Часть 17
21 мая 2022 г., 20:06
— Макс, а зачем тебе все-таки сдалась эта сабля? — спросила Трисс, накладывая макияж у зеркала.
— Признаюсь честно, я понятия не имею, как фехтовать. И учиться не горю желанием. Она досталась мне, как трофей.
Трисс молчаливо требовала рассказать ей интересную историю.
— В общем дело было так. Когда в Новиграде я загнал на аукционе драгоценные камни за хорошие деньги, на меня напали бандиты. Я шел с Храмового Острова, в банк Вивальди, который на площади Иерарха.
— Продолжай, я заинтригована. — сказала Трисс, накладывая тушь на ресницы.
— Выходя от Борсоди, я заметил каких-то странных типов, которые меня «пасли».
— Пасли? — удивилась чародейка, на секунду оторвавшись от своего отражения в зеркале, которое обязано было быть безупречным.
— Наблюдали за мной. Ну так вот, — ответил Макс, разглаживая золотисто-синее трико с буфами, последний писк моды, который казался ему столь же комичным, сколь и дорогим, — за наряд Макс отвалил целый кошель чеканных монет. Впрочем, в данный момент он не испытывал недостатка в деньгах.
— Заметив за собой хвост, я начал плутать дворами. Но в конце-концов меня встретила целая банда уголовников.
— Кого?
— Бандитов, — вздохнул он — Ну так вот, их было человек пять, не меньше. Я не хотел попадать в поле зрения спецслужб, поэтому пытался решить все миром. Я попробовал заговорить с их бригадиром, как вдруг заметил что меня пытаются огреть дубиной по голове.
— И как все обернулось? — она пристально и немного настороженно смотрела в его лицо.
Макс улыбнулся и ответил:
— А ты как думаешь?
— Ты убил их?
— Нет, конечно. Усыпил их, и пошел по своим делам. Но саблю я все же прихватил, — Это было не совсем правдой, Макс наложил на одного из них мощнейший гипноз и заставил его зарезать своих товарищей, а затем совершить суицид. Со стороны это выглядело как обычная бандитская потасовка. А светиться перед реданской разведкой ему совсем не хотелось, Вильгефорц дал ему задание перевести выручку от драгоценных камней на какие-то счета, которые вроде бы предназначались каким-то реданским и темерским дворянам. Вильгефорц не сказал зачем, а Макс не спрашивал, но догадывался что это все часть большой игры Нильфгаардской шпионской сети, замыкавшейся на его учителе. Часть можно было оставить себе и развеяться. Так с полными карманами новиградских крон и пачкой банковских векселей его и встретил бандитский мир Новиграда во всей своей красе. Но Трисс это было знать ни к чему. Вовсе не из-за самого факта убийства, вполне оправданного de jure et moralitas — самообороной. Нет, все дело в том, что в глубине души он получил удовольствие, удовольствие от осознания собственной силы, от власти и превосходства над обычными людьми. Точно так же, как получил удовольствие во время расправы над шайкой бандитов, прижавшей Лютика на улицах Вызимы, хотя тогда и не задумывался об этом. Теперь, после испытания магией огня, которому его подверг Вильгефорц, его восприятие мира изменилось, стало холистическим, он научился видеть процессы, а не конкретные явления. И процесс, что менее чем за год превратил его из обывателя, видевшего жестокость только на экране монитора, в человека, получившего удовольствие от убийства трех человек, пусть и преступников, но все же живых людей его глубоко встревожил.
Сила, не ограниченная этикой, превращает человека в злобного и жестокого варвара. Он видел это на примере Вильгефорца, как за доброжелательной улыбкой, за мастерством и интеллектом скрывается звериный оскал. Но «что» или скорее «кого» взять за моральный ориентир Макс не знал. Именно темная сторона человеческой природы дает ему силы, но если не сдерживать ее — человек становится чудовищем.
— А что с Борсоди?
— А что с ним? Я конечно понимаю, что это по его наводке они на меня вышли, но у меня не было ни малейшего желания выяснять с этой канальей отношения, да и времени если честно тоже. Драгоценного времени, которое я бы мог провести с тобой… — первым желанием Макса тогда было вернуться и спалить к чертовой матери всю контору, но в тот момент что-то удержало его.
Он подошел к чародейке и поцеловал ее в губы.
— Макс, хочешь знать, почему они выбрали именно тебя?
— И почему же?
— Запах. От раубриттера (рыцаря или дворянина-разбойника), чью личину ты примерил, воняло бы как от коня, оседлав которого те проводят половину жизни. Это раз, а два — ты был безоружен.
— Запах? Никогда бы не подумал.
Их диалог прервал стук в дверь.
— Милсдарыня! Карета подана! — за дверьми раздался голос Гретки.
Неделя пролетела стремительно, и если бы можно было описать ее одним словом, то это слово было бы «гармония». Они проводили время с пользой и в удовольствии, наслаждаясь обществом друг друга. Днем Трисс заседала в королевском совете, а Макс восполнял пробелы в своем образовании, пользуясь ее обширной библиотекой. Вечером же происходило много интересного, вспомнить хотя бы акт любви в левитации, кто не пробовал — не поймет.
Что же касается поиска знаний, то в основном чародея заинтересовали принципы работы магических артефактов. В чем-то создание артефакта напоминало землянину схемотехнику — артефакту для работы нужен источник магической энергии, которая затем напитывала руны и начертания, роль которых можно было сравнить с электрической цепью и элементной базой. Макс мысленно восхитился гением Даэрхенны, который на такой базе сумел создать искусственный интеллект, хотя допускал, что возможно эльфский ученый использовал что-то еще. В сущности, создать какой-нибудь простой амулет, как например обсидиановая звезда, непременный атрибут известной чародейки Йеннифер, было плевой задачей. Ведь что такое амулет? Это по сути всего лишь пара из «конденсатора» и «резистора», которая поглощает остаточную магику при сотворении заклинаний, и при активации понемногу ее выдает, таким образом увеличивая, хоть и ненамного, КПД чародея. Проблема была только в материалах. Нельзя было с помощью рун заставить деревянную палку стрелять. Макс так и не смог узнать из книг, как и почему некоторые металлы и минералы хорошо подходили для зачарования и как их нужно было при этом обработать. Одной из самых интересных загадок был факт эффективного поглощения магии осмием в сплаве с другими металлами (местные называли его «двимерит). Понять, почему так происходит, Макс пока что не сумел. Везде, где магия соприкасалась с физикой, начинался темный лес из местных традиций, конфликтующих между собой теорий и догадок. Единственное в чем он был уверен так это то, что магия имеет материальную природу. К сожалению ни времени, ни средств, чтобы переизобрести половину физики не было, а посему он сконцентрировался на практических знаниях.
Они ехали в королевскую резиденцию по выложенной булыжниками и освещенной масляными фонарями мостовой, что вела прямиком в новый замок. В отличии от старого замка — архаичного, темного и тесного, новый, построенный в готическом стиле, был просторным и величественным. Его стены, башни, залы и галереи украшали каменные гаргульи, статуи и витражи. Чем-то он напоминал Максу Собор Парижской Богоматери. Одного взгляда на замок было достаточно, чтобы понять, что дела в королевстве шли весьма и весьма хорошо, а его хозяин — весьма могущественный человек, правитель одного из крупнейших и сильнейших государств известного мира, посоперничать с которым в богатстве и силе могли лишь Нильфгаард, Редания и далекий северный Ковир.
— Макс, мы уже почти на месте. Ты, надеюсь, не забыл про придворный этикет и то, о чем мы говорили?
— Не забыл, — ответил Макс.
— Хорошо, не вздумай хоть здесь отличиться, как это было на Танедде. Не поймут.
— Да понял я, — спокойно ответил он. Всю неделю Трисс ненавязчиво вдалбливала Максу нюансы придворной жизни. Незатейливой, но все же наполненной множеством мелких деталей, традиций, заправленной острой приправой интриг и украшенной причудливыми узорами паутины межличностных отношений.
— Постарайся произвести на короля хорошее впечатление. Он временами может вести себя, как мужлан, но не дай себя обмануть напускной простоте. Будущий король рос при дворе своего отца. А это значит, — перевела дыхание чародейка
— Что он с детства варился в котле лжи, интриг и двусмысленностей.
— Лучше и не сказать. Именно поэтому он любит честных и прямолинейных людей.
— Я все же еще не уверен, что мне нужно здесь находиться, — сказал Макс в сторону.
— Зато я уверена, что мне нужно быть здесь. А еще я уверена, что хочу показаться в высшем свете в твоей компании, — она сделала паузу, разглаживая платье — Знаешь, Макс, я заметила, что ты в последнее время хотя и стал более собранным, но вместе с тем еще и каким-то уж очень отстраненным.
Карета резко остановилась.
— Приехали! — раздался хриплый голос кучера.
Макс молча вышел из кареты и подал ей руку. Пожилой мужчина в сопровождении дворцовой стражи встретил их с поклоном, кряхтя от боли в спине
— Госпожа Меригольд, — флегматично сказал камердинер.
— Батьен! Как здоровье? — улыбнулась она ему.
— Годы, увы, берут свое, как видите, и только вы как всегда прекрасны!
— Благодарю, — кивнула она
— А вы милостивый государь, вестимо спутник советницы? Как я могу вас представить?
