The Stranger

- Что именно ты хочешь знать? - спросил Эдриэд Дардис, когда они с Альмой уже сидели за столиком в ресторане. Здесь было уютно: всё в коричневых тонах, приглушённый свет, тихая спокойная музыка, персонал в одинаковой униформе и много зелёных растений. - На самом деле, всё, - ответила Альма, разглядывая пестрящее разнообразием меню. - Но, думаю, без неё в этом уже нет смысла. - Так и есть, - произнёс Эдриэн, закрыл меню и серьёзно посмотрел на девушку. - Давай на чистоту. Я знаю, что было между вами. И знаю, что моя сестра не горела желанием рассказывать тебе о себе, и я уважаю её выбор, но, поверь, я знаю, каково это, когда человек, которого ты любишь, - это не больше, чем огромный знак вопроса. Прошло не мало лет, но, уверен, ты всё равно хотела бы знать кое-что, и я расскажу тебе, потому что считаю, что Эдриэль была полной дурой и поступила с тобой нечестно. Альма с удивлением смотрела на тёмные от ресторанного освещения глаза мужчины, в которых дрожали белые кружки от настенных светильников. Она знала его около часа, но не имела не малейшего представления, что из себя представляет Эдриэн Дардис. Он казался Альме таким же странным, как была когда-то Дэни. Его лицо почти не выражало никаких эмоций, не считая тех моментов, когда уголки его губ на долю секунды приподнимались вверх, а голос был сдержан и холоден. Альме было интересно, что же на самом деле чувствует этот молодой мужчина? Напряжённое молчание прервала официантка. Эдриэн заказал для себя бифштекс с гарниром из картофеля и капусты в соусе, а Альма остановила свой выбор на тушеных овощах и лёгком салате. - Почему она называла себя Дэни? - задала свой первый вопрос Альма после того, как официантка удалилась. - Она ненавидела своё настоящее имя, - спокойно ответил Эдриэн, а уголки его губ изредка чуть приподнимались. - В большей степени из-за того, что у нас с ней слишком похожие имена. Она не любила делиться своим с кем-то, на имя это тоже распространялось. Говорила, что не желает быть моей копией. - Эдриэн пропустил смешок. - Лет в семь она заявила, что больше не хочет, чтобы её называли Эдриэль. Помню, как она целый день не выходила из своей комнаты, исписывая листы бумаги разными именами. Она хотела имя, которое не было бы похоже на её настоящее, но в то же время оставалось тем, что дали ей родители. - Альма усмехнулась. Теперь она знает, что Дэни с детства питала страсть к противоположностям и бессмыслице. - Вечером она забежала ко мне в комнату с криком, что придумала себе новое имя. Она размахивала листком бумаги перед моим носом, объясняя, почему она выбрала именно его... - И почему же? - перебила мужчину Альма. Он посмотрел на её заинтересованный вид и коротко ответил: - Инициалы. Это был такой простой ответ. И действительно: переставить фамилию на первое место, и инициалы девушки складываются в "Дэни". И почему Альма не увидела этого сразу? - Но ты всё-равно называешь её "Эдриэль", - заметила Альма. - Только с тех пор, как её не стало, - поправил Эдриэн. - Я всегда видел в своей сестре две стороны: Дэни и Эдриэль. Эдриэль была моей сестрой, а Дэни - это та, кем она хотела быть, понимаешь? Дэни - ненастоящая, выдуманная ею самой же. И как бы она это не ненавидела, мне нравилось то, что мы с ней были так похожи. Даже именами. Только теперь Альма начинала видеть настоящего Эдриэна Дардиса. И вся его суть была в том, что он безумно скучал по своей сестре. Это было видно: то, как он говорит о ней; то, как блестят его глаза, когда он вспоминает о ней... Ему не хватает его Эдриэль. И как бы не был холоден и спокоен его голос, это всего лишь образ. Образ, которым мужчина пытался скрыть