Кошмар №171

            Flight Paths — Motion & Side Effects

             Через несколько часов Хван в состоянии полусна начал ворочаться в кровати и руками искать Йена. Но младшего рядом не было. Хенджин резко открыл глаза и весь сон сразу исчез. На долю секунды ему показалось, что это все ему приснилось. Вообще все. Йен, его доброта, его помощь, дом, все.       Хван быстро сел на кровати, а от суматошного подъёма у него закружилась голова и слегка потемнело в глазах. Но когда он немного пришёл в себя, то увидел, что напротив за столом сидит парень с голубыми волосами и что-то читает.       Облегчённый выдох. Сердце немного замедлилось после гонки от страха, но руки продолжали дрожать.       — Лисенок, привет… — не то от испуга, не то от долгого сна Хван смог только прошептать.       Младший развернулся к нему и тепло улыбнулся.       — Привет, Хенджин. Как ты…       — Иди ко мне, — Хван резко его перебил и протянул руку. — Пожалуйста.       Чонин вскинул брови от удивления, потому что хен выглядел весьма обеспокоенным. Он подошёл к кровати и сел рядом с Хенджином, а последний потянулся к нему, обнял и положил рядом с собой.       — Хенджин, все хорошо? — Йен уже начал волноваться, вдруг и старший увидел что-то во сне.       — Да, лисенок, все хорошо, — ответил Хван и гладил парня во волосам.       — Точно? Ты как будто испугался. Тебе…ничего не снилось?       — Нет-нет, если ты про кошмары, то нет. Я не помню, что видел во сне, но ничего такого. Просто…я проснулся, а ты не рядом, мне стало страшно.       Чонин улыбнулся и поднял голову к Хвану, чтобы поцеловать в родинки на щеке.       — Я здесь, все хорошо.       — Да, все и правда хорошо.       — Выспался?       — Да. Даже не помню, когда в последний раз так хорошо спал. А нет, помню. Когда ты спас меня, лисенок. Под твоей курткой было очень тепло спать.       Чонин начал хихикать, а его щёки заливались румянцем, что вызывало улыбку на лице старшего.       — Ты и правда крепко спишь. Утром тебя звонок не разбудил, а недавно я уронил банку с карандашами, думал, что разбужу тебя, но ты даже не пошевелился.       — Это моя суперспособность. Как твоя быть очень прекрасным.       — Да ну тебя, — младший еще сильнее смутился. — Пойдём позавтракаем, только сперва я хочу кое что сделать.       — Что ты хочешь?       — Дай мне свою левую руку.       Чонин размотал бинты на руке парня и сперва тихонько гладил кожу. Потом младший начал массировать ладонь Хенджина, разогревая мышцы. Он загибал ему пальцы по отдельности и все сразу. Хван одновременно чувствовал и лёгкий дискомфорт и свободу в движениях. Становилось легче. Йен ещё немного помассировал ладонь, а на последок несколько раз поцеловал.       — Ох, лисенок, лучше всего действуют последние упражнения губами, — старший прошептал это младшему на ушко, щекоча дыханием, а затем легонько прикусил хрящик. После он облизал место укуса и пару раз поцеловал.       Щёки Йена покрылись розовым оттенком, а от затылка по шее пробежали мурашки, когда старший провел по волосам носом. Руками Хенджин опустился на чужую талию и сжимал пальцами. Хенджина слегка понесло. Он начал языком исследовать место за ушком, периодически покусывая кожу. Руками он сильнее сжал талию и притянул парня к себе. В груди громко билось сердце, лёгкие наполнялись дурманящим ароматом Йена, а в животе все будто скомкалось от подступающего жара. Но Хван заметил, что Чонин заметно напрягся, потому как он глубоко дышал и сжимал руками простыни. Хенджин сразу остановился, подумав, что его напор может напугать младшего. Хван ослабил хватку и от дерзких укусов перешёл на мягкие поцелуи. Он развернул парня к себе лицом и чмокнул в лоб.       — Идём покушаем, лисенок, — спокойно сказал старший, глядя на покрасневшие щёки.       — Ага… — тихо ответил Йен. — Ты иди пока в ванную, а я поставлю чайник. Какой чай хочешь? У меня много.       — Доверяю твоему выбору.       Чонин убежал на кухню, а Хенджин отправился в ванную. Он умылся и причесался, собрав верхние волосы в хвост, а челку убрал за уши, только она в таком положении оставаться не собиралась. Он вернулся в комнату к Йену, заправил кровать и уже собирался выйти на кухню к Чонину, но заметил на столе чёрный скетчбук, которого вчера не видел. Он привлёк его внимание потому, что в отличие от остальных тетрадей и учебников он был немного потрепанным и стареньким на вид. Он выбивался из общего колорита и атмосферы комнаты да и квартиры, где было светло, чисто и прибрано. Скетчбук будто вобрал в себя весь беспорядок.       Хенджин взял альбом в руки и открыл на середине. Там была зарисовка мальчика лет шести, который упал с моста. Сверху был написан номер сто сорок два, а слева была короткая запись. По телу Хвана пробежал холодок, заставив руки и колени слегка задрожать. Он перевернул страницу, а на следующей был номер сто сорок три с рисунком зрелого мужчины, который утонул в реке. Хенджин листал дальше, на каждой странице был номер, рисунок, изредка имя и краткая запись. Это были кошмары Йена, его боль, которая непонятно почему преследует его по ночам. Хенджин видел, что эти рисунки были хорошо проработаны, детали и композиция дополняли друг друга. Жаль только, что это страшные рисунки. Старший продолжал листать скетчбук, а в это время в комнату зашёл Чонин.       — Эй, Хенджин, ты чего не идёшь… — хотел спросить парень, но замер, когда увидел в руках брюнета свой альбом.       Хван резко к нему развернулся и увидел на его лице выражение растерянности и даже страха. Хенджин и сам не знал, что сказать и сделать. Увиденное на страницах выдернуло его из реальности в пустой холодный мир.       — Я…Йен, это все твои…твои сны? — тихо спросил старший.       Чонин не сразу ответил. Он сперва долго смотрел на хена, глубоко дышал и старался унять дрожь в руках.       — Да, — все-таки ответил младший, — это мои кошмары.       — Скажи, а зачем…       — Зачем я их рисую?       — Да.       Чонин снова замолчал. Он опустил голову и начал дрожать сильнее. Складывалось впечатление, будто его в чем то обвиняют, а он не может найти оправдание. Хенджин словно почувствовал его дрожь. Младший был так уязвим сейчас, что Хван быстро подошёл к нему и нежно обнял.       — Эй, малыш, все хорошо. Не отвечай, если не хочешь.       Йен потянулся руками к спине Хвана и так же крепко обнял, положив голову на плечо. Несколько мгновений он просто вдыхал запах его длинных темных волос.       — Я рисую их, чтобы не забыть, что они когда то были. Чтобы помнить этих людей. Я не хочу, чтобы все эти люди просто перестали существовать. О них должны помнить.       — Ты помнишь их всех?       — Каждого, потому что я видел как они…как они исчезли.       Хенджин прижал Чонина ближе как только можно, гладил по волосам и спине, а затем повернулся к лицу и несколько раз поцеловал в висок, щеку и лоб. Он улыбнулся ему и гладил по щеке. Чонин тоже улыбнулся, глядя на хена ему становилось легче и теплее. Рядом с ним было невероятно хорошо.       — Ты самый лучший, Йен, ты это знаешь? — улыбчиво произнес старший, а Чонин шире улыбнулся его словам.       — Чем же я так хорош?       — Да всем на свете. А это, — Хван указал на скетчбук, — это доказательство того, что ты лучше любого человека на планете, потому что тебе важны все они.       — Больше всех мне важен только ты, — тихо и мелодично сказал Чонин, а после встал на носочки и припал к чужим губам. Он мягко и по очереди обволакивал каждую губу Хвана, влажно облизывая их. Мягкие и пухлые губы Хенджина давно стали тем, что сносит тормоза Йену и их хотелось ощущать буквально каждую секунду своего существования, а то как Хван ласково отвечает на поцелуй этими устами просто с ума сводит. Особенно его пирсинг, который слегка холодит кожу.       Чонин не стал углублять поцелуй, только нежно касался. Он опустился на пятки и отвлекся от розовых губ. Хенджин улыбался ему и гладил его по шее. Скромность Чонина была невероятно прекрасна. Как и он сам.       — Я знаю, что важен, я ведь тоже есть на этих страницах, да?       Младший слабо улыбнулся но кивнул.       — Да. Листай почти до конца.       Хенджин продолжал касаться своей головой макушки Чонина, а младший в свою очередь обнял его за талию. Старший открыл страницу со сто семидесятым номером. Он легко узнал себя на рисунке, потому что Йен умело его изобразил. Правда, он напрягся от воспоминаний, потому что внизу листа была зарисовка того, как он упал.       