— Максимилиан из Горс Велена, адепт магии, — ответил Макс, кивнув головой. По совету Трисс вместо Макса Шредингера он представился именно так. Во-первых, имени Максим здесь не знали, а Макс было сокращенной формой имени Максимилиан. Во-вторых, если уж пытаться пробиться в придворные, желательно быть уроженцем той страны, где хочешь построить карьеру. Так, к примеру, из трех магов-советников короля, двое — Трисс Меригольд и Кейра Мец были представительницами нетитулованного дворянства из Марибора и Каррераса, а третий — Феркарт из соседнего Цидариса был героем Содденской Битвы и весьма талантливым чародеем, самым младшим в совете, ему было не более пятидесяти. В третьих, такого дворянского рода не было в Темерии, а право носить фамилию было присуще лишь первому сословию — дворянам, а не второму сословию, включавшему в себя и духовенство, и чародейскую братию. Исключением были только выходцы из дворянства в духовенство и чародейство, как например Трисс Меригольд.
Камердинер что-то чирканул в свитке и сказал:
— Добро пожаловать на пир нашего благочестивого государя Фольтеста.
Они вошли в залу, где томились многочисленные гости. Было относительно светло — жгли сотни свечей и масляных фонарей.
— Видишь вон того пожилого мужчину? — она взглядом указала на полноватого мужчину в красно-желтом дублете и с козьей бородкой в сопровождении такой же полненькой женщины. — Это граф Линус Маравель с супругой Туве Маравель, урожденной герцогиней Вар Аттре. Он владеет множеством поместий рядом с Марибором и является другом моей семьи, — мягкий, с придыханием, голос чародейки звучал волшебно, подобно музыке. Макс очень любил слушать ее.
— Вар Аттре? — удивился Макс — Они же нильфгаардцы.
— Вар Аттре — цинтрийская семья. Но ты прав, ее брат, герцог Вар Аттре теперь вассал империи, а дядя — посол в Новиграде.
— А кто этот одноглазый пожилой мужчина?
— Это никто иной как барон Реванен Кимбольт. Он, хотя и барон, но — один из богатейших людей в стране, ему принадлежат земли у Карерраса. А еще он был лучшим другом отца нашего государя — Меделла. Король доверяет ему, как родному отцу. Барон Кимбольт — герой битвы при Хагге, ярый темерский патриот и лютый ненавистник нелюдей.
— А лысый — провел Макс по собственному ежику из светлых волос — и высокий мужчина, это, наверное, Ян Наталис?
— Верно, а если быть точным — Ян Наталис, коннетабль Темерии, родом из Дориана, — Ян Наталис был статным, сдержанным и красивым мужчиной — Он человек чести, скромный и благородный, но сильный и непоколебимый. Наталисы больше всего ценят традицию и честь, он — такой, какой была аристократия в старые времена. Если Ян Наталис даст тебе слово — он его сдержит, несмотря ни на что.
— А еще он станет самым выдающимся военачальником Темерии и в его честь даже назовут площадь.
— Охотно в это верю — сказала Трисс, крепко сжав Макса под руку — Король, к слову, считает его своим единственным другом.
— А кто это? — Макс указал взглядом на старого, но небывало достойно и уверенно держащегося мужчину с пышной седой бородой. На первый взгляд ему было далеко за семьдесят.
— Это Яков Броннибор, коронный гетман Соддена. Престарелый воевода, мечтающий напоследок прославиться.
— И ему суждено прославиться. В битве под Бренной он будет командовать бригадой пикинеров, именно их стойкость и решила исход сражения.
— Обсуждаете историю? — послышался приятный и чуточку надменный голос принадлежавшей невыносимо красивой блондинке с волосами до плеч и весьма соблазнительным декольте. Если бы Макс не знал, кто это, то дал бы ей не более чем двадцать лет.
— Кейра! — Трисс обняла ее и поцеловала воздух возле ушей. Макс уже видел сей лицемерный ритуал на острове Таннедд.
— Трисс! Как же я рада тебя видеть! — блондинка повторила ритуал целования воздуха вокруг ушей.
— Польщен нашей встречей, — поклонился Макс, со всем уважением исподлобья разглядывая декольте советницы короля и сестрицу по цеху.
— А ты? … Это ты рискнул выдать речь на банкете? Макс, кажется? — слегка неуверенно сказала она, рассматривая лицо Макса снизу вверх. Она, как и Трисс была маленького роста, почти на две головы ниже Макса.
— Дурная слава — лучше забвения, — кивнул чародей.
— Тоже верно — театрально сказала она, лучезарно улыбаясь и, словно в пику Трисс, выпячивая то, чем ее наградила природа — А что это ты прическу сменил? Вильгефорц решил приструнить нерадивого ученика? — хихикнула Кейра.
Макс промолчал. Ни сиськами, ни издевками его уже было не напугать.
— Кейра! — окликнула ее рыжая чародейка — А что же это ты совсем одна? Не рискуешь замерзнуть в суровую зимнюю пору в столь легком платье? Или же ты тешишь надежду найти кого-то, кто мог бы согреть твое одиночество? — в ее голосе слышалось эхо голоса Йеннифер, та тоже любила бить в больное место и давить на самолюбие, в том числе и самой Трисс.
— Милая моя! И с каких же это пор ты стала задумываться о таких тривиальных вещах, как элементарные правила приличия? Ах! — посмотрела она на Макса и соблазнительно подмигнула — Ну теперь уж понятно. — ответила она и в ее голосе можно было услышать нотки, присущие небезызвестной Филиппе Эйльхарт. Та в отличие от Йеннифер предпочитала бить не по больному месту человека, а по его окружению.
Прелестный диалог двух заклятых подруг прервал робкий голос, принадлежащий рыжему, невысокому юнцу, на щеках которого едва пробился пух. Ему с трудом можно было дать восемнадцать.
— Мое почтение! — отвесил он поклон.
— Раймунд! Я думала, что ты не приедешь! — воскликнула Трисс, почти что по матерински обняв юнца — Познакомьтесь, это Раймунд Меригольд, мой любимый племянник. — На деле он был сыном ее кузена и наследником всех земель и поместий их семьи.
— Максимиллиан из Горс Велена — Макс дружелюбно улыбнулся и протянул руку подростку. Тот уверенно ее пожал.
— Кейра Мец из Карерраса, — протянула ручку для поцелуя чародейка. Раймунд с нескрываемым удовольствием выказал ей свое почтение.
— Когда ты прибыл? — осведомилась Трисс.
— Да вот буквально сиюминутно. Дорога нынче опасная, — справился юнец, переставляя ногу за ногу и не отводя взгляда от декольте Кейры Мец — Навестил, значится, наше имение на купеческой площади, но вот какая досада — хозяйка покинула его незадолго до моего прибытия.
— Я рада, что ты все же добрался до столицы, — сделала паузу Трисс — А как поживает твой отец?
— Батеньку в последнее время охватила хандра, да и сам он нелюдим стал — все мемуары свои строчит да вино как за пазуху хлещет.
— Надеюсь, я смогу помочь своему дражайшему брату! — вроде бы и сочувствующе произнесла Трисс, но на взгляд Макса прозвучало это как-то отстраненно.
— О, это невозможно. Стоило мне лишь заикнуться про помощь, как батенька запустил в мою сторону ночным горшком…
Кейра Мец с присущей ей непосредственностью захихикала.
— Оставлю-ка я почтенный род Меригольд наедине с их семейной драмой — Она обернулась к Максу — Передай мое почтение своему мэтру. В особенности, в выборе твоей прически — добавила Кейра и, развернувшись на каблуках, удалилась.
Пока Трисс обсуждала семейные дела со своим племянником, попутно давая ему ценные советы и наставления, Макс вспоминал все факты о короле Фольтесте из книг и игр. Там он казался вполне способным правителем, хотя и со странностями — взять ту же запретную связь с родной сестрой. Всякий раз когда землянин встречал кого-то, кто был знакомым ему персонажем этой вселенной его не покидало чувство абсурдности ситуации, к которому, судя по всему, невозможно до конца привыкнуть.
Наконец пожилой камердинер объявил о начале торжества. Многочисленные гости королевского двора входили в зал по очереди в соответствии со своим статусом. Первым шел Вензлав, бывший король, а ныне великий герцог Бругге, за ним престарелый князь Элландера Эревард, затем графы, виконты, бароны и прочие вельможи. Герольды помпезно объявляли о каждом, с перечислением всех титулов и заслуг, рассаживая их затем по заранее выделенным местам — чем более привилегированный был гость, тем ближе он сидел к королю. После дворянства в зал начали входить уже представители духовенства — священники культа вечного огня, представленного ненавистником чародеев экзархом Вызимы Виллемером, жрицы культа богини Мэлителе и прочих представленных в государстве религий, волеизъявлением короля пользовавшихся равными правами и неприкосновенностью, а вместе с ним, включая Макса, и чародеи. К счастью обошлось без помпы и лишнего пафоса. Следом за вторым сословием следовало третье, купцы, чиновники, среди них был и знакомый Максу по первой книге ипат Велерад — градоначальник столицы.
