Атомный Чародей: Legacy

Жуткий, пронизывающий до костей холод вырвал Макса из глубокого, магически индуцированного, сна. Парень лежал абсолютно голый на холодном каменном полу в темном, вонючем помещении, которое освещал лишь тусклый свет факелов. Ледяная вода, которой его облили стекала с него на пол и без того сырой. Руки за спиной сковывали наручники из двимерита. — Проснулся таки, — сказал без нильфгаардского акцента один из чародеев, который брал Макса в плен, — молодой парень, с короткими черными волосами и надменным взглядом, — Ты знаешь где ты? — В нильфгаардской тюрьме. — Нет, не угадал, ты — в аду, — улыбнулся чародей и ударил по Максу разрядами молний из пальцев рук. Макс сначала думал о том, чтобы стерпеть, судя по всему заклинание очень слабое, думал что выдержит. Но ток и боль становились сильнее и сильнее. Тело било судоргами, Макс кричал. Через несколько минут в голове не оставалось никаких мыслей, кроме крика и боли. — Adalbert. Halt! — послышался женский голос. — Заткнись, Цинтия — ответил он молодой блондинке, на всеобщем. — Ты его убьешь. Пытка все же прекратилась. — Сукин сын даже под пытками ментальные барьеры держит. — Отдайте этого голубчика мне, милсдарь. Расколется, зуб даю. Соловьем запоет, — сказал лысый, жирный мужик с гнилыми зубами. Чародей презрительно кивнул в ответ и удалился вместе с Цинтией. Макс не стал говорить что его защита от телепатии была аномальной и он не мог ее отключить. В любом случае допроса не было, потому что ничего так и не спросили. Мозолистые руки тюремщиков взяли его под мышки и поволокли в другую комнату. В свете факелов блестели различные пыточные приспособления. Макс видел такие же в музее пыток в Праге. — Что вам нужно? Я все скажу, — сказал Макс, глядя на дыбу. — Скажешь, голубчик, запоешь, — сказал лысый. Парня затолкнули в железный шкаф в виде человеческой фигуры, внутри которого были металлические шипы и захлопнули. Следующие часы Макс будет вспоминать всю жизнь. Десятки металлических шипов вошли в тело, неглубоко, умереть здесь можно от потери крови, но не от самих ран. От боли хотелось куда-то деться, убежать, но дергаясь шипы лишь сильнее ранили и причиняли еще больше мучений. Когда его достали из железной девы, Макс был уже в полубезумном состоянии и мало что соображал. Почувствовал холод пола и характерные ощущения от лечебного заклинания и потерял сознание. Очнулся уже в камере. Было очень холодно и сыро, спина, грудь, ноги и руки чесались и побаливали в местах где были шипы. Макс ощупал одно из таких мест на животе, чуть выше пупка. Небрежное лечебное заклинание заживило раны, но не до конца, лишь закрыв их снаружи. Он осмотрелся. Узкая каменная комната, с деревянными нарами застеленными соломой, ведром, напротив него наглухо закрытая, обитая железом, деревянная дверь, а сверху на стене — маленькое узкое оконце откуда поступал солнечный свет. Судя по всему было утро. На руках были кандалы обитые двимеритом, причем без замкового механизма. Хотелось есть и пить, но ни еды ни воды не было, возможно его планировали поморить голодом и жаждой, чтобы он ослаб. Злость. Обида. Отчаяние. Страх. Противоречивые эмоции бурлили у него в душе. «Кто мне эти люди, ради жизней которых я отдал себя в руки этим средневековым маньякам? Да и какая теперь у них будет жизнь? Недолгая и полная пыток. Надо было всех перебить и все. А моя ганза, ну что же, потери в наших делах неизбежны. ” — подумал он. Но все же, Макс понял что не мог бы поступить иначе. Так как по-своему привязался к своим соратникам, проникся духом товарищества. Сложно принимать рациональные решения в экстремальной ситуации. Осознание, того, что если ничего не сделать, тебя ждут пытки и мучительная смерть — хороший мотиватор. Макс твердо решил не сдаваться и бороться до конца. Он встал, отряхнулся. Отогнал от себя дурные мысли и решил сконцентрироваться на поиске выхода. Двемерит блокирует магию, а значит придется действовать другими методами. Выломать тяжелую деревянную дверь не получится. Призвать демона? Нужна хотя бы крыса, чтобы принести ее в жертву. Макс начал рассуждать логически. Раз его удосужились заковать в кандалы, значит пару дней он поживет, несомненно эти дни будут очень насыщенными, а иначе его бы не держали в браслетах, ведь неважно если начнется некроз у человека которому завтра на эшафот. А это шанс — иммунизироваться к двемериту. Он как-то интересовался этим вопросом у Вильгефорца. Двемерит выступает в роли своеобразного резистора для магического потока, а значит накопив достаточно силы и выпустив ее в один момент можно одномоментно прорвать блокаду, чего будет достаточно, чтобы призвать демона и если не выбраться, то гарантировать, что в этой темнице приключится кровавая баня. Макс сел в позу для медитации. Быть чародеем и потерять доступ к магии — страшнее, чем быть зрячим и потерять зрение, но сдаться — значит умереть под пытками. Вместо кипучей и хаотичной энергии огня или эфемерной и легкой воздушной маны он не чувствовал ничего. Он не сдавался и упорно сканировал пространство вокруг себя. Рано или поздно, он прорвет эту блокаду. Через час Макс чуть не подпрыгнул от радости — под ним точно была водяная жила, и даже несмотря на двимерит можно