Кошмар №171

      Bring Me The Horizon — DiE4u

             С утра Чан старался делать все тихо, чтобы не разбудить Феликса, но младший застал его, когда он заваривал кофе. Ли тихонько подкрался к нему со спины и крепко обнял.       — Попался! — слегка выкрикнул блондин, а Чан вздрогнул от испуга.       — Феликс! Боже…напугал.       — Прости, я не смог удержаться. Как ты в такую рань поднялся после всего, что было?       Бан улыбнулся и повернулся к парню лицом, чтобы тоже крепко обнять.       — Работа такая.       — Если бы знал, что ты такой выносливый, то парой раз бы все не обошлось.       — Тогда в следующий раз будь готов.       — Ловлю на слове, — блондин хитро улыбнулся и крепче обнял старшего. — Идешь к Найту сегодня?       — Да. Надо как можно быстрее его допросить. Если он не скажет, кто покупал, то хотя бы скажет, где найти тех, кто часто берет. Я, наверное, позже сегодня приду.       — Хен, а можно я пойду с тобой?       — Со мной? Зачем?       — Я…я хочу тебе помочь с этим.       Чан отстранился и взглянул в темные глаза младшего.       — Помочь?       — Да. Ты так стараешься и…мне кажется, что ты сильно устаёшь. Может, если я пойду с тобой, то хоть немного смогу помочь и ты не будешь так сильно переживать. И…я знаю ещё нескольких людей, кто торгует трамадолом. Если Найт ничего не знает, то можно спросить других.       Старший улыбнулся. Ему стало очень тепло. За несколько месяцев он привык думать о том, что он один. Что нужно полагаться только на себя и справляться со всем своими силами. Но сейчас он был не один. Заботиться о Ли и получать в ответ заботу от него было невероятно радостно.       — Если честно, то я бы очень хотел, чтобы ты пошёл со мной. Только разговаривать я буду с ним один. Я не имею права подпускать тебя к подозреваемому.       — Хорошо, господин полицейский, как скажете.       — Иди собирайся, я пока кофе тебе заварю.       Феликс надел голубые джинсы, серую тонкую кофту, а поверх белый свитер Чана, который тот оставил несколько дней назад. Парни выпили кофе, оделись и вышли из квартиры. По пути туда Чан все время держал младшего за руку, но как только они начали подходить к участку, старший отпустил чужую руку и спрятал свои в карманах и вёл себя довольно сдержанно. От Феликса это не укрылось, но он сделал вид, что не заметил его смену настроения.       Бан Чан зашёл в участок, поздоровался с коллегами и быстро прошёл в свой кабинет, а младший спокойно шёл за ним, разглядывая лица тех, кто раньше косился на него. Сейчас Ли был другим и никто не узнал его. В прошлые разы все чуть ли не фыркали на него и готовы были плевать под ноги, а сейчас парень внушал совершенно другие чувства и многие даже отводили смущенный взгляд.             Старший закрыл дверь своего кабинета и снял куртку. Он достал из ящика два дела, которое завёл на дилера и которое вёл сейчас о бездомных, и развернулся к блондину.       — Идём. Он сейчас сидит в камере и ждёт суда. Там своя допросная.       — Идём, хочу посмотреть, как ты будешь тянуть из него все, что только можно.       Младший подошёл к Чану вплотную и хотел коснутся его губ, но Бан Чан отвернулся от него и лишь коротко улыбнулся. Это Феликс тоже не упустил.       Они прошли в другую часть здания к камерам. Старший оставил Ли в переговорной, а сам ушёл за Найтом. Через несколько минут Чан привёл его, одетого в серый комбинезон и наручники, и усадил за стол, а сам сел напротив.       — Чем обязан такой чести? — с ухмылкой спросил Найт.       Чан положил на стол две папки и открыл ту, которая была о дилере.       — Пак Миншик, тебя обвиняют в употреблении и сбыте запрещённых веществ, домогательствах, а так же в нападении на человека и в отказе помощи. Кстати, Хенджин в порядке, он жив. В общей сумме у тебя выйдет лет на семнадцать или двадцать.       — Мне уже это известно, — прорычал Найт. — Ты пришёл поиздеваться надо мной?       — Нет. Я пришёл задать тебе несколько вопросов.       — И с какой радости я должен тебе отвечать? Ты и сейчас выдашь какую-нибудь жалостливую историю и повяжешь меня ещё за пару дел? Нет, пошёл-ка ты, и подальше. Я уже все и так рассказал.       — А если я предложу тебе сделку? — спокойно спросил Чан с лёгкой тенью улыбки.       Найт сразу оживился и округлил глаза. Он подвинулся к Чану ближе и растянул ухмылку шире.       — И в чем суть сделки?       — Ответишь мне на несколько вопросов и я смогу повлиять на прокурора, чтобы тебе сократили срок за наркотики.       — А за нападение?       — Мои вопросы не связаны с побоями. Они касаются того, чем ты промышлял. Так что тут только одно. Но я укажу в деле, что ты очень хорошо сотрудничал с полицией.       Найт думал около минуты, теребил пальцы и кусал губы. Все же, предложение было заманчивым и хотелось рискнуть.       — Ладно. Спрашивай.       — Скажи, ты продавал трамадол?       — Может быть.       — От степени правдивости твоих ответов будет зависеть и то, сколько я смогу скинуть с тебя.       Найт шикнул и скрестил руки, но все же кивнул.       — Да, продавал, но редко. Мало кто его берет.       — Кто ещё им торгует в районе?       — Хочешь, чтобы я ещё и своих коллег заложил?       — Можешь просто сказать, есть ли конкретно в этом районе ещё кто-то, кто его продаёт.       Найт задумался секунд на десять, а затем отрицательно мотнул головой.       — Здесь только у меня он есть.       — Кто покупал часто?       — Я же говорил, его мало кто берет, он тяжеловат, особенно в больших дозах. Его брали в основном какие-то покалеченные, чтобы боль заглушить и поспать. Но…       — Что?       — Есть один тип, который покупал примерно пару раз в месяц последние полгода.       — Знаешь его?       — Нет.       — А как выглядит?       — Не знаю. Он всегда был одет в чёрное и ходил в маске. Я даже глаз почти не видел, он носил капюшон.       — Когда он покупал в последний раз?       — Наверное…месяц назад. Да, он тогда взял вообще весь трамадол, который у меня был.       — А сколько у тебя было?       — Дозы три или четыре.       — Значит Сухен, Инсу и ещё один или два… — прошептал Чан себе под нос.       — Что?       — Нет, ничего. Ты точно его не знаешь? Может, голос знакомый или он показывал лицо? Или приметы были?       — Да нет, мужик. Я его не знаю. От него только пахло странно.       — Чем?       — Чем-то…не знаю, сладким и…молоком.       — Молоком? Серьёзно?       — Да, блять, молоком. Не нравятся мои ответы, не задавай вопросов.       Чан усмехнулся и закрыл дело Найта и хотел уже встать, но дилер снова к нему обратился.       — Эй, а где гарантии, что мне скостят срок? Что я только хуже себе не сделал?       — Не волнуйся, я всегда держу обещания и приложу к делу письмо о твоём сотрудничестве.       — Зачем вообще тебе это нужно? Трамадол и все такое? Что, захотел кайфу словить?       Чан сперва не хотел отвечать, но подвинул к дилеру вторую папку и открыл её. Там были фотографии подростков с мест убийств. Не фото из школьного альбома, а изображения жестокой смерти. Найт округлил глаза и даже немного задрожал.       — Блять…мужик, что это?       — Эти бездомные ребята были убиты. В их крови был обнаружен трамадол. Я ищу человека, который это сделал.       — Хочешь сказать, что я причастен к этому? Да я даже не знаю, кто у меня покупал!       — Ты к этому отношения не имеешь, не беспокойся. Мы закончили.       