Между лентами ее корсета

      «Имя: прочерк.       Прозвище: Беркут.       Пол: мужчина.       Возраст: не старше тридцати.       Происхождение: прочерк.       Рост: метр девяносто.       Телосложение: худощавое, спортивное.       Шрамы, татуировки, пирсинг: прочерк.       Палочка: примерно десять дюймов.       Род деятельности: продажа артефактов темной магии и экзотических животных, организация вечеринок с целью прикрытия преступной деятельности.       Примечания: окончил Хогвартс, выпускник факультета Слизерин. Стоит проверить лучших студентов за последние пятнадцать лет»       Это был самый трудный отчет в жизни аврора Гермионы Грейнджер. В каждом пункте хотелось написать просто «восхитительный» и не вдаваться в подробности. Восхитительный рост, восхитительное телосложение, восхитительный возраст, восхитительное отсутствие татуировок. Даже примечание восхитительное, если не обращать внимания на факультет. И на род деятельности, конечно.       Кем бы ни был Беркут, он однозначно умел располагать к себе людей. Образцовый авантюрист.       Ведьма извлекла несколько воспоминаний и закупорила их в бутылочки. «Лишь бы, кроме Тонкс, никто не посмотрел», — подумала она.       Все воскресенье и утро понедельника Гермиона не находила себе места. Раз за разом она прокручивала в голове их короткий разговор во время «экскурсии», пытаясь найти в его словах новые смыслы. Но он сказал ровно столько, сколько хотел. Как будто даже случайно брошенные восклицания были на самом деле вполне намеренными: заинтересовать, но ничем себя не выдать. Все доказательства того, что организатор вечеринок и Беркут были на самом деле одним и тем же человеком — косвенные. Следовательно, он вел себя, как добродушный хозяин. И не больше.       Когда отчет был готов, гриффиндорка положила его в папку и поднялась со стула. Тонкс просила спуститься в тренажерный зал и передать ей бумаги лично.       — Мерлин, только восемь утра, а ты набегала уже десять километров, — Грейнджер взглянула на дисплей магловской беговой дорожки.       — К сожалению, мне передалась склонность Тонксов к полноте, а не худоба Блэков, — Нимфадора замедлилась. — Единственное хорошее, что они могли бы мне дать.       — Возможно, дело в сладостях? — Гермиона протянула папку с отчетом начальнице.       — Возможно, мне стоит тебя уволить? — сказала она, пристально зыркнув на подчиненную.       — Ты хорошо выглядишь.       — Да-да, я знаю, — закатила глаза бегунья.       Ведьма улыбнулась и покачала головой. Такие разговоры случались между ними регулярно.       — Я ненавижу наше имущественное право, — проворчала Тонкс, перелистывая страницы с описанием поместья и не сбавляя шагу. Человек-многозадачность. — Если бы гоблины дали доступ к документам по купле-продаже недвижимости, мы бы вычислили этого урода за один день.       — За это их и уважают в волшебном мире, — пожала плечами Грейнджер и облокотилась на соседнюю беговую дорожку. — Анонимность и безнаказанность.       — Хоть штурмуй этот Гринготтс.       — Разве что верхом на драконе.       Тонкс бегло просмотрела отчет и передала его обратно Гермионе. Ее брови нахмурились.       — Он сам тебя нашел?       Она кивнула.       — Надеюсь, его интерес был вызван твоей аппетитной фигурой, а не утечкой информации об операции Аврората.       Грейнджер смутилась. Обсуждение ее форм не входило в обычное утреннее расписание.       — У тебя есть план на эту субботу? — Нимфадора несколько раз нажала на кнопку прибавления скорости и через пару мгновений снова побежала.       — Да, — ответила Грейнджер. — Я возьму у Гарри мантию-невидимку, чтобы проникнуть в подземелье. И пронесу с собой палочку.       — Хорошо. — Дыхание начальницы нисколько не сбилось. Она могла бы бегать полумарафоны каждый день.       — Он сильно тебя злит.       Это был не вопрос. За последние полгода Тонкс съела, кажется, весь ягодный мармелад в «Сладком королевстве». Беркут ее натурально бесил.       — Он портит мне статистику раскрываемости. — Ведьма еще немного повысила скорость.       Гермиона усмехнулась и прижала отчет к груди. Ей пора было возвращаться в кабинет.       — Грейнджер, — окликнула ее начальница, когда та уже почти вышла из зала.       — Да?       — Делай все, что потребуется, — сказала Нимфадора. — Не ограничиваю тебя в методах.       В переводе на общечеловеческий это означало: «Соблазни его, если это поможет». Гермиона поджала губы и неохотно кивнула. Если бы она умела, она бы именно так и поступила.

***

      Всю неделю Грейнджер проверяла чары на своей маске, но заклинание было настолько сильным, что не нуждалось ни в каком обновлении. Это говорило, во-первых, о полной и исключительной анонимности гостей, без сюрпризов, а во-вторых — о феноменальных способностях изготовителя.       «Интересно, Беркут делает их сам или на заказ? Если на заказ, то мастер может назвать нам хозяина вечеринок. При должном давлении», — подумала Грейнджер и убрала маску в шкатулку. Была суббота, день «икс».       Ровно в восемь утра, когда ведьма допивала свой чай, в окно влетела сова и бросила на стол свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Гермиона посмотрела на первую полосу и поморщилась — с главной фотографии на нее смотрел Драко Малфой в обнимку с Асторией Гринграсс на каком-то благотворительном мероприятии Нарциссы. Огромные буквы с засечками кричали: «Дождемся ли мы звездной помолвки?»       Сколько лет она знала Малфоя, столько все вокруг перешептывались о его потенциальной женитьбе на подружке детства. Их родители договорились об этом чуть ли не во младенчестве чистокровных отпрысков, и все газеты с тех пор с замиранием сердца ждали свадьбы на десятки тысяч галлеонов.       Хотя слизеринец, казалось, абсолютно никуда не спешил. На семейных мероприятиях он обнимался перед фотографами с Асторией, а на страницах желтых газетенок — с моделями. Всегда разными.       «Придурок», — подумала Грейнджер и подожгла «Пророк».       У нее случался приступ неконтролируемой дрожи каждый раз, когда она видела этот взгляд. Пусть даже напечатанный волшебными чернилами на дешевой бумаге.

