Кошмар №171

Dayseeker — Burial Plot

      Прошло два дня с того момента, как Хенджин угостил Йена обедом. После этого Чонин так неловко себя чувствовал, что все эти два дня приносил Хвану перекусить с утра, когда направлялся на учёбу и после занятий, когда шёл домой. К слову, он теперь выходил за три остановки до университета и садился на автобус до дома там же, чтобы повидаться со старшим. Хенджин только ворчал, что младший тратит на него продукты и время и даже отказывался. Но Чонин просто оставлял посылочку рядом с местом Хенджина и шёл дальше. Так он хотя бы был уверен, что Хван немного, но перекусил.       Йен сидел в столовой, читал учебник и делал записи. Из еды, если можно так сказать, у него был только чай. К нему подошел Ким Сынмин с подносом полным еды и сел напротив.       — Йен, привет, — старший потянулся рукой к волосам младшего и потрепал его как маленького ребёнка. — Что ты там так увлечённо пишешь?       Чонин поправил и без того непослушные волосы, а затем вернулся к конспекту.       — Да так, повторяю первую помощь при рваных ранах.       — Понятно. А где твой обед? Уже схомячил?       — Я не хочу есть, — быстро проговорил парень и вернулся к тетради.       — Опять начинаешь? — спросил Ким с жалобным видом.       — Ничего я не начинаю, просто не хочу есть.       — А с утра ты что ел?       Младший слегка замешкался и поджал губы.       — Чай.       — Мда… — Мин вздохнул и принялся есть свой обед. — Кстати, надеюсь, ты не продолжаешь покупать Хенджину еду.       — Ну…а что такого?       — А ты не подумал, что это может его обидеть?       — Что? О чем ты? Он блин за меня заплатил, Сынмин. За меня!       — Потому что ты до этого кормил его. Не все бездомные принимают то, что о них заботятся.       — Но я…я просто хочу помочь ему, что в этом такого?       — Многие видят в помощи жалость.       Йен задумался об этих словах. Возможно ли, что он и правда жалеет Хвана? Или это просто попытка избежать нового чувства вины за бездействие? Или все это бред и Йен просто хороший человек, настолько добрый, что ему неважно, как проявлять эту доброту.       Пока старший обедал, он заметил, что Чонин часто зевает и протирает глаза. Он был очень уставшим на вид, его руки мелко дрожали, а голос слегка хрипел.       — Эй, Йен, ты как? Ты спал сегодня? — Ким спрашивал осторожно, но в мыслях уже знал ответ на вопрос. Он довольно часто видел Чонина в таком состоянии.       — Нет, не спал, — ответил младший, и потирал виски. — Голова болит. Мне нужно после пар к Хенджину сходить.       — Йен, тебе нужно поспать, Хенджин подождёт.       — Нет, вдруг это сегодня произойдёт. Или завтра. Я должен быть уверен, что сейчас с ним все в порядке.       — Но ты не должен этого делать.       — Сынмин, мы уже обсудили это. Ты согласился со мной, так что хватит это повторять и просто поверь в меня. И в него.       — Я верю в тебя. Но я за тебя переживаю. К сожалению, Чонин, ты не всемогущий.       — Нет, но в этот раз все получится. Должно получиться. В сто семидесятый раз просто обязано получиться.       Йен закрыл свою тетрадь, захлопнул учебник и поспешно встал из-за стола.       — Ты куда?       — На чёртову биохимию.       Младший оставил Кима в недоумении. Старший впервые видел Чонина таким решительным. Его кошмары обычно оставляли большой и тяжёлый осадок, который давил своим весом и сделать хоть что-то было невероятно тяжело. Проще было закрыть глаза и уши и притвориться, что все в порядке.       Но в этот раз все было по другому.       Чонин почти заснул на последней паре, но ему помешал звонок, завершающий занятие. Он бы заснул снова, правда вспомнил, что пора идти к нему. К Хенджину.       Йен тут же приободрился, собрал вещи и почти побежал из универа на остановку. По пути туда он зашёл в магазинчик и купил пару сендвичей, батончики и горячий американо. Чонин заметил, что старшему не очень нравится чай, но он пил его, чтобы деньги младшего не пропадали зря. Поэтому он купил то, что не будет пустой тратой.       Сегодня на улице было ещё холоднее, чем накануне. Снега так и не было. Чонин не придавал особого значения внешнему виду. Совсем, если говорить точнее. Обычно он надевал какие нибудь широкие штаны, футболку и свитер, главное чтобы было удобно. Вот и сегодня он надел джинсы, белую футболку, свитшот с логотипом СНУ и теплую черную куртку. Волосы снова спрятал под красной шапкой, а на шее завязал клетчатый шарф.       Даже Хенджин, который сидел на лавочке на остановке, выглядел более стильно, чем Йен. Правда, для такого холода он был одет довольно легко.       Чонин, когда увидел его, улыбнулся, ведь старший что-то писал в той тетради, которую он ему дал. В ней он не писал между строк, не выделял слова так, чтобы было понятно, какая строчка привязана к предыдущей. Он свободно писал.       Йен поглубже вдохнул и тихонько подошёл к Хвану.       — Здравствуй, Хенджин, — улыбчиво сказал младший.       Длинноволосый, как услышал голос Йена, быстро закрыл тетрадь и поднял голову.       — Мы сегодня уже виделись, лисенок.       — Да, верно. Но почему бы не поздороваться ещё раз?       Старший усмехнулся.       — Ладно, привет, лисенок. Сколько пятерок получил сегодня?       Чонин захихикал и присел рядом с Хенджином на лавочку.       — Одну, вообще-то.       — О, поздравляю. Хотя, чего тебя поздравлять, ты и так отличник.       Чонин продолжал смеяться.       — Вот, возьми, — младший протянул парню стаканчик и кулёк.       — Блин, лисенок, не буду я твой чай, пей сам, я утром напился.       — А это не чай.       — А что это?       — Американо. Пей, пока совсем не остыл.       Хенджин удивился. Даже улыбаться перестал. Он осторожно взял стаканчик из рук младшего так, чтобы не коснуться его пальцев. В прошлый раз это вызвало непонятные чувства, которые потом не давали спать, а не спать Хенджин не любил.       — Как ты узнал, что мне нравится американо? — спросил старший и отпил горячий напиток.       — Ну…вообще-то, я взял первый попавшийся. Зато теперь знаю, какой кофе тебе нравится.       — И узнал бесплатно, ах ты хитрец!       Йен рассмеялся. От улыбки его глаза совсем закрылись и стали просто двумя маленькими черточками, которые так запали в душу к Хенджину. Чонин смеялся рядом с ним. Давно такого не было, чтобы человеку было хорошо рядом с Хваном.       Пока Хенджин слушал смех Чонина, к нему подошел Феликс. Он не заметил младшего, поэтому сразу обратился к другу.       — Эй, Хенджин, не хочешь сгонять… А, простите, не думал, что ты не один.       Йен резко поднялся и глядел на Ли глазами маленького невинного лисенка, руками сжимая лямку своей сумки.       — Здравствуй, — Чонин поклонился Феликсу.       Ли про себя усмехнулся.       — Привет. А ты по всей видимости…       — Меня зовут Ян Чонин, — ответил младший. — Но для всех я просто Йен.       — Понятно. Эй, Хенджин, представишь меня? А то невежливо получается.       Хван поднялся и встал между Йеном и своим другом. По правде говоря, он немного опасался за Чонина теперь, когда рядом находился Феликс. За то время, что Хван с ним знаком, он понял, что Ли может быть весьма непредсказуем по отношению к новым людям. Все будет зависеть от его настроения.       — Йен, это мой друг Ли Феликс.       — Приятно познакомиться, — с лёгкой улыбкой сказал Чонин.       Феликс вёл себя довольно холодно. Он просто кивнул младшему и спрятал руки в карманы.       — Какими судьбами, Йен? — низким басом спросил Ли.       — А…я просто…       — Мы просто болтали, Феликс, — Хенджин уловил в голосе своего друга, что тот сейчас не особо хочет, чтобы Йен был здесь, поэтому поспешил вступиться. — Ты что-то хотел?       — У меня есть идея, где мы можем подзаработать. Вписываешься?       Хван долго не думал и кивнул. Затем он развернулся к Чонину.       — Иди домой, лисенок. Ещё…ещё увидимся.       — Да, конечно, — быстро выпалил младший. — Удачи вам.       Чонин улыбнулся и отправился домой пешком.       Хенджин проводил его взглядом, а затем развернулся к Ли, который хитро ухмылялся, прищурив глаза.       — Что с твоим лицом? — спросил старший.       — Так вот какой он, твой папик.       — Блять, да не папик он мне. Он даже не старше меня.       — А какая разница. Он снова принёс тебе подарки. Папик.       — Ох…отстань, — Хван шикнул на младшего и сделал пару глотков кофе. — Ты там что-то про работу говорил. Идём?       — Да, конечно. Вперёд.       Не пройдя и несколько метров, Феликс снова обратился к Хвану с хитрой ухмылкой.       — Он такой милый. Ты мог бы взять его одной рукой.       Хенджин так поперхнулся своим американо, что даже в нос попало. Прокашлявшись, он посмотрел на Ли со слезами от кашля.       — Что, блять?!       — Ну или одной рукой держишь, другой гладишь. Не мне тебе рассказывать.       Хенджин скривился и задрал губу в отвращении.       — Иди ты. Отстань от меня.       — Да ладно тебе. Не похоже, что у него кто-то был хоть раз, а ты с опытом, ему понравится.       Хенджин резко кинул стаканчик с кофе на землю, так что весь напиток расплескался по асфальту.       — Феликс, завали хлебало и пошли уже на гребанную работу.       — Чего ты так злишься то? Я просто говорю, что он милый мальчик. Он может тебя согреть.       — Феликс, оставь свои мыслишки при себе. А к Йену лучше не подходи. Идём уже.       Хван двинулся вперёд с хмурым видом, а Ли продолжал ухмыляться и направился следом за другом.                            Этим же днем Бан Чан добрался до склада игрушек в районе Тондэмун, о котором говорил Феликс. Он уже побывал во всех местах, про которые ему было известно так же от Ли, и вот дошёл до последнего.       В тех местах, где обитали те ребята, Чан нашёл только вещи, которые они оставили после себя. Одеяла, футболки, старые книги, фантики и прочий хлам. Ничего, что могло бы помочь делу.       Бан Чан начал осознавать, что это дело ему не просто поручили, а свалили на него. Это настолько глухарь, насколько было возможно. Ни улик, ни свидетелей, ничего. Только тела.       Единственное, что Чан смог узнать, так это предысторию погибших, пусть и немного. Узнал, кто где жил до всего этого, в какие школы ходили, какой день стал тем самым, когда они оказались на улице.       Чан зашёл на большой склад, где работники были заняты своими делами. Стоял шум перевозочных машин и тележек, крики из одного угла в другой, по конвейерам пропускали коробки с игрушками и наполняли их пенопластом. Люди привыкли к этому шуму, так что не обращали на него внимание, а вот Чану было неуютно.       Он отыскал взглядом человека, который ходил по складу с планшетом в руках и разговаривал по телефону. Он единственный был одет не в серую униформу, поэтому Бан решил, что он тут за старшего или хотя бы как-то с ним связан.       Когда мужчина договорил по телефону, Чан подошёл к нему, чтобы представиться.       — Добрый день, господин. Могу я с вами поговорить?       Мужчина взглянул на Чана ничего не понимающими глазами и на диалог был мало настроен.       — Если вы из газеты, то мне не до вас. Отправляйте все свои вопросы нам на почту и ждите ответа.       — Но я не журналист. Меня зовут Бан Чан, я из первого участка района Чонногу.       Чан показал свой значок, от чего мужчина вытаращил глаза и выпрямил осанку, будто его упрекнули в этом.       — А.вы из полиции? А чего сразу не сказали?! Идите за мной, уважаемый.       Они пришли в небольшой кабинет, где стоял стол со стареньким компьютером, лампой и бумагами. Позади стола так же была полка с большим количеством макулатуры. Здесь было не так шумно, но все равно доносились звуки конвейеров и упаковочных машин. Чан присел на стул перед столом, а мужчина сел за стол и как первоклассник сложил руки.       — Как я могу к вам обращаться? — спросил Чан.       