Safe and stalking

      31.3. Черный       Шум вечерней улицы подавлял, но вместе с тем был частью этого бренного тела. Чужие голоса: веселые, злые или усталые проникали сквозь мужчину, точно густой плотный туман, наполняя хоть чем-то давно опустевшую оболочку.       Маршрут был неизменным вот уже добрый десяток лет, и даже глядя просто себе под ноги, он все еще прекрасно знал, где находится и как попасть, куда необходимо.       Голова болела просто адски. Казалось, будто там неустанно работал отбойный молоток и каждый раз, как тот ударял, волна боли усиливалась, а вместе с тем почти незаметно напрягалось всё тело. Кто бы мог подумать, что из его преимущественно белого вещества получится такая хорошая наковальня?       На лице на миг возникла слабая усталая улыбка. Рыдать от боли он не мог, оставалось только смеяться над собственной слабостью.       — Иди, куда я тебе говорю и не вздумай оборачиваться, — прозвучал внезапно низкий голос сзади, заставив тело мгновенно напрячься. Ощущение острого предмета в районе правой почки придавало словам незнакомца неопровержимой убедительности.       Давление усилилось, когда голос снова заговорил. Видимо, парню не слишком нравилось отсутствие ответа на его «просьбу».       — Чего застыл? — теперь голос звучал более раздраженно, чем прежде, да и рука задергалась, меняя силу нажатия, отчего внутри становилось несколько тревожно. Мужчина пошел вперед, подгоняемый острием, не рискуя медлить дольше. — Так-то лучше, заучка. Будешь послушным и останешься цел, — самодовольно прошептал голос. — Относительно.       Мужчина почти кожей почувствовал, как тот ухмыльнулся после уточнения.       «Изо всех предполагаемых вариантов — грабеж, очевидно, имеет место быть. Но с чего этот парень взял, что я заучка? Не значит ли это, что мы знакомы?..»       То, что это был парень, а не мужчина было понятно по моложавому звучанию его голоса. Тот был низким, но достаточно звонким. Взрослые или старые так не звучат. Не хватало в нём такой знакомой усталости и опустошенности от будничной жизни. Также ясно слышались злость и раздражение.       Смотря, что парень направляет его к темному переулку, мужчина сразу понял весь его незамысловатый план.       «Может ли он стукнуть меня после грабежа по голове или пырнуть ножом? — Что первое, что второе не рисовалось приятным и могло варьировать исходами от смерти к сотрясению или потере какого-нибудь жизненно важного органа. — Нужно попытаться что-то сделать. Хоть жизнь и не сильно радует, но не очень-то хочется, чтобы у тебя отнимали возможность ею порадоваться в будущем».       Мужчина потянулся к карману джинсов, но парень быстро схватил его за запястье, останавливая и до боли сдавливая то.       — Что ты делаешь? — угрожающе спросил он.       — Бумажник хочу достать, — ответил мужчина, а то игры с ним в молчанку могли дорогого стоить. Парень был крайне дерганным.       — Не рыпайся, я сам.       «Вы посмотрите только, какой самостоятельный мальчик. — Мужчина замер и вскоре почувствовал, как чужая рука полезла к нему в карман, начав там шарить. Вынул бумажник. — Что еще он там ищет? Сокровища? Бриллианты? Может, слиток золота? Ну да, сейчас же каждый заурядный преподаватель носит с собой в карманах по пару алмазиков в одном и слиточек золота в другом. Конечно, и как я сам об этом не подумал! Какая потеря, что именно сегодня я не захватил их с собой».       Рука полезла шарить в другой карман и тут его голову посетила весьма странная догадка.       «Или это моя фантазия слишком разыгралась, но… почему мне начинает казаться, что он не проверяет карманы, а просто щупает мою ногу?.. — Внимание внезапно обратилось и на то, что тело человека сзади было слишком близко. — Да, я понимаю, что для такого контакта, как грабеж нужна определенная близость, но как-то это слишком подозрительно выглядит».       Жар, исходивший от чужого тела и ощущение напряжения от вора только подкидали дров в огонь его безумных предположений.       Рука сползла на задние карманы. Очевидно, что те были пусты, но пальцы нагло сжали ягодицы мужчины. Тот невольно вздрогнул от неожиданности и напрягся, на что сзади послышался тихий напряжённый выдох.       «Ну пиздец… — мужчина невольно сжал свои булочки, стараясь не думать о происходящем. — В любом случае лишний раз дергаться сейчас было себе же дороже».       Рука потянулась вверх и провела по животу, слишком плотно и требовательно…       «Ха, как я об этом не догадался, конечно-конечно, я же мастер вшивать потайные карманы на футболках, размещая их при этом точно в области живота. Специально для таких случав старался, но, блин, ты только что обломал все мои тайные планы», — пытался он переключить свое внимание на другое.       