***

      Корсет для второй вечеринки, который выбрала Джинни, был розовым, на тонких бретельках и щедро украшенный кружевом. Шнуровка у него тоже вилась сзади, поэтому Гермионе опять пришлось прибегнуть к помощи болтливой рыжеволосой ведьмы. Она сделала глубокий вдох, и ленты с шорохом затянулись на ее талии.       — Хорошо сидит, — вынесла свой вердикт Уизли и плюхнулась на кровать, сминая серое покрывало.       — Класс.       Гермиона расчесала еще немного влажные кудряшки пальцами и перекинула все волосы назад. Вместо короткой обтягивающей юбки гриффиндорка сегодня выбрала пышную и многослойную, с потайным карманом. Внутри лежала уменьшенная до носового платка мантия, а во внутренний шов корсета аврор спрятала палочку. Ее невозможно было обнаружить простыми заклинаниями, а на более сложные у охраны вряд ли хватит компетенций. В прошлый раз они едва прошлись по ней обыкновенными сканирующими чарами.       — Угадай, кого сегодня встретила, — сказала Джинни, подперев голову рукой.       — Кого же? — Грейнджер нанесла несколько капель ванильного экстракта на запястья. Этот запах всегда ее успокаивал.       — Блейза Забини, — ведьма ухмыльнулась.       — Оу.       — Он опять звал меня на свидание. Сказал, что вернулся из Италии всего на месяц по делам.       Забини пытал свое счастье последние лет восемь. С тех пор, как Джинни вошла в команду Гриффиндора по квиддичу, и у нее появилась грудь. Почему-то эти события произошли практически одновременно.       — А ты что? — Гермиона села на пуфик и улыбнулась.       — Думаю, что соглашусь. — Одно плечо Уизли легкомысленно дернулось вверх. — Он заслужил свой шанс за упорство.       — А как же Гарри?       Вся веселость с лица Джинни вдруг исчезла. Она откинулась на кровать, изображая из себя морскую звезду.       — Я состарюсь раньше, чем он осмелится куда-то меня пригласить.       — Позови его сама, — Гермиона легла рядом с подругой на кровать.       — Еще чего, — фыркнула Уизли. — Я перед ним кручусь, а он только краснеет и бледнеет.       — Он стесняется, — рассмеялась Грейнджер.       — Ну и пусть дальше стесняется.       Девушка подскочила, чуть не ударив Гермиону коленом, и всплеснула руками. Все внутри нее закипало от возмущения, стоило лишь упомянуть Поттера.       — Я устала ждать. Все вокруг мне говорят: «Он же влюблен в тебя». Где? Где?! — воскликнула она. — Пусть уже хоть что-нибудь сделает!       — И поэтому ты идешь на свидание с Блейзом? — Бровь Грейнджер поползла вверх. — Ты думаешь, это честно по отношению к нему?       Уизли отмахнулась и легла обратно.       — Забини не из тех, кто будет страдать. Он хочет весело провести время. Я хочу побесить Поттера. Все останутся в плюсе.       — Плохая идея, — заключила Грейнджер. — Тебе нужно поговорить с Гарри.       Джинни схватила маленькую подушку и сделала вид, что душит себя. Когда она закончила, на ее лице вновь появилось хитрое выражение, которое никогда не сулило ничего хорошего.       — А может, мне понравится Блейз?       — Тогда заранее отказываюсь от всех приглашений на семейные праздники, — Гермиона сморщила нос и поднялась.       — Малфоя я на них все равно не пущу.       — Тогда ладно.       Аврор в последний раз посмотрела на себя в зеркало и вышла в камин. На сегодня она продумала менее изматывающий способ добраться до Дорсета.

***

      — Вашу палочку, — сказал тот же охранник, что и неделю назад.       Гермиона послушно протянула древко, отнятое в дуэли у фальшивомонетчика на первом году работы в Аврорате, и мило улыбнулась. Мужчина пристально посмотрел на нее, но ничего не сказал. Когда сканирующее заклинание не выявило подозрительных странностей, хмурая складка между его бровей окончательно расслабилась, и он кивнул, разрешая пройти дальше.       «Слишком просто», — промелькнула победная мысль в ее голове.       — Подскажите, а там есть туалет? — спросила Грейнджер, пальчиком указывая на правую часть поместья.       — Туда нельзя, — пробасил второй мужчина и оттолкнулся от стены, словно ведьма могла в любой момент броситься на запретную территорию.       — Ладно, — она легко пожала плечами и развернулась на каблуках.       «Ну, стоило попытаться».       Незадолго до ее прибытия в поместье на побережье прошел сильный ливень. После дождя цветы из сада, которого с подъездной дорожки даже не было видно, заполнили своим ароматом всю округу. Пока Грейнджер шла по коридору с распахнутыми окнами, то делала медленные, глубокие вдохи, полные запаха распустившейся акации, и постепенно ее решимость росла. Сегодня она проберется в подземелье, как только гости напьются и займутся друг другом. Гермиона обдумала это уже тысячу раз, в отличие от предстоящей встречи с Беркутом. У нее подгибались пальцы на ногах, стоило только вспомнить его прикосновения.       — Колу? Или воды с лимоном? — спросил Лаки, облокачиваясь на барную стойку.       — Воды, — ответила Грейнджер и запрыгнула на высокий стул.       Она снова пришла в числе первых: в зале пока не набралось и десяти человек.       — Мне велено дать знать, когда вы придете, — он хитро улыбнулся и подвинул стакан ближе к ведьме. А затем послал Патронуса, которым оказалась маленькая пушистая шиншилла.       «Черт!» — Ее сердце заколотилось. Она была к этому не готова. Ведьма оглянулась, словно Беркут мог материализоваться прямо за ее спиной в эту же секунду, что насмешило Лаки.       — Да расслабьтесь, он все равно еще занят.       Ей было очень интересно, чем он мог быть занят. Продажей гиппогрифа? Или ожерелья, которое может воскрешать из мертвых на несколько часов? Это только то, что им удалось изъять у неосторожных покупателей Беркута в марте.       — Зачем ему знать, что я здесь? — промычала Грейнджер в стакан. Она сделала глоток и тут же поставила емкость на место, чтобы снова случайно не разбить.       — Не знаю, — Лаки пожал плечами. — Видимо, вы ему понравились.       — Он всегда себя так ведет? Выбирает себе жертву из толпы и преследует? — лишь наполовину с иронией спросила ведьма.       — Нет. Он вообще почти никогда вниз не спускается. Чаще сидит у себя в кабинете или подглядывает на балконе.       — А где его кабинет?       Бармен прищурился, наклоняясь к ней поближе. Он вел себя уже менее настороженно, чем в прошлый раз, и ведьма собиралась этим воспользоваться.       — Вы из Аврората?       — Да, а ты? — ответила она, повторяя его движения.       Парень рассмеялся и указал пальцем в сторону выхода из зала.       — В другой части дома. Его кабинет там.       «Отлично. Теперь понятно, почему туда не пускают».       — Зачем ему вообще эти вечеринки? — Гермиона закинула ногу на ногу, и Лаки завис, разглядывая ее голые колени.       — Эээ… — О, кто-то здесь, оказывается, умел смущаться. — Спросите себя, зачем вы сюда приходите?       — За острыми ощущениями? — в ее интонации был вопрос, а не утверждение. Непреднамеренно. Она понятия не имела, зачем люди приходят сюда каждую субботу по доброй воле.       — Наверное, и ему эти вечеринки нужны по такой же причине.       «Ох, мое милое дитя», — подумала Грейнджер, подпирая рукой подбородок. На вид Лаки было около восемнадцати. Слишком юн, мил и бесхитростен, чтобы догадываться о масштабах мысли Беркута.       — Давно ты здесь работаешь?       Бармен почесал гладкий подбородок, на котором, как ведьма догадывалась, ничего в принципе не росло.       — Полгода или вроде того.       — Нравится?       — Дело нехитрое. — На его щеках показались ямочки, которых раньше гриффиндорка не замечала. — Огроменные деньги за то, чтобы один раз в неделю наливать в стаканы виски и воду с лимоном очаровательным дамам. Таким, как вы.       Гермиона кокетливо отмахнулась от его комплимента, и ее взгляд упал на одну из официанток. Девушка в форменном зеленом корсете села рядом с гостем и широко ему улыбнулась, что было странно, ведь в прошлый раз они только разносили закуски и напитки.       Без намека на интим.       Ведьма нахмурилась.       — Официантки могут… развлекаться с гостями? — Грейнджер повернулась обратно к бармену.       — Редко, — отмахнулся он. — Иногда приходят какие-то богатенькие Пиджаки, и девчонки уводят их в спальни.       — Пиджаки?       — Ну, — он кивнул подбородком в сторону группки шумных гостей, — смотрите, как они одеты. Ярко. А те выглядят так, будто только что закончился их рабочий день в Гринготтсе. Скукотища. Но платят, наверное, много.       «Вряд ли Беркут занялся сутенерством. Слишком неизящное дело», — засомневалась ведьма. Он продавал редкости и диковинки: либо что-то очень красивое, либо с большим магическим потенциалом. И не стал бы себя таким марать — даже в преступном мире у него была репутация белоручки.       К бару подошли, и Лаки засуетился. Он сделал несколько коктейлей для девушек и разлил водку для джентльменов. Гермиона тем временем открыла свою воображаемую записную книжку и зафиксировала все, что парнишка ей сказал, чтобы хорошенько обдумать это позже.       Вскоре мужчина, который мило общался с официанткой, поднялся и последовал за ней на второй этаж. Его пиджак уже висел на предплечье, но рубашка и туго затянутый галстук свидетельствовали о том, что он не знал о дресс-коде. Или его намеренно от него освободили.       «Важный гость?»       — Я снова тут, — Лаки сверкнул улыбкой, готовый продолжать развлекать ведьму.       Следующие полчаса они болтали о всякой ерунде. Парнишка рассказал, что бросил Хогвартс после того, как не смог сдать СОВ, и с тех пор находился в постоянном поиске подработок. Когда ему исполнилось восемнадцать, его знакомая поделилась сплетней, что одному «важному человеку» требуется бармен на вечеринки.       — Он так посмотрел на меня в первый раз, — веселился Лаки, перегнувшись через барную стойку. — Я подумал, что меня выкинут отсюда за шиворот.       — Ты его видел? — Гермиона сжала пальцы в кулаки на коленках. Будь у нее способность к легилименции, она бы без раздумий ее сейчас применила.       — Да, пару раз. Но я под Непреложным обетом. — Его подбородок горделиво дернулся, словно это было величайшее достижение. — Поэтому ничего не могу сказать о том, как он выглядит. Или назвать его имя.       — Ясно, — она натянуто улыбнулась.       Лаки стрельнул глазами куда-то за ее спину и тут же сделал несколько шагов назад.       — Ну, что-то я разболтался, — промямлил он, потупив взгляд.       А ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоял позади. Его появление предварял разряд электрического тока вдоль позвоночника.       — Скучала? — Беркут обогнул стул и навис над ней, облокотившись одной рукой на стойку. Если бы она была под Веритасерумом, то ответила бы «да». Потому что этот подлец ей даже приснился в четверг.       — Нет, — сказала Грейнджер и краем глаза заметила, как Пиджак спускается по лестнице и покидает зал.       — Ауч, — он прижал вторую руку к сердцу. — Не могу понять, как отношусь к твоей прямолинейности.       — Это либо любят, либо ненавидят, — Гермиона сжала рукой пустой стакан, ища в нем защиту от этого мужчины.       Сотни мурашек пробежали по ее спине от его внешнего вида. На нем был черный распахнутый халат из тяжелой парчи и брюки. Словно Беркут только что встал и накинул на себя первое, что вывалилось из шкафа. Но это вряд ли было правдой. А еще его подтянутый живот со всеми возможными кубиками так и напрашивался на прикосновение — просто протяни руку.       — Выпьешь чего-нибудь? — спросил он, кивая на ее пустой стакан. — Может, вина?       — Нет, спасибо. Я не пью… — ведьма чуть не ляпнула «на работе», но вовремя осеклась.       — Ладно. — Ей показалось, что он ухмыльнулся. Беркут едва махнул бармену, и через мгновение перед ним материализовалось огневиски.       — Чем будешь удивлять гостей сегодня? — Гермиона нервно хихикнула и постаралась натянуть юбку пониже на свои колени. Парень внимательно проследил за ее попыткой, а потом поднял руку и сместил ткань обратно вверх, касаясь бедра ладонью. Холодные перстни игриво защекотали кожу.       Там его рука и осталась.       — Сегодня будет акробатическое шоу.       — Ясно.       Длинные пальцы принялись выводить круги на ее ноге, которые волнами расходились по всему остальному телу. Он превращал мысли аврора в овсяную кашу.       «Гребаное чистое желание».       — Хочешь остаться и посмотреть или продолжим экскурсию? — Беркут сделал глоток янтарной жидкости и бесшумно поставил стакан обратно на стойку. Либо звук заглушала музыка, либо он был слишком хорошо воспитан, чтобы издавать неприличный звон посудой.       — Экскурсия, — сказала Грейнджер и подняла ногу вверх, якобы меняя положение, а на самом деле сбрасывая его руку. Она не могла сосредоточиться, когда он был так близко.       Беркут хмыкнул и немного отстранился.       — Что хочешь посмотреть? Может, сад? — Он одним глотком допил виски.       — А что в правом крыле? — тут же переспросила она, подаваясь чуть вперед. Его кабинет волновал Гермиону намного больше, чем цветущие акации.       — Начнем с сада, — ответил он, игнорируя ее вопрос, и подал руку.       Ведьма опасливо протянула свою ладошку, и, когда их пальцы встретились, она чуть не упала со стула.       Это было ей знакомо.       Один недоверчивый взгляд в его сторону, но — ничего. Никаких предположений. Будто она пыталась получить четыре, складывая два плюс два, а выходило все время пять. Мозг скрежетал от напряжения, но безрезультатно.       «Чары не дают мне что-то осознать. Вспомнить, — догадка, как вспышка, пронеслась в ее мозгу. — Это чертовски хитро и предусмотрительно».       Ей стоило еще раз осмотреть маску.       Спустя несколько потайных дверей и крутых поворотов, они через черный ход вышли в сад. Беркут щелкнул пальцами, и уличные фонари зажглись, освещая дорогу. Широкую тропинку по обеим сторонам украшали деревья, ветви которых прогибались от тяжести соцветий.       — Красиво, — вырвалось у Гермионы со вздохом.       — Да, из-за сада я этот дом и купил, — ответил он, только сейчас отпуская ее руку.       Если забыть про контекст, можно подумать, что у них свидание. Уж чересчур романтично дорожка усыпана мелкими белыми лепестками, и уж слишком сильно волновал ее мужчина слева.       — Чем ты был занят? — спросила Гермиона, стараясь не выдать голосом свою нервозность.       — Ничем интересным. А мой бармен слишком болтлив, — сказал Беркут и, как ей показалось, покачал головой.       — Ты приказал ему сообщить, когда я приду.       На это он ничего не ответил. Только мельком посмотрел на спутницу, отчего ее щеки порозовели. Идти с ним вот так, плечом к плечу по темной аллее было странно. Беркут пугал ее своей настойчивостью, способом зарабатывать на жизнь, но привлекал манерами джентльмена и остроумными комментариями.       — Чем ты занимаешься остальные шесть дней в неделю? — попытала свое счастье ведьма, пока они шли вглубь сада. Запах весны был таким насыщенным, что у нее начинала кружиться голова.       — Ты очень любопытная, — он потянул ее на себя и по-свойски обвил талию одной рукой.       — А ты устраиваешь вакханалии, — фыркнула она, складывая руки на груди. Защитный жест. — У всех свои недостатки.       — Считаю дионисийство лучшей частью магловской мифологии, — в тоне его голоса плескалось веселье.       — Греки были волшебниками.       — Это не доказано. — Мужские пальцы побежали выше и огладили ее плечо.       — Может, ты и в Мерлина не веришь? — спросила Грейнджер, игнорируя собственную дрожь.       Из него вырвался смешок.       — Я видел Экскалибур. Даже трогал. Поэтому нет, в Мерлина я верю.       — Где? — Ее рот приоткрылся от удивления. Насколько она знала, меч уже много столетий находится в чьей-то частной коллекции.       — Не могу сказать, — Беркут двумя пальцами приподнял ее подбородок. В его тоне слышалось удовольствие: он порадовался эффекту, произведенному на ведьму.       — Тогда ты врешь, — она поджала губы в притворном недовольстве.       — Даю тебе свое честное слово. — Его приглушенный смех был самым приятным на свете звуком. Почему-то он показался ведьме чем-то очень ценным: Беркут не похож на человека, который веселится все время. Охрана и Лаки выпрямлялись по струнке, когда его видели. Скорее всего, в обычной жизни он невыносим.       — Чести не существует самой по себе, она сопряжена с твоей личностью. А я не знаю, кто ты.       — К счастью.       — Там, — Грейнджер обвела пальцем область его лица, — кроется что-то ужасное?       — Для кого как, — он сорвал с дерева цветущую гроздь и передал ведьме. Она послушно ее приняла.       — Расскажи мне что-то о себе, — Гермиона послала ему свою самую очаровательную улыбку. Она не была уверена, что у нее получается флиртовать, но очень старалась. — Что-то нейтральное.       — Например?       — Ну, твоя любимая еда? Твое любимое время года? Любимый предмет в школе?       Ей показалось, что он закатил глаза. Скорее всего, так и было.       — Стейк. Зима. Зельеварение, — отчеканил Беркут.       — Ты снова врешь, — она поморщилась, — никто не любит зиму. Особенно в Англии.       — Я люблю, — он пожал плечами.       «Точно псих».       — Ты точно псих, — озвучила Гермиона свои мысли.       Выбирая зиму, он пытался показаться оригинальным? Или это говорило о том, что он романтик?       — Ладно, какое время года нравится тебе? — спросил Беркут после продолжительной паузы. Ему явно не очень нравилось говорить о банальностях, но он послушно терпел, пока маленькая девочка дергала его за усы. Послушный тигр.       — Весна.       Она остановилась и поднесла веточку акации к его лицу. Парень тут же обхватил ее запястье и поцеловал то место, где обычно прощупывается пульс. Беркут должен был почувствовать, как сердцебиение ведьмы ускорилось.       — Очень банально, — он отпустил ее руку.       — Это не банально, — возмутилась Грейнджер, подходя еще ближе. — Смотри, как красиво!       — Да, очень, — ответил Беркут, глядя на ведьму, а вовсе не на цветущие деревья.       Он осторожно притянул Гермиону к себе и провел ладонями по бокам. Грейнджер чуть не задохнулась от его близости. Запаха. Теплых ладоней…       Вдруг его руки замерли, а потом внимательно прощупали левый бок. Ее желудок тут же ухнул вниз.       — Это палочка? — в голосе слышалось удивление.       Она несколько раз моргнула, не зная, что сказать. Это очень, очень плохо.       — Как ты обманула охрану? — Беркут еще раз пробежался пальцами вдоль шва, убеждаясь, что там действительно лежит древко.       — Они не слишком внимательно проверяют, — фыркнула Грейнджер, нервно перебирая пальцами на уровне его груди.       Он не казался злым, но, возможно, просто хорошо умел прятать эмоции? В любом случае криков «Охрана!» не последовало.       — Зачем тебе она? — спросил Беркут.       Его руки сжимали ведьму плотным кольцом, а глаза почти прожигали в ней дырку. От волнения ее грудь начала тяжело вздыматься, так, что кружева корсета на вдохе касались обнаженного торса напротив.       — Для спокойствия, — ответила она почти что правду.       Два пальца высоко подняли ее подбородок, и ведьма сглотнула. Может, он убьет ее сам и прямо на этом самом месте?       — А чего ты здесь боишься?       Словно это было неочевидно, она ответила:       — Тебя?       Он хрипло рассмеялся, отпуская ее лицо.       — Здесь произойдет только то, чего ты сама захочешь. Первое правило моих вечеринок.       — А есть другие?       Гермиона прикусила губу, и она могла поклясться, что Беркут это видел. Все его мышцы напряглись.       — Второе правило, — сказал он, наклоняясь, — получать здесь удовольствие.       Когда губы мягко коснулись места совсем рядом с ее ухом, ведьма вцепилась в его халат обеими руками и наклонила голову в другую сторону, чтобы облегчить ему доступ.       — А вдруг я ничего не захочу? — сказала она, стискивая ткань.       — Правда?       Он поцеловал ее шею, ключицу, и это ощущалось, как нечто долгожданное. Не то, что она хотела всего две встречи, нет. Как будто потребность именно в его поцелуях родилась очень давно и медленно в ней зрела.       — Ты вкусно пахнешь. Как пломбир, — сказал парень.       Она засмеялась и обхватила его шею обеими руками.       — Что? — промурчал он, и его ладони переместились на ребра ведьмы. Опасная близость к груди, которая просто умоляла о прикосновении.       — Ужасно двусмысленный комплимент, — ответила Гермиона. — Все, что связано с едой. Потом можно сказать: «Можно я попробую», и…       — И? — он поднял голову и встретился с ней взглядом.       Ей хотелось знать, какого цвета его глаза. И насколько длинные ресницы их обрамляют.       — И поцеловать, — почти беззвучно выпалила она, проклиная себя за то, что начала этот разговор. Уже давно было непонятно, кто кого соблазняет: аврор торговца темными артефактами и редкими животными или он — ее.       — Хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — прозвучало очень самодовольно.       — Нет, — выпалила сразу же ведьма.       — Точно?       — Точно.       Она закусила щеку изнутри, чтобы подавить улыбку. Это был какой-то танец, в котором кружились они оба, но поодаль, стараясь не коснуться друг друга даже краешком одежды.       — А если я скажу, что ты самая красивая ведьма, которую я встречал?       — Я тебе не поверю, — прошептала она где-то в сантиметрах от его губ, прикрывая глаза. — Ты даже лица моего не видишь.       — Когда я смотрю на тебя, у меня все внутри переворачивается.       Она это уже слышала. Точно слышала, но не могла вспомнить, когда и от кого.       — Я потерялся где-то здесь, — обе его руки потянулись к шнуровке на ее спине, — между лентами твоего корсета. И не могу себя найти.       — А ты хорош, — Грейнджер улыбнулась, не открывая век.       — В чем? — Его улыбка ощущалась каждой клеточкой тела.       — В том, чтобы быть таким. Говорить… такие вещи.       — Не думал, что однажды мне придется уговаривать девушку на поцелуй посреди секс-вечеринки.       — Не думала, что однажды буду так бессмысленно сопротивляться.       Ей показалось, что встреча их губ где-то посередине выбила у нее почву из-под ног. Она вцепилась в его халат, но оказалось, что Беркут аппарировал. Он даже не дал ей оглядеться, углубляя поцелуй, проникая своим языком в ее рот. Гермиона уловила очертание книжных полок едва приоткрытыми глазами, и это была вся информация о помещении, в котором они оказались. Икры ведьмы уперлись во что-то мягкое, и она послушно села, увлекая его за собой на диван.       — Я могу натворить из-за тебя глупостей, птичка, — сказал он и помог ей подвинуться повыше к подлокотнику, накрывая тело Гермионы своим.       «А я уже», — подумала Грейнджер, сжимая его лицо в своих руках.       Беркут целовался медленно, расслабленными губами, и то нежно, то грубо. Его руки вели себя скромно, очерчивая лишь линии вверх-вниз по ее бокам. Гермионе же как будто наоборот впрыснули зелье смелости внутривенно: она спустила с его плеч халат и начала царапать гладкую кожу, надеясь оставить там парочку прощальных следов на утро.       Его пальцы наконец-то скользнули вверх и обхватили грудь. Вот это уже казалось чем-то новым, но от этого не менее удивительным.       — Могу я увидеть, что прячется за этим кружевом? — спросил он практически в самые ее губы.       — Я пришла просто посмотреть, — ответила Гермиона со смущенной улыбкой. Это была ее заранее заготовленная фраза, которой она планировала отбиваться от гостей, если вдруг кому-то придет в голову с ней позаигрывать.       — Я тоже просто посмотрю.       Губы переместились ниже. Он оставил поцелуй на каждом миллиметре обнаженной кожи, начиная от ключиц и заканчивая краем корсета.       — Отпусти себя, — сказал он, глядя на нее исподлобья. — Обещаю, тебе понравится.       Ведьма закусила губу и кивнула. Это было глупо — предполагать, что она откажется. Где-то внутри этого мужчины был спрятан магнит такой мощности, что она ощущала физическую потребность находиться где-то поблизости.       Он приподнял ее и потянул за ленту, развязывая бантик на спине. Из гриффиндорки тут же вырвался вздох облегчения. Последние несколько часов она неосознанно мечтала о том, чтобы снять эту проклятую удавку. Пальцем Беркут поддел шнуровку, ослабляя хватку белья и освобождая грудь. Вскоре корсет полетел на пол вместе с палочкой.       — Я знал, что у тебя должны быть классные сиськи. — Его язык обвел по очереди каждый сосок.       — Почему? — спросила Грейнджер на выдохе.       — В моем воображении они всегда идут в комплекте с мозгами. Это ведь так работает?       — Согласно статистике…       — Блядь, — он рассмеялся, опаляя все ее нервные окончания своим дыханием. — Салазар, просто продолжай. Статистика, руны, арифмантика… Все, что угодно.       Она смутилась и покраснела.       — Где мы? — спросила Гермиона, пользуясь возможностью вырулить ситуацию в более безопасное русло. Как будто это было возможно, учитывая, что Беркут совершенно не собирался ей помогать. Он немного приподнялся и начал разглядывать ее тело в тусклом свете канделябров.       — В моем кабинете, — промурлыкал он и оставил дорожку поцелуев на ее животе.       Лежать под ним в одной юбке было одновременно ужасно неловко и волнительно. Загадочный незнакомец так легко подталкивал ее ко всем опрометчивым решениям, будто точно знал, что нужно ей сказать.       Превосходный, соблазнительный манипулятор. Просто дьявол.       — Мне нравится, когда на коже остаются отметины от белья, — он погладил розовую полоску на ее животе. — От всех этих мелких шовчиков.       — Ты садист? — спросила она и с хитрой улыбкой зарылась в его волосы. Они были мягкие, короткие на висках и длинные на макушке. Будь у нее ножницы, она бы украдкой срезала прядку, чтобы узнать, какого они цвета. Может, русые? Светловолосые парни всегда нравились ей немного больше.       — Нет, просто эстет. — Его глаза не отрывались от женского живота и груди. Все покалывало от пристального взгляда. — А еще мне нравятся облегченные вздохи, когда я эти корсеты снимаю.       Беркут подвинулся повыше и поцеловал Гермиону. Ее так манила неторопливость этого мужчины. Его спокойная уверенность, что она никуда не денется.       Безусловно, очень самонадеянно. И, к сожалению, очень правдиво.       — Я хочу тебя раздеть, — сказал он и погладил ее бедро. Затем ухватился за колено и поднял одну ногу выше.       — Я уже догадалась, — отшутилась она.       Ее конечная цель — заставить его снять маску. Уже не только из профессиональных соображений, она и сама умирала от любопытства. Но одно дело хлопать глазками, совсем другое — спать с подозреваемым.       Это абсолютно непрофессионально. Или наоборот: крайне хладнокровно.       — Эй, — Беркут обхватил ее лицо, — если тебе не хочется, скажи, и мы вернемся на вечеринку.       Она была бы очень рада, если бы ей не хотелось. Это означало бы, что ее внутренний моральный компас все еще работает нормально.       — Нам необязательно заниматься сексом сегодня, — добавил парень, успокаивающе поглаживая ее лицо.       Гриффиндорка закусила губу и кивнула. Все внутри нее изнывало от желания. Неправильного, запретного, и от этого еще более сильного. Когда он залез рукой под юбку и коснулся возбужденного участка сквозь белье, ведьма задохнулась своим стоном.       — Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? — спросил он и оставил невесомый поцелуй на груди, совсем рядом с соском.       — Да, — выдохнула она.       Беркут поднялся на руках и сел. Затем он медленно начал стягивать с нее юбку вместе с трусиками. Один его перстень острой гранью зацепился за ткань, оставляя затяжку.       — Упс, — он, как ей показалось, виновато улыбнулся, снял кольцо и выкинул его на пол. — Я должен тебе новую юбку.       — Разберемся с этим позже, — ответила Гермиона и тоже приподнялась.       Она вытянула руки вперед и окончательно сняла халат с его плеч. Одежды вокруг дивана становилось все больше.       Когда он накрыл ее тело своим, Грейнджер инстинктивно выгнулась вперед. Он чувствовался идеально: широкие плечи, гладкая кожа, тугие мышцы. Очень изящный. Самое правильное телосложение.       — Ты что, пловец? — вырвалось у нее.       — Почему пловец? — недоумевал Беркут, медленно лаская ее тело то губами, то языком.       — Просто… так выглядишь.       Ее шея загорелась стыдливым румянцем. С одной стороны, ведьме очень нравилась их болтовня во время такого пикантного занятия, а с другой, ее мозги давно превратились в желе, и она в любой момент могла ляпнуть глупость. Например, начать описывать ему церемонию получения аврорского значка.       — Нет, я вообще не очень люблю воду. — Похоже, его тоже забавляли эти странные разговоры. — Но мне нравится летать на метле.       «Играет в квиддич. Ясно», — отметила она еще одно ценное наблюдение.       Дальше беседа затихла, потому что он начал вылизывать ее рот своим языком. Какой-то совершенно бесстыдный, жаркий поцелуй, посылающий к черту всякие сомнения. Гермиона уже откровенно стонала и терлась об него.       — Пальцами? — он с трудом оторвался от нее. — Трахнуть тебя пальцами?       — Да, — она тянула его за волосы, не в силах справиться с этим напряжением внутри.       — А может… — Беркут сжал ее грудь. Голос был хриплым, а дыхание тяжелым. — Ты хочешь сесть мне на лицо?       Ее глаза распахнулись в легком шоке.       — Что? — пропищала она.       — Хочешь или нет, птичка? — он просунул руку между ними и начал потирать клитор одним пальцем.       «Мерлин…»       Она ведь на задании. Как ведьма потом опишет это в своем отчете? «Ну, я села ему на лицо, чтобы заставить снять маску»? Тонкс, может, и одобрит такой метод, а начальник Аврората?       — Побудь с таким задумчивым выражением еще минуту, — он на мгновение скользнул во влагалище одним пальцем, — и я просто свяжу тебя и отлижу против твоей воли.       «Возможно, после этого он станет больше мне доверять?» — подумала ведьма, проклиная себя за такое жалкое оправдание. Она мысленно попрощалась со своей совестью и прошептала:       — Да, я хочу.       — Чего хочешь? — дразнил ее Беркут.       — Сесть тебе на лицо. Чтобы ты трахнул меня своим языком.       — Блядь, — он зашипел. — Мне нужен омут памяти, чтобы я мог до старости пересматривать этот момент.       