Макс вошел в торжественный зал, расположенный в левом крыле замка, отделенный от тронного зала садом под открытым небом и колоннадой. По традиции хозяин пиршества по очереди приветствовал своих гостей, подходивших к центральному столу, за которым на высоком кресле восседал монарх. Когда речь дошла и до Трисс с Максом, последний наконец-то смог внимательно рассмотреть его. Фольтест оказался здоровым мужиком, ростом под 190 см, с мощным подбородком, длинным носом с горбинкой, похожим на клюв, густыми бровями и глубоко посаженными карими глазами, под которыми были заметны темные отеки. Его голову венчала корона из потускневшего от времени золота, скрывавшая лысину перемешанную с остатками шатенистых с сединой волос, а поверх дублета была надета массивная золотая цепь с эмблемами в виде лилии — фамильного герба его династии. На вид ему было не меньше пятидесяти, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что здоровья и энергии у короля все еще в избытке.
Справа от короля сидел Ян Наталис, а слева — какая-то девушка со вздернутым носиком и вихрем огненно рыжих волос, очень похожая на хозяина земли темерской, ей можно было дать не меньше двадцати пяти, но не больше тридцати. Макс с первого взгляда понял, что это Адда — дочь-бастард короля от его собственной сестры, которую ведьмак Геральт когда-то расколдовал от проклятья, превратившего ее в стрыгу.
Макс отвесил поясной поклон, прижав правую руку к сердцу, а левую отведя в сторону. Это движение он долго репетировал накануне. По словам чародейки сперва получился поклон, которым можно поприветствовать разве что шлюху в подворотне, а не монарха, но бывший физик лучше всего в жизни умел учиться, и усвоил основы дворцового этикета очень быстро. Трисс же, пользуясь дамской привилегией сделала книксен вместо поясного поклона, придерживая подол платья руками.
Король жестом подозвал их к себе.
— Трисс, ты как всегда прекрасна, — сказал он глубоким баритоном — А кто твой спутник? — он удостоил Макса внимательного и немного настороженного взгляда.
— Максимилиан из Горс Велена, адепт магии, ваше величество — ответил Макс, кивнув головой. В этот момент какой-то доселе незаметный, худой как гуль лысый мужчина с моноклем, стоявший позади кресла наклонился и что-то прошептал Фольтесту на ухо.
— Ну что же, всегда рад принимать у себя при дворе темерских магиков — король сделал особый акцент на слове «темерских» — Как поживает твой мэтр Вильгефорц? — спросил король, глядя Максу прямо в глаза.
— Мой мэтр с головой ушел в свои исследования. Я же здесь по зову сердца. А сердцу, как известно, не прикажешь. — лаконично ответил Макс, едва заметным наклоном головы указывая на Трисс.
Король молча кивнул. Макс не понял этого жеста, а вот Трисс отлично знала, едва заметно потянув его за руку к столу.
Они сели за стоящий справа от короля и высшей аристократии стол, там, где по протоколу и традиции сидят соратники короля — советники, военные, разведка и другие слуги государевы. Между громоздящихся на тарелках, подносах и блюдах кушаний особое место занимала дичь во всех возможных видах и вариантах. Были там огромные кабаньи туши, оленьи окорока и самые разнообразные паштеты, заливные и розовые пластины мяса, украшенные грибами, клюквой, сливовыми повидлами и боярышниковым соусом. Была птица — тетерева, глухари и фазаны, эффектно поданные с крыльями и хвостами, были запеченные цесарки, перепела и куропатки, читки, бекасы, рябчики и дрозды. Были редкостные деликатесы: дрозды-рябинники, запеченные целиком, без потрошения, поскольку ягоды можжевельника, которыми нафаршировали этих маленьких пичужек, сами по себе создавали соответствующую приправу. Не обошлось и без форели из горных озер, судаков, налимов и щучьей печени. Зеленью разнообразила стол малая валерьяница, салат, который, если возникала такая потребность, можно было выгрести даже из-под снега. Вина, пива, эля и водки было настолько много, что выражение «губит людей не пиво, а губит людей вода» обретало вполне конкретное воплощение.
Настроение Макса изрядно улучшилось. Не из-за обилия яств и не из-за напитков, — с недавних пор это стало ему безразлично, ел и пил он аскетически сдержано. Дело было в другом: После продолжительной социальной изоляции оказаться на пиру в настоящем замке, у настоящего короля было приятно. Если сказать средневековым людям, что они живут в средневековье, они бы очень сильно удивились, но все же впечатление от элит темерского общества у него сложилось именно такое. Здесь, под аккомпанемент бардов и застольных разговоров о земельных спорах, былых заслугах и под обсуждение мелких интрижек и мнимых заговоров Макс понял, что средневековое государство — это не государство в привычном его понимании, а частная собственность государя и его вассалов, понял, что Темерия и остальные державы это ничто иное, как корпорация феодальной знати, где титулы, а равно и должности передаются по наследству. Переводя на понятный человеку XXI века язык, если ты — топ менеджер, то и твой сын будет топ менеджером, а если ты — говночист, то и сыну твоему на роду написано по гроб жизни чистить сортир и никак иначе, за редким исключением — титул все-таки можно было или купить за бешеные деньги или заслужить на поле брани. Здесь только-только наметился переход от феодализма к абсолютизму и может быть кто-то из детей или внуков короля сможет сказать: государство — это я. И то все это лишь если королевство выживет под напором соседей, что было маловероятно при наличии агрессивной соперницы Редании на севере и абсолютистской империи Нильфгаард на юге. В полной мере он осознал и роль чародейского сословия на всем этом празднике жизни. Пусть магики формально и принадлежали ко второму сословию наравне с духовенством и были ниже в жесткой социальной иерархии, чем любой знатный человек, но именно они были той силой на которую монархи могли опереться в противостоянии с аристократией — образованными людьми, способными к сложной управленческой работе, но еще чародеи обладали возможностями, ставящими лично их на одну ступень с мелкими феодалами и их войском. Прибавить к этому наличие международной организации — Капитула Чародеев, и коллективная роль чародеев становилась фактором с которым приходилось считаться даже королям. Но не нужно быть ровней Эйнштейну, чтобы понять, что роль чародеев со временем будет снижаться и рано или поздно, под неумолимым влиянием титанических по своему размаху социальных и экономических процессов значимость способности испепелить отряд закованных в броню рыцарей или вылечить кого-то от тяжкой болезни станет куда менее значимой и заметной. Взять даже численность чародейской братии, пусть даже талант и встречается весьма редко, но за счет продолжительности жизни в несколько веков людей, владеющих магией становиться все больше и больше. Четыреста лет назад, во времена Раффара Белого, Джеоффрея Монка, Яна Беккера и молодости нынешних авгуров — Тиссаи де Вриэ и Хена Гедымгейта, чародеев было меньше полусотни, а теперь их число насчитывает никак не меньше пятиста на весь север. И эти цифры были верны только если взять санкционированных капитулом чародеев, не считая не развивших свой дар дворян, таких как прабабушка Цири — Адалия Ворожейка, друидов и жрецов, выдающих магию за божественные чудеса. Таким образом, ограничение численности чародеев путем стерилизации адептов было вынужденной мерой, чтобы удержать баланс спроса на их услуги над предложением. Стоит впрочем заметить, что маги прошлого были куда менее обременены запретами, правилами и ограничениями, а потому и более могущественны.
— Здравствуй, Макс — поприветствовал его неприметный, среднего роста мужчина лет тридцати пяти, с черными волосами и алчными карими глазами. Про таких как он говорят — особых примет нет.
Макс пожал руку. Судя по отсутствию герба этот человек не был дворянином.
— С кем имею честь? — Аккуратно спросил он.
— Феркарт из Цидариса, магистр магии, член высшего совета и советник его величества.
— Привет, Феркарт — сказала Трисс.
— И тебе привет, Трисс — ответил он нейтральным тоном. — Как прошла ваша экспедиция?
— Экспедиция? — включил дурачка Макс.
— Да, экспедиция. В Лок Муинне. Вы, безусловно, встретили там множество опасностей и героически их преодолели?
— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию. Прости, Феркарт, но по таким вопросам лучше обратись напрямую к мэтру Вильгефорцу.
— Вижу, его наставничество не прошло даром, — ухмыльнулся Феркарт — Ну что же, располагайся. Впереди у нас долгий вечер.
«Зараза» — подумал Макс. Проблема была в том, что он не помнил ничего о Феркарте из Цидариса, кроме того, что тот вроде бы был сторонником Вильгефорца во время бунта.
Тем временем пир продолжался. Заиграли музыканты и запели барды, начали свои безобразные представления шуты, демонстрировали свое искусство акробаты, жонглеры и огнеглотатели. А компания за столом собралась что надо. Помимо королевских чародеев — Феркарта, Трисс, Кейры, здесь была и вся королевская рать — присутствовали и сдержанный и очень вежливый Ян Наталис — командир коронного войска, и говорливый и полноватый градоначальник столицы ипат Велерад, и мрачный и чувствующий себя не в своей тарелке Вернон Роше — командир синих полосок, местного прообраза внутренних войск, престарелый воевода Броннибор, и субтильный матершинник Талер, высокий и худой, с моноклем со стеклом из горного хрусталя — глава разведки, и многие другие, об именах и должностях которых Макс и не догадывался. Он старался быть осторожным и не говорить на противоречивые темы, что было нетипично для чародейской братии, и только распаляло его собеседников. В конце-концов он был вынужден поделиться своими взглядами на политику.
