Брат

Последнее, что ей удалось запомнить с их последней встречи — их злосчастный поцелуй, к которому решила нагло и бесцеремонно прибегнуть Кира, которой и терять то особо было нечего. Впрочем, как и девушке, что не давала как ни явного согласия, так и отказа от неё слышно не было. А стоило вампирше прильнуть к её губам, как та и вовсе поддалась, одумавшись лишь через мгновение или же все три. Она запомнила вкус мятной жвачки, одна единственная подушечка которой завалялась у неё где-то в рюкзаке и половинкой которой она дружелюбно поделилась с темноволосой, из-за чего и этот едкий привкус, что был поистине глотком свежего воздуха, остался на её языке до сих пор, постепенно покидая её вкусовые рецепторы. Все эти две недели она не в силах была выбросить из головы ту, что ей приспичило однажды спасти. Это её невероятно бесило. Наверное, даже больше, чем Лобо, который был уж очень недоволен тому, что девушка игнорирует его дельные советы. Мужчина, что беспокоился за Грейс больше, чем за свою жизнь, всё не унимался со своими нотациями, из-за чего выживальщица и стала реже к нему наведываться. Конечно, от этого её потребность в боеприпасах не становилась меньше, ведь магазины пушек всё также стремительно пустели не только из-за вампиров, но и людей. Однако Ридд её принялась нарочито игнорировать, включив режим ещё большей экономии абсолютно всего и вся.

«If you ever change your mind About leaving, leaving me behind Baby, bring it to me Bring your sweet loving Bring it on home to me Yeah (yeah) yeah (yeah) yeah (yeah)»

Разными способами она пыталась позабыть свою новую — и уже бывшую, как ей хотелось думать — знакомую. Если раньше подобное забывалось с помощью крепкого алкоголя, то сейчас же способ этот был не доступен выжившим, ведь спиртные напитки были в дефиците. Впрочем, как и всё и вся. Поэтому она старалась прибегать к другим методам, одним из которых была охота. Но из-за всё того же дефицита, который теперь касался патронов, девушка могла пользоваться лишь ножом, которым убить можно едва ли не всех, но с большими риском и усердием. И пусть Грейс действительно отличалась своим смелым и храбрым нутром, которым мог похвастаться далеко не каждый даже в нынешнее время, она также и была весьма умна и рациональна, из-за чего прекрасно понимала, что лезть на рожон не стоит. Даже ради того, чтобы развеяться. Особенно ради этой дурацкой прихоти, что всё лезла ей в голову. Поэтому и приходилось сдерживаться, бесцельно разгуливая по мёртвому мегаполису и слушая плейлист в наушниках, который знала наизусть. Музыка, напоминающая ей о былых временах, когда её проблемы были совсем не те, что сейчас — куда проще и легче, пусть и тогда так совершенно не казалось, действительно помогала ей расслабиться. Однако Ридд всё же приходилось абсолютно всегда быть начеку, ведь только так можно было остаться в живых, а не уйти на тот свет, который совсем не хотелось бы лично лицезреть. Никому и никогда, пусть и ясно как день, что это невозможно. На пустующей улице было много домов. Одноэтажных, да двухэтажных, что были ничем непримечательны. Самые обычные. Именно в таких любили временно располагаться бандиты. Временно, ведь укрытия из этих домиков были не лучшие, из-за чего те были как на ладони. Как и сама выживальщица сейчас, что еле перебирала ноги и глядела своими грустными глазами в неизвестность, не зная, куда и сколько часов уже идёт беспрерывно. Как вдруг по правой стороне улицы слышится выстрел, что вынуждает обратить своё внимание девушку, которая, нахмурившись, берётся за нож, чтобы отправиться внутрь дома и проверить обстановку на свой страх и риск, ведь разум её уже потихоньку мутнеет и затуманивается.

«I know I laughed when you left But now I know I only hurt myself Baby, bring it to me Bring your sweet loving Bring it on home to me Yeah (yeah) yeah (yeah) yeah (yeah)»

