Кошмар №171

All Tome Low — Nightmares

             Весь вечер Феликс был как на иголках в этой квартире. Не потому, что ему не нравилось, а наоборот. В квартире было тепло и чисто, а через большие окна проливался белый дневной свет. Все было хорошо и это пугало. Пугало своей непривычностью, далекостью. Ли почти не шевелился пол дня в этом помещении. Его поведение было похоже на то, как если завести уличного пса в дом. Он сутулился, будто потолок давил на него, и постоянно оглядывался, ожидая, что из-за угла сейчас кто-то выскочит и нападёт на него. Тихими шагами он бродил по квартире и разглядывал все, что там было. Небольшой телевизор на низком деревянном столике в гостиной, несколько книг на полках, серые шторы, подушки на диване. Ничего даже не трогал. Он словно призраком был в этом месте. Просто ходил и смотрел.       К вечеру он почувствовал, что сильно голоден. В холодильнике была только вода, но на счастье в шкафчике парень нашёл пару упаковок лапши и разные снеки, а также чай. Он хотел сразу налететь на это небольшое количество еды, но остановился. Парень взглянул на свои руки, а они были в пыли. Слегка серые ладони, покрытые веснушками. Феликс обернулся к окну и в нем смог разглядеть свое отражение. Волосы торчали в разные стороны, одежда помялась, на куртке были старые пятна, а свитер уже довольно сильно изорвался.       Ли шикнул на собственное отражение и начал быстро снимать с себя одежду по пути в ванную. Он закинул вещи в стиральную машинку, а сам залез в душ. После часового купания и пяти подходов к мытью головы, Феликс, наконец, вылез из душа. Ещё полчаса он потратил, чтобы полностью высохнуть и отправил полотенца вслед за одеждой в стирку. В комоде в спальне он нашёл чёрный спортивный костюм и майку. Одежда была немного велика парню. Ли заметил в зеркале, что сильно изменился. Кости выпирали из-под кожи, а мышцы были словно обтянуты тонкой материей. Танцы сделали свое дело и придали его телу спортивный вид, но все равно он был сильно истощен.       Вернувшись на кухню, Феликс поел, а после довольно долго сидел и думал обо всем, что произошло за последние два дня.       Поцелуй. Первое, что он вспомнил.       Тёплое и мягкое касание. Так приятно, так нужно и так хочется это повторить. Но этот быстрый момент оставил и странный осадок. Реакция старшего так же оставила много вопросов. Ему не понравилось? Или он просто не хочет этого? Или ему страшно?       Но Феликсу тоже страшно. Особенно страшно было без него, без Чана. Бан стал первым, кто ему помог просто так, кто его выслушал, кто заставил сердце биться быстрее и чувствовать себя не просто тенью, которая затерялась среди городских улиц.       Блондин весь вечер просидел на подоконнике на кухне, перебирая в голове разные мысли. Когда совсем стемнело, он почувствовал, что устал от всего этого и направился в спальню. Но он не смог заставить себя лечь на кровать. Даже после пяти душей и в чистой одежде он казался себе слишком грязным для этой постели. Он взял плед с кровати и ушёл в гостиную, где устроился даже не на диване, а на полу рядом с ним и заснул за несколько минут.       Утром Ли проснулся с одной единственной мыслью, что сегодня придёт Чан и он, наконец, избавится от всех мучающих его вопросов. Все либо закончится, либо что-то начнётся. Блондин твёрдо решил все выяснить и сказать как есть.       Феликс уже давно понял, что Бан Чан ему нравится. Очень сильно. Это произошло примерно в ту минуту, когда парень плакал в его объятиях, а Чан вытирал его слезы. Старший не смеялся над ним, как остальные, когда он плакал, не ругался, когда Ли терял контроль из-за гнева. И Чан не жалел его, он действительно хотел помочь. Это было основано не на жалости, а на искреннем желании сделать хоть что-то.       Вчера Феликс съел не всю еду, что осталась в квартире, поэтому он позавтракал и решил как-то себя отвлечь. Пару часов он смотрел телевизор, а когда он ему наскучил, Ли взял с полки книжку и погрузился в чтение.       К обеду он так зачитался, что едва заметил входящий звонок. Пока он бежал за телефоном, то молил всех богов, чтобы это был не Чан, который скажет ему, что не сможет прийти. И молитвы сработали, потому что блондину звонил Хенджин.       — Алло, привет, Хван, — парень облегчённо выдохнул и обрадовался звонку от друга. — Как дела?       — Ого, я думал, что твой телефон разрядился, — удивился старший. — Особо и не надеялся, что ты ответишь.       — Я нашёл место, где смог его зарядить.       — У хена в кафе?       — Нет, у меня…в квартире.       — В квартире?       — Да, в моей квартире, кажется.       — Как это?       Феликс ненадолго затих, думая как все объяснить. Он и сам не до конца в это верил.       — Чан пустил меня в пустую квартиру и сказал, что я могу здесь остаться, — ответил Ли.       — Он тебе квартиру дал? — еще более удивленным тоном произнес Хенджин. — Ахринеть, так вот куда ты пропал. Я тебя обыскался.       — А ты сам куда пропал? Опять к родителям ходил?       — Нет, меня пристрелят даже если я рядом с домом пройду. Я остался у Йена.       — О, так вы уже живёте вместе?       — Не знаю, могу ли я так говорить, но я боюсь, что он меня убьёт, если я уйду.       Феликс слегка рассмеялся. Он был рад за друга, что тот, наконец, начал разбираться в своих терзаниях и нашёл кого-то, кто ему в этом помогает.       — Твой лисенок тебя разве что покусает, — пробормотал Ли.       — Он не… — начал Хенджин, но замолчал.       — Что?       — Да ничего. Лучше скажи, что у тебя с твоим детективом? Планируете совместную жизнь?       — Это сложно назвать совместным проживанием, потому что я не в его квартире.       — Не собираешься ему ничего сказать?       — Я…я хочу, на самом деле. Только…блять, я вчера поцеловал его.       — Ого! Вот это новости! И…как?       — Никак, блять! Он убежал и ничего не сказал, как будто ему сообщили, что от него залетел кто-то. Блять, Хенджин…что мне делать?       — А что ещё? Он тебе нравится?       — Да…       — И чего ты ноешь? Скажи ему.       — Да ты бы видел его вчера! Он как будто испугался меня.       — Да он просто не ожидал этого. Спокойно скажи ему и все. Поверь, когда скажешь, то легче станет.       — Ты так думаешь?       — Я знаю.       — А если все рухнет?       — Это вряд ли.       — Легко тебе говорить. Тебя лисенок сразу пригрел, а меня волк может и прогнать.       — Тогда не будь трусливым цыплёнком и просто скажи ему все.       — Хорошо. Я…попробую.       — Ну, даже если все плохо пройдёт, помни, что я помогу тебе.       — Спасибо, Хенджин, но я не хочу мешать тебе и твоему лисенку. Ты где кстати? У него сейчас?       — Нет, я утром проводил его до универа и пошёл на подработку. Не хочу быть нахлебником.       — Да, есть такое.       — В общем, Феликс, удачи тебе.       — И тебе.       Феликс завершил звонок и снова погрузился в свои мысли. До самого вечера он думал над тем, что можно сказать. Думал до тех пор, пока не услышал тихий стук в дверь. Парень тут же сорвался с места и побежал к двери. Остановился перед ней, чтобы успокоить дыхание и открыл. За дверью он увидел Бан Чана с пакетом в руках. Одет парень был почти во все чёрное. Куртка, джинсы, ботинки. А вот свитер был белым.       — Здравствуй, Феликс, — тихо сказал старший.       — Привет, Чан, — ответил Ли и открыл дверь шире, чтобы старший зашёл, а тот так нерешительно ступил на порог, будто под следующим шагом пол должен был обвалиться и парень упал бы вниз.       — Возьми, это тебе, — сказал Чан и передал младшему пакет. — Я сразу не подумал, что тут нет ничего из еды.       — Мог не приносить. Тут было кое что. К тому же у меня есть деньги, чтобы купить себе поесть.       — А, понятно.       Феликс разглядывал лицо старшего, а тот ни разу за эти несколько минут не посмотрел ему в глаза. Тишина давила своим весом, а воздух будто становился холоднее.       — Так и будешь стоять на пороге? — спросил Ли.       — Нет, не буду, — вздрогнув от низкого голоса, ответил Бан.       Чан разулся, снял куртку и прошёл за Феликсом на кухню. Тот поставил пакет на стол и развернулся к старшему. Ли уже больше суток мариновался в мыслях, которые вызывали лишь головную боль, и устал терпеть. Поэтому Феликс сделал глубокий вздох и обратился к парню:       — Чан, я хочу поговорить с тобой.       — Да, я тоже, — сказал Бан.       — И чтоб ты знал, я ни с кем и никогда не был так честен, каким собираюсь быть сейчас с тобой.       — Тогда поможешь и мне стать таким же честным?       — Я попробую. Иди за мной.       Они прошли в гостиную. Чан сел на диван и сложил руки в замок. Точнее, попытался, потому что никак не мог их успокоить, а Ли сел на журнальный столик напротив. Руки дрожали, сердце билось очень быстро, а колени тряслись.       — Я не хочу разводить сопли, — решительно сказал младший. — Я устал от собственной трусости, поэтому скажу тебе все прямо. Ты мне нравишься. Очень сильно, Бан Чан.       Старший и сам весь дрожал как будто находится на холодной улице. В голове все мысли путались и сердце так же не находило покоя.       — Нравлюсь? — осторожно спросил старший.       — Да. И это не просто увлечение, Чан. Я…хочу быть с тобой рядом, мне с тобой…хорошо.       Ли подвинулся ближе и рукой потянулся к ладоням старшего, но как только коснулся их, парень сразу убрал руки.       — Подожди, Феликс, подожди, — засуетил Чан.       — Чего ждать? — не понимал Ли. — Я…я тебе противен?       — Нет, что ты.       — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто я что-то мерзкое или отвратительное?       — Нет, Феликс, ты все не так понял.       — Тогда помоги мне понять верно. Пожалуйста.       Чан наконец-то взглянул в чужие глаза. Ли ждал его, но терпением он никогда не отличался, Бан это уже понял. Да и сам старший тоже устал от путаницы и хотел во всем разобраться.       — Ты мне не противен, — сказал Чан. — Никогда не был. Ты хороший человек, ты очень храбрый и сильный, я уверен. Я так себя веду потому, что…я чувствую то, чего раньше никогда не чувствовал по отношению к другим…мужчинам.       — А, так вот в чем дело, — Ли опустил взгляд на свои руки, которые сжал в кулаки. — Я не могу привлекать тебя, потому что я парень.       — Нет, Феликс, — сразу сказал старший. — Ты очень сильно меня привлекаешь.       Младший тут же подкинул голову и выпучил глаза. Руки затряслись ещё сильнее, но и согрелись при этом.       — Я…да? — неуверенно произнес Ли.       — Да, — честно ответил Бан Чан.       