— Темерии нужна сильная власть, нет, абсолютная и ничем не ограниченная власть короля. Иначе, если весь, без исключения, народ не сплотится вокруг монарха наша страна прекратит свое существование — говорил Макс. Он как образованный человек знал, что на смену феодальной монархии должна прийти монархия абсолютная. В этот момент он вспомнил свою бывшую, студентку исторического, постоянно рассказывавшую ему про историю государства российского. Она была худой, бледной и с черными как ночь волосами. И хотя прошел ровно год с того момента, как они виделись в последний раз, девушка казалась ему чем-то из той, другой жизни, к которой вернуться никоим образом нельзя.
— Опасные вещи вы, Максимилиан из Горс Велена, говорите. — ответил ему тихим и вежливым голосом Ян Наталис — А как же привилегии дворянства? Я хотя и вполне разделяю ваши взгляды, но призываю вас быть сдержаннее. Вы, своими пускай и весьма разумными речами, можете нажить себе множество влиятельных врагов.
— Ты что — бесцеремонно сказала Кейра — считаешь, что Темерии надо перенять государственное устройство Нильфгаарда? Эту… Тиранию?
— Я… — было начал Макс
— Кейра! — прервала его Трисс — Я поражена. Неужели ты взаправду смогла предположить, что наш государь может стать деспотом? Да как ты смеешь даже сравнивать великого короля Фольтеста с проклятым тираном Эмгыром? — театрально ответила заклятой подруге рыжая чародейка.
— Тьфу! — по-солдафонски плюнул на пол Вернон Роше — Чума и проказа на голову императора!
За вечер Макс заметил, что Вернон явно симпатизировал и ему, и Трисс Меригольд. Их разговор и философствование о политике прервал чеканный голос герольда.
— Прошу вашего внимания. Выступает виконт Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф! Широко известный как мэтр Лютик!
Лютик, бард, облаченный в пурпурное одеяние с буфами, начал свою виртуозную игру на лютне. Макс улыбнулся при виде своего знакомого. Он намеревался подойти к нему после выступления и угостить его вином.
— Дикая Охотааа! — раздался крик какого-то лакея, экстатически развинченно ворвавшегося на пиршество и бесцеремонно прервавшего чарующую песню о ведьмаке в исполнении Лютика. В зале тут же поднялся ажиотаж. Почтенная публика, во главе с монархом массово и неорганизованно повалила вверх по лестницам на массивный балкон, дабы воочию узреть сказочное и кошмарное зрелище, про которое они могли услышать лишь в сказках от своих отцов и дедов.
Далеко на востоке, на ясном полотне зимнего неба на фоне полной луны вела свою безумную скачку кавалькада призрачных всадников, внушая благоговейный трепет в сердца суеверных. Светящаяся мертвенным бело-голубым светом ватага всадников-скелетов на костлявых лошадях мчалась на восток, неся страх и ужас людям.
— Дикая охота! — вздыхали придворные — Дикая охота, значит быть войне! — перешептывалась толпа, вдыхая свежий морозный воздух.
— Узрите же! И трепещите! Ибо погрязли вы во грехе и пороке! И сие есть свидетельство гнева божия! — громогласно возвещал экзарх Виллемер, фанатичный жрец культа вечного пламени — Услышьте меня, ибо грядет час меча и топора, час безумия, час презрения! Мы должны…
— Какой вздор — прервал проповедь жреца чародей Феркарт из Цидариса. — Сегодня Миддинваэрне, ночь магии. А дикая охота — всего лишь магический феномен. Я…
— Богохульник! Еретик! Мерзкий, безбожный колдун! — прервал рассуждения чародея жрец вечного пламени, весь красный, в тон своей алой мантии, то ли от праведного гнева, то ли от холода.
Перебранку между священством и магиками тот же час подхватила толпа дворян, придворных, купцов, рыцарей и челяди, заполонившая обширную террасу. Лишь король и его ближайшие сподвижник, сохраняли спокойствие, пытаясь своим умом осознать увиденную на ночном небе картину.
Макс молчал, наблюдая за перебранкой. В его уме созрел дерзкий план.
— Довольно! — раздраженно крикнул Фольтест. Он не терпел ни религиозного фанатизма, ни напускного мистицизма чародеев. На террасе повисла тишина. — Чтобы это ни было, оно не испортит нам праздничный вечер.
— Прошу всех вернутся к пиршеству — возгласил пожилой камердинер.
Максим заколебался. Но все же решился.
— Ваше величество! Ваше величество! Позвольте!
— Позволяю. Только быстро. Я не намерен дожидаться здесь пневмонии.
Трисс сделала жест руками, что-то прошептала и всю террасу накрыло волной тепла, отогнавшей мороз от важнейших лиц в государстве. Послышались одобрительные высказывания, перемешанные с ворчанием религиозных фанатиков. В этот момент все внимание высшее общества было приковано к Максу.
— Что, если я скажу вам, что это никакой не магический феномен и не кара богов? — уверенно сказал он.
— Продолжай.
— Дикая охота это отряд эльфов, известный как Druag Rudauri, что на старшей речи значит…
— Красные всадники. Ближе к делу!
— То, что мы видели в небе это не более чем фантом, иллюзия. Они приходят сюда, чтобы похищать людей и уводить их в рабство! — тут же послышались вздохи и возмущенные возгласы. — Прошу вас, Ваше Величество, дайте мне отряд синих полосок и мы принесем вам их головы!
Повисла тишина, еще более гнетущая и глухая чем после гневливых эскапад монаршей особы. На лице короля играли противоречивые мысли. Талер, главный шпион в королевстве склонился и что-то прошептал на ухо Фольтесту.
— Эльфы значит… — прохрипел король — Роше!
— Да, вашблагородие! — отозвался голосом бывалого и верного солдата Вернон Роше.
— Собирай людей. Выступаете немедля!
— Так точно, вашблагородие!
Король не преминул воспользоваться столь удачной оказией для пиара.
— Я Фольтест, сын Меделла. И пусть падет на мою голову кара божия, если я позволю кому-либо разорять нашу землю.
Двор вскипел верноподданническими восхвалениями и руганью в адрес эльфской погани.
Спускаясь в пиршественный зал, Трисс шепнула Максу:
— Надеюсь ты знаешь, что делаешь.
Пока гости рассаживались по своим местам, а бойцы синих полосок по-солдатски матерились из-за испорченного вечера, чародейская парочка услышала знакомый голос.
— Макс! Трисс!
— Лютик! Рад встрече.
— Возьмите меня с собой! Битва с Дикой Охотой! Это же сенсация, войско короля и чародеи побеждают чудовищ из детских сказок!
— Да будет так. — спокойно ответил Макс.
***
— Мы мчались сквозь ночь и буран, навстречу морозному ветру и неслыханной опасности. Нас была всего сотня, трое чародеев, один юнец, возомнивший себя сказочным рыцарем, девяносто пять бойцов темерского специального отряда и ваш покорный слуга. Незабываемое приключение, скажу я вам. Достойное баллады, нет, целой поэмы! Нет, пьесы! Определенно пьесы! — Лютик, блядь! — пробасил Сигизмунд Дийкстра, — Я слушаю тебя от силы половину минуты и уже теряю самообладание. Ты здесь для доклада, а не для упражнений в поэтике. — Кх-хм — тихо кашлянула в украшенную брильянтовыми перстнями ручку красивая молодая женщина с темными волосами и такими же темными глазами, сидя в великолепном карминового цвета платье, закинув ногу за ногу и подперев второй рукой голову. Одного тихого звука, произошедшего от нее было достаточно, чтобы тучный великан Сигизмунд Дийкстра, главный шпион Редании взял себя в руки и проглотил очередную матерную тираду, вертящуюся у него на языке. — Прошу прощения за мои хамские манеры, — в полушутку поклонился Дийкстра — Продолжай, — приказала Филиппа Эйльхарт барду. Ее звали жемчужиной Третогорского двора, она была советницей короля Визимира II и членом совета чародеев. На вид ей было не дать, не взять тридцать лет, на деле же и все три века, мало кто точно знал ее возраст. — И постарайся все вспомнить так, как оно и было, без литературных украшательств, — мягко произнесла она. Лютику стало слегка не по себе. То ли от таящего в себе скрытую угрозу ласкового голоса самой опасной женщины в мире, то ли от подозрений о том, что чародеи умеют читать мысли. Но все же он начал рассказ, как их отряд под предводительством Вернона Роше несся сквозь ночь и буран навстречу опасности, которую в народе считали зловещим предзнаменованием, вестником войны и грядущих бедствий, а в ученых кругах не более чем магическим феноменом, не имеющим особого значения. — Вот это все-таки было приключение, материала на три тома баллад… Ах ну так вот, когда мы остановились на яме*, чтобы сменить лошадей — продолжал Лютик — Удалось разговориться с ямщиком, тот вышел к нам бледным, дрожащим от страха, и вовсе не из-за того, что Роше угрожал повесить его, ежели тот не откроет. Как раз напротив, он был очень рад нас видеть. Он сказал нам, что не более часа тому назад вышел на улицу, на звук топота копыт, но увидел лишь умертвий скачущих по небу. — Если они скакали по небу, то откуда топот копыт? — спросила Филиппа. — Вот именно! И я об этом же подумал, и в этот момент я понял что, никакие они не призраки, а очень даже материальные существа. Как говорил инициатор этого похода, Дикая Охота которую можно наблюдать в небе не более чем фантом, мираж, иллюзия, а сами они всего лишь эльфы. Причем, как оказалось, не вполне обычные эльфы. — Что было дальше? Только по делу, — сказал Дийкстра и издевательски вежливо добавил: — Прошу тебя. — Мы шли по их следу пока не вышли к хутору. Буря стихла так же внезапно, как и началась, и взглядам