Чудовище

Открыв глаза, Джейлин увидела ночное небо, усеянное звездами. Луны ещё не успели показаться, хотя солнце давно уже зашло за горизонт. Несмотря на недавнюю непогоду, небо было ясным, звезды складывались в самые разнообразные узоры, которые только можно себе представить. Женщина невольно улыбнулась, увидав такую красоту, но только на мгновение. Жгучая, ноющая головная боль, не давала насладиться моментом. Приподнявшись на локтях, она увидела своих спутников, сидящих вокруг костра, добивающих скромный ужин. — Как долго я проспала? — сонный, тихий, голос смог напугать Десмонда, который сидел к ней спиной. Все резко обернулись, а Фенрард вскочил и подбежал к ней, держа в руках кружку. — Вот выпейте это, боль утихнет, — она приняла у него кружку и опрокинула её залпом, — проспали вы недолго, пару часов. — Спасибо, — сказала Крауд с улыбкой на лице. — Ну же, госпожа, присаживайтесь к нам, не стесняйтесь, — Балимонд любезно пригласил женщину присесть вместе с ним, вытирая рукой капли бражки с бороды. — Благодарю, — целительница попыталась встать, Фенрард тут же поспешил ей помочь. — Я сама, но спасибо Фенри, — в темноте не было заметно, но парень покраснел. Не успела целительница присесть рядом с костром, как Кейн задал интересующий всех вопрос. — Что вы увидели в прошлом? — В прошлом? — Да в прошлом, не томите уже. — Всё не так просто, я не помню… — Вы стояли с закрытыми глазами около получаса, затем начали говорить, ваш голос спугнул всю живность в округе, припоминаете такое? — Я видела проекции воспоминаний каждого, кто находился здесь в день убийства, — женщина отвела взгляд от церковника, массируя себе виски. — Мне плевать что это было, прошлое, видение, сон, вы что-то видели, извольте сказать что. — Мм, признаться честно, это не самое приятное занятие. Женщина сделала глубокий вдох, закрыла глаза, замерев на несколько секунд. Затем открыла их, закатив зрачки, демонстрируя своим попутчикам белки своих глаз. — Я сижу за огромным столом, в просторном зале. Повсюду висят имперские флаги. Вышитый золотыми нитями лев, на ярко-красном фоне. Кто-то из солдат встаёт, вещая тост за победу над злом. Победу человечества над чудовищами, пришедшими проливать нашу кровь. Речь заходит о павших. На несколько минут весь зал утихает, поминая ушедших. Вдруг она резко перевела взгляд на Кейна, а потом на остальных, снова начав массировать себе виски. — Прошу меня простить, занятие это довольно завлекающее и трудное. Мне приходится не просто видеть, а проживать эти моменты. — Значит, это было чьё-то воспоминание? — спросил Десмонд. — Райфа, Вадон упоминал, что тот был имперцем, — сказал Балимонд. — Погоди, но причём тут это? — спросил Дес, — нас ведь интересуют эльфы, расскажите нам о них, Джейлин. Женщина снова закатила глаза. — Я стою напротив сожжённой хаты. Слёзы катятся по моему лицу. За моей спиной стоит отец, держа меня за плечи, говорит, чтобы я был сильным, не позволяя мне повернутся. Я вырываюсь, вижу маму. Её голова странно покачивается в такт ветра, я замечаю, что она висит на дереве, вижу её стеклянные глаза, смотрящие в никуда. Вдруг ко мне приходит осознание, я начинаю кричать, кричу на отца, на горящую избу, на сестру, оставшуюся в ней, на священников, повесивших маму, на весь тот мир, что у меня остался. Джейлин вновь очнулась от видения, и обнаружила, что её нос кровоточит. — У повешенной выжгли отметину на лбу, похоже на перечеркнутый глаз. Она не смогла взять под контроль свои силы, случайно устроив пожар в доме. — Орц, хм, таким клеймили колдунов, — сказал Кейн. — О глядите-ка, церковники остаются верны себе, хех, — снова начал донимать следопыта Балимонд, но снова его прервал брат, локтём в бок. Кейн опустил