Нуждающийся

~~~

— Что делать-то теперь? — Дурацкий вопрос в такой ситуации, — Чимин закатил глаза, Чон его не видит, но точно знает это. — Ты вообще уверен, что это его? — Уверен ли, что это телефон Тэ? Дурацкий вопрос, — парирует Чонгук. Он крутит в руках гаджет, а в голове крутятся тысяча и одна мысль. — Чёрт, тогда я не знаю, — тихо говорит Пак, а через секунду издаёт звук, похожий на писк, такой, словно его настигло озарение, и он добавляет: — Хотя… есть у меня одна идея… — Я весь внимание, — не дослушивая, перебивает Чонгук. — Подожди, я не могу тебе так сказать, приходи ко мне через час где-нибудь, я пока занят, а потом Юнги уйдёт, и мы останемся одни. — Чими-и-и-н, — вопит Чонгук, — я не могу так долго ждать, — но Чимин уже скинул, не сказав больше ни слова. — Придурок! — кричит Чон и с силой кидает два телефона на кровать, всё-таки сейчас не то положение, чтобы лупить их обо что-нибудь потвёрже. Он валится на живот вслед за гаджетами и берёт в руки один из них, тот, что не его. Включает, на автомате вводит четыре цифры пароля и вновь идёт по тому же маршруту. В галерею, если быть точнее. За полчаса он изучил там всё вдоль и поперёк, но шок, снова и снова накатывающий, заставляет возвращаться туда. Он в очередной раз пролистывает фотографию за фотографией, понимая, что за полгода отношений так и не узнал своего парня, и от этого становится безумно обидно. В галерее Тэхёна очень много разных фотографий: приличное количество их совместных, отдельно Чонгука, какие-то конспекты, куча странных мемов. Самая обычная галерея студента, если бы не большое разнообразие там… чулков. Красивые чулочки, плотно обтягивающие женские ножки, все такие разные, непохожие друг на друга: с кружевом, рюшами, с подвязками и поясками, бантиками занимали почти четверть всего содержимого. И Чонгуку непонятно, что в этой ситуации злит и расстраивает его больше: то, что он не знал, что Тэхёну такое нравится, или то, что последний смотрит и скачивает фотки полуобнажённых дам. Они в отношениях уже полгода. Это отношения, в которых всё идёт лучше некуда, куча свидания, встречи рассвета, а по утрам поцелуи, рассыпающиеся по всему телу и нежный шёпот на ушко, Чонгук и подумать не мог, что Тэхён умеет так. Их жарким ночам может позавидовать каждый, они узнали за эти полгода обо всех предпочтениях друг друга. Так думал Чонгук, пока не увидел фотографии. Он обнаружил их не специально, не ползал по чужому телефону в попытке отрыть чего-нибудь эдакое. Тэхёну на телефон пришло сообщение, пока сам он был в душе. Чонгук, подумав, что там может быть что-то важное, решил разблокировать — благо пароль он знал, — и посмотреть. Посмотрел. На самом деле даже не дошёл до сообщений. Да он вообще про них забыл, увидев на экране какую-то шатенку в кружевном нижнем белье и шёлковом халате. Глаза Чонгука вылезли из орбит, а в груди больно кольнуло. У них с Тэ не такие отношения, чтобы разыгрывать сцены ревности и истерики, Чонгук отнюдь не такой человек, ему бы разобраться во всём сначала. Но раз с самим Кимом поговорить сейчас не удастся, он набрал знакомый номер, который подписан у него как «Психологическая помощь». Чимин, выслушав гневный поток Чонгука, с родительским тоном сказал что-то вроде: «А я сразу говорил, Гук-и, что связываться с этим охламоном плохая идея», Чонгук ещё сильнее разозлился и сказал, что не поверит ни единому чиминовому слову, ведь знает, что последний Тэхёна всё-таки уважает. Всё же пожалев страдающего друга, Чимин попросил его прийти к себе, чтобы рассказать то, что он там придумал. Выждав двадцать минут, словно на иголках, Чонгук подскочил с кровати и, наспех собравшись, помчался к другу раньше назначенного времени. Пусть хахаль Чимина ещё не ушёл, вместе с Паком бурю эмоций переживать проще. Ну не зря же он психологической помощью зовётся. Тэхён по-прежнему находился в ванной, и Чонгук впервые в жизни радовался тому, что старший торчит там так долго. Идти пешком оказалось большой ошибкой — Чонгук ушёл куда-то в