Мужчина старался держать себя в руках и не поворачивать голову, хотя и очень сильно хотелось увидеть морду этого наглого ублюдка, вот только острый предмет, по всей видимости нож, до боли и жжения впившийся в кожу на пояснице через тонкую ткань легкой футболки, не сильно способствовал сопротивлению.       Он попытался абстрагироваться, и перед глазами, как назло, сразу же всплыла не совсем культурная картинка.       «Как все это выглядит со стороны, даже думать не хочу… Определенно, парень не особо волнуется о том, что нас кто-то может обнаружить здесь или понять как-то превратно. Подумаешь, два мужика «обнимаются» в глухом переулке. Педики, подумают они, да и только. Возможно, захотят избить? Ха, но не тут-то было, воришка вооружен, и пока они будут сражаться, я смогу убежать. Да, хороший план, мне нравится! Может, позвать кого? Но если это будут девушки? Тогда им явно не сдобровать… Дилемма», — ничто так хорошо не отвлекает от чужий поползновений, как размышления, из который мужчину резко вывел уже знакомый голос.       — Где телефон? — спросил он.       «А, так вот что ты искал на моей заднице и под футболкой? А я-то думал проход в другое измерение, а он телефон искал», — не без доли сарказма подумал преподаватель.       Еще одна проблема обрисовалась. Одно дело небольшая сумма в бумажнике — у него никогда не было привычки носить с собой много наличных, карты в любой момент можно было заблокировать и уберечь свои сбережения, но другое же — телефон, мало того, что он стоил явно больше содержимого бумажника, и его самого, вместе взятых, так там была сохранена вся персональная информация. Это уже было совсем нехорошо.       «Если я скажу, что у меня его нет — будет звучать, как абсурд? Учитывая к этому ещё и закон подлости, мобила в тот же момент с вероятностью в девяносто девять и девять процента еще и зазвонит».       — Я могу продиктовать свой номер и с ума, если так нужно? — решил проявить он свои высоты остроумия в чертовски не остроумной ситуации.       — Зачем мне твой номер? — голос звучал сейчас несколько менее угрожающе, будто парень слегка расслабился после так называемого «обыска».       — Ну, насколько понимаю, тебе сейчас нужен некий sugar daddy or a rich uncle, думаю, моего номера будет достаточно для того, чтобы связаться со мной, да? — на полном серьезе выдал мужчина.       Минута молчания… И он уже пожалел, что сморозил этот бред. Да, юмор явно не его сильная сторона.       А потом хриплый хохот, что гудящим эхом раздался в протяженности пустого переулка.       «И в самом деле, теперь еще и глупым себя чувствую, но готов поспорить, что этот ребенок просто не смог согнуться под давлением общества/семьи, нужное подчеркнуть, а потому «надломился». Может быть, ему еще можно помочь? Можно задаться вопросом, какое мне дело к чужому человеку, но что если это просто мой способ жить, что если я видел слишком много примеров того, как люди становились худшей версией себя, только потому, что рядом не было никакой поддержки? Дело ведь не только в материальном благополучии, неумение социализироваться, неумение оставаться собой, невозможность оставаться верным своим убеждениям — это начинает пугать, когда не воплощается в реальность, ты начинаешь злиться на самого себя, потом на других, ищешь виновных и в большинстве случаев находишь виновника страданий, или виновников, а потом стает всё равно на это притворство, ради того, чтобы приспособиться и выжить. Тогда моральные устои становятся частью твоей клетки, и ты все силы бросаешь на то, чтобы её разрушить, как раненый зверь. Может, я просто ткнул пальцем в небо, думая о нем таким образом, возможно, парень вообще просто баловень судьбы, что родился с золотой или серебряной ложкой во рту, а сейчас отыгрывает спектакль или же выигрывает очередной дурацкий спор? Но, также возможно, я смогу стать чей-то надеждой, даже если временной и быстротечной для кого-то. Подготовиться к худшему, чтобы потом вздохнуть с облегчением от лучшего», — он и сам плохо понимал, откуда у него возникло это абсолютно ненормальное желание помочь человеку, который скорее всего в этом даже и не нуждался.       Чужой смех не очень способствовал подтверждению «романтичных» догадок…       «О, боже, я просто идиот, нужно меньше читать всякой психологической белиберды».       — Предлагаешь мне отказаться от сиюминутной выгоды в пользу долгосрочной? — заговорил он уже более мягким голосом, закончив смеяться и разом выводя мужчину из размышлений.       