Ли широко улыбнулся после этих слов. Чан тоже улыбнулся этому. Парень перед ним был очень красив, когда улыбался, и не ответить ему так же было не простительно.       — Но мне…я не… — старший замялся и опустил взгляд.       — Ты никогда не был с парнем, да? — спросил Феликс.       — Да. И, признаюсь, я никогда не думал, что мне понравится парень. Но ты… Феликс, ты мне нравишься.       Да. Это правда. Стоило только сказать вслух, чтобы принять это. Принимать правду бывает страшно. Но от неё никуда не деться.       Феликс подвинулся ближе и потянулся ладонью к неспокойным рукам Чана. Как только он их коснулся, старший слегка вздрогнул, но не убирал руки. Он взглянул на Феликса, а тот тепло ему улыбался.       — Феликс, я не могу себя понять, — сказал старший и приложил свою ладонь к ладони Ли. — Помоги мне.       — То, что тебе нравится кто-то другой, не так страшно. Ты привык, что все должно быть по правилам и законам. Но скажи, разве правила не созданы, чтобы их нарушать?       — Моя работа следовать правилам.       — Работа не должна становиться жизнью.       Феликс аккуратно сомкнул пальцы на руке Бана, а Чан пока не двигался.       — Тебе…кажется это неправильным, да? — осторожно спросил младший. — Быть с мужчиной.       — Нет, я не считаю это неправильным. Это скорее…непонятно. Мне просто это неизвестно. Я никогда не думал, что понравлюсь мужчине.       — Чан, ты правда мне нравишься. За всю свою жизнь я ни с кем не чувствовал себя так хорошо. Даже тот факт, что я бездомный, не так сильно меня беспокоит. Беспокоит только, что тебя это может отталкивать.       Чан тепло улыбнулся и наконец сомкнул свои пальцы на руке Феликса, даже немного крепче, чем сам Ли.       — Нет, меня это вообще не волнует. То, с чем ты столкнулся и через что прошёл, только больше тянет меня к тебе.       — Это все было отвратительно, Чан.       — Нет. Это сделало тебя тем, кто ты есть. Конечно, я бы предпочёл, чтобы с тобой ничего плохого не случалось. Но таким я тебя и полюбил.       Сердцебиение младшего бежало так быстро, что иногда спотыкалось о невероятно теплую радость. Кровь чуть ли не закипала в венах, а кожа покрылась мурашками.       — Ч-что? — ошеломленно произнес Феликс.       — Я был запутавшимся, — сказал Чан, сжимая дрожащую ладонь Ли крепче. — Я не мог понять, что со мной происходит, когда я тебя встретил. И единственное объяснение этому то, что я люблю тебя.       Феликс продолжал держать старшего за руку. Он встал на колени и подвинулся вплотную к его лицу. Младший чувствовал дрожащее дыхание Чана на своих щеках. Феликс осторожно потянулся своими губами к чужим и легонько коснулся их. Пару раз мягко оттянул и отстранился, глядя на закрытые и трепещущие веки.       — Чан, я тоже тебя люблю, — почти шепотом ответил Ли.       Старший открыл глаза и встретился взглядом с младшим. В них он мог прочитать искренность, волнение и немного страх. Как много меняют эти слова.       Чан медленно потянулся рукой к плечам блондина и тихонько обнял его. Руки дрожали и были холодными. Но коснувшись парня, его кожи, покрытой солнечными следами, он тут же согрелся. Феликс ему улыбнулся и снова потянулся за поцелуем. Только в этот раз более настойчиво. Ли приподнялся и сел Чану на колени, руками обнял его широкие плечи и вплотную прижался к телу. Чан слегка растерялся. Он отвечал на поцелуй, подстраивался под мягкие губы Феликса, но как будто боялся всего, что последуют дальше.       Младший чувствовал, что парень дрожит и почти не касается. Он отстранился и положил руку Чану на шею и тихонько поглаживал.       — Меняться страшно, я понимаю, — сказал Феликс. — Если все это тебе в тягость и ты не готов к этому, то я пойму. Я не буду навязываться, не хочу заставлять тебя.       — Нет, Феликс, я не хочу терять это, — ответил Бан. — Просто…оказалось, что я себя толком не знаю. Но я хочу, чтобы ты помог мне узнать меня.       Ли улыбнулся и прижался своим лбом к чужому, а руками обнимал парня за шею.       — Не бойся меня, — прошептал блондин старшему.       Чан немного успокоился. Дрожь утихала, сердце билось быстро, но ровно. Руками он добрался до бёдер Феликса и тихонько их гладил. Медленно он поднялся от бёдер к талии парня и сжимал её пальцами. Чан чувствовал, как выпирают тазовые косточки и позвонки. Это немного пугало. То, каким Ли держался всегда закрытым и холодным, а на самом деле ему просто было страшно показаться другим. Вот бы избавить его от этого страха. Старший крепче обнял парня. Голову он положил ему на грудь и прижал ближе к себе. Казалось, что Феликс заключал в себе целый мир, в котором Бан хотел потеряться навсегда.       — Мне так тепло, Феликс, — тихо произнес Чан. — С тобой так тепло. Я…я хочу, чтобы так тепло было всегда.       Ли улыбнулся его словам.       — Тогда останься, хорошо?       — Да, я останусь.       Младший обнимал хена за плечи и гладил по волосам. Эта стрижка всегда ему нравилась, такая аккуратная, идеально подходящая Бан Чану, а за ушами волосы были волнистые и выбивались из общего вида.       Они просидели так несколько минут и эту романтичную картину нарушил голодный желудок младшего. Он так заурчал, что Чан это не только услышал, но и почувствовал. Они тут же рассмеялись.       — Пойдём, я ведь принёс поесть, — сказал старший и поднялся с дивана вслед за Ли.       — Ага, а то я съел все, что тут осталось.       — А чего не сходил в магазин? Ты же говорил, у тебя есть деньги.       — Я…я боялся, вдруг ты придёшь, а меня не будет.       — Я бы все равно тебя ждал.       — Правда?       — Да. Я же обещал тебе.       Феликс тепло улыбнулся, Чан сделал то же. Он нашёл руку блондина и отправился с ним на кухню.       — Что тут у тебя? — спросил Ли, заглядывая в пакет.       — Я думал состряпать салат, суп и ещё чего-нибудь. Я и кофе взял. Только не знаю, есть ли тут кофеварка.       — Есть, представь себе, — сказал блондин и потянулся в нижний шкафчик откуда достал старенькую, но хорошую кофеварку. — Тут много чего есть, мне вчера заняться нечем было, я здесь осмотрелся. Даже книжку прочитал. Давно я так…так не отдыхал.       Феликс разглядывал кофеварку, которую поставил перед собой. Он нахмурился. Казалось, на него нахлынули все холодные воспоминания, которые он упорно отталкивал от себя. Но от прошлого не убежать, как не старайся. Чан заметил, как Ли изменился в лице. Он выглядел таким грустным и подавленным, будто сразу все плохое вспомнил и пережил заново несколько раз. Старший подошёл к нему и аккуратно развернул к себе. Бан улыбнулся младшему и обнял его за тонкую талию. Феликс, глядя на него, тоже улыбнулся. Ему и правда становилось лучше рядом с Чаном. Старая боль уходила и исчезала неизвестно где, оставался только покой, который приносил с собой старший.       — Все хорошо? — мягко спросил Бан.       — Я…я, наверное, как плакса какая-то выгляжу, — тихо произнес Ли.       — С чего ты так решил?       — Мне…мне просто не верится, что я сейчас с тобой в квартире, а не на какой-нибудь помойке один, замерзаю в своей джинсовке. Давай…давай останемся здесь навсегда?       — Если тебе этого хочется, то я очень этому рад.       — Правда?       — Да. Знаешь, это все для меня новое. Когда мне что-то неизвестно, я копаюсь в этом, пока не найду ответ. Но с тобой я нашёл ответ сразу, только боялся его принять.       — А сейчас боишься? — низким шёпотом спросил блондин.       — Нет, больше нет.       — Тогда и я больше ничего не боюсь. Больше то, что было, меня не волнует. Волнует только то, что будет.       — Я рад.       — Чан, а можно…можно мне снова тебя обнять? Так хочется этого.       Старший улыбнулся Феликсу и сам потянул его в свои объятия. Он укрыл его руками, прижимая ближе к себе, а Феликс крепко схватился за чужие плечи, сминал мягкий белый свитер и прикрыл глаза. Ли было так приятно чувствовать прикосновения к себе, чувствовать тепло и щекотливое дыхание на своих плечах, что голова кружилась и силы покидали тело. Он обнимал крепче, дышал глубоко и слегка дрожал. Чан теплее его обнимал и водил по спине, выступающим лопаткам и позвонкам, которые были сильно обтянуты тонкой кожей. Хен почти почувствовал, как пустота в мире Феликса начала заполняться. Как пустой сосуд наполняется теплом, светом и жизнью. От этого собственное сердце только больше трепетало.       — Давай выпьем кофе, м? — предложил Бан Чан.       — Да, давай, — улыбнулся младший.       Они настроили кофеварку и сварили себе две чашки хорошего и вкусного кофе. Даже есть ненадолго расхотелось, пока они наслаждались напитками. Чан выпил кофе и начал раскладывать продукты, а Ли ещё пил свой кофе. Пока старший суетился с пакетами и коробками, младший наблюдал за ним. Он правда ещё не до конца во все это верил. В тепло, в то, что признался, что пьёт сейчас вкусный кофе. Это больше было похоже на сон.       Феликс захотел физически подтвердить эту правду и незаметно подошёл к старшему, а тот его не увидел и резко развернулся и Ли налетел на него вместе с кружкой, в которой ещё был кофе. Напиток расплескался прямо на Чана, но благо старший перед готовкой снял свитер и на нем была чёрная футболка, так что сильно заметно не было.       — Блять! — выкрикнул младший с широко открытыми глазами. — Чан, прости! Я не хотел!       Ли потянулся за полотенцем и с виноватым видом принялся вытирать футболку, но Чан только улыбнулся.       — Феликс, все в порядке, подумаешь, — старший накрыл его небольшие ладони, чтобы тот перестал суматошно вытирать футболку. — Это просто кофе.       — Ладно хоть не горячий. Блин, прости.       — Все хорошо. У тебя есть кофта какая-нибудь?       — Да, прикинь, тут и одежда была. В ванной висит, а футболку кинь в стирку.       — Окей, я скоро.       Чан направился в ванную, а по пути туда он стянул с себя футболку, так что Ли успел мельком увидеть его спину. По телу прошёл разряд, причиной которому был точно не крепкий кофе.       Чан кинул футболку в стирку и включил машину. Он развернулся к крючкам, на которых висела худи, но заметил, что к нему зашёл Феликс. Последний закрыл за собой дверь и тихо стоял рядом с ней. Стоял и наблюдал за тем, как полураздетый старший тянется к одежде. Но он замер, глядя на блондина.       