свои мысли и снова начал загоняться. Теперь Тэхёна хотелось больно ударить за то, что заставляет нервную систему своего парня страдать и становиться шаткой. Дорога до дома друзей заняла пятнадцать минут, и вот Чон стоит и трезвонит в дверной звонок уже две минуты. Тишина. Ком злости в груди с каждой секундой разрастается всё больше и больше, заставляя Чонгука начать долбить дверь кулаками, и спустя ещё пару минут она всё-таки открывается. На пороге стоит краснощёкий Чимин, его волосы похожи на воронье гнездо, дыхание сбитое, а глаза потемневшие и безумные. Чонгук, вопросительно изогнув бровь, скользит взглядом ниже, пуговицы на рубашке перепутаны, а штаны так вообще как будто не его. — Фу-у, реально? — цокает Чонгук и, отодвигая друга в сторону, проходит в квартиру. Внутри душно, будто окна не открывали лет сто как минимум. Со стороны спальни слышится какая-то возня, а после из неё выходит не менее лохматый Юнги. — Вы такие мерзкие. — Эй! — возмущается Чимин и толкает Чона в плечо. — Между прочим, я просил тебя прийти через час, а прошло от силы минут сорок, ты просто не имеешь права так говорить! — Да и вообще, ты так говоришь, будто сам сексом не занимаешься, — подаёт голос Юнги, попутно приводя беспорядок на голове в более-менее презентабельный вид перед зеркалом. — Или Тэ-Тэ тебя больше не удовлетворяет? — ухмыляется. При упоминании Кима кровь вновь вскипает внутри Чонгука, взгляд становится злым, полыхающим огнём. Чимин прекрасно знает собственного друга, поэтому видя такую реакцию, спешит схватить Чона под руку и поволочь в спальню. Чимин усаживает его на кровать и смотрит прямо в глаза, пытаясь понять, насколько всё плохо. — Я приду буквально через три минуты, Юнги уезжает на четыре дня, мне надо его проводить, ладно? — говорит он будто маленькому ребёнку, что бьётся в истерике. В целом, недалеко ушли. — Ага, смотрите не потрахайтесь там, — бурчит Чон и, стягивая кофту, укладывается на расправленную кровать, отворачиваясь от Чимина. Второй тихо смеётся и выходит из комнаты. Оставшись наедине с собой, Чонгук снова начинает думать. В голове всплывают отношения Чимина и Юнги. Они встречаются всего три месяца, (благодаря встрече, которую организовал Тэ), но, кажется, узнали друг друга намного лучше, чем Тэхёном с Чоном за всё время со знакомства. Чимин даже переехал из общаги в квартиру Мина, чтобы не расставаться надолго. Они с Тэхёном, конечно, тоже живут вместе (сумев договориться, Тэхён принёс Чонгуку радостную новость о том, что их опять селят вместе). Но это же другое. Сравнения лезут сами собой, тихо нашёптывая Чонгуку, что отношения, в которых он состоит далеко не идеальные. Да, Чонгук отнюдь не такой человек, но теперь ему хочется уйти от Тэхёна, не объяснив тому причину. Обида, образовавшаяся из-за раздумий, с каждой секундой растёт всё больше. Проще говоря, Чонгук раздул из мухи слона, сам того не подозревая. — Гук-и? — Чимин вырывает его из этого состояния, заставляя обернуться. Чонгук принимает сидячее положение и, не желая больше терпеть ни минуты, выдаёт: — Так что за план-месть, о котором ты говорил? — Месть? — недоуменно уточняет Чимин. — Ну да, месть, как мне его бросить, а потом отомстить? — Чего? Ты придурок? — Пак абсолютно не понимает, что происходит. — Ты что, вообще, надумал, пока меня не было? — в ответ молчок. — Хорошо, назови мне хоть одну причину, из-за которой ты должен с ним расстаться? Чонгук в ответ вновь молчит и дует губы. Если подумать, то конкретных на то причин нет, а Чон просто истерит, толком не разобравшись. Ответа на вопрос он не находит. — Ну вот, — подождав с минуту, говорит Чимин, — я лишь хочу помочь вам. И со знающим видом идёт к своему комоду. Чонгук с любопытством наблюдает за ним пару минут, пока тот не достаёт из комода… нечто странное. Чон не может разглядеть что там до тех пор, пока Пак не оборачивается. Как только он делает это, Чонгук впадает в ступор. — Это… чулки? — шёпотом спрашивает он. — Ну да, — отвечают ему с невозмутимым видом. — И