Гермиона едва поерзала в нетерпении, и этого хватило, чтобы он потянул ее на себя, меняя их положение и усаживая сверху. Его руки оказались зажаты между женскими бедрами. Из-за маски она не могла понять, куда смотрят его глаза, но догадывалась, что их взгляды сейчас встретились. Это было понятно по тому электрическому разряду, что прошелся вниз по ее спине.       — Жаль, что ты не простонешь мое имя в самом конце, птичка, — прошептал он и схватил ее за задницу, притягивая таз ближе к своему лицу.       Гермиона неуклюже подвинулась вперед. Первое, почти невесомое прикосновение его языка к самой чувствительной точке отдалось горячей волной в позвоночнике. Она вцепилась обеими руками в высокий подлокотник. Если ее действительно заставят описать это в своем отчете, она нацарапает только одно слово — восхитительно. Влажные звуки, которые раздавались в тишине кабинета, въедались в ее ушные перепонки, словно громкая музыка.       Это было так грязно. Так… прекрасно неправильно. Беркут сжимал ее бедра, ягодицы, и его собственный таз периодически подрагивал, словно он больше не мог держаться. Грейнджер завела одну руку за спину и прогнулась, пытаясь нащупать его член.       — Не отвлекайся, — сдавленно прохрипел парень. Ведьма едва разобрала, что он вообще сказал, но послушно вернулась в исходное положение.       — Пальцы, пожалуйста, — выдохнула она вскоре. — Добавь хотя бы один.       Дыхание от его тихого смеха коснулось раззадоренной плоти, и ведьма громко застонала. Он явно издевался над ней с помощью неторопливой ласки: только лизал и целовал. Когда Беркут сжалился и поднял одну руку, Грейнджер вздохнула с облегчением. Он коротко погладил клитор и сразу скользнул внутрь двумя пальцами. Ее ноги начали дрожать от напряжения.       Гермиона была знакома с таким видом удовлетворения, но никогда еще она не сидела на чужом лице. Пальцы входили и выходили из нее в одном ритме с движениями языка.       — Мерлин, — простонала она, царапая обивку на подлокотнике.       Оргазм зародился внизу ее живота так неожиданно, что она даже не успела стиснуть зубы и просто закричала. Громко и с таким чувством освобождения, что позже ей стало очень за себя стыдно. Когда шум в ушах стих, а зрение снова стало четким, ведьма сползла вниз. Впервые она была рада маске с чарами: если бы Гермиона увидела его мокрое и довольное лицо, то умерла бы на месте.       — Я бы этим каждый день занимался, — сказал он и потянул ее обратно на себя, укладывая сверху.       Ведьма уперлась руками в его грудь, совершенно не понимая, как вести себя дальше. Чтобы избежать неловкой паузы она наклонилась и поцеловала его, чувствуя влагу на губах и кончике носа. А еще вкус — свой собственный.       Высокие напольные часы пробили одиннадцать.       — Мне надо по делам, птичка, — прошептал он и вытер свое лицо ладонью.       Гермиона слезла с него и тут же потянулась за своими трусиками. Если с нижней частью наряда она справилась быстро, надеть корсет без посторонней помощи казалось чем-то нереальным.       — Ты не мог бы… — она обернулась и обожглась о его взгляд. Ощущение, будто все это время он рассматривал ее, сидя на диване.       — Помочь надеть тебе корсет? — закончил за нее фразу Беркут. — О да.       Он лениво поднялся и подошел. Гермиона думала, что самым неловким за сегодняшний вечер будет ее крикливое выступление, но нет. Парень с самым искренним вниманием пронаблюдал, как ведьма натянула бретели на свои плечи, а затем развернул ее к себе спиной и толкнул вперед к креслу. Грейнджер вцепилась в спинку, покрываясь румянцем с головы до кончиков пальцев.       — У меня что, день рождения сегодня? — прошептал он, подтягивая края корсета друг к другу. Затем щелкнул пальцами, и в его руку приземлилась палочка. Беркут произнес какое-то незнакомое заклинание, и по ощущениям ведьмы, шнуровка встала на свое место.       — Ты недостаточно сильно затянул, — сказала Гермиона, сверяясь с собственными ощущениями. Если она могла дышать свободно, значит, корсет был надет неправильно.       — Дальше я сам.       Он убрал палочку в задний карман брюк и резко дернул за ленты. Из ее груди вырвался не то вздох, не то стон. Проворные пальцы прошлись по каждому витку шнуровки, а затем завязали бантик. Парень погладил ее плечи, а потом оставил там же легкие поцелуи.       — Каждая вечеринка за эти два года стоила того, чтобы однажды сюда пришла ты.       Все, это была последняя капля. Ей за всю жизнь не сказали столько комплиментов, сколько за сегодняшний день. А те, что говорили, были приправлены либо смущенным сопением Рональда Уизли, либо ехидной усмешкой… не важно. Не важно, чьей.       — Ты можешь посмотреть на салют перед уходом, — он отстранился и поднял свой халат с пола. — Встретимся там.       «Салют?»       Учитывая, что здесь ничего не происходило просто так, Гермиона собиралась остаться на салют. Только перед этим мельком заглянет в подземелье…       — Да, хорошо, — она невинно улыбнулась, надеясь, что он не почувствовал ее возрастающую нервозность. Затем Грейнджер наклонилась за своей палочкой и увидела рядом слабый блеск.       Его перстень.       Ведьма оглянулась, но Беркут был занят поправлением члена в брюках, поэтому даже не заметил, как пальчики сомкнулись вокруг украшения. Она осмотрит кольцо позже, а вернет на следующей вечеринке.       Когда парень протянул ей руку, чтобы аппарировать, Гермиона внимательно посмотрела на него. Ей хотелось просто его запомнить. Хотя бы то, что не скрывали чары. Но когда их взгляды встретились, она могла дать палец на отсечение, что в тот момент увидела его глаза. Всего на миг, но там сверкнула сталь.       Ее сердце чуть не разорвалось от внезапной, болезненной вспышки воспоминаний. Неожиданная встреча перед седьмым курсом в книжном магазине, раздражающее «привет, Грейнджер» и один короткий поцелуй, украденный у нее между стеллажей.       Так же быстро, как эти мгновения всплыли в ее памяти, они растворились. Грейнджер моргнула, словно просыпаясь, и подала ладонь.

