Кошмар №171

      Dead by April — Crossroads

      Утром Ян Чонин проснулся от очень крепкого и беззаботного сна. Так хорошо выспался и даже кошмары не снились. Только он почувствовал, что что-то не так. Было слишком светло. Йен взглянул на часы и понял, что будильник звонил сорок минут назад.       — Черт! — выкрикнул парень и вскочил с кровати как пуля.       Сегодня сбор на учёбу был самым быстрым за его жизнь. Примерно за семь минут Йен почистил зубы, надел широкие светлые штаны, футболку, фиолетовое худи, черную куртку и шапку, схватил сумку и выбежал из своей пустой квартиры на остановку, а потом ещё и автобус догонял.       Чонин доехал до остановки Хвана и бегло осматривал местность. Старший не сидел на лавочке как обычно и рядом его не было. Младший даже забыл, что опаздывает и начал волноваться. Снова сердце сжалось от беспокойства и страха, что что-то случилось. Но тут он почувствовал, что кто-то коснулся его руки и сомкнул на ней пальцы. Йен развернулся и встретился взглядом с Хенджином, который, спасибо на этом, стоял напротив в шапке и улыбался.       — Привет, лисенок, — сказал старший.       — Ох, Хенджин, привет, — младший облегченно выдохнул и крепче сжал руку Хвана.       — Что такое? Что-то не так?       — Нет, все хорошо, просто я испугался.       — Чего испугался, лисенок? — старший подошёл ближе и раненной рукой приобнял младшего за талию.       — Что с тобой что-то случилось. Я не увидел тебя сразу и испугался.       Хван мягко улыбнулся и поцеловал Чонина в лоб несколько раз.       — Лисенок, не нужно за меня так бояться.       — Но я не могу, — ответил младший и обнял Хвана в ответ свободной рукой.       Хенджин согрелся, обнимая солнце. А слышать такие слова было ещё теплее.       — Эй, а тебе ко второй что-ли? Ты сегодня позже.       Чонин сразу широко распахнул глаза и слегка отпрянул от старшего.       — Нет! Я…я проспал!       Хенджин рассмеялся.       — Ну тогда чего ты тут делаешь? Беги скорей в универ. Капец, ещё и отличник называется.       Чонин так же рассмеялся и уже собирался уходить, но развернулся к Хенджину, приподнялся на носочки и быстро поцеловал его в губы. Так раскраснелся, что его собственная шапка на голове Хвана показалась совсем тусклой. Хенджин положил левую руку на щеку младшему и нежно провел по скуле, когда он отстранился.       — Беги учиться, лисенок.       — Увидимся сегодня?       — Конечно. Иди, получай пятёрки.       Но Йен не хотел уходить. Так сильно не хотел, аж до боли. Хотелось просто остаться рядом со старшим в его объятиях.       Но надо идти.       Чонин отпустил руку Хвана и побежал в университет, а хен провожал его взглядом. С каждым разом отпускать его было тяжелее. Но было одно «но», которое Хенджин установил сам себе.       Может ли он вообще себе это позволять?       Пока Хван смотрел младшему вслед, к нему незаметно подошёл Феликс.       — Эй, Хенджин, — низко сказал младший.       Старший вздрогнул от его голоса, так как не увидел друга сразу, а от резкого движения в боку пульсировала боль.       — А? Что? Чего крадешься?       — Да я тут уже пару минут стою. Ослеп что-ли из-за своего лисенка?       Хенджин сразу покраснел, а боль начала пульсировать сильнее.       — Не понимаю, о чем ты говоришь.       Феликс хитро улыбнулся, обнажив острые зубки.       — Ну да, а слюни ты пускаешь на городской пейзаж, а не на пацана, с которым только что обжимался.       Хван покраснел ещё сильнее, а его руки слегка задрожали. От смущения он судорожно поправлял шапку и шарф.       — Это все…кхм…это все не так.       — Да-да, конечно.       — Нет, ты не понял. Я…совершил ошибку.       — В каком смысле?       Хенджин прошёл к лавочке и медленно опустился на нее, держась правой рукой за бок. Феликс нахмурился и присел рядом.       — Я…подпустил его. Но я сам это сделал.       — И что, почему это ошибка? Тебе же он нравится?       Хван кивнул.       — Ну так что ещё нужно? Заведешь себе парня, будто в первый раз.       — Нет, ты не понимаешь. Йен он… Он не просто парень. Он другой. Он такой чистый, такой невинный, что я на его фоне кажусь себе просто…мерзостью.       — Чего?! — крикнул младший. — Он же не фея из сказочной страны.       — Нет, но он словно солнце, — Хенджин начал массировать левую руку, но не так умело как Чонин, поэтому было неприятно. — Мне так тепло рядом с ним. Но, Феликс, я как будто не имею права на него.       — Потому что живёшь на улице? Потому что бездомный?       Хенджин надавил на свой шов и нахмурился от неприятных ощущений. Но правда, которая терзала его, приносила больше боли.       — Да. Я же просто…просто мусор.       — Придурок, вот кто ты. Думаешь, ему не наплевать на это? Он тебя буквально спас. Если бы считал тебя мусором, то просто плюнул бы на тебя, когда ты истекал кровью. Так он ещё и шапку тебе свою отдал. Хенджин, разуй глаза!       — Именно поэтому, потому что он такой добрый и хороший, я не должен к нему даже прикасаться.       — Тогда зачем полез?       — Мне…плохо без него.       — Вот и ответ. Слушай, да, мы бездомные, но это не значит, что мы не можем быть рядом с другими людьми. Этот пацан к тебе бегает и смотрит как маленький щенок на все, что ты делаешь.       — Он лисенок, — улыбнулся старший.       — Да хоть целым зоопарком его называй, мне пофиг. Не будь как дебил и просто иди уже к своему солнцу.       Хенджин задумался и ослабил движения на руке. Йен к нему и правда так добр. Он просто такой человек. Почему бы не принять это?       — Я бы очень этого хотел.       — Раз хочешь, то не забивай башку всякой ересью. Башку с его шапкой!       Хенджин рассмеялся и прекратил мучить свою руку подумав, что Йен ещё разозлится, что швы не бережёт. Хотя, этот маленький лисенок наверняка очень мило злится.       Феликс встал со скамейки и спрятал руки в карманы куртки.       — Пойдём, поедим где-нибудь.       — Ты иди, а мне нужно кое что сделать.       — Что ты собрался делать?       — Неважно.       — Куда ты?       — Неважно.       Хван поднялся, накинул рюкзак поудобнее и отправился по своим делам, а Феликс пожал плечами и ушёл в другую сторону.                            Бан Чан сидел за столом в своём кабинете и разбирался с мелкими делами, которые так же свалились на него после перевода. Ему как новичку, да ещё и младшему, старшие детективы кидали всё, с чем самим разбираться было лень. Но Чан не жаловался. Ему даже нравилось то, что сейчас он много работает и нет времени отвлечься. Только он переживал, что нет времени разобраться с делом о бездомных подростках.       К полудню, когда он закончил с очередным мелким делом, он проголодался и решил выбраться из участка. Перед уходом он взглянул на свою доску с делом и остановился. Он вспомнил об одной вещи, которую недавно нашёл и решил взять её с собой. Из ящика он достал дневник Сухена и отправился обедать.       Бан Чан совсем недавно перебрался в этот район, поэтому особо нигде не ориентировался. Обедал он чаще всего чашкой кофе и чем-нибудь из автомата, а домой приходил в основном только чтобы поспать.       Дом, хоть и новый, давил неприятными мыслями.       Чан решил по пути на обед осмотреть наконец таки район, в котором работает. Шаг за шагом он разглядывал здания, вывески, рекламу, мимо проходящих людей. Не особо быстрым темпом он дошёл до знакомой ему остановки. Тут он с Феликсом начал искать его друга, а далее все происходило одновременно быстро и медленно. Чан запомнил каждый момент, который провел рядом с младшим. Каким разным Ли предстал перед ним.       Бан Чан слегка улыбнулся и отправился дальше. Пройдя пару улиц, он почувствовал, что уже сильно голоден и зашел в местное кафе, где хозяин менял местами фотографии на стене.       Чан подошёл к стойке и начал рассматривать полароиды, пока Минхо стоял к нему спиной. Среди десятков фотографий он заметил портрет улыбающегося блондина с веснушками. Феликс был таким ярким и таким спокойным на фотографии. Будто те маски, которыми он укрывается от всех, и не существуют вовсе. Не существует никаких бед, которые тяготят его, нет страха и боли, которые его глаза предательски выдают при каждой встрече.       Неподалеку от Феликса Чан узнал Хенджина, который был запечатлён во время варки кофе и который так же улыбался и был спокоен.       Дальше Бан разглядел двух подростков, дело которых сейчас вёл. Это привлекло его внимание.       — Извините, здравствуйте, — Чан тихонько обратился к Ли.       Последний обернулся, мягко улыбнулся и поклонился.       — Добрый день, добро пожаловать в моё кафе, я Ли Минхо.       — Очень приятно, — поклонился парень, а затем достал свой значок. — Я Бан Чан, детектив из первого участка. Могу я с вами поговорить?       — Ох, а я то думал, что вы кушать хотите.       Чан слегка растерялся, а Минхо улыбнулся.       — Да ладно вам, я же вижу, что вы голодны. Проходите за столик, выберите себе обед, а потом и поговорим.       Ли убежал на кухню, а растерянный Чан отправился за столик у окна. Через несколько минут к нему подошел Минхо с блокнотом.       — Ну, что будете?       — Блюдо дня, пожалуйста, и кофе, чёрный.       — Отлично! Скоро будет готово.       Минхо поклонился и убежал на кухню, оставив Чана за столиком, а через несколько минут вернулся.       — Так что вы хотели спросить?       — У вас на стене фотографии детей. Вы их знаете?       — Не всех. Многие просто посетители.       — Вот этих вы знаете? — Чан достал из сумки портреты двух подростков, которые так же были запечатлены на полароидах.       — Да, я их знаю. Это Гёнхан и Сухен. Они бездомные, к сожалению. Заходили иногда, помогали мне с делами, я тоже им помогал. Но я давненько их не видел. А почему вы спрашиваете?       Бан Чан решил не говорить об их гибели, чтобы не наводить много шума.       — Они фигурируют в паре дел, которые я сейчас веду. Хотел бы с ними поговорить. Не знаете, где они могут быть?       — Нет, простите, — ответил Ли и опустил взгляд на свои руки и потирал ладонями. — Я бы тоже хотел это знать.       В кафе зашли новые посетители и Минхо оставил Чана. Бан достал из сумки дневник, который взял с собой и наконец открыл его, чтобы изучить подробнее. Почти весь ежедневник был заполнен записями. Сухен начал его вести незадолго до того, как оказался на улице.              «Мама сегодня вытащила меня в центр, чтобы купить новой одежды перед выпускным, зачем только, не знаю. Лучше бы себе что-то купила. Но мне достались крутые кроссы, их и надену на праздник…»              Это были просто записи того, как проходили дни, какие-то заметки и расписания, обычная жизнь.              «Сегодня пришёл ответ из СНУ, меня не взяли. Не знаю, как это сказать родителям. Платное обучение мы не потянем, даже если я продам половину всех своих органов. Чёртова система…»              «Ходили сегодня с папой в океанариум, смотрели на рыб. Он вёл себя странно, шутил и подкалывал меня. А потом сказал, что нашёл письмо с отказом. Я прямо там и расплакался, на глазах у этих рыбешек. Но отец не ругал меня. Я думал устроит скандал, но он только пожал плечами и сказал, что у меня ещё много времени, чтобы поступить. Я ошибался в нем…»              Бан Чан так увлёкся чтением записей, что не заметил, как к нему подошел Минхо с его заказом.       — Ваш обед, — сказал Ли, а Чан вздрогнул от его голоса. — Ой, простите, не хотел пугать.       — Нет-нет, все в порядке, — парень отодвинул дневник, чтобы Минхо мог поставить тарелки.       — Наверное, что-то интересное, раз вы так зачитались.       — Это так, да.       — А что за книга, если не секрет?       — А, да так, беллетристика, чтобы отвлечься.       — Отвлекаться лучше хорошим супом. Приятного аппетита.       Минхо поклонился и оставил Чана наедине с обедом, но парень не спешил приниматься за еду, вместо этого он вернулся к дневнику.              «Сколько уже дней прошло? Десять? Двенадцать? Я не помню, когда они погибли. Не помню, что сказал им последнее. Помню только свет фар, когда в нас влетел со встречки этот ублюдок. Ему хоть бы что, а мама…»              Чан прочитал, что эта запись была сделана год назад, а следующая была через четыре месяца.              «Простите меня, я не смог удержать дом. Этот гребанный банк забрал его. Если бы я только успел найти работу, то все бы получилось…»              Дальше Сухен писал о том, как оказался на улице. Чтиво не из приятных. Каждый день его либо грабили, либо избивали. Либо все сразу. С каждой такой записью его облик менялся. Из доброго парня он превратился в холодный комок безразличия. Улица не пощадила его. Парень писал, чем жертвовал ради одного только пайка или бутылки воды и постепенно терял себя.              »…а она могла бы и побриться, но хоть заплатила нормально и в душ пустила…»              »…этот придурок и пяти тысяч не оставил, зато добавил сигареты. Ладно, хотя бы сегодня я поспал на кровати…»              Чану стало не по себе от этих историй и желание пообедать как рукой сняло. Но он читал дальше.              «Сегодня ко мне подошёл какой-то парень и предложил мелкую работу взамен на обед. Халява. Я особо даже не напрягался, а он вывалил на стол мясо, то ли я наивный, то ли этот парень считать не умеет…»              »…я ему сегодня поменял пару проводов в вентиляции, он мне дал с собой контейнер с раменом. Мне на два дня наверное хватит…»              Чан внимательнее начал вчитываться в записи. Кажется, он уловил связь в лице одного человека, но пока не понял, кто это.              »…и я смог устроиться на склад в Тондэмуне, там платят копейки, но хотя бы теперь могу угостить его. К тому же там есть хорошее место, где можно спать…»              Чан сильнее погрузился в чтение, так что не заметил, как за окном прошёл невысокий блондин и остановился рядом. Феликс направлялся в кафе, но, увидев Бан Чана, замер на месте. У него было ощущение, что судьба нарочно их сталкивает друг с другом. Только непонятно, хорошо это или плохо.       Ли рассматривал старшего, как он бегает глазами по тексту, как стучит пальцами по столу. Как его скулы отбрасывают тень на щёки, которые, кажется, впали ещё сильнее с последней встречи. Феликс сам не понял почему, но едва заметно улыбнулся, глядя на парня за окном. В груди сердце билось быстро, но мягко, а руки согрелись новым потоком тёплой крови.       Феликс вдохнул поглубже и зашел в кафе, предварительно поправив свою причёску, чтобы она не выглядела совсем растрепанной.       — Привет, хен, — младший специально сказал тихо, чтобы Чан не узнал его голос.       — Привет, Феликс, — протянул Минхо, облокотившись на стойку и разглядывая Бан Чана. — Смотри, там за столиком какой-то скромный сеньор полицейский. Книжку зашел почитать.       Феликс посмотрел на Бана через плечо и слегка порозовел. Парень был так сосредоточен, что вообще ничего не замечал, кроме слов на страницах дневника. Феликс подумал, что эту спокойную и мирную картину хочется наблюдать как можно чаще. Смотреть, как теплый свет лампы играет на темных прядях парня и переливается золотистыми ниточками, которые спадают на лоб и наверняка щекотят кожу. Смотреть на его полузакрытые темные глаза, которые бегают по тексту очень быстро, но очень внимательно. Смотреть, как Чан аккуратно переворачивает страницы и водит по ним пальцами, ощупывая текстуру бумаги. Скользит вдоль строчек и едва касается чернил, обводя завитки букв. От этого у Ли по всему телу пробежали мурашки, а сам он вздрогнул как от электрического разряда и резко отвернулся.       — Ты чего? — поинтересовался Минхо       — А, кхм, да так, что-то спину прихватило, — бегло ответил младший.       — Странный он. Заказал несколько блюд, а сам только читает. Раньше я его не видел здесь.       — Он недавно в нашем районе, — машинально ответил Ли.       — А ты откуда знаешь?       — А…ну…я его знаю.       — Правда?! — выкрикнул Минхо, чем привлёк внимание нескольких посетителей, но, на счастье покрасневшего Феликса, не привлёк внимание Чана.       — Тише ты, — зашипел младший.       — А чего молчишь? Как, откуда ты его знаешь, давай, говори.       — Он помогал мне искать Хенджина. А до этого он спрашивал меня про погибших уличных ребят.       — Понятно, — медленно сказал Ли, а затем отвлекся на новых посетителей. — Ну, чего сидишь, иди поздоровайся и попроси его съесть свой обед.       Минхо отошёл к людям, а Феликс поджал губы и замялся на стуле. Но только удивлялся своей реакции. Чего боится то, Чан не кусается, хоть и смахивает на волка своим серьёзным видом. Ли прочистил горло и наконец встал со стула и мелкими шагами подошёл к Чану.       — Эй, привет, — тихим и низким голосом сказал младший.       Бан Чан сразу подкинул голову когда услышал знакомый басовый тон, а когда увидел и обладателя этого голоса, то сразу улыбнулся.       — Привет, Феликс, как дела?       — Нормально, да, — Ли спрятал руки в карманы и стеснялся сильнее. — А ты как?       — Все хорошо. Не стой, присядь уже.       Старший подвинул свои нетронутые тарелки и закрыл дневник, а блондин присел напротив.       — Ам…спасибо.       — А как Хенджин?       — Да нормально, кажется.       — Кажется? Ему стало хуже от ранения?       — Нет-нет, с этим все в порядке. Просто у него беды с башкой, а так все хорошо.       — А, хех, — Бан улыбнулся ещё чуть шире. — В этом я, к сожалению, не помощник.       — Ты уже и так помог, так что… — парень опустил голову и бегал глазами по столу, лишь бы не смотреть на собеседника. — Спасибо за это.       — Не нужно благодарить снова, Феликс.       — Нет, Чан, ты не понимаешь, — младший все-таки поднял голову и встретился глазами с Чаном.       — Что не понимаю? — своей спокойной манерой спросил старший.       — Ты…говоришь это так просто. Но люди обычно даже не смотрят на таких, как я, а о помощи речь вообще не идёт. А ты…ты помог нам.       — Феликс, погоди. Я пошёл работать в полицию именно потому, что многим людям никто не помогает. Я просто не понимаю, почему. Ведь это не так сложно, да?       Ли усмехнулся.       — У тебя какие-то детские идеалы, если честно.       — Может быть, — так же усмехнулся старший. — Я ведь самый наивный коп во вселенной.       — Закажи себе футболку с такой надписью.       — Может и закажу. Буду носить её по праздникам вместо парадной формы.       Младший сперва несколько секунд смотрел на Чана, а затем рассмеялся, а следом и сам Чан засмеялся.       — Чего ты не ешь, Чан? — спросил Ли.       — Да я…перехотел. Если хочешь, можешь съесть.       — Ха, дважды просить не нужно, — сказал Феликс и подвинул к себе тарелки. — А что ты там читаешь?       — Это дневник Сухена. Он записал многое, с чем столкнулся. Мне…слегка не по себе от этого.       — Ну, я не удивлён, что ты расхотел есть, — непринужденно сказал Ли и налетел на еду. — Но хотя бы нашёл что-то полезное?       — Возможно. Сухен писал о каком-то человеке, который ему помогал, но он не писал его имя. По крайней мере, пока не писал, я ещё не все прочитал.       — Что ж, удачи с этим.       Пока Феликс обедал, Чан смотрел на него и думал про себя, а столкнулся ли младший с этим? Он так спокойно отреагировал, будто в этом нет ничего, что могло бы вызвать приступ плача и страха. Разные мысли вертелись в его голове, но смысл их всех был в том, чтобы всеми силами постараться уберечь Ли пережить это снова.       — Эй, Феликс, — Чан положил на стол руки и крутил пальцы, — а могу я спросить?       Младший только быстро кивнул, подарив все свое внимание супу в тарелке.       — Ты…ты тоже…через это проходил?       Феликс поднял голову и впёрся глазами в темные глаза напротив, которые бегали по лицу младшего и считали его веснушки. Но вот Чан заглянул в глаза блондина и увидел очень испуганный и холодный взгляд. Даже растерянный. Старший сразу пожалел, что спросил.       — Н-нет, не надо, можешь не отвечать, — быстро заговорил Бан и отвел взгляд. — Прости, я не должен был спрашивать.       Феликс с минуту просто смотрел на Чана и прогонял в голове его вопрос. На самом деле, ответить было легко. Но он просто не хотел, чтобы старший узнал и постоянно вспоминал об этом при встрече. Хотя и это тоже было странно. Думать о следующей встрече.       — Ты…забей, Чан, — легко и ненавязчиво ответил Ли, продолжая кушать. — Когда живёшь на улице, со многим сталкиваешься. Все в порядке. Странный ты.       — Странный?       — Ну да. Ты же коп. Тебе вообще пофиг должно быть, у кого ты что спросил.       — Надо же быть вежливым.       — Пфф, если будешь так ко всем относиться, то тебя просто живьём сожрут. Есть люди и похуже меня.       — Но ты не плохой человек.       Чан так это сказал, что у младшего внутри все перевернулось. Все словно было покрыто снегом, а сейчас внезапно расстаяло. Ему никто не говорил этого раньше, даже он сам. С каждым пережитым годом он только больше убеждался в обратном. А сейчас все просто разом пошатнулось из-за нескольких слов человека, который никогда не врёт.       — Ты меня не знаешь, Чан, — сказал Ли, опустив голову и разглядывая суп в тарелке.       — Да, но это не значит, что ты обязательно должен быть плохим человеком. Если ты живёшь на улице это не значит, что ты по умолчанию плохой.       — Нет, я правда…плохой человек. Это доказали все, кто брал меня в семью.       — В смысле?       Феликс мысленно сматерился, потому что сказал лишнего, о себе не подумав. Но Чан так настойчиво на него смотрел и, казалось даже, умолял, чтобы Ли продолжил.       — Я…я рос в приёмных семьях. С детства.       — А, вон оно как… Ам, если ты не хочешь, то можешь не рассказывать, я понимаю, — Чан начал рыться в карманах в поисках кошелька и встал из-за стола, но Феликс потянулся к нему рукой и успел коснуться ладони старшего. Очень тёплой и мягкой. На фоне ладони старшего, рука Феликса казалось намного меньше.       — Нет, стой, — сказал младший и на секунду засмотрелся на руку Чана, но потом быстро отвел смущенный взгляд. — Если честно, ты первый человек, который сам спросил меня об этом. Если…если тебе интересно…       — Да, Феликс. Мне правда интересно.       Старший вновь присел напротив и стал ждать, пока Ли решится говорить дальше. По нему было заметно, что начать говорить о себе правду очень сложно. Гораздо легче просто соврать что-нибудь, но Феликс не хотел врать Бан Чану.       — Я родился в Австралии.       — Правда? Это…это круто, на самом деле.       — Не особо. Я прожил там семь лет, а потом…потом мои родители погибли.       — Прости, — тихо сказал старший, чувствуя неприятный ком в груди.       — Забей. В общем, из ближайших родственников у меня осталась только бабушка здесь, в Сеуле. Меня отправили сюда. Но я почти не знал корейский и первый год был просто жестью. Я нихера не понимал в этой стране.       Бан усмехнулся и поджал губы, а Феликс это заметил и тоже улыбнулся.       — Да, это смешно. Я выглядел очень глупо. Кореец, который не говорит по корейски. Ну, за год я более менее выучил язык. Но потом и бабушка умерла. Больше родных у меня нет, поэтому меня отправили в приют. Наверное, тогда и начался мой путь ко дну. Я жил в…шести семьях, да. Первые четыре отказались от меня сами, а из двух последних я сам убежал, не хотел дожидаться очередного отказа.       — А могу я спросить, почему от тебя отказывались? То есть, ты же был ребёнком, почему бы не…помочь тебе?       — Они либо рожали себе собственных детей, либо понимали, что содержать ребёнка слишком дорого, поэтому сдавали обратно. Не знаю, уже как-то похер.       Чан хотел что-то сказать, но не решался. Не хотел разрушать ту атмосферу доверия, которую Феликс сам создал.       — В общем, школу то я закончил, но никуда не поступил, а малолеток не особо берут работать. И теперь я сижу здесь и доедаю твой обед. Вот такая история.       — Спасибо, что рассказал, — старший улыбнулся парню напротив. В его улыбке было столько тепла, что Феликс даже покраснел и отвел взгляд.       — Не стоит аплодисментов. Я здесь почти каждый день, но ты попал на уникальное выступление. Больше такого не будет.       Чан посмеялся, а Ли улыбнулся его смеху. Ему было так приятно слышать, что человек рядом смеётся с ним. Не над ним, а с ним.       — Благодаря тебе у меня разыгрался аппетит, — произнес Бан.       — Пхх, это я не отдам, поздно, — сказал младший и закрыл руками тарелки с едой.       — Да ничего, я возьму что-нибудь себе.       — Мажор, — пробасил блондин.       Чан снова заказал себе обед и они поели уже вдвоём. Феликс полностью расслабился рядом с Чаном. Его наполняло не только чувство сытости, но и странное тепло, которое было точно не из-за супа.       — Что ж, спасибо, что составил компанию, Феликс.       — А что, с тобой никто не хочет обедать?       — Да я…никого здесь не знаю. Я недавно тут работаю, — ответил старший, а Ли вспомнил про письмо о переводе. — Поэтому даже местность ещё плохо знаю.       — Если хочешь, я могу показать тебе район, — младший сказал это словно на автомате, но резко к его лицу прилила горячая кровь и украсила щёки румянцем. — Ам…ну, то есть…кхм, тут несложно запомнить улицы и все такое.       — Буду благодарен, — улыбнулся старший.       