Феликс все это время наблюдал за допросом из переговорки. Он был весьма поражён тем, как спокойно Бан Чан ведёт диалог. Но больше его поразило то, что он открыл Найту. До всего этого Ли не видел фото убитых друзей и старший ни разу ему не показывал. Младшему стало немного не по себе. Бан Чан столько держит при себе, чтобы сам Феликс не беспокоился. Это одновременно вызывало и улыбку и большее волнение.       Бан зашёл к Ли в переговорку и слегка улыбнулся, а вот младший выглядел грустным.       — Вот и все, — сказал брюнет.       — И что теперь? — спросил Феликс исподлобья взглянув на Чана.       — Когда мы изъяли у него все наркотики, то там был и трамадол. Нужно сравнить его с тем, который мы нашли у жертв. Если совпадёт, то следующим делом будем искать этого неизвестного, который пахнет конфетами и молоком, как бы странно это не звучало.       — Это было…круто, хен, — немного ниже чем обычно произнес блондин.       — Круто? — спросил старший, пока второй медленно к нему приближался.       — Да. Ты так просто его разговорил. И…убедил его. Такое не каждый сможет.       — Это просто опыт. Я вот не смогу станцевать так же как ты. В первый год службы я как щенок всего боялся.       Феликс подошёл к старшему вплотную и приблизился к ушку.       — Не верю, — шепотом сказал Ли, а рукой потянулся к чужой талии. Но Чан резко от него отошел и развернулся к двери, потому что в переговорную кто-то зашёл.       — Здравствуйте, шеф, — сказал Бан и поклонился.       — Здравствуй, Чан, — ответил старший и взглянул на блондина, — А это…       — Ли Феликс, — быстро сказал младший и так же поклонился. — Я па…       — Это мой информатор, шеф, — перебил его Чан — Феликс, это мой начальник, шеф Квон.       — Понятно. Я рад познакомиться, Феликс, — сказал Квон. — Как поживаешь?       Феликс немного прищурился на Чана, но решил ничего не говорить.       — Все хорошо, спасибо.       — Могу я попросить тебя оставить нас? Я хотел поговорить с Чаном.       — А, понял. Тогда я подожду…ещё где-нибудь, не буду мешать.       Ли ещё раз поклонился и вышел из переговорки. А шеф с улыбкой развернулся к Чану.       — Славный малый. Правда голос…ну совсем шокирует.       — Да, шеф, меня это тоже удивляет, — усмехнулся младший.       — А как дела у твоего друга?       — Все хорошо, спасибо. Он, правда, долго привыкал, но сейчас все нормально. Он мой друг и заслуживает этого.       — Только друг? — с хитрым прищуром спросил Квон, а Чан распахнул глаза и даже слегка покраснел.       — Ам…ну…       — Ладно, это позже обсудим. Я хотел поинтересоваться, как сейчас идёт расследование. Ты запросил привести подсудимого, могу узнать зачем?       — Феликс подсказал мне, что стоит обратить внимание на препараты, которые были найдены в крови жертв. Если сами они его не приняли, то возможно их накачали. Трамадол в аптеке не купить, поэтому я обратился к дилеру.       — И как успехи?       — Он сказал, что один человек покупал у него регулярно. Но он не знает его. Тут надо поработать ещё.       — Понятно. Хорошая работа, Чан. Удачи тебе.       — Спасибо, шеф.       — Ты и правда делаешь успехи. Уже информатора себе нашёл, ну ты даёшь!       Младший слегка засмеялся.       — Все как-то само собой произошло.       — Случайности не случайны.       После этих слов старший вышел из комнаты, а Бан Чан задумался. Вперив взгляд туда, где несколько минут назад стоял блондин с веснушками на лице, он подумал, что все, что происходит сейчас, и правда воля случая. Одна маленькая деталь в какой-то промежуток времени все изменила и привела его сюда. Хотелось ли все вернуть и поменять?       Нет. Конечно нет. Слишком много звёзд теперь сияло перед глазами и этот свет терять не хотелось.       Чан вышел из переговорки и направился на поиски Феликса. Он посмотрел у кофемашины, в холле, но его нигде было. Парень вернулся в свой кабинет за телефоном и обнаружил блондина именно там. Младший разглядывал доску с делом, но обернулся к Бану.       — Вот ты где, — сказал старший и закрыл дверь кабинета. — Я уже подумал, что ты ушёл.       — Куда же я без тебя уйду? — младший потянулся руками к Чану, но тот быстро отошел к своему столу.       Ли усмехнулся про себя. Складывалось впечатление, что парень рядом с ним снова загоняет себя в какие то рамки.       — Что хотел твой шеф?       — Спросил как идёт дело. Думаю, он просто не верит, что в нем есть хоть какое-то подвижки. Когда мне его поручили, то там был ещё больший голяк и никто особо не хотел этим заниматься.       — А тебе прям так охота?       — Меня не спрашивали, — с усмешкой ответил Чан.       Феликс тоже ему улыбнулся. Он снова подошёл к старшему ближе, но тот продолжал отходить от него.       — Чан, что-то не так? — тихо спросил младший, глядя Бану в глаза.       — Нет, все хорошо, — с хмурым видом ответил хен. — Почему ты спрашиваешь?       — Ты меня стесняешься?       Брюнет немного опешил, а его уши предательски покраснели. Он даже растерялся и забегал глазами по кабинету.       — Что? Нет, конечно!       — Тогда поцелуй меня.       Феликс ждал, пока старший хоть как-то пошевелится, но тот даже не моргал. Он поджал губы и кулаки и глубоко дышал. Ли немного дерзко усмехнулся и отвернулся от Чана к окну.       — Да. Так я и думал. Ладно, информатор устал и пошёл до…нет, он пойдет просто прогуляется, ведь дома у него нет, — сказал младший и направился к двери, но Бан перегородил ему выход собой.       — Нет, постой, подожди.       — Чего ждать? — нетерпеливо и слегка грозно выдал младший своим низким голосом. — Знаешь, Чан, я ведь правда хотел сказать твоему шефу, что я твой парень, потому что именно так я и считаю. Потому что я твой. Или ты забыл?       — Нет, я помню это, но…       — Что?       Старший все-таки подошёл к парню и взял его за руки. Но блондин выпустил их и спрятал в карманах. Чан слабо улыбнулся и взглянул в темные глаза, которые, казалось, сейчас загорятся от нетерпения.       — Я не знаю, как рассказать всему миру, что ты мой. Да я даже никому не рассказывал, кто мне нравится. Я…не знаю, как это сделать и как объяснить, что я изменился.       — Когда мы не были вместе, а я шёл рядом с тобой по участку, тебе было все равно, кто как смотрит. Тебе так не нравится то, что ты теперь другой? Или тебе просто интересно, сколько ты еще продержишься в таком состоянии?       — Нет! Феликс, нет! Я абсолютно уверен в том, что люблю тебя. Мне это нравится и я не хочу это терять. Просто…я не знаю…       Чан прерывисто дышал и смотрел себе под ноги, думая как все объяснить. Феликс смягчился во взгляде и потянулся согревшимися ладонями к беспокойным рукам старшего. Он накрыл их своими и прижал к своей груди.       — Чувствуешь? — спросил парень.       Чан держал руку на сердце Феликса и через пару секунд почувствовал, как сердце младшего быстро бьётся и заставляет ладонь слегка дрожать.       — Да, чувствую.       — Раньше мне казалось, что оно вообще не работает. Что давно сгнило во всей этой грязи, в которой я жил. Но с каждой нашей встречей оно начинало биться сильнее. Ты не представляешь, как мне это нравится. Чан, я не нравлюсь себе без тебя, потому что без тебя я, по сути, не живу.       — Феликс, ты так же на меня действуешь. Я несколько месяцев почти не отдавал отчёт своим действиям и только с тобой я наконец очнулся.       — Тогда открой глаза шире и взгляни на себя ещё раз. Разве тебе так важно что скажут другие люди? Правила и законы, которыми ты себя огородил, не действуют на твои чувства.       Старший снова улыбнулся. Да так мягко и даже глаза немного закрылись. Он подошёл к блондину вплотную, продолжая одну руку держать на его сердце, а второй обнял за талию.       — Я люблю тебя, — сказал Чан. — Пусть весь мир это узнает.       — Необязательно совершать каминг аут прямо сейчас, — усмехнулся младший. — Мне лишь нужно, чтобы ты себя хорошо чувствовал рядом со мной.       — А ты ещё меня романтиком называл, — смеялся Бан Чан. — Мне всегда было с тобой хорошо. С самого начала.       — Что, прямо с того момента, когда я сидел на мусорке, а потом отшил тебя?       — Да, именно так.       Феликс засмеялся. Он крепче прижался к старшему и гладил его ладонь на своём сердце.       — Хен, я лучше пойду.       — Что? Не уходи, все же хорошо.       — Все хорошо, но я все равно отвлекаю тебя. Пойду, чтобы ты спокойно работал. Блин, какой же ты горячий в своём деле, сил нет терпеть.       Ли опустил одну руку на бедро Чана и почти вцепился в него, на что старший хитро улыбнулся.       — Потерпи до вечера.       — Я это не умею. Терпеть, то же мне! Ну ладно, ради тебя подожду.       — Чем думаешь заняться сейчас?       — Есть одно дело, которое я задумал вчера.       — Что за дело?       — Пусть это пока будет секретом. Расскажу, когда буду полностью уверен в этом, окей?       — Окей. Удачи тебе, что бы там ни было.       — Спасибо, правда. Мне удача пригодится.       — Да что ты там задумал?       Ли довольно улыбнулся и потянулся губами к ушку Чана. Понизив голос ещё сильнее, он произнес:       — Не скажу, — и слегка прикусил хрящик парня.       Старший вздрогнул, ощущая острые зубки младшего, а затем быстро нашёл его мягкие губы и влажно поцеловал их, растягивая каждое движение.       — Будь осторожен.       — Все будет хорошо, хен, не волнуйся.       Феликс ещё раз поцеловал старшего в губы, а затем отпустил его и направился к выходу. Чан проводил его взглядом, а когда остался один, то глубоко вдохнул.       — Да. Пора бы уже открыть глаза полностью.       Парень посмотрел на свою доску и вспомнил о расследовании. Он взял свои заметки и направился в лабораторию.                            Тем же вечером Йен делал какие-то записи по учёбе. С домашним заданием он разобрался ещё несколько часов назад, а сейчас просто пытался отвлечься, занимаясь самообучением. Даже ужин пропустил. Хенджин приготовил несколько блюд, но младший лишь улыбнулся и сказал, что не голоден.       От того, что Чонин ничего не ест и почти постоянно молчит, старший и сам будто находился на холоде. Прошлой ночью Йен не спал, сидел на кухне, читал свои учебники и конспектировал то, чего ещё не проходил на занятиях. Хвану он сказал, что просто ляжет попозже, но когда брюнет проснулся утром, то младший все так же сидел на кухне. Старший начал сильно волноваться за парня и думал, как ему помочь, как успокоить, как внушить, что все будет хорошо. Но возможно ему это не удавалось потому, что он сам в это не до конца верил.       Хенджин принёс младшему его любимый чай, сироп и леденцы, потому что после пробежки по холоду у младшего заболело горло и появился кашель. Парень присел рядом на пол и повернул стул Йена к себе.       — Малыш, заканчивай свои уроки. Выпей чаю и идём спать.       — Спасибо за чай, — младший улыбнулся, но все равно был уставшим на вид, а потом еще и кашлять начал. — Но я не хочу спать, кхм. Посижу пока, тут интересная глава.       — Йен, ты всю ночь не спал, еще и заболел, — сказал старший и потянулся руками к чужим бедрам и мягко их гладил. — Идём, тебе нужно отдохнуть, на учёбу ведь завтра.       — Хенджин, кахм, нет. Я…я не буду спать.       Чонин отодвинулся от рук Хвана и развернулся к столу. Он продолжал кашлять и прикрывал это рукой.       Хенджин хотел как-то отвлечь младшего. Одна мысль появилась в его голове, хоть он и отговаривал себя. Хотел ещё подождать. Но все равно хотел что-то предпринять. Он поднялся и встал позади Йена. Сперва хен положил руки ему на плечи и мягко их массировал. Ворот у футболки был широким, так что Хван задевал кожу, нежно обводил ключицы и яремную впадину. Он почувствовал, что младший начал дышать глубже и слегка вздрогнул. Хенджин вёл длинными пальцами по шее, перебирая цепочку с кулоном. Подушечки его пальцев были тёплыми, а вот кожа младшего была холодной, так что этот контраст вызывал мурашки по всему телу у обоих. Хван легонько пощипал Чонина за ушки и перешёл на волосы. Как же ему нравилось перебирать эти синие пряди, которые так красиво вьются. Старший опустился к нежной шее Йена и оставил первый поцелуй. Младший вздрогнул ещё сильнее. Прикосновение пухлых губ отразилось во всем теле небольшим взрывом. Когда Хван коснулся во второй раз, то по телу пробежал электрический разряд, так что дыхание прервалось на пару секунд. В третий раз Хенджин оставил немного влажный поцелуй на сгибе шеи, а Чонин не смог себя сдержать и шумно выдохнул.       — Х-Хенджин… — шёпотом произнес Йен. — Что…ты делаешь?       Старший оставил дорожку поцелуев от шеи к ушку и сперва легонько прикусил хрящик, а затем облизал место укуса. От прохладного пирсинга Чонин только сильнее дрожал.       — Идём со мной в постель, малыш, — низким и завораживающим голосом сказал старший, а руками опустился к груди Йена.       Сперва Чонин пару раз глубоко вдохнул. Столько подогревающих кровь действий разогнали пульс, но парень отпрянул от губ старшего, прикрывая шею руками.       — Нет… — ответил Чонин, встал со стула и отошел к балкону.       — Почему? Тебе же хотелось. Больше не хочешь?       — Это ты не хочешь. Не знаю, может я какой-то не такой или все эти кошмары тебя отталкивают и пугают.       Хенджин подошёл к синеволосому ближе и обнял за плечи, а младший опустил голову.       — Йен, я не боюсь тебя. Твои кошмары это страшно да, но только не для меня. Я готов защищать тебя от них и помогать чем только можно. И… — Хван опустил руки на талию Чонина и крепко обнял, а синеволосый прижался щекой к чужой шее. — Ты для меня самый прекрасный. Во всех смыслах. Я просто…я хочу кое что сделать перед этим. Малыш, посмотри на меня, пожалуйста.       Йен нехотя поднял голову и взглянул своими уставшим и грустными глазами в большие тёмные глаза Хенджина. Последний сразу улыбнулся, когда Чонин взглянул на него.       — Ты самый лучший для меня. Но сейчас тебе нужно отдохнуть.       — Нет… — тихо сказал парень и вновь уткнулся старшему в шею. — Я не хочу видеть это снова.       — Может, сегодня тебе ничего не приснится.       — А если приснится? Хенджин, я не хочу…я не смогу…       — Все будет хорошо, Чонин.       Хенджин поцеловал младшего в открытую щеку, а затем взял за руки и потянул в кровать. Сперва он лёг сам, а следом уложил Йена рядом с собой. Он укрыл его и себя и снова обнял. Йен нашёл левую руку старшего, взял за указательный палец и прижал к своей груди.       — Хенджин, не уходи, — прошептал Чонин.       — Я не уйду, малыш. Я никуда не уйду, обещаю тебе.       Через минуту Хенджин почувствовал, что младший заснул. Он улыбнулся ему, но улыбка была немного грустной. Хван сильно боялся за Чонина. Он гладил по месту на правом боку Йена, где был большой шрам от ожога. Что если все сбудется? Чонин несомненно побежит его спасать, но вдруг он сам пострадает? Страшные мысли лезли в голову Хенджину около часа, но он все же смог заснуть.       Ещё через три часа старший снова почувствовал, как Йен тянет его на себя. Его дыхание было прерывистым а по щекам из-под закрытых век стекали слезы. Хенджин тут же потерял остатки сна и потянулся к Чонину.       — Йен, проснись! Проснись!       Чонин не просыпался. Только крепче сжимал футболку.       — Малыш, пожалуйста, проснись! — Хенджин и сам едва сдерживал слезы, срываясь на крик. — Пожалуйста, Чонин!       