Рядом с цифрами было его имя, а под именем была маленькая надпись «Я должен спасти его». Несмотря на то, что на странице был изображён кошмар, эти слова вызвали улыбку на лице Хенджина. Он закрыл альбом, повернулся к Йену и несколько раз поцеловал его в лоб.       — Идём завтракать, лисенок.       — Идём.       — Чем планируешь заняться сегодня?       — Внеплановый выходной я сперва трачу на домашку, чтобы потом ничем не заниматься. А ты чем хочешь?       — Мне неважно. Просто хочу побыть с тобой. Давай я помогу тебе чем-нибудь. Может, приберусь? Хотя…у тебя такой порядок, мне даже неловко.       — Ты можешь делать что хочешь.       — А можно я…я бы хотел что-нибудь посмотреть.       — Конечно. Возьми ноутбук, а я закончу пару заданий и присоединюсь к тебе.       — Спасибо, лисенок.       — Не за что.       После завтрака Хенджин взял ноут и вышел на кухню, чтобы не мешать младшему. Он какое-то время просто листал сеть, читал новости и статьи. Ему иногда казалось, что за последнее время он полностью отстал от реальности. Чтобы не думать много обо всем плохом, что произошло, он открыл свою тетрадь и начал писать предложения. Слова шли так легко, Хенджин даже не задумывался об этом, просто писал. Так он и просидел, пока не услышал, как к нему приближается младший.                            Бан Чан этим ранним утром так же отдыхал. После того, как он прошлым вечером проснулся в кинотеатре один, в голове крутилось множество мыслей. Но все они сводились к одному человеку, который ушёл ещё до его пробуждения. И куда только ушёл, в такой то холод. Чан специально прошёл мимо того места, где вчера Феликс с ребятами репетировали танец, но там никого не было.       Парень ворочался в кровати. В голове порядка так и не было. Сердце тоже странно себя вело. То нормально билось, то с бешеной скоростью, то мягко, то резко. Прям до боли. Бан Чан разучился отвлекаться от работы, но в последнее время если не работа, то тот самый человек. От него никуда не деться.       Это пугало. Такого раньше не было, даже близко ничего похожего.       Чан глубоко вдохнул несколько раз и решил хоть как-то привести себя в порядок. Если не сердце, то хотя бы голову. Он принял душ, надел домашние чёрные штаны, футболку и белый свитер, хотел заварить кофе, но вместо него выбрал чай. Он сел за стол и отпивал горячий напиток из кружки, рассматривая свою квартиру.       Тут он вспомнил о дневнике, который лежит у него в сумке. Чан быстро его достал и открыл на середине, где остановился в прошлый раз. Записи стали более хаотичны и разобрать их было труднее. Но отдельные фразы все же удавалось прочесть.              «Блять надо найти новую одежду, моя совсем изорвалась. Если снова приду так на работу, кто-нибудь заметит это».              «Может стащить где-нибудь обогреватель? На чердаке хоть и нет ветра, но все равно дубак сильный»              «Я ему вчера купил поесть… Наконец-то сам заплатил за него, а не он за меня. Хотя он все равно притащил свое печенье…»              «Сегодня какой-то пиздец на улице. Снега нет, но холод просто ужасный. Надо принести побольше пенопласта или может стащить с третьего склада плед…»              Бан Чан снова с тяжестью читал все это. Даже в какой-то мере чувствовал вину, но это просто от того, что он был таким человеком, который не отказывает в помощи и не понимал, почему же никто не помог Сухену. Но чувство вины было не за Сухена.       За Феликса.       Чану в голову лезли мысли о том, что младший ушёл среди ночи из кинотеатра. А куда ушёл? Где он? Где провел такую холодную ночь? А что если с ним что-то случилось? А если случилось, то что тогда?       Чан не выдержал и захлопнул дневник. Он резко поднялся со стула и не знал, куда деть свои беспокойные руки. Беспокойство перешло и в ноги. Он метался по квартире и не задерживался нигде дольше чем на пару секунд. В голове страшных мыслей становилось все больше. Но одна мысль перекрыла все остальные.       А почему он так переживает? Почему? Такого никогда не было, а сейчас это накрывает с головы до ног непонятным чувством и заставляет сердце биться очень быстро и очень сильно.       Ответ на этот вопрос был. Только ответить означало перевернуть вообще все, чем он жил раньше.       Чан решил, что в квартире эти мысли раздавят его своим весом. Поэтому он переодел домашние спортивки на серые джинсы, надел высокие ботинки, накинул свою куртку и шарф и выбежал из квартиры. Быстрым шагом, почти бегом, он дошёл до своей работы. Он направлялся в кабинет своего начальника, но тот перехватил его в холле.       — Бан Чан, а ну-ка стой! — выкрикнул шеф Квон.       Чан развернулся на голос, поклонился и коротко улыбнулся.       — Шеф, а я как раз к вам.       — Какого лешего ты здесь делаешь? Я же отпустил тебя на выходные!       — Шеф, да я не работать пришёл, честно!       — Ну а что тогда?       — Мы можем поговорить где-нибудь наедине?       Квон слегка прищурился. Будто пытался прочесть мысли молодого парня.       — Ладно, идём ко мне в кабинет.       Они зашли в кабинет и сели на диванчики. Чан по своей привычке сложил руки в замок.       — О чем ты хотел поговорить?       — Шеф, я…мне интересно стало. У нас в районе нет никакого центра помощи людям?       — Ну, — задумался шеф, — есть пара мест, где людям медики помогают, ещё вроде есть бюро юридической помощи…       — Нет, а есть место, где помогают бездомным? — нетерпеливо спросил Чан.       — А, ты об этом. Чан, с чего такой интерес? Это все из-за дела?       Бан не хотел врать, хотя очень хорошо это умел. По долгу службы, так сказать. Но, чтобы помочь, он был готов на многое.       — Нет, не совсем. Мой…мой друг, он оказался в сложной жизненной ситуации, но от меня он помощи принимать не хочет, слишком упрямый, вот я и подумал, может не от меня, так хоть от других примет.       — А что случилось с твоим другом?       — У него погибли родители, а дом отобрали за долги. Он хотел поступать в университет, но никуда не берут из-за всего этого.       Шеф внимательно слушал и тихонько кивал головой. Чан хорошо все обрисовал, да и почти не соврал. Даже вообще не соврал, больше приукрасил, поэтому старший, который кстати тоже хорошо распознавал ложь, легко поверил ему.       — Понятно. И как сейчас он живёт?       — Ему некуда идти. Я предлагал ему пожить у меня, но он вредный до жути, отказался. Говорит, что сам со всем справится, но…       — Но он твой друг.       — Да…он мой друг.       Шеф тепло улыбнулся. Ему было приятно, что Чан доверяет ему, хоть и недавно служит под его началом.       — У меня есть идея, как помочь ему.       — Правда? — младший распахнул глаза и выжидающе смотрел на шефа. — Какая?       — Идём со мной, Чан.       Они вышли из кабинета и поднялись на несколько этажей. Квон привёл Бан Чана в кабинет больше похожий на склад. Там было много стеллажей с папками и коробками, а на стене было много вбитых гвоздей. На них висели ключи с брелоками. Шеф подошёл к ключам и некоторое время искал нужный.       — О! Вот этот, — старший снял с верхнего гвоздя ключ с зелёной биркой и отдал парню.       — Что это?       — Это ключ.       — Я вижу, шеф, — усмехнулся младший. — От чего?       — Мы сейчас в отделе по защите свидетелей, это комната, где хранится информация и легенды на жертв, которых защищает полиция. Это ключи от конспиративной квартиры.       Бан Чан округлил глаза и почувствовал, как сердце начинает быстро разгоняться. Такого он уж точно не ожидал.       — Шеф, вы что…даёте мне квартиру?       — Вообще-то у тебя квартира есть. Я даю тебе ключи, чтобы ты дал их своему другу. Эта квартира сейчас не занята никем, а я помечу, чтобы её убрали из списков свободных.       — Боже, шеф…вы…спасибо вам! — Чан взял ключи и несколько раз поклонился старшему.       — Пока это будет нашим с тобой секретом. Скажем, на несколько месяцев, идёт?       — Спасибо, шеф! А…что мне тогда сделать для вас?       — Пока слушай мои приказы и бери выходные, когда просят.       Бан Чан широко улыбнулся, а шеф слегка посмеялся.       — Спасибо, шеф Квон. Это…очень важно.       — Для тебя или твоего друга?       — Думаю, для нас обоих.       — Хорошо. На брелоке написан адрес и этаж с номером квартиры. Потом убери его. Удачи, Чан.       