вы… и ты… и… — лепечет Чонгук, сам не понимая, что именно хочет сказать. — Ну… Юнги такое нравится, да я и сам всегда хотел что-нибудь такое попробовать, — будто прочитав мысли друга, отвечает Чимин, пожимая плечами. — И сейчас ты хочешь, чтобы я это надел? — догадываясь, в чём именно заключается план друга, чуть возмущённо спрашивает Чон. — Что-то вроде того, — чешет затылок Пак, смотря прямо на капроновые полоски в своих руках. — Тебе Мин все мозги вышиб, да? Я не собираюсь даже в руки брать то, что вы используете в своих извращённых игрищах, — слишком грубо из-за слишком нервных событий отвечает Чонгук. Лицо Чимина вмиг становится обиженным и даже раздражённым, а Чон уже десятый раз успевает пожалеть о сказанном. — Я же как лучше хотел, — бурчит Чимин, а потом кидает чулки на кровать и пулей вылетает из спальни. Чонгук терпеть это уже не может. Почему в его жизни всё идёт через жопу? Злость в одно мгновение превращается в сожаление, глаза вдруг наполняются горячими слезами. Он запрокидывает голову в попытке удержать их, старается дышать ровнее, и через несколько минут ему всё-таки становится лучше. Он поднимается с кровати и, ещё раз набрав в лёгкие побольше воздуха, семенит из спальни. По звукам, доносящимся с кухни, Чонгук делает предположение, что Пак находится именно там. Квартира у Юнги небольшая, поэтому весь путь занимает от силы секунд десять. Чонгуку не хватает этого для того, чтобы обдумать то, что он скажет Чимину. Последний сидит за столом и глотает холодный несладкий чай. Ему, в целом, абсолютно насрать на то, что он делает, лишь бы чем-нибудь руки да голову занять. Он не поднимает головы и глаз, когда на пороге появляется Чонгук. — Чимин, — негромко говорит он, переминаясь с ноги на ногу, — прости меня, пожалуйста, — он присаживается на табуретку рядом с другом. — На меня всё навалилось так, нервы сдают, прости меня, а тут ещё ты на больное давишь, — он виновато опускает взгляд в стол и продолжает лепетать, словно ребёнок: — Как я их надел бы… после тебя в смысле, вы же с Юнги ну… ты понял, — и замолкает, смотрит в никуда, а спустя две минуты зачем-то добавляет: — Ладно бы они новые были… Пак вскидывает голову на Чонгука так резко, что второй вздрагивает и пугается того, что его лучший друг тронулся умом. — Точно! — вопит Чимин, напрочь забывая о том, что он, вообще-то, обижулька. — Ты чего? — Нам нужно в магазин! — не понижая громкости, орёт Пак. — Зачем? — Чонгук всё-таки думает, что Юнги на славу постарался и «выбил» из Чимина остатки разума. — За бельём, тугодум, я как раз знаю, где хорошее есть, — как само собой разумеющееся говорит Пак, — купим тебе комплект, и потопаешь к своему Тэхёну. Но Чонгук отказывается идти куда-либо сию же секунду, ссылаясь на то, что с него сегодня уже хватит столь эмоциональных событий. Чимин опять дуется на Чона, пока последний вдруг не вспоминает, что Тэхён на выходных собирается съездить к родителям в соседний город. Кима не будет несколько дней, поэтому они как раз успеют сходить и купить необходимое. Пак радуется, как ребёнок, а вот Чонгук не знает как должен на это реагировать. Единственным адекватным вариантом оказывается забить на всё это и подумать немного позже. Приходит в голову ему этот вариант, кстати, когда Чимин вдруг достаёт несколько банок пива со словами: — Думаю, это стоит отметить! И Чонгук не тот человек, который будет с таким спорить.

~~~

Тэхён в самом деле уезжает в пятницу днём. Чонгук провожает его с натянутой улыбкой, поскольку Чимин запретил ему хоть как-то показывать то, что он нашёл кое-что интересное в телефоне старшего. Последний, заметив некое напряжение на лице Чонгука, с ноткой беспокойства в голосе интересуется о том, всё ли в порядке и, получив положительный ответ, целует Чонгука в лоб и покидает комнату, пока сам Чон остаётся в полном негодование от того, что Ким-чёртов-Тэхён чмокнул его, как маленькую дочь перед сном, а не как своего парня. Ему нужно напиться, ни за каким бельём он сегодня точно не пойдёт.