взгляд в землю. — Госпожа, мне кажется вам достаточно, вот выпейте ещё, — сказал бард, протягивая женщине кружку. — Нет, я ещё не закончила, а ещё одна вырубит меня до утра. — Кто это был? — подал голос Кейн. — Ленц. — Старший из группы, вечно угрюмый, ворчливый и в принципе неприятный тип, один из моих близких друзей, — сказал Балимонд. — Знал его, значит? — спросил Кейн. — Был знаком, мы с ним почти что родственные души, вдвоём были в отряде синеглазых. Он больше всех ненавидел эльфских колдунов, а я в принципе был с ним солидарен. А ещё он ненавидел церковь, говорил, что они отняли у него семью. — Отняли семью? Они спасли ему жизнь, — пока что спокойно ответил Кейн. — Ох тыж, правда? Скажите целительница, видели ли вы, что произошло потом, чуть позже, — казалось, в глазах бородача пылает огонь, он почти кричал. — Я видела лишь самые эмоциональные моменты их жизней, в довольно ограниченном формате, — кровь шла уже из обеих ноздрей, — прошу, дайте мне закончить. — На следующее утро, рядом с матерью Ленца, висел отец, они казнили его за укрывательство магички, а самого мальчишку хотели сделать одним из вас уродов, — вены вздулись на шее бородача, шрам на лице казался более устрашающим, — да вот не вышло у гадов, сбежал он от вас, ублюдков. Кейн по-прежнему держался спокойно, выдерживая яростный взгляд рубаки. — Продолжайте, целительница, — тихо сказал он. Она хотела продолжить, но Балимонд её перебил. — Вы ведь видели память всех, кто был на этой поляне в тот день, так? Почему бы не рассказать нам про убийцу? Лично мне, нахрен, не сдалось слушать про остальных, — спросил Балимонд. — Это трудно объяснить, — женщине становилось хуже, с каждым сказанным словом, её кожа бледнела, руки начинали трястись, — простыми словами, я считала проекции в определенном порядке и именно в таком порядке я могу их воспроизводить. — Что за бред? — взбешенный Балимонд всё никак не унимался, — разве… В этот раз всех удивил Десмонд. Эфесом своего меча, он что есть силы, зарядил им по голове брата. Тот, закатив глаза, упал на бок. — Вот алкаш ведь, говорил мне Вадон не брать с собой выпивку, эх, — сказал Дес. Со стоном, женщина продолжила. — Я в амбаре, лежу на чём-то мягком, рядом со мной та, ради которой я живу. Она что-то шепчет мне на ухо, мы смеёмся, я пытаюсь поцеловать её, наши губы встречаются на мгновение, но она увиливает от меня. Целительница упала бы, но её снова подхватил Фенрард. — Она улыбается, говорит, что остальное надо заслужить. Я не слушаю, силой притягиваю её к себе, утопаю в запахе её волос, обещаю ей сувенир с первой охоты. Она как может кивает, говоря что это тоже сойдёт… аааргхх. Крауд снова очнулась, вся в поту, тело дрожит, в руках у Фенрарда. — Больно, голова сейчас лопнет, — описывая видение, женщина говорила воодушевленно, томно, словно она сама провела ночь с этой девушкой, но сейчас еле выдавливала из себя слова. — Прошу вас, отдохните, завтра продолжим, — умолял её Фенрард. — Завтра придётся начинать сначала, если мне придётся начинать сначала, я убью кого-нибудь, — резко ответила целительница, — нет уж, раз начала, так и закончу. Женщина откинулась в руки барда, словно в припадке. — Я стою среди тел. Небо скрыто сплошной завесой дыма, повсюду бушует пожар. Оборачиваюсь, вижу золотую цитадель, всю в огне, вокруг кружат и каркают вороны. Смотрю на свои руки, они в крови, сжимают мои катаны. Впереди вижу ещё живых анхамов, медленно иду к ним. Мужчина пытается вытащить из-под обломков девушку, кричит, плачет, но продолжает отбрасывать камни и горящие балки в стороны. Ещё один подбегает к нему что-то говорит на ухо, пытается оттащить товарища, тот отталкивает его и продолжает освобождать подругу. Тот, кого оттолкнули