Ванная была довольно просторной, но старшему показалось, что пространство начало стремительно сокращаться, когда Ли подошёл к нему ближе. Он разглядывал тело Чана, его крепкие подкачанные мышцы, рельефный пресс, крупную грудь и широкие плечи. Ключицы выступали и отбрасывали тени, которые притягивали взгляд ещё сильнее. Ли так засмотрелся, что сам даже не заметил, как потянулся рукой к груди Бан Чана и положил ладонь на сердце. Под ней сердечные мышцы так быстро сокращались, что рука младшего дрожала, а дышал старший так глубоко, что ладонь высоко поднималась. Феликс от сердца провел выше к ключицам и тихонько их гладил. От такой близости Чан мог сосчитать все веснушки на лице Феликса. Их были десятки на щеках и веках и даже на ушках, на шее, плечах и ладонях, которые уже парой блуждали на собственном теле.       Старший накрыл его руки своими, а младший посмотрел ему в глаза. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, будто в темной радужке было что-то, что подскажет как действовать дальше. Казалось, Ли нашёл ответ, так как потянулся своими губами к чужим. Он мягко их перебирал, а ещё мгновение спустя начал их облизывать. Старший руками потянулся к спине Феликса и крепко его обнял. Он водил по талии, позвоночнику, лопаткам и аккуратно сжимал бледную кожу. Ли уже во всю хозяйничал своим языком в чужой ротовой полости, медленно обводя все, до чего только мог дотянуться. Было так сладко чувствовать старшего своим телом, но хотелось большего. Феликс отстранился и сперва отдышался, а затем снова легонько поцеловал губы парня.       — Чан, я хочу быть с тобой, — прошептал Феликс. — Сегодня…сейчас. Хочу почувствовать себя живым, — своим низким голосом произнес блондин, щекоча дыханием оголенные плечи Чана.       У старшего дыхание прерывалось, но все сомнения уже покинули и голову и сердце, осталось только прекрасное чувство по отношению к младшему. Больше не было никакого страха, нет было вопросов, все было ясно и понятно, потому что давно озвучено, а для правды этого было достаточно. Пугала только неизвестность, но с этим парнем и этот страх пропадал.       — Феликс… — шепотом ответил старший, пока блондин водил губами по его шее. — Я тоже этого хочу. Хочу тебя почувствовать. Только…       — Боишься?       — Нет, что ты. Это скорее волнение.       Ли отстранился от старшего. Он отошел от него на пол шага и смотрел ему в глаза с лёгкой улыбкой.       — Прикоснись ко мне, — тихо сказал младший.       Чан вытянул руку к плечам блондина и тихонько коснулся его ключиц. Кончиками пальцев он медленно повторял их очертания. Ли дышал глубже, его кожа покрывалась мурашками в тех местах, где Чан провел пальцами. Старший опустился к груди Феликса, очерчивая подтянутые и напряжённые мышцы. Сам он чувствовал, что тепло распространяется по всему телу от ощущения чужой кожи. Мягкой, тёплой и дрожащей.       — Мне так хотелось, чтобы ты коснулся меня, — сказал Ли, глядя старшему в глаза. — Я…я не помню, когда мне было так приятно, что рядом со мной кто-то есть.       — Мне хочется всегда быть рядом, — ответил Чан, а вторую руку положил парню на шею и так же мягко гладил. — Я тоже не помню…нет, даже не знаю, было ли мне так хорошо рядом с кем то, как хорошо с тобой.       — Это не страшно, так ведь? — младший подошёл ближе к старшему и уже чувствовал его теплое дыхание. — Ты…меняешься.       — Нет, совсем не страшно, — Бан переместил руки на талию веснушки и продолжил нежно водить по коже пальцами. — Как можно бояться того, от чего хочется радоваться?       Феликс не выдержал трепета от нежных прикосновений и нетерпеливо напал сперва на губы Бана, а затем оставил дорожку поцелуев на его шее, очерчивая языком выступающий кадык и вены, по которым, Ли мог поклясться, он видел как бежит кровь.       — Возьми уже меня, хен, я хочу тебя, — шептал младший пока усыпал поцелуями широкие плечи.       — Иди ко мне, — сказал Чан и подхватил парня под бедра, а следом усадил на стиральную машину.       В этот раз старший припал к губам Феликса и мягко их целовал, но блондин ускорял темп ласк своим языком. Он кусал его губы, зализывал ранки и снова кусал. Словно вампир цеплялся своими клыками в мягкие уста старшего, пока тот проникал под майку Феликса и пытался её стянуть, но никак не мог оторваться от его губ. Наконец он снял ненужную вещь и кинул в сторону. Ли потянулся руками к ремню на джинсах Бан Чана и быстро его расстегнул. Он начал стягивать джинсы так торопливо, что царапал ногтями кожу. Поцелуй тоже был очень быстрым и от того не менее мокрым. Чан едва успевал за ним, все было слишком быстро. Старший отстранился, но Феликс продолжал тянуться к его губам.       — Феликс, постой… — Чан слегка отодвинул Ли за плечи и пытался восстановить дыхание.       — Что? Тебе не нравится? — торопливо выпалил блондин.       — Мне нравится.       — Тогда что? Меньше слов, больше дела, — парень снова потянулся к ремню, но Чан его остановил.       — Подожди. Феликс, мы же никуда не торопимся. Или что-то не так?       Ли на несколько секунд притих. Он продолжал обнимать старшего за талию и водить по ней пальцами, но в глаза ему не смотрел.       — Это просто…наверное, это просто привычка, что нужно все быстро делать, — сказал Феликс. — Прости, это мерзко.       Младший опустил голову и руки тоже убрал. Даже немного отодвинулся. Но старший поднял его голову и губами потянулся к щекам. Оставив несколько поцелуев, он улыбнулся ему и продолжал гладить по щеке.       — Все в порядке, — с улыбкой произнес Чан. — От прошлого трудно убежать, уж я то знаю. Но сейчас не нужно чего-то бояться.       — Да, и правда. Мне так хорошо сейчас, особенно с тобой. А прошлое…можно я спрошу?       — Конечно.       — Ты ведь не был с парнем, так?       — Не был.       — А сколько у тебя было девушек?       — Пять.       — Ого! Ну ты даёшь!       Чан засмеялся и явно смутился, спрятав лицо под чёлкой.       — Не так уж и много.       — Хм, ты прав. Для такого обалденного парня и правда не очень много.       Чан снова засмеялся, да и Феликс тоже.       — Я абсолютно обычный парень, — с улыбкой сказал старший.       — Ты? — весело произнес Ли. — Да где уж там! Ты, блин, себя видел? Такое тело… — Феликс с горячей жадностью в глазах рассматривал чужие мышцы, водил вдоль торса, но не касался. — Я, наверное, с ума сойду, если ты достанешься какой-нибудь девчонке.       Они снова рассмеялись. Посмеявшись, Ли положил руки Чану на талию и заглянул ему в глаза.       — Ты…любил кого-нибудь из них? — осторожно спросил младший.       — Нет, не любил. Это больше на дружбу было похоже.       — А, ну да, друзья спят вместе, ага.       Чан хихикнул. Феликс тоже посмеялся. Он поднял руки на плечи старшего и пальцами водил по шее и волосам. Глядя в темные глаза он улыбался. Ему было хорошо. Очень. Даже рассказать правду теперь было легче, чем когда либо.       — Если хочешь, ты тоже можешь меня об этом спросить, — сказал Феликс. — Я отвечу.       — Я не хочу вынуждать тебя, — произнес Чан и гладил чужие бедра.       — Мне больше не страшно, — улыбнулся блондин.       — Хорошо. Тогда…ты любил кого-то? Был с кем-нибудь?       — У меня была одна девушка и два парня. Но они все были просто на одну ночь, никакой любви. Это…это был просто способ выжить.       — Мне жа…       — Не надо, — Феликс быстро прикрыл рукой губы старшего. — Не жалей меня, хорошо? Это моё грязное прошлое, не хочу, чтобы ты много думал об этом.       — Но если я хочу быть частью твоей жизни, то я должен об этом думать.       — Нет, пусть это исчезнет, — Феликс медленно приблизился к губам старшего и провел по ним своими, но без поцелуя. Мягкие касания оставили после себя мурашки на коже Бана и он вздрогнул всем телом. Далее Феликс опустил поцелуи на ключицы, слегка причмокивая губами. — Давай лучше будем делать что-то новое. Прямо сейчас и прямо здесь.       Чан не выдержал тёплых и щекотливых ласк, которые оставлял Ли, и напал на его губы, сразу проникнув между ними языком. Словно горячий кофе, что они пили некоторое время назад, поцелуй разливался на губах и обволакивал все внутри. Старший прижал Феликса ближе к себе, руками водил по спине и плечам. Он добрался до его светлых волос и зарылся в отросшие локоны. Ли вернулся руками к джинсам и продолжил их стягивать, только в этот раз спокойно, чтобы растянуть приятность. Старший начал снимать с парня спортивные штаны, но сделал это резко и случайно скинул Ли с машины, благо младший успел ухватиться за его плечи. Это заставило рассмеяться их обоих.       — Неловко, — смеялся Чан.       — Давай просто каждый сам все снимет, а то ещё не дойдёт до дела, — посмеявшись, сказал младший.       Ли открыл душевую кабину и включил воду. Он настроил тёплый режим и уже собирался снять с себя оставшуюся одежду, как почувствовал чужие руки на своих бёдрах, а на плече губы. После поцелуев Чан спустил с Феликса штаны, а затем и белье. Блондин немного дрожал. Но не от страха, скорее просто волновался. От того, что впервые это будет с настоящими чувствами, с тем, кого любит, а не просто так. Можно сказать, что это первый раз, потому что по любви.       Ли, не поворачиваясь, зашёл в кабину и встал под воду. Волосы тут же прилипли ко лбу и к шее, но Чан аккуратно их убрал, когда встал рядом. Феликс повернулся и снова потянулся рукой к сердцу старшего, он гладил впадину между рёбрами и чувствовал как бьётся его сердце, так быстро и так сильно. Но у младшего сердце тоже не отставало от этого ритма. Феликс рассматривал чужое тело, полностью нагое и мокрое от воды. Капельки стекали по выступающим мышцам вниз, оставляя маленькие дорожки. Ли потянулся губами к груди старшего и начал не спеша целовать. Руками он обнял Чана за талию и крепко её сжал, будто боялся, что он покинет его.       Но Бан Чан никуда не собирался. Он обнял Феликса в ответ так же крепко. Ли слегка покусывал кожу Чана на плечах, задевая чувствительные участки, а руками цеплялся за спину. С каждым преодоленным сантиметром на мягкой коже в голове оставалось меньше мыслей, а в груди становилось теснее как и внизу живота. Мышцы сводило от накатывающего жара. От горячей воды было только жарче и воздуха едва хватало. Ли опустил руки на бедра старшего и сжимал их, тянул ближе к себе, собственным возбуждением чувствуя, как растет и парень.       Феликс переместил руку на член старшего и провел вверх, не задевая головку, на что получил громкий стон в свое плечо. Чан прижал младшего своим телом к кафельной стене, пока блондин продолжал рукой дразнить его. Старший припал губами к шее и плечам Ли, дыханием обжигал сильнее, чем вода, а на тех местах оставлял тёмные следы. Феликс и правда дразнил его. Он водил не до конца, только разогревал перед действием, кусал шею Чана, его ушко. Это причиняло легкую боль, но и возбуждало сильнее, от чего Чан почти рычал.       — Давай, хен, можешь уже начинать, тебе же тяжело, — тихо сказал младший и сперва мокро поцеловал чужие щёки, а затем и до губ добрался.       — Сперва ты, — ответил старший и потянулся руками к плечам парня.       — Забей, просто начни уже.       — Не торопись. То, что я не был с парнем, не значит, что я не знаю, что нужно делать.       Чан медленно развернул Феликса к себе спиной и начал целовать его плечи, которые так же были в веснушках. В сотнях маленьких солнечных следах, чтобы поцеловать каждую не хватит и всей жизни. Бан крепко обнял блондина, чувствуя, как парень глубоко дышит и немного дрожит. Старший и сам слегка дрожал. Но не от страха. Бояться было нечего. Просто чувства накрывали так сильно, как никогда прежде. Младший чувствовал в этих объятиях только покой, о котором уже давно забыл. Но Чан напомнил ему, каково это, чувствовать себя в безопасности и в тепле и в принципе что-то чувствовать. От переизбытка давно забытых ощущений Ли задрожал сильнее и едва сдерживал слезы.       — Х-хен… — тихо позвал его младший.       — Что? — спросил Бан и приблизился к его лицу.       — Почему…почему я? — младший хватал ртом воздух и старался не захлебнуться в воде и ощущениях, но голос все равно срывался.       — О чем ты, Феликс? — забеспокоился старший и повернул блондина к себе.       — Почему…почему именно я? Я же…я же никто в этом…проклятом городе…как я вообще могу для тебя…что-то значить?       — Для меня ты все в этом мире, — ответил Чан и поцеловал худые, но подтянутые плечи. — Может, ты потерялся на этих улицах, но я хочу помочь тебе найти верный путь. Не хочу, чтобы ты чего-то боялся или скрывал этот страх.       — Почему?       Бан не понимал суть вопроса. Но все потому, что раньше не ощущал ничего подобного и не знал, как это объяснить.       — Потому что ты мне нравишься. Потому что я не хочу, чтобы ты был один. Потому что мне без тебя плохо. Потому что я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Потому что я люблю тебя.       — Правда? — спросил Ли с улыбкой.       — Правда, — так же ответил Бан Чан и нежно поцеловал парня.       Когда старший отпрянул от губ, младший ещё пару раз легонько его поцеловал и развернулся к тому спиной. Одну руку старший положил Феликсу на живот и немного щекотал пальцами напряжённые мышцы, а второй рукой он сперва водил по шее блондина, его лопаткам и пальцами опустился вдоль позвоночника. Феликс прогибался в пояснице, чем очень соблазнял старшего к тому, чтобы уже снять напряжение, но он не торопился. Блондин дышал глубже и медленнее. От этого кожа на ребрах натягивалась и кости сильно выступали, а Чан нежно пересчитывал их пальцами. Губами он исследовал чужую шею и ушки, а затем он приблизился щеке Ли и между поцелуями прошептал:       — Феликс, поставь ножки шире, пожалуйста.       — Пожалуйста? Ты ещё спрашивать тут собрался? — слегка нетерпеливо выдал младший, а Чан тихо хихикнул.       Вода уже покрыла все тело. Старший ещё пару раз провел пальцами по позвоночнику и спустился к ягодицам парня. Феликс едва успел заметить, как Бан Чан проник одним пальцем, а свободной рукой продолжал его обнимать. От воды мышцы поддавались легко. Поцелуи оставались на плечах, шее, ушках, а возбужденный орган покрывала широкая ладонь и мягко гладила. Ли упирался руками в стену и стонал громче от движений внутри, ведь Чан довольно быстро добавил и второй палец, а рукой легко сжал чужой член. Ноги младшего уже сильно напряглись и он боялся, что ему не хватит сил устоять. Бан Чан был так нежен с ним, как не был никто до этого. Пальцами он немного ускорил движения и мягко разрабатывал проход, а свободная рука блуждала по стройному телу, прижимала ближе, но хотелось ещё ближе. От горячей воды чувства тоже накалялись до предела, хотелось заполнить ими всего себя, пока не останется места. Мышцы словно затвердели, мягкие движения внутри разносили по ним ток. Феликс не выдержал и развернулся лицом к Чану и припал к его губам, жадно и торопливо смакуя их своими. Языком он водил по верхним зубам и причмокивал губами, от чего по душевой разносились протяжные стоны старшего.       — Давай, хен, входи, — умоляющим тоном сказал Феликс. — Я так сильно тебя хочу.       — Ещё рано… — хотел возразить Бан, но Ли его перебил.       — Плевать, войди в меня! Если сейчас этого не сделаешь, я просто умру здесь!       Чан ещё раз поцеловал блондина в губы, в щёки и плечи, вынул пальцы и встал позади него. Феликс развёл ноги шире, далее он почувствовал крупные ладони на своей талии, а следом и немного тяжёлое проникновение. У обоих парней вырвались громкие стоны вперемешку со всхлипами. Чан не заходил сразу до самого конца и давал Ли время привыкнуть. Одной рукой он дотянулся до горячего члена Феликса и обхватил его в кольцо из пальцев. Он мягко водил вверх и вниз, сжимал уздечку и легко давил на головку, от чего Феликс непривычно высоко стонал. Спустя несколько коротких толчков Ли сам поддался назад, буквально насадив себя же на старшего. Уже даже не стон, а крик сорвался с его губ. Внутри не осталось места и все мышцы сжались от тесноты. Бан даже слегка потерял равновесие и чуть не упал, но вовремя перешагнул. Он обнял младшего и начал медленно толкаться во всю длину и разрабатывать проход уже чем-то повнушительнее пальцев. Старший не прекращал целовать шею и плечи Феликса, дотягивался и до щёк, столько поцелуев оставил, что сбился со счета.       Все смешалось в сознании парней, когда особо глубокий толчок старшего задел простату Ли и он громко застонал. Чан не останавливался и рукой и двигался в такт. Феликс всхлипывал и почти кричал от разливающегося по телу огненного удовольствия. Все это и правда было впервые, так сладко, ласково, нежно. Никогда он не чувствовал ничего лучше и приятнее, чем любовь к старшему. В мыслях не было от него покоя, он заполнил собой не только тело, но и разум.       Бан Чан двигался все быстрее, прижимаясь своим телом к бедрам Ли. Он обводил их свободной рукой, поднимался к животу и груди, сжимал кожу, губами впивался в его веснушчатые плечи, где позже расцветали розовые следы. Парень уже ничего не различал перед глазами, все было залито водой и ароматом Феликса, его волос и тела. За свою жизнь Чан не чувствовал ничего подобного ни к кому. И никто, даже он сам, больше не посмеет сказать, что это неправильно. Нет, все именно так, как нужно этим двоим.       Ванную заполнили звуки соприкосновений двух тел. Старательные, но нежные, толчки в самую глубь выбивали из Феликса крики и стоны и они оба чувствовали, что уже совсем близко то самое чувство. По мышцам прошёл горячий импульс и судороги сводили ноги и спину с неимоверной силой. Чтобы Феликсу было ещё жарче, Чан рукой сминал головку его члена, почти щекотал. Ли громко вскрикнул и освободился от сжимающего мышцы напряжения, а затем и Чан спустя долю мгновения вышел и излил себя на стройные бедра младшего.       Феликс дрожал в его руках. Он не чувствовал своих ног и почти упал на грудь Чана. Бан и сам едва стоял, а от веса Феликса он и вовсе опустился на пол. Он облокотился на стену душевой и хотел крепче обнять Ли, но сил совсем не осталось. Рукой он дотянулся до крана и уменьшил напор горячей воды, чтобы хоть немного остыть.       Феликс лежал на груди старшего и старался не задохнуться в чувствах и ощущениях, а Чан обнимал его худое тело и гладил руками по животу, целовал в висок и щеку, поцеловал плечо, а затем и маленькие ладошки, которые все ещё немного дрожали. Этот светлый человек стал самым нужным в мире.       — И я люблю тебя… Бан Кристофер Чан, — тихим и низким голосом произнес блондин.       — Вычитал моё второе имя? — со смешком спросил Бан.       — Ага…в том конверте…что ты мне дал. Мне так нравится… Кристофер.       — Мне больше нравится, когда ты называешь меня Чан.       — Хорошо. Теперь я твой, Чан.       — Ты же не вещь, чтобы владеть тобой.       — Да ты так сейчас мной овладел, что тут уже нет ничего не скажешь! Ты точно раньше с парнем не был?       Чан рассмеялся. В груди все ещё было жарко, а ноги понемногу отходили от судорог.       — И знаешь, Чан, — Феликс повернулся к нему лицом, а рукой накрыл его ладони, которые гладили собственный живот, — если понадобится, я отдам тебе все. Забери мою душу, моё тело, забери это все. Я хочу, чтобы ты все это оставил у себя навсегда.       Чан улыбнулся. Силы немного восстановились и он крепко обнял парня.       — Тогда я хочу стать твоим домом, где будет жить все то, что ты мне отдашь.       — Забирай, — улыбнулся младший и потянулся за поцелуем.       Просидев ещё немного на полу под прохладной водой, парни начали собираться. Они вышли из кабины и вытирали друг друга полотенцами. Когда они оделись, то хотели вернуться на кухню, чтобы продолжить, а точнее, начать готовить ужин, но Ли почувствовал, что тело не поддаётся указаниям, спину и ноги тянуло и мышцы были будто ватные. Чан это заметил. Он поднял парня на руки, отнёс его в спальню и уложил в кровать. Ли потянул его за собой и крепко обнял. Чан прилег поверх Феликса, а последний перебирал его тёмные влажные волосы и водил по оголенной спине. Послевкусие от горячего душа до сих пор держалось в мышцах, а мягкие движения слегка шершавых ладоней превращали все в еще более нежный вкус.       — Хен? — тихо спросил младший.       — М? — лениво отозвался Бан Чан.       — И…как тебе?       Старший повернул к блондину голову и заглянул ему в глаза, пока парень выводил пальцами узоры на чужой коже.       — Хочешь знать, понравилось ли мне быть с парнем?       Феликс поджал губы и кивнул. Чан улыбнулся ему и легонько поцеловал в уголок губ.       — Мне никогда не было так хорошо, как с тобой. И…мне очень понравилось. Очень.       — Мне тоже, хен. Как будто…впервые.       — Ну, так у меня точно первый раз, — хмыкнул старший.       Ли тихонько засмеялся. Он положил руку на щеку Чану и мягко гладил.       — А что…что на твоей работе?       — Ты о чем?       — Ты вчера так быстро ушёл, но ты сказал, что нашли новое…       — Подожди, Феликс, — старший его перебил и взял его ладонь в свою. — Не думай об этом, хорошо?       — Но это ведь твоя жизнь. Если ты хочешь быть частью моей жизни, я хочу быть частью твоей.       — Просто это страшно.       — Я не боюсь.       Чан глубоко вздохнул. Он сжал маленькую руку в своей и поднес к губам для поцелуя.       — Нашли тело девушки. Она так же убита, как и остальные.       — Она бездомная?       — Да. Сегодня я узнал, кто она. Ты не знал Ча Инсу?       — Знал, вообще-то.       — Прости.       — Все в порядке, хен. Не извиняйся за каждое свое слово, я же не ребёнок.       — Просто я могу понять, каково это, терять друзей, — сказал старший и упал подбородком на грудь Феликса. Последний мягко улыбнулся ему и продолжил перебирать его волосы.       — Ты слишком много думаешь о том, чтобы всем было хорошо. Это может сильно вымотать. Не бойся за меня, хорошо?       — Я постараюсь, — улыбнулся Чан, — но ничего не обещаю.       — Старайся лучше. И…я бы хотел ещё кое что спросить у тебя.       — М?       — А как вообще они все погибли? Я мало что знаю. Слышал только, что это как самоубийство, но, хен, они были не из тех, кто просто так сдаётся. Все можно решить, главное оставаться живым при этом.       — Это выглядит как суицид, но слишком чистый. И девушкам и парням сделали по два разреза на предплечьях. Они очень аккуратные, как от опасной бритвы или скальпеля.       — Ты что-нибудь еще нашёл?       — Инсу точно убили. Она была без куртки и обуви, как и все до этого. Просто подумай, если человек решил убить себя, то он не будет думать о том, как бы почище оставить место своей смерти. А в ее крови обнаружили те же вещества, какие были у предыдущих.       — Что за вещества?       — Сильное успокоительное. Перед смертью они приняли трамадол.       — Сами? Это же сильный препарат, где они его достали?       — Не могу точно сказать. Следов уколов нет, значит приняли в виде таблетки. Не знаю, я пока работаю над этим.       Чан глубоко вздохнул пару раз подряд, выдавая этим свою усталость. Феликс обнял старшего крепче и несколько раз поцеловал в щёки. Руками он укладывал его волосы, а затем посмотрел в глаза.       — Не переживай так сильно, хен, — сказал Ли с улыбкой. — Я в тебя верю. Ты слишком умный и дотошный, а значит все решишь.       — Спасибо, Феликс, — улыбнулся старший. — Мне очень важно слышать это. Особенно от тебя.       — Тогда я буду говорить тебе это почаще.       — Буду рад. Тебе принести чего-нибудь? Воды или…       — Кроме тебя мне ничего не нужно.       Ли обвил его своими ногами и укрыл одеялом. Бан понял, что Феликс его не отпустит, поэтому обнял в ответ и через какое-то время они заснули.                     Через пару дней Хенджин проснулся очень рано. Было воскресенье, поэтому он удивился, когда не обнаружил в постели рядом с собой парня с голубыми волосами. Окна были закрыты шторами. Чонин делал это, чтобы утром Хвану не мешал спать белый свет.       Брюнет протёр глаза и подождал несколько минут, подумав, что младший просто встал попить воды, но он так и не приходил и вообще в квартире было очень тихо. Хенджин поднялся и вышел из спальни. Дверь в ванную была открыта, в гостиной было пусто, а дверь второй спальни ещё никто не открывал с тех пор, как Хван остался у Чонина. Парень слегка заволновался, в голову лезли разные мысли, которые не внушали ничего хорошего и доводили руки до дрожи.       Зайдя в кухню, Хван резко остановился в дверном проёме. Тот, кого он искал, сидел за столом и что-то писал. Но Хенджин едва узнал его, потому что Чонин выглядел иначе, чем обычно. Его голубые волосы были выпрямлены и аккуратно уложены на левую сторону, открывая вид на лоб. Сам Йен был одет в темно-синие брюки, белую рубашку, темно синий клетчатый галстук и чёрный жилет, а на спинке стула висел пиджак в цвет брюк.       — Йен-а… — тихо обратился Хенджин.       Чонин слегка вздрогнул, так как не заметил парня, и сразу прикрыл листок бумаги, на котором что-то писал.       — Х-Хенджин…я не думал, что ты проснёшься так рано, — быстро проговорил младший и встал со стула.       — Йен-а, что-то случилось? — спросил Хван и подошёл ближе. — Ты чего в такую рань поднялся?       — А я…я просто хотел сходить кое куда, пока ты спишь. Поставил будильник пораньше, знал, что ты не услышишь его.       Старший усмехнулся, но продолжал волноваться.       — А куда ты хочешь пойти? И этот костюм…малыш, что-то случилось?       — Нет, все в порядке, правда.       — А что ты писал?       — Тебе записку, чтобы ты не терял меня.       — Так, малыш, давай все по порядку, — Хенджин положил руки на плечи младшему и посмотрел ему в глаза. — Куда ты хочешь пойти?       Чонин слабо улыбался и никак не мог начать говорить. Он сминал листок в руках и опустил взгляд. Хенджин только больше начал волноваться. Он убрал лист бумаги и взял Чонина за руки.       — Йен-а, я что-то не так сделал? — от страха спросил Хван.       — Что? Нет! — воскликнул Ян. — Хенджин, все правда хорошо! Просто мне нужно навестить одного человека.       — А я могу спросить, кто этот человек?       Чонин шире улыбнулся и крепче сжал руки старшего.       — Идём со мной.       Младший повёл его за собой в ту самую комнату, в которую Хенджин ещё не заходил. Чонин не говорил, что это за комната и сам туда не ходил, поэтому Хван не решался спрашивать. Открыв дверь, Хенджин увидел, что это небольшая спальня. Стены были приятного серого оттенка, на полу лежал небольшой ковёр, рядом со стеной стояла аккуратно заправленная кровать таким же синим пледом, что и у младшего в комнате, а на нем пара подушек. Рядом с кроватью тумбочка с книгой и светильником. На большом подоконнике Хван заметил старый музыкальный проигрыватель и несколько пластинок. У другой стены стоял большой деревянный стол, на котором было несколько альбомов, книги об архитектуре, чертежи, инструменты и старый плёночный фотоаппарат. Над столом в большой раме был чертёж какого-то здания или дома, Хван точно не понял. Рядом стояла полка с книгами, папками и шкатулками. Также там были фотографии в рамках. Хенджин засмотрелся на них. Там был запечатлён Йен, но в возрасте восьми лет, на берегу озера и с удочкой в руках, он ярко улыбался, даже глаза закрылись от такой улыбки, а рядом с ним стоял высокий мужчина с очень похожими чертами лица. Если бы Хенджин не узнал сперва Чонина, то принял бы этого мужчину за него. Рядом было ещё фото, где подросток Чонин был одет в школьную форму и с тем же мужчиной рядом, они гуляли в парке. На следующем фото были уже пожилой мужчина и повзрослевший Чонин, ещё с темными волосами, стояли бок о бок на фоне высокого здания в центре города и ярко улыбались. Они были так похожи внешне, что Хенджин бы путал их, если бы не разница в возрасте. Ещё несколько фотографий были оформлены в рамки на стене. Те, где Чонин был совсем маленьким, на велосипеде и с дипломом на выпускном.       Хенджин догадался. Ведь Ян привёл его в квартиру, где раньше жил со своим дедушкой а сейчас жил один.       Чонин прошёл к столу, пока старший разглядывал комнату.       — Это была комната моего деда, — произнес младший, — он…умер перед новым годом. С тех пор я живу тут один. Сегодня ровно два месяца.       — Прости, Чонин, — тихо произнес старший и спрятал руки за спиной.       Сейчас он чувствовал ещё более сильное смущение, находясь в этой комнате. Но Йен только мягко улыбнулся.       — Все хорошо. Я хотел навестить прах дедушки в колумбарии. С тех пор как…как его не стало, я не ходил туда. Но сегодня я не могу это игнорировать.       Чонин хоть и улыбался, но Хенджин видел, что ему тяжело об этом говорить. Судя по всем фотографиям и тому, в каком порядке была комната, даже пыль отсутствовала, Йен был очень близок с дедушкой. Хван быстро подошёл к младшему и крепко его обнял. Чонин обнял в ответ. Хенджин гладил его по спине и легонько целовал в висок.       — Хочешь я поеду с тобой? — предложил старший.       — А ты хочешь? — спросил Ян.       — Конечно, — ответил Хван и легонько поцеловал губы парня.       — Я бы очень этого хотел. Мне…страшно ехать туда одному.       — Тогда я ни за что не отпущу тебя одного. Так, я сейчас быстро умоюсь, оденусь и пойдем.       — Я пока заварю тебе чай.       — Не нужно, лисенок, я быстро. Только у меня костюма нет, это ничего?       — Нет, все в порядке. Просто мой дедушка всегда ходил в костюмах, таким джентльменом был и часто меня чморил, что я хожу в джинсах и футболке. Но это просто удобно!       Хенджин рассмеялся и взял Чонина за руки.       — Тебе так идёт костюм, — сказал Хван, глядя на строгий, но изящный образ. — Прям…чертовски хорошо.       У Хенджина в глазах блеснули огоньки, когда он разглядывал такого нового и элегантного Йена. Ему казалось, что касаться такой красоты было почти преступлением. Особенно для него.       — Спасибо, — ответил младший и опустил смущенный взгляд. — Пойдём.       Йен взял парня за руку и потянул за собой. Хван на последок окинул комнату взглядом и уже на самом пороге заметил на тумбочке ещё одну фотографию. На ней был изображён Чонин, примерно в возрасте тринадцати лет, а на руках он держал маленькую девочку, которая ярко улыбалась. Брюнет хотел спросить про эту фотографию, но не решился.       Хенджин умылся, расчесал волосы, собрал мешающие в хвост на затылке. Он надел одежду Чонина, все те же чёрные джинсы, белую кофту и голубой свитер. Хоть у него была своя одежда, но вещи младшего он хотел носить постоянно. В этом была своя особенность. Как чувство защиты.       Поверх свитера Хван накинул свою кожанку и чёрный шарф Йена. Чонин надел чёрное длинное пальто и серый клетчатый шарф, а на плечо повесил небольшую кожаную сумку.       — Идём? — спросил младший.       — Шапку не забудь.       — Нет, она…к костюму, как говорил дедушка, либо шляпа, либо ничего.       Хван улыбнулся. На самом деле, Чонин в таком виде только больше ему нравился. Совсем другой парень.       — Окей, тогда и я не буду надевать. Идём, лисенок. Хотя, в этом костюме ты больше похож на господина лиса.       — Ничего я не господин, — с улыбкой и румяными щеками ответил младший.       — Прошу вас, господин, — сказал старший и поклонился, придерживая для Йена дверь, а синеволосый только смеялся.       Они вышли из подъезда и отправились к остановке. Хенджин старался отвлечь Чонина от грустных мыслей, поэтому держал его за руку и улыбался ему, говорил комплименты и целовал в щёки.       Парни сели в автобус, который идёт на другой конец города. Хван уже взял себе за привычку — если они куда-то едут, класть свою голову на плечо Йену и гладить его бедро. До колумбария было далеко и они ехали почти полтора часа. В самом начале пути Чонин был спокоен, но чем ближе они подъезжали, тем сильнее он начинал нервничать. Он дрожал, теребил пальцы и кусал губы. Хенджин это замечал. Он не хотел, чтобы младший сильно переживал, но ведь такой день, как тут без переживаний?       