Её далёкое небо

Какаши кивает Сэки, который запрыгивает на соседнюю крышу, начиная свое дежурство, его, еще молодого и амбициозного, не сильно прельщает нужда присматривать за Ёсида, но задание есть задание. В предрассветной дымке над Конохой разливаются красные оттенки восходящего солнца, оно бесстыдно заглядывает в окна квартир, ласкает своими первыми лучами спящие лица. Ай морщится во сне и переворачивается на другой бок, подтягивая коленки к груди, как будто подсознательно пытается защититься от чего-то плохого. Какаши наблюдает за тем, как подрагивают длинные ресницы Ай, как она немного смешно поджимает губы, обхватывая подушку рукой. Черные, разметавшиеся по белой наволочке волосы притягивают мужской взгляд, и Какаши не может себе отказать в желании дотронуться к шелковистым прядям. Они у Ай почти такой же длины, как были у Рин. Если Какаши принимает решение дать им с Ай шанс, то он должен сделать все возможное и даже больше, чтобы с ней не случилось того, что произошло с Рин. Какаши исчезает из спальни Ай бесшумно, растворяется в утренней прохладе, что разгоняет удушающий ночной воздух, приглашая новый день. Улицы деревни пусты, только несколько шиноби спешат по своим делам, но даже они в скором времени просто растворяются, исчезая на крышах или в узких переулках. Какаши прогуливается же неспеша, вдыхает полной грудью, удивляясь тому, как он мог раньше не замечать того, что дышал и жил, скорее рефлекторно, чем осознанно. Ай открывает ему глаза на многие вещи, то, что он может быть кем-то любим и в нем могут нуждаться. И Какаши позволяет себе в это поверить, потому что он так хочет, потому что надеется, что сможет заменить плохие воспоминания новыми, счастливыми: там, где будет улыбающаяся Ай и покой в его душе. Взамен же Какаши отдаст Ай все то, что так скрупулезно затачивал в своем сердце долгие годы, а нужды окружить кого-то заботой, любовью и безопасностью там скопилось слишком много. Он сможет сделать все, чтобы Ай больше никогда не чувствовала себя одинокой, не боялась темных углов и неизвестного, что преследует ее во снах. До резиденции Хокаге Какаши добирается, когда деревня начинает потихоньку просыпаться, наполняться шумом и детским смехом. Какаши впервые за долгое время просто наслаждается мгновением, чувствует себя как никогда свободным, цепи больше не сковывают его изнутри. Теперь он их натягивает на шеи своих монстров, жаждущих крови Тукомори, нукенина Песка, всех тех, кто желает зла Ай. Он обязательно освободит их, когда придет время расплаты для тех, кто ее заслужил, даже если не будет никакого суда и следствия. В кабинет Хокаге Какаши поднимается с непоколебимым намерением убедить Цунаде, что он обязан присутствовать на допросе всех троих подозреваемых. Наруто с Шикамару и Кибой прибывают в деревню чуть за полночь, с бессознательным Тукомори и хмурой Луной, она не произносит ни единого слова. Какаши чувствует, как неприятно свербит при имени куноичи из Тумана. Не то чтобы он чувствовал какое-то предательство с ее стороны, все же стоило ему прислушаться к Ай тогда.        — А, Какаши, проходи. — Цунаде жестом приглашает его войти, вставая из-за своего стола. — Команда Ибики уже разговаривают с нашим нукенином Песка.        — Он начал говорить? — Какаши дожидается, пока Цунаде захватит свой плащ Хокаге, чтобы вместе покинуть резиденцию и направиться к зданию допросов и пыток. Какаши как-то до этого момента не придает особого значения тому, что Ай так же была вынуждена побывать в месте работы Ибики. Из всех прекрасных мест в Конохе ей пришлось посетить самые отвратительные и мрачные: сначала морг, а после и тюрьму. Какаши делает себе мысленную пометку, что стоит Ай показать и другую сторону деревни, светлую и укутанную зеленой листвой.        — Не совсем, бормочет какой-то бред, но нам удалось узнать, что его зовут Дацу, он прослужил в рядах шиноби Песка всего несколько лет, не участвовал в миссиях выше ранга C. — Цунаде кивает здоровающимся с ней работникам резиденции, шагает быстро и уверенно, протягивая Какаши свиток с именной печатью Казекаге. — Это очень удивительно, учитывая, что он владеет гендзюцу. Какаши пробегается взглядом по строкам, отмечая, что досье на Дацу они получают только после того, как он сбегает из тюрьмы Конохи. Разве они не делали запрос еще раньше? Дело пошло куда быстрее, если бы им сразу выдали всю информацию по нукенину, который угрожал Ай. Дацу оказывается чунином не самым опытным, едва прошедшим порог экзамена, владеющим стихией Земли на посредственном уровне, а из всех проведенных миссий большая часть были провальными.        — Гааре пришлось поднять архивы, чтобы найти его досье, — заметив, как хмурится Какаши, поясняет она. — Он не участвовал в Четвертой Мировой Войне Шиноби, самый его большой подвиг — прополоть грядки какому-то фермеру за отведенное на то время.        — Как такой, как он смог сбежать из-под охраны АНБУ? — Поднимая взгляд на Цунаде, он не скрывает своего подозрительного тона. Сенджу останавливается около входа в здание допросов, оглядывает пустующую площадь перед собой. Кустарник под прямыми палящими лучами солнца высыхает и теперь выглядит как костлявые пальцы тех, кто содержится в подвалах под их ногами. Цунаде не сомневается в профессионализме своих шиноби, скорее поверит в то, что Тукомори был замешан в этом деле сильнее, чем они думали. А учитывая слова Ай о том, что шиноби Тумана наведался к Дацу и что-то ему передал, сомнений оставаться не должно, но что-то все равно не сходилось.        — Наруто сказал, что, когда он сражался с ним оба раза, тайдзюцу Дацу было, мягко говоря, отвратительным, он как будто вообще впервые оказался в настоящем бою. — Цунаде прищуривает медовые глаза, переводя их на Какаши. — Конечно, он сбежал при помощи Тукомори, но разве не странно, что он не использовал гендзюцу на Ай во время похищения? Какаши кривит губы, совершенно точно радуясь тому, что Ай не пришлось проходить через гендзюцу еще раз. Хватило одного раза, после которого у нее появились эти дурные мысли, которые не оставляют его в покое даже сейчас. Но если закрыть глаза на собственное отношение к этому делу, Какаши не мог не согласиться с Цунаде: зачем Дацу гонятся за Ай по всему лесу, если он мог просто поместить ее в одну из своих иллюзий?        — Думаешь, он не смог воспользоваться техникой? — Какаши хмурит светлые брови, пряча руки в карманы штанов. Цунаде поднимает на него многозначительный взгляд и толкает стеклянную дверь, заходя в здание допросов, кидает через плечо, что это им и предстоит выяснить. Внутри прохладно, пахнет моющими средствами, а в тени одного из коридоров их уже дожидается Ибики. Он отрывисто кивает Хокаге, встречается взглядом с Хатаке, он же в своей привычной манере поднимает ладонь в приветственном жесте.        — Как идут дела с Тукомори? — Какаши пытается выкинуть из головы мысли об Ай и о том, что ей пришлось увидеть в этом месте. Сейчас это будет только отвлекать его от главного — допроса Фуминору, а допрашивать он будет с пристрастием, обязательно добьется от него правды тем или иным способом.        — Он все еще не пришел в себя. — Морино нервно дергает уголком губ, провожая Пятую и Хатаке к комнатам допроса. — Мы сейчас разговариваем с его помощницей. И она оказалась куда сговорчивее, чем сбежавший ублюдок.        — Я проверю, что с Тукомори, а ты поговори с Луной. — Цунаде хлопает Какаши по плечу, привлекая его внимание. — У меня есть подозрение, что Тукомори воспользовался ядом. Какаши играет желваками, злясь на то, что Фуминору удается избежать заслуженной кары, а их оставить без ответов. Он пытается понять, всегда ли в нем присутствовало это темное нехорошее чувство или же оно просыпается только рядом с Ай, как ответная реакция на желание защитить ее. Или же Какаши лукавит, и он в большей мере хочет обезопасить себя от падения в бездну, когда Ай неожиданно исчезнет, оставив ему только воспоминания, такие же болезненные, как оставила Рин. И правда ведь в том, что он настолько сильно начинает нуждаться в Ай, что это становится не просто надобностью глубокой и чистой, это перерастает в нечто новое. Какаши обнаруживает, что ищет в Ай попытку начать жить жизнью, которой он никогда не имел, о которой даже мечтать не мог.        — Хорошо. — Какаши расправляет затекшие от напряжения плечи и толкает железную дверь в небольшую комнатку без окон и с единственной голой лампочкой под потолком. Луна вздрагивает всем телом, кажется такой маленькой и несчастной, что у Какаши почти что отдается внутри жалостью, но стоит их взглядам встретиться, как в глазах женщины загорается огонек. Она думает, что Какаши пришел ее спасти, оказать ей услугу и вытащить из этого неприятного, пропахшего чем-то кислым помещения. У него ведь такой добрый взгляд, он кажется ей понимающим и всепрощающим человеком, но даже если в этом и есть доля правды, Какаши все же в большей мере сделан из стали.        — Луна. — Он обходит стол, садится напротив сгорбившейся женщины, от той кокетливой куноичи, что заигрывала с ним весь путь до границы Страны Огня, не осталось и следа. — Ты ведь понимаешь, что нам нужно?        — Конечно, понимаю, Какаши, мне уже успели все доходчиво объяснить. — Луна откидывается на спинку стула, гремит наручниками, заправляя за уши светлые волосы. — Зачем нам девчонка и на кого мы работаем?        — Сомневаюсь, что Мизукаге пошла бы на подобное преступление только, чтобы заполучить Ай. — Какаши говорит спокойно, наблюдает за тем, как кривятся пухлые губы Луны, когда он произносит имя Ёсида. Луна резко подается вперед, укладывает руки на стол; в ее светло-голубых глазах проскальзывает гнев. Каждый счел своим долгом упомянуть девчонку, что смотрела на Хатаке этими оленьими глазами, а потом рухнула в его руки, как какая-нибудь кисейная дамочка. Мерзко было даже не от нее самой, а от того, что Какаши, как какой-нибудь принц, тут же кинулся ее спасать. И у Луны в голове не укладывается, как соплячка, совершенно заурядная и неопытная, может привлечь внимание Хатаке сильнее, чем такая искушенная и уверенная в себе женщина, как она.        — Он просто хочет ее в свою коллекцию, забавная зверушка, которая может побаловать его непомерное эго. — Она выплевывает слова, словно ядовитая змея, облизывает губы и опускает взгляд. — Он так долго гонялся за этими ведьмами, что едва не свихнулся, когда деревня сгорела, а вместе с ней и весь клан. А потом оказалось, что ему улыбнулась удача, — одна выжила и даже оказалась здесь, в Стране Огня. Какаши сжимает челюсти, ощущая, как неприятно скребут слова Луны по коже, забираются внутрь и тревогой поселяются в сердце. Кем бы ни был этот таинственный человек без имени, он охотится за Ай, и, судя из услышанного, его мало что остановит от достижения собственной цели. Какаши наклоняется вперед, оказывается в опасной близости от женщины, которая тут же оживляется, опуская взгляд на мужские губы, скрытые маской. Расценивает его действие по своему, надеясь сбежать от холодных тюремных стен.        — Кто он? — опасно низким голосом спрашивает Какаши, сдерживая свою внутреннюю ярость, навеянную беспокойством за Ай. — И для чего ему Ай?        — Он хочет ее силу, бредит возможностью видеть будущее, — усмехаясь, Луна подпирает подбородок переплетенными пальцами и поднимает на Какаши томный взгляд. — И хочет отомстить ей за то, что сделали ведьмы ее клана.        — Он хочет, чтобы она для него использовала свои техники? — Он прищуривает потемневшие глаза, наблюдая за тем, как Луна неожиданно заливается радостным смехом.        — Конечно нет, он избавится от девчонки, как только заберет себе ее улучшенный геном. — Она протягивает ладонь вперед, касается пальцами подбородка Какаши, жеманно продолжая: — А избавится самым изощренным способом. Отомстит ее мамаше. Какаши перехватывает запястье Луны, крепко его сжимая и заставляя удивленно выгнуть тонкие брови, от несчастной женщины, которая была тут, когда он только вошел, не остается и следа. Перед ним теперь куноичи, что пользуется своими женскими чарами, думая, что может околдовать Какаши, заставить его посмотреть на себя так, как он смотрел на эту дрянную девчонку. Он встречается с ней суровым взглядом, медленно поднимается из-за стола и нависает над Луной, не скрывая своей неприязни.        — Вы с Тукомори останетесь тут, пока мы не выясним у Тумана являетесь ли вы, вообще, их шиноби, а дальше именно Мизукаге будет решать, что с вами делать. — Какаши выпускает женское запястье и под неудовлетворенный взгляд Луны покидает комнату допросов. Какаши не может отделаться от желания принять ледяной душ, смыть в себя остатки слов куноичи, отскрести отвратительное чувство, что налипает на кожу. Если Ай и правда становится просто целью для мести какого-то поехавшего ублюдка, то для чего тогда все эти жертвы среди нукенинов? Были ли они вообще связаны с человеком, о котором говорила Луна, и тем, кого видела Ай в своих видениях? Какаши трет подбородок ребром ладони, сворачивая в другой коридор, тут в одной камер с повышенной охраной содержится Дацу. Во второй раз ему точно не удастся сбежать из тюрьмы Конохи, они выбьют из него правду, а после закроют там, куда не проникает солнечный свет.        — Я понятно объяснил ему, что будет хуже, если он продолжит молчать. — Ибики постукивает пальцами о железную решетку, с удовлетворением разглядывая проделанную работу. Нукенин Песка кривит разбитые губы, замечая здоровым глазом хмурого Хатаке, второй глаз у него заплыл и не открывается, пульсирует болью, которая отдается где-то в задней части черепной коробки. Порез, нанесенный Ай тогда в лесу, тоже болит, его ему обрабатывают спиртом и, не церемонясь, перевязывают бинтами, даже не удосуживаясь наложить швы. Но куда больше боли проносит унижение, что даже получив его благословение, Дацу не смог противостоять простой девчонке, которая не владеет какой-либо опасной техникой. Он будто возвращается в то время, когда каждый напарник-ниндзя считал своим долгом, тыкнуть его лицом в его слабость, напоминая, что он неудачник, слабак и трус. Ай тоже ему говорила у трусости, о том, что он испугался и не смог использовать гендзюцу, а все потому, что Тукомори запретил самодеятельность. И теперь Дацу униженный, избитый, снова встречается с темной решимостью в глазах Какаши шарингана, он ее увидел еще в лесу, когда на мгновение отвлекся от схватки с Наруто.        — И что он рассказывает? — Какаши прячет руки в карманы штанов, поза у него расслабленная, дает понять Дацу, что лучше ему заговорить.        — Расскажи-ка нам, как ты смог воспользоваться гендзюцу? — Морино наклоняется и поднимает нукенина с земли, прислоняя того к стенке.        — У Господина есть амулет. — Дацу облизывает пересохшие губы, морщится от того, как пекут на них ранки. — Он может наделить любой техникой, какой пожелаешь. Какаши переглядывается с Ибики, скептически выгибая бровь на слова пленника, звучат они как бред, но и отметать их правдивость слишком рано. Тем более теперь, когда Луна говорит о том, что некто собирается забрать техники Ай, а от нее самой избавиться. Какаши едва не перекашивает от этого, но он держит себя в руках, проходит вглубь небольшой камеры, присаживаясь на карточки перед Дацу.        — О ком ты говоришь? — Ему нужно хотя бы имя, кличка, что угодно, но не это размытое «он».        — О-о, вы его знаете. — Нукенин Песка округляет здоровый глаз и даже умудряется усмехнуться. — Просто не помните, потому что никогда не замечали, как и всех нас. — Дацу хрипло смеется, но тут же закашливается — болью простреливают ребра. — Он отомстит Конохе за то, что та так с ним обошлась и эта месть станет предупреждением для других деревень.        — Разве он не собирается мстить Ай? — С долей недоверия уточняет Какаши, пытаясь понять, кому из двоих отступников может верить. Луна кажется ему куда хитрее, чем Дацу, который может и смотрит с ненавистью, но даже загнанный в угол, слишком уж сильно упивается фальшивым чувством силы.        — Ею он одержим. —Нукенин кривится не то от физической боли, не то от того, что ему неприятная нездоровая заинтересованность своего босса в какой-то девушке. — Он считает, что, если заполучит ее техники, сможет обойтись без шарингана. Какаши выпрямляется во весь рост, рассматривает избитого Дацу сверху вниз, находит взглядом неаккуратно перевязанную рану на шее нукенина, удовлетворяясь тем, что нанесла ее именно Ай. Сейчас ему этого достаточно для того, чтобы накормить изголодавшихся монстров в груди, но на долго ли? Они будут просить больше и кровавее, когда Какаши будет анализировать услышанное сегодня. Связь между кланом Ай, человеком из ее видений и смертями отступников обретает осязаемость, пусть некрепкую и требующую больше информации.        — Тот человек, о котором ты говоришь, — это он убил Огуро и Сигэру? — Какаши наблюдает за тем, как в непонимании искажается лицо Дацу, когда он произносит имена погибших нукенинов.        — Наверное, мне по чем знать? — Он безразлично жмет плечами, ерзая на полу, чтобы найти более удобную позу, в которой у него бы не болели отбитые почки. — Амулет постоянно требует что-то взамен. Ибики издает раздраженный вздох, проходя в камеру, чем вызывает у Дацу нервозность, лицо у мужчины решительное, он куда менее терпелив, чем Какаши. Он встряхивает его за грудки, вызывая болезненный хрип, Дацу пытается вцепиться руками в лицо Морино, только кандалы не дают этого сделать, громко звякают, ударяясь о голые стены.        — Что за амулет такой? — сквозь зубы спрашивает Ибики, теряя остатки выдержки, хватит с них этих загадок. Хатаке рядом только молча наблюдает, за тем, как кривится лицо Дацу в бешенстве. — Давай без игр.        — Да не знаю я, что это за амулет такой, я был простым отступником, думал, среди воров заслужу больше уважения, может даже смогу прославиться, но куда там, — сквозь зубы шипит Дацу и облегченно переводит дыхание, когда крепкие руки Ибики исчезают, а сам он снова оказывается на холодном полу. Вся его темная хитрость, которой он запугивал Ай, исчезает, показывая на свет слабого труса. — Мне с моими техниками только выполнять задания ранга D, а он предложил мне силу, такую, о которой я даже мечтать не мог.        — А взамен что? Не мог же он из доброты душевно тебя наделить силой, — выплевывая последнее слова с особый интонацией, уточняет Ибики.        — Поклясться ему в верности. — Дацу сплевывает на пол и криво усмехается, вздергивая брови. — А если предам, то меня ждет то же, что случилось с теми двумя несчастными, о которых ты упоминал, Хатаке. То же, что происходит со всеми, когда амулет забирает их техники.