замечает меня, я останавливаюсь. Анхам вытаскивает свой меч, его клинок искрится энергией. Всё случается слишком быстро, анхаму не хватает скорости. Его руки и голова отлетают в сторону, тело падает навзничь. Время словно замедляется. Брызги крови зависают в воздухе, и затем резко падают на землю. Впереди подбегают его товарищи, я готовлюсь к очередному бою и… Джейлин схватилась за голову и закричала. Лицо Фенрарда исказила гримаса ужаса, бард замер не в силах пошевелится. Кейн вскочил с места, подхватив кружку с варевом барда, и подбежав к ним, вылил содержимое кружки в рот целительнице. Женщина закашлялась, подавившись, выплюнув часть напитка. Она уже не кричала, а тихо постанывала время от времени, пока совсем не затихла. Фенрард растеряно переводил взгляд с Джейлин на Кейна и наоборот. — Что это было? Фенрард не сразу понял, что вопрос адресован ему. — Эм, я не знаю, я… — Успокойся, парень, — церковник положил руку на плечо барда, — ты говорил, что она делала такое раньше. — Делала, но сознание теряет впервые, — сказал Фенрард, сделав глубокий вздох. — Чёрт, надеюсь, хотя бы к утру очнётся, — выругался церковник, вставая, направившись обратно к костру. Десмонд, тем временем, успешно привязал брата к дереву, и тоже присел, грея руки у костра. — Фух, ну и ночка, выпьем за здоровье спящих, а Кейн. — Я не пью, как там твой брат? — А, дрыхнет пьянчуга, натрескался и дрыхнет, хорошо хоть ух… до мордобоя не дошло, — ответил Десмонд, опрокидывая бутылку, хлебая прямо с горла, — а колдунья? В ответ Кейн лишь пожал плечами. — Мм, ясно, ну так раз время надо скоротать, давай поболтаем, — Десмонд говорил, закусив, с полным ртом. — О чём? — устало спросил следопыт. — Да о чём-нибудь, не знаю даже, вспомни про какую-нибудь облаву на колдунов, у тебя их наверное было много. — Достаточно. Я помню каждую, и не хочу говорить ни про одну из них. Наёмник вытянулся, поставив пустую бутылку на землю, рядом с собой, и сказал: — Да уж собеседник из тебя так себе. — Зачем Вадон доверился этому идиоту? Он вообще трезвеет когда-нибудь? — к костру подошёл Фенрард. — Периодически приходится, — с улыбкой ответил Дес, — на самом деле судьба у него такая, что не позавидуешь. — Да ну, я считаю, если человек ведёт себя как мудак, то он и есть мудак. — Так-то да, но ты ему только об этом не говори. Я его не просто так к дереву привязал. Он как-то раз, когда топоры у него закончились, козла одного на землю повалил и прокусил шею. Тот кровью и истёк. Я тогда охренел конечно. — Погоди, а как это топоры закончились? — Ну так, взяли и закончились, они ж метательные. — Я думал он ими и бьётся. — Не, смешные вы люди, ты когда-нибудь видел, чтобы хоть кто-нибудь дрался двумя неуклюжими топорами. Я бы посмотрел на этого придурка, — Дес издал громкий смешок. — Я видел, как некоторые эльфы дрались с оружием в обеих руках. — Ты это, причандал с пальцем не путай. Тож эльфы были, да и то не каждый так мог. Да и катаны их, сподручнее топора то будут. Так что бородач наш, скажем так, непрост. Это что касается того, зачем его Вадон нанял. А по поводу выпивки, я так скажу. Если бы с тобой приключилось тоже что и с ним, ты бы в петлю сразу полез, да и я наверно также. — Я потерял всю семью в Райведене, город на юге империи, ещё ребёнком. Не тебе мне говорить о сложных временах. — И сколько тебе было? — Без пары месяцев, восемь. — Ты потерял всех будучи мальцом, у тебя вся жизнь тогда была впереди. Бородач потерял сына и жену, когда тёмные держали в осаде Лайонпорт. Представь себе, командуешь ты обороной, в огромном городе, одерживаешь победу за победой, а потом, спустя почти неделю, ты возвращаешься домой. В предвкушении. К красавице жене, которая и накормит и приголубит