Мужчина на вид лет сорока был одет в дешёвый брючный костюм, который к тому же был давно не новым. На лице у него были очки, на висках уже выступила седина. Словом, был опытный и уставший человек. Но рядом с Чаном он трясся как чихуахуа на морозе.       — Господин Бан Чан, меня зовут Ко Гвенам, я исполняю обязанности главного фасовщика. Приглядываю за всеми и составляю отчёты.       — Понятно. То есть, вы всех тут знаете, так?       — Да, конечно, — затараторил Ко, — по именам знаю всех.       — Хорошо. Вам известен вот этот человек?       Чан протянул фотографию парня, которого узнал Феликс. Ко взглянул на фото и судорожно начал кивать.       — Да-да, конечно я его знаю. Это О Сухен, он работал у нас с пару месяцев, но перестал выходить на работу недели три назад.       — Вы не знаете, почему он не выходит?       — Нет, не могу сказать, простите. Мы не можем дозвониться до него, его телефон выключен, а домашний адрес он нам не оставил.       — Это потому что большинство здешних работников работают вчерную? — Чан разговаривал спокойно, в то время как Ко продолжал трястись.       — Ч-что, простите?       — Готов поспорить, что процентов семьдесят из ваших людей это иммигранты из Китая или Таиланда. Или сразу из обеих стран. У них нет ни гражданства, ни даже паспортов. А остальные тридцать это люди, которые работают ещё на трех работах, включая эту, но деваться им некуда.       Ко опешил. Его лоб покрылся потом, а сам он задрожал.       — П-послушайте, господин Бан Чан, мы все можем уладить.       — Мы могли бы, если бы я пришёл за этим. Но у меня другая цель.       — Что, простите?       — Сейчас меня не волнуют все ваши люди. Меня волнует один конкретный человек. О Сухен. Когда вы видели его в последний раз?       Мужчина пытался хоть что-то сказать, но у него пересохло во рту. Он продолжал трястись как лист на ветру и заикаться. Чан вздохнул. Он встал со своего места и налил в стакан воды, а затем вручил его Ко. Тот осушил его за пару секунд, но все равно трясся.       — Слушайте, — Чан облокотился на стол перед мужчиной и скрестил руки на груди, — сейчас мне нужно знать только про Сухена. Когда он был здесь последний раз?       — Ам…н-наверное пятого января. Да! Именно тогда. Он ещё радостный такой был, как будто в лотерею выиграл или ещё чего. Всё говорил, что наконец жизнь его изменится.       — А до этого?       — Ну, сами понимаете. Эта работа…тяжёлая. Тут и опытные загибаются, а этот совсем молодой ещё. Угрюмый постоянно ходил. Но…господин, почему вы спрашиваете?       Чан снова вздохнул. Плохие новости сообщать тяжело.       — О Сухен был найдём мёртвым десятого января. Предположительно, смерть наступила шестого числа.       Ко сразу изменился в лице. Он перестал дрожать, но по нему было заметно, что эта новость как обухом ударила его.       — Нет…что вы такое говорите? Нет-нет, он же…совсем молодой, ему и двадцати нет!       — К сожалению, это правда.       Лицо мужчины задрожало каждой мышцей и следом на глазах выступили слезы. Ко плакал не для того, чтобы Чан его пожалел, а потому что ему действительно было жаль парня, с которым он работал и общался каждый день.       Бан Чан дал Гвенаму время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Он спокойно ждал и стоял рядом.       Спустя минут семь Ко перестал плакать и вытер слезы платком, а после выпил ещё пару стаканов воды.       — Простите, господин, это…       — Я понимаю, — тихо сказал Чан. — Скажите мне вот что, вы знали, что Сухен был бездомным?       Ко вытаращил на парня свои красные от слез глаза.       — Что?! Да как вам в голову такое пришло? Он — бездомный, не шутите так.       — Я не шучу. У него нет дома, его родные погибли больше года назад, а других родственников нет. Из-за того, что он не смог платить по счетам, его выгнали из квартиры. Он почти год жил на улице.       Ко Гвенам так и пребывал в шоке. Все эти новости просто разом обрушились на него как снег или даже как лавина.       — Боже мой… Хотите сказать, что он спал…на улице?       — По крайней мере до того, как устроился работать сюда. Мне поступила такая информация, что после смены он снова пробирался на склад и ночевал где-то здесь.       Ко только больше поддавался шоку.       — Скажите, есть на складе места, куда никто не ходит? Чердак иди подсобка? Может, старый кабинет или туалет?       Пару минут Гвенам напрягал мозги после всего услышанного и старался вспомнить, есть ли что-то подобное, о чем говорил Чан.       — Знаете, во второй галерее есть чердак, там раньше хранили мягкие игрушки. Но где-то полгода назад крыша там обвалилась, а на ремонт денег выделять не хотят. Туда никто не ходит с тех пор.       — Хорошо. Я хочу осмотреть это место. Покажите?       — Д-да, да, конечно. Идите за мной.       Они снова вышли в шумное пространство склада и прошли в коридор. По коридору так же туда сюда ходили рабочие, которые старались не смотреть на Чана. Ко провел парня до второй галереи склада, где было поменьше народу и не так шумно. Они зашли в грузовой лифт и поднялись на третий этаж. Там они прошли ещё пару пролётов. Чан почувствовал, что в этом месте холоднее, чем в остальном здании. Когда они зашли на старый чердак, то Бан заметил, что крыша и правда сломана. Железо провалилось от коррозии, а балки не выдержали веса и обвалились следом.       Чан осматривал пространство. Здесь стояли старые стеллажи, коробки и контейнеры. Всё покрылось пылью за то время, что этот склад не используют. Под тем местом, где провалилась крыша, была небольшая лужа. Последствие проливных дождей, которые то и дело проходили в городе.       Чан прошёл дальше по складу и заметил в самом углу спальный мешок, маленький стульчик, лампу и спортивную сумку. Вот оно.       Детектив быстро приблизился к этому месту и присел на корточки. Это было первым местом, где осталось чуть больше вещей. Были какие то книжки, журналы, газеты, бутылки с водой. Чан открыл спортивную сумку, а в ней были одежда, зубная щётка, паста, салфетки. Он аккуратно осматривал вещи в сумке и почувствовал что-то твёрдое. Чан ухватил неизвестный предмет, а когда вытащил, то в своей руке обнаружил ежедневник.       