Кошмар №171

Point North — A Million Pieces

             Спустя неделю январь закончился и пришёл февраль. Ещё более холодный, а вместе с холодом он принёс и снег. За пару дней метели и ветра разнесли столько снега, что передвигаться по улицам стало очень тяжёлой задачей.       Ли и Хван каждую ночь ночевали в том доме. Это успокаивало Йена, потому что погода была безжалостна, а в этом доме хоть и не было отопления, но и снег тоже отсутствовал. Младший забегал если не каждое утро, то каждый вечер, приносил парням перекусить и рассказывал, как прошёл день. Даже Феликс стал более открыт с ним и свободно общался. Йен был рад познакомиться с Ли получше, ведь он друг Хенджина, а важные люди для Хвана сиали важны и для Чонина. Младший и ему предлагал помощь с его побоями, но Ли резко отказывался. Не хотел, чтобы его съели заживо.       Утром Хван менял повязку на боку. Он отлепил пластырь, а вместе с ним и несколько скоб. Парень вытаращил глаза на упавшие железки и застыл на какое то время. Когда он, все же, отвис, то дотянулся до телефона дрожащей рукой и набрал Йена. Утро было раннее, но Хван знал, что младший собирается на учёбу. Через пару гудков он услышал голос, который так ему нравился.       — Привет, Хенджин, — мягко сказал Чонин.       — П-привет, лисенок, — тихо произнес старший.       — Что-то случилось? Ты как-то странно говоришь.       — Да тут это…кажется, я разошёлся…       — Что? В каком смысле?       — У меня скобки отпали.       — А, блин, ну ты и напугал.       — А что, это не страшно? Мне вот немного…       — Нет, дурак, все в порядке, — Чонин рассмеялся на другом конце провода, а Хенджин ярко улыбнулся, слушая этот звук. — Я же говорил, что они сами выйдут. Как обычно промой все антисептиком и заклей пластырем. До вечера все отвалятся. На руке тоже скоро отпадут.       — Ладненько, а то я испугался…прям как ребёнок.       — Ничего, все хорошо. Хочешь, я приду перед универом и посмотрю?       — Да, очень хочу. Тебя я всегда хочу видеть, лисенок.       Чонин покраснел. Да и Хенджин тоже согрелся и порозовел от голоса младшего. А скоро ещё и от вида будет тепло.       — Хорошо, я приду. Принести чего нибудь?       — Да, свои прекрасные синие волосы и тёмные глазки и поскорей.       Чонин покраснел ещё сильнее и старался сдержать смех, но это плохо получилось.       — Ладно, я постараюсь. До встречи, Хенджин.       — До встречи, лисенок.       Через полчаса Хван услышал, как к дому приближаются быстрые шаги, а еще через мгновение в комнату зашёл Йен. Он снова был одет, как многие бы сказали, как бомж — в широкие синие джинсы, большие кроссовки, из-под серой мешковатой куртки торчала голубая футболка, клетчатая рубашка и серое худи, на голове у него была чёрная шапка, а на шее темно-зелёный вязаный шарф, наискосок висела сумка, а в руках он держал пакет. Ян поставил его на пол и отряхнул одежду от снега.       — Здравствуй, Хенджин, — улыбнулся младший и подошёл ближе.       — Привет, лисенок, — Хван протянул к нему руки и заключил в объятия.       Далее последовали поцелуи в висок, ушко, щеку и, наконец, губы. Это проходило медленно и нежно. Сперва брюнет обнял губы Йена своими и мягко их смаковал. Затем Хенджин своим языком вытянул язык младшего в свой рот и легко посасывал его. Чонин слегка потерял свой рассудок и расслабился в руках Хвана так, что чуть не упал. Своими руками он дотянулся до его длинных волос и зарылся в них, сжимая в кулаках эти густые пряди. Старший уже собственным языком проник между губ Йена и мягко ласкал ему нёбо. Младший внезапно застонал в поцелуй, из-за чего сильно смутился, а Хенджин улыбнулся этому. Он ещё раз поцеловал каждую губу по отдельности и отпустил парня.       — Как дела, лисенок? — шёпотом спросил брюнет.       Чонин сперва отдышался, а затем открыл глаза и смущенно улыбнулся.       — Все…хорошо... — тихо ответил Ян.       — А чего так стесняешься? — игриво спросил старший и чмокнул его в нос.       — Да не стесняюсь я! — запищал Йен.       Хван рассмеялся и обнял парня крепче.       — Что там с твоими швами? — быстро сменив тему, спросил Чонин. — Давай посмотрю.       Хенджин сел на матрас и поднял свитер и кофту. Йен присел рядом и наклонился к ране. Он рукой водил по шву, чем вызывал щекотку, от которой Хван ерзал и хихикал.       — Лисенок, мне щекотно, — с улыбкой сказал старший.       Но Йен только хитренько улыбнулся, сверкнул своими глазками и продолжил щекотать. Он проник второй рукой под свитер Хвана и щекотал ему бока. Старший крутился под его пытками и громко смеялся, а Чонин не останавливался. Он пощекотал брюнету ребра и спину и вернулся к бокам. От них он перешёл на живот и случайно задел пирсинг, который украшал пупок. Младший сразу остановился, но руки не убирал. Глядя в глаза Хенджину, который глубоко дышал из-за щекотки, он снова коснулся украшения. Ян нащупал серёжку лучше и обводил её пальцами. Хван почувствовал, как ноги сильно напряглись от таких касаний младшего. Тяжесть поднималась от щиколоток и достигла колен, а затем и бёдер. Давление перешло выше, завязав тугой узел внизу живота. Легкие увеличивались с каждым тяжелым вдохом, разогревая кровь, а сердце с болью билось по рёбрам. Нежные движения пальцев Йена будто высекали искры внутри. Ещё немного, и начнётся пожар.       Хенджин не выдержал этого напряжения и потянулся рукой к младшему, схватил его за куртку и притянул к себе. Он усадил его себе на бедра и потянулся к губам. Раненой рукой он стянул с Йена шапку и зарылся в синие волосы. Пока Хван затягивал его в новый поцелуй, Чонин продолжал исследовать пирсинг. Он ласково водил одной рукой по нему и вокруг него, слегка щекоча кожу, а второй рукой схватился за длинные волосы брюнета. Хенджин не знал, что ему больше приносит удовольствие — мягкие и сладкие губы Йена, которые так приятно чувствовать на своих, его пальцы на пирсинге, которыми он возбуждал каждую клеточку в теле, или его рука в волосах, которой он водил по затылку и массировал шею. Он сейчас везде. Как же это приятно.       Хван ухватил парня крепче, опрокинул на матрас и лёг сверху, руками сжимая бедра. Поцелуй и без того был очень страстным, а теперь он стал развязным и мокрым, что сносило башню обоим. Языки переплелись в быстром танце, воздуха не хватало, а от этого голова кружилась сильнее у обоих. Младший тихонько стонал от движений языка старшего и руками обнимал его худую талию. Снова водил пальцами по украшению. От пирсинга он провел до шва на боку и нежно коснулся его. Хван слегка вздрогнул и отпрянул от губ Йена. Хенджин смотрел в лисьи глаза, которые сейчас сверкали чем то волшебным. От них не оторваться. Как и от мягких рук, которые ласкали кожу. Хван улыбнулся лисенку и наклонился к его лицу. Он поцеловал его губы, подбородок, ровную линию челюсти, поднялся ко лбу и оставил десятки поцелуев на щеках. От такой близости его длинные волосы упали младшему на лицо и щекотали своими кончиками. Чонин крутил их между пальцев и убирал челку Хенджину за ухо, но она все равно падала обратно, будто просила сделать это ещё сотню раз. От рук Йена в волосах Хван таял, как свеча под пламенем.       — Хенджин, ты…ты очень красивый, — тихо сказал младший.       — Я обычный, — улыбнулся Хван. — А вот ты…необыкновенный.       — Я…синоним страха.       — Что? Почему ты так говоришь? — старший нахмурился и прилег сбоку от парня, одну руку положил ему на щеку, а вторую сомкнул на ладони Йена.       Младший не решался говорить и начал волноваться. Хван это почувствовал и гладил по щеке, чтобы успокоить.       — То, что я вижу во снах, всегда пугает людей, — ответил Ян. — Всех людей, не только тех, кого я видел. Те, кому я рассказываю, сразу отходят от меня, будто я прокаженный и…шепчутся, что я ненормальный.       — Эй, лисенок, — старший потянулся к его губам и легонько поцеловал несколько раз. — Меня люди вообще стороной обходят, боятся, что я их ограблю и тому подобное, орут, чтоб я нашёл работу и все такое. Меня тоже считают ненормальным. Так давай будем ненормальными вместе, м?       Чонин ярко улыбнулся, превратив свои глаза в маленькие щелочки, которые так сильно нравились старшему, так что он не удержался и тоже улыбнулся.       — Да, я очень сильно этого хочу, — Чонин обнял Хвана и поцеловал его в родинку на щеке нежно и мягко. — Так что там с твоими швами?       — А, да точно, я уже и забыл, — Хван отпрянул и поднял свитер. — С тобой я и себя забуду, лисенок.       Йен покраснел и спрятал лицо в ладонях, а старший хихикнул. Хван вытянулся на матрасе, а младший осмотрел шов, на котором осталось ещё несколько скоб. Кожа зажила и была чистой, хоть и остался заметный шрам.       — Все хорошо, эти тоже сами выйдут, — сказал Чонин. — Хотя я могу стащить с универа антистеплер и вытащить их, если хочешь.       — А это…не больно? — поджав губы спросил старший.       — Нет, не очень. Но если ты боишься, то просто подожди, все само выйдет.       — Ох, лисенок, ничего я не боюсь! — старший смутился и поправлял волосы. — Приноси свой антистеплер и вытаскивай скобки, пора бы уже избавиться от них.       — Хорошо, я принесу, — тихо усмехнулся Чонин. — Давай на руке посмотрю.       Йен размотал бинты и осмотрел ладонь. Пока он это делал, несколько скоб упали сами по себе. Чонин все промыл, нанёс мазь и завязал чистый бинт, а сверху эластичный. На боку он тоже все поменял.       — Все, готово, — улыбнулся младший.       — Спасибо, — ответил Хенджин, поглаживая парня по бедру. — Все уже заживает, да?       — Да. Скоро тебе не понадобятся ни пластыри, ни бинты. Только нужно другое.       — Что?       Чонин улыбнулся и вытянул правую руку перед Хваном.       — Приложи левую руку к моей.       Старший присел и сделал как просил Йен. Последний сомкнул на чужой руке свои пальцы.       — Сожми мою руку.       Хенджин старался выполнить действие, но пальцы так себе его слушались. Мышцы заживали, но вот двигались плохо, потому что Хван почти не задействовал левую руку. Только копошился в голубых волосах младшего. Парень старался изо всех сил, но мышцы как будто каменными стали и не поддавались.       — Блин, подожди, сейчас получится, — Хенджин предпринимал новые попытки сомкнуть пальцы, но только хмурился от боли. — Твою мать, давай уже, чёртова рука!       — Хенджин, спокойно, — младший отпустил его ладонь и укрыл её двумя руками. Он потирал чужое запястье и тихонько массировал. — Твои мышцы слегка атрофировались пока заживали, это нормально.       — И что, я теперь не смогу взять тебя за руку? И сыграть не смогу?       — Ты сможешь, только не сразу, — Чонин массировал руку снова и снова, разогревая мышцы. Он тихонько загибал каждый палец, пока Хенджин не начинал морщиться от болевых ощущений. — Ам…ты сказал сыграть?       Хенджин напрягся, потому что сказал лишнего. Он отвел взгляд и убрал руку.       — А…ну да, а что такого?       — Ты играешь на инструментах? — младший подвинулся ближе и пытался заглянуть в темные глаза, которыми Хван бегал по комнате.       — Да, играю.       — А на каких?       — На…гитаре и пианино.       — Ого, это очень круто, Хенджин! А чего раньше не говорил?       — Я…так вышло, лисенок, — Хван пожал плечами и коротко улыбнулся. — Сейчас мне не на чем играть, вот и не говорил.       — А тебе хочется играть?       — Да…да неважно, чего я хочу. Даже если и хочу, гитары у меня все равно нет.       — Знаешь, у меня дома есть гитара…если бы ты…пришёл, то я бы хотел послушать, как ты играешь.       — Не надо, — холодным и низким голосом сказал старший.       Чонин почувствовал, что атмосфера в комнате стала слегка напряжённой и странной. Брюнет только что был открыт и флиртовал, но изменился буквально за секунду. Будто они снова впервые встретились.       — Ам…ладно, мне нужно идти на учёбу, а то я уже опаздываю, — младший нашёл свою шапку, быстро надел её на голову и встал с матраса, — Ах да, я же принёс тебе кое что.       Чонин подошел к пакету, который оставил у входа в комнату, и передал его старшему.       — Я взял тебе кое что, но все, наверное, уже остыло, прости за это. Я побегу, пока Хенджин.       — Давай я тебя провожу.       — Нет, не нужно. Отдыхай.       Чонин очень быстро вышел из комнаты и из дома. Хенджин почувствовал себя как-то гадко. Будто снова накричал на парня. Оставаться с таким чувством весь день он не хотел, поэтому быстро поднялся и выбежал следом. Раны уже более менее позволяли ему бегать.       — Йен, стой! — крикнул старший. Чонин обернулся, а Хван в этот момент приблизился к нему. — Лисенок, не сердись. Я не хотел так тебе отвечать. Просто…это все сложно объяснить.       — Все в порядке, Хенджин, — с улыбкой ответил Чонин. — Не нужно объяснять, если не хочешь.       — Нет, я…я хочу тебе рассказать. Давай встретимся после твоей учёбы.       — Я бы с радостью, правда, но мне надо будет доделать задания на завтра. И наверняка ещё сегодня зададут тысячу домашки.       — А ты можешь со мной все сделать. То есть, я подожду, пока ты закончишь дела, а потом поговорим. Ну как?       Хенджин взял Йена за руки и выжидающе смотрел в глаза, а младший просто не мог ему отказать.       — Да, хорошо, я приду, а теперь беги обратно, тут холодно и снег ещё.       — Я тебя встречу.       — Не нужно, не ходи. Холодно так, а ты…в общем, не встречай, я приду, сюда после учебы.       — Хорошо. Я буду ждать тебя.       Хенджин наклонился к чужим губам и нежно их поцеловал, но Йен разорвал поцелуй, хотя совсем не хотел.       — Хенджин, беги обратно уже!       Хван посмеялся и убежал, предварительно поцеловав младшего в щеку. Парень забежал в дом, где было довольно тепло, по сравнению с улицей. Он закрыл выбитые окна плёнкой, так что сквозняков не было. Хенджин взял пакет, который ему принёс младший и присел на матрас. Тут же к нему спустился Феликс.       — О, проходи, — произнес Ли.       — Спасибо за приглашение, — ответил Феликс. — Я ждал, пока вы тут насосётесь, и хотел уйти поесть где нибудь.       — Ишь, вежливый какой, — прошипел старший. — Садись, Йен принёс нам поесть.       В пакете были две коробки удонов, тосты, яблоки, печенье и конечно же чай. Все остыло, но было вкусно. Феликс тоже привык к чаю и охотно его пил.       — Что у вас случилось? — спросил Ли, доедая печенье.       — Ничего не случилось, — быстро ответил Хван и пил зелёный чай.       — Да ладно, зачем бегал за ним по такой холодрыге? Поссорились?       — Да не поссорились мы. Просто…       Ли ждал, пока старший заговорит, но тот молчал уже около минуты и Феликс не выдержал и толкнул его в плечо.       — Ты язык проглотил вместе с чаем что ли? Что просто?       — Да блять, я случайно ему сказал, что играю на гитаре, а он сразу начал уговаривать меня сыграть.       — Ну и что в этом такого? Ты же умеешь, в чем проблема?       — Он сказал, что гитара есть у него дома и что хочет, чтобы я там ему поиграл.       Феликс тяжко вздохнул. Сразу остатки аппетита пропали.       — Так, ладно, — младший прочистил горло, от чего его бас звучал ещё ниже. — Я уже заебался быть тебе личным психотерапевтом, следующий сеанс платным будет. Но ладно, спрошу прямо — почему ты не хочешь оставаться у него? Он же сам тебя приглашает и не похоже, что не хочет быть рядом и все такое.       — Это не мой дом, Феликс, у меня нет его. Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я навязываюсь к нему в квартиру, потому что на улице спать холодно.       — Хенджин, он сам тебя зовёт! — крикнул младший. — Ты, блять, дебил что ли?       — Да сколько можно! — Хван рявкнул на младшего и вскочил на ноги, хватаясь за больной бок. — Я и так жалок, не хочу, чтобы ещё он меня жалел! Доволен?!       Хван глубоко и громко дышал, глядя на Ли темными и яростными глазами. Хотя и Феликс мог дать отпор такому взгляду Хенджина своими, не менее гневными, глазами. Он тоже поднялся и холодно смотрел на друга.       — Хенджин, а ты не думал своей тупой башкой, что он это не из жалости делает? — сказал Феликс.       — А с чего ещё? — спросил Хван. — Он просто…он самый прекрасный человек во всем гребанном мире, — старший опустил взгляд, будто потерял все силы. Думая о младшем, ему было очень тепло, но сомнения все время были рядом. Он прижался к стене и опустился на пол, поджав ноги к груди. — Он видит, что кому то плохо и спешит помочь. Знаешь, мы недавно гуляли в парке, а там маленькая девочка уронила свое пирожное и расплакалась из-за этого. Так Йен присел рядом с ней, успокоил и дал ей конфет. Вчера я встречал его с универа, он бежал ко мне, но заметил, что какой-то старичок, наверное препод какой-нибудь, уронил свои бумаги и папки и кинулся все собирать. Йен очень беспокоится за всех, кого видит в своих снах, я знаю это. Он и за меня боится, хотя все уже прошло, но…если я останусь у него, то это будет как хамство. Я просто мерзкий бездомный, не хочу быть грязью в его чистом мире.       Феликс смягчился во взгляде и даже стал слегка грустным. Он и сам испытывал похожие чувства рядом с одним человеком, но старался подавить это. Он видел шире, чем Хван, поэтому ему это давалось легче. Ли присел рядом с другом и так же поджал ноги.       — Хенджин, мы можем жить на улице, но это не значит, что мы мусор, — сказал Феликс. — Мы такие же люди, просто без крыши над головой. А Йен действительно хороший человек. Если честно, то сперва я не особо хотел ему верить, но он не сдаётся и теперь я даже…не знаю, могу называть его другом. А ты ему правда дорог, Хван Хенджин. Это не жалость. Поиграй уже ему что-нибудь…что ему там нравится?       — Dashboard Confessional, — с улыбкой ответил старший.       — Серьёзно? — усмехнулся блондин. — Хах, ну тогда ты попал, надеюсь, ты знаешь их песни.       — Ну, пару песен знаю.       Ли рассмеялся сильнее, чем побудил к смеху и старшего.       — Ладно, Хенджин, я пойду, — Феликс поднялся и направился к выходу.       — Снова на танцы? Даже в такую погоду?       — Зато не буду мёрзнуть. Удачи тебе.       — И тебе. Надеюсь, вас не засыпет снегом.       — Вы с Йеном откопаете. Пока.       Ли отправился по своим делам, а Хенджин остался сидеть в комнате, массировать руку, как показал Чонин, и писать в тетрадь новые строки.                     Чан сидел в своём кабинете и продолжал изучать дневник Сухена. Многие записи были неразборчивы и в основном содержали описание жестокой реальности, с которой парень сталкивался каждый день. Даже Бан Чан уже не мог осилить больше двух страниц в день, но приходилось читать через не могу.       Он был одет по погоде — черный свитер с шахматным узором и высоким воротом, чёрные штаны с карманами по бокам и высокие ботинки, волосы были растрепаны, а под глазами небольшие синяки.       К нему в дверь постучались, а следом зашёл шеф Квон. Чан облегченно выдохнул, потому как наконец смог отвлечься.       — Тук-тук, можно? — непонятно зачем спросил Квон, когда уже зашёл в кабинет.       — Да, конечно, проходите, — Чан встал и поклонился старшему. — Хотите о чем-то поговорить, шеф?       — Да, — ответил шеф и присел на стул перед Баном. — У меня есть к тебе разговор, Бан Чан, садись.       Чан сел обратно и по своему обычаю сложил руки на стол, сомкнув их в замок.       — Бан Чан, ты уже делаешь успехи, хотя работаешь совсем недавно. Это похвально. Ты молодец.       — Спасибо, — Чан скромно улыбнулся.       — Правда это может тебе навредить.       — Простите?       — Ты работаешь недавно, но ещё не брал выходные. Приходишь рано, уходишь поздно, а пару раз тебя замечали спящим на кухне.       — Ну…я просто…бывает.       — Чан, я знаю, что случилось с твоим напарником в Ахене.       Парень напрягся и побледнел. Он считал, что в участке никто об этом не знает.       — Эм…знаете?       — Да. Я заметил, что сколько бы наших ребят не рвалось к тебе в напарники, особенно молодые девушки, уж извини, — усмехнулся старший, — ты продолжаешь работать один. Я пообщался с твоим бывшим начальником, он мне рассказал, что произошло.       — Простите, я… — Чан забеспокоился и начал ерзать в кресле, без конца поправляя волосы и рукава свитера. — Причём тут это?       — Я понимаю, что смерть напарника это очень тяжело. Но, послушай моего совета — то, что случилось, уже не изменить. То, что ты губишь себя делами, чтобы не думать о чем-то, что приносит боль, не поможет тебе её пережить. Поверь, я проходил через это.       — Простите, но…я просто…не знаю, что мне делать. Я не знаю, как…как избавиться от этого чувства, что все могло быть по другому.       — От этого чувства невозможно избавиться, Чан. Этот торг с судьбой никому не по карману.       — Что же тогда делать?       — Изменить то, что уже случилось, невозможно, просто прими это и иди вперёд.       — Легко сказать, шеф.       — Возможно. Но если будешь все время оглядываться назад, то не увидишь того, что ждёт тебя впереди.       Бан Чан задумался над его словами. Когда он не думал о прошлом, то первый, кого он видел впереди, это невысокий блондин, который говорит с акцентом. Сверкание его больших глаз и правда затмевает всю ту тьму, что тянет назад и хочется бежать на встречу этому свету.       — А если смотреть вперёд страшно?       Шеф мягко улыбнулся и встал со стула. Он подошёл к доске Чана и около минуты рассматривал её.       — А разве смотреть назад не страшнее? — спросил он.       Чан не нашёл, что ответить. Он опустил взгляд на дневник и бегал глазами по тексту.       — В общем, я пришёл сюда, чтобы сказать, что тебе нужно брать меньше сверхурочных часов, иначе мы не напасёмся кофе. Даю тебе завтра и послезавтра отгулы.       — Но, шеф! — Бан вскочил с места и быстро подошёл к начальнику. — Я в порядке, правда. Работать я могу.       — Чан, вот ты ко мне подошёл и как будто темнее стало от твоих синяков под глазами. Всё, иди домой, выспись, погуляй.       — Но у меня работа над делом о бездомных…       — Да, я знаю. Но ты и так за очень короткое время продвинулся дальше, чем…кхм, половина моих следователей. Так что все, ты молодец, но вали-ка ты домой. Если придёшь работать, запру тебя в камере.       Бан рассмеялся и прикрыл улыбку рукой. На самом деле, он весьма обрадовался внезапным выходным. Хоть будет время получше узнать район. Может даже и не в одиночку.       — Хорошо, шеф, спасибо.       — И не смей брать никакие материалы с собой, понял?       — Да, шеф.       — Отлично, а теперь свободен.       Младший поклонился Квону, когда тот уходил и стал собираться домой. Он надел свою теплую куртку и накинул клетчатый шарф, а когда взял сумку, то оглянулся на дневник. Он смотрел на него около минуты и боролся с желанием нарушить приказ и взять его с собой домой. Хоть Чан никогда не спорил с начальством, в этот раз он не смог устоять и сложил дневник в сумку. Он сдал оружие и вышел из участка. Даже не знал, чем себя занять. Первым делом он отправился за кофе, но решил сегодня провести этот день без него. Вместо кофе он взял чай с лимоном.       В прошлый раз Феликс показал ему ближайшие улицы и закоулки, чтобы было полегче ориентироваться, но дальше сам Чан ещё не ходил, поэтому решил посвятить день более детальному изучению района. Наконец-то.       Спустя минут сорок он пешком добрался до совершенно незнакомого двора, в котором стены были изрисованы граффити, а чуть дальше была слышна музыка. Парень прошёл дальше на звук музыки и вышел к баскетбольной площадке, где увидел как парни и девушки репетируют танец. Это весьма удивило Чана, так как на улице было много снега и он до сих пор валил с неба, а тут на холоде танцевали ребята, которым, кажется, все равно на это.       Парни и девушки ритмично двигались под биты, меняя энергичные и угловатые движения на плавные и медленные. Было заметно, что они уже давно работают над этим танцем, потому что никаких указаний от рядом стоящего парня, по всей видимости, ведущего, слышно не было. Он просто стоял и наблюдал.       Чан прошёл ближе, чтобы получше рассмотреть танец, но остановился спустя пару шагов, так как в толпе из примерно десяти человек он заметил выбеленные волосы, которые отросли на несколько сантиметров и прикрывали шею веснушчатого паренька.       Как же тесен этот огромный город. Кажется, куда бы Бан Чан не пошёл, везде встречает Ли. Или, может он специально его ищет?       Блондин был одет по другому. Сегодня на нем были синие джинсы, черные ботинки с высокой подошвой и железными заклепками. Под черной курткой расстегнутая красная худи, а под ней вязаный свитер, в котором Чан уже его видел. Если честно, то Бан Чан хотел, чтобы младший ещё и шарф надел в такой холод, но…       Ли двигался так быстро и так плавно, что Чану на какое то время показалось, что это все нереально. Феликс был как ураган. Его серьёзное выражение глаз словно придало остроты худощавому лицу. Парень уверенно двигался и без ошибок взаимодействовал с остальными участниками танца. Все были как единое целое существо. Чан внимательно следил за ними. Особенно за Феликсом. Хотя правильно будет сказать, что он наблюдал только за Ли. Остальные ребята были размыты и не имели чётких очертаний. Только Феликс. Однако на его лице он заметил несколько пластырей и ссадин.       Когда музыка остановилась, парни и девушки тяжко дышали, но улыбались, так как тренировка прошла без ошибок. Они похлопали в ладоши, а парень, который руководил танцем, похвалил каждого участника, выделив Феликса. Последний широко улыбался, а от Чана не скрылось, что он даже смутился, так как щёки блондина стали розовыми. Губы Бана сами по себе растянулись в улыбке, а руки очень согрелись. Даже в груди стало тесно от чувства тепла. Казалось, что ещё мгновение и оно вырвется наружу и растопит весь снег.       Чан ещё какое то время стоял и наблюдал, как ребята болтают и что-то обсуждают, а после начали расходиться. Феликс со всеми попрощался и направился ровно в ту сторону, где стоял Бан Чан. За пару метров да него младший встал как вкопанный и вытаращил свои глаза. Лицо сразу побагровело, а все мысли пропали из головы.       — Привет, Феликс, — улыбнувшись сказал старший.       — Чан, ты…ты что здесь делаешь? — Феликс продолжал ошарашенно пялиться на Бана, а из-за дрожи его голос звучал ещё ниже обычного.       — Я просто мимо проходил.       — Не верю.       — Да это правда. Меня отпустили с работы, а я решил получше узнать район. Все таки, я здесь живу.       Младший только продолжал хмуриться.       — А что с работы ушёл? Выгнали?       — Ну, можно и так сказать. Я ещё не брал выходные, поэтому заставили уйти.       — Так не нравиться отдыхать?       — Отдых…иногда давит.       Ли слегка расслабился. Он понял, что Чан говорит сейчас о всяких мыслях, которые мучают своим весом и не дают спокойно дышать. Сам Ли тоже не особо любил оставаться наедине со своими мыслями.       Бан Чан заметил, как младший волнуется от того, что его застали врасплох, поэтому поспешил разрядить обстановку.       — А ты…круто танцуешь, Феликс.       — Спасибо…наверное, — неуверенно ответил блондин и опустил голову, чтобы прикрыть розовые щёки волосами.       — Ты давно занимаешься танцами?       — С детства, как увидел по телеку дэнс революшн, — быстро ответил Ли, но сразу же пожалел об этом.       Чан, не долго думая, рассмеялся. Вслед за ним засмеялся и Феликс. Все уже ушли с площадки, так что они остались вдвоём.       На белую голову Феликса падали большие снежинки, от чего он слегка дрожал. Старший заметил это и без каких либо мыслей потянулся руками вперёд. Сперва он аккуратно отряхнул волосы Ли от снега, а затем надел ему капюшон. Феликс не ожидал такого, поэтому снова широко открыл глаза и даже испугался. Он вообще не привык, что кто-то стоит с ним рядом по своей воле, а тем более прикасается к нему.       — Тебе не холодно тут танцевать? — спросил старший, когда отстранился.       — Танцевать как раз таки не холодно. Холодно ничего не делать.       — И то правда. А что…что с тобой случилось?       — Ты о чем?       — Ты упал? Или…       — А, ты про лицо. Не упал я, а подрался.       — Что?! — старший весьма громко это произнес, так что Феликс слегка вздрогнул. — А чего мне не сказал?       — Мне к тебе из-за каждого синяка бегать что ли? Обычное дело.       — Кто тебя так? Помнишь как они выглядят?       — Зачем это тебе? Хочешь поймать? — усмехнулся младший.       — Да, хочу.       Ли смотрел на Чана, который так же в ответ смотрел на него. Они будто изучали друг друга. Взглядами скользили по лицам, останавливаясь на пару секунд на какой-нибудь особенности — шраме на брови или веснушках на веках. Оба почувствовали, что это изучение продолжается слишком долго. Первым отвернулся Феликс и поправлял под капюшоном волосы.       — Никому нет дела до уличного пацана.       — Мне есть.       Феликс слегка вздрогнул. Он будто испугался этих слов. Ведь никто раньше не говорил такого.       — Они тоже получили свое, так что забей.       — Может, я найду их и хотя бы извиниться заставлю… — вслух размышлял старший.       — Твою же, забей, Чан!       Бан Чан хотел ещё возразить и даже глубоко вдохнул для нового аргумента, но передумал.       — Ладно, как скажешь.       — И чем планируешь заняться в выходные?       — Я думал ещё погулять по району, получше осмотреться. Или буду спокойно дочитывать дневник, разберусь с отчётами…       — Фу, ну ты зануда конечно. У тебя же выходные. Отдыхать нужно.       — Да я…не умею отдыхать.       — Сейчас научу, — Ли отошел на несколько шагов и присел. Руками он набрал снежок, а затем резко кинул его в Чана. — Чего стоишь, хен, отдыхай.       Губы старшего дрогнули в улыбке, когда Феликс его так назвал. Причём Ли сделал это так неосознанно, кажется даже сам не заметил, потому что побежал дальше, набирая в руки снег. Бан Чан скинул сумку на землю и тоже собрал снежки, только промахнулся несколько раз подряд. Феликс очень быстро бегал от его снарядов. Убегал и громко смеялся, называя старшего мазилой. В ответ Чан только больше смеялся и быстрее кидался снежками.       В этом месте кроме них двоих больше никого не было. Смех раздавался эхом по площадке, а в пространстве летали снежки и разбивались о белую землю. Старший все никак не мог догнать парня, поэтому решил бросить в него сразу два снежка и оба раза попал. Пока Феликс отряхивал снег, Бан подбежал к нему и зажал со спины. Ли продолжал смеяться и брыкаться в его руках.       — Пусти! У тебя нет никаких оснований задерживать меня! — сквозь смех кричал младший.       — Ты напал на полицейского! — крикнул в ответ Чан. — И убежал!       Феликс громко смеялся в руках старшего, пока тот крепче его сжимал. Хотя это уже больше проходило на объятия. Чан держал его и крутил из стороны в сторону как на карусели, а Феликс почувствовал, что земля уходит из-под ног и полностью расслабился в руках Чана. Когда Бан Чан опустил младшего, тот сразу налетел снова, схватил старшего за шею и взъерошил его волосы. Чан смеялся и обхватил Ли за талию и снова поднял его, но запнулся и они вместе упали в на землю. Парни сперва отдышались, а когда взглянули друг на друга, то рассмеялись как дети.       — Ладно, ты победил, Феликс, — сказал старший, повернув к блондину голову.       — Я всегда побеждаю.       — Я не сомневаюсь в этом.       Ли взглянул на Чана и встретился с ним глазами. Будто заискрилось все вокруг, а снег стал ярче. Сейчас существовал только этот момент, в котором Ли погружается вглубь этих темных глаз. С каждым мгновением все глубже и дальше в теплую тьму, которая обволакивает нежными волнами. Феликс смутился собственным мыслям и действиям, но не отводил взгляд. Впервые.       В этот раз Чан сдался. Он словно почувствовал, как Ли пробивается сквозь его оборону и рушит все стены одним только взглядом. Так легко и просто, что это немного тревожило. Все было незнакомо и непонятно. Хоть и хотелось продолжать, но эта неизвестность пугала.       — Ты…ты не голоден? — слегка неуверенно спросил Бан и встал со снега.       — Нет, не особо, — ответил Ли и продолжил валяться в снегу, размахивая руками и ногами.       — Не лежи на земле, холодно, — сказал старший и без разрешения Ли схватил его за руку и потянул вверх.       Ладонь блондина и правда была меньше чем у старшего. Слегка тёплая и шершавая от ветра и работы, которой парень себя нагружает. На этой ладони так же были веснушки. Как капли краски, которые коснулись бледной кожи. Чан слегка сжал его руку, хотел согреть получше, но Ли быстро её убрал.       — А вот я голоден, — сказал старший. — Составишь мне компанию?       — Не нужно меня кормить, Чан. Я сам могу за себя платить, — холодно отозвался Ли.       — Я не прошу тебя есть. Я прошу лишь посидеть со мной. И все.       Ли некоторое время смотрел на тепло улыбающегося Бан Чана. Все таки, чувство гордости было слегка сильнее тех чувств, которые вызывал парень напротив. Но иногда хотелось уничтожить это отвратительное чувство, чтобы оно не мешало другим. Феликс ещё несколько секунд помучил себя диссонансом, а затем кивнул.       — Ладно, пошли. Все равно ты не сможешь найти здесь хоть одно кафе.       Они двинулись со двора в поисках места, где можно поесть. Чан на последок оглянулся на площадку и заметил, что на месте, где валялся Феликс, остался снежный ангел.       Ли и Бан Чан дошли до маленькой закусочной и заняли дальний столик. У Чана был небольшой план как угостить Феликса. Он прекрасно понимал, что младший из гордости отказывается принимать помощь, поэтому решил сделать по другому. Старший заказал два разных салата, два разных удона, две тарелки сашими, суп, курицу в соусе и большую чашку рамена, а так же два кофе.       Когда принесли еду, то Феликс скрестил руки на груди и немного отодвинулся от стола и даже не смотрел на парня. Врать Ли и правда не умел, ведь Чан слышал, как урчит его живот. Бан съел по одной ложке того сего и откинулся на спинку стула. Он положил руку на живот и состроил грустную мордашку.       — Феликс, я что-то погорячился. Одному мне столько не съесть, помогай.       Но Феликс только сильнее сжался и продолжал смотреть в окно, где уличный ветер разгонял снег. Чан поджал губы в улыбке. Он отложил палочки и подвинулся ближе к столу.       — Сашими тут очень вкусные. Прям как мама готовила. Попробуй.       Никакой реакции со стороны веснушки. Только тяжёлое дыхание.       — Феликс, ты можешь поесть. Я же вижу, что ты хочешь.       — Я не хочу, — которко и низко ответил младший.       — Не хочу хвастаться, но я всегда знаю, когда люди лгут. Поэтому возьми палочки и съешь уже что-нибудь.       — Я уже ел сегодня, мне хватило.       — Я не верю тебе.       — Блять, Чан, я не буду есть! — резко сказал Ли и хлопнул по столу, так что на этот звук обернулось несколько посетителей. Но старший остался спокоен, ни одна мышца на его лице не дрогнула.       — Феликс, своим упрямством и желанием доказать всем, что ты и без кого либо можешь сделать все что угодно, ты только себе хуже сделаешь. Почему ты не хочешь, чтобы тебе помогли?       — Я сам могу о себе позаботиться, — Ли встал со стула так быстро и резко, что ножки прокатились по полу и издали противный скрипучий звук. — Будь так вежлив и отстань от меня со своими подачками.       Парень направился к выходу, но Чан схватил его за руку.       — Принять помощь не так страшно, как оказаться совсем без неё, — тихо произнес Бан Чан и взглянул на блондина. — Не все люди ищут выгоду в этом.       Феликс какое-то время грозно смотрел на Чана своими холодными темными глазами. Но постепенно лёд таял, а вместе с ним уходили и те чувства, которые не пропускали тепло.       Феликс вернулся на свое место. Он подождал, пока старший продолжит есть, а затем взял палочки.       — Феликс, а могу я спросить тебя? — обратился Чан, наблюдая за тем, как младший скромно перебирает еду в тарелке.       — Да, спрашивай, — тихо ответил парень, не глядя на старшего.       — Как так получилось, что ты начал танцевать?       Блондин наконец поднял глаза и посмотрел на следователя. Он сперва поджал губы, но затем расслабился.       — Я же говорил, мне это с детства нравится. Я правда увидел по телеку какое то шоу, где люди танцевали и…мне это понравилось. И я захотел тоже так попробовать. Помимо всяких секций я бегал и на танцы.       — А как начал тут танцевать? — Чан спрашивал с улыбкой, потому что Ли тоже начал улыбаться, рассказывая о тёплых моментах своего прошлого, которых, к сожалению, было не очень много.       — Прошлым летом я играл на той площадке, там всегда есть пара мячей. А потом туда подошли те ребята. Я заметил, что у них была с собой колонка. Один парень спросил меня, не помешают ли они мне. Я тогда чуть не рассмеялся ему в лицо.       — Почему?       — Почему? — усмехнулся младший. — Я был один, просто кидал мяч в сетку от безделья. Я спросил его, чем они собираются мне мешать, а он ответил, что они часто танцуют на улицах и репетируют на той площадке. Я хотел уйти, чтобы не мешать им, но парень спросил меня, не хочу ли я к ним присоединиться. До меня дошло, что он не понял, что я бездомный, поэтому я согласился. Так мы и собираемся частенько, танцуем где попало и просто веселимся. Они…так и не знают, что я бездомный.       Чан улыбнулся шире. Слушать этот низкий голос всегда было приятно. Особенно было приятно от того, что обладатель этого голоса делится чем-то своим, а не закрывается как раньше.       — Круто, — ответил старший. — Правда, Феликс. Ты очень классно танцуешь.       — Да ладно, — быстро сказал Ли, спрятав порозовевшие щёки под волосами. — Это просто танцы. А вот…твоё дело действительно сложное.       — Ты имеешь в виду службу?       Ли кивнул.       — Нет, на самом деле. Помогать не так уж сложно.       Младший улыбнулся его словам. Снова слышать нечто подобное было очень приятно.       — Ты уже говорил это.       — Потому что так я и считаю.       — Но…разве тебя это не пугает? Ты же сталкиваешься…с убийствами.       — Это страшно, да. Но…я думаю о том, что смогу помочь близким жертвы и…мне становится немного спокойнее.       Ли мягко улыбнулся, чувствуя, как сердце обливается тёплой кровью и разносит это тепло по всему телу. Рядом с Чаном становилось невероятно спокойно, легко и, самое главное, безопасно. Эти давно забытые чувства снова накрывали с головой и руки немного тряслись. Но хотелось всеми силами удержать эти чувства, чтобы они больше никогда не покидали.       Феликс полностью расслабился и вкусно пообедал в хорошей компании. Они просидели пару часов, болтали и кушали вкусную горячую еду, рассказывая друг другу забавные истории, анекдоты и даже воспоминания. Когда парни все съели, то стали собираться на выход. Но Чан увидел какая за окном погода — был сильный ветер, почти метель, а Ли был довольно легко одет. Нужно было придумать, как укрыть его от этого холода.       — Эй, Феликс, а ты не знаешь, где тут кинотеатр?       — В кино захотелось?       — Да, сто лет там не был.       — Ну, если тебе все равно, какое кино смотреть, то я знаю одно место.       — Мне без разницы.       — Окей. Иди за мной.       Они вышли на холодную улицу и почти побежали в своём направлении. Через пару кварталов парни подошли к старому зданию театра, где теперь крутили винтажные фильмы. Но они не стали заходить через главный вход. Феликс повёл старшего в проулок. Они обошли здание и Ли открыл запасной выход.       — Прошу, — сказал младший и пропустил Чана вперёд.       — А разве вход не с другой стороны?       — Для нас парадная дверь здесь. Заходи уже.       Бан зашёл внутрь, а Ли зашёл следом и закрыл дверь. Они оказались в тёмном коридоре, где был какой-то хлам и коробки. Потолок был низким, так что парням приходилось опускать голову, чтобы не задеть его. Они прошли ещё пару коридоров и вышли в зал, где собралось немного зрителей для просмотра старого зарубежного фильма. Они поднялись на самый последний ряд и уселись посередине.       — А как же билеты? — суетливо спросил старший и озирался вокруг, молясь, что никто не заметил их внезапного появления.       — Пфф, кому нужны билеты, когда можно пройти без них?       — А если нас поймают?       — Боже, Чан, ты как маленький, — Ли улыбнулся и даже засмеялся. — Это старый кинотеатр, никто тут ни за чем не следит. Разве что за пылью, которой с каждым днем все больше.       — Но это неправильно.       — Хочешь уйти?       Конечно же нет. Чан уж точно не хотел уходить отсюда. Помещение было небольшим и здесь было гораздо теплее, чем на улице. Вообще это все было задумано, чтобы Феликс никуда не уходил, поэтому старший улыбнулся и расслабился.       — Нет, не хочу. Давай посмотрим, что тут показывают.       — Тут обычно показывают старые американские фильмы с субтитрами.       — Но тебе и без них все понятно?       — Да. Не знаю, какой язык у меня родной. Если честно, то даже не знаю…       Ли замолчал. Тишина продолжалась около двух минут и старший наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Феликс, что ты хотел сказать?       — Я хотел сказать, что даже не знаю, где мой родной дом, а потом понял, что его у меня нет.       Феликс совсем поник. Чан не впервые видел его таким растерянным, но сейчас все было по другому. Ли открылся не вынужденно, а по желанию. Сам, без давления и страха.       — Знаешь, дом это необязательно место. Дом это люди, друзья.       — У меня из друзей остался только Хенджин. Остальные…       — Прости, я помню. Но…можно спросить?       Блондин кивнул.       — Я тебе друг?       