нашей компании, засевшей в лесу, предстало кошмарное зрелище, сравнимое лишь с зверствами, учиняемыми нильфгаардскими захватчиками. Хаты пылали красным пламенем, поднимая дым и крики в молчаливое ночное небо. Повсюду тела. Тех, кто сопротивлялся, дикая охота убивала на месте, как впрочем и больных, и стариков. Они отбирали детей и крепких молодых людей, так, как отбирают лошадей на продажу. Сгоняя их в одну, дрожащую от страха и мороза аморфную и абсолютно послушную массу, — сказал, запнувшись и притихнув, бард — Кошмар наяву. Дийкстра откашлялся в свою не по-шпионски огромную ладонь. — Воины дикой охоты были облачены в тяжелые вороненые доспехи, больше похожие на череп с костями. Каждый эльф был ростом выше чем вы, граф Дийкстра. — издевательски вежливо ответил бард, он знал, что сам Сигизмунд себя никаким графом не считал, несмотря на пожалованный титул. — Зрелище, скажу я вам, пробирает до мозга костей, как ветер на Скеллиге, но ваш покорный слуга, конечно, духом не пал, чего нельзя было сказать о бойцах синих полосок, — Лютик ненадолго замолчал, как бы пережевывая слова во рту. — Один из эльфов, как его назвал Макс — навигатор, открыл портал. Я-то человек образованный, чародейских порталов много навидался, но этот был какой-то не такой. При его открытии ко мне закралось чувство, которое я до конца не понимаю, но в нем было нечто чужое, нечто неправильное… — Мне, хаму и грубияну не дано понять всю гамму ваших чувств, виконт де Леттенхоф — любезничал Дийкстра в ответ барду. Он знал, что упоминание его родового титула, его наследия, которого он был лишен, было больным местом барда Лютика. — Зато мне… Каверзный вопрос шефа разведки был прерван Филиппой Эйльхарт. — Портал. Опиши его. — Он был… Черно-белый. В центре был как-будто черный шар, из которого веяло холодом…. — Продолжай. — приказала она. — А затем этот Макс вроде как с ума сошел. Его глаза будто бы превратились в два пылающих угля. Не дожидаясь никого, не сказав ни слова ни Трисс Меригольд, ни Феркарту он обрушил чары на эльфского мага. Что случилось потом, словами не передать. Я бы об этом спел, да, боюсь, что публика выдалась немного не та! Лютику было тяжело передать словами происходящее, так как он не видел всего, что случилось на самом деле, спрятавшись за мощным вековым дубом и закрыв глаза в тщетных попытках убедить себя в том, что происходящее не сон. Облаченные в стилизованные под скелеты черные доспехи эльфы горели заживо. Волна пламени яростно обрушилось на отряд, обращая металл доспеха в жидкость. За ней последовал град заклинаний от Трисс и Феркарта и конная атака синих полосок. Затем был смертельный бой. Какими бы ни были сильными и искусными воинами Aen Elle у них остался всего лишь один маг, не считая самого Эредина — короля Дикой Охоты, они были застигнуты врасплох. Сложно воевать, когда соотношение сил один к двум, но еще сложнее, когда ты пришел сюда грабить, а противник пришел тебя убивать. У Дикой Охоты не было шансов. — В общем, опуская несущественные детали, — Бард осторожно поднял глаза к великану Дийкстре, — Второй навигатор открыл порталы, уже не такие, как первый, а оранжеватые… В ту ночь дикая охота впервые в истории отступила под свирепым натиском человека. — Лютик тяжело вздохнул — Многие из нашего отряда пали геройской смертью в ту ночь, слишком грозным был враг. В их числе и чародей Макс фон Шредингер из Горс Велена, ученик Вильгефорца из Роггевеена. Жаль его конечно, совсем молодой был парнишка— От бравады Лютика, не осталось и следа. Он снял берет и повертел его в руках. Ему захотелось закончить разговор и удалиться, но чародейка и шпион его отпускать не собирались. — И как же он умер? Ты видел тело? — Спросила Филиппа. — Нет, не видел, он сцепился с королем Дикой Охоты в противоборстве, пытаясь перехватить его от бегства через портал. Затем был взрыв такой силы, что было видно, словно днем. Не думаю, что после такого взрыва можно выжить. Короче говоря, — Лютик стал неестественно серьезным — в конце-концов, Дикая Охота отступила. — Языки? Вы взяли языков? — взволнованно спросил Дийкстра. — Выражаясь вульгарным сленгом шпиков — да, языка мы взяли. Но вот в чем проблема: Пленные эльфы говорили на языке, лишь отдаленно похожем на старшую речь, и я, человек, который в совершенстве владеет языком старшего народа, не понял ни словечка. — Да уж, — Дийкстра вытер пот со лба шелковым платочком — Твой рассказ вызывает больше вопросов, чем дает ответов. — Этого достаточно, — искренне улыбнулась Филиппа Эйльхарт — Ты можешь быть свободен. Когда бард покинул помещение, все внимание Дийкстры оказалось приковано к его собеседнице и любовнице. — Отвечая на твой немой вопрос, бард говорит правду, — сказала она, поправляя заплетенные в косы каштановые волосы. — Этот фон Шре… Шреди… Тьфу… Этот Макс. Он необычным образом совпал с описанием подозрительного, никому не известного дворянина, который провернул пару крупных дел в Новиграде и перебив часть моей, пусть и не самой талантливой агентуры исчез без следа. — Я его мельком видела на Танедде. Он действительно подозрительный тип. Говорил, одевался и вел себя будто его конь в детстве лягнул. Впрочем, в нашем братстве хватает эксцентриков и сумасбродов, взять хотя бы того же Доррегарая. Но что-то в нем заинтересовало и капитул, и лично Вильгефорца, и Йеннифер из Венгерберга, и особенно Трисс Меригольд. — Ты думаешь он нильфгаардский агент? — Ничего я такого не думаю, — жестко сказала она, но сменила гнев на милость — Я не делаю преждевременных выводов, и тебе не советую. — Бедняжка Трисс, должно быть, тяжело пережила эту потерю? — Насколько мне известно — да. Она всегда была особой крайне эмоционально податливой и восприимчивой к чужому влиянию. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил он, делая вид, что не догадался о том, что она читает мысли его и всех окружающих. — Именно об этом я и думаю, мой дорогой Сигги. Она наш ключ к этой тайне. И к странным эльфам, которых Фольтест держит в своих застенках. Сдается мне, они были чем-то нужны Вильгефорцу, иначе он бы не посылал своего подручного в Вызиму! — лукаво улыбнулась Филиппа Эйльхарт, соблазнительно прикасаясь своей украшенной драгоценностями ладонью к толстой щеке главного шпиона Редании.***
Темной холодной ночью, на безымянной лысой сопке у какого-то поселка, с шипящим грохотом и ослепительной вспышкой, что ночь может обратить в солнечный день, раздался взрыв, из которого вылетели две фигуры. Эредин, король дикой охоты, был огромного роста, в доспехах, похожих на скелет, в шипастом шлеме со зловещей личиной в виде черепа, что была подобна ликом самой смерти, на клинке однолезвийного меча пылала чародейским светом руническая вязь. Он сделал пасс рукой и буран словно начал обволакивать его, понижая температуру вокруг и защищая от опасности. Было довольно темно, и он не мог разглядеть где точно находится наглый d'hoine, погубивший множество его верных воинов. Макс был полон решимости, стоя напротив противника, один вид которого внушал первобытный ужас даже самому бывалому воину или циничному чародею. Встреча с дикой охотой считалась встречей с разгневанными духами мертвых, предвестником смертей и несчастий. Но только не для него, знающего истинную природу этого спектакля. Для него победа над Эредином стала бы победой разума и рациональности над суевериями и невежеством, но что важнее всего — единственной преградой на пути обретения свободы. Ведь, скорее всего после этой импровизации его посчитают геройски погибшим. А значит наконец-то можно будет выпутаться из сетей Вильгефорца, в капкан которых он себя по своей же самонадеянности и высокомерию загнал. Темнота и тишина была вновь нарушена огромной глыбой из пламени, яростно устремившейся из рук Макса в сторону Эредина. Меч эльфа вспыхнул и засиял рунами, разрубая колдовской огонь. Вспышка. Удар клинка по незримому барьеру, окружавшего мага. Он крепко усвоил урок Трисс о том, что первым делом надо выставлять щит. Жаль, что она не упоминала о том, что магический меч разобьет его защиту первым же ударом. Чародей контратаковал телепортировавшегося за спину противника телекинетической волной, отталкивая его чудовищной силой назад. Едва Макс успел защитить себя новым простеньким барьером, как острие клинка разбило его защиту снова. Чудовищный противник с убийственной злобой и грацией, подобной тигру в прыжке ринулся прямо на него, занося меч для смертельного удара. Лязг металла. Макс успел вытащить саблю, висевшую у него на поясе и отбил удар. Эльф был настолько силен, что рука ощутимо заболела при попытке блока. Боль в ребрах. Латный ботинок, казалось бы, выбил дух из легких, отправив парня в полет. Если бы не мягкий сугроб снега, то удар о землю мог бы стать последним, что Максим почувствовал в жизни. В глазах потемнело, затем раздвоилось, но он увидел, как огромная черная глыба заносит светящийся в темноте клинок. Чародей, лежа на земле вложил всю силу в знак аард, сложенный двумя руками, отправив тем самым Эредина в полет на пару метров. Чародеи пренебрегают ведьмачьими знаками, считая их ниже своего достоинства. Макс был другого мнения. Знак можно сотворить