~~~

— Фух, это было тяжко, — признаётся Чонгук, вваливаясь в комнату. — Зато точно стоило того, — с видом знатока заявляет Чимин. — Я хочу, чтобы ты сразу надел это на себя. Чонгук кивает и удаляется в ванную, пока Пак заваливается к нему на кровать, попутно стягивая с себя толстовку. Чонгук отсутствует около пятнадцати минут, осторожно натягивая на себя тонкие элементы белья, а потом ещё минут пять крутится перед зеркалом, разглядывая то, что в итоге получилось. Белый кружевной пояс красиво обрамляет и подчёркивает его бёдра, от него спускаются четыре ленты, две с передней стороны, две — со спины. Они прикреплены ниже к полупрозрачным чулочкам, доходящим до середины бедра, что спереди украшены милыми розовыми бантиками. На Чонгуке нет белья, они с Чимином не стали покупать трусики, решив, что они будут лишними. Чонгук накидывает на плечи атласный халат нежно-розового цвета и кидает в зеркало контрольный оценочный взгляд. Ему невероятно нравится то, что он видит. Чимин копается в телефоне, когда слышит, как открывается дверь. Он поднимает взгляд, довольно улыбаясь и готовясь оценивать получившийся образ. Они с Чонгуком ходили по разным бутикам около четырёх часов, подбирая лучшие комплекты. Чимин в конце концов даже признался, что немного завидует тому, что они купили, на что Чонгук пообещал ему, что в следующий раз он сходит с Паком за комплектом и ему. Чимин замирает в немом шоке, когда видит на пороге комнаты Тэхёна. Блядство. — Т-тэхён? — названный ярко ему улыбается и машет рукой. — Привет, Чимин-и, — Тэхён снимает куртку и вешает её на крючок, повернувшись спиной к Чимину. Второй продолжает пялиться на его спину, так и не найдя что ответить. — Прекрати делать вид, что я настолько страшный, — наигранно возмущается Тэхён и негромко смеётся. Чимину ни капли не смешно. Он не дурак и прекрасно понимает, как будет выглядеть ситуация, если Чонгук выйдет к ним в том, что они купили. Он продолжает глупо моргать ресницами, судорожно придумывая в своей голове, что же нужно сделать. — Чимин? — уже взволнованно спрашивает старший, смотря на бледное лицо Пака. — А где Чонгук? Имя выводит Чимина из минутного ступора, он вертит головой по сторонам, сам не понимая, что делает, Чона ищет что-ли? А последний находит себя сам, внезапно распахивая дверь ванной комнаты. Горделиво вздёрнув подбородок, он делает шаг вперёд и, закрыв глаза, принимает что-то вроде модельной позы, расставляя ладони на талию. — Ну как тебе? — так и не открывая глаз, спрашивает Чонгук. В комнате стоит оглушительная тишина. Чимин то и дело переводит взгляд то на Тэхёна, то на Чонгука, совершенно не зная, что говорить. Блять. Ну... хуй. Чонгук так и продолжает стоять, расставив руки в боки да нос задрав в потолок. Он, так и не получив ответа в течение минуты, хочет открыть глаза и возмутиться, как слышит до боли знакомый голос, что разносится эхом по комнате: — Я не понял, — грозный тон заставляет Чонгука внезапно вздрогнуть и распахнуть глаза. На него направлены две пары глаз, одни испуганные, растерянные, — Чонгуку, вообще, кажется, что Пак сейчас заплачет. Другие глаза испепеляют его на мелкие частички, тэхёнов взгляд буквально мечет искры, он рассматривает Чонгука с головы до ног, а потом переносит взгляд на Пака. — Вы чем тут занимаетесь, пока нас нет? — себя и Юнги имеет в виду. — Тэхён, ты всё неправильно понял! — кричит Чонгук, а потом понимает, что это самое отвратительное, что он мог сказать в такой ситуации. Что ж, медаль за находчивость тебе, Чон Чонгук. — Оу, правда, объяснишь? — с сарказмом спрашивает Тэхён, вновь смотря на своего парня, а потом, немного подумав, чуть ли не рычит притихшему на кровати Чимину: — Вышел отсюда. Реакция моментальная. Пак вскакивает с кровати, решив, что усугублять ситуацию своим непослушанием — не самая лучшая идея. Он быстрыми шагами идёт к двери под грозным взглядом Тэхёна и «ты не посмеешь оставить меня наедине с ним» взглядом Чона. «Приятно было дружить» кидает ему мысленно Чимин, нешироко открывает дверь, туда и проскальзывая в следующее мгновение, с мыслью о том, что если Чонгук выживет, то он купит ему его любимый десерт в качестве извинений за побег. Он уже не видит того, как Тэхён прижимает Чонгука к стене. Чонгук чувствует себя оленем, загнанным в клетку. Тэхён смотрит жадно и ревностно, вцепившись холодными ладонями в подтянутые бёдра, чем