Когда они вышли на остановке, то Чонин замер на месте. Он глубоко дышал и крепко сжимал ладонь Хвана. Старший спокойно его ждал. Он понимал, что это тяжело для парня.       — Малыш, ты уверен? — спросил Хенджин. — Может, лучше не пойдём?       — Нет, мы уже здесь, — ответил Чонин, хоть и не очень уверенно. — Я…я должен это сделать. Пойдём.       Йен потянул старшего за собой в большое светлое здание. Фасад был выполнен в традиционном стиле, вдоль стен были длинные клумбы, которые сейчас были под лёгким слоем снега, а двери главного входа были открыты. Парни, держась за руки, зашли в большой холл, где было несколько человек в траурной одежде. Рядом сновали работники колумбария, которые держали место в чистоте.       Чонин шёл дальше и не поднимал головы, только крепче держался за ладонь Хвана. Они поднялись на третий этаж и прошли до конца коридора мимо комнат, где было множество урн с прахом, фотографий и цветов.       Когда они дошли до нужного места, то Чонин долго не мог зайти дальше. Он не отпускал руку Хвана и смотрел вперёд, никак не мог заставить себя сдвинуться с места. Хенджин подошёл к нему ближе и обнял за плечи.       — Давай, малыш, иди вперёд. Я подожду здесь.       — Х-хорошо.       Йен отпустил старшего и зашел в комнату. Он подошёл к полке, на которой стояла белая урна с именем дедушки Чонина, несколько его фотографий, чертежей в рамках и письма.       — Здравствуй, дедушка, — тихо сказал парень, поклонился и выпрямился во весь рост. Руки он сомкнул в замок, чтобы они не тряслись так сильно без Хенджина. — Прости, что я долго не приходил к тебе. Мне…мне просто было страшно.       Хван стоял рядом с проходом, смотрел на Чонина и видел, как он дрожит, как смотрит только себе под ноги и как глубоко дышит перед новыми словами.       — А…со мной все хорошо, дедушка, правда. Я надеюсь, что и с тобой тоже все хорошо, что ты сейчас строишь самый красивый дворец или гуляешь по лесу и фотографируешь цветы.       Чонин слегка улыбнулся и, наконец, поднял голову, чтобы взглянуть на фотографии своего родного.       — Я хорошо учусь, не переживай. Мне это даже нравится, столько нового узнаю каждый день. Надеюсь, что хорошо закончу университет и ты будешь мной гордиться. Принесу тебе свой диплом и оставлю здесь, чтобы ты хвастался всем.       Хенджин слышал в голосе парня лёгкую дрожь, хоть он и продолжал улыбаться.       — Недавно кое что произошло. Дедушка, я смог спасти человека. Это правда, чистая правда. Он сейчас здесь неподалеку. Он пришёл, чтобы поддержать меня. Его зовут Хенджин, Хван Хенджин. Он музыкант, так красиво сыграл на твоей гитаре и заставил меня петь. Когда он мне приснился, то я…я думал, что сойду с ума. Я так сильно за него боялся. Мне было очень страшно, что я снова не смогу спасти свой кошмар. Но…я правда спас его. Он и меня спасает. Мне так хорошо с ним, не представляю без него этот мир. И себя тоже не могу представить…без него.       Хван слышал это все и сам начал дрожать. В груди сердце билось очень сильно и разносило по телу горячую кровь. Улыбка не сходила с лица, а в голове было столько разных приятных мыслей о Чонине.       — Я не знаю, будут ли мне ещё сниться кошмары. Но если и будут, то я сделаю все, чтобы помочь им. Абсолютно всё, даже если это будет слишком опасно. Я больше не хочу убегать от этого. Как убежал от твоего кошмара. Дедушка…прости меня, что я…не смог спасти тебя.       Чонин снова опустил голову, а его голос задрожал сильнее. Следующий вдох был вместе с тихим всхлипом, а в глазах собрались слезы.       — Если бы я только успел тогда… — ещё несколько всхлипов и по щекам Йена потекли маленькие капельки. — Если бы я…почему я просто не остался тогда с тобой? П-прости меня, пожалуйс…       Чонин оборвал самого себя на последнем слове, так как удушающий приступ плача вырвался через силу. Он прикрыл лицо руками и старался дышать ровнее, но никак не получалось. Следующее, что он почувствовал, это то, как его повернули за плечи и заключили в объятия сильные руки Хенджина. Чонин уткнулся ему в шею и крепко прижал к себе. Он пытался успокоиться, но слезы только сильнее душили его. Хван гладил Чонина по волосам и спине и спокойно ждал. Он дал ему время, чтобы скорбь хоть немного отпустила его. Несколько минут Хенджин держал Йена в своих руках, ждал и ощущал его сбитое дыхание. Он сам прежде не испытывал такого сильного чувства потери, но понимал, что это все очень тяжело для Чонина. Особенно для него.       Пару минут спустя Чонин перестал плакать и старался восстановить дыхание. Он дотянулся рукой до волос старшего и перебирал пряди, это еще больше его успокоило. Хенджин и правда спасал его. Еще через минуту младший отпрянул и опустил голову.       — П-прости, Хенджин… — произнес Ян.       — Эй, малыш, зачем ты извиняешься? — Хенджин пальцами осторожно вытер слезы на лице парня, а после легонько поцеловал его в лобик. — Ты что, все же хорошо. Ну, посмотри на меня.       Чонин взглянул на старшего, а тот тепло улыбался. От этого Йен и сам непроизвольно улыбнулся. Ему стало легче, дыхание больше не дрожало, а слезы не накатывали с новой силой. Хенджин поправил волосы младшего и его шарф, а затем взял за руки.       — Вот так. Все хорошо, Чонин, ты молодец.       — Да уж, такой молодец, что разрыдался прямо рядом с дедом.       — Но зато ты пообщался с ним. Стало легче?       — Да, на самом деле, и правда, немного легче. Надо тебя представить.       — Меня?       — Ну да, тут больше никого нет.       — А я…я же обычный парень с улицы, в женихи не особо пригоден.       — Мне все равно. Мой дед никогда никого не осуждал ни за что. Для него все люди были равны.       Чонин повернулся к полке вместе с Хваном. Он держал его за руку и широко улыбался.       — Дедушка, познакомься, это Хван Хенджин, он мой парень и первый сон, который я спас.       Хенджин низко поклонился. Он поправил волосы и прочитал имя на урне.       — Здравствуйте, рад быть представлен вам, Ян Джувон.       — Дедушка, если бы не Хенджин, я бы, наверное, так и не пришёл. Он мне очень помогает.       — Ваш внук тоже мне помогает, очень сильно и временами очень настойчиво.       Младший тихо хихикнул.       — Просто я хочу тебе помогать, — сказал парень и взглянул на старшего.       — Я тоже, малыш. Не знаю только как, ты же и так большой молодец.       — Нет, это не так. Если бы не ты, я бы правда не смог сюда прийти, даже из дома бы не вышел.       — А если бы не ты, я бы даже не стоял здесь.       Хенджин крепче сжал чужую ладонь своей левой, а Чонин ярче улыбнулся. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а затем младший повернулся к полке.       — Дедушка, я хотел тебе сказать, чтобы ты не волновался за меня, — Чонин потянулся в свою сумку и достал оттуда маленький горшочек с цветком и поставил на полку рядом с фотографиями. — Со мной все хорошо, ведь я с Хенджином, а с ним мне не бывает плохо.       Младший ещё немного поправил рамки на полке и вернулся к старшему, а последний обнял его рукой за талию и поцеловал в щеку.       — Я скучаю по тебе, дедушка. Так сильно каждый день. Но я…я справлюсь. До новой встречи, я обещаю, что скоро приду снова.       Он поклонился своему деду, старший тоже так сделал.       — До свидания, Ян Джувон.       Они вышли из здания и прошли к большому парку, который был неподалеку. Чонин молчал и думал обо всем так тщательно, что почти не замечал ничего вокруг.       — Ян Чонин? — позвал его старший.       — А? Что? Ты что-то сказал?       — Все хорошо? Я тебя и так и так звал, а ты все молчишь.       — А…да, все в порядке, наверное, — сказал Чонин и снова опустил голову. Хван хотел если не отвлечь его, то хотя бы утешить.       — Эй, лисенок, а расскажи мне о своём дедушке. Каким он был?       Чонин сразу приободрился и даже слегка улыбнулся.       — Он был самым классным человеком. Он с самого моего детства был мне лучшим другом. Если я куда то ходил гулять, он шёл со мной и наоборот. Он помогал мне с уроками, научил меня рыбачить и кататься на велосипеде. С ним всегда было весело. Как-то раз он забрал меня с уроков, чтобы сходить в кино на новый мультик, который я сильно хотел посмотреть. Он часто мне говорил, что я его любимый внук.       — А у тебя есть брат?       — Два старших брата и…ам… Да он просто подбадривал меня так.       Хван услышал в голосе младшего дрожь. Но не только от воспоминаний о дедушке. Что-то ещё его зацепило, но он не понял что.       — Вряд ли. Думаю, ты и правда был для него самым дорогим человеком.       Чонин начал ярче улыбаться от приятных воспоминаний, а Хенджин так же с улыбкой смотрел на него, пока они гуляли по парку мимо высоких деревьев.       — А кем был твой дедушка? То есть, по профессии.       — Он был архитектором. Он очень здорово рисовал и построил много зданий в городе, потом как-нибудь тебе покажу. Он и меня научил рисовать. Я даже хотел пойти по его стопам и тоже стать архитектором, но я…выбрал другое.       — Он знал о твоих кошмарах?       — Да. Он сперва не верил мне. Но потом, когда я рассказал про сон, в котором женщина с маленьким ребёнком упали в шахту лифта и этот сон сбылся, он мне поверил. Я пытался отговорить ту женщину ехать на лифте и просил её спуститься по лестнице, но она меня не послушала, а когда она спускалась, то трос оборвался и они разбились. Дед тоже это видел. Но я мало ему рассказывал, потому что он волновался за меня, если я бежал помогать своим снам.       — Йен, ты там сказал, что не смог спасти своего деда. Ты…и его смерть видел?       — Да, несколько раз.       — Тебе они ещё и не по разу снятся?       — Да. Сон снится первый раз, а когда приближается день, когда он сбывается, сон снится ещё несколько раз. Чем ближе этот день, тем чаще этот сон повторяется. Когда я увидел тебя, то не спал три дня, потому что боялся увидеть это снова.       — Боже, малыш, иди ко мне, — Хван обнял Чонина за талию, а младший положил голову ему на плечо.       — Но это все равно не особо помогает, потому что я чувствую, что это приближается.       — А как…хотя нет, не говори.       — Что? Что ты хотел спросить?       — Я…хотел спросить как погиб твой дедушка, но не отвечай.       Чонин глубоко вдохнул и крепче обнял старшего. Около минуты он подбирал слова.       — Он погиб на стройке своего здания в центре города. Во сне я видел, как строительный кран сломался и один рабочий оказался зажат между досками, а дедушка помог ему выбраться. Но он не успел отбежать сам и…на него обрушилось несколько металлических балок. Я рассказал ему о сне, но дедушка сделал вид, что все хорошо и отправил меня домой. Я уехал, но меня будто изнутри разрывало предчувствие и я побежал обратно. Я пытался ему помочь, но я не успел. Я так старался что-то изменить, но у меня ничего не получилось и он…он погиб на моих глазах.       Хван почувствовал, что младший снова дрожит и крепче сжимает его куртку, как его голос срывается и как тяжело дышит. Он быстро поднял его голову и нежно поцеловал в губы. Рукой он гладил по шее и щеке, пальцами собирая слезы. Поцелуй он не углублял, только тепло обволакивал мягкие губы своими. Несколько секунд тёплых и ласковых движений спустя, Хван мягко отпрянул и продолжал гладить чужую щеку.       — Прости, лисенок. Не нужно было спрашивать.       — Все в порядке. Это…это уже в прошлом. Надо уже понять, что это не изменить. Знаешь, я ведь и волосы из-за этого покрасил.       — Да? Но ты же сказал, что был пьян.       — О да, я таким пьяным в жизни не был и, наверное, никогда больше не буду. Это было через неделю после похорон. Мы с Сынмином гуляли по городу, я никак не мог отвлечься и много думал о том, что если бы хоть что-то было по-другому, то этого бы не произошло. И вот я взглянул на себя в отражение в витрине и подумал своей пьяной башкой: «Хм, а почему бы не изменить именно эту башку?». Мы зашли в ближайший салон и я сказал мастеру покрасить мне волосы в голубой цвет. Утром я проснулся и офигел.       — А почему именно голубой?       — Такого же цвета гитара, на которой ты играл. Это дедушкина гитара.       Хенджин мягко улыбнулся и перебрал несколько синих прядей, заправив их за ухо.       — Спасибо, что познакомил меня с ним. А волосы у тебя замечательные. Мне они так нравятся.       — Ты бы деду понравился. Он тоже любил музыку и эту гитару берег как слиток золота.       — Она очень красивая и хорошо настроена.       — Прям как ты.       Пару секунд была неловкая тишина, а затем они громко рассмеялись.       — Прости, сомнительный комплимент.       — Нет, мне понравилось. Знаешь, есть один способ, чтобы прогнать грусть.       — Что за способ?       — Видишь вон ту беседку, — Хван указал на небольшую беседку с лавочками и крышей, которая стояла примерно в пятидесяти метрах от них, — давай добежим до неё и тогда у тебя просто не останется сил, чтобы грустить.       — А тебе не больно бегать? Твои мышцы ещё не полностью зажили.       — Со мной все в порядке, лисенок. Давай на счёт три, — Хенджин взял младшего за руку и приготовился к бегу. — Раз, два, три, бежим!       Парни сорвались с места и побежали через весь парк к той самой беседке. От быстрого бега все страшные воспоминания и грустные мысли растворились в потоке новой энергии и вместо них остались только улыбки на лицах. Они крепко держались друг за друга и даже немного смеялись пока бежали по дороге.       Ребята замедлились, когда приблизились к беседке, а затем забежали под крышу и, хоть и немного, оставили за собой вес прошлого. Они тяжко дышали, но улыбались. Чонин упал к старшему в объятия, а Хенджин укрыл его своими руками и прижался к его синей макушке. Несколько минут они успокаивались от быстрого бега и стояли под крышей маленькой беседки среди большого красивого парка, где совсем никого не было кроме них.       — Я люблю тебя, — произнес младший.       Хван тут же открыл глаза и отстранился от парня.       — Что? — спросил старший как будто не расслышал.       — Я люблю тебя, Хенджин, — повторил Йен с той самой улыбкой на лице, которой улыбался в их первую встречу.       Внутри у Хенджина все задрожало, да и руки тоже. Голова опустела, а эти слова эхом по ней разносились. Стало одновременно тепло и почему-то страшно.       — Йен, ты…ты правда…       — Да. Я правда люблю тебя.       Кажется, Хван был так шокирован, что не смог больше ничего произнести. Вместо этого он крепко обнял Чонина. Прижал к себе так близко, даже чувствовал, что его сердце очень быстро бьется и бег тут совсем не при чем.       — Йен…стань моим солнцем.       — Как это?       — Ты так ярко сияешь, ты словно солнце для всех вокруг. Но…будь солнцем только для меня, хорошо?       — Хорошо, Хенджин, я буду.       Хван улыбнулся и потянулся к губам Йена, мягко поцеловав их несколько раз.       — Идём пообедаем, лисенок.       — У тебя это будет завтрак.       — Верно. Знаешь, где подают лучшие завтраки и обеды?       — Где?       — А там, где мы с тобой ели рамен. Давай туда доедем, мне там нравится.       — Тогда поехали быстрее.       Они прошли на остановку и ждали автобус. Погода снова была холодной, поднялся ветер. Чонин был в теплом пальто, а вот старший немного дрожал. Йен подумал, что в следующий раз оденет его во все свои тёплые вещи. Он подошёл к парню и обнял его со спины, а голову положил на плечо.       — Что такое, лисенок? — поинтересовался Хван.       — Ты замёрз. Я хочу тебя согреть.       — Со мной все хорошо, твои вещи очень тёплые. А у тебя руки чего такие холодные?       — Не знаю.       — Не знает он, давай сюда, — Хенджин взял ладони младшего и засунул в карманы своей куртки. — Грейся, лисенок.       Чонин улыбнулся и крепче обнял старшего через карманы. Но внезапно он почувствовал что-то странное в правом кармане. Он ощупывал некий предмет пальцами и не мог понять, что это. Чонин ухватил это что-то и вытащил из кармана, а старший тут же сильно покраснел, когда почувствовал это. Йен достал из кармана свою фотографию, которая была сделана в том самом кафе, куда они направлялись. Парень сразу очень ярко улыбнулся, а Хван уставился на него широко распахнув глаза.       — Хенджин, это же я! — воскликнул Ян. — А зачем ты носишь мою фотку? Блин, я такой смешной здесь!       Брюнет продолжал краснеть и даже согрелся сильнее от этого. Он не знал, куда деть это смущение и постоянно закидывал непослушную челку за ухо.       — Ам…это…я могу это объяснить, наверное, — промямлил Хенджин. — Ну…когда тебя сфотографировали, мы же были вместе и ты такой яркий здесь. Я просто хотел, чтобы этот свет постоянно был со мной. А твои волосы…блин, они такие красивые.       Чонин только шире улыбался, глядя как старший краснеет.       — Это мило, на самом деле.       — Мило блин, отдай сюда, это моё, — пробубнил Хенджин, забрал фото и снова положил в свой карман. — Лазить по чужим карманам некрасиво.       — Но ты сам засунул мои руки туда.       — Ой, лисенок, хватит умничать!       Чонин рассмеялся. Хван тоже улыбался, хоть никак не переставал смущаться. Но ему было приятно, что теперь одним секретом меньше.       Ребята доехали до того самого кафе Минхо и зашли внутрь. Там было тепло и светло, приятный запах сладкой выпечки витал в воздухе, а хозяин бегал по залу. Он заметил новых посетителей в лице Хенджина и Чонина и сразу подошёл к ним.       — Ребятки, привет, проголодались? — улыбнулся Минхо.       — Привет, хен, — ответил Чонин. — Да, мы хотим пообедать. Выделишь столик?       — Конечно, самой красивой парочке города самый лучший столик.       Парни покраснели и немного посмеялись. Ли проводил их к дальнему столику около окна и оставил меню. Они сняли верхнюю одежду и сели напротив друг друга.       — Как будете готовы, зовите, — сказал Минхо и убежал к другим гостям.       — Что будешь кушать, лисенок? — спросил Хенджин.       — А ты что будешь? — произнес Ян.       — А давай закажем большую тарелку дамплингов, давно их не ел. И курицу в соусе, она тут очень вкусная.       — А, ну…давай, — немного скомкано ответил младший.       — Что-то не так? — спросил Хван слегка прищурив глаза.       — Нет-нет, все в порядке, — торопливо выпалил Йен.       — Лисенок, ты снова думаешь о счёте за обед?       — Нет, мне просто не очень нравится курица в соусе, — быстро ответил Чонин и всеми силами старался не смотреть на старшего.       Хенджин глубоко вздохнул. Он потянулся к руке Йена и сомкнул с ним пальцы.       — Чонин, у меня есть деньги. Я могу заплатить за наш обед.       — А если тебе понадобятся эти деньги в другом?       — Когда мне нужны будут деньги на что-то, я смогу их найти, — Хван поднес ладонь Йена к губам и поцеловал несколько раз. — Позволь мне сейчас почувствовать себя не таким беспомощным.       — Что? О чем ты?       Хенджин нашёл вторую руку парня и так же крепко за неё взялся.       — Чонин, я и так живу в твоём доме, ем твою еду, ношу твою одежду. Я тебе очень за это благодарен, но мне хочется сделать что-то и для тебя. Пусть это будет даже простой обед.       — Ты уже сделал, забыл? — спросил младший и опустил взгляд на их руки.       — Разве?       — Да. Ты выздоровел. Помнишь, я попросил тебя только об этом.       — Но, Чонин, я…мне неудобно. Я чувствую, что не заслуживаю этого. Ты слишком добр ко мне.       — А что, я должен злиться на тебя? Или выгонять обратно? Хенджин, я хочу быть с тобой рядом, чтобы ты был здоров, чтобы ты вспомнил, что такое дом. Давай так, я помогаю тебе, чтобы ты смог помогать мне, договорились?       Хенджин смотрел на младшего и тепло улыбался. Он думал о том, что действительно не заслуживает его. Его доброты, его помощи, всего его. Он был слишком прекрасен для него. Для всего этого мира. Но ему так хотелось быть тем, кто будет греться в лучах этого солнца всю оставшуюся жизнь. Пусть и незаслуженно, но, кажется, Хван был готов сделать все, чтобы коснуться хоть одного лучика.       — Хорошо, Чонин, я хочу этого.       Йен и правда засиял своей улыбкой и крепче сжал их ладони.       — Я рад, я очень рад, Хенджин.       — Но сегодня за обед плачу я, лисенок. Пусть это будет началом моей помощи тебе.       — Ладно. Тогда я хочу ещё квартплату с тебя брать в виде игры на гитаре.       — Какой хитрый лисенок, вы посмотрите! — улыбаясь, возмутился старший. — Может, лучше деньгами?       — Нет, — хитренько улыбнулся Йен.       Хенджин засмеялся, а в это время к ним подошёл Минхо.       — Что будете кушать? — спросил Ли.       — Мы будем дамплинги и курицу в соусе, — ответил Хван. — И, хен, у тебя есть улун с молоком?       — Да, конечно.       — Давай два.       — Хорошо, скоро все будет.       После того как парни поели, к ним снова подошёл Минхо. В руках он держал доску для игры в го и широко улыбался.       — Ребята, сыграете со мной? — спросил Ли, поглядывая то на Хенджина, то на Чонина.       