свою печаль, тоску и боль утраты. Официантка принесла заказ. Эдриэн пожелал Альме "Приятного аппетита" и принялся за мясо. Овощи девушки выглядели и пахли очень маняще, поэтому она решила дать себе и мужчине несколько минут, чтобы насладиться вкусной едой, прежде, чем она задаст свой следующий вопрос. - Так почему именно 14-ое? - опередил Альму Эдриэн, впервые задав свой вопрос. - Мы познакомились 14 июля. Это единственное объяснение, которое я могу дать её привычке, - ответила Альма. - Это многое ставит на свои места. - Эдриэн задумался, и Альма уже хотела спросить, что он подразумевал под этим, но мужчина её снова опередил. - Не заморачивайся. Просто... Ты не представляешь насколько сильно ты повлияла на мою сестру. - Я и не представляю, - с огорчением в голосе проговорила Альма, поедая свои овощи. - Она никогда не умела проявлять свои чувства, - подбадривающе сказал Эдриэн. - Сказать "Я люблю тебя" для неё было как прыгнуть с многоэтажки. А она боялась высоты. - И поэтому она выбрала просто собрать вещи и исчезнуть, разбив мне сердце, - констатировала факт девушка. Она не смотрела на мужчину, но чувствовала, что он прожигает её взглядом. - Но она объяснила тебе почему. Хоть и столько лет спустя... - Ты читал её дневник? - внезапно слишком удивлённо спросила Альма. - Не удивляйся так, - с улыбкой проговорил Эдриэн. - Она сама дала мне его, когда вернулась в Нью-Йорк. Сказала, что так я лучше пойму, что с ней произошло, чтобы не было проблем с... её болезнью. - Мужчина громко сглотнул. - Скажи, а ты правда любила её? Потому что она думала, что ты не чувствуешь того же к ней, что она чувствовала к тебе. - Любила, - с трудом ответила девушка. Она перестала верить в любовь, когда Дэни ушла. С тех пор она больше никогда не испытывала того же, что чувствовала будучи рядом со своей подругой. Даже к своему мужу. Она не любила его. Это было что-то другое - что-то объёмное, всепоглощающее, обязывающее, но это не было любовью. - Почему ты не призналась ей? - Из-за её глупых принципов. Я боялась, что она уйдёт. Поэтому молчала. Эдриэн больше не задавал вопросов. Они сидели молча минут 5, каждый думая о своём, после чего Альма прервала тишину. - Как она оказалась в Лондоне? - Сбежала, - снова кратко ответил мужчина, но на этот раз продолжил. - Ей становилось хуже. Родители давили на врачей, врачи давили на неё, и она психанула. В какой-то степени это не она решила уехать, а её болезнь. Она просто собрала свои вещи, взяла пару кредитных карт и исчезла, оставив мне записку с одним словом: "Прости". - Разве вы не могли найти её, вернуть домой? У ваших родителей наверняка полно связей и возможностей для этого? - Конечно же, они искали. Их дочь, находящаяся не в здравом уме сбежала из дома, как тут не искать? - Эдриэн закатил глаза. - Через пару дней мы узнали, что она купила билет до Лондона. Отец рвал и метал. Его люди нашли её где-то через месяц. До этого она общалась только со мной, но я обещал ничего не говорить родителям. Отец даже летал к ней, но она наотрез отказалась возвращаться домой. Потом мама придумала эту глупую легенду про Францию, чтобы отмазаться от журналистов: будто бы Эдриэль решила отдохнуть после окончания университета подальше от дома. Они ежемесячно перечисляли на её счёт её долю от доходов компании. В сравнении с долей отца, это просто пара центов, но она даже ими не пользовалась. Решила раствориться в простой жизни, забыв о том, что на самом деле она - роза. - Эдриэн улыбнулся. - Думаю, у неё всё-таки получилось на пару лет стать пионом. - Даже не могу представить, каково это - иметь ребёнка с психическими расстройствами, которые нельзя вылечить