заставляет Чонгука вздрогнуть, и прижимает к себе ближе. Чон чувствует чужое возбуждение и громко выдыхает, пока Ким ведёт руками вдоль тела и, немного отстранившись, добирается проворными пальцами к лентам пояса, развязывает их и тут же распахивает полы халата в стороны, открывая вид на полную картину. Чонгуков член заметно дёргается под пристальным изучающим взглядом. — На кровать, — приказным тоном выдаёт Тэхён, а младший скулить готов от этого. — Я скоро приду. — А… — Потом поговорим, я в душ. Чонгук больше ничего не спрашивает, лишь следит глазами за Тэхёном, пока тот не скрывается за дверью ванной. Ему хочется пойти за старшим, зайти к нему в кабинку и попросить трахнуть прямо так, но раз Ким сказал на кровать, Чонгук не будет ему перечить. Он еле переставляет трясущиеся ноги и укладывается спиной на кровать, вместе с этим стаскивая с дрожащего тела халат. Он солжёт, если скажет, что ему не страшно. Страшно, ещё как. Он, как никто другой, знает, каким Тэхён бывает в постели. Властный, страстный, до безумия горячий. У него стальная выдержка, и из-за этого Чонгуку приходится страдать. Ким пытает его сладко, долго, пока силы младшего не иссякнут. Бывало так, что после секса, Чонгук около часа лежал в постели, не имея возможности открыть глаз, а всё его тело охватывала приятная дрожь. А сегодня Тэхён ещё и зол. Чонгук видел, как опасно блестели его глаза, и несмотря на это, он осознаёт, что сейчас просто откинется от возбуждения. Даже после полугода регулярного секса по стойке смирно у него встаёт на всё, что связано с Тэхёном. Чонгук тянется рукой к возбуждённому члену и обхватывает его плотным кольцом из двух пальцев, медленно водит ими по стволу да поскуливает от наслаждения, закатывая глаза. В голове появляется шальная мысль, кончить без Тэхёна, но, зная старшего, Чонгук быстренько отбрасывает её прочь, понимая, что Ким не сильно расстроится и сделает как ему захочется. — Руку убери, — взявшийся из ниоткуда Тэхён присаживается на край кровати и самостоятельно отодвигает ладонь Чонгука. Последний смотрит на него безумными глазами и ноги покорно раздвигает, безмолвно прося прикоснуться. — Тэхён… — Молчи, Чонгук, — отрезает Тэхён, принимаясь разглядывать юное тело, распластанное на кровати. Чонгук извивается змеёй, просит, умоляет глазами, а Тэхён всё понять не может, как за полгода из того милого Чонгука, получился такой раскрытый перед ним мальчик. Он тоже соврёт, если скажет, что ему не нравится такой младший. — Ты такая шлюшка, Гук-и, — рокочет Тэхён, и склоняясь над телом, губами прижимается к сладким пышным бёдрам. Чонгук плавится от горячих прикосновений. Собственные губы печёт от недостатка внимания. Ему необходим язык Тэхёна в своём рту. — Тэхён, — хнычет Чонгук и руками тянется к плечам старшего, чтобы притянуть наверх к себе, — поцелуй, пожалуйста… — Разве ты заслужил? — вместе с этими словами Тэхён опускает лицо к чужой шее, принимаясь покрывать сухими и поистине обжигающими поцелуями уже её. — Я думаю, ты был слишком плохим мальчиком, — в завершении говорит Ким, а Чонгук скулит, потираясь пахом о чужое бедро, в надежде найти хоть каплю облегчающих его сладкие муки прикосновений. — П-пожалуйста, Тэ, я з-заслужу, — почти плача, шепчет младший. Тэхён внезапно понимает, что терпение как-то внезапно стало кончаться. У него стальная выдержка, да, но перед таким откровенно умоляющим Чонгуком он слаб. Чертовски слаб. — Я б-буду самым х-хорошим маль… — язык, вдруг оказавшийся во рту не даёт договорить, Тэхён нападает на него голодным зверем, с диким запалом присасываясь поочерёдно к губам. Языком путешествует во рту Чонгука, будто пытается найти то, чего ещё не обнаружил за полгода отношений. Тэхёну с Чонгуком каждый раз, как в первый, Чонгуку с Тэхёном — аналогично. Младший рьяно отвечает на грубую ласку, изгибается, лишь бы быть ближе, стонет в поцелуй, пока языки сплетаются в единое целое. Ким рукой проскальзывает ему под спину, за талию притягивая к себе, а другой прижимает оба чонгукова запястья над головой. Чонгук оказывается обездвижен, когда старший отстраняется от губ, переходя к уху, облизывая и посасывая мочку, спускается к шее, оставляя собственнические метки. — Тэ..