быстрее, чем чары. А именно скорость это то, что отделяет выжившего бойца от мертвого. Он вскочил на ноги и окружил себя барьером из огня и сжатого воздуха и начал искать глазами своего противника, готовясь зажарить его молниями. Сердце билось с частотой сто двадцать ударов в минуту. Дыхание было тяжелым, а морозный воздух обжигал легкие. Нервы натянуты, как стальные канаты. Тело болело от сломанных ребер. В течении минуты ничего не происходило. Было тихо, лишь отблески магических огней плясали на снегу. Снова вспышка. Снова скрежет от удара магическим клинком, разрушившего барьер. — Попался! — Молния ударила из пальцев чародея по эльфу. Тот как мог блокировал ее своим магическим мечом, издавая при этом полные боли и злобы стоны, скрежеща зубами. Мгновения не хватило Максу, чтобы добить врага второй молнией, как на него обрушился пронзающий до костей поток ужасающе холодного воздуха. Мгновенно обмороженная кожа на лице начала лопаться в нескольких местах. Крича от боли, он согнулся под суровым натиском ледяной магии Эредина. Обезумев от ярости и боли, Макс высвободил громадный запас своих сил и преобразовал его в огонь. Волны пламени столкнулись с волнами мороза в смертоносной пляске. Глаза чародея загорелись адским колдовским свечением и приобрели красный цвет. Огонь вырвался от тела Макса поглощая весь холм, превращая снежные сугробы в облака пара, образуя грибовидное облако из горячего газа. Облака пара создали дымовую завесу, давая столь нужную передышку чародею. Макс разгадал тактику Эредина. Почему-то тот мог использовать телепортацию не чаще, чем раз в минуту. Таким образом он телепортировался на близкое расстояние и яростно атаковал, не давая сотворить сложное заклинание. Его меч, явно как-то хитро зачарованный, нарушал чары барьера. Если атака не удавалась, то он отступал и в течении минуты переводил дух, пока чародею приходилось тратить силы и нервы, чтобы восстановить защитные чары. Таким образом, он или рано или поздно подловит Макса на ошибке или попросту истощит его силы и тогда сможет удавить даже голыми руками. Видимо Эредин телепортировался с помощью какого-то артефакта, а не своими силами, а значит будет способен гораздо дольше сражаться и применять свою тактику — ударил, убежал. Макс внутренне зауважал своего врага, чувствовалось, что у того огромный опыт в бою. А этот трюк с потоком сильно охлажденного ветра? Он заставил его потерять много сил, которые по ощущениям парня составляли не более одной десятой от общего запаса. «Война — путь обмана» — почему-то Макс вспомнил цитату из искусства войны, одной из любимых книг его отца. Пригнувшись к земле, он набрал в легкие воздуха и сделав пасс руками сотворил иллюзорный туман покрывший весь холм. Наступила тишина. Кто первый выдаст себя — покойник. Максу послышался какой-то звук слева от него, но он лежал неподвижно, готовый в любую секунду атаковать. На месте Эредина, он бы всеми силами провоцировал бы врага показать себя. — Я чувствую твой страх. Тебе не убежать, тебе не спрятаться! — раздался сзади замогильный голос с отчетливым акцентом. Макс решил рискнуть и сыграть в эту игру. — Это ты сдавайся, Эредин. А иначе я покажу тебе и всему вашему отсталому, неполноценному племени Aen Elle, что мы, люди, называем яростью. Раздался гулкий и презрительный смех. — Ты слишком много знаешь, d'hoine. Поэтому умрешь. И не надейся, что пара фокусов спасет тебя, вонючий примат! Макс улыбнулся. Парадоксально, но хотелось вслух рассмеяться. — Ты даже не представляешь с кем ты связался, сраный эльф. — сказал Макс и запустил куда-то слабенькую молнию. Через секунду раздалась вспышка и эльфский меч пронзил тело молодого человека, издавшего крик боли и ужаса. Следующий удар снес голову чародея. В поселке, под названием Ревность, что лежал недалеко у подножия сопки, кметы жались друг к другу в бессильном страхе. Дети и женщины истерически рыдали, как впрочем и мужчины дрожали от ужаса. Ведь со стороны холма сначала доносился грохот, затем свечение и огни, виделся столб пламени, а затем холм затянуло каким-то туманом, из которого послышался крик. Какой-то старик упал замертво, держась за грудь, не выдержав всей ужасной картины. Наступила гробовая тишина. В течении долгих десяти секунд было очень тихо, этот кошмар на холме казалось бы закончился. Затем раздались еще очень короткие, но пронзительные до глубины души крики, полные боли и злости, переходящие в вой. Кузнец Тео, сидевший под лавкой, прикрывая голову руками, знал эти крики, так могли орать только горевшие заживо люди, он видел такое зрелище, когда имперские войска казнили пленного мага после прошлогоднего проигранного восстания. Крик наконец-то стих, и фантасмагория на холме закончилась. Наступило утро. На земле лежала обгоревшая груда металла смешанная с костями и плотью. Макс торжествующе смотрел на поверженного врага. Когда Эредин кинулся якобы на его фигуру и голос в тумане, он кинулся на скульптуру из земли обернутую в простенькую иллюзию, похожую на Макса. А аудиоиллюзия крика окончательно запутала высокомерного врага. Сам же чародей залег за ближайшей кочкой и оттуда ударил по эльфу самым мощным своим заклинанием — плазменным зарядом, пробившим его ледяной барьер вместе с доспехами. — Высокомерие — кратчайший путь в могилу — отстраненно сказал он, глядя на дымящиеся останки врага. Затем Макс хриплым голосом засмеялся и закашлялся. Каким же высокомерным дураком был он сам. В следующий раз надо не переть напролом, надеясь на грубую силу и вечный авось, и не думать что ты самый умный. А проанализировать врага использовать его слабости против него самого. Эредина, воина с десятками лет опыта, мастерством, лучшим снаряжением и множеством поверженных врагов удалось победить использовав простейшие иллюзии, которые любой недоумок способен сотворить едва открыв книгу заклинаний. В то время как могущественные заклинания не причинили никакого вреда. А все из-за вспыльчивого характера бывшего предводителя легендарной дикой охоты, презиравшего и недооценившего поганого d'hoine. Макс обыскал остатки эльфа. На руке у него чудом сохранилось какое-то кольцо, явно магического свойства. А рядом лежал меч. Тот самый с помощью которого, он вполне успешно мог отражать не слабые заклинания чародея. Забрав трофеи, он побрел куда-то вниз с холма. Макс улыбался лучам холодного декабрьского солнца и вновь обретенной свободе. ========== Трудно быть магом II ========== Год 1266 был особенным годом. Многочисленные знамения на небе, земле и море грозили небывалыми несчастиями и невероятными событиями. Зима выдалась столь мягкой, что южнее Яруги реки не сковало льдом. От крайнего севера у Драконьих Гор до южных морей Офира множились безумные проповедники, пророки и смутьяны. Предрекали они многие беды: болезни, голод, войну и конец света, но каждый по-своему. Кто-то кричал во все горло о белом хладе и белом свете, что погрузят мир в вечную спячку бесконечным дыханием зимы, а кто-то предрекал, что империю, как и весь мир настигнут семь казней офирских и небеса разверзнутся и наступит великий всемирный потоп. Особо зловещей выдалась седмица между Мидинваэрне и Йуле, когда, как утверждали хронисты, каждую ночь в разных местах по всему Континенту Дикая Охота вела свою безумную гонку. Так или иначе, прогнило что-то в королевстве Эббинг, король которого на тот момент уже целых 27 лет как принес вассальную присягу нильфгаардскому императору. Настолько омрачился горизонт событий, что едва только в 1265 году была подавлена одна инсургенция, утопленная молодым офицером Мэнно Коегоорном в крови, ставшим после славного деяния сего самым молодым маршалом империи, как злые языки начали говорить о новом восстании. Политика политикой, а стоит залезть людям в карман как они непременно хватятся за вилы, мечи и топоры. А этим Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов, а проще говоря император Эмгыр Вар Эмрейс был грешен, ибо не умел превращать олово в золото, а потому вынужден был прибегнуть к мерам непопулярным. Столь непопулярные были сии меры, что знать из государств-ленников во главе с королем Эббинга Карлом III и де-факто правителем соседней провинции Гесо герцогом Фернандо де Амарильо начала открытое восстание и призвала все остальные провинции к вооруженной борьбе против кровавой тирании. При правлении проклятого Узурпатора возможно и увенчалась бы фронда успехом, но только не при Эмгыре. Свежесозданная регулярная имперская армия, в отличии от феодального ополчения имеет важную особенность — стоит императору отдать приказ и он тот же час будет исполнен, в то время, как феодальное ополчение будет собираться в течении нескольких недель. Именно эта тактика молниеносной войны и принесла победу лоялистам — пока войска мятежников собирались на войну, первая конная армия под командованием Коегоорна уже осадила ключевые крепости и разбила малочисленные отряды, не успевшие собраться в крупное войско на марше. Гесо полностью утратил всякую автономию, а имущество уже бывшей знати пошло на пополнение военной казны империи. Впрочем, Эббингу повезло куда больше, так как у Карла III имелся младший брат Сигизмунд, оказавшийся лоялистом. Видимо