Они уже хотели уходить, но к ним подошёл Минхо с тарелкой в руках.       — Это вам комплимент от шефа, — сказал Ли и поставил на стол тарелку с печеньем. — Имбирные печеньки, наслаждайтесь.       Минхо упорхал обратно по своим делам, а парни взяли свои печеньки.       — Редко он даёт их просто так, — сказал Ли и улыбнулся.       — А обычно есть повод?       — Ага.       — И какой сейчас?       — Это только он знает.       Чан улыбнулся, но приподнял левую бровь со шрамом, который младший приметил ещё в первую встречу, правда особого значения не придал. Но сейчас он привлёк внимание очень сильно.       — Эй, Чан, а откуда у тебя шрам?       Старший на пару секунд растерялся и забегал глазами по помещению. Но Феликс смотрел очень настойчиво, так что отступать было некуда. К тому же, он свою правду рассказал, ответить уклончиво будет не честно.       — С моего последнего дела в Ахене. Мы с напарником гонялись за сволочью, которая похищала и убивала школьниц. Мы его нашли в его же логове, но сдаваться он не хотел. Когда он хотел убежать, я почти скрутил его, но он ударил меня бутылкой по лицу и дал деру, но столкнулся с моим напарником, а он…       — Что с ним? — нетерпеливо спросил младший.       — Он почти задержал его, но ублюдок припрятал в кармане пушку. Я от удара не мог в себя прийти, но когда услышал выстрел, будто рукой все сняло.       Ли внезапно вспомнил, что когда Чан ловил Найта, то выдал тому жалостливую историю об усталости и смерти друга. Тогда он подумал, что история звучит очень убедительно, но списал это на то, что Бан Чан просто хороший актёр. Только оказалось, что его игра основана на реальных событиях.       — Ты поймал похитителя?       — Да. Я сперва хотел помочь напарнику, но он сказал мне бежать за ним. Того я поймал. Но когда вернулся, то помогать было уже поздно.       — А…прости, Чан, я не хотел, — сказал младший и не мог успокоить свои руки. Ему стало очень неловко, а изнутри рвалось чувство извинения.       — Все в порядке, Феликс — улыбчиво сказал старший. — Не нужно извиняться. Все честно.       — Да…честно.       Парни взяли ещё по имбирной печеньке и вышли из кафе.       — Я был рад видеть тебя, Феликс, спасибо за компанию.       — Уже прощаешься? А что, уже сам выучил район?       — Ну, — Чан мотал головой из стороны в сторону, будто искал что-то, — я помню, что участок в той стороне. Вроде…       — А сюда как добрался?       — Просто…ну…пришёл.       — Ой, м-да, — младший закатил глаза. — Идём, доведу тебя до твоего участка, а то заблудишься ещё.       Ли отправился вперёд старшего и пока тот не видит, то мелко улыбнулся. Пусть он просто показывает ему местность, но зато проведёт рядом больше времени. Непонятно почему, но этого хотелось с каждой секундой все больше и больше.                            Чонин вообще перестал думать о чем-то другом, кроме Хенджина. Три пары пролетели совсем незаметно. То есть, он не заметил что пары вообще были. В мыслях был только Хван. Его улыбка, которая только больше его красит. Его большие тёмные глаза, которые сверкают чем-то мистическим. Особенно эта родинка под левым глазом, которая как чернильная точка на белом пергаменте. Бледное лицо словно высечено из камня самым умелым резчиком и не имеет никаких недостатков. Слегка шершавая правая рука, которой он тихонько обнимает, а левой рукой зарывается в волосы и сжимает их, игнорируя боль, от чего по шее бегают сотни мурашек.       Чонин так сильно поддался потоку своих мыслей, что не заметил, как прозвенел звонок с последней пары и как все одногруппники ушли из кабинета. Остался только профессор, который собирал свои вещи и вопросительно взглянул на зависшего Йена. Профессор был невысоким мужчиной лет пятидесяти, с седыми густыми волосами и в клетчатом пиджаке. На вид он был как добрый дедушка. Он улыбнулся подростку, который пялился в никуда с выражением полной отстраненности, и подошёл к нему.       — Ян Чонин? Вы меня слышите?       Но Чонин не ответил.       — Молодой человек, вы ещё живы? — спросил профессор и помахал перед Йеном рукой.       Чонин наконец очнулся. Он потряс своей синей головой и взглянул на мужчину.       — А, профессор Ён…простите, вы что-то сказали?       Старший слегка посмеялся.       — О ком бы вы там не думали, Ян Чонин, — Ён специально выделил первые слова повышенной интонацией, так что младший слегка смутился, — идите уже, пока совсем не заблудились в своей голове.       Чонин покраснел ещё сильнее и не смог сдержать улыбку, а профессор ещё посмеялся.       — Эх, завидую я вам, Ян Чонин, — тихо сказал старший.       — Почему?       — Первая любовь всегда прекрасна, она даёт много сил, но в то же время и забирает. Забирать может больше, но это все равно прекрасно. Хотел бы и я сейчас быть молодым и спешить на свидание.       — Необязательно быть молодым, чтобы влюбляться и ходить на свидания, профессор.       — Хм, а вы, пожалуй, правы. Знаете, прям сейчас пойду и постараюсь познакомиться с кем-нибудь, вдруг получится.       — У вас точно получится, профессор, — улыбнулся младший. — Вы же самый крутой препод в универе.       — Ох, оставьте комплименты для своей девушки, Ян Чонин.       Чонин смутился еще сильнее.       — Ам…а если это не девушка?       — Тогда для парня, какая разница? Бегите уже. Не заставляйте его ждать.       — Хорошо, побегу.       — Со всех ног.       — Ещё бы.       — Только чтоб к следующему занятию все было выучено, я вас спрошу!       — Не волнуйтесь, профессор Ён, все выучу!       Они засмеялись, а затем Чонин поклонился преподавателю и правда выбежал из аудитории. Он бежал по коридорам университета с широкой улыбкой, а синие волосы развивались по ветру. Студенты прыгали в сторону и оборачивались ему вслед, парень совсем ничего не замечал и только бежал быстрее. Но в одном из пролетов его перехватил Сынмин.       — Куда бежишь так быстро, Йен? — спросил Ким.       — Ты бы ещё подножку мне поставил, Мин! — сказал младший, который от резкого торможения едва не упал. — Домой бегу, куда же ещё.       — А что, сегодня к Хенджину не пойдёшь?       Чонин сразу почувствовал, что щёки нагреваются и краснеют.       — Ам, ну…да, конечно, — скомканно ответил Йен.       — Что с тобой? Вы поссорились что-ли?       — Нет, не поссорились, скорее…наоборот.       — В каком смысле?       Чонин оглянулся вокруг. Они стояли рядом с группой Кима, которые то и дело смотрели на них и грели уши, поэтому младший повёл друга за собой в менее оживленный уголок.       — Мы…не знаю, — прошептал синеволосый, когда они вышли на лестничную площадку. — Как бы сказать…       — Да говори уже, Йен. И чего мы сюда пришли? Тут холодно блин…       — Мы поцеловались, Сынмин! — бегло выпалил Йен и прикрыл щёки руками.       Старший, кажется, потерял мышечную силу челюсти, потому как она буквально упала, когда Йен это сказал.       — Ч-чего? — тихо спросил Ким.       — Точнее, это он меня поцеловал.       — Чего?! — уже выкрикнул старший.       Чонин смутился еще больше. Он переместил руки на волосы и сжал их в кулаках.       — Чего ты орёшь?       — А как тут не орать?! И…как?       — О боже! — крикнул Йен и закрыл свое красное лицо. — Я не могу перестать думать об этом, Мин! Он…он мне так нравится! Он все говорил мне спасибо и я просто посчитал, что он чувствует себя виноватым. А тут он взял и поцеловал меня! Я думал, что прям там помру. Боже…могу ли я ему нравиться?       Сынмин с улыбкой смотрел на своего жутко раскрасневшегося и очень взволнованного друга. Сейчас он был действительно рад за него, потому что Йен думал о чем-то, о ком-то, кроме своих кошмаров. Наконец-то. Ким похлопал младшего по плечу и усадил на ступеньки, а сам присел рядом.       — Я думаю, что ты ему тоже нравишься. Когда он пришёл за тобой в кафе вчера, то тоже был такой смущенный.       — Я не хочу, чтобы он только из-за кошмара все это делал или из-за чувства вины.       — Это тут совсем не при чем.       — Думаешь?       — Я уверен. Ну, если моих слов тебе недостаточно, то спроси у него.       — Страшно так.       — Чего ты боишься?       — Что это неправда.       — Ты сейчас только больше себя накрутишь. Беги уже к нему и просто спроси.       — Да…так и сделаю.       Ким поднялся со ступенек и напоследок взглянул на друга, который все так же сидел, сжимал свою сумку и пялился в одну точку.       — Так ты ничего не узнаешь и будешь бояться только больше, — сказал старший и вышел в коридор.       Чонин тряхнул головой, поправил волосы и смело направился прочь из универа. Он забрал куртку, надел шарф и шапку и снова резво побежал. Но остановился неподалеку от ворот универа, когда увидел там высокого парня в красной шапке. Йен сразу улыбнулся и почувствовал, как все переживания потихоньку тают. Он вдохнул поглубже и спокойно отправился к Хвану.       — Здравствуй, Хенджин, — тихо и с улыбкой сказал Чонин.       Хен сразу поднял голову, когда услышал знакомый и нежный голос.       — Привет, лисенок, я рад тебя видеть.       — Я тоже, очень.       Правда эта радость была немного скомканной на вид. Никто из них не решался сказать или сделать ещё что-то. Они просто смотрели друг на друга. Но вот наконец старший протянул Йену правую руку.       — Идём со мной. Я…хочу с тобой погулять.       — С удовольствием, — ответил младший и протянул слегка дрожащую руку.       Хенджин улыбнулся, когда сомкнул с Йеном пальцы и повёл его за собой.       Неподалеку от университета был небольшой красивый парк, где было не очень много людей. Они добрались туда за несколько минут и все эти минуты шли в тишине. Оба только думали. Мысли менялись одна за другой, но словесный образ не находили. Чонин заметил в парке вагончик с выпечкой и решил хоть как-то начать разговор.       — Хенджин, давай выпьем чаю? Холодно на улице.       — Давай.       — Или, может, ты хочешь кофе?       — Нет, лисенок, я буду чай.       Чонин мило улыбнулся так что на щеках появились ямочки, от чего у старшего на пару секунд перехватило дыхание, а рука сразу задрожала, когда Йен отпустил её.       — Хорошо, стой здесь, я сейчас приду.       Чонин вернулся через пару минут с двумя стаканчиками зелёного чая с цитрусовым вкусом и вручил один старшему.       — Вот, попробуй. Это один из моих любимых. Надеюсь, понравится.       Хван отпил горячего чаю и прикрыл глаза. Вкус и правда был очень приятным. Но приятнее было от другого.       — Вкусный, спасибо.       — Да… Хенджин? — Чонин уже устал страдать в собственной голове, поэтому решил набраться смелости и наконец спросить старшего.       — М?       — Ам…давай присядем.       — Лисенок, что-то не так? — Хван и сам чувствовал волнение весь день, но и боялся так же. Сейчас любое действие пугало его до чёртиков, поэтому гораздо проще было просто молчать.       — Нет-нет, все…так. Просто…я хотел спросить у тебя кое что.       — Ладно, давай найдём свободную лавку.       Парни прошли вглубь парка, где совсем не было людей и сели на лавочку.       — Что ты хотел спросить, лисенок?       — Могу бесплатно? — от волнения выпалил Йен, но сразу смутился.       Хенджин прыснул смехом.       — Конечно, лисенок, ты можешь что угодно спрашивать. Больше не нужно ничего взамен, правда.       — Ладно, — Чонин выпрямился, поставил стаканчик на край лавочки и глубоко вдохнул пару раз. — Я хотел спросить… Нет, я хотел сказать. Да. Я хочу сказать тебе, что… — младший не смотрел на Хвана, только на свои дрожащие руки, которыми комкал рукава куртки. Ноги тряслись как будто он пробежал несколько лестничных пролетов, а в груди словно стало очень мало место для воздуха. — Ты…ты мне очень нравишься, Хенджин. Ещё с того момента, как я увидел тебя во сне. Когда я тебя встретил, то я чуть с ума не сошел, потому что мне приснился кошмар о тебе, а ты так нравишься мне… Но…если все вчера было из-за того, что я тебе помог и только, то скажи сразу, чтобы я перестал надеяться впустую.       Беспокойные руки младшего укрыли тёплые ладони Хвана. Чонин даже вздрогнул от этого и наконец посмотрел на парня. Тот мягко улыбался и кажется его глаза были слегка влажными.       — Вчера все было не потому, что ты меня спас, Йен. Всё было потому, что ты…ты мне тоже очень нравишься.       — Правда? — Чонин начал быстро и коротко дышать от переизбытка чувств и своими руками обнял раненную ладонь Хвана, тихонько поглаживая.       — Да. Это чистая правда, Йен. Только…       — Что, Хенджин?       Хвана рвали на части сомнения. Он весь день думал о том, можно ли ему интересоваться Чонином вообще. Может ли он позволять себе это?       — Как…как я могу тебе нравиться, лисенок?       — Что? В смысле? — спросил Йен и крепче сжал чужую ладонь. — Ты мне правда нравишься. Я никогда такого не чувствовал, но я уверен в этом. Почему ты так говоришь?       — Лисенок, я же…я бездомный, как тут вообще можно о симпатии говорить?       — Хенджин, мне абсолютно все равно на это! — младший аккуратно прижал раненную руку Хвана к своей груди, так что тот мог чувствовать его очень быстрое сердцебиение. — Ты мне нравишься таким, какой ты есть. Мне неважно, есть ли у тебя дом, как ты одет, мне это неважно. Самое важное для меня то, что с тобой все хорошо.       Хенджин улыбнулся, а в уголках его глаз собрались маленькие капельки. Он положил свободную руку на щеку младшему и мягко водил пальцами по острой скуловой кости.       — Со мной все хорошо только благодаря тебе, Чонин, хоть я и не заслуживаю этого.       — Нет! — младший крепче сжал его руку и поддался вперед. — Хенджин, ты…заслуживаешь всего.       — И даже тебя? — тихо спросил Хван почти в самые губы Йену, а затем нежно их коснулся, но дрожал всем телом. Тихонько и поочерёдно обволакивая губы младшего, Хван тянул его ближе. Он освободил вторую руку и запустил её в синие волосы, а Чонин крепко обнял старшего за талию под курткой. Хенджин сильнее распалялся от его касаний и начал наращивать темп ласк на чужих губах. Но только на губах, внутрь он не проникал, хотя Йен очень сильно соблазнял его, приоткрывая рот.       Младший чувствовал, как пирсинг Хвана касается его кожи и это только больше кружило голову, будто самого Хенджина недостаточно. Дыхание уже на исходе. Хван напоследок легонько прикусил нижнюю губу Йена, облизал место укуса и отстранился, выдыхая горячий воздух. Чонин дышал так же тяжело и быстро. Сердце совсем не справлялось с Хван Хенджином и пропускало несколько ударов.       — Я…обычный парень. Во мне нет ничего особенного, чтобы ты не мог быть рядом, Хенджин.       — Нет, Чонин, ты самый…самый лучший человек на всем свете.       — Боже, Хенджин, я же не золотой кубок какой нибудь! Знаешь, какой я трус? Я даже к тебе боялся подойти. Я боюсь всего. Но больше всего я боюсь, что…ты не будешь рядом. И я…ужасный человек.       — Нет, это не так. Почему ты так решил?       — Я…я стольких подвёл, просто ничего не сделал. Я никому не помог. Я просто маленький мальчик, который всего боится и ничего не делает. Могу я хотя бы для тебя что-то сделать?       Младший проговорил это очень быстро и казалось, что от накативших чувств он сейчас заплачет, поэтому Хенджин быстро его обнял и гладил по спине.       — Ты уже сделал, Чонин, ты так много для меня сделал. Но…могу я попросить тебя ещё кое что сделать?       Чонин быстро повернулся к Хвану и схватил его за руки, а глядел как совсем маленький лисенок своими миленькими глазками.       — Да! Конечно! Что мне сделать?       — Останься со мной, — сказал Хенджин и переплёл их пальцы, только раненной рукой не смог. — Хочу быть с тобой. Чтобы…как бы это не звучало с моей стороны, хочу быть твоим парнем.       — Это звучит…очень мило, на самом деле, — улыбнулся младший. — Учитывая, что ты весь такой угрюмый и серьёзный.       — Ой, ничего я не угрюмый! — смутился старший. — Просто лицо у меня такое, лисенок.       Чонин хихикнул, а затем посмотрел Хенджину в глаза, которые вновь сияли так ярко, что все силы сразу покидали тело, а разум становится пустым.       — Я останусь, Хенджин. С тобой.       — Правда, лисенок?       — Да, если ты останешься со мной.       Хван подвинулся к младшему вплотную и обнял двумя руками, будто бы закрывая Йена от всего, что может навредить. Чтобы никто не смог причинить ему боль. Носом он водил по нежной шее Чонина, щекоча дыханием.       — Останусь.       Далее последовали легкие поцелуи. Контраст мягких губ и холодного пирсинга заставлял Чонина сжимать кулаки и очень глубоко дышать, а от того, что Хван начал водить не только губами, но и языком, в груди все сладко сжималось. Старший начал влажно целовать уже линию челюсти, такую ровную и чёткую, что можно было порезаться, а затем снова вернулся к шее, чтобы ещё раз нежно поцеловать и не оставлять следов на таком прекрасном мальчике. Когда Хенджин посмотрел на младшего, то увидел, что тот совсем покраснел и едва заметно дрожит. Старший улыбнулся этому и крепче его обнял.       — Прости, я смутил тебя?       — Нет-нет, просто я… — младший не выдержал и широко улыбнулся, прикрывая эту улыбку руками. — Ладно, немного.       — Лисенок, не прячь свою улыбку. Тебе она очень идёт.       — Тебе идёт больше, — сказал Йен и продолжал прятать лицо.       — Эй, лисенок, посмотри на меня.       Чонин опустил руки и посмотрел на старшего. От улыбки у Йена появились ямочки на щеках, а глаза приобрели очень красивый лисий разрез.       — Не скрывай себя от меня, хорошо? Я бы хотел всегда смотреть в твои глаза. Они…очень красивые.       Чонин вздрогнул от пробежавших по спине мурашек. В ногах образовалась невероятная слабость, а руки сразу сильнее согрелись.       — И это мне говорит самый красивый человек, которого я когда либо видел?       Хван усмехнулся и легонько поцеловал младшего в щеку. Чонин совсем потерял контроль над своим смущением, поэтому жалеть было не о чем и он поддался вперед к губам Хвана. Сразу по телу прошёл электрический разряд и в венах забурлила кровь. Хван немного растерялся от такого неожиданного порыва, но неожиданность была приятная.       Младший дрожал всем телом. Но не от холода. Он не до конца верил, что это все реально. Самым его большим страхом было то, что и это все окажется кошмаром. Что он сейчас проснётся и рядом Хвана не будет. Как же страшно от этого было.       Но вот старший слегка облизал губы младшего, а последний в свою очередь губами схватился за его язык. Хван уже не смог выдержать соблазна и проник внутрь, медленно и нежно исследуя все, до чего смог дотянуться. Движения были очень ласковыми и мягкими, так что Йену показалось, что поцелуй приобрёл сладкий привкус. Хенджин слегка дразнил язык Чонина, то касаясь, то убирая свой, а младший уже переместил руки ему на шею и тянул ближе. Его ладони были очень тёплыми и нежными. Мягкими, как хлопок. Если бы старший сейчас собственным телом не ощущал Чонина, то не поверил бы в его существование. Он напоследок провел языком по его губам и отстранился с влажными звуками, рукой хватаясь за синие волосы.       — Какой хитрый лисенок, — шёпотом сказал Хван и ещё раз поцеловал острые губы. — Идём.       — Куда? — будто сонный спросил младший.       — Не хочу, чтобы ты мерз на этом холоде, — Хван взял Йена за руку и повёл за собой.       Через какое-то время они пришли в теплое кафе Ли, где было довольно много народу. Минхо развлекался с кофемашиной, а когда заметил парней, то мило им улыбнулся.       — Привет, ребята. Как дела…а ну, кажется, у вас все хорошо.       Ли заметил как они держались за руки и улыбались друг другу, когда зашли, а от его слов только сильнее покраснели.       — Привет, хен, — сказал Хван. — Ам, да, все хорошо. Можем мы занять столик?       — Конечно, там есть укромный уголок, где никто вам не помешает.       — Хен, — сквозь зубы процедил Хенджин.       — Что? — с издевкой спросил старший, — Всё равно свободных почти нет.       На телефон Чонина поступило несколько сообщений подряд, так что он слегка вздрогнул от громкого звука. Он открыл сообщения, а после шумно вздохнул.       — Блин, да ладно… — тяжко выдал младший.       — Что случилось, лисенок? — поинтересовался Хван.       — Нам поставили завтра проверочную за несколько тем. Блин, только в нашей группе предупреждают за сутки до важных работ.       — А…тебе нужно подготовиться?       — Да, желательно. Я хорошо знаю материал, но подготовка не помешает. Блин, Хенджин, прости.       Младший сразу поник во взгляде и в настроении. Но Хенджину было приятно от этого. Не в том смысле, что ему нравится видеть как Чонин грустит, а в том, что младший расстроился из-за того, что они не смогут провести время вместе.       — Да ладно тебе, не извиняйся. Лучше иди домой и хорошо подготовься. Чтоб завтра пятёрку получил, понятно?       Чонин хихикнул и покраснел снова.       — Уверен? Я, в принципе, все помню…       — Уверен. Пойдём, я тебя провожу.       — Нет, не нужно. Я на автобусе доеду, а тебе нужно больше отдыхать, чтобы поправиться. Не забывай, ты все ещё болеешь.       — Я в порядке, мне хватит сил тебя проводить, — старший подошёл к Чонину ближе и наклонился к лицу, разглядывая радужку темных глаз. Раненой рукой он коснулся чужой ладони и водил пальцами. Йен хотел взяться за его руку, но помнил, что она болит, поэтому схватился только за указательный палец, тихонько сжимая.       — Не нужно. Останься здесь и поешь, хорошо?       Хван сперва просто смотрел младшему в глаза а затем кивнул пару раз.       — Ладно, только я хочу знать, что ты добрался до дома. Дай мне свой телефон, пожалуйста.       — Да, конечно.       Йен протянул старшему смартфон, а тот быстро записал свой номер и отдал обратно. Младший увидел в нем новый контакт с именем Хвана.       — Вот. Напиши мне потом, хорошо?       — Конечно, — Йен улыбнулся и снова выглядел как миленький лисенок, что лучше согрело Хвана. — До свидания, Хенджин.       Чонин отпустил его палец и развернулся к выходу, а Хенджин сразу почувствовал пустоту и в ладони и в груди. Будто из него вырвали кусок сердца и бросили в ледяную воду. Младший ещё не ушёл далеко, но без него уже было плохо. Так плохо. Хван глубоко вдохнул, тряхнул головой и развернулся к Минхо, который стоял облокотившись на стойку и с мечтательным выражением на лице смотрел на брюнета.       — Что, хен? — тихо спросил Хван.       — Ммм, ничего. Вы хорошо вместе смотритесь.       Хенджин отвернулся от старшего, но не смог сдержать улыбку.       — Надеюсь, на его фоне я не выгляжу совсем плохо.       — Нет, совсем наоборот.       — Спасибо, хен. Ам…могу я поработать сейчас?       — Да, конечно, надевай фартук. Только ты же болеешь. Не тяжело будет?       — Да в порядке я. Принимать заказы и разносить их по столам точно смогу.       — Окей, чаевые твои.       — Спасибо, а ты не видел Феликса?       — Видел, да. Он здесь был с таким интересным детективом, прям загадка.       — Детективом? А…понял.       — Что ты понял? Мне расскажи.       — Это он помогал Феликсу меня искать. Хороший парень.       — Они и ушли вместе.       — Вместе?       — Ага. Все так загадочно.       — Хм, и правда.       Через полчаса Хван получил голосовое сообщение от Йена.              Ian: Хенджин, я только что зашёл домой. Со мной все в порядке. Сейчас сяду учить, а ты не забудь перед сном поменять бинты, только затягивай лучше. И будь осторожен.              Хван улыбнулся и открыл мессенджер, чтобы написать ответ.              Hyunjin: Хорошо, я спокоен. Удачи с зачётом завтра.              В ответ младший отправил стикер с улыбающимся лисом. Хенджин сохранил номер младшего и принялся за работу. До вечера Хван помогал Минхо с гостями. Хоть он преувеличивал свои возможности и временами стоял в углу и переводил дыхание, чтобы успокоить боль в ранах, но к закрытию ему удалось собрать хорошую сумму. После закрытия он поужинал вместе с Ли, а потом отправился на свое место. По пути туда он разглядывал полароид с синеволосым парнем, чтобы не терять тепло, которое он получал от Чонина. С этим теплом даже январская ночь не страшна.       Хван приближался к своей остановке и заметил на лавочке Феликса, который сидел, опустив голову, а рукой держался за лицо. Хенджин спрятал фотографию в карман и подошёл ближе к другу.       — Йоу, Феликс, как дела?       Младший поднял голову, а Хван, когда увидел его лицо, чуть не уронил свою челюсть, пока глаза лезли на лоб. По щеке Ли от брови стекала кровь как и из носа. Губа была сильно разбита, а на скуле была глубокая рана, будто тот проехался лицом по асфальту.       — Твою мать! Какого хера произошло, Феликс?! — Хенджин присел рядом и начал разглядывать побои. — Блять, кто тебя так? Твой Шерлок Холмс?       — Что? — низко прохрипел младший, — Какой нахер Шерлок Холмс?       — Бан Чан, детектив твой.       — Блять, он то тут причём?       — Минхо мне сказал, что вы вместе ушли куда то.       — Да, ушли подраться, — съязвил Ли. — Я просто показал ему район и как можно быстро добраться до участка. То же мне, великое дело.       — Да уж, действительно, раз ты ему сам предложил. Ты блин когда в последний раз кому то одолжение делал?       — Тебе, когда предложил таблетки.       — А когда ты делал одолжение незнакомцу?       — Он…он не незнакомец, — ответил младший и отвел взгляд.       — Ну да. Что случилось то?       — Да блин. Я проводил его…       — Ого, ты его прям до двери кабинета довёл? Уже можно приглашать гостей на свадьбу?       — Только после того, как трахнешь своего лисенка, — огрызнулся Ли и дёрнул губой.       — Замолчи, — холодно оборвал его Хван.       — Ага. Короче потом я пошёл в бар на углу. Я там поработал немного. Но ближе к вечеру туда припёрлись какие то мрази и пристали ко мне. Видели, как я шатаюсь по улице, то, другое. Заебали с мусором мешать. Короче, я не выдержал и вдарил одному из них. Псина, можно подумать он чем то лучше, если нажирается в стельку как падаль какая то.       — Но ты же у нас круто дерешься. Что, пропустил пару хуков?       — Я был один, а их четверо.       — Понятно, — Хван тяжело вздохнул и закатил глаза. — Блять, Феликс, ну вот на кой хер ты лезешь? Забил бы просто.       — Да достали! Если я…если я живу на улице, это не значит, что у меня нет гордости!       — Да тебе эта гордость уже столько раз поперёк горла вставала! Люди ублюдки, запомни уже и просто забей.       — Не могу я! — выкрикнул блондин и сморщился от боли в лице.       Хенджин тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал младшего. Сам же тоже много раз кидался на людей по этому поводу. Но со временем понял, что тратить силы и здоровье на каждого, кто называет тебя мусором просто бесполезно. Людям не нужна ничья правда кроме своей собственной.       Хван снова посмотрел на избитое лицо Феликса и сморщился.       — Надо все это отмыть, а то засохнет и вдруг грязь попадёт.       — Нахватался у своего медика?       — Это и без него известно. Сейчас посмотрю.       Хенджин полез в свой рюкзак в поисках антисептика и чистых бинтов. Антисептик то он нашёл, но вот бинтов и ваты не осталось. Только мазь и пластыри. Да и к тому же, лицо Феликса было довольно сильно побито и сам Хван не решался что либо делать.       — Блин, у меня нет уже ничего.       — Да пофиг.       — Хочешь по улице с такой рожей ходить? Ты весь в крови.       Ли не ответил, а Хенджину пришла в голову одна идея, хоть ему было немного не по себе от этого. Он отошел от друга, достал телефон и набрал номер Чонина.       — Алло, Хенджин, привет, — ответил младший через пару гудков и голос у него был таким радостным, что Хенджину сразу стало тепло и спокойно.       — Привет ещё раз, лисенок. Как дела? Учишь?       — Ну, я уже почти закончил. Осталась пара страниц. А что такое?       Хенджин был не уверен в просьбе, поэтому никак не решался заговорить. Если честно, то ему было просто приятно слушать голос Йена и все, а до остального уже неважно.       — Хенджин? Ты меня слышишь? — переспросил младший.       — А…да, я слышу. Йен, я…я хотел тебя попросить…о помощи.       — Да! Да, конечно! Хенджин, что случилось? Что-то со швами?       — У меня все нормально, заживаю, но вот Феликс…он подрался и ему сильно досталось. Половина лица разбита. Ты…ты не мог бы ему помочь?       — Конечно, о чем разговор. Так, сейчас, я возьму аптечку и приду…а…на остановке встретимся?       — Нет-нет, не нужно, не уходи. Мы сами придём к тебе…можно?       — Зачем ты спрашиваешь, Хенджин? Я же говорил, что если будет что-то нужно, то приходи. Да, я буду вас ждать.       — Хорошо. И ещё…       — Что?       — Спасибо, Йен. Правда.       — Не за что. Напиши, когда доберётесь, я вас встречу.       — Напишу. Увидимся, лисенок.       — До встречи.       Хенджин завершил вызов. Снова это было очень трудным действием, отпустить его. Но Хвана грела мысль о том, что скоро они снова встретятся. Он развернулся к Ли и подошёл к нему.       — Вставай.       — Зачем?       — Лечиться пойдём.       В этот момент на остановку подъехал автобус, а Хенджин схватил младшего за руку и повёл за собой. Через некоторое время они доехали до нужной остановки и дошли до дома. Хван написал младшему, что они на месте. Не прошло и минуты, как Йен вылетел из подъезда в одной только куртке и кедах.       — Хенджин…а, привет, Феликс, — тихо сказал Чонин.       — Привет. А где аптечка? — сухо спросил Ли.       — Дома, заходите, — ответил Йен и открыл им дверь.       Оба на него уставились и застыли.       — Че? — выпалил Феликс.       — Заходите, — повторил Йен. — Здесь холодно.       — А твои родители не будут против? — спросил Хван.       — Никого нет дома.       Младший зазывал их рукой. Первым сдвинулся Ли, но смотрел хмуро и недоверчиво, тогда как Чонин тепло улыбался. Хенджин зашел следом за другом, а затем и младший.       Они поднялись на предпоследний пятнадцатый этаж и зашли внутрь. В квартире было очень тепло и с самого порога любой, кто туда заходит, чувствует уют. Было две спальные комнаты, просторная гостиная и большая кухня. В прихожей тоже было много места. Стоял шкафчик для одежды и обуви, тумбочка для всякой мелочи. Хван и Ли с опаской зашли в дом, словно их сейчас расстреляют на месте.       — Проходите, чего стоите, — сказал младший и ждал их около кухни.       Парни сняли куртки и обувь и медленно прошли дальше. Кухня и правда была большой. Бежевые стены и светлая мебель визуально делали её только больше. Тут же стоял обеденный стол, на котором Чонин разложил аптечку. Так же он заварил две кружки чая. Хван узнал аромат напитка. Такой же вкус был у самого первого чая, который ему дал младший, молочный улун.       — Феликс, садись сюда, я посмотрю получше. Хенджин, а это тебе, — Йен подал ему кружку и так же пригласил за стол.       Ли все ещё был сильно напряжен. Да и Хван тоже. Они отвыкли от этого. От дома, от тепла, от чая в конце концов. Хенджин ещё как-то перешагивал свои рамки и принимал доброту Чонина, а вот Феликс все ещё сдерживался. Но все равно присел на стул. Чонин помыл руки с антисептиком и промочил несколько ватных дисков. Глубоко вдохнув, он развернулся к блондину.       — Заранее прости. Будет сильно щипать, но это поможет.       — Давай уже.       Йен начал обрабатывать лицо Феликса, а тот, в силу своего низкого голоса, начал выражаться похлеще, чем Хван. Но блондин не сопротивлялся, хотя от ощущений ему хотелось оторвать руки синеволосому.       Чонин обрабатывал все очень осторожно и аккуратно. Одной рукой он смывал кровь, а другой придерживал Ли за подбородок. Хенджин наблюдал за этим и ему стало слегка не по себе. Йен и ему так же тихонько все промывает, так бережно и даже нежно. Такие касания он бы хотел оставить только для себя и чтобы младший заботился только о нем. Феликс словно услышал мысли старшего и украдкой взглянул на него. Глаза у Хенджина совсем потемнели и приобрели очень холодный вид. Такой взгляд заставил Феликса почувствовать себя уязвимым. Будто на него смотрит голодный волк. Черты лица стали более резкими и старший даже побледнел. Ли начал ерзать на месте и отвернул голову от рук младшего.       — Все, хватит, — сказал Феликс.       — Нет, ещё не все, не двигайся.       — Не надо уже.       — Вы родственники что ли? Оба не хотите нормально лечить свои раны. Сиди уже.       Феликс усмехнулся как и Хенджин. Последний смягчился и отвел свой хищный взгляд.       Чонин все хорошо промыл. Без крови было заметно, что у Феликса несколько глубоких ссадин на щеке, два рубца на брови, ранка на губе и синяк на скуле. Веснушки будто пропитались кровью и стали темнее. Йен обработал все мазью и что мог заклеил пластырями, а синяк он намазал обезболивающим кремом.       — Ну вот, вроде нормально, — сказал младший и достал из шкафчика железную банку из-под чая, — У тебя голова не кружится?       — Да нет, ничего не кружится, — ответил Ли и вместе с Хваном наблюдал как из банки Йен достал несколько упаковок таблеток.       — Возьми вот эти таблетки, они от укачивания, но при головокружении хорошо помогают. Если до ночи ещё закружится, то выпей одну и иди в больницу, вдруг у тебя сотрясение.       — Ладно, — тихо сказал Ли. — И, кхм…спасибо, Йен.       — Не за что. Выпей чаю.       — Я не очень люблю чай.       — Ты сперва попробуй, — сказал Хван, хотя тоже немного стеснялся.       Феликс все же решился отпить чаю. Попробовав напиток, Ли сразу изменился в лице. Будто забыл про драку и побои. Чай словно обволакивал теплом и забирал усталость.       — Ну как? — спросил младший.       — Вкусный, признаю.       