Феликс взглянул на старшего влажными глазами. Веки дрожали, а в горле был удушающий ком, который не пропускал кислород. Внезапно появилось одно желание, которое казалось совсем несбыточным. Желание заключалось в том, чтобы ответить нет. Это нечто больше, чем дружба.       Но страх оказался сильнее.       — Д-да, — тихо сказал младший. — Ты мой друг, если…если я тебе тоже друг.       Чан широко улыбнулся и откинулся в кресле.       — Конечно ты мой друг. Только друзья вытаскивают трудоголиков из их вакуума. Спасибо тебе.       — Это…тебе спасибо, Чан.       Свет в зале потух и на экране появились первые кадры черно-белого фильма. Чан не все успевал читать, поэтому иногда Ли переводил для него отдельные фразы. Примерно через полчаса старший подстроился под ритм и спокойно смотрел фильм, пока не услышал с правой стороны монотонное дыхание. Он повернул голову и увидел, что младший опрокинул голову на спинку кресла и заснул.       Чан внимательно рассматривал его в полумраке. Феликс был очень спокоен. Словно ребёнок надул губы во сне и тихо сопел носом. Старший скользил взглядом по его худощавому лицу, впалым щекам, которые украшали десятки веснушек. Так красиво, будто звёздное небо, а если младший откроет глаза, то будет видно ещё и два темных мира. Вот бы затеряться в них навечно.       Светлая челка упала ему на глаза и Бан Чан тихонько откинул ее на лоб, почти не касаясь кожи, а потом сам устроился поудобнее и смотрел фильм, частенько поглядывая на парня рядом с собой и улыбаясь этой тёплой картине.                            Чонин спешил по холодной улице в заброшенный дом с новым пакетом из кафе. Сколько бы Хенджин не отговаривал его приносить еду, младший не слушал. Потому что ему было не все равно. С самого начала.       Йен добрался до дома и тихонько зашёл внутрь, где Хван сидел в наушниках и писал в тетради. Он заметил парня и тепло улыбнулся, закрыл тетрадь и закинул её в рюкзак.       — А вот и ты, лисенок, — произнес старший и поднялся, чтобы обнять младшего. — Как прошёл день?       Чонин крепко обнял его в ответ и положил голову на плечо.       — Он ещё не закончился, а так все хорошо, — сказал Ян. — Ты не замёрз здесь?       — Нет. Тем более ты здесь, так что мне точно не холодно, солнышко.       Младший слегка рассмеялся в плечо старшему и обнял ещё крепче.       — Солнышко? — спросил Йен.       — Ну да, ты же солнышко, — ответил старший, снял с младшего шапку и взъерошил его синие волосы.       — Я принёс тебе кофе, — сказал Йен, когда старший его отпустил. — Твой любимый.       — Спасибо, но не стоило.       Младший не обратил внимания на его слова, снял куртку и стал вытаскивать из пакета еду. Он принёс два салата и удоны, булочки, йогурт и конфеты. Чонин сел на матрас рядом с Хенджином и ждал, пока тот начнёт есть.       После вкусного обеда и тёплого разговора, Чонин потянулся к своей сумке и достал свои тетради и учебники.       — Ты же не против, если я позанимаюсь сейчас?       — Нет конечно. Я же сам тебя позвал. Занимайся сколько нужно, а потом поговорим.       — Просто мне как-то неудобно, что я буду тут своими делами заниматься, а ты будешь ждать.       — Не волнуйся, лисенок, тебя я сколько угодно готов ждать.       — Ладно, — Чонин улыбнулся, а затем потянулся к лицу Хвана и поцеловал его в щеку. — Я постараюсь побыстрее.       — Не торопись, — ответил старший и так же оставил на щеке Йена пару лёгких поцелуев.       Чонин открыл тетради и учебники и принялся выполнять задания. Старший украдкой подглядывал в его записи. Йен писал очень аккуратно, красивым почерком, выделял нужное маркером и делал заметки в учебнике. На полях в тетради Хван заметил рисунки. Это были скетчи людей. Точнее, одного человека. В этих рисунках Хенджин узнал себя, потому что герой рисунка был с длинными волосами и родинкой под левым глазом. Это заставило его улыбнуться и почувствовать тепло во всем теле сразу. Он хотел коснуться Йена, обнять его, прижать к себе поближе и вдыхать запах его волос. Дарить ему мягкие поцелуи и щекотать своими волосами, ведь он знал, что Чонину они нравятся. Но Хван решил не мешать парню и терпеливо подождать. Он тоже открыл свою тетрадь и записывал новые предложения на страницы.       Через пару часов Хенджин снова почувствовал, что ему не хватает Йена, хотя он сидел рядом. Хван отложил ручку и тетрадь, подвинулся ближе к младшему и сел позади него. Чонин ещё продолжал писать, а Хван положил руки ему на плечи и легонько массировал. Чонин улыбался и продолжал записывать. Хенджин водил руками по предплечьям парня, сжимал его бицепс и чувствовал, что Чонин очень крепкий, а так с виду и не скажешь. Он снова поднялся к шее и игрался с кончиками его голубых волос, что слегка щекотало кожу Йену. По шее бегали мурашки, спустились вниз по спине и словно поясом окутали талию. Дышать ровно становилось сложнее, писать конспект дальше тем более.       Хван ощупывал каждый миллиметр нежной кожи своими длинными пальцами, водил по волосам, сильнее закручивал кудри, щипал за ушки. От ушек он переместил одну руку вниз по спине и обнял за талию, а второй продолжал щекотать шею. Чонин уже совсем перестал писать в своей тетради, потому что температура тела резко поднялась и забрала много сил. Он поддался назад и прижался спиной к груди старшего и чувствовал, как он глубоко дышит. Хенджин выпускал горячий воздух на шею Йену, от чего последний вздрагивал и сжимал кулаки. В груди стало невыносимо тесно от давящего томления, а когда Чонин почувствовал чужие губы на своей шее, то теснота спустилась вниз живота и давила сильнее.       Йен не выдержал и развернулся лицом к хену в поисках этих самых мягких губ. Он почти на ощупь их нашёл, так как глаза уже давно закрыл от удовольствия. Хенджин нежно обнял его губы своими, а затем уложил Йена себе на ноги, будто маленького ребёнка. Он склонился над ним и продолжил исследовать его губы, положив одну руку на шею. Длинные тёмные волосы упали на чужие мягкие щёки. От щекотки Чонин сильнее жмурился. Он рукой дотянулся до волос и оттягивал их, сминал и перебирал, от чего Хван чувствовал табуны мурашек на шее и вдоль позвоночника. Чонин так аккуратно касался его волос. Он во всем был нежен. Даже в поцелуе младший не наглел и был мягок, что просто не могло не вызывать невероятно тёплые и прекрасные чувства к нему.       Хенджин ещё немного полюбовал остренькие губы Чонина и мягко отстранился. Младший глубоко дышал. Руками он по прежнему находился в волосах старшего, который просто разглядывал лисенка и нежно улыбался ему.       — Прости, я не удержался, — тихо сказал Хван.       — Я все равно уже почти закончил, — ответил младший и продолжал перебирать тёмные пряди. Он весь день думал о том, что же ему хочет сказать хен и не мог отделаться от навящего чувства, что что-то не так, поэтому решил, что хватит медлить. — Хенджин, ты…хотел что-то сказать.       Хван глубоко вдохнул, продолжая гладить Йена по шее и ушкам. Он игрался с голубыми волосами и мягко улыбался, думая о том, что пора перестать мучить лисенка. Старший устроил Чонина поудобнее на своих ногах, одной рукой придерживая за голову, а вторую положил на шею.       — Я давно не играл на гитаре, но мне очень хочется. Особенно сильно хочу поиграть для тебя, правда я волнуюсь, вдруг тебе не понравится, как я пою.       — Мне не может не нравится что-то, что делаешь ты. Я уверен, что ты очень красиво поешь.       Хван покраснел и слегка рассмеялся. Как же ему нравилось слышать от младшего комплименты.       — Спасибо, лисенок.       — Но я думаю, что это не единственное, чего ты боишься, — тихо произнес Йен. — Что тебя останавливает, Хенджин?       Старший продолжал улыбаться, скрывая этой улыбкой внутренние переживания. Но, кажется, Чонин видел его насквозь.       — Я боюсь, что могу что-то испортить…с тобой.       — Что? — Йен присел и старался смотреть в глаза старшему, но он не поднимал головы. — В каком смысле?       — Я всегда все порчу. Я запорол все свои связи, которые у меня были. Я боюсь сделать или сказать что-то не так и обидеть тебя этим.       — И поэтому тебе проще вообще ничего не говорить и не делать?       Хенджин резко поднял голову и встретился глазами с Йеном. В груди все сжалось, а руки задрожали. Младший и правда видел его полностью.       — Я…мне страшно, Йен.       — Мне тоже страшно, Хенджин, — Чонин нашёл раненную руку Хвана и взялся за указательный палец, как уже привык делать. — Я боюсь, что буду глупым с тобой, боюсь, что буду давить. Но больше всего я боюсь того, что тебя не будет рядом. Страх перед чем-то новым это нормально.       — Лисенок, это не единственное, что меня пугает.       — А что ещё?       — Боюсь, что буду груб с тобой. Я…я иногда слетаю с катушек и могу много чего наговорить.       — Не бойся. Я постараюсь удержать твою катушку на месте.       — Даже если она полетит слишком быстро?       — Даже если с неземной скоростью.       Хенджин рассмеялся, а Чонин поддался вперед к губам Хвана и через короткое время начал очень влажно их целовать, проникая языком внутрь слегка торопливо, но нежно. Хенджин сдался этому поцелую и просто подстраивался под движения Йена, который все быстрее перебирал его губы. Старший крепко обнял парня и прижал к своей груди. Держать его в своих руках было так приятно, так тепло, так необходимо, что другие заботы просто растворялись в атмосфере. Когда Йен отстранился от губ старшего, то продолжил целовать его родинки на лице, подарив каждой около десятка нежных касаний. Хенджин только крепче его обнимал и едва мог поверить, что это все реально. Младший ещё несколько раз поцеловал его губы, а затем положил голову старшему на плечо.       — Кстати, я же принёс антистеплер, чтобы убрать твои скобки.       — Правда? Будешь меня оперировать?       — Ага, поиграем в доктора.       — Только без разврата, окей?       Чонин посмеялся, а потом вытащил из рюкзака медицинский прибор.       — Боже, лисенок, он выглядит страшно.       — Не бойся, я осторожно.       — Обещаешь?       — Обещаю. Ложись, это не долго.       — А сказал, что будет без разврата, — хмыкнул старший.       — Хенджин, блин! — выкрикнул Йен и сразу покраснел, а брюнет только посмеялся.       Хван вытянулся на матрасе и поднял одежду, специально открыв свой пирсинг на пупке, надеясь, что младший и в этот раз с ним поиграет. Но Чонин был довольно серьёзен и усиленно не обращал на него внимания, хоть и было трудно. Он помыл антисептиком руки, шов и прибор и, вдохнув поглубже, начал действовать.       