Трое в башне

      Хоть Птица и выглядит, как ворон, в душе он — та еще сорока. Всё блестящее и красивое — домой, в гнездо. Своим птенчикам.       То, что их гардеробная превращается в королевскую сокровищницу, первым заметил, что ожидаемо, Тряпка. Сережа, не вылезающий из компьютера, не обратил бы на это внимания, пока не наступил бы пяткой на какой-нибудь камешек.       В тот вечер Тряпка подкрался к Сереже под бочок; вроде бы принес что-то перекусить, но очень быстро перебрался к нему на колени, обнял и устроился так. Сереже, в целом, не мешал, даже удобнее стало: можно положить подбородок на теплое плечо.       — Сереж, — проговорил Тряпка спустя, кажется, полчаса тишины.       — М-м?       — А ты не замечал, что Птица ведет себя немного… странно?       Сережа только хихикнул.       — Как и всегда.       — Нет, по-другому, — спокойно возразил Тряпка, задумчиво водя пальцем по воротнику его футболки. — Он… таскает домой… всякое.       Сережа хмыкнул задумчиво, щелкнул еще парой клавиш, а потом приобнял Тряпку обеими руками и уточнил:       — Всякое — это какое? Прости, я просто весь в обновлении, — тут же смущенно добавил он. — Вообще ничего вокруг не замечаю…       — Да ты что, всё в порядке! — Тряпка чмокнул его в щеку. — Ты же стараешься ради блага людей и ради нас. А насчет Птицы… Я, наверное, не так выразился. Не таскает и не всякое… А очень много покупает… ну, знаешь… блестяшек.       Сережа не смог сдержать смех.       — О да, он любит всё, что сверкает и переливается. Ты раньше не замечал, что ли?       — Замечал, — вздохнул Тряпка и спрятал лицо в волосах Сережи. — Может, мне показалось…       Тогда им не удалось договорить на эту тему, потому что Сережа стал утешать Тряпку и благодарить за бдительность. Нежно, ласково и два раза подряд.       Но мысль закрепилась у Сережи в голове, и спустя некоторое время он и сам стал замечать странности.       Как, например, внезапно пропавшие с его личного счета несколько тысяч евро.       — Птичка, — позвал он тогда; Птица, занятый чисткой перышек, только угукнул, давая понять, что слышит. — А что ты такое покупал вчера вечером? Если точнее, в двадцать два шестнадцать.       Птица, как ни в чем ни бывало, отозвался:       — Кажется, сумку. А что?       «Кажется».       И всё это при том, что сумками он в принципе не пользуется.       — Да просто уточнил, — пожал плечами Сережа. Он не стал ни о чем пока больше спрашивать, а вместо этого вызвался помочь Птице с умыванием.       Стоит ли уточнять, что на этот раз отблагодарили уже его? Трижды.       В их странной семье только Птица и пользовался гардеробной, и как-то незаметно эта комната окончательно перешла в его полное владение. И не просто так, а с четким условием, что входить туда можно только с разрешения и в его сопровождении.       Сережа и Тряпка, в целом, не горели желанием вторгаться в его личное пространство. Подумаешь, закупается чем-то для души! Место есть, деньги — тоже. Пусть покупает на здоровье.       И вот в один из редких совместных вечеров с кино, пиццей и поцелуями, Марго внезапно «оживает» и докладывает:       — Сергей, пришел курьер с доставкой на ваше имя!       Птица тут же отвлекается от всего вокруг, резко выпрямляется и командует:       — Пусть оставит всё у порога, сейчас заберем!       — К сожалению, для получения требуется подпись адресата, — рапортует Марго через пару секунд.       Птица оборачивается на Сережу, глядя не то виновато, не то настороженно. Тот может только улыбнуться в ответ.       — Сейчас заберу, что там тебе пришло. Смотреть не буду, честно-честно!       Выходя из офиса, он чувствует спиной, что Птица внимательно следит за каждым его шагом. Уже через минуту Сережа возвращается с небольшим крафтовым пакетом в руках. Никаких опознавательных знаков на нем нет.       — Держи. — Сережа протягивает пакет Птице, и тот осторожно принимает его, поглядывая исподлобья с благодарностью, но и с прежним сомнением. — Я не смотрел! Сам проверь, всё закры…       — Да я не про это, — отмахивается Птица.       Сережа переглядывается с молчащим до этого момента Тряпкой. Тот пожимает плечами и прикусывает губу — тоже не уверен, как реагировать.       Но долго думать не приходится. Птица вдруг вскидывает голову и, глядя то на Сережу, то на Тряпку, проговаривает вполголоса:       — Хотите посмотреть?       Сережа от неожиданности теряет дар речи и не может сформулировать ответ, а Тряпка расплывается в широкой улыбке, подползает к Птице и напрыгивает на него, крепко обнимая со спины.       — Конечно хотим, Птич!       — Конечно, — эхом отзывается Сережа и устраивается на краешке дивана рядом с ними.       Птица, ободренный их искренним интересом, резво раскрывает пакет и вытряхивает из него несколько черных коробок-футляров. Сережа замечает знакомый логотип, и в этот момент его осеняет: украшения.       Сразу же вспоминается тот давний разговор с Тряпкой. Ну вот, малыш как всегда оказался прав! Сережа накрывает ладонью его лодыжку и мягко поглаживает косточку, чувствует, как от этого прикосновения по коже Тряпки побежали мурашки.       Тем временем Птица открывает первую коробочку, в которой оказывается массивный кулон с простым черным камнем. Надо же, а Сережа ожидал, что это будет безвкусный набор бриллиантов и страз…       Но тут Птица смотрит на него и говорит странно дрогнувшим голосом:       — Примеришь?       У Сережи перехватывает дыхание. Хотя он знает, что это не подарок (а даже если бы и был, всё равно куплен на его деньги), его пробирает до мурашек ощущением интимности этого момента.       — Я в футболке, — проговаривает он еще тише, не мигая глядя Птице в глаза, — не будет смотреться.       — Можешь переодеться, — отвечает Птица нарочито ровно, а потом добавляет, едва ли не урча: — Или просто снять то, что не подходит.       То есть всё.       Не отрывая взгляда, Сережа медленно развязывает пояс халата, ведет плечами; шелковая ткань легко скользит по коже и падает вниз. Потом он одним движением стягивает с себя футболку и разворачивается к Птице спиной.       Краем глаза Сережа видит, что Тряпка огромными глазами наблюдает за ними, затаив дыхание.       Холодная цепочка и тяжелый кулон заставляют невольно вздрогнуть, а легкие, мажущие прикосновения кончиков пальцев и когтей — тоже замереть без воздуха, только бы не отвлекаться ни на мгновение.       Застегнув колье, Птица едва ощутимо скользит касаниями по его плечам и просит повернуться. Сережа медленно разворачивается в его руках — и оказывается с ним лицом к лицу.       Птица смотрит вниз, в ямку между ключиц, прямо под которой теперь красуется ограненный черный камень.       — Тебе идет, — шепчет Птица.       Вместо ответа Сережа подается к его губам. Возбуждение разгорается так быстро, что терпение заканчивается одним разом. Но Птица не позволяет углубить поцелуй и мягко отводит Сережу назад. Ухмыляется едва заметно — и переводит взгляд на застывшего Тряпку.       — Твоя очередь, птенчик.       Тряпка гулко сглатывает, краснеет и через силу выдавливает:       — Что мне снять?       Птица ухмыляется шире.       — Штаны.       Сережа чувствует, что еще немного — и он кончит в свои собственные. Возможно, так и задумано.       Тряпка, совсем красный и дрожащий, тянет пижамные штаны вниз и стыдливо сжимает ноги, как только они остаются полностью обнаженными.       После стольких разов во всех ролях и комбинациях он всё ещё смущается, как девственник… И это при том, что под штанами он не носит белье…       Птица, будто подумав о том же, резко обхватывает одну его лодыжку и тянет на себя. Тряпка, ойкнув, падает на спину, его ноги оказываются раздвинуты, и Сережа спешит воспользоваться моментом: падает на локти прямо перед ним и прижимается губами к внутренней стороне бедра.       Тряпка стонет громко и чувственно, прикусывает запястье, но вспоминает, что ему запрещалось затыкать самого себя, и отводит руки за голову. А еще через минуту опускает на макушку Сережи, который вовсю облизывает вставший небольшой член.       Краем глаза Сережа замечает, что для Тряпки Птица подготовил нечто такое же легкое и маленькое, как он сам: тонкий серебристый браслет в несколько слоев всего с тремя маленькими жемчужинками.       Браслет, разумеется, на лодыжку.       Птица ведет ладонью вверх по украшенной ноге Тряпки, незаметно переходит на плечо Сережи, а потом и на его спину. Скользит вдоль позвоночника — и сердито вцепляется в пояс его штанов.       — Такое колье нужно носить либо с платьем, — рычит он, вдруг оказываясь прямо над затылком Сережи, — либо без одежды.       Сережа стонет, посылает вибрацию по члену Тряпки; тот стонет в ответ совсем громко, предупреждающе сжимает его волосы, и Сережа отстраняется, доводя его до оргазма ладонью.       В следующий момент Птица тянет его собственные штаны вниз, и Сережа заваливается на бок рядом с дрожащим бедром Тряпки. Машинально чмокает — и недовольно оборачивается на Птицу.       — Ты себе-то что-нибудь купил?       Тот расплывается в самодовольной улыбке.       — Разумеется.       