тонким ручейком было зачерпнуть каплю магической энергии. Настолько мало, что даже свечу не загасить, тем более что энергия воды была ему чуждой. Но за несколько суток точно удастся накопить достаточно для гоэтического ритуала на собственной крови. Из-за двери, в коридоре послышались приглушенные крики, которые прервал медитацию Макса. Наверное кого-то пытают. От одной мысли про пытки Макс вздрогнул. Хотелось забыть эту жгучую боль, этот кошмар, но воспоминания про него никуда не девались. Макс подумал, что надо тянуть время, нельзя расколоться под пытками или дать им залезть к себе в голову. Вдруг из коридора послышались шаги. Дверь открылась. — Лицом к стене! Живо! — проорал тюремщик с ужасным акцентом. Снова мешок на голову и его куда-то повели. Посадили на стул. Сняли мешок. Он был в комнате, перед ним за столом сидел какой-то мужчина в черном камзоле. Среднего роста, среднего возраста, типичный темноволосый нильфгаардец, про таких как он говорят — без особых примет. — Va vort! — скомандовал тот и конвоиры разошлись. Он молчал и внимательно смотрел на Макса, — Вас должно быть мучает жажда. Вот. Возьмите, — сказал тот спокойным тоном и с сильным акцентом. Он указал на стоящую на столе кубок с вином. Макс покачал головой в ответ. — Не бойтесь, оно не отравленное и там зелий нет. И поверьте мне, если бы мы захотели напоить вас каким-то зельем, то ваше согласие нам не потребовалось. Парень начал колебаться. Пить хотелось просто чудовищно. Но явно же за этим жестом доброй воли стоит банальный хороший/плохой полицейский. — Спасибо за вашу доброту, но я откажусь. — Так значит. Ну что же. Я вижу вы человек гордый. Хоть и пошли по низкой стезе чародейства, но благородная кровь все же дает о себе знать. А вот я бы на вашем месте не был бы столь строптивым. Вы знаете, в чем вы обвиняетесь? — Нет. — Незнание законов не освобождает от отвественности. Я из солидарности к благородному собрату вам помогу, — он взял пергамент и прокашлявшись начал перечислять, — И так. Убийства имперского служащего, а, как известно, нападение на солдата императора есть нападение на императора, что карается повешением за шею, а вы ведь оставили по себе целых сорок два тела. Затем, чародейская деятельность без патента, гоэтия — дыба, затем сжигание на костре. Участие в контрабанде, разбой, незаконное владение магическими артефактами — каторга или эшафот. Вы заработали себе минимум сорок пять смертных приговоров. — Неплохо. А еще греет душу, что убийство этой мрази Азара Яведа не считается. — Вы судя по всему, не совсем понимаете где оказались. Если вы думаете, что ваше благородное происхождение как-то вам поможет, то сильно ошибаетесь, Шредингер. Здесь ваши привилегии не значат ничего. Вам грозит как минимум колесование, четвертование, повешенье и потрошение, а до этого много веселых дней здесь. И поверьте, за погибших товарищей, наши люди найдут для вас, скажем так, и сверхурочное время и целителей. Так на что же вы надеетесь? — Я хочу поговорить с Ватье де Ридо или со Стефаном Скелленом. У меня есть важнейшие сведения. На лице собеседника мелькнула тень улыбки. Макс вдруг вспомнил о Скеллене, заместителе начальника имперской разведки, известного своей тайной мечтой о демократии. Если удастся как-то с ним встретиться… — С этого места поподробнее, и что же вы хотите им сказать? — Я буду говорить только со Стефаном Скелленом или Ватье де Ридо. — Вы уже этим многое сказали. И вы думаете ваш наниматель вас защитит? — А что вы думаете? — Я задал вам вопрос. — А я вам. Мужчина встал со стула, повернулся спиной и посмотрел в окошко. — Поздравляю вас. Вы заработали себе сорок шестой смертный приговор. — Это за что же? — За разглашение государственной тайны. — Я буду говорить только со Стефаном Скелленом. Вдруг собеседник неожиданно рассмеялся и даже хлопнул в ладоши. — Вы что, нордлинг, даже не поняли что у империи не одна только разведка, а есть еще отдельная служба имперской безопасности? Скеллен вас использовал втемную, чтобы отбить артефакт у нас. И надо же. Занялся этим сам, а не через подставное лицо. Ну что за дилетант. Так вот, слушайте меня, Макс. У вас есть один шанс. На быструю и безболезненную смерть, может быть даже на яд. Но потребуется ваше сотрудничество. Вы согласны сотрудничать, чтобы облегчить свою печальную участь? — Я буду говорить только со Стефаном Скелленом. Откуда-то послышался крик. Этот, «чекист», как его мысленно окрестил Макс позвал охрану и что-то им сказал, что парень не разобрал. Они надели ему мешок на голову и повели его куда-то. В хождении голышом и босиком по каменному холодному полу мало приятного, но судя по количеству шагов вели его не обратно в камеру. Послышался двери скрип, как его конвоиры закричали, криком полным ужаса. Что-то огромное сбило Макса с ног. Он услышал злобное рычание. А затем он почувствовал что-то горячее на себе. Он снял с себя мешок. Каменные стены темницы были заляпаны кишками и кровью. Встал, обернулся. Огромное, похожее на гибрид волка и человека, покрытое густой рыжей шерстью, существо рвало глотку его недавнему собеседнику. — Коннор! Волколак обернулся. Зарычал. В его глазах читалась безумная ярость, а пасть была заляпана кровью. — Как же я рад тебя