Младший распахнул глаза и уставился на Хвана. Слезы продолжали стекать по его лицу, а дышать было очень тяжело, будто что-то мешало сделать вдох, плюс еще и кашель его душил. Он потянулся дрожащими руками к старшему, а тот быстро обнял его, усадил себе на ноги и крепко прижал к груди. Потихоньку Йен начал ровно дышать. Хенджин вытер его слезы и гладил по спине. Примерно полчаса он укачивал его в своих руках, чтобы хоть как-то успокоить. Когда Чонин полностью восстановил дыхание, Хван наклонился к его лицу и легонько поцеловал в лоб.       — Снова сто семьдесят первый?       — Да.       — Прости.       — Все…в порядке.       — Хочешь я тебе ванну наберу?       — Нет, не надо. Мне уже лучше. С тобой мне лучше.       Младший обнял Хвана за плечи. Хенджин улыбнулся и прижал Чонина ещё ближе.       — Все так же во сне? — осторожно спросил старший, и гладил Чонина по спине. — Не было изменений?       — Нет. Все точно так же. Хенджин, давай не будем об этом. Или хотя бы не сейчас, хорошо?       — Конечно, лисенок. Будешь чай?       — Нет. Давай просто так посидим.       — Хорошо.       Несколько минут Хенджин продолжал укачивать Чонина, гладил его по спине, перебирал волосы. Он взял его руку в свою и поглаживал на манер тех упражнений, что делал ему Йен. На ладони старший заметил красные следы от ногтей. Чонин так крепко сжимал во сне кулаки, что оцарапал кожу. Хван поднёс ладонь к губам и целовал, пока количество поцелуев не перевалило за десяток, а затем начал тихонько напевать мелодию. Йен поднял голову и ярко улыбнулся, потому что музыка показалась ему знакомой. Хенджин тоже улыбнулся, глядя как солнышко засияло.              — Ты обернулась через плечо и посмотрела на меня,       Поблагодарив за слепую веру в тебя,       И сказала: «Я уйду ненадолго «.       Но не нужно это говорить, ведь не будет толку,       Не гадай, ведь мысли о тебе умолкли.              О, все будет хорошо.       О, все будет хорошо.       О, все будет хорошо.              Хенджин ещё немного напевал мелодию, пока Йен с большими глазами и широкой улыбкой слушал, как он исполняет его любимую песню Dashboard «Be Alright». Когда старший закончил, то тоже улыбнулся младшему.       — Ну как, лисенок?       — Хенджин…мне очень понравилось. Правда, так красиво!       — Надеюсь.       — Да как ты вообще смел говорить, что твоё пение мне не понравится?! — с весёлой возмущенностью произнес синеволосый. — Боже! Хенджин, было очень красиво!       — Спасибо, Йен.       — Я уверен, что у тебя все получится в музыке.       — Только ты в меня и веришь, малыш. Спасибо тебе.       — Не нужно благодарить. Просто знай это.       — Знаю, — ответил старший и потянулся к чужим мягким губам и очень страстно их поцеловал, поласкав внутри своим длинным языком. Когда он дотянулся до всего, чего можно, то ласково отпрянул, оставив ещё несколько поцелуев в уголках губ.       — А почему именно музыка? — спросил младший, расчесывая волосы хена.       — Мне просто она очень нравится. Музыка сильно меня вдохновляет. Это как…как кислород. Мне это так нужно, ни дня без музыки не могу. У тебя бывает такое, что слушаешь песню и будто растворяешься в ней?       — Да, очень часто. Как будто вообще больше ничего не существует.       — Да, ты прав. Это как парить в воздухе. Ничего больше нет, только…звук. Ты летаешь в этом пространстве, но в то же время остаёшься на земле. Понимаешь?       — Да, я понимаю. Поэтому тебе тоже хочется создавать что-то такое, что будет как крылья и поднимет тебя в небо?       Хенджин ярко улыбнулся. Йен с самого начала видел его полностью и с лёгкостью мог понять, что ему нужно. Чонин не говорил, что это плохо, сомнительно, невыгодно. Он понимал, что это нужно Хвану и помогал.       — Да, лисенок. Ты совершенно прав.       Младший тоже улыбнулся. Он положил голову старшему на плечо, а рукой перебирал его волосы.       — Хенджин, а если тебе попробовать поступить в этом году?       — Поступить?       — Да. Мне кажется, что у тебя получится это сделать. Нужно лишь сдать вступительные.       — Лисенок, у меня нет столько денег.       — Ты можешь добиться стипендии. У тебя же настоящий талант.       Хван задумался на какое-то время, пока Чонин перебирал его длинные волосы. Кажется столько мыслей успел передумать, что за это время за окном немного рассвело.       — Надо подумать об этом.       — Я бы хотел тебе помочь с этим. Может, мне узнать, какие экзамены нужно в СНУ сдавать на факультет искусств или…       — Тише, лисенок, — сказал старший и прикрыл губы Йена рукой, а затем водил по ним длинными тонкими пальцами. — Сперва нужно помочь тебе. Давай поспим, ещё есть время. Тебе нужно отдохнуть перед учёбой.       Йен улыбнулся и кивнул. Хенджин уложил Чонина на подушку, а сам прилег на его грудь и слушал, как стучит его сердце. Под этот ритм он и заснул, поглаживая ожог на боку Йена. А вот младший заснуть не смог. Боялся, что кошмар повторится и думал о том, как помочь старшему с его мечтой. Он дождался будильника и отключил его, снова поразившись тому, что Хван очень крепко спит и даже не шелохнулся от громкого звука.       В универе Чонин долго зависал. Глядя в одну точку, он думал о том, что сказал Хенджину ночью. Он был уверен, что старший должен хотя бы попытаться. Если не выйдет поступить в СНУ, так есть и другие заведения, академии, училища, университеты и так далее. В большом современном городе он точно сможет добиться своего. Пока Йен закипал за партой, к нему подошел тот самый профессор, который ранее уже замечал Чонина в таком состоянии.       — Ян Чонин, что с вами на этот раз? — спросил профессор Ён.       — Что? А, профессор, простите, — ответил младший и тряхнул головой, чтобы вернуть ясность мыслей. — Да я просто задумался.       — О чем, если не секрет?       — Ну…профессор, вы не знаете какие вступительные экзамены проводят на факультете искусств?       — Ян Чонин, вы что, задумали сменить специальность? — с ухмылкой спросил Ён. — Если да, то знайте, что я вас не отпущу! Вы слишком способны в медицине.       — Нет, профессор, я не хочу менять направление, — с улыбкой ответил Йен. — Мой…мой друг занимается музыкой и хочет поступить сюда. Но боится не получить стипендию.       — Хм, а это не тот друг, о котором вы так часто думаете на моих занятиях?       Чонин выпучил глаза и резко покраснел. Он ерзал на месте и почти не смотрел на профессора, а тот в свою очередь лишь посмеялся.       — Да ладно вам, — сказал Ён и присел на соседний стул. — Никто не запрещает вам о нем думать. А то, что вы думаете о том, как ему помочь, очень хорошо.       — Я просто хочу ему помогать.       — Это похвально. Так, на сколько мне известно, то именно на музыкальное отделение берут после комиссии. Абитуриент должен уметь играть хотя бы на одном инструменте и у него должны быть хорошие вокальные данные.       — Это все в порядке, поёт он отлично и играет даже на двух инструментах.       — Хорошо. Теперь мне даже интересно, кто же этот ваш парень.       Чонин улыбнулся и прикрыл покрасневшие щёки руками, а профессор снова засмеялся.       — А что ещё нужно?       — Собеседование по поводу выбранной профессии, ещё…как же она называется, все время забываю… А! Музыкальная грамота, там студент должен ответить на вопрос по билету, верно проставить аккорды и тому подобное. Ну и конечно же спеть. Комиссия либо сама выбирает песню, либо студент исполняет свою.       — То есть, которую сам написал?       — Да. С песней, которую сам сочинил, у студента больше шансов поступить.       У Чонина в голове сразу все загудело. Все механизмы работали без устали и складывали в единое целое новый план.       — Профессор, спасибо вам! — Йен подскочил со стула и суматошно собрал свои вещи и так же быстро начал двигаться к выходу, оставляя за собой поклоны. — Большое спасибо!       — Вам бы ещё с самой комиссией поговорить. Так будет надёжнее.       — Хорошо, я поговорю! Спасибо!       — До свидания!       Чонин ещё раз поклонился и побежал по коридору в направлении в другое здание университета. Быстро проверив в интернете какие преподаватели входят в состав комиссии, он побежал к самому главному. Никакого страха или волнения он не испытывал. Он был полностью уверен в своих действиях.       Перед тем как зайти в кабинет к профессору, Йен поправил растрепавшиеся волосы и слегка помятую одежду. Вдохнув поглубже, парень постучал в дверь и услышал доброе «Входите». В кабинете рядом с столом стоял солидный мужчина и перебирал какие-то документы.       — Здравствуйте, профессор Кан, — с лёгкой улыбкой сказал Чонин и поклонился. — Меня зовут Ян Чонин, я бы хотел поговорить с вами.       Профессор был высоким худощавым мужчиной, лет пятидесяти на вид. Одет он был в клетчатый светлый костюм, на носу были модные тонкие очки, а на висках проглядывалась лёгкая седина. Мужчина был приятной внешности и сразу улыбнулся младшему.       — Здравствуйте, Ян Чонин, проходите, — Кан указал парню на стул перед собой и убрал лишние бумаги.       — Спасибо. Я бы хотел узнать у вас, какие экзамены нужно сдать, чтобы поступить на музыкальный факультет.       — Хотите поступить к нам? Любите музыку? — всё с той же улыбкой спросил старший.       — Нет, я уже учусь здесь, только на медицинском. Но мой друг хочет учиться здесь на музыкальном. Он очень любит музыку, играет на инструментах и хорошо поёт.       — Понятно. Что ж, чтобы поступить к нам на музыкальный, нужно иметь хорошие оценки после школы, так же вступительные экзамены нужно сдать с высокими баллами.       — А расскажете подробнее о вступительных? И когда начинается, набор?       — В конце февраля будет открыт набор, так что желательно документы подать уже сейчас. Вот список вступительных.       Кан достал из ящика лист бумаги и передал его Йену, а тот внимательно все прочитал и не нашёл ничего страшного. Все вполне проходимо.       — А какая система стипендий?       — Вы на стипендии, Ян Чонин?       — Да.       — Как вы на неё поступили?       — Ам…у меня был высокий балл при выпуске из школы и вступительные я хорошо сдал.       — Тут все тоже самое. Хорошие результаты всегда ключ к успеху.       — Так, хорошо. Я ещё знаю, что абитуриент может спеть песню, которую сам сочинил и это будет большим плюсом, так ведь?       — Да, это так. Ваш друг пишет песни?       — Да и хорошие. Он…попал в сложную жизненную ситуацию и его песни очень правдивые, но красивые.       — Хм, я бы хотел их прочитать. Это возможно?       Чонин задумался на пару минут. Хенджин говорил, что еще никому не показывал свои песни из страха, но Йен думал, что тот зря боится, ведь работы действительно хорошие.       — Я…думаю, что я могу их принести. Он много написал и мне кажется, что пора ими поделиться.       — Хорошо. В любом случае, вашему другу нужно ещё подать документы. Количество бюджетных мест ограничено, поэтому пускай поторопится.       — Хорошо, профессор, я ему передам, а песни я завтра принесу, — Чонин встал со стула и низко поклонился. — Спасибо вам большое!       — Приходите завтра. Вы заинтересовали меня своим талантливым другом.       Как только Чонин вышел из кабинета, то во всю силу побежал к выходу. По пути туда Йен хотел позвонить хену, но остановился и задумался. А что если сказать ему о том, что его приглашают на собеседование уже тогда, когда это будет на сто процентов подтверждено? Профессор наверняка очень хорошо оценит тексты Хвана, в этом младший даже не сомневался. Поэтому сперва решил молчать. Нужно только показать его лирику комиссии.       Чонин спокойным шагом вышел из универа, а у ворот его ждал тот, о ком он так много думал. Хенджин был одет в свою косуху, синие джинсы, красный свитер Йена, который уже носил и его красную шапку и чёрный шарф. Он слушал музыку в наушниках и смотрел себе под ноги, не замечая людей вокруг. От его вида Чонину сразу стало теплее. Губы сами растянулись в улыбке, а сердце начало биться быстрее. И так каждый раз. Как же это было приятно.       Младший подошёл к нему ближе и наклонил голову, чтобы заглянуть в глаза. Хван слегка испугался такой неожиданности, но быстро улыбнулся.       — Привет, лисенок, — сказал старший и снял наушники. — Много пятерок получил?       — Две, — с улыбкой ответил Йен.       — Молодец. Такими темпами с медалью закончишь универ.       — Только если ты будешь каждый день меня встречать, — с лёгкой ухмылкой сказал Чонин.       Хван мягко улыбнулся младшему и потянулся к его губам. Легонько поцеловав изогнутые уста, старший взял его за руку и повёл за собой.       — Я буду рад тебя встречать и провожать. Мне это нравится.       — То есть, ты не против ходить сюда каждое утро со мной? — Йен осторожно лавировал в этой теме, лишь бы не сболтнуть лишнего.       — Конечно. Как я могу отпустить тебя одного в этот холод? Идём, лисенок, пообедаем где-нибудь.       — А давай лучше сами приготовим? Что тебе нравится?       — Хм, ты правда хочешь готовить со мной?       — Да, хочу.       Хван улыбнулся, подумав о том, что Чонин сейчас выглядит лучше, чем утром или вчера. Ему стало спокойнее от этого. Потому что видеть как ему плохо было очень больно. Особенно больнее было от того, что сам Хенджин этому причина.       — Давай сделаем пасту.       — Отлично! Идём быстрее.       Парни вернулись домой из магазина и принялись готовить. Через час они вкусно пообедали пастой. Вкуснее было ещё и от того, что все сделали сами, вдвоём. Тихий и спокойный вечер. Хотя бы сейчас все хорошо. Хенджин старался как можно лучше отвлекать Йена от страшных мыслей и даже спрятал его чёрный скетчбук куда подальше. После обеда Йен сел за уроки, а Хенджин вышел на кухню со своей тетрадью, чтобы не мешать младшему. Закончив с заданиями, Чонин пригласил Хвана посмотреть фильм и пока последний выбирал кино, Йен быстро и незаметно положил его тетрадь к себе в рюкзак.       Утром Йен по прибытии в университет первым делом побежал в приёмную комиссию. Он уложил получше свои волнистые волосы и даже приоделся. На нем были темно синие джинсы, белая футболка под белой рубашкой и темно-бордовый пиджак, а на плече висела кожаная сумка, в которой лежала тетрадь Хенджина. С каждым шагом, приближающим его к кабинету, сердце разгонялось сильнее. Руки слегка дрожали, но на лице была улыбка. Помочь Хвану с его мечтой теперь было мечтой для Чонина.       Перед дверью в кабинет Йен выпрямился, встряхнул руки, чтобы не дрожали и уверенно постучал. Его пригласил все тот же добрый мужской голос.       — Здравствуйте, профессор Кан, можно? — тихо спросил младший.       — А, это вы. Доброе утро, проходите конечно.       Йен на цыпочках подошёл к стулу и тихонько сел на него, будто чего-то боялся. Но профессор был спокоен и улыбался парню.       — Вы должны были принести песни вашего друга, так ведь?       — Да, все так.       — Хорошо. Ну, давайте.       Кан протянул руку, а младший слегка замялся. Сейчас его уверенность немного пошатнулась, потому что все эти действия проходят за спиной Хвана. Но ему так хотелось помочь.       Йен осторожно передал ему тетрадь и снова вдохнул поглубже. Старший открыл тетрадь на первой странице и снова взглянул на Чонина, удивлённо подняв бровь.       — Это тоже песня? — спросил Кан и повернул к Йену его конспект о первой помощи.       — Ой! Нет, простите! — затараторил синеволосый и поспешил перевернуть страницы. — Просто раньше в этой тетради работал я, но потом отдал её другу, а он так и не вырвал конспект. Вот, отсюда начинаются песни.       — Ну, я с ним солидарен. Первую помощь всем полезно знать.       Йен улыбнулся, а старший принялся читать лирику. Около десяти минут он вчитывался в текст, а младший не мог успокоить свои руки и ноги. Все конечности дрожали и тряслись как от перепоя, а сердце навело панику в груди. Когда мужчина перевернул страницу на самую последнюю песню, то Чонин быстро прикрыл её рукой, от чего профессор слегка дернулся.       — Простите, профессор, просто друг говорил мне, что эта песня ещё не закончена.       — Понятно, — старший улыбнулся и закрыл тетрадь. — Тексты и правда очень хорошие. Ян Чонин, а как зовут вашего друга?       — Хенджин. То есть, Хван Хенджин.       — Что ж, у Хенджина большой талант, это правда. Я был бы рад, если бы у нас учился такой способный студент. Песни очень…как бы это сказать? В них много философии, но в то же время он описывает это очень просто, легко уловить смысл, хотя он довольно глубокий.       Младший улыбался шире с каждым словом. Радость переполняла его с головы до ног, так что даже уши покраснели и руки, наконец, перестали дрожать.       — Да, профессор, я тоже так думаю.       — Да. Хорошие песни. Немного жестокие в начале, с Хенджином что-то случилось?       — Ну, как вам сказать… У него в жизни произошло много всего и на текстах это отразилось.       — Понятно. Так, я бы хотел, чтобы Хенджин прошёл наше собеседование. У него большой потенциал.       — Правда?! — от радости Йен почти вскрикнул чему улыбнулся Кан.       — Да. Сейчас, подождите, — профессор полез в ящик и вытащил из него несколько буклетов и передал их младшему. — Тут описано устройство нашего кампуса, как проходит набор и так далее. Там же указана почта, куда нужно отправить резюме с документами. Пусть ваш друг его отправит, такой талант обязательно должен быть раскрыт как можно лучше.       — Так, хорошо, а что дальше?       — В течение дня придёт ответ на запрос с описанием того, куда и когда нужно явиться и к чему быть готовым. Если ваш друг пройдёт вступительные экзамены и собеседование, то его примут на обучение.       — А какова вероятность стипендии?       — Это будет известно после экзаменов.       — Понятно. Но если Хенджин представит одну из своих песен, то это же будет ему плюсом?       — Несомненно. Мне приглянулась одна из песен, про звезды.       — Да, она мне тоже очень нравится.       — Если он споёт её на комиссии, то уже заработает большой балл.       Чонин радовался только больше и не прекращал улыбаться. Просто все загорелось внутри ярким светом и жарким огнём. Кажется, на столько счастливым он уже давно не был.       — Тогда я скажу ему, чтобы подавал документы.       — Да, обязательно.       Прозвенел звонок не первое занятие и младший встрепенулся от резкого звука.       — Простите, профессор, мне пора бежать.       — Да, конечно. Заберите тетрадь и пускай Хенджин отправит документы, мы будем ждать.       — Спасибо! — повторял младший до тех пор, пока не скрылся за дверью.       Как назло занятия сегодня были самими нудными и тянулись как жвачка. К обеду Чонина клонило в сон, но он взял себе энергетик, чтобы остаться в сознании. Сейчас слишком многое его волновало, и хорошее и плохое. Добавив к энергетику хлебцы и сырок, парень отправился на оставшиеся пары. Когда занятия закончились, он со всех ног побежал прочь из универа, зная, что на входе его ждёт Хван. Так и было. Хенджин спокойно ждал младшего, разглядывая полароид, который продолжал носить с собой. Чонин ярко улыбнулся и побежал быстрее, буквально напал на Хенджина и заключил его в крепкие объятия.       — Эй, привет, лисенок, — с удивленной улыбкой сказал Хван. — Все хорошо?       — Даже лучше, — ответил парень и потянулся за поцелуем. Пару раз нежно обняв пухлые губы Хенджина, Чонин отстранился и взял старшего за указательный палец левой руки.       — Правда? Что, получил сразу десять пятерок? Или выиграл олимпиаду?       — Нет, просто…сегодня я чувствую себя лучше и все благодаря тебе.       Хван шире улыбнулся. Ему было очень приятно слышать такие слова в свой адрес. Йен и правда выглядел лучше. Только старший ещё не знал, в чем же причина такого хорошего настроения.       — Раз так, идём и отметим это хорошим обедом.       — Давай лучше домой пойдём.       — Лисенок не упрямься. Снова о деньгах думаешь? — прищурившись спросил Хенджин.       — Нет, — ответил младший и отвел взгляд.       — Ладно. Но давай хотя бы мороженое купим. Хотя, какое мороженное? Ты же болеешь.       — Нет, мне уже лучше, правда.       — Точно?       — Да.       — Ну ладно. Но смотри у меня. Какое тебе нравится?       — А тебе?       — Мне всякое нравится. Только не шоколадное, не люблю его.       — Мне оно тоже не очень нравится. Давай, может, с солёной карамелью?       — Да, давай.       Парни зашли в магазин и купили ведёрко мороженного. По пути домой они болтали о любимых десертах, а Чонин помимо этого думал, как сообщить Хвану о собеседовании. Радость буквально через край лилась от мысли, что мечта Хенджина может сбыться. Или, хотя бы, начнёт сбываться.       Когда они вернулись в квартиру, то старший слегка вздрогнул, когда зашёл в тёплое помещение после холодной улицы. Все таки, на улице было холодно для кожанки и кед. Йен замечал это каждый раз, когда они выходили из дома и шли до остановки, когда гуляли вместе, когда возвращались домой.       — Хенджин, может ты лучше будешь надевать мою куртку? — осторожно и немного тихо спросил младший, глядя себе под ноги.       — Твою? Зачем?       — Ну…тебе же, наверное, холодно в твоей куртке, — продолжал Йен так же тихо и застенчиво.       Хенджин вздохнул, подошёл к парню и взял его за руки, а затем поцеловал в лоб, чтобы он поднял голову.       — Лисенок, все в порядке. Я привык.       — А давай ты привыкнешь к тёплой одежде? Мне так будет спокойнее.       — Но это твоя одежда.       — И что? Пусть будет твоей.       — Малыш, мне приятно, что ты волнуешься об этом, но все хорошо. Идем, поедим мороженое.       Хван достал ложки и усадил Йена рядом с собой. Несколько минут они кушали десерт, а затем младший снова обратился к Хвану.       — Хенджин, ты правда можешь брать мою одежду. Тебе холодно, я же вижу.       — Малыш, с тобой мне всегда тепло. Ты же солнышко, так что согреваешь меня.       — Раз так, то солнышко будет греть тебя ещё лучше, когда ты наденешь его куртку.       Старший мягко улыбнулся. Он ложкой почерпнул мороженое и отправил сладость младшему в рот, а затем сам потянулся к его губам. Быстро проникнув между его губ своим языком, Хван почувствовал сладко-соленое мороженое внутри. Такой обволакивающий холодок, за которым последовало тёплое соприкосновение двух языков, а они тут же переплелись в нежных и сладких движениях. По всей видимости, мороженным никто из них делиться не хотел, потому что поцелуй довольно быстро стал размашистым и хаотичным. Старший обводил каждый уголок в поисках десерта, а Йен будто нарочно его прятал, лишь бы Хенджин продолжал свои поиски. Чонин положил руки старшему на шею, нежно гладил и перешел на волосы, сминая их в руках, расчесывая и путая. Хван почти мурлыкал от таких касаний. Это распаляло его по новой. Он так же запустил левую руку в синие волосы Чонина и сжимал их. Он крепче прижал к себе Йена и сильнее втягивал его в поцелуй, посасывая чужой язык, который блуждал между его губ. Когда старший нашёл все сладкие частички, то влажно отпрянул, облизав изогнутые уста Йена, собирая остатки мороженного.       — Чувствуешь, как мне тепло? — с придыханием спросил Хенджин, пока Чонин пытался прийти в себя.       — Пусть будет ещё теплее. Хочу, чтобы тебе всегда было тепло.       Хван снова улыбнулся и рукой перебирал синие волосы Чонина, чтобы не лезли в глаза.       — Хорошо, лисенок. Если тебе будет так спокойнее, то я буду надевать твою куртку.       — И шапку.       — И шапку, — с лёгким смешком повторил старший.       Момент был очень спокойным, когда они доели мороженое и продолжали обниматься, сидя за столом. Йен разминал левую кисть Хвана, массировал и подметил, что его мышцы работают уже лучше. Чонин загибал чужие пальцы и подбирал слова, чтобы рассказать про собеседование.       — Эй, лисенок, достаточно уже. Спасибо.       — Не за что.       — Тебе много задали? Сидишь тут такой задумчивый. Будешь заниматься сейчас?       — А…да, наверное, — синеволосый продолжал будто в трансе находиться, думая обо всем.       — Хорошо. Тогда не буду тебе мешать, — сказал старший и, поцеловав парня в щеку, встал из-за стола и убрал посуду. — Давай потом прогуляемся?       — Да, давай.       — Ты, кстати, не видел мою тетрадь? Идея в голову пришла, надо записать, а нигде не могу её найти.       Чонин сразу очнулся от своего забвения, чувствуя, как щёки покрываются розовым цветом. Сердце резко ускорилось, а дыхание на секунду остановилось. Пора.       — Хенджин, я могу тебя спросить? — несмело обратился он.       — Конечно, малыш, что ты хочешь узнать?       — Ам…у тебя…у тебя есть документы?       — Документы? — не понял старший и слегка нахмурился. — Какие документы?       — Паспорт и диплом из школы.       Хенджин все ещё не понимал, почему младший все это спрашивает и продолжал хмуриться.       — Ну…да, у меня есть документы. Только не с собой.       — А где?       — Лисенок, а почему ты спрашиваешь?       Чонин нервно сглотнул и подошёл к своему рюкзаку. Оттуда он вытащил буклеты, которые ему дал профессор Кан.       — Вот почему, — сказал Йен и передал буклеты Хвану.       Хенджин все ещё хмуро смотрел то на младшего, то на бумаги, которые взял из его рук. Он прочитал на первой странице название универа и факультет.       — И…что это?       — В СНУ есть факультет искусств, там есть музыкальное отделение. Туда можно поступить после школы, нужно лишь сдать вступительные экзамены. И мне кажется, нет, я уверен, что ты сможешь туда поступить.       — Йен, я же говорил, у меня нет денег, чтобы учиться в университете.       — Ты можешь получить стипендию.       — Это слишком малый шанс.       — Только не для тебя.       — Что? В каком смысле?       — Я поговорил с представителем комиссии и он сказал, что если студент представит свою песню на слушании, то получит большой балл.       Хван странно разглядывал буклеты. Будто не доверял. Такой слегка холодный и отстраненный взгляд. Йен это подметил, но не понял такой реакции.       — Хенджин, что скажешь?       — Это…я все равно не могу себе это позволить.       — Почему? Подать документы может кто угодно.       — Только не бездомный.       — Но ведь…ты уже не бездомный, — Чонин подошел к старшему ближе и взял за левую руку. Не палец, а всю ладонь накрыл своей. Тепло и нежно поглаживая шрамы, он смотрел ему в глаза и едва не светился от радости. Но Хенджин продолжал смотреть с холодом в глазах. — У тебя есть дом.       Хван опустил взгляд на их руки и перебирал мысли в голове. Ведь это правда. Это действительно так.       — Я…не знаю.       — К тому же, твоя песня про звездочку будет огромным плюсом.       — Не думаю, что серьёзная комиссия оценит сентиментальную лирику про старого друга.       — Но её уже оценили.       — Что?       Хенджин поднял глаза на младшего и нахмурился сильнее. В груди собрался неприятный ком, который застрял как сухой кашель. А Чонин продолжал улыбаться хену. Его глаза были очень красивы своим лисьим разрезом и почти сияли в эту минуту.       — Твои песни понравились комиссии.       — Что ты имеешь ввиду? Как им могли понравиться мои песни, если они их не читали?       — Читали.       — Что?       — Я показал твои песни…       — Что ты сделал?       Хван отпустил буклеты, так что они упали на пол. Его лицо приобрело холодное и резкое выражение. Кожа побледнела, губы дергались в непонятных движениях, а глаза будто наполнились тьмой, которую Чонин уже видел однажды. Когда он рассказал Хвану о первом сне, а тот ему не поверил.       — Я принёс твою тетрадь декану, а ему очень понравилось твоё творчество.       — Чонин, зачем ты это сделал? — словно прорычал старший чем напугал Йена и он содрогнулся всем телом.       Младший не понимал, что происходит. Он думал, что Хенджину понравится слышать, что его тексты высоко оценил опытный человек и он этому обрадуется. Но сейчас на лице Хвана не было ни малейшего намёка на радость или хотя бы взволнованность. Был лишь холод. И нарастающая злость.       — Я…я хотел помочь тебе поступить и поэтому отнёс твою тетрадь в доказательство твоего таланта.       — Зачем ты показал их другим людям Чонин?! — выкрикнул Хенджин и напугал младшего ещё сильнее.       Чонин отступил на шаг, будто громкий возглас парня напротив пошатнул его равновесие. Все тело дрожало, во рту пересохло, а в сердце словно вонзили ледяные иглы и казалось, что сейчас вся кровь застынет.       — Х-Хенджин…почему ты…кричишь? — тихо спросил Йен.       — Потому что ты сделал то, о чем тебя не просили! Зачем ты их показал? Зачем?!       — Я лишь хотел, чтобы у тебя была возможность поступить и…       — А ты мог сперва меня спросить? Ты хоть подумал, что я, может, и не хочу этого?       — Но я же…почему ты не хочешь, чтобы твои песни увидели другие?       — Это моя жизнь и я не хочу, чтобы о ней читали все подряд! Вся эта грязь это моё дело и других не касается!       — Но ты показал их мне.       — Потому что я тебе верил!       Чонин вздрогнул и от этого в глазах собралась влага. Верил. А сейчас разве нет?       — Верил?       — Да, я тебе верил и доверял! — Хван не переставал кричать, а его глаза становились темнее с каждым повышенным тоном, что вызывало в груди Йена удушение. — Но как мне тебе доверять, если ты готов рассказывать мои секреты всем подряд?!       — Я только хотел тебе помочь.       — В этот раз не получилось. Не получилось, твою мать! Как и все сто раз до этого!       По щеке младшего прокатилась слеза, а мешающее в груди удушение перешло на горло и завязало тугой узел без возможности хоть как-то вдохнуть.       — Х-Хенджин…       — Нет, Йен! Ты без спроса выставил напоказ мою жизнь. Тебя, блять, никто об этом не просил! От твоей помощи только хуже, додумайся уже до этого наконец!       — Н-но помогать нужно…       — Да кому нужна такая помощь, когда от неё только хуже?! Если не можешь понять, хорошо ли ты сделаешь, то лучше просто закрой глаза!       — Но это же твоя мечта.       — Со своими мечтами я сам разберусь и без помощи подростка!       