ах- хён, — из последних сил зовёт шёпотом Чонгук, — я… кончу сейчас. — Не кончишь, кто тебе разрешит, — явно издеваясь, но всё же отстраняясь, говорит Тэхён, с улыбкой наблюдая за мечущимся младшим. Последний с трудом открывает глаза, заглядывая в тёмный взгляд напротив. Колом стоящий член привлекает к себе тэхёново внимание, истекая предэякулятом прямо на живот как бы говоря о том, что, вообще-то, за время страстных сплетений их языков, к болезненному стояку так никто и не прикоснулся. Тэхён что-то выяснив у себя в голове, тянется к чужому возбуждению, обхватывая красную возбуждённую головку плотным кулаком. Чонгук на секунду облегчённо вздыхает, но потом старший принимается в безумном темпе мелко надрачивать, не заходя дальше, к самому стволу. Чонгук дрожит, в буквальном смысле трясётся, пытаясь соединить непослушные колени. Безрезультатно. Тэхён не позволяет. Чонгук больно закусывает губу, пытаясь не стонать настолько громко (парни из комнат по соседству и так уже смотрят с недовольством). Когда до оргазма остаются считанные мгновения, Чон натягивается струной, пятками упираясь в кровать, а Тэхён… Тэхён в своём репертуаре, ожидаемо срывает кулак с члена, тут же сильно пережимая его у основания, не позволяя кончить. С обоих льётся пот, лица раскраснелись, а губы распухли от долгих поцелуев, на головах по гнезду. Но Чонгук знает, это самое начало. — Блять, — выдыхает Чонгук, смотря на Тэхёна, когда тот отстраняется, — Я терпеть это не могу, — имеет в виду недавно прерванный оргазм. — Врёшь. Тебе это нравится. Чонгук прикрывает тяжёлые веки и слабо улыбается, решая, что спорить бессмысленно. Правда ведь нравится. — Переворачивайся на живот, — низким голосом произносит Тэхён, а Чонгук воспринимает этот тон, как приказ, поэтому, не смея ослушаться, лениво переворачивается как ему было сказано, приподнимаясь на колени и прогибаясь в спине. Он кожей чувствует на себе жадный взгляд карих глаз и раздвигает колени ещё шире, дабы показать себя во всей красе. Тэхён готов умереть прямо там. То ли это всё из-за Чонгука, что сегодня ведёт себя подозрительно раскрепощённо, то ли из-за штанов, что слишком туго сжимают его (немаленьких размеров, так то) член. Возможно и от первого, и от второго. Когда колени Чонгука разъезжаются в разные стороны, Тэхёну открывается вид на нечто слюновыделительное. Розовая гладкая дырочка беспорядочно сжимается, а ещё выглядит так, будто в ней недавно побывали чьи-то пальцы. Или что-то покрупнее. — Игрался без меня, Гук-и? — Тэхён хватается за чонгуковы волосы, вынуждая того оторвать лицо от подушки, и шепчет прямо в розовое ушко, заставляя тело покрыться крупной дрожью. — Я… — Вставлял в себя свои пальчики, да? — продолжает горячо шептать, удерживая Чонгука за волосы, а второй рукой тянется к раскрытой дырочке, принимаясь двумя пальцами массировать её. Чонгук стонет громко, потому что не может сдерживать рвущиеся наружу звуки из-за руки на голове. — Или, может, тебе кто-то помог? — кончиком указательного пальца он совсем немного проникает в растянутое отверстие. Тэхён не собирается вставлять палец полностью, насухую он Чона только травмирует, однако подразнить его хочется. — Возможно, это был твой блондинистый дружок? Оближи, — приказывает, и Чонгук, не смея ослушаться, пропускает два пальца в рот, старательно и обильно смачивая их слюной. — Достаточно. А теперь отвечай. — Нет… — слёзы скатываются по красным щекам, Чонгук не может терпеть это всё. Здесь и сейчас всего слишком много. Тэхён слишком хорошо умеет заводить до предела, а потом сладко мучить, наслаждаясь процессом. Чонгуку слишком сильно нравится отдаваться в руки этому зверю. Нравится изнемогать на кровати или любой другой поверхности. До звёздочек перед глазами нравится просить и умолять Тэхёна. — Это… я сам, — всё новые и новые слёзы катятся по лицу, стекая к подбородку, а после падая на подушку. — Игрушкой… я д-думал о тебе, Т-Тэхён. Чонгук больше не может держаться, заходясь в судорожных рыданиях, всё его тело дрожит, буквально трясётся в руках Тэхёна. И последний, кажется, решает сжалиться над младшим, довольный сказанными Чонгуком словами. Кнут был, остался пряник. Он укладывает Чона щекой на подушку и склоняется над ним, чтобы легко поцеловать противоположную, такую влажную от слёз. Чонгук не перестаёт плакать, закрывая глаза, пока Тэхён заключительный раз целует за ушком и отстраняется. — Не плачь, малыш, — ласково говорит Тэхён, отползая назад, — такой хороший мальчик, такой старательный, — продолжает нахваливать, зная, насколько это нравится Чонгуку, а сам влажное от слюны колечко мышц рассматривает, то и дело сглатывая скапливающуюся слюну во рту. — Тэ, пожалуйста, — хриплым голосом молит Чонгук, шире расставляя ноги. Тэхён в этот момент кончился, и почти кончил тоже. Он, к огромному счастью младшего, пристраивается сзади. Вот только не членом, как хотелось бы Чонгуку, а своим лицом. Раздвигает ладонями упругие половинки. Влажная от слюны дырочка сжимается, призывая к действию. Облачённые в бельё бёдра заставляют облизнуться, предвкушая. — Тэхё-он, я больше не мо..