Внутри он оказался абсолютно таким же скучным, да обычным, что и снаружи. Всё было перевёрнуто вверх дном, что было и не удивительно. Диван стоял таким образом в гостиной, располагающейся — логично — на первом этаже, что за ним можно было запросто спрятаться, чтобы открыть огонь по незваным гостям. Это быстро смекнула девушка, из-за чего и насторожилась, испугавшись не на шутку. В миг схватившись за нож, ведь это было единственное её оружие, она кувырком прильнула к той части дивана, на которой раньше сидели, и затаилась, сжимая крепко рукоять холодного оружия. Однако, кроме её прерывистого дыхания, ничего не было слышно в пустующем доме, поэтому она осторожно выглянула из-за укрытия, чтобы увидеть труп мужчины, который лежал в луже собственной крови. Неподготовленный к подобному зрелищу человек наверняка бы ужаснулся, а может и вовсе бы пожелал поскорее прочистить свой бедный желудок, но опытным выживальщикам — ведь другие в живых попросту не остаются — картина эта была уж больно знакома и до жути привычна, из-за чего и давненько перестала вызывать какие-либо эмоции, ведь не представляла из себя ничего экстраординарного. Поэтому и лицо Грейс ничуть не изменилось, оставаясь всё таким же спокойным и бледным, словно вампирьим. С ним она неторопливо поднялась на ноги и, обойдя диван, окинула невозмутимым взглядом труп худого мужчины с русыми волосами, клочки которых были разбросаны по округе вместе с кусками плоти и черепа. Поведя носом, Ридд недовольно вздохнула и, достав из рюкзака карандаш с блокнотом, принялась — подобно коронеру — описывать то, что прямо сейчас видит пред собой, будто отчёт составляя. «Нашла худощавого мужчина лет 45-48. Немец, или же смахивает на него. Ростом… выше меня на голову или немного больше. От башки почти ничего не осталось: всё разлетелось на мелкие кусочки по гостиной, попав даже чутка на стену у лестницы, ведущей наверх. Выстрелил себе в рот из дробовика, который до сих пор сжимает в левой руке. Тело ещё тёплое, ведь умер всего пару минут назад. Выстрел был громким. Чересчур уж громким…» Отложив на время блокнот в сторону, девушка решила осмотреть тело и взялась сначала за проверку дробовика, а точнее его магазина. Она бесцеремонно вырвала оружие из мёртвой хватки трупа и медленно оглядела добычу, пока в глазах её виднелся нездоровый блеск, присущий обычно наркоманам или алкоголикам. «Магазин на восемь патронов полон. Конечно, не считая одного использованного патрона. Дробовик в неплохом состоянии. Наверное, попользуюсь им немного, а потом продам, когда боеприпасы кончатся. Те у самоубийцы ещё и в карманах джинс завалялись. Так что продержусь какое-то время. А потом выкручусь снова. Не хочу всё-таки менять свой нынешний сложившийся арсенал оружия. Пусть и к тому патронов пока нет…» Плечи её содрогнулись, ведь успели устать. Однако отдыхать она не планировала. По крайней мере, в ближайшие пару часов уж точно. Поэтому нарочито продолжала обыскивать беднягу, попутно стараясь не испачкаться в его стремительно остывающей крови. Так ненароком из кармана клетчатой рубахи его вылетела небольшая записочка, написанная на скорую руку. Помятая, старая бумажка едва не коснулась алой жидкости, однако девушка умудрилась словить её и вложить в свой блокнот, изучая её на корточках. «Он написал записку. Видимо, прямо перед своей смертью. Чернила свежие. И бумажка слегка тёплая: «Ханна, я устал… Ты сказала, что вернёшься. Но вернулись они! В тот раз мне удалось спрятаться, и они ушли. Но что, если они придут снова?! Они же ищут тебя, так почему отдуваться должен я?! Ты моя единственная дочь, Ханна… Я люблю тебя всем своим сердцем… Но я больше не могу жить в постоянном страхе!.. Больше не могу… Прости… И больше не приходи сюда. Не стоит тебе видеть отца в таком состоянии. Если ты ещё жива, конечно же…» Паранойя замучила его конкретно. Наверняка и наружу редко выходил, если и вовсе выходил, ведь я ни разу не видала его в городе. Конечно, абсолютно всех не запомнишь, однако… выживальщиков с каждым днём становится всё меньше, как и лиц, которые неплохо было бы запомнить на всякий случай. Вдруг что…» Как только из рук её пропали карандаш с блокнотом, тут же появился заветный дробовик, который своеобразно сводил выживальщицу с ума. Ей так и не терпелось убить кого-нибудь, и на её счастье вдалеке принялись слышаться странные звуки, которым девушка впервые была рада. Приближалась целая стая обезумевших, голодных вампиров, что учуяли запах свежей крови ещё при выстреле. Они мчались к заветной добыче сломя голову, что было слышно чуть ли не всей улице. В том числе и Грейс, на лице которой стремительно растягивалась широкая улыбка, походящая даже на хищную, злобную. — Ну что ж… — прокряхтела заговорщически словно та, положив аккуратно подушечку указательного пальца на спусковой крючок, и сунула наушники в уши. — Может, всех вас я действительно и не изничтожу… Но постараюсь как можно больше…

«You know I'll always be your slave 'Til I'm buried, buried in my grave Oh honey, bring it to me Bring your sweet loving Bring it on home to me Yeah (yeah) yeah (yeah) yeah (yeah)»

Натиск оказался слишком велик и уж точно ей не по зубам, из-за чего выживальщице пришлось в скором времени перебраться на второй этаж. А точнее — в спальню. Как тогда она пряталась у кровати, не отрывая глаз от запертой двери, в которую отчаянно ломились твари. Едва ли не задыхаясь, она сидела на холодном полу, прижимая к груди дробовик, в котором берегла последний патрон для понятно чего. План «Б» всегда держался крепко в её запутанных мыслях, однако серьёзно рассматривать она его никогда не спешила. Сегодня же наконец пришёл тот момент, когда Грейс была совсем не прочь повторить судьбу того мужчины, на тело которого накинулась парочка вампиров, пока остальные предпочли девушку. Совсем не прочь, пусть и ей было чертовски страшно наводить на себя это громоздкое дуло, из которого воняло порохом и не только. И уже смирившись со своей участью, Ридд со слезами на щеках готова была спустить курок, однако за дверью начали постепенно стихать рыки с жуткими криками, вместо которых слышались звуки сражений. В тот миг она почувствовала себя невероятно слабой и резко отбросила оружие к стене, боясь, что всё-таки осуществит задуманное. И, прибавив громкости на плеере, откинула голову назад, опустив тяжёлые веки.

«One more thing I tried to treat you right But you stayed out, stayed out at night But I forgive you, bring it to me Bring your sweet loving Bring it on home to me Yeah (yeah) yeah (yeah) yeah (yeah)»