***

      Гермиона надела мантию-невидимку в туалете на первом этаже. Ее руки тряслись от страха, словно она была не аврором с многолетним опытом, а юной школьницей. Больше всего Грейнджер беспокоило, что Беркут поймает ее лично.       Ведьма трансфигурировала обувь в мягкие тапочки, чтобы не выдать себя стуком каблуков, и просочилась сквозь дверь в зал. Все официантки были на месте и занимались исключительно своими обязанностями. Акробатическое шоу, о котором говорил ее загадочный спутник, уже закончилось, поэтому полураздетые и пьяные гости развлекали себя тем, что общались между собой. Грейнджер прижала палочку к груди и поспешила.       Охрана даже бровью не повела, когда она прошмыгнула мимо них вниз по лестнице. Преодолев два пролета, Гермиона оказалась в сыром темном коридоре с запертыми дверьми по обеим сторонам. Ведьма прислушивалась к каждой со страхом услышать какой-то жалобный рев животного на продажу, но было тихо. В конце коридора она повернула направо и увидела у стены напротив низкий освещенный проем. Грейнджер подкралась к нему и прислушалась.       — Двадцать новых клеток, — раздалось в глубине.       — Я сказал, что мне нужно больше.       Сердце ведьмы остановилось на секунду, а потом усердно забарабанило внутри грудной клетки. Этот голос она знала.       — Но, сэр…       — Блядь. — Что-то разбилось. — Мне некогда слушать эту чепуху. Груз придет через неделю. Эти твари настолько опасные, что выберутся из обычной клетки и отгрызут тебе голову, моргнуть не успеешь.       «Через неделю? Почему через неделю?»       — У нас нет столько камней сейчас…       — Меня это волнует?       Гермиона сделала несколько шагов вперед и выглянула за стену, которая мешала обзору. Невысокий худой мужчина в возрасте, весь покрытый татуировками, стоял перед креслом, в котором сидел Беркут. Спинка была высокой, как у трона. А рядом… рядом на маленьком столике лежала маска. Гриффиндорка похолодела.       «Пара метров, и я узнаю, кто это…»       Ей очень этого хотелось.       Едва ведьма собралась с духом, как сзади послышались шаги. Грейнджер пришлось вжаться в стену и затаить дыхание. Двое гостей быстрым шагом направлялись по коридору к этой комнате, оба — в халатах, похожих на тот, что носил Беркут. Один из них был выше, с темным оттенком кожи. А другой — бледный и с проколотыми сосками.       — Эй, — первый обратился к хозяину вечеринок, — от твоей злости дом трясет. Остынь.       Беркут взял со стола маску, и Гермиона простонала про себя от разочарования. Когда он поднялся, его лица снова не было видно.       — Какого хрена вы оба здесь? — Сила его гнева сменила вектор движения. — Кто будет следить за ней?       — Твой щенок-бармен, — ощетинился тот парень, что в прошлый раз попытался облизать ее грудь.       — Не дай Мерлин она сейчас не в зале, — прошипел Беркут и направился к выходу из комнаты.       Гермиона догадывалась, кто должен быть сейчас в зале. Но она стояла здесь, позади него, и даже не могла аппарировать.       — Что делать с готовыми клетками? — задал спасительный вопрос незнакомый мужчина. Все внимание вновь вернулось к нему.       Грейнджер поблагодарила Мерлина и на носочках прокралась мимо своего мучителя, а затем быстрым шагом понеслась обратно в зал. Ей до ужаса хотелось подслушивать дальше, но если Беркут не найдет ее, то все прикрытие полетит к чертям.       «Он приставил за мной слежку. Что за странная одержимость?» — подумала ведьма уже в туалете. Мантия снова превратилась в носовой платок.       Беркут однозначно был странным. Но страннее было то, что он упомянул доставку груза через неделю, а не через две.       «Ни черта не понимаю», — простонала про себя ведьма.       В туалет вдруг заглянула одна из официанток. Она подошла к раковине и мило улыбнулась Грейнджер в отражение.       — С вами все в порядке? — спросила девушка.       — Да-да, — Гермиона даже энергично кивнула для убедительности.       Ведьма в зеленом корсете едва сполоснула руки. «Еще одна шпионка», — догадалась гриффиндорка.       — Вот-вот начнется салют.       — Спасибо, пойду посмотрю.       Грейнджер натянуто улыбнулась собеседнице и вышла из туалета. Гости тем временем собирались на террасе, покидая зал через стеклянную дверь.       Десятки залпов вспыхнули над садом цветущей акации одновременно с руками, которые легли на талию ведьмы. Она прикрыла глаза, чувствуя, как ужас расползается по ее организму одновременно с возбуждением. Этот мужчина однозначно был Беркутом, торговцем черного рынка и их главным подозреваемым. Тонкс голыми руками запихнет его за решетку, когда все доказательства будут на ее столе, а потом плюнет в него покусанным мармеладным мишкой.       — Хочу трахнуть тебя у окна, пока ты будешь любоваться салютом. В следующую субботу, — прошептал он в самое ухо. — Мне кажется, мой член отлично будет смотреться сзади.       Она нервно сглотнула и вцепилась руками в перила террасы. Беркут обнял ее обеими руками, не оставляя даже шанса на то, чтобы сбежать.       — Ты ведь придешь?       — Да, — ответила она. Но не потому, что у нее не было выбора.       Просто птичка попала в клетку.