и всё почти сразу. К мелкому сынишке, который радостно будет выкрикивать «папа, папа вернулся». И когда ты перешагиваешь через порог и видишь их изуродованные тела и разруху кругом, — Дес выдержал паузу, — ты либо решаешь покинуть этот мир, болтаясь в петле, либо идёшь мстить, всем и каждому, виновным и невиновным, не различая между ними абсолютно никакой разницы. — Знаешь что, Десмонд, вы с ним друг друга стоите, — ворчливо буркнул Фенрард. — Ну ладно, вот и время скоротали. Я на боковую, толкни меня, как моя смена настанет, — сказал Дес Кейну. — Не настанет, я не сплю, могу сторожить всю ночь, — ответил Кейн. Десмонд пожал плечами и провалился в сон. Фенрард тоже отправился спать, а церковник всё смотрел и смотрел на костёр. Ни сам Кейн, ни здешние боги, если таковые имеются, не могли сказать, что же он там видел. *** Солнце только только показалось из-за линии горизонта, осветляя небосвод и скрывая звёзды. Осенний окрас листьев постепенно сменял летний, оглашая приход очередного времени года. Рист двигался быстро и бесшумно, ловко огибая корни деревьев, выглядывающие из-под земли, стараясь не задеть кусты. Наконец добравшись до своего убежища, скрытого иллюзией, эльф прошёл сквозь неё, прошептав мантру. Внутри Ари всё ещё пыталась привести девочку в чувство. — Всё ещё спит? — Да. — Это может быть из-за зелья? Ари молча кивнула. — Не вини себя, ты не могла знать. — Я могла предположить что на хамов оно действует по другому. Давай сменим тему, ты нашёл что-нибудь? — Несколько механизмов для убийства. Ари вопросительно подняла бровь. — Я не знаю как они называются. Скорее всего, это приспособление для охоты. Хамов не встречал. — Оно сейчас к лучшему. Она опять говорила. — На нашем языке? Что именно? — Снова бессмыслица. Тень, грань, завеса, обман, двое, катаны, чудовище, в разных комбинациях, по нескольку раз. — Может быть, она заговорена? Мы ведь практиковали подобное, когда нужно было дезориентировать противника. Ари закрыла глаза, тихо всхлипнув. Рист присел с ней рядом приобняв за плечи. — Столько невинных жертв, столько детей, даже вспоминать не хочу, — девушку трясло, она плакала, — и ради чего? Почему он так поступил, почему? — Я не знаю. Не хочу знать. Любым своим ответом, он попытается оправдать всё то что натворил. Всё то что творили мы. Мы ничего не можем изменить. Не можем помочь убитым. Но можем попытаться вытащить её, — сказал эльф, кивнув на Лину, — ты можешь её вытащить. — Ты ведь не хотел чтобы я колдовала больше чем нужно, — ответила Ари, шмыгнув носом. — Не хочу до сих пор, но иных вариантов не вижу, — Рист посмотрел сестре в глаза, — мы отведём её домой. — Мы даже не знаем где оказались. — Так узнай. Загляни в её память, совсем ненадолго. Эльфийка выдержала паузу и, глубоко вздохнув, кивнула. Рист отошёл от неё на несколько шагов. Ари подползла к Лине, положив ладонь на её лоб и откинула голову назад, закатив глаза. Рист не любил, когда она делала что-то подобное. Он насмотрелся на тех кто злоупотреблял своими способностями, ещё до вторжения. Их иссушённые тела, лишенные растительности, до сих пор снились ему в кошмарах. Ари была далека от подобного состояния, но без беспокойства со стороны брата не обходилась. Наконец, с протяжным стоном, эльфийка вернулась в эту комнату разумом. Она тяжело дышала. Её заплаканные, красные глаза были широко открыты. — Что ты увидела? — Это какой-то гротескный каскад ужаса. Боги, теперь я понимаю, что заставила её испытать. — Что-то конкретное было? — Имя, — Ари направила взгляд в глаза Ристу, — Ди-кетан. *** Утро выдалось пасмурным, небо затянуло серыми облаками, несущими в себе бурю, а пригорок, на котором группа сделала привал, окутало густым туманом. Кейн так и