К Бану резким шагом приблизился ничего непонимающий Ко Гвенам, который был в таком изумлении, что широко открыл глаза и рот.       — Господи, неужели он и правда тут жил? — тихо спросил Ко.       — Да, правда, — ответил Чан и продолжал осматривать сумку.       — Но что же он не сказал?       — Представьте себя на его месте. У вас нет ни дома, ни денег, а вы пришли устроиться на работу. Думаете, вас бы взяли? Даже в таких условиях.       — Ну…если говорить не под запись, то многие наши рабочие живут в общежитиях, потому что…       — Приехали из другой страны?       — Ну…       — Мне это и так известно. Но он местный. Он наверняка боялся, что его не примут сюда, а ему нужна была хоть какая-то работа.       Ко не нашёл, что сказать, а Чан так же больше не нашёл ничего в сумке, кроме одежды.       Он выпрямился и пролистал ежедневник. Там были проставлены числа и записи на каждой странице Сухен описывал все то, через что проходил изо дня в день.       Бан Чан развернулся к Гвенаму, который будто постарел ещё на десяток лет. Он едва сдерживал новый поток слез, глядя на это местечко, которое О Сухен считал своим убежищем. В которое он каждый вечер возвращался и укутывался одеялом после тяжёлого рабочего дня и ел, возможно, первую еду за этот день.       Чан заметил его состояние и подошёл ближе.       — Господин Ко, к сожалению сейчас уже ничего не сделать.       Бан сложил ежедневник в свою сумку и направился к выходу.       — Боже…господин, как вы так спокойно говорите об этом?       Чан остановился. Спокойно это точно не про него.       — Это моя работа, — ответил парень и вышел со склада.       Когда Бан Чан оказался на улице, то его собственные эмоции чуть не вырвались с такой силой, что услышал бы весь город. Сколько раз он уже сталкивался с подобным. Но он взял себе за правило, что он не может помочь тем, кто уже пропал и нашли их без жизни. Единственное, что он может сделать, это найти тех, кто это сделал.       Этим он и собирался заняться, надеясь, что дневник Сухена ему в этом поможет.       Он шмыгнул носом и отправился в участок, чтобы подробно изучить дневник.                            Вечером Хван и Феликс возвращались с подработки, где целый день разгружали по полкам продукты и загружали машины коробками. Они выдохлись, но зато заработали себе на неделю вперёд.       Они свалились на картонку и вытянули ноги. Устали это мягко сказано.       — Эй, Хенджин, — Феликс произнес это очень тихо и вяло.       — М? — на большее Хван был не способен.       — Надо хоть пожрать купить, а то совсем сдохнем здесь.       — Ага… Хотя, может и хрен с ним?       — В смысле?       — Я так устал, что если сдохну, то больше обрадуюсь.       — Ты о чем? В суицидники подался?       — Я просто устал, Феликс. Я от всего этого устал. Мне это надоело. Можно…можно это просто закончится.       Ли серьёзно взглянул на друга. Хенджин никогда прежде не говорил о том, чтобы сдаться. Да, им было тяжело, но Хван не сдавался. Но сейчас…       — Слушай, мы в паршивой ситуации, но это не повод опускать руки.       — Мои руки уже опущены. А сил, чтобы их поднять, у меня нет.       — Да тебе просто расслабиться нужно.       — Ну да, сходить в спа салон или в десерт бар, а потом на массаж.       — Шшш, самый умный, я гляжу? Я…знаю одного человека, который может тебе подкинуть парочку конфет для расслабона.       Хван прищурился.       — Ты про своего барыгу?       — Ну да. Он частенько хорошие штуки приносит.       — Лучше бы ты потратил деньги на парикмахера, чем на дозу.       — Да брось, у меня крутая причёска, а он недорого берет. К тому же, первая бесплатно.       Хенджин нахмурился и скрестил руки. Внутри него крутились сомнения. Одна часть его хотела отказаться и плюсом наорать на Феликса, чтобы тот даже и не думал больше предлагать наркотики. Но другая часть так сильно хотела отвлечься от всей этой грязи и холода, что о сопротивлении речь почти и не шла.       Он глубоко вздохнул и кивнул.       — Ладно, что у него есть?       — Отлично. Короче, у него много каких есть. Но тебе подойдут слипы. Это такие штучки, которые напрочь отключают твою тревогу и ты просто расслабляешься и ловишь кайф, а спишь потом как младенец.       — Бля, я не хочу наркоманом становиться. И так денег нет.       — Да это не сильные таблетки. Особо к ним не привыкаешь. Они как…как кофе.       — На это у меня тоже особо нет денег.       — Да ладно, Хенджин, первые будут бесплатные, а потом, может ты разок так кайфанешь, что будет достаточно.       Хенджин подумал ещё минуту и окончательно принял решение.       — Ладно, я согласен.       — Класс. Завтра я вас познакомлю. А сейчас жди здесь, я схожу за едой.       — Как скажешь.       Ли поднялся и ушёл в магазин. Хван остался сидеть в полутемном проулке на своей картонке. Про себя он думал, что вот он, край. До всего этого он хоть и был человеком, у которого нет дома и который завтрак ищет в мусоре, но он хотя бы был в ясном сознании. А сейчас добровольно согласился и это вычеркнуть из списка своих оставшихся достоинств.       Он потянулся к своему рюкзаку, чтобы достать оттуда бутылку воды, но наткнулся на тетрадь Йена с конспектом первой помощи. Хенджин сразу улыбнулся и забыл об усталости на время, пока не услышал шаги Феликса.                     Утром Чонин собирался на учёбу и готовил бутерброды Хенджину. Один солёный, другой сладкий, к ним он положил холодный кофе. Ещё он приготовил рисовые треугольники и сырные тосты. Но сам ничего не ел.       С прошлого вечера его не покидало неприятное предчувствие. Он не смог отвлечься и снова не спал всю ночь. Такое состояние означало только одно.       Это случится совсем скоро.       Тишину его квартиры нарушил громкий входящий звонок. Чонин вздрогнул и выругался на свой смартфон. Ему звонил Ким.       — Алло?       — Йен, привет. Я надеюсь, ты не забыл, что сегодня у нас плавание?       — Нет, не забыл. Но будь поблизости. Мне кажется, я в воде засну.       — Что, опять не спал?       — Нет.       — Йен, тебе нужно отвлечься от этого. Давай сегодня ты просто не будешь об этом думать, хорошо? Сходишь на пары, потом поплавать и отдохнешь.       — Ну да, четыре пары и двухчасовая гребля руками, дабы не утонуть, так расслабляют.       — Ну хотя бы отвлечься сможешь.       — Надеюсь.       — Ладно, собирайся давай и не забудь про сумку.       — Да она в универе лежит…как раз, чтобы не забыть.       — Умно. Потому что я задолбался носить тебе запасные трусы. Пока.       Йен надел белую футболку, чёрные джинсы, клетчатую серую рубашку. Сегодня на улице было так же холодно, как и несколько дней до этого, поэтому Чонин достал из шкафа ещё более теплую куртку с синим жилетом и белыми рукавами. На шею повязал чёрный шарф, а на голову как обычно надел красную шапку.       Сегодня в рюкзаке у него было больше вещей, чем обычно. Помимо тетрадей и учебников он сложил ещё кое какие вещи из своего шкафа, которые подготовил для своего плана. Но надеялся, что они не понадобятся.       Собрав завтрак для Хвана, Йен вышел из своей квартиры и сел в автобус до остановки Хенджина. По пути туда он слушал свою любимую музыку, которая может и не отвлекала полностью, но замедляла невероятно быстрый поток мыслей.       Когда Чонин сошел с автобуса на остановке, то начал волноваться сильнее, потому что хена там не было. Его сердце начало стремительно ускоряться, а руки задрожали и едва сдерживали пакет с завтраком. Он озирался по сторонам и коротко дышал. Воздух будто стал разряженным и еще более холодным. Музыку в наушниках он перестал слышать, так как мелодию заглушил стук сердца. Словно молотком по гвоздю.       Но внезапно наушники с его головы кто-то снял. Йен испугался и даже слегка прикрикнул, но когда обернулся, то облегченно выдохнул, потому что перед собой увидел Хвана. Последний надел его наушники себе и несколько секунд слушал музыку с хмурым лицом.       — Dashboard Confessional? Серьёзно? — с усмешкой спросил старший и снял наушники.       Младший все ещё дрожал, но нашёл в себе силы улыбнуться.       — А…п-привет, Х-Хенджин, — запинаясь произнес Ян, пока Хван разглядывал его белые большие наушники.       — Я то думал, что тебе нравятся…ну не знаю, кейпоп или саундтреки из мультиков.       — А что такого в Dashboard?       — Да ванильные они… Эй, лисенок, с тобой все хорошо? — Хенджин заметил, что младший дрожит, а его лицо побледнело, от чего синяки под глазами казались ярче.       — Д-да, все н-нормально, — быстро сказал Йен.       — Ну, ладно, раз нормально. Но…может, тебе лучше домой? Ты не заболел?       — Нет, со мной все хорошо. Я принёс тебе кое что.       Чонин протянул Хенджину пакет с едой.       Хван несколько секунд смотрел то на младшего, то на пакет, но все же взял его.       — Спасибо, лисенок.       — Это ещё не все. Вот, возьми, — Чонин достал из рюкзака бутылочку с кофе. — Только прости, что не горячий. У меня дома нет кофе, а по пути сюда нет ни одного старбакса.       Хенджин взял и напиток, поджав губы в улыбке.       — И за это тоже спасибо.       — Эй… Хенджин, я могу тебя попросить кое о чем?       — О чем? — старший поднял одну бровь и слегка напрягся.       — Можешь сегодня быть осторожнее?       — Что?       — Просто будь осторожен… Не делай ничего и просто сиди здесь, хорошо?       — Лисенок, о чем ты говоришь?       Йен подошел к старшему и посмотрел в глаза снизу вверх таким жалостливым взглядом, будто сейчас заплачет.       — Пожалуйста, Хенджин. Будь сегодня осторожнее.       Хван ничего не понимал и только хмурил брови. Но младший стал на вид только более обеспокоенным, поэтому кивнул.       — Хорошо, лисенок, я буду осторожнее, если тебе это как-то поможет.       — Спасибо, Хенджин. Я…я приду позже.       — Что бы там тебя не беспокоило, лисенок, не думай об этом. Всё же окей, так что беги скорее получать свои пятёрки.       Йен улыбнулся.       — Ладно, я постараюсь. А ты…       — Да, да, я буду осторожен. Иди уже, а то опоздаешь.       Чонин глубоко вдохнул и отправился в университет. А Хенджин остался стоять на остановке с самыми непонятными мыслями. Что происходит с Йеном? За что он так переживает и боится? Что за странная просьба?       Пока он об этом думал, к нему подошел Ли и хлопнул по плечу.       — Я смотрю, твой папик только что ушёл.       Хенджин одернул плечо из-под руки Феликса и развернулся к нему.       — Ушёл, представь себе.       — Ого, и подарков кучу оставил, — Ли потянулся к пакету, но остановился. — Ах да, он же тебе их принёс. Пардон. Наслаждайся.       — Да не уходи ты. Там наверняка на двоих хватит. Йен он…       — Что с твоим лисенком? — Феликс ехидно улыбнулся, словно чеширский кот.       — Он не мой, — холодно ответил Хенджин.       — Как скажешь. Так что с ним?       — Спорю, что когда он тебя вчера увидел, то и на тебя расчитал, так что наверняка нам обоим хватит.       — Отлично. Давай уже.       Парни присели на лавочку и открыли пакет. Хенджин оказался прав. Всё, что младший приготовил, было по две порции.       — Он придёт сегодня после четырех часов. Будь здесь, — сказал Ли, доедая тост с сыром. — Я ему сказал, что тебе нужно, так что он принесёт.       — Ладно, — тихо сказал старший и слегка завис, глядя в одну точку.       — Хенджин, не грузись ты так. Это просто пара колёс, которые помогут тебе расслабиться, ничего страшного.       — Да не боюсь я, просто…       — Что?       — Да неважно. Как его зовут?       — Настоящего имени я не знаю, но представляется он как Найт.       — Как оригинально.       — Подари ему приз за оригинальность. Он принесёт, не переживай и просто расслабься.       — Ладно.       Феликс закончил есть свою порцию, отряхнул руки и встал с лавочки.       — Что ж, твой лисенок отлично готовит, поблагодари его от меня. Мне пора, ещё увидимся. Чао.       