или контролировать, - с грустью сказала Альма, вспоминая свою трёхлетнюю дочь, которая сейчас находится дома с отцом, и никто из них даже не подозревает о прошлом своей матери и жены, как и о том, зачем на самом деле она улетела в Нью-Йорк. - Жаль ваших родителей... - Не стоит, - с толикой презрения произнёс Эдриэн. - Они... Как бы это сказать... Бесчувственные. Эдриэль в этом была похожа на них. Только она скрывала всё в себе, а им на самом деле было всё равно. Нет, они замечательные люди, только... Они всегда обращались с нами как со взрослыми, не проявляли своих родительских чувств. И когда Эдриэль поставили первый диагноз, конечно же, они запаниковали, пытались найти лучших врачей, потратили кучу денег на проведение разных тестов и тому подобное, но... Они никогда не пытались сами помочь ей, понимаешь? Они не успокаивали её во время припадков, не следили за тем, принимает ли она лекарства, не пытались понять её. И когда она умирала, - голос мужчины сломался, - они не делали ничего. Это я пытался снова вернуть её, не они... - Ты винишь своих родителей в том, что она стала такой? - удивилась Альма. - Нет, не виню. Просто они должны были заботиться о ней, а не продавать судьбу своей дочери, - Эдриэн поднял руки, рисуя в воздухе кавычки, - "лучшим" врачам. Пока Эдриэн говорил, его глаза сверкали злостью, а в голосе чувствовалось презрение. Альма не знала их родителей и какими они были, но девушка не могла представить всё то, о чём рассказывал ей мужчина. У неё самой была только мать, которая зачастую была даже чересчур заботливая по отношению к своей дочери, но родители Дэни явно не были похожи на мать Альмы. И семья Дэни явно отличалась от семьи Альмы. Это как две разные вселенные, которым изначально не суждено было сойтись и понять друг друга. - Какой она была, - спросила Альма мужчину, после паузы, за которую они успели доесть свои блюда, - до всех этих расстройств? Эдриэн задумался. - Такой же, - ответил он с грустной полуулыбкой на губах. - Только менее возбуждённой, менее грустной, менее помешанной... Всего было менее, но она была такой же. Знаешь, она говорила, что когда вы были вместе, она чувствовала себя прежней. - Тёмные глаза смотрели прямо в глаза Альмы. Она хотела снова видеть их синеву, зелень и серость, но освещение не позволяло. - Думаю, тебе выпал счастливый билет, потому что ты застала Эдриэль в то время, пока она была настоящей. Последний раз я видел её такой лет в 14, до смерти бабушки. И тут Альму будто ударили. Она поняла, как на самом деле приходится тяжело Эдриэну рассказывать всё это про свою сестру. Она заставляет его вспоминать то, что причиняет ему боль. Как же она эгоистична. - Господи, - внезапно воскликнула она. - Прости меня. Я такая дура! Тебе, наверное, тяжело рассказывать мне всё это... - Ты не представляешь, как мне это было нужно, - своим обычным холодным и сдержанным голосом ответил Эдриэн, заставляя Альму удивиться. - Я не могу ни с кем поговорить о ней, а мне нужно отпустить её, понимаешь? Вспомнить всё, высказаться и забыть - отпустить её. Ты единственный человек в этом мире, который любил Эдриэль так же сильно, как и я. И я рад, что мы всё таки познакомились, Альма. Знаешь, она хотела этого. - Знаю, - тихо выдохнула Альма, чувствуя, как её глаза наливаются влагой. - Спасибо. За то, что ответил на мои вопросы. Мне тоже нужно было отпустить её. Думаю, теперь я смогу это сделать. Впервые за всё проведённое ими вместе время Эдриэн по-настоящему улыбнулся Альме. И несколько слезинок скатились по её щекам, потому что она впервые увидела эту улыбку за 10 лет. Копию её когда-то любимой улыбки, но такую хорошую, точную копию...