смотрел, как догорает костёр, пока пламя не съело само себя. Если бы кто увидел его сейчас, то подумал бы что тот выпал из реальности, отвлекся. Так подумала и Джейлин, проснувшись первой. Она лежала по левую сторону от Кейна и всё что она сделала, так это открыла глаза, после чего услышала: — Как вы себя чувствуете Джейлин? Она обернулась, осмотрелась, протёрла заспанные глаза и ответила, — спалось мне хорошо, благодарю за заботу. Как вы поняли, что я уже не сплю? Церковник смотрел на неё и не мог понять, в чём же дело. Ему хотелось вскочить, наорать на неё, за то, что она устроила прошлой ночью, но не мог даже повысить голос. Куда-то делась та бессмысленная ненависть к чародейке, которую церковник испытывал при встрече. Он не видел перед собой врага. Перед ним лежала обычная женщина, задавшая ему вопрос. — Дыхание изменилось, стало менее ровным, сердцебиение участилось, хотя у вас оно всё равно медленней, чем у остальных. — У вас действительно настолько острый слух? — женщина буквально окутывала его своим обаянием, поза в которой она находилась, её голос, выражение лица, почему-то казались церковнику хищными, и в то же время ему не хотелось прерывать её игру. — Раньше был острее, — кратко ответил он. — Раньше, когда стояла крепость Санктатем? Я слышала, что те церковники, которые пережили падение империи и церкви, начали медленно угасать, это правда? Следопыт не хотел увиливать, обманывать или отшучиваться, он продолжать говорить. Почему-то с ней его тянуло на искренность. — Наверное, больше да чем нет. Женщина завороженно слушала его, находясь в полуприсяде, сложив руки на коленях, её зелёные глаза пристально смотрели в его серые, словно пытаясь в них что-то разглядеть. У следопыта проскочила мысль, не в магии ли причина его спокойствия. Но он не чувствовал ничего подобного. — Раньше я верил, что служу чему-то, что выше меня, выше любого жителя империи. Это было что-то неосязаемое, что-то, ради чего все мы были готовы жить и умирать. Мы всегда трезво оценивали свои силы и старались не проливать кровь впустую. Каждого учили, что он особенный, именно он однажды в чём-то преуспеет больше чем другие, каждый верил, что с его смертью, орден не приобретёт ничего, только потеряет. Мы много раз бросали имперских солдат, на растерзание врагу, если понимали, что поражение неминуемо, — Кейн незаметно для себя, начал говорить сквозь зубы, — мы действительно верили, что мы лучше людей, превозносили себя над ними, хотя должны были защищать их, — казалось ему нет разницы слушает ли его кто-нибудь, он просто говорил, но Джейлин слушала, и слушала внимательно. Договорив Кейн закрыл глаза на пару мгновений и глубоко вздохнув поднялся, осознав, что просидел в одной позе большую часть ночи. — Надо будить остальных и выдвигаться, — сказал он. — И всё-таки вы не ответили, — женщине явно была интересна тема, причинявшая жгучую боль совести церковника, — вы действительно умираете, после падения Санктатема? — Я не знаю, в крепости ли дело. Источником нашей силы всегда была вера. А в тот день, когда мы узнали правду. О том, что из себя представляет то, во что мы верили. Правду о нашем магистре, — следопыт закрыл глаза. — Вы потеряли веру, и потому теряете силы, хм. Такое вполне возможно. — Прошу вас, целительница, если вам действительно это интересно, перенесём этот разговор, сейчас важно другое, — сам Кейн удивился сказанному. На самом деле продолжать этот разговор он не хотел. Следопыт пошёл расталкивать братьев, а Джейлин Фенрарда. Присев рядом с Десом, следопыт начал тормошить его за плечо, пока тот не подал признаки жизни. Балимонда же, церковник бесцеремонно пнул ногой. Вся округа услышала матерную брань бородача, который явно не был