Ли махнул Хвану рукой и отправился восвояси. Хенджин тоже закончил перекус и погрузился в свои мысли. Он вспомнил кое о чем, что лежит в его кармане. Хван достал полароид, на котором был изображен Йен. Он держал фотографию за самый край одной рукой, а другой водил по синим волосам Чонина на снимке.       — Он не мой, — тихо сказал Хенджин.                     Позднее в тот же день Чонин сидел на последней паре по анестезиологии и старался внимательно слушать преподавателя.       Но его голова была абсолютно против этого. Последние несколько часов отвратительное предчувствие только сильнее росло и не давало покоя. Как будто следующий вдох разорвёт изнутри. Спать хотелось сильнее, чем есть, но из-за того же самого предчувствия заснуть не получалось.       Наконец, пара закончилась. Йен быстро собрал вещи и вылетел из кабинета, даже не записав домашнее задание. Он забрал свою куртку и направился к выходу из университета. Но его догнал Сынмин.       — Йен, ты куда? У нас ещё бассейн.       — Я не пойду, Сынмин. Мне…мне нужно идти к нему.       Младший развернулся и пошёл дальше, но Ким схватил его за руку и дёрнул обратно.       — Йен, куда ты собрался?       — Мне нужно идти к Хенджину. Он…это скоро произойдёт, я чувствую это.       — Чонин, ты просто устал и этот стресс тебя доконал. Ты только больше будешь волноваться, если сейчас уйдёшь.       — Если я сейчас не уйду, то помру прямо здесь, в этом холле от разрыва головы.       — Конечно, если ты не прекратишь зацикливаться на этом, — старший понемногу наращивал тон своего голоса и хмурил лицо.       — А как мне не думать об этом?! — выкрикнул Йен. — Скажи как, если это перед глазами у меня уже неделю?       — Ты должен научиться отпускать это! Ты не обязан это делать, Йен!       — Тебе то что с того, что я помогаю ему? Помогать это просто!       — Просто, но опасно! Забыл уже, что когда в последний раз пытался помочь своему кошмару, то сам чуть не погиб? А до этого? Забыл, как лежал на земле с порваными мышцами? А как чуть не сгорел?!       Младший тяжело вздохнул и опустил голову. Несколько секунд они стояли рядом в тишине, слушая затихающее эхо своих криков.       — Я должен ему помочь, Сынмин.       Чонин освободил свою руку и снова двинулся к выходу. Но Мин только продолжал кричать ему вслед.       — Да что с тобой, Йен? Сколько ты уже проходил это, но чтобы так? Что происходит с тобой?       Парень с синими волосами остановился в дверном проёме и взглянул на друга через плечо.       — Однажды мне приснился человек. И…я в него влюбился.       Чонин развернулся и побежал прочь по лестнице из универа, оставив Кима одновременно и злым и печальным.       Время было уже закатное. Солнце не выходило из-за густых облаков, так что уже совсем стемнело. Вдоль дорог и во дворах включили фонари, а Хенджин стоял на остановке и ждал человека, которого звали Найт. Ему было слегка не по себе от всей ситуации, но если честно, то терять ему было нечего, поэтому он решил не отказываться.       Только вот правда ли это, что ему нечего терять?       В кармане своей куртки он держал фотографию и вспоминал, кто на ней изображен. Этот лисий взгляд и синие волосы заставляли улыбаться и переживать, что если согласиться, то тогда все будет потеряно.       Он простоял ещё около пяти минут, опустив глаза на свои кеды, которые покрылись пылью. Тут к нему подошел мужчина. Хенджин сперва увидел его обувь — чёрные массивные высокие ботинки, тоже в пыли. Подняв голову, Хван разглядел перед собой парня в чёрной одежде и с красной повязкой на голове. Хенджин сразу сморщился, потому что парень курил сигарету и по всей видимости дешёвую, потому что запах был просто отвратительным.       — Ты Хенджин? — сиплым голосом спросил парень.       — Да. А ты…       — Найт, твой путеводитель в мир релакса. Приятно познакомиться.       Хван промолчал, но кивнул.       — Ну что, так и будем стоять? — спросил Найт.       — Ну, можешь уже отдать мне.       — Не у всех на виду. Иди за мной.       По велению судьбы или наоборот против её воли, в этот момент к остановке приближался Чонин. Он, задыхаясь, оглядывал местность и увидел уже двух знакомых парней. Того, с кем познакомился несколько дней назад и того, кого видел лишь раз во сне. Второй заставил сердце Йена замереть на пару секунд. Его руки, которые и без того дрожали уже пару дней без остановки, стали холодные как снег и задрожали сильнее. Во рту появился металлический привкус, а глаза будто наполнились песком. Дыхание прерывалось и уже на подходе был новый приступ паники.       Йен изо всех сил рванул к Хвану.       — Хенджин! Хенджин, посмотри на меня! — младший кричал, но его голос охрип от холодного воздуха.       Хван развернулся, когда услышал знакомый голос, а его обладатель уже подбежал к нему вплотную. Дилер так же развернулся в сторону криков и приподнял одну бровь.       — Йен? Что ты тут делаешь?       — Хен.джин, — младший так тяжело дышал, что рвал слова на части. — Н-н.не ходи з-за ним.       — Что? — Хенджин снова не понял младшего.       — Пожалуйста, не ходи за ним. Он…опасен.       — О чем ты говоришь? Лисенок, подожди здесь, я скоро вернусь…       — Нет! Ты не вернёшься, если пойдёшь за ним!       Хван смотрел на младшего и совсем потерял смысл.       — Йен, ты в порядке?       Чонин взял ладонь старшего двумя руками и потянул за собой. Даже у Хвана руки были теплее, чем у Йена. Его руки были просто ледяными.       Младший оттащил Хенджина на несколько метров от Найта и продолжал держать его руку.       — Хенджин, пожалуйста, останься здесь. Он причинит тебе боль.       — Йен, о чем ты говоришь? Твои слова больше на бред смахивают.       Чонин почувствовал, как в груди разливается холод. Хенджин не верил ему. Как и все до этого.       — Это не бред, Хенджин. Он…он убьёт тебя.       — Что?! — старший даже усмехнулся. — Йен, ты правда бредишь. Он просто принёс мне пару вещей…       — Я знаю, что это таблетки.       