Хван усмехнулся этому, а младший удивился. Он ведь ещё не знал о том, что Ли Минхо нравится играть в настольные игры.       — Сыграть, хен? — спросил синеволосый.       — Да. Со мной давно никто не играл. Ты умеешь играть в го?       — Немного.       — Сойдёт.       Ли быстро сел рядом с Йеном и положил доску на стол. Он передал ему коробочку с фишками белого цвета, а себе взял чёрные. Некоторое время они просто разогревались, но потом ходы стали более энергичными и быстрыми, от чего Ли смеялся, а когда Йен делал удачный для себя ход, то старший касался его руки и тихонько сжимал ее.       От того, что Минхо задевал младшего, Хенджину стало немного не по себе. К тому же, Ли сидел очень близко к Чонину и брюнет начал ёрзать на месте от этого. В груди снова собрался горький ком из непонятных и неприятных чувств, который сильно пульсировал и разносил по всему телу горькие волны. Когда Минхо в очередной раз коснулся руки Чонина, длинноволосый громко прокашлялся и обратился к старшему.       — Хен, ты не против, если мы пойдём?       — Но мы же не доиграли, — сказал Ли, слегка надув губы.       — В другой раз доиграете. Йен, пойдём.       — Ну…хорошо, — младший не понял, от чего Хенджин так резко решил уйти, но не стал спрашивать. — Мне понравилась игра, хен. Доиграем как-нибудь?       — Обязательно, — сказал Ли с милой улыбкой.       Когда ребята собирались уходить, то Минхо остановил их перед выходом.       — Так, стойте, подождите! — крикнул Ли и потянулся под стойку за неким предметом, а затем вытащил полароид и быстро щёлкнул этих двоих. — Ну вот, наконец-то. А то фотка Йена куда-то пропала.       Хенджин отвел взгляд и поспешил удалиться из кафе.       — Пока, хен, — сказал Йен.       — Стой! Подожди! Да куда вы так торопитесь? — Минхо метнулся на кухню, а вернулся с бумажным пакетиком в руках. — Вот, возьми.       — Что там, хен?       — Комплимент от шефа.       — Только нам?       — Да, вы…очень интересная парочка.       Младший улыбнулся, попрощался с Ли и отправился за хеном.       — Минхо не знает, что это ты взял фотографию? — поинтересовался младший, когда догнал Хвана.       — Ну, я у него разрешения не спрашивал, — ответил Хенджин и взял парня за руку. — Пойдём, лисенок. Холодно на улице, а ты без шапки.       — Ты тоже без шапки.       — Мне не холодно, со мной же солнышко. А что это у тебя? — спросил старший и разглядывал пакетик в руках Йена.       — Это хен передал, не знаю что там.       Парень заглянул в пакет, а там было имбирное печенье. Хенджин улыбнулся, но немного нахмурился.       — Имбирки, странно.       — Имбирки?       — Так мы с Феликсом прозвали это печенье. Минхо даёт их только по особому поводу.       — И какой сейчас?       — Не знаю. Он сам его выбирает. Ладно, пойдём уже.       Парни вернулись домой к Йену и заварили чай. Они сидели на кухне и уплетали печенье, а день уже приблизился к закату. Когда они помыли кружки, то вернулись в комнату Чонина. Миневолосый подошел к старшему и обнял его со спины. Своей рукой он дотянулся до чужой левой и схватился за указательный палец, как уже привык.       — Спасибо, Хенджин, — тихо сказал Ян.       — За что, лисенок? — спросил Хенджин.       — За то, что помог мне.       — Не нужно за это благодарить, — сказал Хван и развернулся к младшему лицом, обняв за плечи. — Я же вижу, что тебе тяжело от всего этого.       — Но с тобой я совсем по другому себя чувствую.       — Я тоже, Йен-а. Никогда не чувствовал себя так хорошо, как с тобой.       — Это все потому, что я неотразимое солнышко? — усмехнулся младший.       — И ещё потому, что ты самый хитрый лисенок, — Хенджин опустил руки на бока парня и начал легко щекотать. — Охмурил меня, домой к себе затащил и теперь довольный ходишь. Да я вообще в суд на тебя подам!       Чонин рассмеялся, а старший усилил щекотку. Чонин пытался выбраться из его хватки, но Хван сильнее его щекотал. Йен слегка оттолкнул парня, но навредил только себе, потому что запнулся за свои же ноги и упал на кровать. Хенджин сел рядом и продолжал его щекотать.       — Все! Сдаюсь, Хенджин! — сквозь смех закричал младший и схватил чужие ладони.       — А вот, не будешь таким хитрым лисенком! — сказал Хван, поцеловал Чонина в щёки и лёг рядом.       Младший улыбнулся, посмотрев на Хенджина, а после потянулся к его губам и очень сладко их поцеловал. Казалось, научился новым фокусам, так что попутно выводил языком узоры на его губах, задевая пирсинг. От нежных касаний Хван постанывал и тянул Йена ближе к себе. Чонин обнял старшего в ответ и начал не спеша углублять поцелуй, но только немного, чтобы оставить интригу. Он мягко отпрянул и положил руку на шею Хенджину, накручивая его густые пряди.       — За что это? — спросил Хван с затуманенным от удовольствия взглядом.       — Это плата за вопрос.       Хенджин улыбнулся и обнял младшего крепче.       — Что ты хочешь узнать, лисенок?       — Почему ты не хочешь, чтобы я называл тебя хеном?       Улыбка Хвана стала ещё теплее, но вот его глаза были слегка грустными. Он положил руку Чонину на щеку и гладил мягкую кожу.       — Я просто не на столько уважаем, чтобы называться хеном. Когда человека называют хен, хенним и так далее, подразумевается, что его уважают. Но меня уважать не за что.       — Потому что ты бездомный?       — Да, лисенок. Я в самом конце списка, кого можно уважать.       — Какой же ты дурак, — улыбнулся младший. — Ты больше не бездомный, Хенджин. И я уважал тебя всегда, несмотря на то, что ты дурак.       Хенджин слегка засмеялся. Он поцеловал Чонина в губы и обнял его крепче.       — Ох, лисенок, угораздило же тебя связаться с дураком.       — Я не жалуюсь…хен, — осторожно добавил Йен.       — Нет, не надо, малыш. Мне очень нравится, когда ты называешь меня по имени.       — Хорошо. Я рад, что связался с дураком по имени Хенджин.       Чонин снова потянулся к чужим губам, но на этот раз сразу настойчиво проник языком между них. Йен и правда был хитер. Парень так быстро и напористо исследовал своим языком чужой, что Хенджин едва успел заметить, как его руки опустились на джинсы. Хван отпрянул от младшего и перехватил его ладони.       — Лисенок, что ты делаешь? — спросил старший, стараясь восстановить дыхание.       — Хочу…хочу быть с тобой, — ответил Ян и снова потянулся к губам, но Хван отвернулся и Чонин поцеловал его щеку.       — Нет, постой.       — Почему? Я не привлекаю тебя так?       — Что? С ума сошёл?       — Тогда почему ты не хочешь быть со мной? — почти шёпотом спросил синеволосый и снова положил руки на джинсы, а губами исследовал худощавую щеку Хенджина.       — Йен…не надо, — Хван вновь убрал его руки и старался подавить в себе разгорающееся возбуждение, которое вызывали мягкие губы Чонина. — Пожалуйста, малыш, не сейчас.       Младший остановился и отпрянул.       — Что-то не так? — спросил Ян с весьма растерянным взглядом.       — Нет, Чонин, все хорошо, — сразу ответил Хенджин и вынужденно улыбнулся. — Просто…давай подождём с этим, м?       Ян ничего не понимал. Вместо было так хорошо, но старшему как будто что-то мешало, а спросить об этом Чонину не хватило смелости.       — Х-хорошо, — смято ответил младший. — Давай…давай, может, фильм посмотрим?       Чонин встал с кровати и начал искать свою домашнюю одежду, чтобы переодеться. Когда он выходил из комнаты, Хван подбежал к нему и быстро развернул к себе. Он обнял Яна за талию и улыбнулся.       — Малыш, дело не в тебе, не переживай, — с улыбкой сказал старший. — Это все моя дурацкая голова. Я не хочу, чтобы ты заставлял себя и хочу ещё кое что сделать до этого.       Йен слегка улыбнулся и обнял старшего, положив голову на плечо.       — Просто знай, что я хочу быть с тобой. Только с тобой.       — Я это знаю, лисенок. Давай ещё чаю выпьем?       — Давай.       Парни весь вечер смотрели фильмы и пили чай. Они шутили, смеялись и просто наслаждались друг другом. Когда уже было совсем поздно, то младший заснул на коленях у Хенджина и держал того за указательный палец левой руки. Старший гладил его по синим волосам и наблюдал за его сном. Казалось, готов был всю ночь вот так просидеть и смотреть, как солнышко спит. Он аккуратно поднял его на руки и понёс в спальню. Уложив на кровать, Хенджин укрыл его одеялом и лёг рядом. Около получаса он смотрел на него, перебирал волосы и гладил по щеке. Разглядывая лицо мальчика, Хван едва не задыхался в чувствах. Теплых, нежных и прекрасных, как и сам Йен. Ему казалось, что еще минута и эти чувства полностью поглотят разум, настолько сильны они были. Перед тем, как самому провалиться в сон, Хенджин тихонько поцеловал чужие губы, обнял парня покрепче и заснул.       Глубокой ночью Йен начал сильно ворочаться во сне. Дурной знак.       Хван проснулся от того, что Чонин схватился рукой за его футболку и толкался в грудь. Он тяжело и громко дышал, а его тело мелко дрожало. Хенджин протёр глаза и нахмурился. Старший наблюдал за тем, как младший жмурится и трясётся, и сам задрожал от страха. Йен был очень холодным ещё с прошлого вечера, но сейчас он был просто ледяным.       — Чонин, — старший присел и пытался разбудить парня. — Чонин, проснись. Малыш, проснись.       Ян только продолжал дрожать. Он сильнее схватился за футболку Хенджина и тянул его на себя, но так медленно, будто его мышцы сводит судорогами.       — Йен, пожалуйста, проснись! — Хван не на шутку испугался и даже голос повысил, потому что ему показалось, что Чонин не может вдохнуть. — Йен, очнись!       От громкого голоса старшего Чонин распахнул глаза и с его губ сорвался слабый крик. Он отпустил Хвана и попытался встать с кровати, но упал. Дыхание никак не восстанавливалось, а руки дрожали, как на морозе. Ян снова хотел встать, но сил не было. Хенджин соскочил с кровати и подбежал к Йену, который ползком добрался до стены и прижался к ней спиной, поджав колени к груди. Брюнет присел рядом и положил руки младшему на плечи.       — Малыш, посмотри на меня! Пожалуйста!       Чонин поднял голову, а по его щекам стекали слезы. Губы и веки дрожали, предвещая новый приступ паники. Долю секунды он большими глазами смотрел на хена, а затем его одолел такой сильный страх, что слезы наворачивались как волны. Он не смог сдержать плач и задрожал сильнее. Хван не знал что сделать. Страх и его прошибал до дрожи. Он потянулся рукам к младшему и обнял его. Чонин обхватил его и крепко прижал к себе. Слезы не останавливались, всхлипы мешали дышать ровно, а сердце как будто иголками было усыпано.       Снова кошмар.