видеть, сучий ты пес. Оборотень подошел поближе. Принюхался. Немного потерся о Макса. — Пойдем. Надо освободить остальных, снять с меня кандалы и драпать отсюда. Они зашли в уже знакомую Максу пыточную. Видимо нильфгаардцы планировали показать Максу мучения его товарищей, но не рассчитали, что один из них — окажется оборотнем. О чем свидетельствовала кровавая баня внутри. Макс даже узнал лысого и жирного палача, хотя у того не было лица. На глаза попался молоток. Чародей попытался разбить им кандалы, но силы не хватило. — Помоги мне, Коннор. Разбей кандалы, — сказал он и протянул молоток оборотню. Тот с осмысленным видом взял его в когтистую лапу. — Аааааа, сука, — за криком последовала матерная тирада, потому что оборотень промазал и попал Максу молотком по руке. Боль страшная, но не сравнимая с тем что недавно пришлось пережить. В ответ волколак виновато заскулил. — Ты помнишь запах ведьмака? Гаэтана. Помнишь? Оборотень кивнул. — Найди след! Они пошли по коридорам. Спустились вниз. На этаже обнаружился своеобразный блокпост, где дежурили солдаты. Коннор начал рвать их своими когтями, клыками и нечеловеческой силой в клочья. Макс заметил как один из солдат, подоспевший из бокового коридора на шум, попытался уколоть волколака мечом со спины. Парень подбежал сзади и набросил цепь кандалов солдату на шею, повернулся и резко дернул вверх. Шея солдата хрустнула и тот забился в конвульсиях. Ведьмак нашелся в одной из камер. — Макс. Это ты. Паршиво выглядишь. — Вставай, мы уходим. Ведьмак помог разбить кандалы. Все же он был значительно сильнее и близорукостью не страдал, в отличии от скеллижанина. Макс вдохнул полной грудью. Магия опять была при нем. Чувство чародея, который заново стал чувствовать магию похоже на успешно сданный диплом, оргазм и облегчение после того, как снял обувь на два размера меньше, но усиленное стократ. Макс сделал жест рукой и засовы на всех дверях открылись. Ян Гайер нашелся в одной из камер. Выглядел тот не очень. Заключенные начали робко выходить или выглядывать из своих камер. — Это восстание! Вы можете остаться в своих камерах, а можете попытаться вырвать свободу силой! Свобода или смерть! Ян Гайер повторил тоже самое, но уже на нильфгаардском диалекте. Большинство заключенных, среди которых были и женщины и даже дети, выбрали призрак свободы, вместо того, чтобы еще на день остаться в этом аду. Были впрочем и те, кто остался в камере. Макс надел на себя штаны и ботинки с мертвого охранника. Тюрьма превратилась в место битвы. Этаж за этажом, коридор за коридором падали под натиском ведомых Максом восставших заключенных. За час они освободили общие камеры, где содержалась большинство заключенных и захватили арсенал. Замок уже давно поднялся по тревоге. Резня продолжалась по всему замку. Застигнутые врасплох стражники могли разве что организовывать разрозненные очаги сопротивления. Жертвы стали мстить своим палачам за все причиненные им страдания. Макс выбил магией ворота в цитадель замка. Штурм был кровавый и стремительный. Заключенных оказалось в разы больше, чем стражи. По словам одного тюремщика именно там временно хранились конфискованные у заключенных вещи. Адальберт, чародей, пытавший Макса молниями, при виде восстания просто сбежал в портал. Ведьмак забрал свои мечи и амулет, Ян Гайер взял какую-то фамильную драгоценность и меч из Виковаро, Макс забрал меч Эредина, кольцо и книгу, а Коннор обратившись человеком взял себе гномский гвихир. — Ян, ты знаешь, где мы? В какой стороне столица? — Скорее всего мы в Дарн Рован. Столица на западе. Только до туда три дня пути. Не лучше ли выбраться из замка и бежать на восток, в Виковаро, а оттуда уже добраться до Зеррикании? — Посмотри в окно. Вне стен замка начали открываться порталы, откуда выходили чародеи и солдаты закованные в черную броню. — Дела плохи, — сказал Коннор. — Слушайте внимательно. Я уже истощен и не смогу сражаться с несколькими чародеями. Я использую все силы, что у меня есть и открою портал где-то недалеко у столицы. Не исключено, что потеряю сознание, возможно даже впаду в кому. Так что план такой. Как только мы окажемся в столице, ты, Ян, найдешь корабль который скоро отплывает. Все равно куда, хоть в Зерриканию, хоть в Офир. Гаэтан, не забудь забрать наши деньги у нас в доме и возьми мои вещи, если не выживу, они твои. А ты, Коннор, придержи меня, чтобы я здесь голову не расшиб. Если увидишь, что я шатаюсь, толкай меня в портал и прыгай туда сам, он еще секунды две продержится без меня. У нас будет всего пара часов, прежде чем бунт будет подавлен и чародеи установят остаточные следы портала и его назначение, максимум три-четыре. Надо действовать быстро и решительно. Все трое дружно кивнули. Вокруг был хаос. Из замка доносились звуки смертоубийства, крики, проклятья, мат, вопли. Был слышен запах гари, где-то начались пожары. С улицы уже был слышен хруст разносимых в щепки заклинаниями ворот замка. — Все готовы? Макс вздохнул. Впитал в себя сколько можно силы и открыл портал, к свободе, к спасению. Ян Гайер первым прыгнул, за ним ведьмак. Сознание Макса помутилось, а тело начало обмякать. Коннор ан Димун протолкнул чародея в портал и упал туда за ним. Ганза снова оказалась на свободе.