проживание и учеба в столице благотворно подействовали на его политические взгляды. Впрочем, есть и другая, неофициальная версия о том, что Император сделал теперешнему королю Сигизмунду предложение, от которого нельзя отказаться. Макс узнал эти, как и многие другие подробности жизни в Нильфгаарде во время зимовки в Фано. Находясь на пересечении торговых путей с густонаселенного хартленда империи с юга на север и не менее развитого прибрежного, холмистого запада королевства к бескрайним полям Гесо на востоке, в городе Фано можно было узнать много актуальной информации, если знать, где и как слушать. Это место чем-то отдаленно напоминало Максу о многочисленных городках Баварии или Австрии. Фано был похож скорее на очень сильно разросшуюся деревню, в центре которой была большая площадь, где стояла ратуша, а вокруг нее побеленные дома с деревянными балками, храмы различных богов, магазины и таверны, иным словом — место для приличных граждан. Имелся там и краснолюдский квартал, где коренастые бородачи трудились в поте лица в кузницах и мастерских, и целая улица, населенная низушками. Низушки приезжали сюда, чтобы сбыть свои товары, в основном конечно табак, алхимические ингредиенты и конопляную ткань. Удивительно, но учитывая небывалый разгул преступности, о котором местные беспрерывно судачили, за более чем два месяца никто даже не пытался его ограбить. Государство четко и доходчиво давало понять всем заинтересованным лицам о том, кто здесь — главный бандит с помощью таких убедительных инструментов, как четвертование, потрошение и повешение, именно в таком порядке. Впрочем, после провалившегося восстания, казней, эмгыровских проскрипций ряды бандитского отребья, едва способного на действия более осмысленные, чем кого-то убить, обобрать, нажраться и бабу завалить пополнило огромное количество людей совсем иного склада. Мятежные дворяне и недобитки их солдат после поражения не делись, как это говориться, ad nihilum, а разбежались и попрятались по лесам и имениям своих родственников, в других провинциях и за границей, где тотчас же стали применять свои военные и организационные навыки для создания вооруженных банд разбойников, чтобы, когда настанет час — вновь воздеть свои мечи, ножи и топоры против южного захватчика. Посему, хотя и в городах железным кулаком, топором палача и искусством заплечных дел мастеров поддерживалась видимость порядка, на дорогах ситуация погружалась в анархию. Макс тем временем наслаждался тишиной и спокойствием, скромно и тихо жил эти два месяца. За реданскую саблю он сумел выручить целых 15 золотых флоренов. Много это или мало? Квалифицированный рабочий-каменщик в месяц получал 4-5 флоренов, обслуга осадного орудия — 11 флоренов, а имперский рыцарь — 60 флоренов, за которые он был еще и обязан снаряжать и кормить 5-7 кнехтов. Собственно один из таких рыцарей, ветеран первой Северной Войны и купил саблю для своего кнехта. Он оказался человеком образованным и не только читал «Преимущества легкой реданской кавалерии» за авторством лично знакомого Максу воеводы Броннибора, но и видел результаты их налетов воочию. За скромную «квартиру» в виде половины домика, что был в собственности мелкого лавочника ему приходилось платить 1 флорен в неделю. На еду в кормчах уходил еще по флорену в неделю. К тому же Макс брал уроки у старого наемника, да и на одежду тоже нужны были деньги. После битвы с Эредином его роскошная одежда была больше похожа на лохмотья. К началу второго месяца деньги начали заканчиваться. Макс применил свое знание трансформации олова в золото. Но ценой сильного переутомления получалось произвести всего десять грамм золота за неделю, с учетом того, что после каждого дня работы приходилось около суток отходить. Если целый месяц трансформировать олово в золото и учесть, что в одном флорене 3 грамма золота, то выхлоп получился бы около 12 флоренов, что конечно неплохо, но будучи чародеем жить на такие гроши, да еще и в условиях средневековья человеку, привыкшему к небывалой по местным меркам роскоши было как-то совсем не comme il faut. Магию он не забывал практиковать, но метод проб и ошибок без книг, материалов и, что важнее всего, без консультаций с опытными чародеями приносил мало результата. Максу удалось лишь закрепить то, что он уже знает. В эти моменты он даже начинал скучать по Вильгефорцу и Лидии. Купить нужные книги было невозможно. Макс навел справки на черном рынке. Оказалось, что вся магическая литература цензурировалась государством, а цены на более-менее стоящие книги стартуют от 200 флоренов и доходят до нескольких тысяч. Макс начал думать, где бы достать денег. Идти работать разнорабочим — человеку с дипломом МФТИ, да и еще и чародею было западло, к тому же платят мало. Применить где-то шикарное по меркам земли XXI века образование наверное можно было бы, но, во первых, образованных людей в империи было больше, нежели на Севере и хлебные места были заняты. Пусть даже можно устроиться писарем в канцелярию или клерком в торговую компанию где-то этак на 15-20 флоренов в месяц, но пришлось бы отдавать очень много времени работе, что не позволило бы заниматься магией. А занятия чародейским искусством были вопросом не только жизни и смерти, но могли предопределить судьбу всего мира. Макс хотел вернуться на Север, к событиям на Танедде, хотел, став сильнее, в нужный момент, в нужном месте повернуть события так, как он считал нужным. Магической практикой в империи ему заниматься в открытую было чревато — спецслужбы пришли бы по его голову. Что еще оставалось? Только криминал. Но что-то мешало молодому человеку, который даже улицу переходил только на зеленый свет, заняться банальным мошенничеством, грабежом или тем более заказными убийствами. Хотя с помощью магии сделать это можно было бы сделать без труда. Нет, убивать приходилось, но это было всяческое отребье. Макс успокаивал себя, говоря себе, что он лучше их, что они сами заслужили это, что он то защищался, что он вершил справедливость. Так ему удавалось успокоить совесть, удавалось приглушить мысль о том, что «кто он такой, чтобы вершить правосудие»? Так или иначе, но чем больше бывший физик думал о том, что криминал в текущих условиях — лучший способ для первоначального накопления капитала, тем больше трещин появлялось на витраже его хрупкой картины мира. Совсем не хотелось думать про себя как про такого же обычного убийцу и грабителя, коих он не раз повстречал и несколько раз с экзальтированным чувством справедливости уничтожил. Макс как-то задумался, а чем же он, по-большому счету, отличается от Рудольфа-Вильгефорца? Мысль о том, что он такой же до предела эгоистичный, жадный до власти жестокий беспринципный урод, как и Вильгефорц, казалась ему настолько чудовищной, что несколько дней чародей не мог спать. Силу чародея определяет четыре ключевых фактора — умение применять заклинания, запас магической энергии, контроль над расходом (Макс называл это КПД магии) и арсенал доступных заклинаний. Причем неясно, что важнее. Проанализировав слова Трисс и Вильгефорца о битве при Соддене — самом масштабном столкновении чародеев в истории он пришел к противоречивым выводам. Во многом магики юга проиграли своим северным коллегам по опасному ремеслу из-за того, что большая часть самой опасной боевой магии в империи была запрещена и зацензурена — правящие круги справедливо опасались влияния чародеев, в то время как на Севере при всех ограничениях, наложенных капитулом никто не был в силе ограничить или проконтролировать циркуляцию знаний. В силу экономико-социальных причин был определенный ансамбль заклинаний, известный практически всем членам сообщества, впрочем как и средства противодействий им. Поэтому у каждого магика был свой козырь в рукаве. Вильгефорц, например, умел ускоряться, укреплять и усиливать свой организм. Так, он мог ударом кулака пробить каменную стену или двигаться так быстро, что даже ведьмачьи рефлексы не поспевали за ним. Йеннифер была могущественной менталисткой, способной заставить человека забыть даже собственное имя, а уж чтобы читать мысли ей даже не требовалось концентрироваться, да и в целом была разносторонне развитой магессой. У Максима же был очень сильный запас, ниже среднего контроль (сказывался недостаток практики, ибо с практикой приходит мастерство), и чертовски мало опыта. Благодаря тому что, Макс был истоком, он сам вырабатывал ману, и мог творить более энергозатраные заклинания чем средний чародей. В его арсенале была пиромантия, управление электричеством, иллюзии, телекинетика, барьеры, вильгефорцовский луч дезинтеграции и заряд плазмы собственного изобретения. Если не учитывать ведьмачьи знаки это было все, что можно было использовать в бою. Вечерами, сидя в темных комнатах своей арендованной квартирки Макс прокручивал в голове воображаемый бой с Вильгефорцем и каждый раз проигрывал ему. Немец был весьма разносторонним чародеем, и именно ему принадлежит больше всего побед над чародеями Нильфгаарда. Почему? — задался он этим вопросом. Рудольф Эрхардт, как звали его на Земле, никогда не вступал в бой без подготовки, всегда изучая своего противника, он всегда действовал максимально