***

Сакура подвязывает свои отросшие волосы в забавный хвостик, который подпрыгивает каждый раз, когда ее окрикивают, чтобы отдать анализы, отчеты, бумаги для закупки медикаментов. Цунаде полным ходом готовится к тому, чтобы не только отдать бразды правления Конохой в руки Какаши, но и чтобы передать Харуно под управление госпиталь. У нее грандиозные планы на следующую весну, когда она уже наконец-то сможет вкусить желанную свободу и попрощаться с горой свитков и документов. Сакура же временами забывает вернуться домой, настолько загруженная работой в больнице, и только визиты Наруто в обеденный перерыв возвращают ее в реальный мир. Наруто обязательно появляется с раменом, вылавливает заработавшуюся подругу в каком-нибудь из коридоров и тащит в парк на свежий воздух. Сакура даже не сопротивляется, позволяет ему похитить себя и накормить не самым здоровым, но сытным обедом.        — Здравствуйте, я ищу кое-кого, вы мне не подскажете? — Сакура удивленно отрывается от заполнения бланков и поднимает взгляд на мужчину в возрасте. Черные волосы аккуратно уложены назад, открывая вид на высокий, подернутый редкими морщинами лоб и скулы; идеально выглаженный костюм слишком выделяется из всего обилия белых халатов в приемной госпиталя, при этом представить этого человека в какой-нибудь другой одежде сложно. Он опирается на дорогую трость из какой-то редкой породы дерева, Сакура даже не пытается предположить какой, но резное изображение двуглавого дракона говорит о высоком статусе незнакомца. Сакура почему-то принимает его за чиновника, который, по слухам, должен был прибыть в Коноху для встречи со старейшинами. Как его занесло в госпиталь, остается загадкой.        — Да, конечно. — Она тут же натягивает широкую улыбку, полностью оборачиваясь на мужчину. — Кого именно Вы ищете?        — Свою дочь. — Незнакомец немного склоняется вперед, опираясь на свою трость, и смотрит на Сакуру внимательным взглядом. — Она должна быть чуть старше вас, черноволосая и невысокая. Сакура как-то застывает, едва переваривая услышанное, смотрит на незнакомца в ответ, находя в его чертах сходство с той кто тут же приходит на ум. Да-да, такие же черные волосы, светлая кожа, глаза только у мужчины черные и цепкие, как у какой-то хищной птицы.        — Ее зовут Ай, мне сказали, что она должна быть в больнице, — добавляет он, опираясь уже двумя руками на свою трость. — Мы давно не виделись с ней, поэтому я очень встревожился, когда узнал, что с моей дорогой Ай случилась беда. Сакура встряхивает головой, только сейчас понимая, что все это время стояла с разинутым ртом от удивления. Последним человеком, которого она ожидала увидеть в больнице Конохи, был именно отец Ёсида, о котором, к слову, сама Ай никогда не упоминала, будто того и вовсе не существовало. Сакура не пытается лезть в чужую жизнь, решая, что с учетом специфики клана Ай, ее родители не могли быть вместе, может быть, за их расставанием даже крылась какая-то грустная романтическая история.        — Так вы господин Ёсида, — спохватившись и вернув себе дар речи, улыбнулась Сакура.        — Ох, Ай назвалась этой фамилией? — Мужчина удивленно улыбается в ответ, качая головой. — Я Ниодэра Саватори. Ёсида Мейко — это тетя Ай.        — Ах, точно-точно, — кивает Сакура, потянувшись за чистым листом и ручкой. — Я напишу вам адрес, где живет Ай, она вернулась домой, так как состояние у нее было удовлетворительное, волноваться не о чем. Саватори наблюдает за тем, как Сакура быстро записывает название улицы, номер дома и квартиры на отрывном листочке, почерк у нее размашистый и неаккуратный. Мужчина на дух не переносит неаккуратных людей, будучи пунктуальным педантом, он ожидает того же от всех, кто его окружает.        — Думаю, Ай будет рада с вами повидаться. — Сакура прижимает к себе планшетку с бланками и дружелюбно улыбается Ниодэре, когда он пробегается глазами по адресу. — У нее вышла тяжелая неделя. Саватори аккуратно складывает бумажку вдвое и прячет во внутренний карман своего пиджака, возвращая Харуно такую же улыбку, из-за которой вокруг губ у него собираются маленькие морщинки. Ниодэра не может не удивиться, что такая юная девушка уже является заместителем главного врача в госпитале Конохи, читая название должности Сакуры на ее бейджике.        — Вы, наверное, очень талантливая девушка. — Кивая на бумаги в руках Харуно, Саватори склоняет голову, встречаясь с ней взглядом. — В таком юном возрасте уже почти возглавляете целую больницу. Сакура смущенно качает головой, отмахиваясь и говоря, что это не талант, а упорный труд, на что получает странный взгляд от Ниодэры. Он выпрямляется, стряхивая со своего пиджака невидимые пылинки, и, еще раз поблагодарив Харуно за помощь, покидает госпиталь, растворяясь в толпе. Сакура еще несколько минут стоит в приемной, забывая, чем занималась до того, как ее отвлек Саватори. А после ее втягивает обратно водоворот работы, и неожиданный гость совершенно вылетает из головы, она даже забывает рассказать о нем Наруто, который в этот раз приносит вместо своего любимого рамена кацудон, который так сильно любит сама Сакура.