***

В помещении где проснулся Макс сильно пахло морской солью, воском, ядреным потом и пролитым на пол дешевым вином. Судя по качке и ругани матросов, он был на корабле. Самочувствие было непередаваемо поганым, сказывалось и магическое истощение, и сотрясение мозга и отсутствие нормального питания в течении нескольких суток. — Очнулся наконец-то. Крепко же ты в портал вложился. Уже четвертые сутки спишь, да тебя даже вчерашний шторм не разбудил. — Гаэтан, где мы? — спросил Макс, лежа в кровати, у ведьмака. — На корабле. Настроения шутить у Макса не было. Поэтому он помолчал. — Воды. Ведьмак протянул ему флягу. Парень жадно осущил ее крупными глотками досуха. — Еще. — Сейчас в трюм схожу, принесу. В памяти Макса вдруг всплыли последние события. Как он из последних сил открыл портал из тюрьмы в Нильфгаард. — Постой! Скажи сначала. Ты книгу забрал? Мегаскоп? Деньги? — Забрали и деньги и книгу. — А мегаскоп? — Нет. — Зараза. Если нильфгаардцы получат доступ к кристаллам моего мегаскопа и восстановят с кем я говорил… — А с кем это таким важным, ты говорил? — спросил ведьмак. — Вот эти кристаллы? — услышал он голос скеллижанина, стоящего в дверях их маленькой каюты. — Коннор! Сучий ты пес, как же я рад, что ты догадался выковырять камни из мегаскопа, — обрадовался Макс. — А от нас ты этот факт утаил, — нахмурился ведьмак. — Ну так, здесь вон какой бриллиант, здоровенный, чистый — он взял бриллиант размером с косточку от абрикоса и покрутил его между пальцами, — Такое сокровище оставлять черным это грех. — А где Гайер? — На палубе. Он видать и в море-то в первый раз, раз морской болезнью до сих пор страдает, — ответил ему скеллижанин, улыбаясь. Впрочем ничего удивительного, жителям островов с детства живущих морем морская болезнь была не свойственна, в отличии от проведшего всю жизнь в седле нильфгаардского рыцаря. — Куда мы плывем? — Плывет говно накера по речке, а мы идем курсом на юг, в теплые воды Офира. Говорят, что прошли уже Мыс Страха, самый юг империи. А корабли-то у черных что надо, быстроходные, с высокими бортами, двухмачтовые. Коровелла или как-то так назвали, — в голосе островитянина читался почти детский восторг. — Каравелла, — буркнул Гаэтан. — А? — Такой тип корабля называется каравелла, а не коровелла, деревенщина. — А я как сказал? Вдруг что-то сильно скрутило в животе у Макса, он вскочил, голова сильно закружилась, но повинуясь зову природы он покачиваясь выбежал на палубу и перекинувшись за борт освободил содержимое желудка в море. Послышался отборный матросский мат на нильфгаардском языке. Макс сел на палубу, оперевшись спиной о борт корабля не обращая внимания на ругань матросни. — Блевать, господин чародей, надо не против ветра, а по его направлению, — к нему подошел Ян Гайер. Рыцарь был хмур и мрачен как грозовая туча, — Макс, рад видеть вас… живым. — Думали, что на мне можно уже крест ставить? Не дождетесь. — Я предполагаю ставить крест означает похоронить. Что же были все основания так полагать. — Удача на этот раз нам улыбнулась и мы остались живы. — Это вы называете удачей? — вдруг рассвирепел нильфгаардец, — Теперь мне в родной стране грозит четвертование, потрошение и повешение. Я теперь никакой не рыцарь, а обычный отброс! Мятежник и предатель! И даже если придет новый император, приговор в государственной измене никуда не денется и никто его не отменит! Макс посмотрел на подошедших к ним Гаэтана и Коннора. — Ха, да ваши дела не так уж и плохи. Я вот например ренегат, демонопоклонник и пиромант. Гаэтан — паршивый мутант-убийца. А Коннор — изгой из самого злобного клана скеллиге, оборотень и пират. Думаю, в нашем обществе мятежнику и предателю самое место. Гайер покраснел и весь скривился от злости и уже намеревался выдать неподобающую для дворянина тираду. Но Макс вдруг встал, опираясь на борт и продолжил. — Не надо убиваться, друг мой, у меня на родине есть поговорка: «Кто был никем — тот станет всем». Главное нам держаться вместе, а дальше прорвемся. Обязательно прорвемся. Обещаю. В конце-концов, мне ничего не мешало сбежать тогда, но я выбрал плен и пытки, чтобы вам сохранили жизнь. Потому, что в этом мире верные товарищи дороже, чем золото и титулы. — Лучше бы ты дал мне умереть приличным человеком. В течении следующих двух с половиной недель Ян Гайер не разговаривал ни с Максом, ни с остальными. Тот решил не злить свирепого рыцаря лишний раз, который и при хорошем настроении обнажал меч при каждом косом взгляде со стороны. Макс все это время отсыпался, отъедался и отдыхал, лишь иногда играя в карты и кости с Гаэтаном и Коннором. Как всегда после крепкой заварушки ее участникам хотелось обсудить все в мельчайших подробностях. Выяснилось, как именно нильфы захватили отряд в составе которого был ведьмак с его сверхчеловеческим чутьем. Чародеи противника открыли портал, откуда выскочили несколько латников со щитам, а из-за их спин вышли два чародея которые наложили чары тишины и парализовав заклинанием взяли ганзу живьем. Макс пришел к выводу, что такая тактика захвата была уже не раз отработана, потому что сработали они быстро и