доволен, оказавшись привязанным к стволу дерева. Десмонд подходил к нему аккуратно, медленно, словно перед ним сидел, привязанный медведь, отошедший от спячки. Фенрард же был вырван из прекрасного сновидения, остатки которого он пытался записать. Джейлин нравилась эта его черта. Каждый раз, когда Фенрард видел, слышал, чувствовал что-то, что ему нравилось, он старался запечатлеть свои мысли на бумаге. Из-за чего нередко попадал в передряги, слишком часто принимая желаемое за действительное. Женщина ценила эту черту, эту его детскую наивность. — Поговорим о ваших видениях, Джейлин, — сказал он, — честно признаться, вы меня напугали. — Прости, слишком много информации пришлось провести через мой разум, я не специалист во взаимодействии такого рода. Заметив обращенные на неё взгляды, целительница продолжила. — Я видела штурм золотого города глазами одного из нападавших. Говорят что катана это продолжение руки эльфа. Это как раз тот случай, и этих рук у него две. Он обладал молниеносными рефлексами, даже храмовники с численным превосходством ему уступали, несколько ударов он всё же пропустил, да и тех не заметил, все шёл и шёл к своей цели, истекая кровью. — И что же это была за цель? — спросил Фенрард. — Забрать с собой как можно больше, — сказал Кейн, — когда большая часть города была в огне, нас бросили защищать центр — цитадель. Там оставалась верхушка командования, как людского, так и нашего и сам император. Оказавшись там, мы поняли что попали в ловушку, темные уже были там. — Очень интересное стратегическое решение, бежать в середину горящего круга, — хриплый голос Балимонда еле дошёл до тех, кому был адресован. — Ауретас был построен задолго до возникновения империи. Главная цитадель была выполнена из камня и металла, в конструкциях не было ничего, что могло загореться, к тому же, отступать было некуда. Решение было верным, но эльфы появились словно из ниоткуда и оборвали нашу последнюю надежду, — словно оправдываясь, начал было отвечать следопыт, но бард перебил его. — Странно вот что. Как вы, леди, сказали, проекции показали вам самые эмоциональные моменты памяти. К памяти охотников у меня вопросов нет. У эльфа же самое яркое воспоминание — это очередной бой с людьми, коих за всю войну у него было сотни, если не тысячи. С чего бы вдруг, он придавал этой схватке столь большое значение. — Этого я сказать не могу, — ответила женщина, отводя взгляд, — возможно, этот Ди-кетан что-то почувствовал именно в тот момент, к тому же я не уверена, что проекция вышла целостной, слишком много эмоций доминировали практически одновременно. Удивление, сожаление, злость… — Как вы его назвали? — встревожился церковник, перебив Крауд. — Ди-кетан, его имя. — Этого быть не может, нет. — Что нет? Вы что-то знаете? — Я убил его тогда в башне. Пробил его сердце мечом насквозь, а затем скинул вниз в огонь. — Вы знали его? Эльфа? — Да, знал. Он был у них кем-то вроде генерала. Высоким командующим. Женщина нахмурилась. — Хм, и как он тогда здесь очутился, твой этот Ди-кетан, — спросил Дес. — Я даже думать об этом не хочу, — сказала Джейлин. — О чём? — Нет, это бред. Настолько бред, что даже говорить об этом не буду, — ответила целительница, подняв руки. — Чеж вы так орёте то, а сил уже никаких нет слушать эту херь, — проворчал бородач. — Сам нажрался вчера, как свинья, теперь терпи, — буркнул Дес. Балимонд ответил ему злобным, ненавидящим взглядом. После завтрака, остаток часа группа собиралась, Джейлин помогала Фенрарду складывать вещи по рюкзакам, братья о чём-то шептались, попутно занимаясь тем же, Кейн стоял со скрещенными на груди руками и ждал остальных, глядя вдаль на горы. Затем они отправились дальше, следуя пути намеченном целительницей.