Её далёкое небо

Ай потягивается, выглядывая в окно: к вечеру жара начинает спадать, но кожа все равно остается липкой и влажной. Когда Ай проснулась этим утром, Какаши уже не было дома, а с соседней крыши ей приветливо махнул Орел. Весь день она провела за домашними делами: постирала вещи, приготовила обед, долго постояла в коридоре и, как-то по-дурацки улыбаясь, залипла в одну точку, вспоминая прошедший вечер. Чувствовала себя при этом радостно и глупо — счастливо, наверное. И, несмотря на это приятное чувство, разливающееся по телу, Ай не могла окончательно отделаться от мысли, что это еще не счастливый финал. Она не считала это предчувствием, скорее собственными мнительными мыслями, которых понабралась от Хокаге. Ай разочарованно вздыхает, высовываясь в окно и разглядывая пустую улицу; хочется увидеть Какаши, расспросить его о том, что удалось узнать на допросах и понесет ли Тукомори наказание. Какаши, оказывается, действует на нее просто волшебным образом: не только отгоняет ночные кошмары, но и избавляет от страха. Ай будто бы уже знает, на что он способен; смерть улыбается дорогим ему людям, словно она уже познакомилась с монстром внутри Какаши Хатаке. В какой-то момент чудовище и правда покажет свой лик, и Ай знать наверняка не может: испугает он ее или успокоит. Главное, чтобы Какаши был рядом, чтобы позволял ей ощущать этот покой, теплое прикосновение его шершавых ладоней; и знать, что так будет всегда. Ай вздрагивает, когда раздается трель дверного звонка, звон заставляет ее вернуться из собственных размышлений в реальность. Она на мгновение мнется, бросая обеспокоенный взгляд на соседнюю крышу, где должен был быть Сэки, но найти его не может: то ли хорошо прячется, то ли уже ушел. Ай передергивает плечами, скидывая оцепенение, и, прошлепав босыми ногами по прохладному паркету в прихожей, отворяет дверь, тут же не сдерживая удивленного вздоха, что срывается с губ по своей собственной воле. Какаши на это только приподнимает брови и улыбается, из-за чего вокруг глаз собираются морщинки-лучики.        — Не думала, что ты сегодня придешь. — Ай смущенно пропускает его в квартиру, а вместе с ним и угасающий вместе со днем летний жар.        — Удалось закончить допрос раньше, — объясняется Какаши, останавливаясь в узком коридоре и опуская взгляд на Ай. — Подумал, что ты захочешь прогуляться. Ай прижимается спиной к стене, в небольшом помещении между ней и Какаши совсем не остается пространства, она почти касается пальцами ног носков ботинок джоунина. От стены тянет легким сквозняком, он помогает Ай не сойти с ума от дурманящего присутствия мужчины рядом, удерживает ее от того, чтобы наклониться к нему, утыкаясь носом в шею и втягивая почти родной запах леса и мыла.        — С радостью, — откликается Ай, переступает с ноги на ногу. Смотрит на Какаши снизу вверх, задыхаясь от чувства, что возникает внизу живота: оно для нее новое, такое одновременно привычное и незнакомое.        — Я хочу показать тебе одно место. — Какаши прокашливается, наблюдает за тем, как рдеет перед ним Ай. — Что-то кроме морга или тюрьмы Конохи. Ай издает странный звук, похожий на вздох вместе с фырканьем, сама от себя краснеет и быстро наклоняется, чтобы надеть сандалии. Пальцы ее не слушаются, поэтому она возится с небольшой застежкой дольше, ощущая изучающий взгляд Какаши на себе. С ним рядом в такие моменты волнительно — не так, когда Ай проваливается в свои видения, совершенно по-другому, как-то сладостно и томительно. Какаши выпускает ее вперед, хмурится, окидывая взглядом немного облезлую от времени дверь в квартиру Ай; и будто бы ничего не бросается в глаза, но что-то кажется ему другим.        — Насчет тюрьмы, — Ай привлекает внимание Какаши, взъерошивая свои отросшие волосы на затылке, — удалось что-то узнать? Он забирает из прохладных пальцев девушки ключи, закрывает замок на три оборота и слегка поджимает губы под маской. Узнать на допросе удалось многое, но чем он может поделиться с Ай, не совсем ясно. С одной стороны, Какаши не хочет ничего от нее утаивать — доверие на недомолвках построить невозможно, а с другой стороны, волновать ее тоже не хочется.        — Тукомори все еще не пришел в себя, а Луна и Дацу не называют имени своего босса, — пряча руки в карманы штанов, Какаши начинает с малой правды, наблюдая краем глаза за тем, как темные брови Ай сходятся на переносице.        — Разве они не работают на Мизукаге? — Она озадаченно поворачивается на Какаши и слегка задирает голову, чтобы увидеть его глаза.        — Мизукаге не стала бы пользоваться такими, — он замолкает, раздумывая, каким словом может охарактеризовать произошедшее с ней, — варварским методами. Ай кивает медленно, все еще совершенно не имея представления о том, каким образом устроен мир шиноби, не знает его правил и законов. Для нее ниндзя всегда были чем-то совершенно далеким, незнакомым, они редко появлялись в отдаленной деревне Страны Цветов, а в клане никто и никогда даже не заикался о скрытых деревнях или Каге. Никто из близких Ай, ее семьи или членов клана никогда не был шиноби, их техники не годились для боя, возможно, как стратеги они бы и имели успех, но как говорила Мейко: «Будущее вообще не должно быть известно никому — слишком большая сила». И Ай раньше не понимала этого, ведь пусть исход их видений изменить нельзя было, зато можно было быть готовым к тому, что уготовила для тебя судьба. Только сейчас она понимает: знай о том, что поля сгорят, не смогла бы с этим смириться никогда.        — Ай, — заметив, что она помрачнела от своих каких-то размышлений, Какаши мягко опускает ладонь на хрупкое девичье плечо, — тебе не о чем волноваться.        — Я знаю, просто мне было бы спокойнее, если бы я могла постоять за себя. — Ай мягко скользит по внутренней стороне предплечья мужчины, находит его ладонь и переплетает пальцы. Какаши чувствует себя мальчишкой, когда от этих почти невесомых прикосновений девушки у него кружится голова; он крепче сжимает тонкие пальцы Ай. — Знаешь, Мэгуми могла использовать стихию Огня, всего лишь одну технику. Она не спасла ей жизнь, зато спасла мою. Какаши опускает взгляд на Ай, она едва заметно бледнеет, погружаясь в воспоминания горящего родного дома и криков старшей сестры, что подожгла себя заживо, только бы спастись от ужасной участи. Ей не нужно продолжать — Какаши и так знает, о чем она попросит, и ничего против не имеет. Будет хорошо, если девчонка сможет постоять за себя. А Ай ведь, даже не имея в запасе никаких опасных техник, смогла ранить шиноби, вцепиться зубами за жизнь. Наверное, это все ответственность, которая ложится на ее плечи после смерти родных. Ай не может просто взять и умереть, она живет, потому что другие за нее умерли; и даже если эта жизнь в какой-то момент превратится в черную пропасть, она будет вынуждена бороться до самого конца.        — Я обучу тебя некоторым приемам. — Какаши отгоняет мрачные размышления и улыбается Ай, желая стереть с ее лица эту безликость. Она там появляется каждый раз, когда Ай проваливается в смутные воспоминания трагической ночи или говорит о родном клане. Глаза становятся пугающе пустыми, а лицо приобретает черты посмертной маски: без эмоций, пустое и безликое. — Но не сегодня.        — Я надеюсь, твои тренировки не такие кошмарные, как у Гая. — Воодушевленная словами Какаши, Ай едва заметно встряхивает волосами, прогоняя из ушей предсмертный крик сестры.        — Тебе повезло. — Он сворачивает с мощеной дорожки в сторону, уводя Ай в тень раскидистых кленов. — Ничто не сравнится с тренировками Гая, даже я не всегда их выдерживаю. Ай прыскает смехом, прикрывая рот свободной ладошкой, и у Какаши на душе враз становится так спокойно и легко от этого звука, что он даже забывает о тревогах, которые поселяются в нем после разговора в допросной. Ай сжимает крепче его пальцы, с любопытством вертя головой в разные стороны, — в небольшой роще прохладно. Сначала она решает, что это от деревьев веет влагой, а через несколько минут завороженно наблюдает за тем, как лучи послеобеденного солнца искрятся на поверхности реки. Какаши приводит Ай на небольшую поляну, по периметру она окружена низкими кустарниками и папоротником, мелкие белые цветы рассыпаны то тут, то там, в них копошатся жучки, и время от времени пролетают пчелы, важно жужжа. Ай, словно завороженная, проходит вперед, а улыбка искренняя и счастливая расцветает на ее губах.        — Так красиво, Какаши, — выдыхает она, выпуская его ладонь, чтобы скинуть с ног босоножки. Какаши не отрывает взгляда от Ай, она так гармонично вписывается в идиллию небольшой поляны на берегу реки, будто всегда принадлежала этому месту. Ай ему всегда напоминала о чем-то таком сказочном, как сильфы из старых детских сказок, и из-за своей утонченной внешности, и из-за глубокого синего цвета глаза, и даже из-за легкого акцента в ее голосе. Ай как-то по особенному произносила гласные звуки: звонче, что ли, а может быть, дело было в ее голосе, таком живом, когда она рассказывала о чем-то ее волнующем. В ней вообще всегда было много жизни.        — Я рад, что тебе здесь нравится, — отзывается Какаши и, опускаясь на мягкую траву, ловит ласковые лучи заходящего солнца.        — Очень-очень нравится. — Ай опускается рядом, хватает его за ладонь и заглядывает в глаза, буквально светясь от радости. — Спасибо, что привел меня сюда. Какаши даже как-то теряется, всматривается в светлые черты лица Ай и, кажется, забывает сделать вздох — такая она красивая в этот момент. И он ничего не может с собой поделать, мягко обхватывает запястье Ай пальцами и тянет на себя. Она от неожиданности подается вперед, успевая упереться свободной рукой об его плечо. Сочный румянец расцветает на щеках Ай, а Какаши жадно всматривается в нее, запоминает этот миг как то, что спасет его в самые темные момент жизни, когда ее не окажется рядом.        — Д-да, это определенно лучше морга. — Ай, смущенная неожиданной близостью, нервно смеется, впиваясь пальцами в сильное плечо Какаши. — Здесь можно купаться? В голове Ай полная каша: мысли путаются, наскакивают одна на другую, а жар распространяется по всему телу с такой скоростью, что кажется, будто она выходит на улицу в самый солнцепек в теплой зимней одежде. Это Какаши на нее так действует, там, где она соприкасается с ним своим телом, отдается пульсацией, а шум собственной крови в ушах заставляет голову идти кругом. И Ай кажется, что, если она сейчас не остудит этот пожар, он поглотит ее, как уже поглотили серые облака в глазах мужчины. Они темнеют, предупреждая ее о том, что надвигается буря, но Ай нестрашно, она, наоборот, жаждет оказаться в самом эпицентре.        — Конечно. — Какаши моргает, прогоняя прочь наваждение вместе со всеми лишними мыслями. Запах девичьего тела опьяняет, заставляет забыть о главном, о том, насколько она юна и чиста для его запятнанных по самые локти рук. — Хочешь искупаться? Какаши выпускает запястье Ай из своих пальцев, медленно выдыхает, успокаивая собственное быстрое сердцебиение. Казалось бы, ему давно не пятнадцать, чтобы близость девушки настолько кружила голову, но повлиять на это чувство в груди, из-за которого он теряет нить здравых размышлений, забывая, кто перед ним такая, не может. Ай и правда какая-то лесная нимфа, очаровывает его без какой-либо магии, и Какаши это пугает, пугает до такой степени, что ему все сложнее себя остановить.        — Да. — Ай выдыхает, слегка опуская голову ниже, оказываясь ближе к его лицу. — Да. Она мгновение собирается с мыслями, жмурится до цветных пятен перед глазами и отстраняется, поднимаясь на ноги. Свежий ветер колышет кроны деревьев, создавая шум, отвлекающий Ай от головокружения; хочется ведь совершенно другого, чтобы Какаши притянул ее ближе к себе, снял маску и проложил дорожку поцелуев от уха к губам. Но она встряхивает головой и снимает свой сарафан, тут же покрываясь мурашками от смущения, несмотря на то, что Ай знает, — Какаши, как истинный джентльмен, отворачивается в сторону. Он рассматривает раскидистые кусты шиповника, сжимает и разжимает кулаки, удерживая себя этим в реальности, и только когда до слуха доносится плеск воды, поворачивается обратно. Ай выныривает, убирая потемневшие от воды волосы от лица, улыбается ему, вытирая с ресниц капли. Солнце совсем скрывается за деревьями, но воздух все равно остается теплым. Какаши поднимает глаза к небу, размышляя о том, что его выдержка, — как струны, готовые вот-вот лопнуть.        — Вода очень теплая, иди сюда. — Ай подплывает к берегу, смотрит на него из-под полуопущенных ресниц. А Какаши знает, что это не самая лучшая идея, — купаться с Ай сейчас, но отказать ей не может, особенно когда она выжидающе приподнимает брови и на мгновение скрывается под водой, только чтобы снова всплыть и брызнуть в его сторону. Какаши качает головой, но поднимается с примятой травы и скидывает жилет формы, а прохлада реки манит к себе, завлекает возможностью смыть сегодняшний день, налипшую пыль и чужие слова. Такую вот он для себя отговорку придумывает, когда оставляет вещи рядом с льняным платьем Ай и прыгает в освежающую воду. Ай вертит головой, пытаясь отыскать Какаши, когда он скрывается под водой. Река оказывается глубокой, из-за чего приходится усердно работать ногами. Какаши выныривает в метре от Ай, откидывает мокрые волосы от лица, а она, будто завороженная, наблюдает за тем, как скатываются капли по мужской шее на ключицы. Приходится встряхнуть головой, чтобы отвлечься от созерцания испещренной шрамами кожи, пока Какаши не поймал ее на горячем. Он медлит мгновение, но все же делает мощный гребок в сторону Ай, наблюдая за тем, как она делает вид, что больше заинтересована в камышах, чем в нем. Честное слово, Ай временами такая наивная, что улыбку сдержать нет сил. Какаши ее обычно прячет под маской.        — Не боишься русалок? — цепляется пальцами за крепкие плечи Какаши, когда он подплывает достаточно близко, кожа под ее ладонями оказывается грубой на ощупь, но Ай не может не восхищаться тем, каким теплым и нужным он был для нее. — Они любят полакомиться симпатичными мужчинами, завлекая их в глубокие пучины.        — Думаю, сегодня русалка меня пощадит, — опуская ладони под водой на талию Ай, хмыкает Какаши. — Тебе не холодно? Она отрицательно качает головой, потому что ощущение мужских рук на своей коже сродни теплу тысячи солнц. Ай пытается игнорировать все те мысли, что лезут к ней в голову, когда Какаши вот так близко, когда она ощущает его разгоряченную обнаженную кожу под своими ладонями. Он резко уходит под воду, чтобы мягко схватить Ай за лодыжку и вызвать у той писк, перерастающий в хохот. Она брыкается, вырываясь из хватки, брызгает в Какаши водой, когда он снова показывается на поверхности.        — И кому тут нужно бояться чудовищ? — уворачиваясь от брызг, с улыбкой замечает Какаши. Ай счастливо смеется, раскидывая руки в стороны и устремляя взгляд к небу. Все плохое исчезает, растворяется в небытие этого мгновения. Ай чувствует себя самой счастливой во всем мире. Какаши наблюдает за ней с стороны, взгляд цепляется за мелкие царапины на тонких руках, темнеющие гематомы по всему телу, особенно страшный кровоподтек он обнаруживает, когда Ай вылезает из реки. Черное пятно опоясывает тонкую щиколотку, из-за чего Ай едва заметно прихрамывает, Какаши приходится уйти под воду с головой, чтобы остудить вернувшуюся бурю эмоций. Черт бы побрал этого Тукомори, если бы не информация, которой он может обладать, он бы уже давно гнил в какой-нибудь тюрьме, а не в госпитале Конохи. Ай старается не думать о том, что ее белье может просвечиваться, и прыгает на месте, пока расправляет сарафан и немного обсыхает. Какаши вылезать из воды не спешит, дает ей время одеться и немного успокоиться. Мажет взглядом по худой фигуре Ай, а облик ее почти растворяется в опустившейся тени, и отводит взгляд. Прохлада воды помогает остудить и мысли. Какаши все еще чувствует фантомное прикосновение к бархатной коже Ай: она у нее гладкая, молодая и лишенная шрамов. Воздух становится все прохладнее с тем, как приходят сумерки, лес медленно окутывает темнота, а где-то в траве заходятся своим концертом цикады. Ай обходит полянку кругом, дожидаясь, пока Какаши вылезает из реки. Он взъерошивает влажные волосы и одевается, краем глаза наблюдая, как Ай с преувеличенным интересом разглядывает деревья.        — Идем домой, Ай, — тихо зовет ее, не желая нарушать покой небольшой поляны. А Ай так и замирает, медленно оборачивается на Какаши, чувствуя, как приятно ухает в груди от его бархатного голоса и мягкого «домой». Для Ай Коноха уже не незнакомое, чужое место, но домой она возвращается впервые с того момента, как сгорела ее родная деревня. Какаши дает ей дом в том смысле, когда тебе не нужно больше возвращаться в пустую квартиру, где по углам поджидает одиночество. Он становится для нее человеком, в котором можно найти свое укрытие. Ай кивает отрывисто, сжимает подол своего платья, ощущая, что все становится на свои места, теперь ей ничего не страшно. Небольшую рощу они покидают в тишине, крепко держатся за руки и думают каждый о чем-то своем. Ай не чувствует неловкости в молчании с Какаши, наоборот как будто бы правильно, идти с ним вот так вот по улицам вечерней Конохи. Людей прибавляется все больше с тем, как загораются вывески ресторанчиков, идзакай и игральных домов. Ай с интересом разглядывает лица прохожих, наблюдает за тем, как резвится малышня победно держа по наливному яблоку в карамели. Да, определенно, теперь она чувствует себя дома, поэтому крепче перехватывает ладонь Какаши, удерживающую ее от того, чтобы не потеряться в толпе. Какаши же даже как-то не сразу соображает, что идет с Ай по главной улице держась за руки, и, когда ловит слегка удивленный взгляд одного из знакомых джоунинов в толпе, не решается разомкнуть пальцы. Его никогда раньше не волновали сплетни и гнусные шепотки за спиной, так почему должны теперь, когда он чувствует, что нет ничего более правильного, чем прогуливаться с Ай вот так просто, переплетя пальцы.        — У меня еще остались дела в резиденции. — Какаши останавливается на развилке, выискивает глазами Орла среди длинных теней и коротко кивает тому в знак приветствия. — Я зайду за тобой завтра утром. Ай немного растерянно берет протянутые Какаши ключи от своей квартиры, почему-то до этого решив, что он и этот вечер, а после и ночь проведет вместе с ней. Точнее на кресле, оберегая ее сон. Ай как-то не задумывается о том, что в этот раз ей все-таки пришлось бы уложить Какаши спать, на диване или в своей постели, наверное, это должно взволновать ее больше, нежели то, что он уходит.        — Хорошо, — справившись с замешательством, отвечает Ай, сжимая в ладошке ключи. — Ничего ведь плохого не случилось, да?        — Нет, не о чем волноваться. — Какаши тяжело вздыхает и поджимает губы, злясь, что все-таки приходится врать Ай. — Мы должны решить, как поступить с Тукомори. У Ай разом отпадают всякие возражения, она выпускает ладонь Какаши из своих пальцев, делает шаг назад и немного поджимает губы, от недавнего восторга не остается и следа. Тукомори еще не приходил к ней кошмарах, в ночь после похищения она вообще не видела снов, а вчера с ней был Какаши, который охранял не только ее саму, но и ее сон. В эту же ночь Ай придется сразиться со своими страхами один на один, Орел на соседней крыше сможет защитить только ее тело из крови и плоти.        — Будь осторожен. — Она поднимает серьезный взгляд на Какаши, сцепляет руки в замок перед собой, чувствуя, как эйфория покидает ее тело вместе с силами.        — Конечно. — Он видит прекрасно, как резко меняется настроение Ай, стоит ему упомянуть Тукомори, подается немного вперед и нежно обхватывает затылок девушки ладонью, оставляя почти что отцовский поцелуй на ее лбу. Ай не чувствует тепла губ Какаши, только немного шершавую ткань его маски, а после кожу лижет прохладный вечерний воздух, и она открывает глаза, обнаруживая, что становится куда холоднее. Сэки дожидается ее в конце улицы, энергично ей машет, а сквозь прорези в маске можно заметить, как искрятся смешинки в его карих глазах. В АНБУ он служит всего каких-то два года, пусть на первый взгляд Орел и кажется строгим и преданным своему долгу, однако на самом деле под маской скрывается такой же юноша, едва ли немного старше самой Ёсида.        — У вас было свидание? — наклоняясь к Ай, не без доли ехидства спрашивает Сэки. Ай делает широкие шаги, складывая руки за спиной, на место возвращается ее собственная маска, о которой она так легко забывает, когда рядом с ней оказывается Какаши. С лукавством смотрит на Орла, растягивая губы в такой хитрой улыбке, что у него даже как-то все вопросы разом отпадают. Ай же вспоминает, каким злобным показался ей Сэки в первую их встречу, когда она только перешла границу Страны Огня и оказалась втянута в весь этот водоворот сомнительных событий. И ведь она тогда собиралась только предупредить Хокаге о надвигающейся беде, а не принимать участие во всем происходящем. Ай как-то упускает тот момент, когда все меняется, когда она теряет голову окруженная шумной деревней, приветливыми людьми и жуткими смертями.        — Ревнуешь? — Ай насмешливо выгибает брови, вышагивая рядом с Сэки, будто они старые друзья.        — Еще чего, — тут же фыркает в ответ Орел, открывая калитку и пропуская Ёсида во двор. — У меня от тебя мороз по коже. Ай закатывает глаза и машет ему на прощанье, оставляя замечание без ответа, — у многих от нее мороз по коже, это только Какаши пылает огнем, теряясь в глубинах ее синих глаз. Она даже не задумывается, почему именно Какаши, почему он проникает так глубоко внутрь нее, заставляя терновые кусты прорастать васильками. Цветам Ай больше не нужны шипы, вместо них она находит безопасность в руках человека, тянется к нему, желая ощутить себя, снова на своем бесконечном поле.

***

Какаши проскальзывает на соседнюю от дома Ай крышу, когда даже после долгих пяти минут за дверью в квартиру девушки не слышно ни единого шороха. Утреннее солнце неприятно светит в глаза, из-за чего он щурится, заглядывая в неприкрытые тюлем окна. Ай безмятежно спит, обнимая рукой подушку, одеяло сбивается где-то у нее в ногах. Картина эта настолько умиротворяющая, что у Какаши даже не закрадываются подозрения о том, какие кошмары преследовали ее сегодня ночью. У жука-палочника Тукомори теперь вырастают щупальца, которые крепко обхватывают ноги Ай, больно выкручивая суставы, она бьется и мечется по постели, не в силах избежать его голодного взгляда и смутных слов, которые теряются в мерзком клацанье зубов. Какаши бесшумно приземляется на балкон, недовольно толкает приоткрытую дверь, собираясь отругать Ай беспечность. Только как-то сил злится на теплую, разомлевшую ото сна девушку нет, она немного хмурится, когда луч солнца все-таки проникает сквозь занавески, находя ее умиротворенное лицо. Какаши проходит внутрь комнаты, присаживается на корточки около лица Ай, медлит мгновение, но стоит еще немного мутному ото сна взгляду остановиться на его лице, как он выдыхает и тянется пальцами к растрепанным чернявым волосам.        — Это определенно лучшее, что мне снилось за последнее время, — сонно бормочет Ай, подставляясь под ласку. — Не хочу, чтобы сон заканчивался.        — Мне не хочется тебя расстраивать, но ты сама говорила, что хочешь тренироваться, — мягко перебирая короткие пряди, напоминает Какаши. Ай морщит нос, жалея о сказанном, потому что после длинной и тяжелой ночи она чувствует себя лучше всего. Она бы провела целый день в постели, только бы Какаши продолжал гладить ее волосы, рассказывать ее какие-нибудь истории, а она бы с удовольствием послушала о его былых днях, когда он тренировал команду номер семь. На самом же деле, Ай просто хочется быть в компании Какаши, чувствовать его рядом постоянно.        — Хорошо, встаю. — Она принимает вертикальное положение, стараясь прогнать остатки сна, что цепко утягивал ее обратно в теплую постель. — Еще минутку. Какаши снисходительно улыбается и исчезает на кухне, собираясь приготовить для Ай легкий завтрак, пока она будет приводить себя в порядок. За прошедшую ночь они с Цунаде так и не приходят к единогласному решению в отношении Тукомори. Зато получают письмо от Мизукаге, в котором говорится о том, что ни Луна, ни сам Фуминору не являются шиноби Тумана. К тому же Мей высказывает свое опасение насчет того, что они даже не уроженцы Страны Воды. Это же развязывает руки самой Хокаге в отношении двоих преступников, что пытались похитить Ёсида. И если Цунаде надеется достать всю возможную информацию из Луны, то Какаши все еще верит в то, что Тукомори придет в себя и он сможет самостоятельно заняться его допросом. Он не собирается срывать на нем свою злость и относится как-то слишком предвзято, дело ведь совершенно в другом — его очень сильно обеспокоили слова Луны, ее угроза-предупреждение о том, что безымянный человек одержим Ай, поэтому сделает все, чтобы заполучить ее в свои руки. Какаши нужно его имя, и он уверен, что Тукомори — единственный, у кого он может его узнать.        — Тукомори так и не пришел в себя? — выслушав короткий пересказ Какаши произошедшего за ночь, хмурится Ай.        — Его техники завязаны на разнообразных ядах, он воспользовался одной из них, чтобы поместить себя в искусственную кому. Цунаде пытается подобрать противоядие, но есть вероятность, что все дело именно в его измененном геноме. — Какаши наблюдает за тем, как Ай отпивает горячий кофе, задумчиво постукивая пальцем по чашке.        — Я бы могла…        — Нет, в этом нет необходимости. — Какаши обрывает Ай резко, даже в какой-то мере грубо. Не нужно, чтобы она лезла в воспоминания Тукомори, даже если он никогда не очнется. Какаши придумает другой способ узнать желанную информацию — одно единственное имя. Ай же поджимает губы, смотрит на него исподлобья, чувствуя легкий укол обиды за то, что Какаши решает оградить ее от опасностей именно таким способом. Она вообще-то обязана Конохе всем что имеет, и единственное, чем может отплатить — это послужить для Хокаге в роли всезнающего оракула. Какаши же любит песиков, а Ай отлично виляет хвостиком, когда ее просят сделать важное дело. На тренировочную площадку они успевают прийти до солнцепека, в этот день на небо набегают облака, хоть немного спасая от нарастающей жары. Ай подражая Гаю делает наклоны, все еще размышляя об оборванном разговоре, — Какаши одним взглядом дал понять, что дальше дискуссию вести нет смысла. Ай же так просто сдаться не может, никак не понимая, почему, если ее техника ускорит ход расследования, они этим не воспользуются.        — Не так резко, Ай, ты потянешь мышцы. — Какаши вздыхает, подходя к девушке и укладывая ладонь на ее поясницу. — Наклоняйся немного вперед. Ай же тяжело сглатывает и делает так, как он говорит, чувствует, как скованность в спине тут же пропадает и наклоняться становится намного легче. Тренироваться с Какаши, в отличие от Гая, одновременно легче и сложнее в сотни раз. Какаши не заставляет ее отыскивать в себе силу юности, зато отвлекает случайными прикосновениями. Ай отводит взгляд от вздувающихся мышц под черной футболкой Какаши, когда он тоже начинает разминаться.        — Твоя комплекция и рост не очень подходят для атакующих приемов, но ты можешь застать противника врасплох. — Какаши обходит Ай по круг, отмечая, что руки у нее тонкие и слабые, зато стоит она так, будто готова либо бросится в бой, либо убежать: спина и плечи напряжены, губы сжаты в тонкую линию. — Тебе нужно метиться в слабые места противника: глаза, виски, горло. — Он становится напротив Ай, дожидается ее кивка. — Нападай. Ай на секунду теряется, совершенно не желая причинять Какаши вреда, но он нетерпеливо вздыхает, наклоняется корпусом вперед, принимая боевую стойку. Не дает Ай шанса передумать, подталкивает к действиям, по недавнему опыту знает, что она способна постоять за себя, нужно только ее направить. Ай выдыхает через нос, бросается вперед, мысленно проговаривая про себя: «Глаза, виски, горло», пытается сообразить, куда ей бить, подныривает под руку Какаши, пользуясь своим преимуществом в росте, и тут же оказывается прижата к сильной, вздымающейся груди мужчины. Он удерживает оба запястья Ай одной рукой, другой едва касается ее горла.        — Твой противник может оказаться куда быстрее, нельзя идти в лобовую атаку. — Какаши, разгоряченный, выдыхает ей в ухо, пуская у той табун мурашек.        — Значит, мне нужно обмануть своего противника? — собираясь с мыслями, уточняет Ай. От какой-то неожиданно интимной близости мужчины, она не может ничего сообразить, каждым сантиметром своего тела, ощущая твердую грудь Какаши.        — Да, ты ведь прекрасно умеешь это делать. — Он прикладывает все силы на то, чтобы оставаться сосредоточенны на тренировке, а не Ай, чьи руки оказываются настолько изящными, что он с легкостью удерживает их одной своей ладонью. Она и правда слишком хороша в обмане, будь то самообман или игра на публику, мышки могут ей помочь сбить с толку противника, а может даже напугать. Ай сдувает прядь, выбившуюся из небольшого хвоста на затылке, и наклоняется вперед, перенося вес на ноги, а следом действительно делает то, чего не ожидает Какаши. Вместо того, чтобы попытаться освободить свои руки, она со всей силы откидывается назад и бьет его затылком по подбородку. Ай тут же сдавленно воет, потому что череп простреливает болью, а желанный эффект она так и не достигает, Какаши все еще крепко удерживает в своих руках, пусть перед его глазами и возникают «мушки».        — Никогда так больше не делай, — сдавленно произносит он, выпуская Ай из захвата. — Ты себя скорее покалечишь, чем нанесешь вред противнику.        — Но если бы ты приставил к моему горлу клинок, это бы сработало. — Ай вспоминает ощущения холодного металла возле тонкой кожи над яремной веной. — По крайней мере, шишка лучше, чем вскрытое горло. Какаши морщится, понимает же, что они просто проговаривают возможные варианты боя, но все равно надеется, что Ай никогда не нужно будет стоять перед выбором: шишка или вскрытое горло. У него складывается нехорошее ощущение, что Ай как-то неправильно произносит это словосочетание, что-то неуловимо меняется в ее глазах, а что именно, он разобрать не может.        — Ты права, нужно действовать по ситуации, но не в ущерб себе, ты не сможешь убежать или сражаться дальше, если потеряешь сознание после такого удара, — строго отзывается Какаши, а Ай впервые видит его с этой стороны, когда он в полной мере превращается в Какаши-сенсея.        — Ты в порядке? — Она резко спохватывается, подскакивает к Какаши, мягко обхватывая его челюсть пальцами. — Я знаю, что действую слишком опрометчиво, но это, наверное, в крови моего клана. Он собирается перехватить пальцы Ай, заверить, что он в порядке, но неожиданно замирает, слыша ее тихое признание. Она права, что женщины ее клана бросаются в омут с головой: влюбляются, несмотря на то, что никогда не смогут быть счастливы с одним человеком; кидаются на клинок, спасаясь от страшной участи или сгорают в пламени, чтобы у младшей сестры была возможность выжить. Какаши только сейчас замечает в Ай эту неотвратимую тягу к трагедии. В груди все стягивает от малодушной мысли, что он может стать для нее этим катализатором, из-за которого Ай бросится на раскаленный клинок.        — Все хорошо, Ай. — Какаши обхватывает ее пальцы, убирая их от своего лица. — У тебя голова не кружится? Ты сильно ударилась.        — Нет, все в порядке. — Она отрицательно мотает головой, но тревогу из его глаз прогнать это не может. — Правда, все в порядке. Какаши хмурится, притягивает Ай ближе к себе, она недовольно ворчит, когда его длинные пальцы ложатся ей на затылок, мягко ощупывая. Ай прикрывает глаза, льнет к его груди, вырывая из Какаши тяжелый вздох, кажется, она сведет его с ума своей беспечностью. Ай вцепляется пальцами в свободную футболку и неожиданно сбивает его с ног, летя вместе с ним на пыльную землю. Какаши издает сдавленный звук, когда Ай с самым счастливым выражением лица оказывается над ним, упираясь руками по обе стороны от его головы.        — Я на самом деле очень способная ученица, — широко улыбаясь, заявляет она. Какаши не сомневается в этом — Ай и правда способная, но только в том, чтобы сводить его с ума своими искрящимися живым блеском глазами, прикосновениями и этой улыбкой. Ай едва соприкасается с ним своим телом, но когда она вот так нависает над ним, находясь так близко, что им приходится дышать одним воздухом, хочется плюнуть на все и притянусь ее к себе, снова ощутить вкус чужих губ. Какаши тянется рукой в лицу Ай, заправляет выбившуюся прядь за ухо и обводит кончиками пальцев подбородок.        — Очень хороший прием, — хвалит искренне, пока в глазах отражается теплота. Если ему и суждено стать для Ай клинком, он станет держаться от нее подальше, как держат малышей от любых опасных предметов.