ах, блять, да, — восторженно тянет Чонгук, когда Тэхён широким мазком проходится от мошонки до анального отверстия. Чонгук рефлекторно подаётся назад, желая ощутить ещё больше. Тэхён позволяет подаваться назад в поисках большего наслаждения. Он одной рукой тянется к кромке своих домашних штанов и стягивает их (а бельё и не надевал, зная, куда идёт), не отрываясь от аппетитной задницы перед лицом. Ким губами присасывается к сморщенным краям, кончиком языка толкаясь внутрь. Чонгук стонет, скулит, воет, уткнувшись лицом в подушку. Старший шире раздвигает ягодицы руками, вылизывая промежность парня жадно и мокро. Периодически он отстраняется, уделяя внимание чувствительному шовчику между мошонкой и входом, на что Чон скулит ещё отчаяннее, буквально вжимаясь в лицо Тэхёна. Последнему безумно нравится такая отдача, он каждый раз понимает, что однажды услышав Чона там, в ванной, он обрёл настоящий бриллиант, готовый душой и телом отдаваться ему. Ему льстит то, как Чонгук реагирует на все его ласки, однако осознание того, что если он сейчас не сделает что-то со своим членом, то яйца просто лопнут к херам, ощутимо бьёт по мозгам. Дрочить он сейчас точно не собирается (хотя на Чонгука и не грех, вообще-то), — эта сладкая попка не просто же так перед ним вертится. Только вот нужно понимать, что это стонущее тельце под ним, кончит сразу, как только Тэхён в него войдёт. Так тоже не хочется, поэтому решение приходит в голову само собой. Тэхён подставляет к сжимающемуся кольцу мышц сразу два пальца, предварительно смазанных лубрикантом, взятым с письменного стола. Толкается внутрь, начиная осторожно двигать ими, сгибая в поиске чувствительного комка нервов. Находит. Чонгук выгибается, словно кошка, животом практически касаясь кровати, Тэхён наращивает темп, присоединяя к пальцам ещё и язык. Чон чувствует, что задыхается от переизбытка эмоций, ему плевать на то, можно ли ему кончать или нет, — он тянется рукой к истекающему члену. Его ловят за запястье слишком ожидаемо. — Нет, мой хороший, — Ким не останавливает движения пальцев, но отодвигается лицом, чтобы сказать это, — убери свою ручку, ты обещал быть хорошим мальчиком, правда ведь? — каждой ягодице дарят по лёгкому чмоку, Чонгук где-то в подушке еле-еле кивает. — Тогда кончи самостоятельно, мой чудесный малыш. Чонгук готов обкончаться только от того, что он такой «чудесный малыш». Ему хватает всего полминуты непрекращающейся стимуляции, чтобы содрогаясь всем телом, излиться на мятую простынь. Тэхён переворачивает разморённого Чонгука на спину. Младший весь взмокший, его до сих пор время от времени потряхивает от пережитого оргазма, грудь тяжело вздымается, а пальцы на ногах по-прежнему поджимаются. Тэхён склоняется над его красным от слёз лицом и прижимается к сладким розовым губам. Чонгук окольцовывает руками шею старшего, практически вжимая его в себя, стонет в чужой рот, пока его губы мягко облизывают. Тэхёну нравится наблюдать за преображением Чонгука в плюшевого крольчонка после ярких оргазмов. Он в подробности записывает всё это у себя в памяти. Ким жмётся к Чонгуку, трётся о бедро младшего каменным стояком и рычит, кусая за подбородок. — Хочу тебя, детка… — Войди, Тэ, п-пожалуйста. Тэхён встаёт у ног Чонгука, разводя чужие колени в стороны, тянется за тюбиком смазки, выдавливая на пальцы приличное количество и размазывая по всей длине. А после наскоро ещё раз смазывает растянутую дырочку Гука, дабы избежать возможных болезненных ощущений. Чон скулит и ёрзает нетерпеливо, показывая своё желание, а опавший член вновь начинает подниматься — Быстрее, Тэ-э… — Терпение, сладкий, — Тэхён подставляет головку ко входу, плавно толкаясь на половину, на что Чонгук облегчённо выдыхает. Спустя пару неторопливых толчков Ким набирает темп и наконец отпускает себя, сплетаясь душами (и языками, конечно) с Чонгуком.