Младший ещё раз поблагодарил начальника и, поклонившись, покинул помещение, а затем и само здание участка. Теперь была новая задача. Найти Феликса.       Чан звонил Ли несколько раз, но тот не отвечал. Чувство беспокойства снова вернулось. Он направился по уже хорошо знакомой дороге на остановку, где надеялся застать младшего. По пути туда он отделил брелок с адресом от ключа и убрал их по разным карманам. На счастье старшего, Феликс выходил из проулка и шел в сторону остановки. Чан улыбнулся и на пару секунд завис, разглядывая парня, а затем побежал в его сторону.       — Феликс! Подожди!       Младший развернулся и искал глазами человека с голосом, который так приятно слышать. Особенно собственное имя. Только внутри все сжалось от его вида. Но это было ещё приятнее. Словно весь этот холод исчез.       — Привет, Чан, — тихо сказал блондин, когда к нему подбежал старший.       — Привет. А ты сейчас занят?       — Да нет, а что такое?       — Можешь мне помочь кое в чем?       — В чем? — Ли слегка недоверчиво глядел на парня. — Что, снова не знаешь как отдыхать?       — Нет, не в этом дело, — усмехнулся старший. — Можешь мне помочь найти одно место?       — А навигатора у тебя нет?       Чан рассмеялся сильнее. Ли улыбнулся его виду. Такому спокойному. Сегодня Чан был другим. Он привык видеть его весьма уставшим и даже потерянным. Но сегодня все было иначе. Или, может, это сам Феликс изменился?       — Да ни один навигатор не знает город лучше, чем ты. Так что, поможешь?       — Ну ты чудной конечно. Ладно. Куда идти то?       — Вот сюда, — Чан подал Феликсу брелок с адресом, а младший сперва хмуро на него посмотрел и несколько секунд вспоминал, как попасть в нужное место.       — Так…это в Чонджу, можно и пешком и на автобусе. Не сильно далеко.       — Давай на автобусе, а то холодно будет идти.       — Тебе то чего холода бояться? — усмехнулся блондин. — Тебя как бабушка укутала. Ладно, поехали. Ты платишь.       — Без проблем.       Парни сели в автобус. Чан уступил Феликсу место у окна. Ли был немного напряжен. Не потому, что ему было не по себе рядом со старшим. Наоборот. Было очень хорошо, но это было непривычно и в какой-то мере даже страшно.       Но хотелось больше и больше.       — Феликс, а ты… — спросил Чан, который сам был как не в своей тарелке. — А куда ты ушёл?       — Что?       — Вчера, из кинотеатра. Ты там заснул, а я не стал тебя будить.       — А…на самом деле, я ушёл перед закрытием.       — А чего меня не разбудил?       Ли начал вспоминать этот момент. Когда он проснулся и увидел рядом спящего Чана, то ни в коем случае не захотел нарушать этот спокойный вид. Бан Чан часто казался очень уставшим, поэтому мешать его отдыху Феликс не захотел. Но даже сам не понял, почему так резко ушёл. Будто сбежал.       — Ну, я…я же не твой будильник, — единственное, что пришло в светлую голову Ли.       Чан засмеялся, а Феликс улыбнулся его смеху. Было приятно его слышать.       — Феликс, а могу я спросить?       — Спрашивай.       — У тебя есть место, где можно переждать такую погоду?       — Ну есть пара мест. А что?       — Да это просто…холодно сейчас, я переживаю.       Ли сразу покраснел. Да так резко и быстро, что едва успел прикрыть щёки волосами, чтобы старший этого не заметил. Переживает? За него? Это что, шутка?       — Пфф, будешь за каждого уличного пацана переживать, переживалка сломается, — быстро выдал младший.       — Пока не сломалась, — посмеявшись сказал Бан Чан, а Ли только больше смутился, но прикрыл это смехом.       Они приехали на нужную остановку. Младший шёл слегка впереди Чана и искал улицу, которая была написана на брелоке. Через несколько минут парни подошли к многоэтажному дому.       — Ну вот, это здесь.       Чан разглядывал здания, улицу и в целом был весьма поражён, потому что место было действительно хорошим. Везде было чисто, проходившие мимо люди улыбались и здоровались, было спокойно.       — Мы ещё не дошли до конца, — сказал старший и зашел в подъезд. — Идём.       Ли слегка подозрительно глядел на Чана, но зашёл следом. Все это было странно с самого начала.       Они поднялись на седьмой этаж и прошли к двери. Старший достал из кармана ключ и открыл дверь. Квартира была с одной спальней, просторной гостиной и кухней. Светлые стены, из мебели только самое необходимое, вроде кровати, дивана, обеденного стола и двух стульев. На кухне в шкафчиках была некоторая посуда и полотенца. Лишних декораций не было, а так в квартире было даже уютно.       Чан прошёл в каждую комнату и все осмотрел. Он это сделал больше для собственного спокойствия, чтобы убедиться, что здесь нет ничего, что угрожает Феликсу.       — Хорошо. Просто отлично!       — Чан, что мы здесь делаем? — слегка неуверенно спросил младший, который все ещё стоял на пороге.       — Иди сюда, чего ты там застрял?       Блондин медленно сдвинулся с места. Помещение будто давило на него. Он давно отвык, что над головой есть крыша, а не высокое небо. Феликс подошёл к окну, из которого открывался хороший вид на город и большие улицы, засыпанные снегом. Отсюда все казалось по другому. Таким далёким. Он даже забыл на несколько секунд, что эта даль иногда полностью поглощает.       Старший подошёл к нему и наклонил голову, чтобы посмотреть в глаза.       — Это тебе, — сказал парень и подал Феликсу ключ.       Блондин только больше терялся во всех этих непонятках.       — Что? В каком смысле?       — Это теперь твоё место, где можно укрыться от холода.       — Что?! — громко и довольно высоко произнес младший, от чего его голос звучал слегка иначе. — Чан, что происходит?!       — Я хочу, чтобы ты остался здесь.       — Подожди, Чан…Ты что хочешь, чтобы я здесь жил?       — Да, — улыбнулся старший.       Феликс чуть не упал от всей этой новой информации. Абсолютно все в голове, да и в сердце, перевернулось и рассыпалось, за день не соберёшь. Давление подскочило, руки затряслись, в лёгких стало тесно. Внезапно стало очень тепло, наверняка от давления, но скорее всего от того, что парень напротив снова поразил своими простыми словами и действиями. Поразил так, что забрал все силы.       — Почему? — тихо спросил младший.       — Потому что ты мой друг.       Ещё один разряд со стороны старшего и Ли просто не выдержит и сдастся. Ещё одно слово, взгляд, да что угодно, и все изменится.       — Я…я не хочу быть твоим другом, — тихо сказал младший, глядя себе под ноги.       Чану сразу стало холодно. Будто вся та пурга, которая бушевала несколько дней, снова укутала своим ледяным одеялом. Сквозь этот холод невозможно пробиться. Руки затряслись как и сердце, которое так же коснулся кусочек льда.       — Что? Почему? Я что-то не так сказ…       Не успел старший закончить свой вопрос, как руки Ли схватили его за куртку и потянули вперёд. Младший дотянулся своими губами до губ Чана и поцеловал его нежно и медленно. Глаза так сильно зажмурил, то ли от страха, то ли от смущения, так как щёки сразу покраснели, а костяшки на руках побелели от сильной хватки.       Чан широко распахнул глаза, когда Ли коснулся его губ. Все это казалось одновременно и быстро и медленно. Старший замер, пока Феликс легонько целовал его, даже своими руками не касался. Ли не шёл дальше лёгкого касания и отпустил чужие пухловатые губы. Он разжал руки на куртке Чана и отошел на пол шага. Эти двое так пристально смотрели друг на друга, что это напряжение можно было бы измерить прибором. Никто низ них не знал, что сказать или сделать. Была полная тишина.       Но тишину нарушил звонок телефона Чана. Он испугался громкого и внезапного звука и встрепенулся, а Феликс никак не мог восстановить свое дыхание и продолжал прерывисто хватать воздух, глядя на старшего. Бан Чан взглянул на телефон и увидел входящий звонок от шефа Квона.       — Ал-ло? — дрожащим голосом произнес парень. — Да, все нормально, шеф, что случилось?…Как новое?       Чан резко изменился в лице. Он побледнел и растерялся. Глазами он бегал по веснушкам блондина и старался ровно дышать. Но не получалось. Ли только больше заволновался.       — Хорошо, я понял. Скоро буду, — Бан Чан завершил звонок и убрал телефон.       — Чан, что случилось? — не выдержал младший.       — Нашли новое тело, — тихо произнес Чан.       Феликс так же побледнел. Ему стало страшно за Чана. Ведь он сейчас уйдёт, чтобы снова увидеть кошмарное убийство. Как же он потом будет спать?       — Мне нужно идти, — Бан развернулся и быстро зашагал к двери.       — Я пойду с тобой, — сказал Ли и направился за старшим.       — Нет, — парень резко развернулся от чего блондин буквально врезался в него. Старший положил руки Ли на плечи и отодвинул от себя. — Останься здесь. Я не хочу, чтобы ты видел это.       — Можно подумать, что я хочу, чтобы ты это видел. Чан, я…я не хочу, чтобы ты уходил.       Феликс потянулся рукой к груди Бан Чана, а когда коснулся, то последний вздрогнул и сразу отошел.       — Это моя работа.       — Не уходи от меня, Чан.       — Прости, я должен идти, — старший хотел выйти из квартиры, но Феликс перегородил ему выход собой.       — Скажи, что ты вернёшься сюда. Пожалуйста.       — Я…я не знаю.       — Тогда я уйду отсюда и не вернусь.       — Нет! Не уходи, Феликс. Хорошо, я приду…завтра.       — Пообещай.       Чан несколько секунд глядел в широко открытые глаза Феликса, веки которых слегка дрожали. Неизвестные и запутанные чувства накатывали с большой силой и утонуть в них было очень лёгкой задачей.       Но, на самом деле, тонуть хоть и страшно, но гораздо приятнее, чем спасаться.       — Обещаю.       Чан вложил в руку Ли ключ и стремительно вышел из квартиры, оставив парня тонуть в той же глубине.       Бан Чан почти бежал на место преступления. Никогда ещё так не спешил на работу. Только торопился он непонятно даже для себя. Будто убегал. Но от чего? От кого?       Он добрался до нового места преступления. Это был заброшенный магазин на самой окраине района. Там уже собрались представители властей и закрыли проход жёлтой лентой. Чана пропустили внутрь. В магазине было пыльно, в углах собрался снег и мусор, стены были исписаны надписями и рисунками. Парень прошёл за коронером в подсобное помещение. Там, среди полок и пустых коробок, на полу сидела девушка с опущенной головой. У неё были короткие чёрные волосы, а концы выкрашены в зелёный цвет. Из одежды на ней была только футболка и джинсы. Даже обуви не было. На предплечьях, от сгиба до запястья, было по два тонких разреза. Кровь уже давно высохла. Точнее замёрзла. Багровые лужи на полу покрылись льдом. Чан присел в паре шагов от неё и внимательно рассматривал каждую деталь, которая могла хоть как-то рассказать о случившемся. Но никаких зацепок не было.       — Как давно она здесь? — спросил Чан у коронера.       — Пять или шесть дней, — ответил молодой парень в синей куртке и с планшетом в руках. — Трудно сказать из-за холода. Но не больше недели точно.       — Следы борьбы нашли?       — После полного осмотра смогу сказать больше, но даже сейчас могу сказать, что насильно её никто не заставлял это делать. Синяков нет, ушибов тоже.       — Хорошо, спасибо. Что-нибудь нашли здесь? Её вещи или…хоть что-нибудь?       — Нет, ничего.       Бан Чан кивнул и ещё недолго посмотрел на тело девушки. Она была одна. Она погибла одна в этом пустом и забытом месте. Её так же оставили здесь всем на забвение. Что же хотел сказать тот, кто это делает? Какой смысл он вложил в это?       От вопросов голова у Чана загудела и он решил осмотреть остальное помещение, но так же не нашёл ничего, что могло помочь разгадать эту загадку.       Ничего. Пустота.       Бан вышел на улицу и подошёл к инспектору, который разговаривал с двумя подростками.       — Простите, это вы нашли её? — спросил Чан у двух юных парней.       Мальчики были так напуганы и удивлены, что тряслись как листья на ветру, а холод только усугублял ситуацию.       — Д-да, господин, — все же ответил один из мальчиков. — Мы просто…мы не хотели.       Чан присел на корточки, чтобы паренек не глядел на него снизу вверх испуганными глазами.       — Чего не хотели?       — Мы не должны были сюда ходить, родители нам запрещают. Но мы просто хотели погулять, занятия в школе отменили, вот мы и… Простите нас, пожалуйста.       — Эй, скажи, как тебя зовут.       — Ч-Чхоль, господин.       — Чхоль, приятно познакомиться, — старший протянул ему руку и слегка улыбнулся, когда мальчик протянул свою ладонь и легонько ответил на рукопожатие. — Меня зовут Бан Чан, я детектив. Мне жаль, что вам пришлось такое увидеть, но вы правильно сделали, что вызвали полицию. Вы хорошо поступили. Но вам, наверное, страшно.       Мальчики кивнули.       — Не бойтесь. Давайте так, мы сейчас с вами прокатимся до участка, я вам сделаю какао, а потом позвоню вашим родителям и они вас заберут, хорошо?       Мальчики активно кивали головами. Чан усадил их в патрульную машину, а затем развернулся к инспектору.       — Они вам что-нибудь ещё сказали?       — Нет, все тоже самое. Ничего не видели и к счастью ничего не трогали, испугались просто.       — Понятно. Спасибо.       Бан Чан сел в ту же машину к мальчикам и старался отвлечь их разговорами. В участке он как и обещал угостил ребят какао и объяснил их родителям всю ситуацию. Отпустив так называемых свидетелей, Чан вернулся в свой кабинет. На доску с расследованием он прикрепил новую фотографию безымянной жертвы. Пока он с тяжестью в сердце разглядывал эту доску, к нему зашёл шеф Квон.       — Чан, не против, если я зайду?       — Нет конечно, заходите.       — Прости, что я сам же тебя вызвал на работу.       — Нет, что вы. Это же моё дело. Это я должен извиниться.       — За что?       — Я подвёл вас и допустил новое убийство. Мне следовало лучше в этом разобраться.       — Не стоит извиняться, Бан Чан. Мы не можем предотвратить действий других людей. Особенно тех, кто совершает такое. Нам не дано их понять. Мы можем только идти дальше. Не переживай.       — Постараюсь, шеф и спасибо.       — Ладно. Лучше скажи, твой друг взял ключи?       Чан широко распахнул глаза и слегка покраснел. Работа отвлекла его от воспоминаний, но сейчас все было будто перед глазами. Снова тот огромный узел из чувств и сомнений завязался крепче.       — Ам…кхм, да. Да, он взял ключи.       — О, отлично!       — Да, шеф, это так.       — Ну, теперь дело за малым. Когда есть крыша над головой, то уже не так страшно.       — Вы правы.       — Удачи тебе и твоему другу. Держи меня в курсе.       — Вам правда интересно, шеф?       — Конечно! Знаешь, все эти следователи такие угрюмые и…старые, а ты и молодой и улыбаться умеешь и истории рассказываешь. С тобой интереснее, чем с ними. Только никому не говори.       Чан рассмеялся как и шеф. Ему было приятно найти друга в лице такого опытного и умного человека. К тому же, понимающего.       — Мой рот на замке, шеф.       — Отлично. Пойдём, кофе выпьем.       Они отправились в комнату отдыха и просидели около часа за кофе и разговорами. Чан делился мыслями о расследовании, а шеф давал парню советы, пока младшего не позвал коронер.                            Тем же вечером, в квартире Чонина, Хенджин и Йен сидели на диване в гостиной и смотрели комедию. Хенджин положил голову младшему на колени, а тот в свою очередь расчесывал тёмные длинные волосы и заплетал косички. И у него весьма неплохо получалось. Хван почти засыпал от движений его рук в своих волосах. Это было так приятно.       — Лисенок… — тихим и сонным голосом прошептал брюнет.       — Да?       — Ты там уже, наверное, все волосы собрал.       — Ещё нет, у тебя их очень много.       — Да…много… — шептал Хван и почти заснул, но глубоко вдохнул и повернулся лицом к Йену. — Эй, лисенок, я хочу кое что сделать. Давно хотел, на самом деле.       — Что ты хочешь сделать?       — Я хочу сходить с тобой на свидание.       — Свидание? — слегка громко переспросил Йен.       — Да, чего ты так удивляешься? — улыбнулся старший.       — Ну, я просто… — Чонин и сам невероятно сильно хотел сходить с Хваном на свидание. Но он понимал, что старший вновь будет за него платить и не хотел из-за этого спорить. — Холодно на улице, зачем куда-то идти.       Хенджин прищурил глаза. Он сел рядом и обнял Чонина за плечи.       — Йен, ты что-то не договариваешь мне.       — Я…       — Думаешь, что у меня нет денег?       Чонин сильно смутился и неохотно кивнул, но старший только улыбнулся и поднял рукой чужой подбородок.       — Йен, не переживай из-за этого. Я же не постоянно сидел на той остановке и ничего не делал. У меня есть на что развлечь тебя.       — Но мне ничего не нужно, правда! Да и развлечься можно по другому.       — Хм, по другому говоришь… Ладно, если ты так за меня переживаешь, что совсем необязательно, то давай сходим на такое свидание, на котором никто из нас не потратит ни одной воны, согласен?       — Мне нравится эта идея, — улыбнулся младший.       — Хорошо. Тогда собирайся, пойдём на свидание.       — Окей, а…как одеться?       — Не заморачивайся, оденься как обычно.       — Понял, тогда иди за мной. Не идти же тебе в пижаме.       Чонин дал Хенджину белую кофту с длинными рукавами, голубой мягкий свитер и чёрные джинсы. Так же он дал ему большой чёрный шарф и напомнил надеть шапку. Все таки, на улице было холодно. Сам Йен надел клетчатую зелёную рубашку и синие джинсы. Накинул черную куртку, белые шапку и шарф и они вместе вышли на улицу. Хван держал младшего за руку и вёл за собой.       — Хенджин, куда мы идём?       — Это пока секрет.       — Ладно, а что мы будем делать?       — Это тоже секрет.       — Хорошо, а что тогда…       — Лисенок, терпение, — Хван приблизился к нему и быстро поцеловал несколько раз. — Скоро все сам увидишь.       — А если я и дальше буду задавать вопросы, ты будешь так же на них отвечать?       — Вот так? — старший медленно наклонился к чужим губам и мягко, нежно и слегка влажно их поцеловал, растягивая каждое касание и выдыхая горячий воздух на щёки.       — Именно, — шёпотом произнес парень с закрытыми глазами. — Что еще мне спросить?       — Ты уже спросил, — Хван снова потянулся к губам Йена и на этот раз немедля юркнул языком между ними. Он прошёлся по верхним зубам, обвел пару кругов вокруг языка и влажно отстранился, слегка прикусив нижнюю губу.       Хенджин снова взял парня за руку и они отправились дальше. Они шли по тёмной улице, которая освещалась фонарями и фарами машин. К этому времени сильный ветер затих и уже было не так холодно. Чонин все равно хотел купить старшему горячий чай, хоть и укутал своей одеждой как только можно. Но Хван напоминал ему, весьма влажно и напористо, что тратить деньги нельзя.       Хенджин увёл Йена довольно далеко от центра района. Это был старый жилой посёлок, кое где в домах горел свет, а на самой улице людей не было. За домами был большой пустырь покрытый снегом, а среди него было старое четырехэтажное здание. Хван привёл Чонина ко входу в это здание. Младший разглядывал место с широко открытыми глазами и даже рот слегка приоткрыл. Дверей не было, окна выбиты, стены потеряли какой-либо оттенок и остался только серый цвет бетона.       — Ого, что это за место? — спросил синеволосый.       — Это старая школа. Её закрыли лет десять назад, сейчас здесь ничего нет.       Старший завёл Чонина в коридор, там на полу был снег, камни, засохшие листья, какой-то мусор. Но в этом месте был и свой шарм. Сквозь выбитые окна проливался холодный лунный свет и отбрасывал длинные тени двух парней, которые тихонько шли вдоль пустого коридора. На стенах были рисунки, надписи и прочие граффити. Йен ходил вдоль этих расписанных стен и с улыбкой их разглядывал. Ему было интересно рисование и рисунки других людей, поэтому граффити его сильно заинтересовали. В голубом лунном свете рисунки были хорошо различимы. Он подошёл вплотную к стене и смотрел на них как маленький ребёнок рассматривает сладости в витрине кондитерской. На стене были рисунки цветов — розы, лилии, подсолнух, рядом была быстрая зарисовка человека, выполненная непрерывной линией и небольшой рисунок маленькой собачки.       Хван улыбнулся этому. Он был рад сделать приятно Чонину, даже такую малость. Но Чонин не считал это малостью. Наоборот.       — Хенджин, тут так красиво. Как ты нашёл это место?       — Можно сказать мой первый уличный дом.       Йен развернулся к нему и посмотрел удивленными глазами.       — Дом?       — Да. Сюда я пришёл, когда остался на улице. Когда я был мелким, я часто лазил сюда, мне нравилось, что здесь никого нет и можно делать что захочешь.       — И что ты тут делал?       — Бегал, прыгал, разбивал бутылки, писал на стенах и…пел.       — А почему именно здесь?       — Здесь никого нет, никто не услышит как я косячу на высоких нотах, — с усмешкой ответил брюнет.       Чонин улыбнулся. Он подошёл ближе к старшему, а затем поднял его руки и приложил к его ладоням свои. Он смотрел на забинтованную руку Хенджина и мягко улыбался.       — Я бы хотел услышать, как ты поешь.       — А вдруг тебе не понравится, — тихо сказал Хван и коснулся носом щёки парня.       — Это невозможно, потому что в тебе мне не может не нравиться хоть что-то.       Хенджин вёл носом по скулам Йена и невесомо целовал их, а Чонин закрыл глаза и вдыхал аромат темных волос, которые щекотали нос и щёки.       — Тогда я сыграю тебе, если в ответ услышу твоё пение.       — Моё? — тихо спросил Йен, пока старший губами исследовал его веки и нос. — Вот что я делать не умею, так это петь.       — Не верю, лисенок, — сказал Хван между поцелуями. — У тебя слишком прекрасный голос для этого.       Старший отстранился от лица младшего, а тот полузакрытыми глазами разглядывал прекрасные черты чужого лица. В темноте они казались резче, но не менее привлекательными. Глаза были будто подведены тёмной линией, а родинка тянула к себе своей изящностью. Губы казались более пухлыми и манящими чем обычно, а высокие скулы отбрасывали мягкую тень.       Чонин поднялся на носочки и поддался вперед. Он очень легко прикоснулся к губам Хенджина, просто и мягко, без углубления, согревая своими устами холодное серебряное украшение на чужих губах. Словно лёгкий летний ветерок в эту морозную зиму. Словно лучик света в этой тьме. Ничего прекраснее не было. Искренне, тепло и нежно.       Когда младший отстранился, то Хван улыбнулся ему и крепко обнял. Объятия в этот момент были намного лучше, чем развязные поцелуи. Старший ощущал тепло Чонина всем своим телом. Такое было впервые. Никто прежде не был в его жизни таким ярким светом.       — Идём, лисенок, это еще не все.       — А что ты хочешь сделать?       — Хочу найти пустую стену, чтобы ты нарисовал что-нибудь.       — Нарисовал? А чем же мне рисовать?       — У меня здесь есть пара тайников.       Хенджин провел младшего на второй этаж. Там они зашли в кабинет, где были разбросаны старые книги, журналы, так же лежал снег. У стены валялась доска и несколько стульев, а рядом были сломанные парты. В дальнем углу стоял старый шкаф, перекрытый партой. Хенджин подошёл к нему, отодвинул парту и из нижнего шкафчика достал черную сумку. Когда он её открыл, то Чонин увидел в ней несколько баллончиков краски и маркеры.       — Когда нечего делать, я беру эти краски и рисую на стенах в городе или здесь.       — А покажешь свои рисунки?       — Ты их уже видел.       — Где?       — Там, на первом этаже. Цветы и собака.       — Так это твои?! А чего сразу не сказал? Они очень красивые, Хенджин!       Хен тепло улыбнулся. Он передал один балончик Йену, а сам взял сумку.       — Просто это…старые воспоминания, — сказал старший и вышел из кабинета, взяв Чонина за руку.       — Воспоминания?       Хван кивнул. Младший заметил на лице парня одновременно и грусть и радость. Он слегка улыбался, но вот глаза выдавали печаль. Чонин подумал, что ещё толком не знает о том, что произошло в жизни старшего, что сейчас они гуляют по заброшенному зданию. Ему было очень интересно и до сих пор он не решался спросить. Но сейчас между ними все было так хорошо. Может, это подходящий момент?       — Хенджин?       — Да?       — Я хочу спросить тебя, но не знаю, могу ли.       Хван глубоко вдохнул. Он догадывался, о чем хочет спросить Йен.       — Ты хочешь узнать, как я оказался на улице, да?       Младший крепче сжимал ладонь Хенджина. Боялся, что тот отпустит его и уйдёт, ничего не сказав. Но старший не уходил, не отворачивался и не отпускал чужую руку. Только улыбался.       — Я расскажу тебе.       — Правда?       — Да. Только нарисуешь мне что-нибудь?       — Конечно! Что нарисовать?       — Хм…нарисуй лисенка.       Чонин хихикнул, а Хван повёл его дальше. На втором этаже пустых стен почти не было, поэтому они поднялись выше и нашли хорошее место. Чонин поставил рядом со стеной телефон и включил фонарик. Он взял маленький балончик серой краски и набросал рисунок лиса с большими ушами и узкими глазками. Йен достал из сумки балончики с бежевой и розовой краской и за несколько минут закрасил мордашку, выделив розовым ушки и щёки. Затем он чёрной краской подчеркнул глазки, нос и улыбку. Получился довольно милый фенек. Хван был очень доволен рисунком. Он подошёл к младшему и обнял его со спины, сложив голову тому на плечо.       — Классный рисунок. Вылитый ты.       — Считай это автопортретом.       — Хочу это сфоткать, — старший достал телефон и заснял рисунок со вспышкой. — Отлично. Поставлю на экран блокировки и на твой контакт.       — Окей. Ам…расскажешь, что случилось? — осторожно спросил Йен и гладил старшего по рукам.       — Да, расскажу, давай только сядем куда-нибудь.       Хван оглянулся и приметил пустой подоконник. Окна были не выбиты на этом этаже, так что можно было безопасно посидеть. Хенджин подхватил Чонина на руки и усадил перед собой, а сам встал между его ног, взял его за руки и пару раз глубоко вдохнул прежде чем начать.       — Это случилось в августе, а началось все гораздо раньше. Я жил с родителями, которые пилили меня по любому поводу. Что я волосы отращиваю, ногти крашу, что не занимаюсь для поступления в универ на какого-нибудь менеджера или юриста, что играю на гитаре без конца. В общем, я не тот ребёнок, которым они бы гордились или хотя бы делали вид, что он им нравится. Они самые стереотипные люди в мире. Отец работает руководителем в офисе, а мать держит магазины косметики. Скукотища. Мне никогда не были интересны их занятия.       — Тебе нравится музыка, да? — с улыбкой спросил младший. Хенджин тоже улыбнулся и крепче сжал руки Йена.       — Да, ты прав. Я очень люблю музыку. Я учился играть с детства и многому научился сам, потому что родители не одобряли это и не платили за музыкальную школу. Но, к счастью, в нашем мире существует интернет и ютуб. Там полно разборов. Так я и научился. После школы я хотел поступить в университет на факультет искусств, чтобы дальше изучать музыку, но я поздно подал документы и бюджетных мест не осталось, а обучение дорогое. Родители отказались дать мне денег, хотя это для них не проблема. Им проще зажать эти деньги себе и никуда не потратить, чем помочь ребёнку с мечтой. Я сильно разозлился. Тогда все стало только ухудшаться. Я не стал никуда поступать и брал разные подработки, чтобы накопить на следующий год. Все стало ещё хуже, когда…       — Когда что, Хенджин? — нетерпеливо спросил Йен, потому что старший молчал почти пол минуты.       — Я начал встречаться с парнем, а родители узнали об этом. Они догадывалась о том, что мне не нравятся девушки, но отказывались в это верить. Я про себя все понял ещё в тринадцать лет. В общем, в конце прошлого лета я пригласил этого парня в гости пока предков дома не было, мы просто болтали на кухне, когда они пришли.       — И что случилось?       — Думаю, нашу ссору слышал весь квартал. Они полили меня всей грязью мира, высказали все, что думают обо мне, что я бестолочь, учиться не хочу, да ещё и позорю их фамилию своими пристрастиями. Они буквально швырнули меня за дверь и сказали не возвращаться, пока я не возьмусь за ум и не приведу в дом девушку. Вот так, лисенок, я и оказался на улице.       Чонин опустил взгляд на их руки. Он ощущал подступающее к горлу непонятное чувство. Как будто комок из несправедливости и негодования. Йен никак не мог понять, почему все отвернулись от такого пылкого и полного страсти человека. Чонин видел в нем яркий огонь, который парень сдерживает, но Чонин был уверен, что старший не должен его скрывать, ведь он невероятно прекрасен. Младший сжимал чужие ладони, но левую не так сильно, чтобы Хенджину не было больно.       — И ты…все это время жил на улице? — тихо спросил младший, не поднимая взгляд.       — Почти всегда, — хен потянулся к щеке Йена и легонько поцеловал, чтобы парень поднял голову. — Я находил укромные места, иногда зарабатывал на пару ночей в гостинице, но чаще я тратил на…кхм…       — Что, Хенджин? — Йен умоляюще смотрел на парня, пока тот подбирал слова.       — Чаще всего я тратил на то, чтобы заплатить за душ или хотя бы раковину. Это все же лучше, чем выглядеть как мусор.       — Но я никогда так не считал. Когда я увидел тебя во сне, я даже не подумал об этом.       — Ну, я хорошо вру, когда мне надо.       Чонин хихикнул, но затем вспомнил кое что.       — Постой, а как же твой парень? Разве он не помог тебе?       — Оказалось, что он не такой уж и хороший, каким я его видел. Он быстро отвернулся от меня, когда я остался с парой тысяч в кармане и без крыши над головой. Ему просто нужен был хороший актив и все, а бездомный музыкант с большими мечтами его не сильно заботил.       — Мне жаль…       — Что, я все-таки жалок?       — Нет! Не ты! — затараторил младший. — Я в том смысле, что мне жаль, что тебя предали. Ты этого не заслуживаешь.       — Боже, лисенок, — Хенджин положил одну руку на щеку парню и мягко гладил. — Ты правда веришь в это?       — Конечно! А как иначе? Если бы я только узнал тебя раньше…       — А я думаю, что мы познакомились в самый подходящий момент. Ты спас меня и продолжаешь спасать. Такого…никто не делал для меня.       — Если понадобится, то я спасу тебя ещё раз, хоть тысячу раз. Но, не пойми неправильно, я бы этого не хотел.       — Я знаю, лисенок. Ты же самый лучший.       — Это ты самый лучший.       — Нет, ты.       Хенджин приблизился к лицу Йена и поцеловал его щёки, нос и подарил десятки поцелуев его ровной линии челюсти.       — Хенджин, а почему ты нарисовал цветы? — спросил младший, пока Хван оставлял поцелуи на его лице.       — В доме, где я жил, был небольшой сад. Я посадил там несколько кустов, потому что без них дом казался совсем серым. Жаль, что с людьми, которые в нем живут, нельзя сделать так же.       — А собака?       — У меня был маленький пёсик. Но я отдал его в добрые руки, чтобы родители не выбросили его так же, как и меня.       — Скучаешь по нему?       — Да, но зато он в порядке.       Наконец Хенджин добрался до губ младшего. Несколько мгновений он просто нежно касался, а затем облизал слегка пересохшие уста Чонина и накрыл уже настойчивыми ласками. Руками Хван держал лицо младшего и изредка щекотал шею, от чего синеволосый тихо смеялся в поцелуй. Хван отпустил его губы и с улыбкой посмотрел в глаза.       — Идём, лисенок. Тут есть ещё кое что интересное.       Они свернули к лестнице и спустились на первый этаж, прошли пару длинных коридоров, где на стенах так же было много граффити, в том числе и рисунки Хвана, а Чонин успел сфоткать несколько рисунков.       Парни вышли в большой круглый зал. В нем был высокий потолок с круглым отверстием, через которое проливался холодный серебристый лунный свет, полностью освещая помещение. На полу было немного снега, доски, разные бумаги, камни, всякие забытые безделушки, а в центре зала стоял старый диван.       Хенджин прошёл вперед, оставляя после себя следы на снегу. Чонин шёл за ним и широко открытыми глазами разглядывал все вокруг. Круглые стены тоже были изрисованы, а у пары рисунков он признал авторство Хвана. Помещение нельзя было назвать симпатичным, просто пустая комната с мусором и старой мебелью. Но здесь было хорошо. Никого нет, никто не мешает. Даже не холодно, только лёгкий ветерок. Хенджин смахнул с дивана снег и сел не него.       — Лисенок, иди ко мне.       Чонин продолжал разглядывать все вокруг и медленно подошёл к старшему, а тот потянул его за руку и Чонин упал к нему в объятия. Хенджин прижал его к себе и просто вдыхал его аромат с закрытыми глазами.       — Тут так красиво, Хенджин.       — Да, мне тоже тут нравится. Летом здесь ещё лучше.       — Тогда давай ещё придём сюда, когда настанет лето.       — Обязательно, лисенок.       Хенджин обнял его крепче и опрокинул на спину, а сам нависал сверху. Он наклонился к чужим губам и мягко их поцеловал. Руками он дотянулся до шапки Йена и снял её, как и его шарф. Свою шапку Хван тоже снял и откинул на спинку дивана. Его волосы упали младшему на лицо и сильно щекотали покрасневшие щёки.       Такие действия навели панику в груди Чонина. Сердце словно отпустило тормоза и катилось с крутой горки. Тепло обволакивало все тело и казалось, что даже снег тает от такой температуры. Руки слегка дрожали как и колени. Но было очень тепло.       Хван на ощупь нашёл молнию на куртке Чонина и медленно потянул её вниз. Расстегнув куртку, он перешёл на рубашку. Одна за другой пуговицы освобождались из петель, приоткрывая бледное тело, которое успело покрыться мурашками, а шрамы будто стали ярче. Хенджин оторвался от сладких губ и немного хитро улыбнулся, пока Чонин глубоко вдыхал, как ему казалось, горячий воздух.       