эффективно, «заходил с козырей» (если только не хотел поглумиться над врагом). Он был искусным алхимиком, выдающимся медиком и чудовищно мощным боевым магом. Макс видел, что его запас маны был как минимум на одном уровне, а возможно сильно выше. В конце-концов, умением и контролем он точно превосходил Макса на порядок, чего стоит только огненный шар в его исполнении размером с камаз. Нет, дело все же было в другом. Вильгефорц всегда действовал с убийственной эффективностью, сохраняя холодный рассудок в самых горячих ситуациях. Все осложнялось тем, что Макс под его руководством создал несколько мощных заклинаний, та же плазма чего стоила, ведь от нее не было магической или физической защиты. А значит жизненно необходимо придумать контрзаклятие против сгустка газа, разогретого до 5000 градусов. Чтобы победить Вильгефорца нужно или использовать его тщеславие против него, как это сделал Геральт в каноне, или же придумать, как обмануть его, заманить в ловушку, использовать его силу против него самого. Третьим вариантом было стать сильнее, радикально сильнее. Для этого надо или поймать и подчинить джинна, или же заключить сделку с каким-нибудь демоном вроде Гюнтера О’Дима — местного сатаны. Как подчинять джиннов Макс понятия не имел, хотя знал, что на островах Скеллиге вроде бы должен быть один джинн, а жертвовать своей душой, раз уж она все-таки существует, было бы форменным идиотизмом. Легкие наполнились прохладным и сладким от пробившихся на яблонях почек воздухом. Ранним утром первого дня весны Макс шел на север, в холмы. Сегодня была суббота, а это значило, что старик ждать не будет, хотя брал целый флорин в неделю за свои занятия. Они, впрочем, того стоили. Его тренером был пожилой наемник Мартин. Родом старый рубака был из Нильфгаарда, из той самой области реки Альба откуда происходят истинные нильфгаардцы. Хотя этот вредный дед с характерным гэкающим южным акцентом и затребовал непомерно высокую цену за свои услуги, чародей решил, что наемник и солдат, доживший до глубоких седин знает, о чем говорит. И не прогадал. Оказалось, что освоить холодное оружие довольно легко (хоть мастерство и дается тяжело) — уколы и удары делались максимально простые и эффективные, весь сок был в том, чтобы запутать противника, обмануть, предугадать его действия, и ударить быстрее и точнее, чем он, а это давалось только с опытом. Мартин был высоким мужчиной с кудрявыми седыми волосами, спадающими до плеч, пышными усами, достойными диктатора какой-нибудь восточно-европейской страны, густыми бровями, из-под которых неустанно смотрели глубокие, как два озера карие глаза. Лицо его было щедро расписано морщинами и шрамами, а во рту неустанно дымила трубка в форме черепа. Учителем он был отменным, его наука чувствовалась синяками по всему телу. — Это будет наш последний урок, на какое-то время. — сказал Макс, вытирая рукавом льняной белой рубахи свой вспотевший от тренировки лоб и убирая трофейный фальшион Эредина в ножны. Ему было жаль прекращать тренировки. Он успел привязаться к незатейливому солдафонскому юморку своего наставника и жесткой, но эффективной школе. К сожалению, деньги действительно были на исходе. — Ну добро, luned. Видать, замордовал я тебя! — по-отечески подколол Мартин, скривившись и немного закашлявшись от табачного дыма. — Попрошу! — жестко отрезал Макс — завершаем мы наши занятия по наибанальнейшей причине. Есть у меня затруднения финансового характера. — Ну какие словеса наш господин-нордлинг разумеет. Ха. Как там на севере говорят? Вельми разумный хлопец? Кхе-кхе — старик закашлялся от дыма, что был ему сладок и приятен, щуря хитрые, много повидавшие глаза — Никак иначе, при университетах обучался? А быть может, в самой имперской академии? Кхе-кхе. Старик зашелся кашлем заядлого курильщика, не переставая при этом глазами улыбаться. Увидав суровую физиономию Макса, он улыбнулся уже губами и усами. Похлопал того по плечу, поправил табак в трубке. И только он собирался сказать шутку, жгучую, как раскаленный утюг, как вдруг бывалый наемник замолк и стушевался, затягиваясь горьким нильфгаардским табаком. — Послушай, Макс, — вдруг сказал старый вояка. — Есть у меня к тебе одно деликатное дельце. — Вдруг он замолк. Повисла напряженная тишина. — Прячься, сынок. — почти прошептал он. Раздались голоса и шаги. Макс спрятался за дерево. На поляну вышел отряд вооруженных людей, в два десятка человек. Выглядели они весьма колоритно — вооруженные алебардами, фальшионами, мечами, булавами, топорами, арбалетами и луками. Они были одеты в бригантины, гамбезоны и кольчуги, а их головы защищали шлемы в виде стальной шляпы — дешевый, но очень полезный элемент защиты. Их отряд специализировался на охоте за людьми — живым или мертвым, но они бы достали кого-угодно от Офира до Ковира. В своей деятельности они не гнушались никакими ограничениями — взять в заложники семью жертвы было обычным делом, для отряда Арно Вестера убивать женщин и детей самым жестоким образом было обыденностью. Мартин сидел на пеньке, дымя остатками табака в трубке, безучастно смотря на толпу вооруженных до зубов головорезов, возглавляемых лысеющим, поджарым человеком с ехидным и алчным взглядом бывалого хищника. — Ба! Да это же сам Мартин Гайер собственной персоной. Давно не виделись, старый ты пес. — И тебе не хворать Арно Вестер. — с ледяным спокойствием сказал Мартин — И так ты здороваешься со старым товарищем? — Арно цокнул языком, поглаживая свою жиденькую бородку. — Волк шакалу не товарищ. Говори, зачем пришел. Арно Вестер нахмурился, а улыбка приобрела характер оскала. Макс скрывался за стволом высотой в четыре человеческих роста ели, слышал их разговор. Арно Вестер… Это имя было ему знакомо. Неужели это тот самый наемник, который охотился за Лето из Гулеты в игре? — Не хочешь говорить… Ладно! — он сделал пару шагов к пожилому мужчине — Ладно, перейдем к делу. Где твой сын? — Мне покуда знать? — А на эту полянку ты значит ходишь за птичками наблюдать? Хватит ломать комедию. Я знаю, что ты ходишь сюда каждые несколько дней. Зачем? Не дождавшись ответа. Арно окрикнул: — Ян, выходи. Ты ведь любишь своего папку? Ян?! — Зря стараешься, его тут нет. — А вот у меня другая информация, — главарь наемничий ватаги кивнул и его подручные направились к Мартину. — Ты не посмеешь меня тронуть, Вестер, ни здесь, ни в Фано, или ты хочешь поиметь себе во врагах бургграфа? — Срать я хотел на твоего бургграфа, это раз. Вне городской черты его указами можно подтереться, это два! — Арно Вестер остановил подручных и присел на корточки рядом вровень со стариком, смотря ему лицо в лицо. — А три, по старой дружбе, я даю тебе шанс… Скажи мне, где твой сын, и я обещаю, что живым он в руки секретной службы не попадет. Ну же, соглашайся, ты же знаешь, что делают в застенках с мятежниками? Макс слышал это. И колебался. Стоит ли вмешиваться? Этот Мартин и его сын были ему никем. Просто старый наемник, который давал ему уроки. Но с другой стороны, мятежники? Гегемония Нильфгаарда была ему противным явлением. При всем их пафосе о цивилизации, эта пресловутая цивилизация не покидала пределов столичного округа, а во всех провинциях ощущалась гнетом в виде дополнительных поборов и налогов, а что хуже всего — рекрутчины. — Ну, что скажешь? Будем по хорошему или по плохому? — Сказал Арно Вестер — Ты ведь знаешь, мы можем и по плохому. Помнишь тех кметов, в Соддене? Как думаешь, что подумает твой сын, если мы с тобой поступим так же? — Делай, что должен — сурово сказал старик. — Стойте. — Макс вышел на поляну. — А ты еще что за хер? — сказал наемник вскочив и внимательно с хищным прищуром рассматривая его. — Ты ведь искал меня. Вот он я, Ян Гайер. — Ха, а ты зря переживал. — кивнул наемник Мартину — Ну я то тебя утешу. Видно же, что мамка с нордлингом загуляла! Наемничья ватага зашлась диким хохотом. Только ее вожак почему-то потерял дар речи и вздрогнул, застыл, как статуя. Там, где секунду назад стоял молодой человек была пустота. Еще через пару секунд в до предела расширяющихся зрачках Арно Вестера отразилась багровая вспышка. Волна всепожирающего пламени взметнулась и поглотила весь отряд разом. Спустя пару секунд там, где было двадцать здоровых вооруженных мужиков остались лишь обгоревшие трупы. Наемник поступил так, как поступил бы каждый нормальный наемник — бросился наутек, позабыв собственное имя. Он бежал в лес, не обращая внимание ни на что. Из всех возможных вариантов — он вытянул худший, попал на чародея-пироманта. Единственной возможностью выжить было бегство. Впрочем, далеко головорез не убежал. Магическое кольцо Эредина позволяло Максу раз в минуту телепортироваться на небольшие расстояния. Активировав кольцо, он оказался перед Вестером. Лезвие магического клинка вошло глубоко в плоть наемника. Из-за недостатка опыта Макс не смог снести подлому головорезу башку до конца. Его голова повисла на куске кожи, пока тело, дергаясь в конвульсиях, изливая фонтаны крови, подрыгалось несколько раз на земле, чтобы упокоиться навек. — Все же я такой же упырь, как Вильгефорц. Но, по крайней мере, у меня есть благие намерения! — сказал Макс сам себе, глядя на два десятка мертвых тел.