Хенджин напрягся и вновь его лицо приобрело то самое холодное выражение, которого Йен так боялся.       — Откуда ты это знаешь? — низким голосом спросил длинноволосый и освободил свою руку.       — Я…я видел это.       — Где видел?       Дрожь из рук Чонина перешла на все тело. Даже зубы бились друг о друга в дрожи.       — Я…я видел это во сне.       Взгляд Хвана становился только более холодным и недоверчивым.       — В каком ещё сне? Ты с ума сошел что ли?       — Я не сумасшедший. Я правда видел тебя во сне несколько дней назад.       — И что ты видел? Как я покупаю наркотики у него?       Младший так волновался в этот момент, что едва сдерживался от приступа, сжимая кулаки.       — Я видел, как ты погиб.       Хенджин не отреагировал. Только больше не доверял.       — Это бред. Я пошёл.       — Нет, Хенджин! — Йен снова схватил его руку. — Он не захочет отдавать тебе таблетки бесплатно, даже не смотря на то, что это первые. Он попросит у тебя сто пятьдесят тысяч. Я знаю, что у тебя нет столько денег и ты откажешься платить. Вы начнете спорить и ты захочешь убежать. Но в итоге он…он убьёт тебя ножом бабочкой. Он ударит тебя в левый бок, Хенджин!       Хенджин нахмурил брови и выдернул свою руку из холодных ладоней младшего и спрятал её в кармане с фотографией.       — Послушай, Йен. Это не твоё дело, сколько у меня денег и что я покупаю. Моя жизнь тебя не касается.       — Но твоя жизнь прекратится, если ты пойдёшь за ним! Я знаю это! Мой сон был полон тобой! — Чонин сорвался на крик и с трудом сдерживал слезы. Как же он хотел, чтобы старший ему поверил. — Пожалуйста, ты обещал быть осторожнее.       — Я тебе ничего не обещал, Чонин, — холодно сказал Хван, да так, что младшему показалось, что уличный мороз стал ещё суровее. — Оставь свою заботу и жалость при себе. Найди себе другого бездомного, корми и заботься о нем, если тебе так нравятся жалкие люди. Отвали от меня.       — Я не…не считаю тебя жалким.       — Да?! Не ври и свали отсюда. Прибереги свои силы и обеды на других. Мне не нужен спонсор в лице подростка.       Чонин начал сильнее дрожать, пока старший хищным взглядом смотрел ему в глаза.       — Ну вы долго ещё? — крикнул Найт. — Я задрог тут стоять.       Хенджин отвернулся от Яна и направился к Найту, а младший остался стоять на остановке. По щеке прокатилась холодная слеза, а воздух будто выжгли вокруг него. Он не мог нормально вдохнуть и только коротко ловил кислород ртом.       Младший упал на колени и схватился за горло рукой. Снова приступ паники. Такой сильный, что тело свело судорогами. Все мышцы сократились и пошевелиться было больно. Он так крепко сжал кулаки, что ногти впились в кожу и оставили кровавые следы.       — М-мир г-говорят…с-сгорит в-в огне… — Чонин вспомнил свой стишок для борьбы с приступом и сквозь боль старался его прочитать. — Иль ст-станет льдом…вкус ст-старсти я п-познал вполне…       Ещё немного и он смог глубоко вдохнуть. Он разжал кулак и увидел на ладони порезы от ногтей.       — Нет, только не в этот раз.       Ян быстро поднялся с земли и побежал в сторону университета так быстро, как только умел. Боль от судорог ещё не прошла, но уже было на это плевать. Только бы успеть.                     Хенджин тем временем шёл по пятам за дилером между домами, стены которых были из старого обвалившегося кирпича. Под ногами был какой-то мусор, изорванные газеты и пустые бутылки. Проход освещался только парой фонарей.       Хван шёл за Найтом и прикрывал лицо рукавом, потому что спутник курил сигареты с очень удушающим дымом. Хенджин без конца поправлял свою челку одной рукой, а другую держал в кармане и сжимал полароид. После слов, которые он кинул в лицо Йену, ему стало очень тошно. Зачем же он так? Йен просто маленький добрый лисенок, который хочет помогать людям. Зачем было так кричать? Он же так…так нужен.       — Почти пришли, — быстро сказал Найт.       Хенджин только смотрел себе под ноги и послушно шёл за дилером. На его лице читалась усталость напополам с виной.       Они свернули за угол, где было совсем мало света от тусклого фонаря на стене дома. Найт кинул бычок на землю и затушил его, а после упёрся спиной в стену.       — Ну? Сколько тебе отсыпать?       Хенджин мялся, стискивал кулаки и зубы и немного дрожал, но не от холода.       — А…сколько у тебя есть?       Найт шмыгнул носом и усмехнулся.       — У меня того и другого много. Но твой друг мне сказал, что тебе нужны слипы. Их пару штук на один раз хватает с лихвой.       Брюнет кивнул и по прежнему был не уверен в своих действиях, но не отказывался.       — Тогда столько и возьму.       — Отлично, — дилер улыбнулся, а затем достал из внутреннего кармана своей куртки бумажный конверт. Из толстого конверта, который по всей видимости был до упора наполнен разной дурью, он достал пакетик с двумя круглыми белыми таблетками. — Вот, держи.       Хван протянул руку к пакетику и уже почти взял его, но дилер резко его убрал и прижал к себе.       — Но-но, не так быстро, красавчик, — ехидно улыбался Найт. — Плата вперёд.       Тут Хенджина словно поразил электрический разряд. Он вспомнил слова Йена.              «Он не захочет отдавать бесплатно, даже не смотря на то, что это первые».              — Что? Он сказал, что новичкам первые бесплатно.       — Это старые правила, красавчик.       — Когда они успели так постареть?       — Как я тебя увидел. С тебя сто пятьдесят тысяч.              «Он попросит у тебя сто пятьдесят тысяч «.              — Что?! Ты ахринел?       Но дилер только продолжал ухмыляться.       — Вполне разумная цена за хорошо проведённое время, — ответил Найт, вальяжно размахивая пакетиком с таблетками перед собой.       Хенджин снял капюшон и начал суматошно поправлять свои волосы, которые спадали с плеч. Его руки начали дрожать, а в голове носились слова Йена. Неужели это правда?       — У меня нет столько, — ответил Хван.       