жестко. Каравелла «De Hoop», что в переводе с нильфгаардского диалекта означало «надежда» шла в эскадре из четырех других кораблей, и как другие корабли была снаряжена торговой корпорацией — картелем-монополистом на всю внешнюю морскую торговлю в империи. Путь из Нильфгаарда в Офир по морю на этих новейших кораблях, способных ходить по глубоким водам океана, а не только каботажничать у берега, составлял три недели, так как проходил напрямую, и уже через пару дней они должны были благополучно прибыть к месту назначения. Поздним вечером, когда море было неспокойно, нильфгаардец зашел к Максу в арендованную офицерскую каюту, которую они делили с Гаэтаном. Из всей своей ганзы, чародей больше всех доверял именно ведьмаку. Он зашел в освещенную магией каюту и сказал: — Хочу принести вам свои извинения. Как никак я обязан вам жизнью, и если бы не вы, то и я и мой отец уже гнили бы где-нибудь в эббингских лесах. — Извинения приняты. — Садись к нам, — сказал Гаэтан, — У нас есть немного грога. Из открытой двери послышался крик. — Риф впереди! — Все на палубу! Риф был всего лишь в ста пятидесяти метрах впереди — большие черные скалы, о которые разбивались волны ненасытного моря. Пенистая линия прибоя тянулась налево и направо, время от времени прерываясь. Буря вздымала огромные полосы пены и бросала их в ночную темноту. Вырвало рангоут. Мачта дрожала в гнезде, но держалась, и море беспощадно несло корабль навстречу гибели. — Гони команду на палубу! — раздался приказ капитана. Морской поток неумолимо нес корабль на острые скалы. Вдруг море встрепенулось и волна смыла рулевого с капитаном стоявших на штурвале, накренив корабль. Макса самого едва не смыло. Корабль стал неуправляем и начал давать крен. Старший боцман взбежал по лестнице на корму и ухватился за штурвал. Боцман схватил штурвал и со всей силы потянул в сторону, чтобы направить корабль в сторону от рифа. — Мы погибли! Помоги нам великое солнце! — запаниковали матросы. Рыжий скеллижанин вбежал на корму по лестнице и помог боцману держать штурвал. А корабль несло навстречу к черным скалам, навстречу смерти. До столкновения оставалось не более ста метров. — Макс, сделай что-то! — прокричал ему Гайер. — Что? Я не смогу поднять корабль, он слишком тяжелый. — Ветер! Зачаруй ветер! — Не умею! — Сделай что-нибудь! И вдруг Макса осенило. Пусть он не сможет изменить движение воздушных масс, но придать направление кораблю, воздействуя силой на паруса ему было вполне по силам. Главное не порвать паруса. Макс вложил силу и телекинетически надавил на паруса, чтобы они несли корабль в сторону от рифа. Корабль начал смещаться влево. Но все еще шел на столкновение, пусть и не прямое, а по касательной к скале. — Этого не достаточно! — Если я приложусь сильнее, паруса порвутся! — Левый борт! Все к левому борту! — прокричал Коннор, — Его крик подхватил Гайер и боцман. Команда начала сбегаться к левому борту, благодаря чему корабль опять накренило влево и лишь благодаря этому они смогли уйти достаточно далеко чтобы не распороть борт о рифы. Казалось бы, вот оно — спасение. Но впереди был мощный водяной вал. Каравеллу подбросило и она упала носом в воду пытаясь проложить себе путь. Грот мачту сорвало. Волна прокатилось по палубе. Макса смыло за борт, он едва успех глотнуть воздуха перед падением в темную холодную воду. Он чувствовал как идет ко дну, но так просто сдаваться не собирался. Он воздействовал на себя телекинезом и вытолкнул себя вверх. Набрав в грудь воздуха и качаясь на поверхности воды, он увидел корабль, что был далеко впереди и быстро удалялся. Спасения ждать было неоткуда. Мозг парня заработал на все 200%, чтобы найти решение. И он нашел его. Не зря просил Йеннифер помощи в создании заклинания полета. Воспарив над водной гладью, он догнал корабль и под ошарашенные взгляды команды Максим приземлился на палубу. Как раз в этот миг киль царапнул по глинистой отмели. Удар развернул нос судна. Руль врезался в толщу воды. И тут воздушная и морская стихии объединились, вместе они привели корабль к ветру, и тот прошел через горловину в укромное место. В бухту, находившуюся впереди. К счастью из его ганзы больше никого не смыло. Коннор удержался за штурвал, Гайер запутался в такелаже, а ведьмак не выходил из каюты. Изрядно потрепанная каравелла села на мель в бухте. Когда начало светать, они решили сойти на берег. При высадке, будучи первым, Макс споткнулся о борт и упал лицом на песок. Суеверные матросы зароптали, что это плохой знак. — Земля Офира сама просится ко мне в объятья! — быстро сообразил он. Выжившие рассмеялись. Как-то искренне и по-товарищески. Они прошли через страшный шторм в неизвестных водах и остались живы и это было хорошо. Макс даже отметил, что в этот момент почувствовал себя по-настоящему счастливым в окружении своих товарищей-изгоев и этих незнакомых, но таких родных моряков. Корабль был уже ни на что негоден и команда принялась перебрасывать груз из трюма на берег. Впрочем триумфальное настроение перешло в тревогу, стоило часовым на холме увидеть приближающийся издали крупный отряд вооруженных всадников.