А парень-то был совсем не глупый.       — Да, — «Нужно уверить его в твердости своего решения».       — И как я должен узнать, что ты не врешь мне сейчас, чтобы спасти свою шкуру? — голос вновь зазвучал холодно. Определенно паренек был осведомлен о том, что такое предательство не из чужих уст.       — Дай мой бумажник на секунду, — потребовал преподаватель, протянув свою руку за плечо назад.       — С какого хрена? — удивился парень.       «А наглости мне не занимать, да-да».       — Я дам тебе одну из своих карточек и пароль к ней. Туда каждый месяц приходит моя зарплата, и она будет предоставлена в твое полное пользование.       — Думаешь, я тебе поверю? Что помешает тебе её заблокировать, когда ты уйдешь на своих двоих?       — Верить мне или нет — твое решение, как ты и говорил, сиюминутная выгода или долгосрочная? Как думаешь, сколько времени ты сможешь прожить на те пару тысяч в кошельке? Или сколько тебе еще предстоит рисковать, чтобы ограбить больше людей?       — Я не рискую.       — Нет, ты рискуешь быть пойманным, рискуешь попасть в тюрьму. Что если кто-то заметит твое лицо в какой-нибудь непримечательной зеркальной поверхности, которой ты не заметишь, изводимый волнением? Хочется за решетку? Как думаешь жизнь там легче, чем здесь? — все же попытался повернуться к парню мужчина.       Ответом ему стал удар головой о стену напротив.       «Если скажу, что ты не произвел на меня определенного впечатления, то явно совру. — На мгновение его сердце болезненно замерло от неконтролируемого испуга. — Значит, зацепил за живое? — Головная боль теперь разыгралась новыми красками, отдаваясь рассекающим треском вперемешку с красным миганием перед глазами. — Надеюсь, это не звук потрескавшейся моей не такой уж и крепкой черепушки? — Вкус слюны во рту мужчины наполнился железом. — Очевидно, стоило держать рот на замке. Парень-то явно не особо парится насчет контроля ни явно плоховатого нрава, ни силушки, ни своих безумных порывов. Что за глупая бесстрашная самонадеянность? — думал он, осознавая, что сам и виноват в своем неожиданном несчастье.       — Какой же ты наглый, — большая рука продолжала с силой давить на затылок, вжимая щеку в шершавый бетон.       «Хорошо, по крайней мере, теперь я увидел его черный капюшон и то, что парень почти на голову выше меня. Очертания тела тоже выглядели не хиленькими. Да, знай я это раньше, то, наверное, держал бы свою топку на петельке, но уже поздно отступать».       — Думаешь… каждый встречный может сделать тебе подобное… щедрое предложение? — с силой ворочал он языком, внезапно почувствовав себя немного пьяным. — Выбирай, парень… — каждое предложение сопровождалось болезненным вздохом. Казалось, что его собственные зубы скоро без преград соединятся со стеной, в которую втискивали мужчину с таким упорством, будто свято верили в межмолекулярный обмен между такими, казалось бы, не слишком близкими объектами. Но не в его стиле было бросать начатое посреди дороги. — Жизнь — это всегда выбор и следование ему… так что решай сам, как ты хочешь жить. Устраивает ли тебя твоя нынешняя жизнь и хочешь ли ты и дальше так существовать… или выбраться из этого дерьма, даже если для этого придется довериться другому человеку, — парень молчал, очевидно, сомневаясь в предложении своей слишком болтливой жертвы. Кто вообще мог подумать, что идея с грабежом выльется в решение собственного предполагаемого будущего? — Кстати моя щека уже начинает неметь, как для твоего… — рука резко ослабила хватку, и давление на голову сменилось давлением на всё тело.       «Это еще что? — Вот тут-то уже мужчине стало совсем не по себе, и тело пробила неконтролируемая дрожь от прокатившейся волны мурашек ужаса. — Ещё только не хватало, чтобы меня изнасиловали здесь. Вот это… действительно по-настоящему хреново…»       — Что если мне нужны не только деньги? Всё ещё сможешь быть таким жертвенным? — ехидно прозвучал голос над ухом.       «Даже так?.. Лучше бы я просто отдал этот грёбаный телефон. Возомнил себя героем, мать его, погорелого театра?!»       «Я, конечно, никогда не считал себя приверженцем всеобще любимых и обмусоливаемых стереотипов, но и мысль о том, что я буду выебан каким-то левым чуваком прямо на улице не слишком радует. А то, кто кого явно упиралось сейчас мне в задницу. И я, пиздец как, против такого расположения дел. Ну нахер всю эту благодетель. Ад привет, в рай мне не очень-то и хотелось. В любом случае, сомневаюсь, что туда принимают мужеложцев. Эти правильные святоши с их закоренелыми в столетиях стереотипами… И какого хера сейчас мои мысли уходят в такие дебри? От страха?»       — Что? Испугался? Я слышу, как грохочет твое сердце, — самодовольно выдал парень.       «Да, мать твою, а мне нельзя?»       — Твое, кстати, тоже не хуже моего стучит, — не выдержал мужчина.       — Ну так я возбужден, — произнес он это, как само собой разумеющееся.       «Действительно! Все ведь логично!»       — И что, тебя привлекают сухие старикашки, вроде меня?       — А что нельзя? Осуждаешь мои вкусы?       — Осуждаю? Да нет, почему же? Наоборот, наверняка найдется куча людей, которых твое признание сделает счастливыми, но…       — О, вот ни черта. Ни черта ты не знаешь, и все эти твои предположения из пальца высосаны, «старикашка». Короче, достаточно. Не хочу больше слышать от тебя ни слова. Где телефон?       — В сумке… — решил он все же сменить тактику.       Парень поспешно схватил с плеча его сумку.       «Ну да, как же ты мог заметить её раньше, увлеченный лапаньем моего тела?»       — Сделаешь шаг и жди ответа. Стой и не рыпайся, пока я не уйду, — напряженно проговорил он, будто и следа не было от прежнего человека, а недавний разговор мужчине только привиделся.       — Хорошо, — чувствуя явное облегчение, выдохнул преподаватель.       Парень быстро отстранился и ударил его коленом в бок, так чтобы наверняка. Будто бы тому зачем-то сдалось бы бежать за этим странным вором? Мужчина зашелся кашлем, скрутившись вдвое.       «А силы-то не пожалел, ублюдок».       Сверху громко загрохотало и хлынул дождь.       «Ну супер, а дождь откуда? Будто кто проклятье наложил… не день, а собачья… — мысленно прошипел мужчина скорее самому себе, чем кому-либо сверху, пока кое о чем не вспомнил: — А в сумке ведь есть зонтик. Счастливый ублюдок… Нужно идти в банк, — он немного отдышался, собирая себя в кучку, поднялся и поплелся в сторону ближайшего заведения. — Все равно, что они обо мне подумают. Теперь я уж точно не отступлю — найду и отправлю этого мелкого ублюдка за решетку».       Глаза мужчины загорелись нездоровым энтузиазмом и, машинально повернув голову к стеклянной поверхности витрины магазина сбоку, он только уверился в том, насколько нездорово и ущербно выглядел сам. Легкая футболка прилипла к телу, очерчивая почти болезненную худобу, волосы слиплись от воды, прикрывая глаза почти на половину, круги под которыми теперь казались просто бездонными, эффектно подчеркивая и без того пустые зеленые глаза, а на скуле тем временем расцветал синяк явно во всю щеку. Он замер, разглядывая свое лице лучше и, приподняв челку, увидел огромную шишку со стертой кожей на ранее прижатой к стене стороне. Бровь была также разбита и слабо кровоточила, как и губа кстати. Мужчина провел языком по внутренней стороне щеки, там также ощущалась ранка.       «Вроде, я чувствую себя не так плохо, но видок, конечно, то ещё зрелище».       Почувствовав на себе прожигающе пристальный взгляд, кроме тех удивленных или осуждающих, шедших под зонтиками и смотрящих на него, как на идиота, он взглянул прямо перед собой сквозь стекло и охренел.       «Стоп, это разве не тот ублюдок? — И пока его мозг старался примерить увиденное к черному балахону и громадному телосложению, парень скрылся за прилавками. — Офигеть маневр, вместо того, чтобы бежать и прятаться, он тупо свернул в первый попавшийся магазинчик, не отбежав и пятисот метров, как будто ничего не произошло? А наглости-то пареньку явно не занимать!» — опешил мужчина.       Преподаватель быстро ворвался в помещение, но ему мгновенно преградила дорогу фигура в форме.       — Извините, но в подобном виде к нам нельзя, — учтиво проговорил тот.       — Что? — преподаватель не понимающе уставился на старших лет мужчину, отвлекшись от поисков глазами между стеллажей мелкого поганца. В лице охранника явно читалось, что отказы он не принимает. Мужчина поднял глаза на круглое зеркало, установленное слева в углу, явно для лучшего обзора помещения и увидел свое отражение там еще отчётливей.       «Принял меня за бомжа? Или вора? Ха, тот, кого обокрали сам выглядит как вор, супер. Ну да, видок мой мог желать лучшего, но чем вы, блядь, люди, руководствуетесь, решая, кого кем считать?» — его злость только что почти ушедшая от своего побитого вида вспыхнула с новой силой.       Мужчина обычно оставался весьма терпеливым и уравновешенным человеком, но этот чертовой день продолжался катиться в женский половой орган. Мужчина лично понятия не имел, почему катиться туда было таким уж наказанием, но сейчас ему казалось, что иначе он не смог бы прочувствовать всю красочность этого проклятого дня.       — Думаю, сюда забежал вор, что обокрал меня. Не могли бы вы помочь мне? — решил он попробовать резать правду матку.       Охранник скептически поднял бровь вверх.       — Думаете? Вы это видели?       — Нет…       — Тогда почему вы так решили?       — Я увидел человека в черной одежде здесь, вор тоже был в ней… — начал объяснять он.       — И это все?       Преподаватель невольно нахмурился от его слов.       «В смысле всё? Я говорю, что меня обокрали, а ты цепляешься к словам, блядь».       — Я говорю, он здесь. Я пойду посмотрю, — мужчина двинулся вперед, но путь ему преградила рука охранника.       — У вас есть деньги, чтобы совершать покупки в нашем магазине?       — Нет, но я ведь говорю, что меня обокрали. — «Ты тупой или как? У вас там, сука, конкурс какой-то: принимаем на должность охранника только самых заторможенных и упёртых?»       — Тогда обратитесь в полицию, — посоветовал ему добрый мужчина.       «Пиздец, и поможет она мне? Да его и след простынет, пока они появятся, разведут руками и уедут. Если вообще соизволят свою жопу от кресла оторвать из-за такой ерунды».       — Пройдите со мной, — предложил преподаватель холодно. — Я проверю он ли это, а вы посмотрите, чтобы я ничего не своровал.       — Извините, но я не могу покинуть свой пост, обратитесь в полицию.       «Ну офигеть, расклад. Вот же упрямый баран», — он бросив еще один взгляд на мужчину, вдруг тот передумает? Но тот не передумал. Преподаватель выдохнул, стискивая кулаки, и вышел из помещения. Благо воришка, пока он стоял внутри, так и не попался ему на глаза, а то мужчина был уверен, что разнёс бы там всё к чертям собачьим.       «Похер, он не сможет так просто воспользоваться моими карточками. А реакция охранника говорит только о том, что в банке и подавно не примут такого незамысловатого клиента», — попытался он успокоить сам себя.       Простояв с полчаса возле двери магазина, мужчина всё же дождался того парня, но он оказался без его сумки и намного старше. А ещё в спортивных шортах. Мужик вышел, посасывая через трубочку протеиновый коктейль.       Преподаватель развернулся и направился прямиком домой. Сил его не было больше терпеть весь сегодняшний дурдом. Хотелось просто встать под горячий душ и смыть весь бред, будто это просто обычная грязь.       И… Интрига! Дойдя до дверей квартиры, он очень вовремя сообразил, что ключи-то от дома родного остались в сумке. А где сумка? Правильно, осталась в руках воришки.       «Заебись? — спросил он сам себя. — Заебись, — ответил себе же. — И та-а-ак, барабанная дробь, награда наибольшему лузеру дня достается, кому бы мы могли подумать, точно — мне любимому. И как здесь не начать рвать на себе волосы от безысходности? Этот мир, что, внезапно сговорился против меня? Что я тебе, блядь, сделал сегодня, мирище, а?»       — Сука, — тихо прошипел он сквозь зубы. — «Не жизнь, а песня».       Мужчина вяло поплелся к еще одному охраннику. Благо он жил здесь достаточно долго, чтобы тот сразу узнал его. Рассказал тому весьма неприглядную историю о том, как потерял ключи от дома, конечно, не вдаваясь в детали. Тот связался с домоправителем, и аллилуйя, не прошло и полтора часа, как преподаватель оказался в своей квартире, вовремя сообразив позаимствовать телефон на время у последнего и позвонить в банк, чтобы заблокировать карточки.       Вырвать замок ему-то вырвали, но вот, ссылаясь на сложность конструкции, поставить новый обещали только завтра. Закрыв дверь на цепочку, — «Охренеть защита, конечно», — он сел на пол и оперся спиной о ту самую проклятую дверь. Чем ему и дверь не угодила? А тем, что нехер носить в себе сложные замки?! Сегодня, по его мнению, вообще всё должно быть проклято, и дверь в том числе.       Он бросил взгляд на электронные часы на тумбочке в прихожей: двадцать два четырнадцать.       «Охуеть денечек, конечно», — тихо выдохнул мужчина, свесив руки на коленях и повесив на них следом свою бедную головушку вниз. — «Сижу, блядь, под собственной дверью, промокший, нет, я, конечно, почти высох, пока вся эта возня продолжалась, но почти было далеко от желаемой сухости одежды и теплоты тела. Так вот, сижу, блядь, и охраняю собственную дверь. Хотелось бы спросить себя, нахуя? Наш дом хорошо защищен: и камеры тебе, и сигнализация от взломов, но просто потому, что у некоего мелкого ублюдка оказались мои ключи от подъезда того самого дома, про дверь с цепочкой, которую я и охраняю, вообще помолчу. Даже не сомневаюсь, что ему хватит одного добротного толчка, чтобы вырвать ту с мясом, и