Хван снова наклонился и начал целовать щёки, подбородок и шею. Йен потянулся руками к его волосам и запутался в них пальцами. У старшего от таких касаний каждый раз словно ток по позвоночнику пробегал. Чонин так аккуратно перебирал его волосы, будто боялся сделать больно. Хенджин отодвинул одежду с левой ключицы парня и заметил на ней яркую родинку. Она сразу притянула взгляд. Маленькое аккуратное пятнышко. Хван обвел родинку пальцем и припал к ней губами. Каждый поцелуй был влажным и тёплым, а на коже оставались розовые следы. Грудь Йена поднималась очень высоко от глубоких вдохов и будто сама подстраивалась под губы старшего. Последний водил по ней мягкими устами, носом и вдыхал аромат Чонина. Такой приятный, немного сладкий и свежий. У него была мягкая кожа, но шрамы выделялись шершавостью. Хенджин целовал каждый тёмный след на шраме, который остался в области сердца. На самом деле, этот след немного пугал Хвана. Не своим видом, а смыслом. Пугал тем, что Чонин слишком сильно волнуется за всех вокруг. Что если он снова побежит кого то спасать, а в итоге помощь понадобится ему самому?       Старший опустил поцелуи на пресс Чонина, мягко и нежно обводя губами каждый выступающий кубик. Дальше он приблизился к шраму от ожога и оставил больше десятка тёплых касаний своими губами. Рукой он щекотал это место, а младший слегка подрагивал от щекотки и тихонько смеялся. Руками он по прежнему вплетался в темные густые волосы и сминал их, расчесывал, оттягивал и путал. Хенджин приблизился к следующим шрамам, которые были внизу живота Йена. Пальцами он водил вдоль трех длинных затянувшихся порезов, а затем целовал так же нежно, как и предыдущие. Йен уже в самом начале этого пути почувствовал, как по телу разливается тяжёлая, но приятная сладость, а сейчас это чувство словно узлы завязало в под каждым поцелуем Хенджина. Во рту пересохло от тяжёлого дыхания, а глаза слегка затуманились.       Хван вернулся к лицу Чонина и продолжал хитро улыбаться.       — Чонин, сейчас доверься мне, хорошо? — тихо спросил он.       Младший только кивнул. Все мысли перепутались, поэтому говорить было тяжело. Хенджин снова улыбнулся и отстранился от парня. Он сел на диван и потянул Йена за собой, усадив между своих ног. Чонин краснел сильнее с каждым действием. Хван обнимал его со спины, водил руками по оголенному и напряженному торсу своей забинтованной рукой, а подбородок сложил на плечо Чонину. Синеволосый положил свои руки на колени хену и слегка сжал, потому что девать это напряжение было некуда.       Старший продолжал гладить парня по животу и груди, а губами он целовал его шею и щеку. Его голова кружилась от этого прекрасного мальчика. Он сейчас рядом, он так открыт и доверчив, что это просто забирало все силы. Далее он опустил руки к ремню Чонина, а последний напрягся сильнее, от чего каждый мускул в его теле приобрёл рельефный вид.       — Ты такой нежный, Йен-а, — прошептал Хенджин. — Можно я коснусь тебя?       Не дожидаясь ответа старший начал расстегивать кожаный ремень на джинсах лиса, который дышал все глубже и быстрее. Ладони он опустил к паху Чонина и слегка сжал его, от чего услышал приглушенный стон и почувствовал, как возбуждение парня растёт. Хван губами припал к тонкой шее и оставлял мокрые и продолжительные поцелуи. Старший словно обжигал своим дыханием бледную кожу, но влажным языком успокаивал тёмные следы. Он добрался руками до пуговицы на джинсах и уже почти расстегнул её, как Чонин резко остановил его.       — Стой, подожди! — быстро выдал младший.       — Что? — бегло спросил Хван, в голове которого уже совсем не было спокойствия. — Ты…боишься меня?       — Нет, не в этом дело. Просто…это необязательно.       — Но я правда хочу, чтобы тебе было хорошо, можно? — Хенджин вернулся руками к прессу Йена и нежно выводил пальцами узоры, а шею он несколько раз поцеловал, — Расслабься, хорошо?       Чонин слегка улыбнулся и откинулся на грудь старшего, а Хенджин снова опустил руки на джинсы. Он расстегнул уже тугую пуговицу, молнию и проник тёплыми ладонями под одежду. Бинт на руке старшего щекотал кожу. Младший немного дрожал, но ему было приятно находиться в руках Хвана. Быть рядом и ощущать его своим телом. Приятнее было ещё и от того, что это все реально, что он наконец смог победить свой кошмар.       Хенджин покусывал кожу на шее и ушко Чонина, а руками он приспустил джинсы и белье парня. Хитрая улыбка непроизвольно украсила лицо брюнета, когда рукой он нащупал уже совсем твёрдый член младшего. Освободив его от одежды, Хван накрыл ладонью возбужденный орган и медленно гладил. Потом он легонько водил пальцами вдоль ствола, словно дразнил. Чонин уже потерял над собой контроль и с его губ то и дело срывались тихие стоны, которые эхом разносились по большой пустой комнате и исчезали в ночном пространстве. Хенджин одной рукой обнимал парня за талию и прижимал ближе к себе. Губами он уже полностью изучил чужую шею и разукрасил её темными пятнами своих чувств.       — Ты мне так нравишься, Йен-а, — сладко шептал Хенджин. — Боже, малыш, ты так мне нравишься.       Чонин слабо слышал его слова, так как биение собственного сердца заглушало все вокруг. Руками он сильнее вцепился в колени старшего, когда тот сжал член и начал не спеша водить вверх вниз. Пару минут он словно сильнее разогревал и без того горячую плоть парня, а после надавил на головку, получив громкий гортанный стон. Эхо казалось ещё громче и возбуждало сильнее. Хван ускорил мокрые движения и чувствовал, как младший и сам толкается в руку, это только заставляло его улыбаться. Другой рукой он поднялся к груди Йена и слегка сжимал её, длинными пальцами дразнил соски и не оставлял без внимания приоткрытые плечи, которые так сильно соблазняли своими изгибами. Старший легонько кусал их, а языком зализывал оставшиеся следы. Мелодичные стоны, которые издавал парень в его руках, просто с ума сводили. Внутри будто пожаром разнеслось невероятно горячее и сладкое чувство, заполняющее собой каждый уголок души, которую спас этот прекрасный мальчик.       Чонин чувствовал, как все тело будто прошибает током от быстрых движений по собственному достоинству. Хенджин то сжимал у основания, то отпускал, то сжимал уже самый конец. Поясницей он ощущал, как возбудился и сам Хван. В груди сердце работало на износ, а лёгкие раскрывались так сильно, что громкие стоны тут же вылетали из горла, а мышцы внизу живота будто каменными стали.       Через некоторое время мокрых ласк старший почувствовал, как тело Йена в его руках сокращается. Он на последок зажал головку на несколько секунд, а затем освободил Чонина от накатывающего томления и почувствовал, как чужие руки самой сильной хваткой вцепились в колени, а собственная рука стала влажной.       Чонин громко вскрикнул, когда Хван довёл его до конца, так что эхо можно было слышать во всем здании. Он словно совсем без сил остался и просто откинулся на старшего, положив голову на плечо. Щёки пылали ярким оттенком красного, губы дрожали, а глаза сперва были прикрыты, но резко округлились, когда Хенджин поднес испачканную руку к губам и аккуратно облизал ладонь и каждый палец, скользя длинным языком. Он издавал губами чмокающий звук каждый раз, когда заканчивал облизывать пальцы. После Хван облизал свои розовые губы и все это время глядел на Чонина с манящей улыбкой. Йен накрыл рукой свое раскрасневшееся лицо и продолжал глубоко дышать.       — Боже… — прошептал младший.       — Ты и правда очень нежный, — сказал Хван, а затем вернул нижнюю одежду Чонина на место. — Не нужно так стесняться, малыш. Мне очень понравилось.       — Мне…мне тоже.       — Ну вот, — Хенджин продолжал целовать щёки парня, а руками гладил по животу и потихоньку успокаивал его. — Как тебе такое свидание?       — Самое необычное свидание, которое у меня вообще было, — усмехнулся младший.       Хенджин хихикнул ему в щеку. Руками он начал застегивать рубашку Чонина и перебирал в голове разные мысли. Когда он застегнул все пуговицы, то вновь обнял его за талию.       — А скажи, Йен, у тебя…уже был кто-нибудь?       — Ты имеешь в виду физическую близость?       — И это тоже. Мне…на самом деле мне интересно, были ли у тебя уже отношения.       — У меня был парень в школе. Но между нами не было ничего такого. Отношениями это странно называть, потому что мы больше разбирались в нас самих да и просто были детьми.       — Ты любил его? — почти шёпотом спросил брюнет и обнял парня крепче. Чонин накрыл его руки и прижался своей щекой к чужой. Ресницами он задевал кожу и слегка щекотал этим.       — Нет. Это больше на баловство было похоже. Да, я тогда понял, что с парнем мне комфортнее, но только не с ним.       — А со мной тебе хорошо?       — Очень, Хенджин, — ответил младший и быстро поцеловал старшего в щеку. — С тобой мне лучше всего.       — Мне тоже, малыш.       — Пойдём домой, Хенджин.       — Да, идём.       Когда Чонин встал с дивана, то его ноги слегка подкосились от сладкого чувства, что сильнее его смутило. Хенджин улыбнулся. Он поцеловал парня в щеку, обнял за талию и они вместе покинули здание.       Когда они добрались до квартиры, то было уже поздно. Йен затолкал Хенджина в горячий душ, а сам что-то готовил на кухне. Когда Хван вышел к младшему, тот уже ждал его за столом с несколькими блюдами. Чонин все никак не приходил в себя. Его щёки продолжали держать яркий румянец и он почти не смотрел старшему в глаза.       Хенджин тепло улыбался ему. Закончив с ужином, они убрали все по местам. Чонин все ещё не смотрел на брюнета. Когда он хотел выйти с кухни, то старший поймал его за руку и притянул к себе. Их лица были в сантиметровой близости и младший наконец перестал отводить взгляд.       — Лисенок, все хорошо? — тихо спросил Хван и обнимал парня за плечи.       — Да, все хорошо, — ответил синеволосый и обнял старшего за талию.       — Если тебе что-то не понравилось, то прости.       — Нет, все в порядке, правда!       — А хочешь я тебя шокирую?       — Как?       Хенджин взял парня за руку и повёл в его комнату. Он попросил Чонина сесть на кровать, а сам поставил перед ним стул, но не сел на него. Вместо этого он подошёл к гитаре и взял её в руки.       Младший сразу широко улыбнулся и даже сел на самый край кровати, чтобы быть ближе к Хенджину, который сел на стул и устроил на ногах инструмент.       — Наше свидание ещё не закончилось, лисенок. Споешь мне?       — Я?! Хенджин, да я не умею петь! Это будет похоже на скрип старой двери или вой дохлой собаки!       Хенджин засмеялся. Он так громко смеялся, что даже слезы выступили и Чонин засмеялся вместе с ним.       — Боже, лисенок, — Хенджин вытирал глаза рукавами кофты и старался восстановить дыхание. — Я все равно тебе не верю. Давай, я даже знаю, что тебе сыграть. Если не запоешь, то я буду щекотать тебя, пока не начнёшь.       — Эх…ладно. Но только не смейся, когда я буду ужасно фальшивить.       — Не буду, обещаю.       — Хотя щекотка не так страшна по сравнению с позором от ужасного пения.       — Ты просто не знаешь, как сильно я могу тебя защекотать. Давай, малыш.       Хенджин взялся за гриф левой рукой, но почувствовал, что мышцы ещё плохо поддаются и играть будет тяжело. Тут подбадривания не помогут, нужно время и упражнения. Не долго думая, Хван перевернул гитару и взялся за гриф правой рукой. Чонин завороженно за ним наблюдал. Он сам особо никогда музыкой не увлекался, да и играть почти не умел, поэтому он удивился, что старший будет играть наоборот.       Брюнет пару раз размял левую ладонь, настроил инструмент и наконец начал играть. Он сыграл несколько нот для разогрева пальцев, а затем глубоко вдохнул и зажал нужные струны.       Как только Хван начал играть, Чонин тут же широко распахнул глаза, так как узнал мелодию. Неужели Хенджин запомнил? Ту самую группу, которую разок слышал в наушниках младшего. Это была песня «Stolen» группы Dashboard Confessional. Ещё несколько нот и Хенджин прошептал ему: «Начинай».              — Мы наблюдаем за сменой времён года,       И наслаждаемся оставшимися мгновениями последнего осеннего утра,       Пока золотые оттенки и блеск ещё не погасли.       Очередное солнце потухло, закончилась ещё одна пора.              Ты покорил меня,       Ты украл моё сердце.              Приглашение всего лишь повод попрощаться,       чтобы разрушить лучшее из лучшего.       На столе ликер, а в глазах туман,       Еще слишком рано говорить прощай.              Ты теперь навсегда в моём сердце,       Ты теперь навсегда в моём сердце.              Хенджин прекратил играть, хотя Йен вдохнул, чтобы продолжить петь. Хван просто замер. Чонин так красиво спел, что просто заставил своим голосом позабыть все, что тревожит сейчас и тревожило раньше. Младший умело подстраивался под каждый переход, без труда справился с высокими нотами и ровно пел низкие. Каждое слово было отчётливо слышно и он ни разу не запнулся, на столько хорошо знал текст. Хван даже задрожал. Голос Йена его так поразил, что несколько секунд он не мог даже пошевелиться.       — Хенджин? — младший слегка забеспокоился, ведь на лице парня было одно выражение шока, он даже не моргал. — А…все совсем плохо, да? Я же говорил, я не очень хорошо пою…       Чонин не успел договорить, как старший быстро отложил гитару на пол, сам встал на колени и приблизился к Йену. Он потянулся руками к его лицу, а своими губами накрыл чужие. Мягко, очень тепло и невероятно нежно. Только так теперь хотелось целовать эти прекрасные губы. Никаких излишеств и пошлостей, только так же прекрасно, как сам Чонин.       Младший был слегка удивлён всему этому, но закрыл глаза, а руками обнял Хвана за плечи. Пальцами перебирал густые волосы, убирал длинную челку за ухо и цеплялся за цепочку на шее. Старший улыбался в поцелуй, а когда отстранился, то крепко обнял парня, стоя на коленях.       — Чонин, ты так красиво поешь, с ума сойти!       — Да ну, ты врёшь.       — Это ты врёшь, хитрый лисенок! — усмехнулся старший и повернулся к Йену. — Чтоб больше не смел называть свое пение скрипом или лаем, понял!       — Хорошо, хорошо, — смеялся младший. — Нормально было?       — Ты издеваешься?! — Хван глубоко вдохнул, чтобы вновь высказать как все было круто, но успокоился. — Йен, ты очень хорошо поешь. Даже…даже мне так не повторить.       — Нет, я уверен, что ты намного лучше меня поешь. Ты же этому учился, а я просто, ну…повторял за песнями и все.       — Ладно, лисенок, давай остановимся, а то всю ночь на это потратим.       Хенджин хотел встать с колен, но младший его остановил, ухватив за плечи. Он приблизился к его лицу и поцеловал в губы. Руками он опускался вдоль туловища Хвана и сам встал на колени, чтобы быть на одном уровне. Поцелуй он ускорил и осторожно обвел губы языком, но старший отстранился, когда Чонин начал проникать руками под резинку штанов.       — Лисенок, ты чего?       — Если…хочешь…то давай потратим ночь на другое.       — Что… Чонин, это необязательно.       — Но тебе бы хотелось?       Хенджин нахмурил брови и немного испугался. Он чувствовал, как Йен мелко дрожит, предлагая такое. Все было как будто вынужденно и не внушало ничего приятного.       — Чонин, все и так хорошо. Не нужно себя заставлять.       — Но я…я бы хотел, чтобы тебе было хорошо.       — Мне и так хорошо. Ты так красиво спел, что я уже летаю в облаках. Все хорошо, Йен-а.       Хван поднялся и потянул за собой младшего. Он заметил, что тот сильно смутился, хоть старался не подавать виду. Было немного непривычно видеть его таким податливым. И причиной этому был сам Хенджин? Хван обнял его и поцеловал в макушку.       — Давай ложиться, лисенок. Тебе на учёбу ведь вставать.       — Да, на учёбу, — повторил младший.       — Эй, Чонин, послушай. Не заставляй себя делать то, чего не хочешь.       — Но ты ведь…то, что ты сделал там, в школе…       — Мне этого хотелось, потому что ты очень нежный. Я хотел сделать тебе приятно.       — Так и мне хочется, чтобы тебе было хорошо.       — Но мне правда хорошо, — улыбнулся старший и приподнял чужой подбородок, чтобы заглянуть в темные глаза, которые младший все никак не показывал. — Всему свое время, малыш. Давай не будем спешить.       Чонин мягко улыбнулся и кивнул. Он обнял старшего и спокойно выдохнул.       Когда они легли спать, то Хван крепко обнял младшего со спины. Он переплел с Йеном пальцы и облокотился на его плечо. Чонин довольно быстро заснул, а вот Хенджин долго думал о его словах.       Несомненно младший ему нравился. Так сильно, что дышать иногда забывал, когда находился рядом. И он бы соврал, если бы сказал, что все в Чонине не привлекает его на столько, чтобы не хотеть его каждую секунду.       Но разные мысли не давали ему покоя на этот счёт.