***

— Всадники приближаются! — прокричал дозорный с холма у пляжа. — Сколько их? — Много, сотня, а то и более. — Ждем их, не делайте резких движений. У нас все равно нет шансов, — сказал старший помощник, который после смерти капитана в шторме стал у экипажа за главного. Выглядел он как типичный моряк — бородатый, с обветренным, изможденным лицом. — Попробуем их убить? — сказал Коннор. — И станем еще в одной части света разыскиваемыми преступниками, — ответил Ян Гайер, — Лучше поговорим. Не думаю что они захотят так портить отношение с империей. — И как империя узнает? Перережут нас, а груз себе. А корабль скажут что сгинул в пучине. Надо когти рвать, — сказал ведьмак. Полагаться на чужую милость Макс зарекся. А давать бой большому отряду был не готов, так как еще не до конца восстановился после плена, травм и истощения. — Ян, Гаэтан, хватайте вещи и будьте наготове. Коннор, спусти шлюпку на воду. А я нас прикрою. Мало ли что у них на уме, второй раз я в плен не пойду. Мне и первого хватило. Моряки и без нас разберутся. Все трое ответили молчаливым согласием и приступили к действию. Коннор быстро запрыгнул на корабль вместе с Максом. Ведьмак и рыцарь схватили сумки и побежали туда же. Попытка угнать единственную целую шлюпку с севшего на мель на живописном пляже корабля, не осталась незамеченной и старший боцман, с которым они вместе держали штурвал во время шторма, преградил скеллижанину дорогу, начав орать что-то сначала им, а затем остаткам команды на берегу. Макс не понимал что они там кричат, он вообще с трудом понимал что говорят моряки, столь ужасающий был их сленг и акцент нильфгаардского диалекта. Боцман попытался помешать им сбежать. Коннор молча выхватил меч и одним ударом снес моряку башку без всяких раздумий. Голова упала за борт и изумрудная морская вода окрасилась темным цветом крови. Вскоре вся ганза уже была в шлюпке и усердно гребла от берега под проклятья от моряков. Макс сосредоточился, вдохнул глубоко в легкие и выдохнул множество клубов густого белого тумана, прикрывающего их отход. Иллюзии всегда хорошо ему давались. Отплыв от берега так, чтобы земля едва была различимой, они поплыли вдоль берега на запад, в противоположную сторону от того места, откуда прискакали всадники. — Мог бы и не убивать боцмана, — сказал Макс, накладывая заклинание охлаждения на них, так как солнце палило просто невыносимо. — Мог, да забавы бы не вышло, — ответил Коннор. Молодой рыжий скеллежанин греб быстро и уверенно, что неудивительно если учесть что он провел все детство в море. — Это по твоему, блядь, забава? — Ну все равно же всех черных перережут. В чем проблема? — Думаю, что господин чародей пытается сказать, что если местный правитель их все-таки отпустит, матросы, раздосадованные смертью их товарища, представят нас не в лучшем свете, — заметил Гайер. — Нет. Хотя тоже об этом подумал. В следующий раз Коннор, если нас не пытаются убить держи себя в руках. — Скучно так жить, — ответил рыжий, ритмично работая веслами. Плыли долго, целый день, меняя пару гребцов по очереди. Местность здесь была скалистая, с множеством бухт и песчаных пляжей. Проплывали мимо редких деревень и рыбацких лодок, но крупного города было не видно. В одной из них купили у местных воды, каких-то лепешек и фиников. Офирцы были смуглые, чем-то похожие то ли на арабов, то ли персов, то ли на индусов, но нельзя было сказать однозначно на кого. Зато крестьяне оказали им гостеприимство предложив воды и укрытие. Когда они вышли к деревне, Ян Гайер жестами попросил у них еды и показал серебряную монету. Вскоре вся деревня вышла посмотреть на заморских гостей, так словно никогда не видели иноземцев, а дети облепили их со всех сторон. Они называли их словом «габр». Естественно они не знали ни слова ни на старшей речи ни на всеобщем, но ганзе все-таки удалось узнать что если плыть дальше на запад то они достигнут некого места под названием Фарсис, а вот на восток лежит Офир. Макс предположил, что или Офир на севере знают по имени столицы, или же здесь множество разных государства, но торгуют только со столицей. Они поплыли дальше. И когда стемнело встали лагерем в укромной бухте. Ночью вопреки представлениям Макса было довольно тепло, все же местный климат больше напоминал тропики, чем пустыню. — Спите. Я подежурю, — сказал ведьмак, — Могу даже всю ночь. Но при одном условии. — Каком? — Я не буду завтра грести. — Договорились. Макс уснул на песке, подложив кунтуш под себя. Ему снился дом и родители, он рассказывал о своих приключениях им, а они ругали его то ли за безрассудство, то ли за излишнюю жестокость, говорили что их сын должен был стать приличным человеком, ученым, а не преступником. Ощущалось, что это было так давно, как будто в прошлой жизни. Посреди ночи ведьмак разбудил всех. Макс открыл глаза и увидел ярко горящую россыпь далеких звезд. Где-то