я, если что, сейчас именно о цепочке, а не о двери. Её-то и вырывать не нужно, сама, блядь, откроется… — размышлял преподаватель. — Мне, кажется, или в последней раз я так много матерился лет, наверное, десять назад? Не то чтобы я представлял себя каким-то святошей, но никому явно не показывал своей сгнившей душонки, да и блуждающие в обществе стереотипы о невысоком интеллекте индивидуумов, не брезгующих использовать подобную лексику, явно не сулили ничего хорошо моей годами выстраиваемой репутации. Что за больные заморочки, хотя вокруг определенно звучат подобные слова мало что не чаще обычных, особенно у тех же молодых и безбашенных студентов…»       Подняв руку, он коснулся правой стороны своего лица.       «Опухло… Заебись».       Собрав себя с пола, мужчина поплелся к холодильнику. Сомневаясь, что это хоть как-то сейчас поможет, но всё равно решил попробовать. Достав пакет с льдом, он обмотал тот в полотенце и приложил к лицу. Зашипел. Боль расползлась по лицу волной новых колючек.       Мужчина тупо уставился в пол, решив подождать минут пятнадцать, прежде чем проверять эффективность своего недометода.       «Нужно было въехать ему хоть разок, так, нет, полез к нему со своей сранной помощью и состраданием, а он, сука, еще и облапал меня. Охереть. И кому, блядь, сдалось твое долбанное благодушие и человечность. Знаешь, куда их себе запихни? Да-да, туда же, куда малец захотел запихнуть свой член после того, как ты их ему предложил. А не, блядь, за что боролся, на то и напоролся. Только представь себе, если ты, дерзкий уличный кот, во всю борешься с тяготами жизни, с псами там всякими, гудящими машинами, голодом, а тебе какой-то левый чувак преподносит сочную куриную ножку на блюдечке с голубой каёмочкой, тебе бы нормально было? Да тут даже самое тупое создание, вроде амебы, заподозрило бы подвох! Не, насчет амебы, я, возможно, немного переборщил, не в курсе, как хорошо работают их химические реакции, но смысл-то ты понял, правда? — бессердечно вещал внутренний голос. — Не то, что въебал и выебал, слал бы, дальше, чем видел, так что ты еще легко отделался, дорогой…»       «Дорогой?.. — внезапно он опешил от собственной шизофрении. — «Кажется, нужно меньше перед ноутбуком сидеть, а то скоро мозги в желешку превратятся».       «Не подумать бы, что больной, но ведь все больные так и говорят, но я-то правду говорю…» — мужчина на мгновение завис, думая над своими словами. Шиза его, судя по опыту, которая носила ещё название «самобичевание», просыпалась только в весьма тяжелых случаях, и это определённо был один из таких немногих.       Мужчина снова прокрутил все происходящее в голове. Избирательно. Вообще странная в таких случаях штука наш мозг — вместо боли, под аккомпанемент которой все и происходило, он вытаскивал с памяти очень странные вещи: то, как парень с силой впечатал его в стену, как шептал на ухо низким голосом, обдавая то горячим дыханием, как навалился всем, явно большим за его, телом сверху… — «И упёрся своим стояком в твою задницу… Смею заверить, тот тоже был…»       «А ты точно не хотел, чтобы он выебал тебя прямо там?..» — вдруг отозвалось его сознание на это. Тело пробила дрожь, что быстро сменилась жаром, сердце зашлось, а лицо запылало. Он подорвался с места и побежал в ванну, по пути выбросив, почти растаявший пакет в мойку. Остановился перед зеркалом, опираясь на раковину. Отражение в нем отдавалось таким нездоровым видом и, честно признаться, прямо больным взволнованным взглядом в своей неповторимой комбинации совмещаясь с легкой улыбкой на раненых губах, что просто слов не было. Тонкая игла боли уколовшая губу, с которой снова потекла струйка крови, даже она не испортила мужчине внезапно поднявшегося настроения. Он опустил глаза и уставился на топорящуюся ширинку черных джинсов.       «Я определенно больной, что так радуюсь стояку на какого-то рандомного чела, что ограбил, избил меня и сделал маленькую попытку изнасилования, — будем называть все красиво, нечего больше томиться в серых буднях! — Но посмотрел бы я на кого другого на моем месте не будь у него стояка лет вот уже пятнадцать как. Я уже похоронил свое либидо, присыпал землицей, воспел ему похоронные песни и обстучал грязные лопаты гробовщиков, смирившись с ярлыком импотента, но! Оказалось, что он еще не умер!» — И это приводило его просто в безумнейший детский восторг, если в подобной ситуации вообще был уместен такой эпитет. — «А, к черту, — он потянулся дрожащими от нетерпения пальцами к своей ширинке, перед глазами всплыла картинка, и пальцы остановились. Эрекции будто и не