~~~

— Ну что, — начинает Тэхён, когда они вместе выходят из душа, укладываясь на кровать. Чонгук по привычке ложится на грудь Кима, слушая, как стучит сердце, и расслабленно прикрывает глаза. — Будем выяснять, последний ли наш секс это был? Чонгук тут же поднимает голову, в удивление и ужасе хлопая глазами. — Что? П-последний? — Не знаю, Гу, это ты мне скажи, — он не понимает. — Что за цирк вы устроили на пару с Чимином? — от сладкого состояния после двух оргазмов не остаётся и следа, Чонгук подскакивает с кровати в одних лишь боксерах, возмущённо глядя на опешевшего Тэхёна. — Цирк?! Да я это всё специально для тебя сделал, — орёт на эмоциях Чон, размахивая руками. — Мы с Паком несколько часов по магазинам ходили, выбирая этот сраный комплект, а ты, придурок, вернувшийся раньше назначенного, смеешь заикаться о прощальном сексе? Ты охуел, говнюк?! — он толкает севшего на кровати Тэхёна, а сам отходит к окну, складывая руки на груди. В глазах неприятно щиплет. Вот так и делай подарки этому петуху. — Я бы вообще не подумал ни о каких чулках, если бы не твоя идиотская галерея… — добавляет значительно тише, будучи не уверенным в том, что голос не дрогнет. В комнате повисает угнетающая тишина, Чонгук больше нечего не говорит, а Тэхён не отвечает с пару минут. Тёплые руки кольцуют талию, Тэхён прижимается сзади, укладывая голову на чонгуково плечо. Чонгук делает вид, что не замечает этого. — Ты видел те фотки, да? — Чонгук продолжает молчать, лишь обиженно фыркая, всем своим видом показывая, что да, он видел. — Малыш… — вздыхает Ким. — Почему сразу не подошёл? — мягко интересуется и тихонько целует в шею, чувствуя, как Чонгук вздрагивает и покрывается мурашками. — Я всё тебе сейчас расскажу, только пойдём в кровать, мы с тобой очень устали, — тянет младшего за руку и тот, к его счастью, поддаётся и идёт к кровати. А потом Тэхён рассказывает о том, как они с Намджуном выбирали подарок для девушки последнего, видите ли, она ценитель красивого белья (охуеть теперь, Чонгук, между прочим, весь извёлся!). А Тэхён, как один из ближайших друзей Нама (да ещё и геев), помогал ему. Видя, как Чонгук всё громче фыркает в недовольстве, Тэхён смеялся по-доброму, а потом признался шёпотом на ухо, что на месте всех этих наряженных дамочек представлял именно Чонгука и его стройные ножки. Второй ткнул его в плечо и отвернулся к стене, скрывая смущёную улыбку. — Ты идиот, — Тэхён только хихикает да сзади прижимается, за талию притягивая к себе. — Я уже удалил все фотки, можешь посмотреть, — заверяет Тэхён и за ушком целует, расслабляя Гука. — Вот и посмотрю, — всё ещё стараясь злиться, бормочет Чон, только вот Тэхён чувствует, как он шею подставляет под поцелуи. Глаза слипаются. — Конечно, — довольный Тэхён тянется губами к мягкой щёчке, чмокая ту, — давай спать? — Угу, — и так находясь на полпути к засыпанию, мычит Чонгук и, найдя на своей талии руку Тэхёна, вкладывает в неё свою. — Я люблю тебя, — шепчет Тэхён. И Чонгук тоже любит.