там, возможно даже в другой вселенной была вся его жизнь. Он понял что скучает, но не по удобствам XXI века, и не по образу жизни, а по близким людям, которых скорее всего никогда больше не увидит. — Слышите? — спросил Гаэтан. Вся ганза затихла, прислушиваясь, но кроме шума волн, Макс не слышал ничего. — Что мы должны услышать? — Земля трясется. И действительно. Чувствовались какие-то вибрации из-под земли. Слабые, но постепенно нарастающие. — К бою! Все трое вскочили, обнажили клинки. Макс сотворил защитное заклинание и создал источник света. Гаэтан выпил эликсир кошка, позволяющий ему лучше видеть в темноте. Через пару десятоков секунд они увидели нечто огромное смотрящее на них с вершины холма, издающее клацающие звуки. Какое-то гигантское насекомое? — Чудовище! — воскликнул Коннор. Нечто с ужасающе быстрой прытью кинулось в их сторону. Макс сразу выстрелил в его сторону огненным шаром. Тварь зашипела от боли, и с еще большей яростью бросилась в их сторону. — В рассыпную! Тварь прыгнула и ударила хвостом туда, где они только что спали. Макс смог рассмотреть ее получше. Это был огромный, покрытый хитином и опаленными волосками скорпион, размером с небольшую лошадь. Четверо окружили скорпиона и встали неподвижно. — Ты выжег ему глаза, он слеп, — сказал ведьмак и тварь рванула в его сторону так быстро сократив разрыв, что если бы не знак аард замедливший ее и знаменитая ведьмачья реакция непременно проткнул бы его жалом. Ведьмак ударил тварь мечом по хвосту, но серебрянный клинок лишь бессильно отскочил от панциря чудовища, тогда он отскочил и попытался применить знак ирден, но хитиновый монстр был слишком быстр и свиреп и тому пришлось еще раз увернуться от клешней и ударить аардом. Макс ударил в тварь молниями, та злобно зашипела, застыв на месте, но умирать не собиралась. Зато это дезориентировало чудовище и помогло ведьмаку увеличить дистанцию. Все четверо замерли на месте. Любая ошибка и можно получить такую дозу яда, что хватит на целый город. Макс посмотрел на ближайшую скалу и у него созрел план. Он создал звуковую иллюзию у скалы. Громкие звуки отвлекли скорпиона и тот на всей скорости врезался в скалу жалом. Чародей прочитал заклинание плазменного шара. С ужасающим ревом шар из разогретых ионизирующих газов врезался в скорпиона, превращая его в расплавленную массу из хитина, дыма и кипящей голубой крови. — Что это была за тварь? — обеспокоенно спросил Гайер. — Скорпион, — ответил ведьмак. — Надо уходить, — сказал Гайер, — Грохотало так, что слышала вся округа. Не хочу столкнуться еще с чем-то подобным. Она ведь на звук ориентировалась? — Думаю, что на вибрацию. Да вот только я о здешних чудовищах почти ничего не знаю. Поэтому точно сказать не могу. — Собираемся, лучше днем где-то отдохнем. — Гаэтан, гребешь ты, — сказал Коннор. — Нет уж дружочек, первый ты. — Ян и я будем грести первыми, — сказал Макс, — Нам понадобится твое зрение и слух пока не посветлеет. Потом вы нас смените. Возражения? — Жаль, что от скорпиона ничего и не осталось. Яд был бы ценен, — сказал ведьмак. Все трое промолчали и закивали. Плыли они молча. Все были жутко уставшие, грязные от пыли и песка и злые. Максу было тяжелее всего, так как на фоне сверхчеловеческой физической силы ведьмака, молодецкой удали островитянина-оборотня проведшего всю жизнь в сражениях и на драккаре и пусть уже не такого уж и молодого, но все еще крепкого рыцаря Яна Гайера он чувствовал себя задохликом. К вечеру на горизонте замаячили башни и стены крупного города. Ганза оставила лодку в укромном месте и пошла по дороге пешком через холмы, откуда открывался чудесный вид на Фарсис. Город впечатлял своими размерами всех. Уже со стороны были видны высокие крепостные стены построенные почти идеальным кругом и опоясанным водяным рвом, внутри было еще одно кольцо стен со рвом, а посредине, на высоком холме виднелась крепость с красными стенами, башнями и белыми куполами дворца. Вокруг города было множество домов бедняков и ремесленников, а у воды был естественным образом порт. Красная крепость в центре чем-то напомнила Максу легендарную Альхамбру в Кордове. — Правитель этого места очень могущественный человек, раз может позволить себе такой замок. Эта крепость лишь немногим уступает Лок Грим, а это на минуточку резиденция самого императора. — заметил Ян Гайер. — Предположу, что здесь государство более централизовано, чем даже в Нильфгаарде, поэтому все стекается в руки правителя, а не делится кучкой феодалов. — Макс, в любом случае нам нужна легенда. Кто мы и откуда. — Какие будут предложения? — Давайте скажем, что мы наемники и услышав о великой славе и богатстве местного ярла, хотим устроиться на службу, — воодушевленно предложил Коннор. Макса веселило услышать от этого массового убийцы едва перешагнувшего порог двадцати лет, пирата и ликантропа из самого жестокого