было. Будто это был просто обычный фэнтезийный сон, да и только. — Точно, в этом мире же мертвецы не встают из могил…» — Следом мужчину накрыло опустошение, вязкое и тошнотворное. Настроение молниеносно вернулось к прежней отметке ниже плинтуса. А тошнило-то и в самом деле, он быстро открыл крышку унитаза, наклонившись над ним. Проблевался почти одним желудочным соком. Трудно сказать, когда он ел в последний раз, может, вчера? Обычно чашки кофе утром хватало, вечером наскоро сделанный ужин и спать. Только вот утро прошло впопыхах, ужин даже не намечался, а была уже почти полночь. Мужчина спустил воду и сел на плитку, смотря, как в прозрачной жидкости, казалось, уносится и вся его опостылевшая жизнь.       Он стиснул зубы и с силой ударил о пол кулаком.       — Сука, сколько лет прошло, а ты всё ещё больной ранимый ублюдок, — прошипел себе сквозь зубы.       Рука болела, пол был цел.       «Даже не знаю, радоваться этому, или проклинать», — тупо задумался он, смотря на содранные и покрасневшие костяшки.       «Я просто обязан найти этого чертового вора и всё выяснить!»

***

      21.7. Зелёный       Парень открыл дверь комнаты и, войдя, мгновенно закрыл за собой ту на замок. Сердце стучало где-то в глотке, точно выбивая последний марш. Он провел свободной рукой по горящему лбу, закидывая назад влажные волосы. Скинул обувь и подошёл к столу. Открыл ноут и нажал кнопку включения. Положил его телефон и бумажник рядом.       Стянул насквозь промокшую одежду, оставшись только в одних трусах. Взял сумку и вытряхнул содержимое на постель. Какие-то конспекты, планшет, записная книжка, пара ручек. Проверил небольшой карман и там оказались ключи, жвачки и какие-то таблетки.       «Офигеть, да здесь же всё его имущество…»       Подошёл к телефону и нажал на кнопку блокировки, как и ожидалось тот был запаролен. Попробовал включить планшет, но там оказалась та же история. Парень принес и положил чужое имущество на стол. Сел на стул к ноутбуку и нашел нужную программу. Подключил к телефону переходник и запустил её. Оставалось немного подождать. На экране телефона высветилась заставка с лесом, а также время: двадцать один тринадцать.       «Процесс пошел».       Он закрыл глаза, сложил руки на груди и, откинувшись на спинку стула, стал ждать. Тело кошмарно гудело, как и внутри мозгов. Парень начал прокручивать в голове недавние события.       Как мужчина вышел наконец из здания. Ожидавший его, он пошел следом…       Каждый четверг Коул почему-то предпочитал ходить пешком, а не приезжать машиной, хотя так было бы намного удобнее. Каждый студент, хоть раз побывавший на занятиях профессора Рэя, был прекрасно об этом осведомлен, так как и на занятия тем утром приходилось идти раньше, чтобы попасть в аудиторию прежде препода, что приходил ещё за пятнадцать-двадцать минут до начала. Все, кто входил в аудиторию позже получали приз от профессора в виде дополнительного домашнего задания. Перспектива была так себе, но не для него, он всегда специально приходил перед самым началом, пытаясь хоть как-то обратить этим на себя его внимание. Жаль, что это не производило вообще никакого эффекта, ведь, казалось, Коул в своих студентах видел только одинаковые лица одинаково недоразвитых подростков. Но сейчас не об этом, ведь он тогда уже дождался его возле кампуса и незаметно пошел следом.       Абсолютно ровная худая спина, будто в неё была заколочена арматура, всё ещё стояла перед его глазам, словно наяву. Глаза сами опускались ниже, посматривая на небольшие полукруги ягодиц. Ему всегда было интересно, уместились бы те в его ладони, или же нет. Сегодня он убедился, что все же нет. Не то, чтобы у него были маленькие ладони, это ведь ягодицы оказались немного больше, чем виделись сначала, или, возможно, он трогал их не под нужным углом… Реальность сменила очередная фантазия, где он резко наклоняет его, заставив прогнуться в спине, может, на тот стол в аудитории даже, и обхватывает своими руками его всегда напряженную задницу… Парень почувствовал, как ему становится жарко только от одного представления этого. Он втянул носом воздух, пытаясь развеять свое наводнение, и протяжно выдохнул. Он и так явно перешел черту сегодня. Ему нельзя было… приближаться… Но, черт, как же Коул вывел его из себя.       «Зачем нужно было так улыбаться той девке? Уделил ей столько внимания, а на меня даже не взглянул. Какого хуя? — парень разозлился только от одного воспоминания об этом. — Нужно было что-то делать. Всё верно. Сколько времени я ждал. Больше нельзя, или его уведет кто-то другой. Какая-то рандомная сука… или ещё хуже, мужик, если он всё же увлекается парнями, — он сильнее сжал свои пальцы на плечах. — Я не позволю, я должен знать всё, чтобы понимать, как подобраться ближе…»       Только после этого ему и пришла в голову эта сумасшедшая идея. Попытаться ограбить его, чтобы завладеть личной информацией, узнать о нём намного больше, чем любым другим способом. Самое глупое, что когда-либо приходило ему в голову, он прекрасно это осознавал, однако…       «Но он сам виноват. Создал этот образ абсолютно неприступного человека, к которому даже заговорить стремно, не говоря уже о том, чтобы предложить встречаться, или узнать какие-то личные детали, вроде его ориентации… Да и его тело… На ощупь оказалось в миллион раз лучше, чем я предполагал… — перед глазами снова возникла тонкая белая шея мужчины. Худая спина, когда он прикасался к ней торсом, казалась совсем не такой хрупкой, как думалось сначала. Ровный плоский живот под пальцами, и эти до безумия охуительные ноги… Что уж говорить об сочной заднице… — Блядь, когда я скользнул членом между его ягодиц, мне показалось, что я готов кончить в тот же момент… Как же хотелось стянуть те драные, слишком облегающие, джинсы и выебать его прямо там…»       Парень почувствовал новую волну жара, что клубилась в его животе. Ткань белья натянулась с явными очертаниями восставшего органа.       «Блядь, как же хочется… — он открыл глаза и посмотрел на свою плоть, — но я не могу теперь… когда знаю, какой он на ощупь. Разве не лучше будет потерпеть, пока он сам бы… сделал… это? — развратная фантазия вмиг захлестнула его разум. Парень поднес руку к своему лицу, прикрывая то и сжимая, пытаясь справиться, не думать, но тонкий цитрусовый аромат, защекотавший ноздри, мгновенно спутал все его планы. Запах его волос, его кожи… Как же он испугался, когда Коул повернулся к нему, настолько, что даже не рассчитал своей силы. — Надеюсь, он не сильно пострадал… — но зато теперь его руки хоть немного пахли им. Парень глубже втянул воздух. — Хочу прикоснуться к нему снова. Провести бы пальцами от его тонкой шеи к бритому затылку, зарыться в мягкие темные волосы… а потом бы… оттянуть их и загнать член ему в глотку», — он, не отдавая себе отчёта, коснулся ладонью уже вполне сочащегося смазкой члена и с нажимом провел ладонью вдоль органа, представляя, как тот погружается в чужой рот. В его рот. Как бы он, держа его за волосы, помогал Коулу брать тот глубже, толкаясь в самую глубину его определенно узкого горла. Движения стали резче и грубее. А после он поднял бы на него свой абсолютно смущённый взгляд, не такой сухой, как на занятиях, а исполненный похоти, с зардевшимися щеками. Всосал бы его член в свой маленький рот…       Сознание на мгновение опустело, а следом пришло опустошение душевное и разочарование собой, действительностью, этим ебаным миром. Он взял салфетки и вытер свою руку. Выкинул их в урну и, вернувшись к столу, провел пальцем по тачпаду, смотря на прогресс процесса подбора пароля к телефону преподавателя. Тот прошел только наполовину. Парень ушел в душ и быстро помылся, не желая пропустить тот момент, когда всё будет готово. Одел футболку и шорты, и снова сел за стол. На экране значилось девяносто девять процентов, что, казалось, собрались отображаться там целую вечность.       Он взял в руки записную книжку и начал листать. Кроме расписания занятий и некоторых незначительный пометок, связанный с работой, больше не нашлось ничего интересного, даже когда он дошел до самого конца.       Парень вернулся к телефону мужчины.       «Нужно было заставить его показать мне пароль, было бы проще. Нет, было бы глупо. И он мог увидеть мое лицо. Или стоило, чтобы он увидел? Да, и сразу же пошел бы в полицию. Или он и так пошел? Я все равно верну ему всё скоро, как только все посмотрю, но… что если он поймет все раньше? Хотя как? Он же никогда не видел меня, не обращал внимания… — перед глазами засветилось наконец сто, мгновенно выведя его из своих мыслей. — Наконец!»       Парень взял телефон в руки и первым делом установил продолжительность активности того на максимальное время. А следом просто решил скинуть всё содержимое на свой ноутбук. Содержимого оказалось не слишком много, но все равно это должно было занять некоторое время, точнее около получаса. Сам же он полез исследовать содержимое своего украденного сокровища. Сразу же открыл галерею и поразился.       «Вот как… А это уже интересно», — увидеть такое он не ожидал даже в своих самых смелых мечтах.       Оливер улыбнулся, точно ребёнок обнаруживший подарок, которого ждал так долго.