Чонин улыбнулся, а затем поставил на стол тарелку с печеньем и конфетами. Правда, парни сперва стеснялась их брать, но взяли по одной. Йен собрал со стола аптечку, но оставил пузырек антисептика, в большом количестве ватные диски, мазь и пластыри.       — Феликс, тебе тоже нужно каждый день все обрабатывать. Возьми это, меняй два или три раза в день.       — Ам, не надо, Йен. Я найду себе припарки. Оставь.       — Феликс, возьми их пожалуйста, тебе нужно заботиться об этом…ам…       — Месиве? — с усмешкой спросил Ли.       — Ну…да… — смутился младший.       — Я не могу их взять.       — Можешь. Руки у тебя целые. В отличие от некоторых.       Хван хихикнул, а Чонин улыбнулся ему.       Феликс был слишком гордым, чтобы принять помощь. Ему было лучше после того как Йен все промыл, но это вызвало в нем чувство обязанности. А быть обязанным он терпеть не мог. Но младший сказал это свое «не за что», от чего Ли немного, но смягчился.       — Л-ладно. Я должен сказать тебе спасибо.       — Ты уже говорил это.       — Да, за чай спасибо.       — На здоровье.       — Ха, да, оно мне пригодится.       — Вам обоим. Если раны будут сильно зудить, то иди в больницу, вдруг грязь попала, а если почувствуешь, что отдаёт в кость при жевании, то это может быть трещина. Тоже иди в больницу.       — Да понял я. Все нормально будет. До вашей свадьбы заживёт.       Йен сразу сильно покраснел и опустил голову, чтобы волосами прикрыть розовые щёки и смущенный взгляд. Хенджин это заметил и улыбнулся. Он и сам стал розовым. Феликс усмехнулся про себя и встал со стула.       — Я пошёл, а то что-то жарко здесь. Не люблю духоту.       — Не забудь пластыри, — сказал Чонин.       — И меня, — добавил Хван.       — Что? Ты…ты уходишь? — с ноткой грусти спросил младший.       — Нет, он остаётся, — ответил Ли, сгреб свои штучки в карманы и направился к выходу. — Провожать не надо.       Пока Хван медленно поднимался из-за стола, то Феликс успел буквально убежать из квартиры, оставив их наедине. Старший развернулся к Йену, а тот опустил голову на свои руки.       — Я тоже пойду, лисенок.       — Не уходи…пожалуйста, Хенджин, — тихо сказал младший.       — Я не могу остаться.       — Почему?       И правда, почему? Что мешает остаться рядом с этим прекрасным мальчиком, чьи глаза горят как звезды, а волосы так красивы в этом цвете моря.       — Это не мой дом. У меня его нет.       — А хочешь, чтобы был?       Вот это вопрос. Просто настоящий ступор для Хвана. Ответ конечно же есть. Только ответить очень трудно.       Хван медленно подошёл к Йену и поднял его голову за подбородок. Заглянув в лисьи глаза, он увидел в них грусть. Сразу стало неприятно, ведь причиной этому был сам Хенджин, а делать грустно лисенку ну никак не хотелось.       Старший наклонился к губам Чонина и очень нежно их коснулся. Руками он крепко его обнял, чтобы он был как можно ближе и чтобы ощутить его тепло. Водил по спине раненой рукой, игнорируя боль, и дошёл ладонью до синих волос. Какие же они были прекрасными. Не менее прекрасными, чем сам Йен. Старший медленно обводил языком острые губы парня и проникал между ними, тихонько касаясь зубов. Чонин вздрагивал от таких движений в его руках, но прекращать не хотел, покорно поддаваясь ласкам. Он вставал на носочки, чтобы не отрываться от пухлых губ, а своими руками сжимал талию Хенджина, но в этот раз помнил о ранении и мягко поглаживал его спереди. Хван чувствовал это как дуновение ветра, летнего бриза. Касания были очень приятными и успокаивали боль. Самое лучшее в мире обезболивающее. Такое нежное. Хенджин на последок, перед полной потерей кислорода, да и разума, обвел языком чужой и мягко отстранился, держа в руках лицо Чонина.       — Прости, Йен, я не могу. Ты лучше всех, лисенок, но я не могу остаться.       — Но почему? — тихо спросил младший и тянул Хенджина ближе к себе, не хотел отпускать.       — Не могу себе этого позволить сейчас.       — Я не понимаю.       Хван ещё раз поцеловал губы Йена, его щёки, скулы, лоб и пару раз в висок.       — Увидимся завтра, лисенок?       — Да, увидимся.       Хенджин ему улыбнулся и ещё раз поцеловал в щеку. Он развернулся к выходу, но младший ухватил его за руку.       — Стой, ты менял повязки?       — Ам…нет. У меня бинты закончились утром.       — А почему не сказал?       — Да ладно…       — Иди сюда.       Чонин снова усадил его на стул и достал другую аптечку, а из неё бинты и пластыри. Первым делом он поменял повязку на боку, а затем на руке. Когда он завязал второй бинт, то продолжал держать ладонь за указательный палец ещё несколько секунд а потом поднес руку к губам и поцеловал пару раз. Хван вздрогнул от внезапно окатившего тепла. Будто рядом и правда находится солнце. Старший потянулся рукой к лицу Чонина и положил ему на щеку, тихонько поглаживая пальцем по скуле.       — Спасибо, Йен. Не знаю, что бы было без тебя.       Чонин не ответил, только прижался щекой к руке.       — Завтра я тебя встречу после универа. Давай вместе погуляем?       — Да, я согласен.       — Хорошо, лисенок. Буду ждать.       Чонин проводил его до выхода из подъезда и очень неохотно отпустил. Предварительно он набил рюкзак Хвана всеми бинтами и пластырями, какие были у него дома.       Хенджин вышел из подъезда и направился обратно. По пути туда он открыл мессенджер с Йеном и включил голосовое сообщение от младшего и прослушал его десять раз, а то и больше. Голос Йена заполнял пустоту внутри и становилось неимоверно тепло на этом холоде. Как же сильно он менял все вокруг.       Хван дошёл до своей остановки, где сидел Феликс и крутил в руке телефон. Он будто собирался позвонить, но не решался и вовсе спрятал смартфон, когда к нему подошел старший.       — Ты что здесь делаешь? — спросил Ли. — Я думал, что ты…с ним останешься.       — Я…я не могу остаться.       — Он же нравится тебе.       — Не представляешь, как сильно.       — Так чего не остался?       Хван поджал губы и присел рядом. Он молчал около минуты, думая как все объяснить, но Феликс кажется понял его.       — Ладно. Ну хоть хорошо все?       — Да…да, хорошо. Мы завтра увидимся.       — Понятно. Знаешь, я рад за тебя.       — Правда?       — Да. Ты после своего последнего был как сам не свой. Да и все это…я знаю, как это давит. Он поможет тебе.       — Уже помогает, — улыбнулся старший. — А ты? Как у тебя с Чаном?       — Пффф, ты совсем слетел башкой? — Ли покраснел и отвернулся, — Нету у меня с ним ничего! Он просто помог мне и все.       — Он может и дальше тебе помогать.       — Пошли уже. Спать хочу.       — Ладно, как хочешь.       Парни встали и отправились в проулок к котельной. Но в паре метров от картонки Хван остановился и потянул младшего за капюшон за собой.       — Куда ты?       — Идём, я знаю одно место, где лучше спать.       Через какое то время они дошли до того самого заброшенного дома, где Йен спас Хвана. Старший открыл дверь и зашёл внутрь. Там было темно, но пусто.       — Что это за место? Чей дом? — спросил Ли и осматривался вокруг.       — Ничей.       — Как ты его нашёл?       — Это Йен его нашёл. Он притащил меня сюда после того, как Найт пырнул меня, — Хенджин прошёл в комнату с матрасом и скинул свой рюкзак на пол. На матрасе были пятна крови, которые разбудили болезненные воспоминания. — Здесь он меня спас.       Хенджин наклонился и с усилием и пыхтением перевернул матрас, чтобы не видеть свою же кровь.       — Я здесь буду спать. Тут хотя бы ветра нет. Посмотри, что там на втором этаже. Я туда не ходил.       — Ладно.       Младший начал разворачиваться к лестнице, но снова обратился к другу.       — Хенджин, а куда ты сегодня ходил?       Старший уселся на матрас и сперва не хотел отвечать, но вздохнул и посмотрел на блондина.       — Я ходил к родителям.       — Что? Зачем? Ты же терпеть не можешь обращаться к ним.       — Я не лично к ним ходил. Я ходил к ним домой пока они на работе были.       — Да зачем?       Хенджин опустил взгляд и рассматривал свой бинт.       — Я…приводил себя в порядок. Чтобы…не быть мерзким для него.       Ли вздохнул и про себя тоже успел об этом подумать.       — Он просил тебя остаться, ты не думаешь, что он так не считает?       Феликс поднялся наверх и зашел в небольшую комнату, где из мебели осталось старое кресло. Он свалился в него, вытянул ноги и почти сразу же заснул.