Хван громко шикнул и резко развернулся от младшего. Он схватил свой рюкзак и куртку, надел кеды и быстро вышел из квартиры, оставив Йена в полной тишине. Ему показалось, что после такого низкого, громкого, пугающего голоса Хвана, весь остальной мир стал очень тихим. Он даже не слышал стука своего сердца. Было лишь эхо, которое врезалось в уши и рвало слух. Во всем теле образовалась невероятная тяжесть на пару с ледяным страхом. Дыхание клочьями выходило из лёгких. Всед за новыми слезами Йен почувствовал, что что-то холодное стекает по губам. Он прикоснулся к ним, а когда посмотрел на свою руку, то увидел на пальцах темно красную дорожку крови. Парень будто от тяжести опустился на пол, не чувствуя своих ног. На его рубашку падали капельки крови и слезы. Только сил плакать не было. Солёные ручейки просто стекали по холодным щекам. Даже вдохнуть было тяжело, словно что-то перекрыло пути. Дрожь пробивала все тело, а его глаза будто потеряли свет.                            Все тем же холодным вечером Чонин шёл по улице непонятно куда. На его щеках замёрзли тоненькие слезинки, а на руках остались следы крови, которая хлынула из носа днем. Футболка и ворот рубашки были в маленьких бордовых капельках, даже на кулоне была капелька, но это его не волновало. Ни о чем другом он не думал, кроме Хенджина. Неужели это все? Так все и закончится? На искреннем желании помочь? Йену становилось холоднее и страшнее от этих мыслей. Стены собственной квартиры до сих пор отражали крики Хвана и он не смог их терпеть, надел куртку, шапку и вышел на улицу, взяв с собой тетрадь хена. Ноги вели его прямо, но неизвестно куда, вдоль по тротуару, который освещал тусклый свет фонарей. Оставаться дома было невозможно, спать было страшно. И к тому же одиноко. Даже заходить в свою комнату было уже непривычно, потому что в ней никого не было. А дорога на учёбу стала незнакомой. Будто только Хван её знал и поэтому провожал Йена в университет.       Чонин правда хотел помочь. Он всем хочет помочь. Всему миру. Разве это так плохо? Даже сейчас он этого хотел, поэтому дошёл до кафе Минхо, чтобы оставить там тетрадь для Хенджина, ведь она ему может понадобиться. Время уже приближалось к закрытию и в кафе остался только Минхо, который заканчивал наводить порядок в зале. Йен открыл дверь, а Ли, не разворачиваясь, поспешил сказать:       — Простите, но, боюсь, мы уже закрываемся. Могу предложить только… — старший развернулся к двери и округлил глаза от удивления но быстро улыбнулся. — О, привет, Йен. Ты чего так поздно? А где Хенджин?       — Я…не знаю, — с едва заметным всхлипом ответил младший.       — Эй, что случилось? — Минхо подошёл к Чонину и наклонил голову, чтобы посмотреть в глаза.       — Я…просто хотел помочь.       Минхо положил руки парню на плечи и повёл за собой. Он усадил его на стул за стойкой и тоже сел рядом.       — Так, давай сначала. Что случилось?       Чонин пару раз вдохнул, чтобы успокоиться и продолжал смотреть вниз, на тетрадь в своих руках.       — Ты знаешь, что Хенджин пишет песни?       — Да, знаю.       — Ты читал его песни?       — Нет, он мне не показывал. Вроде, он никому их не показывает.       — А мне он показал.       — О! Так это же здорово! И как, тебе понравились его песни?       — Очень, хен. Мне так понравилось. Он действительно хорошо пишет и это не только моё мнение. Хенджин мне рассказывал, что хотел бы поступить в университет и изучать музыку, а я увидел в этом возможность помочь ему. И…       — И что потом?       — Я отнес его тетрадь с песнями в приёмную комиссию моего универа и показал декану, а Хенджин…он разозлился из-за этого. Надо…надо было спросить его, почему я не подумал, что ему это может не понравиться? Но я просто…       — Ты просто хотел помочь, — закончил старший.       — Да.       Ли разглядывал младшего, как он с горечью вспоминает свою ошибку и как винит себя в этом. Это было так завораживающе. Наблюдать, как человек перед ним сыпется на осколки из-за другого. Интересно, второй тоже так себя чувствует?       Минхо положил руку на плечо Йену и тихонько гладил, пытаясь участливо себя вести.       — Ты так хотел ему помочь?       — Я всегда хочу ему помогать. Но…мне сегодня показалось, что я его не знаю. Он так разозлился, что я…я испугался. Он будто стал другим человеком.       — Но это все тот же Хенджин. Просто ты не видел его раньше таким.       — Был один раз когда он разозлился на меня. Но тогда…тогда мне было не так страшно.       — А сейчас ты его боишься?       Чонин на несколько секунд притих. Но затем отрицательно мотнул головой. Пусть на мгновение он испугался, но это просто было неожиданно.       — Нет. Нет, я не боюсь его.       — Ты его любишь?       — Больше, чем что либо в этом мире.       Эти слова заставили Минхо улыбнуться. Но только эта улыбка была чем-то странным. Скорее усмешкой. Он продолжал гладить Йена по спине и разглядывал его грустное и измученное лицо.       — Ну тогда все наладится. Он ведь тоже тебя любит.       — Я…я не знаю.       — В каком смысле?       — Он не говорил этого мне.       Младший сильнее сжал тетрадь в руках. Осознание этого пришло только сейчас. От этого стало холоднее. Будто в венах образовались кусочки льда и разносились по всему телу вместе с потоком.       — Да брось, конечно он тебя любит. Если бы не любил, то не показал бы свои песни.       — Думаешь, хен?       — Я уверен. Он никому не показывал, что пишет, даже Феликсу, а они ведь лучшие друзья. Значит, тебя он так любит, что доверил свои работы.       Йен улыбнулся на несколько секунд, но затем улыбка снова пропала.       — А я взял и выставил на показ все, что он открыл только мне. Какой же я идиот.       — Ты не идиот. Ты просто хотел ему помочь. Он поймёт это. Знаешь, у всех музыкантов слегка кривая крыша, поэтому они иногда ведут себя как дураки, так что уж прости Хенджину это.       Чонин усмехнулся. Хван действительно своеобразный. Гордый, упрямый, закрытый, немного вспыльчивый, но в то же время очень добрый. Чонин не мог не любить все эти качества в нем.       — Спасибо, хен, — сказал младший с новой улыбкой. — Можно я оставлю здесь эту тетрадь? Если Хенджин придёт, отдашь ему?       — А сам чего не отдашь?       — Не думаю, что он хочет меня сейчас видеть. Все равно, я поступил не очень хорошо. Я сомневался в этом, но все равно сделал.       — Ох, как же с вами, подростками, трудно, — произнес Ли после тяжкого вздоха. — Ладно, давай сюда.       — Спасибо, хен.       Ли встал со стула, прошёл за стойку и положил тетрадь за кофемашину. Он смотрел на обложку, а в голове закружилась одна навязчивая мысль, помимо той, которая подначивала открыть тетрадь и прочитать написанные в ней тексты. Но это он решил сделать попозже. Сейчас другое.       — Ладно, я пойду, хен. Спасибо ещё раз.       — Уже уходишь? Подожди, Йен, давай…давай чаю выпьем? Тебе полегчает. Заварю тебе один особенный чай.       — Чай…ну ладно. Чай это хорошо, а уж если особенный…       — Отлично! — Минхо продолжал странно улыбаться. Младший не замечал раньше такого выражения, но списал это на то, что плохо знает хена. — Сейчас все принесу.       — Я пойду пока умоюсь.       — Да, конечно, — крикнул Ли из кухни.       Чонин снял куртку и шапку и ушёл в уборную. В зеркале он заметил, что глаза немного покраснели, а под ними появились новые синяки. На одежде было немного крови и он старался прикрыть её пиджаком. Опустив взгляд на руки, он так же заметил на пальцах следы крови. Йен глубоко вдохнул и отмыл красные следы с рук, сполоснул лицо и поправил волосы, а затем вытер серебряный кулон от крови и спрятал под футболку. Он ещё немного посмотрел на свое отражение. Такое уставшее и пустое. Кажется, будто все живое, что было, пропало. Ушло вместе с Хенджином и находится неизвестно где, как и сам Хван. Только бы с ним все было хорошо. Это единственное, о чем думал Йен. Чонин достал свой телефон и открыл мессенджер с хеном. Он вдохнул поглубже и включил запись голосового сообщения.