Через несколько минут Йен достал оставшиеся скобы и снова все промыл. Хенджин тихо пищал и вздрагивал от холодной жидкости. Младший все аккуратно вытер и на последок провел пальцами по шраму, чем слегка щекотал кожу. Он не удержался, наклонился вниз и быстро поцеловал шрам, от чего Хван задрожал сильнее.       — Давай теперь на руке уберу, — спокойно сказал Йен, будто не сделал ничего, что не вызвало сильное и томное напряжение у старшего во всем теле.       Хенджин кивнул и подал ему руку, а Чонину даже убирать ничего не пришлось, потому что скобы отпали сами, оставив следы на коже по обе стороны ладони.       — О, тут уже ничего не нужно делать, — сказал парень и осматривал худощавую кисть брюнета.       — Знаешь я думал, что когда все заживёт, то будет стремно выглядеть. Но ты все хорошо сделал, лисенок. Мне даже нравится как это смотрится.       — Я бы хотел, чтобы их вообще не было, — слегка грустно произнес Йен.       — Эй, все хорошо, — сказал старший и руками потянулся к синеволосому. Он ухватил его за плечи и потянул на себя, так что Чонин буквально упал ему на грудь. — Зато мне есть чем похвастаться. Не переживай.       Они просидели так ещё несколько часов. Уже совсем стемнело и снова поднялся сильный ветер. Чонин не хотел уходить. Хван тоже не хотел его отпускать, но он не мог себе позволить, чтобы младший спал здесь, в этом пустом доме.       — Лисенок, тебе нужно идти домой, уже поздно.       — Не хочу. Давай я тут останусь. Все равно завтра приду.       — Нет, собирайся. Я тебя провожу.       — Не хочешь, чтобы я остался?       — Не хочу, чтобы ты оставался здесь.       — А если мы останемся в другом месте?       — Где?       Чонин улыбнулся, потому что Хван не сказал, что не пойдёт. Он был заинтересован. Младший надел куртку, шарф и шапку, помог Хенджину надеть его куртку, а затем взял за руку и повёл за собой.       Через некоторое время парни подошли к университету, где учится младший. Хенджин ничего не понимал и хмурил брови.       — Лисенок, что мы тут делаем?       — Остаёмся вместе. Идём дальше.       Они не пошли через главный вход. Двери уже были закрыты и никого на территории не было. Хвану все это казалось странным, а ещё более странным ему все показалось, когда Йен начал подниматься по пожарной лестнице на второй этаж.       — Йен, куда мы идём? Что ты делаешь?       — Просто хочу побыть с тобой, разве это преступление?       — Нет, но вот взлом с проникновением смахивает на преступление.       — А кто сказал, что мы будем взламывать замок?       Младший хитро улыбнулся, а затем достал из кармана связку ключей и открыл запасной выход. Сперва он впустил ничего непонимающего Хвана, а затем зашёл следом. В помещении было темно и прохладно, но тёплая рука Чонина была маленьким маяком для Хвана. Они прошли два длинных коридора. Чонин шёл уверенно в этой темноте и старший подумал, что, возможно, он не в первый раз так блуждает.       Через пару минут Хенджин уловил запах хлорки, а еще через мгновение Йен открыл дверь к бассейну. Старший распахнул глаза, когда увидел большой искусственный водоём. В помещении было темно, но подводная подсветка хорошо все освещала. Никого не было. Только они. Вдвоём.       — Ого, лисенок…откуда у тебя ключи? — восхищенно спросил Хенджин, когда они спустились к воде.       — От моего тренера, — ответил младший.       — Стащил?       — Так, ну вообще-то я не тащу все подряд.       — Ага, сказал парень, у которого в сумке университетское имущество, — усмехнулся старший.       — Я это одолжил! — сквозь смех выкрикнул Йен. — Я все верну на место. А ключи мне тренер сам дал.       — Правда? Зачем?       Йен улыбнулся и присел на лавочку возле бассейна. Старший присоединился к нему.       — Я хорошо плаваю, но после кошмаров я буквально засыпаю в воде. Пару раз я даже чуть не утонул.       — Серьёзно? — Хенджин напрягся и взял парня за руку.       — Да, но ничего страшного.       — Да как же? Ты ведь…мог погибнуть.       — Нет, я вовремя понимал, что ухожу под воду. В общем, тренер заметил, что время от времени я сам не свой на занятиях. Чтобы не вдаваться в подробности я ему сказал, что у меня бессонница. Он спокойно на это отреагировал, а потом дал мне ключи от выхода из бассейна и сказал, что если я снова не буду спать, то могу приходить сюда, чтобы поплавать. Вода меня успокаивает.       — И часто ты сюда приходил по ночам?       — Довольно часто. Но как тебя встретил, ещё не ходил. Теперь я хочу сюда ходить не для того, чтобы успокоиться, а чтобы просто побыть с тобой.       Чонин встал с лавочки и начал снимать обувь и верхнюю одежду, пока Хван ошарашенно на него смотрел. Кажется, на парне было очень много одежды. Худи, рубашка, футболка, майка, джинсы. Так же на пол полетели шарф и шапка. Чонин остался в одних боксёрах и стоял спиной к старшему, а затем выглянул из-за плеча и мило улыбнулся перед тем, как прыгнул в воду.       Старший подошёл ближе к бассейну и наблюдал, как парень быстро удаляется от него к другому бортику. Чонин и правда хорошо и быстро плавал. Примерно за три минуты он сделал полный круг и вернулся к Хенджину.       — Ого, лисенок, это было…круто, — сказал старший, произнеся эти слова очень тихо и медленно.       — Ничего такого. Прыгай сюда. Тебе уже можно плавать, швы зажили, не бойся.       Хенджин в удивлении поднял брови и приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать. Глядя на молодого парня, чьи голубые волосы казались ещё насыщеннее по цвету в воде, он понимал, что потихоньку сходит с ума и не выдержит больше ни одной минуты разлуки.       Хван откинул свой рюкзак, снял куртку, обувь, свитер, кофту и джинсы и размотал бинты. Чонин слегка завис, пока рассматривал как хен снимает одежду и даже смутился. Но совсем без вещей Хван выглядел очень худым. Тонкая бледная кожа обтягивала выступающие ребра и позвонки, а тазовые косточки казались очень острыми. Но при всем при этом мышцы были подтянутыми и крепкими, даже слегка напряженными.       Чонин смущенно отвернулся, а Хван тем временем нырнул в воду. Последовали волны и брызги от его погружения. Он проплыл несколько метров и вынырнул, чтобы глотнуть воздуха. Младший поплыл следом, а затем обогнал его.       — Догоняй, тебе полезно разрабатывать мышцы, — ухмылялся парень.       — Ах ты, лисенок хитрый! — шикнул Хван и хотел схватить Йена за ноги, но тот ловко выпутался.       Так парни и веселились около часа, догоняли друг друга, брызгались водой, плавали наперегонки и на спор доплывали до дна бассейна.       Когда они подплыли к бортику, чтобы отдышаться, то Хенджин решил немного подразнить Чонина в ответ. Ибо младший со всеми своими шутками и быстрым плаванием ни разу не уступил.       Старший подплыл к Йену вплотную и руками перекрыл ему пути отхода. Глаза Хвана были слегка прикрыты и казались мистическими и темными. Родинка под левым глазом придавала только больше загадочности. Йен начал стремительно краснеть от такого напора и едва держался в воде. Даже слегка дрожал от будоражащей энергии, которую излучал брюнет. Хенджин мучительно медленно приближался к чужим губам, но не целовал. Сперва он касался мягких губ носом, водил им по щекам и волосам. Затем он вернулся к губам и начал легонько их кусать и оттягивать. Поцелуя все ещё не было. Только громкие выдохи Йена, который уже потерял контроль над собой и потянулся руками к талии Хвана.       Под водой движения казались медленнее. Хенджин чувствовал руки младшего будто каждой клеточкой своей кожи. Чонин касался талии, рёбер, переместил руки на лопатки и выводил пальцами узоры. Дотянувшись до плеч, он начал двигать Хвана ближе к себе. В этот момент старший не удержался и буквально кинулся на острые губы парня. Он был требователен и напорист в своих движениях. От плескающейся воды поцелуй казался ещё более мокрым. Йен томно стонал и в губах чувствовалась вибрация от этих звуков. Старший истязал губы младшего, кусал и оттягивал. Однако влажно зализывал укусы своим языком. Кислород в лёгких заканчивался и Хван оторвался от губ Йена, чтобы глотнуть воздуха. Младший начал опускаться под воду, поэтому Хенджин взял его под бедра и усадил на свои. Чонин ухватил его ногами за таз, а руки переместил на плечи, попутно комкая тёмные длинные волосы. Чтобы не утонуть вдвоём, Хван схватился за бортик и снова напал на уста Йена. Он прижал его к стене и развязно исследовал своим языком все внутри. Младший издал протяжный стон, когда Хенджин легонько прикусил его язык. А вот, пусть знает как дразнить старших. Чонин прижался ближе к чужому телу, а Хван не смог удержаться за бортик и они оба оказались под водой. В воде все и правда казалось медленнее и пыл старшего будто слегка остыл. Поцелуй из быстрого и скомканного превратился в нежный и сладкий. Вода нисколько не мешала. Хенджин начал ласково водить языком по нёбу и зубам парня, а руками обнимал крепче. Все вокруг исчезло, оставив парней наедине в невесомости и блаженстве друг друга.       Через несколько секунд забвенного удовольствия, старший отстранился и потянул Йена наверх. Они всплыли и громко дышали. Эхо их вдохов разносилось по всему помещению. Сил почти не осталось даже чтобы банально не утонуть. Хенджин взял Чонина за руку и поплыл к бортику, а затем помог ему вылезти из воды.       — Лисенок, ты в порядке? — спросил старший, когда Чонин почти упал в его объятия.       — Д-да…хорошо, — шёпотом ответил Йен. — Всё хорошо.       — Ну ты конечно можешь удивить, — Хенджин опустил руки на талию парня и мягко сжимал её. — Но больше в воду не полезешь.       — А что, боишься, что я снова тебя обгоню? — хихикал младший.       Хенджин тоже засмеялся. Он ведь и правда проиграл каждый заплыв.       — Давай сядем, а то ты уставший какой-то.       — Это все ты. Ты слишком сильно мне нравишься.       Хван улыбнулся и покраснел, а затем взял парня за руку и потянул на лавочку. Он слегка засмотрелся на Йена. У того было спортивное подкачанное тело, рельефный торс и крепкая широкая грудь. Под бледной кожей были слегка заметны паутинки вен, а по рукам они выступали очень сильно, но так притягивали взгляд. По подтянутым мышцам катались капельки воды, которые хотелось собрать пальцами, лишь бы коснуться такого произведения искусства. Из-за рубашек и футболок такой красоты не увидеть. Но на груди Чонина в области сердца Хван разглядел несколько шрамов. Они были похожи на тот, что был у Хенджина на боку. Старший сразу встревожился и подошёл ближе.       — Йен, что это такое? — спросил брюнет и потянулся к тому месту рукой, а ниже на животе он увидел ещё несколько больших шрамов, как и большой след от ожога на боку справа. — Боже, а это что?! Лисенок, что случилось?!       От резкой смены настроения Чонин растерялся и не придумал ничего лучше, как прикрыть шрамы руками, но Хенджин продолжал смотреть на эти места и в глаза младшему.       — Н-ничего. Это просто старые…старые царапины, вот и все.       — Йен, они слишком большие, чтобы быть простыми царапинами, — Хван начал волноваться сильнее, отчего его голос немного дрожал. — Это не похоже на неудачную игру с кошкой, это…что это?       Чонин мотал головой из стороны в сторону, лишь бы не встречаться глазами с Хваном. Но последний положил руки ему на щёки, чтобы не убегал от ответа.       — Малыш, что это?       — Это…мои кошмары, — ответил Йен, а глаза его стали слегка влажными.       — Это произошло во сне?       — Нет. После них, — в большом помещении было сильное эхо. Чонин вздрагивал от этих звуков, поэтому говорил почти шёпотом. — Я пытался спасти их, но не смог. Все эти шрамы как напоминание моей бесполезности.       — Йен, ты не бесполезен. Ты меня спас, забыл?       — Нет, конечно нет. Но…до тебя я не спас никого. Этот, — Чонин указал на шрам на груди, — это кошмар номер сто пятьдесят. Девушка не поверила, что погибнет в автокатастрофе. Она села в свою машину, а я хотел ей помочь и сел вместе с ней и старался уговорить поехать другим путем. Но на перекрёстке в нас влетел грузовик, как во сне. Стекла из окна перерезали ей артерии, а мне впились сюда.       Чонин отошел на пару шагов назад и сел на край бортика, опустив ноги в воду. Старший почувствовал, как в горле собирается неприятный ком страха за Йена, как тело обдало дрожью и волосы будто встали дыбом. Он сел рядом с парнем и взял за руку, продолжая рассматривать шрамы на его теле. Он потянулся пальцами к шраму от ожога на боку и легонько прикоснулся. Кожа на нём была жёсткой по сравнению с остальным телом, таким нежным и мягким.       — А этот откуда?       — Кошмар номер сто тридцать семь.       — Кого ты видел?       Чонин долго молчал. Даже слишком. Тишина была очень тяжёлой. Эту тяжесть буквально можно было ощущать. Йен глубоко дышал. Его грудь медленно поднималась и опускалась. В этой тишине старшему показалось, что он слышит как громко и сильно бьётся сердце Йена.       Хван подвинулся к нему ближе и обнял одной рукой за талию, а вторую положил на бедро. Его руки были тёплыми по сравнению с кожей младшего. Он мягко водил по бедру и спине.       — Йен, что ты видел в сто тридцать седьмом кошмаре?       — Я не хочу, чтобы ты это знал, — сказал младший и разглядывал воду.       — Почему?       — Не хочу, чтобы и ты думал об этом, так тебе будет лучше.       — Боже, лисенок, посмотри на меня.       Чонин нерешительно поднял голову и увидел, что хен мягко улыбается. Ни в коем случае не хотелось, чтобы эта красота пропала, а она точно пропадет, если озвучить кошмар.       — Это страшный сон…не хочу, чтобы ты думал о нем.       — Эй, а я не хочу, чтобы ты переживал это один. Ты можешь все мне рассказать.       Чонин тяжело и глубоко вдохнул, а затем повернулся к брюнету.       — Это было на первом курсе. Со мной в одной группе был парень, с которым я до этого был знаком, а в универе мы стали друзьями. Часто тусовались вместе, списывали домашки и все такое. Но однажды мне приснилось, как он погиб.       — Что тебе приснилось?       — Как он сгорел в собственном доме. Я видел, как проводку в стене закоротило, когда он просто включил чайник. Огонь вспыхнул, когда он сидел в своей комнате и быстро распространился по дому. Он оказался в ловушке.       — Ты говорил ему о сне?       — Да, но он мне не поверил. Он посчитал, что это какая-то шутка и накричал на меня. Я пытался его спасти и вызвал пожарных. Но их очень долго не было, поэтому я вбежал в дом. Там везде был огонь и дым. Я долго искал его, потому что ничего не было видно. Я нашёл его в спальне, часть одежды на нем сгорела и кожа…она начала плавиться. Я поднял его и тащил к выходу, но на мне одежда тоже загорелась. Мне было больно и я не мог больше дышать этим дымом. Я не дошёл пару метров до выхода и упал. А дальше…я помню, как очнулся на улице, рядом со мной были медики, а мой друг…его накрыли серым покрывалом и увезли.       Чонин будто через силу все это рассказал. Когда он закончил, то уже не смог сдерживать слезы и они одна за другой прокатились по его щекам и разбились о воду. Но парень быстро их вытер и старался выровнять дыхание. Шмыгнув носом, Йен повернулся к старшему и ожидал увидеть на его лице выражение страха или отвращения, но Хван был спокоен. Его мягкий взгляд и едва заметная улыбка сразу сделали страшные воспоминания не такими удушающими.       — Мне жаль твоего друга, Чонин. Правда. Но это не твоя вина, что ты не смог его спасти. Это…судьба.       — Если бы это была судьба, то я бы и тебя не спас.       — Моя судьба как раз в том, что ты спас меня, я верю в это. Несмотря на то, что я тоже тебе не поверил, я жив благодаря тебе. Не вини себя, малыш, иначе не сможешь выбраться из этих кошмаров.       — Но как? Я просто стою и наблюдаю, как люди гибнут. Я поэтому и пошёл на медика, чтобы хоть как-то это компенсировать.       — И у тебя уже это получилось, лисенок. Я живое тому доказательство.       Хенджин наклонился к щеке Йена и несколько раз легонько поцеловал. Одной рукой он перебирал его волосы, а второй гладил по ожогу. Чонин начал улыбаться. Ощущать Хвана поврежденной кожей было очень приятно. Это успокаивало и немного подогревало кровь, но момент был таким мирным и тихим, что нарушать его не хотелось. Йен прикрыл глаза и остался сидеть так, пока Хенджин целовал его щёки, шею и плечи, а руками тихонько прижимал к себе.       — Хенджин? — тихо произнес младший.       — М?       — Пойдём отсюда.       — Куда?       — Просто иди за мной.       Парни вышли из бассейна и направились к раздевалке. Йен подошёл к своему шкафчику и достал оттуда сухие полотенца. Они обсохли, оделись и покинули университет, закрыв за собой дверь. Ветер все ещё не утихал, поэтому Чонин спрятал длинные мокрые волосы Хвана под красной шапкой и отдал ему свой шарф, хотя старший ворчал на него за это.       Чонин держал хена за руку и болтал с ним о чем-то, пока они направлялись непонятно куда. Дойдя до автобусной остановки, парни зашли в последний автобус, заняв места в самом его конце. Хенджин не понимал, куда ведёт его младший, но решил не задавать вопросов и просто опрокинул голову Йену на плечо, а руку положил на бедро и тихонько щекотал.       Спустя полчаса парни приехали в район, где живёт Йен. Когда они сошли с автобуса, Хван догадался, что он ведёт его к себе домой.       — Йен, подожди, — сказал Хенджин и потянул младшего за руку, чтобы остановиться. — Мы что, идём к тебе?       — Ну да, а что? — с улыбкой спросил младший.       — Йен, я не могу остаться.       — Почему? Ты не хочешь остаться со мной?       — Хочу, правда хочу, лисенок.       — Тогда почему? — Чонин произнес это немного низко и в его голосе чувствовался холод. — Хенджин, скажи, почему? Я не понимаю тебя.       — Это…я тебя не понимаю.       — Что?       Хенджин отпустил дрожащую руку Чонина. Он чувствовал, как уже начинает все портить.       — Я не понимаю, как ты вообще находишься рядом со мной. Разве…я не кажусь тебе мерзким?       — Боже, что?! — выкрикнул синеволосый. — Ты совсем дурак или притворяешься?       — Это абсолютно нормально с моей стороны, Йен! Знаешь сколько людей морщится и отворачивается от меня? Я же просто грязный кусок мусора!       Йен не выдержал и усмехнулся его словам.       — Твою мать, Хенджин, ты правда дурак! Мне плевать на всех этих людей, для меня есть только ты! Мне все равно, где ты живёшь, во что ты одет, мне неважно все это!       — А мне не плевать, что ты будешь терпеть меня из жалости!       — Что?! Ты это серьёзно?! — Йен подошёл к старшему и уже не смог себя сдержать и толкнул его в грудь. — Правда серьёзно?!       Хван спокойно терпел, но самым трудным было сдержать слезы. Он же говорил. Он всегда все портит.       Чонин отвернулся и закрыл глаза. Точно он не мог понять, что чувствует сейчас — злость или печаль. В груди сердце будто по наковальне стучало, громко и тяжело.       — Я никогда не считал тебя жалким, Хенджин. Я не представляю, за что можно жалеть такого сильного человека, как ты.       — Сильного? Да я же просто пацан, который живёт на улице.       — Нет, это не так. Кто угодно может оказаться на улице, но чтобы пройти все, с чем ты столкнулся, не у каждого хватит сил. Я бы точно не прошёл.       В этот раз Хенджин не смог себя сдержать и по щекам потекли маленькие слезы, оставляя слегка замёрзшие следы на коже. Слезы были из-за всего сразу, грусти, радости, и боли. Но больше всего были от счастья, что этот добрый парень рядом был искренен.       Хенджин подошёл к младшему и крепко обнял его со спины, пристроив голову на плече.       — Прости, лисенок, — тихо сказал старший Йену на ушко. — Я просто…дурак.       — Да, ты дурак, — ответил Чонин и гладил Хенджина по рукам. — Дурак в моей одежде, так что все хорошо.       — И правда, — хихикнул Хенджин. — Надо тебе её вернуть.       — А ты в чем ходить будешь?       — У меня есть одежда, не волнуйся.       — Я не могу не волноваться.       — Да, знаю.       — Идём, Хенджин. Не бойся.       — Я…не боюсь.       Чонин взял старшего за руку и потянул в подъезд, но Хван снова остановился.       — Стой, а как же твои родители?       — Я живу один.       — А почему? С твоими родителями что-то случилось?       — Нет, они в порядке, — ответил Йен и зашёл в подъезд вместе с Хваном. — Они живут в Итэвоне, а здесь квартира моего дедушки, но я живу один.       — А почему один?       — Ну сперва я жил с дедушкой, отсюда до универа ближе да и деда я очень любил, он больше на старшего брата был похож.       — Был? — аккуратно спросил старший.       — Он…он умер недавно, а квартиру оставил мне.       — А…прости, Йен.       — Все в порядке. Я уже совершеннолетний, поэтому квартира моя.       