Найт поджал губы в кривой улыбке.       — Ну, раз так, то мы можем кое что придумать, — сказал парень, продолжая ехидно улыбаться. Даже скалиться. Найт подошел к Хвану вплотную и одной рукой упёрся в стену позади брюнета, преграждая ему путь отхода.       — Что придумать? — спросил Хенджин, метая глаза из стороны в сторону.       — Я как взглянул на тебя, то сразу понял, что такому красавчику, как ты, наверняка не хватает тепла. Так что давай сделаем одолжение друг другу, — Найт поднес пакетик с таблетками к лицу Хвана, словно дразня его. — Нам обоим будет хорошо, а тебе даже вдвойне.       Во взгляде Хенджина можно было прочитать отвращение, но он надеялся, что неверно его понял.       — Что ты имеешь в виду?       Найт слегка рассмеялся наивности парня.       — Ну а ты как думаешь, красавчик? — спросил он и при этом провел рукой по скуле Хенджина и остановился на его губах. Пальцами он водил по пухлым устам, дразня пирсинг на нижней, а телом прижимался вплотную.       Длинноволосый скривил лицо, словно рядом был какой то мерзкий запах. Он резко оттолкнул дилера от себя, а пока тот был расслаблен, Хван воспользовался моментом и выхватил пакетик из чужой руки. Хенджин быстрым шагом двинулся обратно к улице, но дилер так просто отпускать его не собирался.       — Эй, ахринел?! — Найт подбежал к парню и дёрнул его за плечо, а затем резко толкнул в стену. — Ты вроде хорошенький мальчик, а ведёшь себя так плохо. Ну же, отдай это мне.       Хенджин крепко сжал пакетик в кулаке и не собирался его отдавать. Глазами он искал пути отхода, но дилер был крупнее него и буквально заполнял собой все пространство. Брюнет резко метнулся в проулок, но дилер обхватил его руками и снова толкнул в стену. Парень ударился головой о шершавую стену, так что на затылке остались несколько крошек штукатурки.       Когда мысли сотряслись в его голове, то он вновь вспомнил слова Чонина. Слова о том, что все это дело дойдёт до спора и драки. Сейчас все так и было и Хенджин не на шутку испугался.       — Слушай, красавчик, уже не смешно, — сперва Найту это показалось забавным, но сейчас его терпение было на исходе. — Либо отдай мне эти штучки и проваливай, либо можешь оставить их себе, но тогда поворачивайся ко мне спиной и становись на колени.       Хван только больше хмурился от отвращения. Он предпринял ещё одну попытку к бегству, но дилер снова оттолкнул его в стену. В этот раз юноша ударился сильнее от чего у него закружилась голова. Он схватился за лоб и протирал глаза. Через туманную пелену головокружения он заметил, что Найт блеснул чем-то железным из своего кармана. Хенджин напрягся и сфокусировал взгляд на вещице в руке дилера, а именно — на ноже бабочке, которым он ловко крутил вокруг пальцев.       Снова все так, как говорил младший. Нож в руках у дилера.              «Он убьёт тебя ножом бабочкой».              Хенджин рвано дышал от страха. Как сон Йена мог такое предсказать?       — Последний раз, красавчик, не зли меня, — голос дилера изменился и звучал как рычание злобной собаки, которую парень взбесил своими выходками. В руке он крепко сжимал нож и указывал им в сторну пакетика. — Отдай их мне!       Парень с длинными волосами предпринял очередную попытку сбежать. В этот раз он сперва метнулся в левую сторону, но затем резко переступил на правую ногу, так что дилер по инерции качнулся и открыл парню путь к свободе. Хенджин в силу своих длинных ног побежал прочь, но только он успел немного обрадоваться своей маленькой победе, как тяжёлая рука схватила его за плечо и снова откинула в стену.              «Он ударит тебя в левый бок».              Дилер был физически сильнее, но брюнет был быстрее. Он ловко оправился от толчка в стену и снова рванул в свободный проход, но внезапно все силы, которые были в его мышцах, покинули его.       Он почувствовал, как что-то невероятно холодное проникло ему сквозь ладонь и под кожу, лишив всех сил.              «Он убьёт тебя».              Найт перекрыл Хенджину дорогу к побегу рукой, в которой крепкой хваткой сжимал свой нож. Но Хенджин так резко побежал прочь, что буквально наткнулся на лезвие.       Никто из них такого не ожидал. Дилер одной рукой сжимал Хвана за плечи, а другой рукой упирался ножом ему сквозь руку в левый бок и в изумлении глядел в его глаза.       Хенджин начал дрожать. Он чувствовал себя таким слабым. И таким виноватым. Если бы он просто остался с Йеном, то ничего из этого бы не произошло. Почему он пошёл за совершенно незнакомым человеком, а не за своим лисенком?       Может потому, что он был не его.       По щекам Хвана прокатились слезы, когда дилер резко вытащил нож из его тела и ладони. Хенджин упал на колени. Одной рукой он сжимал место удара, а второй упёрся в землю. Кровь лилась не очень быстро, но все равно она вытекала сквозь такую же раненную руку. Такая тёплая. Даже горячая, на таком то холоде. Найт был так шокирован, что не придумал ничего лучше, как убежать и оставить парня здесь, в этом тёмном проулке истекать кровью.       Хенджин уже забыл про него думать. Он помнил только чувство боли, железный запах крови и лицо Йена перед собой, когда он умолял его не ходить за Найтом.       Этот парень так боялся за него. Он стал первым, кто просто так остановился рядом и принёс чай. Чай, который на вкус как трава с сахаром, но такой вкусный, такой прекрасный. Сможет ли он ещё хоть раз его попробовать? Увидит ли ещё раз эти лисьи глаза?       Хван сел на землю и прислонился к грязной стене. Он сжимал место удара, но не видел в этом смысла.       Он один. Один на холоде и в темноте. Никто не поможет ему. Единственному, кто за него переживал, он наговорил таких ужасных слов, что от этого стало ещё холоднее и страшнее.       Силы были на исходе. Веки все медленнее поднимались и опускались. Гулкий шум города совсем пропал. Осталось только едва слышимое сердцебиение.       — Хенджин! — раздался крик в темноте.