Он был в одном только черно-золотом халате, Сережином любимом, поэтому одним движением оказывается полностью обнажен. Скидывает все ненужные вещи на пол и тянется за самой большой, плоской коробкой.       Сережа с любопытством заглядывает в нее — и едва не захлебывается слюной, когда понимает, что там.       — Это…       — Да, — хмыкает Птица. — Поможешь?       По его рукам тянется переплетение цепочек и мелких черных камней. Сережа помогает, хотя в основном просто залипает на то, как этот несложный, но безумно притягательный рисунок ложится на торс Птицы.       Бодичейн — так это называется. Цепочки стекаются с плеч, пояса и бедер к солнечному сплетению, где крепятся к единственной крупной жемчужине.       — Птиц, ты… великолепен, — шепчет Сережа и снова тянется ближе к нему, чтобы поцеловать.       Он чувствует рядом Тряпку, но тот решает не присоединяться к поцелую, а вместо этого гладит и коротко лижет тела то одного, то второго.       А потом приятно грубоватая рука Птицы оказывается у Сережи между ног, и он начинает крупно дрожать. С трудом лепечет сквозь волну дикого возбуждения:       — Я… Я утром уже… Просто давай, ладно?       Птица отзывается рычанием.       — Малыш, принеси-ка…       — Сейчас, — понятливо кивает Тряпка, и пока он уходит, Птица заваливает Сережу теперь уже не на бок, а на спину.       У них давно не было вот так, чтобы лицом к лицу, глаза в глаза. Поднадоело в свое время, а потом всё как-то не было момента.       Но сейчас…       Птица целует его шею, особенно много внимания уделяя ключицам с цепочкой, а когда Тряпка возвращается с тюбиком смазки, мягко проникает пальцами внутрь. Сережа выгибается, чувствует, как кулон соскальзывает куда-то на подушку.       — Птич, пожалуйста, — просит, не осознавая, что назвал Птицу так, как обычно его называет Тряпка.       Птица с утробным рычанием сгибает его ноги в коленях, сильнее разводит в стороны и одним плавным движением скользит членом внутрь. Сережу на секунду ослепляет.       Горячо. Влажно. Скользко. И до безумия хорошо.       Птица почти ложится на него, и контраст холодных цепочек с разгоряченной кожей срывает все тормоза.       — Да-а, мой мальчик, вот так… — выстанывает Сережа, обхватывая Птицу за спину, зарываясь пальцами в основание крыльев.       И с блаженной улыбкой слушает, как тот срывается на скулеж, будто любят здесь его.       Сережа сильнее подмахивает бедрами, скрещивает лодыжки на чужой пояснице, стонет еще раз, прикрыв глаза; уже толком не понимает, какие вообще слова и звуки срываются с его губ.       Перед тем, как кончить, он скашивает глаза в сторону — и видит, что Тряпка наблюдает за ними, не моргая, и торопливо дрочит себе одной рукой, вторую запустив ниже и проникая в себя двумя пальцами.       Кажется, на несколько минут Сережа почти отключается. Не теряет сознание полностью, но совершенно не может контролировать ни одну свою мышцу.       Кажется, Птица кончает следом за ним, но всё те же несколько минут остается в его теле, обняв его обеими руками и крыльями.       Кажется, рядом с ними каким-то образом оказывается Тряпка, забирается под теплое крылышко и обнимает обоих.       …Позже, когда все трое отдышались и пришли в себя, Сережа решает спросить:       — А в гардеробной у тебя… много еще всякого?       — Вот в следующий раз и узнаете.       Они тихо смеются, а потом Сережа спрашивает снова:       — Птиц, а что в последней коробке? Там же было четыре.       — А. — Птица замирает на секунду. — Точно. Кто-нибудь дотянется?..       Дотягивается Тряпка и передает ему последнюю коробочку, совсем маленькую и такую же черную.       Птица молча открывает ее — и вот теперь Сережа действительно теряется в словах и эмоциях.       На бархатной подушечке аккуратно лежат три тонких серебряных колечка. Без камней и без рисунков, простые ободки.       — Это… — начинает Птица и неловко замолкает. — Нам. Ну. Просто так, наверное.       — Птич… — растроганно зовет Тряпка и, перегнувшись через Сережу, приникает губами к уголку его губ.       А Сережа молча выбирает одно кольцо и так же молча тянется за свободной рукой Птицы. Как раз правой. Запрокидывает голову, серьезно, но спокойно смотрит на него.       — Можно?       — Да, — почему-то едва слышно.       Потом Птица берет самое маленькое кольцо и надевает на руку Тряпки, а Тряпка — на руку Сережи, и в этот момент его пальцы дрожат, а глаза почему-то блестят от влаги.       Больше они ничего не говорят. В этом просто нет необходимости.       Они так и засыпают, держа накрепко сцепленными свои ладони, теперь отмеченные одним знаком.