клана Скеллиге, изгоя из изгоев, такой почти детский восторг. — Ага, а потом правитель нам найдет какой-нибудь грязной работенки и придется или здесь надолго застрять или опять когти рвать, — проворчал Гаэтан. Уже бывший рыцарь ответил: — Идея поданная сиим благородным мужем не столь уж плоха. Мы здесь чужестранцы и не будучи связаны ни клятвами, ни обязательствами, ни кровным родством можем оказаться полезными и что важнее всего, оно звучит правдоподобно. — Если бы ты не убил того моряка, Коннор, то могли бы придумать что-то попроще. Что мы торговцы. Или, ну не знаю, например что я какой-нибудь ученый-этнограф, а вас нанял себя охранять. — Ученый? Эээ-кто? — на секунду завис островитянин. — Этнограф. — Просто великолепное прикрытие для шпиона. Причем не блещущего успехами в своей нелегкой профессии, — усмехнулся нильфгаардец, — Нет, господа. Посмотрите на себя и друг на друга. Из нас торговцы или ученые, как из сала утопца конфеты. За версту видно, что мы шайка головорезов. — А скажем местному правителю правду, — сказал Гаэтан, — Скажем, что Макс, чародей из далекого севера, из Каэдвена или Ковира, ты откуда кстати? Прибыл в сказочный Офир в поисках новых знаний и прочих магикалий. Я слышал от одного офирского торговца, что здесь чародеев уважают, они что-то вроде одновременно и жрецов и ученых, а значит к нам априори будет лучше отношение, чем к наемническому отребью. А там уже посмотрим. — Хорошо, так и поступим. А прибыли мы сюда, чтобы изучить секреты рун, которыми славится Офир, — сказал Макс. На городских воротах им преградила путь стража. Воины облаченные в кольчуги, шлемы, со щитами и саблями не хотели пропускать их внутрь. Они что-то злобно кричали на своем языке поигрывая ладонями на мечах. — Что они говорят, кто-то может понять? — спросил Макс. — Что-то вроде — «иди отсюда, гавр поганый», — ответил ему Ян Гайер. — Может заночуем в порту? — предложил Гаэтан. Нильфгаардец вдруг натянул на себя улыбку, подошел поближе к стражнику и что-то протянул ему из руки в руку. Неожиданно стража решила их пропустить. — А сразу так нельзя было? — сказал Гаэтан. — Нужно было, не просто же так они там стоят, — ответил ему Гайер. Город внутри был красив. Многие дома были облицованы плиткой или украшены рисунками. Фарсис оказался изрезан каналами по которым то и дело плавали лодки, а пальмы и плодовые деревья давали спасительную тень. Ганза определенно привлекала к себе внимание местных. Уличные торговцы то и дело пытались что-то им втюхать, а дети то и дело что-то клянчили. Вскоре они дошли до рынка. Даже огромный рынок цветов Чатучак в Бангкоке не произвел на Макса такого впечатления как рынок в этом месте. Казалось, что здесь можно купить все что угодно — шелк, одежды, экзотических животных, оружие, украшения, рабов, специи, даже какие-то магические предметы. Макс дал себе обещание завтра побродить здесь. Вскоре они нашли приличный постоялый двор. Внутри были диваны, играла музыка, лилось вино, путешественники дымили из чего-то похожего на кальяны, танцевали полуобнаженные девушки. Его хозяином оказался нехарактерно светлый для офица человек, а судя по характерным чертам лица — полуэльф и к счастью он говорил на старшей речи. — Рад приветствовать дорогих гостей с севера в моем скромном заведении. Располагайтесь, вы ведь проделали долгий путь. — Рад слышать родную речь в этих краях, — ответил Ян Гайер. — Не часто здесь увидишь габров, то есть я имел ввиду нильфгаардцев. — Это почему же? — А вы не знаете? Торговцам с королевств севера и Нильфгаарда запрещено появляться где-либо кроме Офира. Монополия. За нарушение — смертная казнь с конфискацией груза. — А мы и не торговцы. — И кто же? Ай простите мне мое любопытство. Не часто, ой не часто в Фарсис приезжают гости с севера, одних кочевников да зангвебарцев засилье. Но я вижу вы очень устали с дороги, мы окажем вам прием достойный императора, если конечно у вас есть деньги. — В наличии, — Макс потряс кошельком. Ему не нравился подхалимский тон этого полуэльфа. Да и в целом, Макс вообще не любил эльфов. Их похожие, но отличные от человека лица создавали эффект зловещей долины. — Чудесно, следуйте за мной. Сходив в хамам, отьевшись и отоспавшись, на следующее утро ганза решила посмотреть на город, однако во дворе постоялого дома их уже ждали воины во главе с богато одетым пожилым мужчиной в тюрбане украшенным перьями и рубином, тот сказал им на хорошей старшей речи с совсем легким акцентом. — От лица эмира великого города Фарсиса, позвольте поприветствовать вас, чужестранцы, — поклонился мужчина, — Как только наш владыка узнал о вашем прибытии, он решил предоставить оказать вам почесть и пригласить погостить в его дворце. Прошу, не бойтесь, следуйте за мной. — С радостью примем приглашение Эмира, но оружие сдавать не будем, — ответил Макс. — А мы вас об этом и не просим, пока.