Они поднялись на нужный этаж и зашли в квартиру. Там было тепло и уютно, как и в первый раз. Хенджин снова был сильно смущен, но старался расслабиться. Чонин помогал ему в этом своей мягкой и доброй улыбкой.       Младший разулся и быстро прошёл в свою комнату, а через пару минут вернулся с полотенцем и какой-то одеждой.       — Вот, возьми и иди прими горячий душ, я устал чувствовать, как ты дрожишь. Тебе нужно согреться.       — Спасибо.       — Только не потрать весь шампунь на свои длиннющие волосы, окей?       — Хорошо, лисенок, — смеялся старший. — Я постараюсь.       Йен убежал на кухню, а Хван зашёл в ванную. Сняв с себя одежду, он включил воду и старался настроить температуру. Пока он это делал, то взглянул на себя в зеркало. Сперва Хенджин даже не узнал себя. Черты лица изменились с тех пор, как он видел свое отражение целиком. Щёки впали, глаза и губы будто стали больше, скулы были ярко выражены и отбрасывали тень. Ключицы сильно выпирали, как и ребра, а талия заметно сократилась в объёме. Кожа была очень бледной. На таком светлом полотне тёмные родинки были очень хорошо видны.       Разглядывая свое отражение, Хван не заметил, что вода уже сильно нагрелась и комнату заполонил пар от горячей воды. В этом теплом тумане Хенджин уже почти не видел себя, но то, что он увидел до этого, заставило его содрогнуться всем телом. Слезы сами наворачивались на глаза и стекали по худым обветренным щекам. Хван старался сдерживать плач, чтобы лишний раз не беспокоить Йена и не врать ему, что все в порядке. Он быстро вытер слезы и глубоко вдохнул несколько раз, чтобы успокоиться. Как бы все не было, Хван многое прошёл. Столько боли и страха пришлось пережить, что чувство тепла уже давно было забыто. Но сейчас, рядом с солнцем, ему было по-настоящему тепло.       Хенджин успокоился и принял душ, расчесал волосы, надел белую футболку с логотипом СНУ, серые спортивные штаны и светлую вязаную кофту. Одежда была мягкой и очень приятно пахла свежим кондиционером. Хенджин улыбнулся всему этому и вышел к Чонину на кухню, который успел накрыть на стол.       — О, а я уж думал, что ты там утонул, — усмехнулся младший.       — Я, может, и не плаваю так хорошо, как ты, но плавать умею, — так же с усмешкой ответил брюнет.       — Пфф, и это ты называешь плаванием?       — Лисенок, ты нарываешься, а? — сказал старший прищурив глаза и потянулся руками к бокам парня. — Я же и отомстить могу.       Хван начал щекотать Йена, а последний громко смеялся и извивался от рук Хенджина. После пары минут приятных пыток, Чонин упал на пол и только больше смеялся. Хван сел рядом с ним и крепко обнял, оставляя на шее короткие поцелуи, которые так же щекотали кожу.       — Ну все, хватит! — через смех кричал Йен. — Еда остынет!       — Ладно, не буду больше. Но ты сам напросился!       Парни вкусно поели, а потом убрали посуду. Чонин поменял Хвану повязки и ушёл в душ, оставив его в своей спальне. Старший разглядывал комнату широко открытыми глазами, но боялся сдвинуться с места. Это была просторная комната с светлыми стенами. Почти рядом со входом был проход в небольшую гардеробную. Большие окна и выход на балкон прикрывали светло серые шторы. За окном снова поднялся сильный ветер, так что было слышно вьюгу. У стены стояла двуспальная кровать, аккуратно заправленная синим вязаным пледом. По обеим сторонам кровати стояли тумбочки. На одной была стопка книжек и маленькие часы, на другой светильник. У другой стены был большой книжный шкаф. Хван заметил на полках десятки книг по медицине, а так же фантастические рассказы. Так же на полках были мягкие игрушки. Одной из них был маленький лисенок, который своей улыбкой и глазками был похож на Чонина. Рядом со шкафом стоял стол, на нем тетради, учебники, ноутбук, пеналы и прочая мелочь. Над столом на стене были разные записки, фотографии, стикеры, обложки Dashboard Confessional и рисунки. Хенджин подметил, что младший очень хорошо рисует. Он ещё в его тетрадях видел маленькие рисунки, но здесь были хорошие полноценные работы. В углу за столом брюнет увидел акустическую гитару синего цвета. По его телу пробежали мурашки. Хван подошёл к инструменту, присел на корточки и хотел коснуться, но не решался и просто смотрел. Гитара была очень красивой. Цвет был слегка темнее чем волосы Йена, у неё был чёрный кожаный ремень с узорами, а струны как будто сияли.       Хенджин так засмотрелся на предмет своего искусства, что не заметил как в комнату зашёл Чонин. Младший хотел что-то сказать, но увидев, как Хенджин сидит рядом с гитарой и самозабвенно рассматривает её, он улыбнулся и тихонько подошёл к нему.       — Хенджин? — прошептал парень. Старший сразу очнулся и от испуга упал на пятую точку, от чего Йен слегка засмеялся. Он присел рядом и улыбчиво смотрел на хена. — Ты чего?       — А…я…я просто смотрел, — быстро выпалил Хван.       — Ты можешь на ней поиграть.       — Ам…потом, как-нибудь, у меня пальцы ещё толком не двигаются, так что зажать струны я не смогу. Может, лучше ты сыграешь?       — Не, я знаю всего четыре аккорда, а так гитара просто стоит в углу для красоты.       Хван посмеялся, а затем младший протянул ему руку и поднял с пола. Когда они поднялись, то встретились глазами. Снова наступила мягкая тишина. Хенджин неуверенно потянулся руками к талии Йена и легонько обнял его. Глазами он изучал лицо младшего, его лисий разрез глаз, изогнутые губы, острые и резкие скулы, мокрые волосы, которые падали на лоб. Синие кудряшки были очень милыми, как и сам Йен со своей лучистой улыбкой. Его впалые щёки украшали ямочки от улыбки и придавали только больше тепла.       Хенджин обнял парня крепче и прижал к себе. Чонин обнял Хвана за плечи и щекой прижался к его шее. Младший гладил парня по его длинным и влажным волосам, расчесывая пальцами. От таких касаний брюнета накрывали волны мурашек и сладкая дрожь. Он обнимал Чонина крепче, а тот вставал на носочки и продолжал руками перебирать пряди.       Они простояли так около минуты, а затем старший отстранился и пару раз поцеловал Чонина в щеку.       — Уже поздно, Хенджин. Идём спать.       — Спать? — удивлённо прощебетал Хван. — Что…в одной кровати?       — Если хочешь, я могу спать в другой комнате.       Но Хенджин не хотел этого. Его реакция была не от стеснения, а от волнения, что лисенок будет слишком близко и он не сможет себя сдержать.       Йен слишком прекрасен.       — Нет-нет, не хочу. Идём спать.       Чонин выключил весь свет кроме светильника на тумбочке и забрался под одеяло. Хенджин все ещё был сильно напряжен. Он отвык от всего этого. Это было дикостью — спать в кровати, а не на земле или полу. Он все ещё не до конца верил, что находится сейчас в комнате, в чистой одежде, сытый и без страха, что замёрзнет насмерть пока спит.       Чонин весь вечер это видел. Он понимал, что Хенджину нужно время, чтобы переступить свою гордость и принять помощь. И он готов был отдать все время вселенной, только чтобы быть рядом с ним.       — Хенджин, иди ко мне, — тихо сказал младший и протянул парню руку.       У Хвана в груди разливалось тепло каждый раз, когда младший произносил его имя. Его нежный голос заставлял забыть все, что тревожит сейчас, все страхи и беспокойства.       Хенджин взял младшего за руку и неуверенно лег на кровать рядом с ним. Чонин подвинулся к нему и обнял руками, положив голову на грудь. Хван весь дрожал от такой близости. Чонин был так рядом, что он чувствовал его всем телом.       — Хенджин, ты в порядке?       — Д-да, лисенок, — быстро проговорил старший. — Со мной все нормально.       — Тогда почему ты дрожишь?       — Я…я просто…       — Что? — Йен повернул к нему голову, а рукой нашёл больную ладонь старшего и ухватил за указательный палец. — Тебе…некомфортно со мной?       — Нет! Что ты! Так хорошо, как с тобой, я не чувствую себя ни с кем, лисенок. Это просто… Я давно забыл каково это, кровать, дом, тепло. Мне странно.       — Я хочу, чтобы ты заново это узнал. Я хочу тебе помочь с этим…могу я это сделать?       Хенджин тепло улыбнулся. Он руками подвинул младшего ближе и легонько поцеловал в губы и еще пару поцелуев оставил на щеках.       — Я очень этого хочу, Чонин.       — Как и я. Спокойной ночи, Хенджин.       — Спокойной, лисенок.       Поцеловав парня ещё раз, Хенджин уложил его себе на грудь, одной рукой перебирал синие пряди, а другой нежно гладил по месту на теле, где под футболкой был шрам от ожога.       — Йен, тебе завтра на учёбу? — тихо спросил старший.       — Да. Блин, не хочу никуда идти. Может, прогулять?       — Не надо, а то пропустишь возможность получить десять пятерок за раз.       — Да ладно, — хихикнул младший. — Зато буду с тобой.       — Я провожу тебя завтра в универ, только разбуди меня.       — Только если потом ты вернёшься сюда.       — Я вернусь.       — Хорошо, договорились.       Хенджин ещё несколько раз чмокнул Чонина в лоб и щекой упёрся в его синюю макушку. Через пару минут он сладко заснул, обнимая солнце.                     Утром Чонина разбудил не звук будильника, а входящий звонок. Он еле еле продрал глаза от крепкого сна и потянулся на тумбочку за телефоном. Несмотря на громкие звуки, Хенджин даже не пошевелился и продолжал тихо сопеть. Йен посмотрел на экран и увидел входящий вызов от Сынмина.       — Алло? — прохрипел парень.       — Алло, Йен, привет, ты ещё дома?       — Прикинь, в пол шестого утра я ещё дома.       — Оставайся там. На улице кошмар творится, холодно и ветер сильный. Занятия во всем универе отменили.       — Боже, Сынмин, ты реально святой сообщать такие крутые новости! Спасибо!       — Не за что. Спи дальше.       — Пока.       Чонин положил телефон и широко улыбнулся. Он развернулся к старшему, который до сих пор спал. У Йена слегка перехватило дыхание, потому что Хенджин улыбался во сне. Так мягко и нежно, спокойно и безмятежно.       Младший аккуратно поднял руку хена, пристроился рядом и обнял старшего, уткнувшись ему в грудь своим носом. Тут же брюнет глубоко вдохнул и слегка приоткрыл глаза.       — Йен-а… — тихим и сонным голосом произнес старший, от чего у Чонина в груди сердце чуть не взорвалось от резкого тепла.       — Что, Хенджин?       — Тебе пора на учёбу?       — Нет, занятия отменили.       — Правда?       — Ага. Так что я остаюсь с тобой.       — Хорошо… — промурлыкал старший и снова заснул, обняв парня крепче.