Кошмар №171

      Manafest — Come Back Home

             Три дня спустя Хван шёл по улице. Он был одет в свою одежду, голубые джинсы, черные мартинсы, под курткой с музыкальными значками был тонкий белый свитер с круглым воротом и пуговицами на плечах и черная худи, а на шее был его серый шарфик. Но он был без шапки. Верхние волосы Хван собрал в хвост на затылке, а челку не трогал, потому что она никак не оставалась за ушами. Парень нёс в руках небольшой пакет с непонятным содержимым и все время смотрел себе под ноги, думая разные мысли.       Через некоторое время брюнет добрался до больницы в центре города и прошёл в холл, где было много народу, врачи, пациенты, их родные и прочие люди. Хенджин не обращал на них внимания и шёл дальше по своим делам. Он поднялся на лифте на нужный этаж и прошёл к палате. Перед тем как постучать, Хван выпрямился, поправил волосы и глубоко вдохнул несколько раз, чтобы успокоить мандраж в руках. Он постучал в дверь и услышал тихое «Входите».       Длинноволосый открыл дверь и заглянул в палату, которая была рассчитана на троих пациентов, но сейчас здесь был только один. Он повернулся к нему и быстро улыбнулся.       — Йоу, привет, Хенджин, — весёлым голосом произнес Феликс.       Хван тоже ему улыбнулся и зашел в палату. Он подошёл к кровати Ли и присел на стул, который стоял рядом, а пакет поставил на тумбочку.       — Привет, Феликс. Как дела?       — Да все отлично, — ответил младший и немного приподнялся, чтобы сесть, но начал пыхтеть от боли.       — Ну да, я вижу, — усмехнулся старший. — Давай помогу.       — Да не, брось. Уж сесть то я смогу.       — У тебя крутая кровать, она сама поднимается.       — О, точно. Спасибо за подсказку.       Хван нашёл пульт от кровати и приподнял её так, чтобы Ли был в сидячем положении и чтобы ему было удобно.       — Нормально?       — Идеально. Блин, теперь я понимаю, почему ты тогда как улитка передвигался везде, когда тебя ранили.       Хван засмеялся.       — Да, теперь вот узнаешь, когда захочешь встать.       — Мне и тут неплохо. Еду приносят, даже телек есть, так что отпуск.       — Да ты же только что устроился на работу.       — Блин, точно. Как думаешь, мне заплатят за больничный?       — Пару тысяч скинут.       — Ой, да иди ты, — Ли старался смеяться, но было больно.       — Добро пожаловать в клуб тех, кого пырнули.       — Видал я такое членство. Бля, ужасное слово.       Парни снова рассмеялись. Но Хван вновь был с грустью в глазах и поэтому почти не смотрел на своего друга. Ли это заметил и решил успокоить Хвана.       — Хенджин, ты чего?       — Нет, ничего.       — Давай без этого. Все в порядке, не грузись.       — Да где там в порядке? — Хван встал со стула и отошел к окну, разглядывая холодный пейзаж. — Если бы не я, ты бы сейчас не лежал здесь и не мучился от боли. Я тогда легко отделался, а тебе по полной прилетело. Блять, Феликс, это все по моей вине. Прости меня.       — Ты серьёзно? — с хмурым, и даже грозным, видом спросил блондин. — Какого хрена ты извиняешься? Или это ты всадил в меня лезвие? А?       Хенджин отрицательно мотнул головой.       — Нет, не я.       — Тогда забей уже. То же мне, извиняться вздумал.       — А как тут не извиняться? Это все…все из-за меня.       Хван снова развернулся к окну, прерывисто вдыхая воздух. Самые отвратительные чувства сжигали изнутри уже которые сутки, не давая спать и есть. Глаза устали от слез, а руки не переставали дрожать. Ли прекрасно все понимал. Он так хорошо выучил Хвана за время их дружбы, что все было без слов понятно. Только теперь нужно было подобрать слова, чтобы поставить все на свои места.       — Хенджин, ты ни в чем не виноват.       — Нет, не правда. Я виноват во всем с самого начала. Если бы я не был таким ебанутым придурком, ты бы не лежал сейчас здесь, а был на работе, где тебе нравится. И если бы не я, то…       Хенджин остановился, потому что почувствовал, что если скажет ещё хоть слово, то не сможет себя сдержать. Чувство вины было таким сильным, каким не было никогда в жизни. Тяжёлое, холодное, мерзкое, как лёд острое и невероятно сильно било по сердцу.       — Хенджин, да подойди же ты сюда, — Ли продолжал говорить спокойно, ведь он действительно считал, что его друг ни в чем не виноват.       Хван нехотя сдвинулся с места и плюхнулся на стул, так ни разу и не взглянув на младшего.       — Ты не виноват вообще ни в чем, Хенджин. Не ты меня ударил, не ты перешагнул и оставил в темноте. Если бы не ты, я бы истёк кровью в том чертовом доме и все.       — Это не я тебя спас. Если бы ты тогда не скинул Чану место, я бы ничего не смог сделать. Он пришёл очень вовремя.       — Да, он успел. Но ты все равно оказал мне помощь и благодаря этому Чан нашёл меня ещё живым.       — Но я…он…       — Ты в этом не виноват.       — Я…не должен был его оставлять.       Ли тяжко вздохнул, глядя на Хенджина. Может, за себя он бы и отговорил Хвана винить себя, но только не за него. Только не за солнце.       — Все будет хорошо, — единственное, что сумел придумать Ли.       Старший хмыкнул себе под нос, скрестив руки на груди.       — Только не у меня. И пусть. Я заслужил это.       — Ты заслужил многое. Я тебе обещаю, что все будет хорошо.       — Я тоже однажды дал такое обещание и гляди, чем это закончилось.       — А кто сказал, что все закончилось? Нет, Хенджин, это ещё не конец, вот увидишь.       Хван наконец взглянул на младшего. Несколько секунд они смотрели друг на друга и старший все же слабо улыбнулся, а Феликс ответил ему так же, только ярче.       — Больше не буду давать обещаний, которые не смогу сдержать.       — Хорошая стратегия. Только совсем не замолчи, а то забудешь как говорить.       Хван усмехнулся и немного расслабился.       — Я принёс тебе твой заказ, — сказал старший и указал на пакет на тумбочке.       — Отлично, спасибо.       — Запрятал ты его, конечно, знатно. Я полчаса по всей квартире искал.       — Чтобы Чан не нашёл. Он легко находит даже в самых далёких местах.       — Он придёт?       — Да, уже скоро должен прийти.       Сразу после этого в дверь платы постучались, а следом зашёл тот, о ком говорили ребята.       — Привет, Феликс…а, привет, Хенджин. Не знал, что ты здесь.       — Лёгок на помине, — прошептал Ли. — Привет, хен.       — Привет, Чан, — сказал Хван и встал со стула. — Я уже ухожу, не буду вам мешать.       — Да все нормально, — затараторил Бан. — Оставайся, все вместе посидим.       — Да, не уходи, — поддержал Феликс.       — Спасибо, но у меня есть ещё одно дело. Пока, ребят.       — Эй, Хенджин, — позвал его Ли.       — Да?       Блондин немного помедлил, но все равно поднял глаза на друга.       — Мне жаль, что все так получилось.       Хенджин ничего не сказал и вышел из палаты, оставив Чана и Феликса наедине. Только сейчас блондин заметил, что старший держит в руках пакет. Чан подошёл к парню и первым делом потянулся к его губам и нежно поцеловал, так как сильно соскучился.       — Привет, Феликс, — произнес старший, когда отстранился. — Как ты сегодня?       — Теперь намного лучше, когда ты пришёл.       — Точно все хорошо?       — Абсолютно. Будет ещё лучше, если снова поцелуешь меня.       Старший улыбнулся и вновь потянулся к любимым губам, которые уже полностью изучил, но каждый раз было как впервые. Он ласково прошёлся по устам и отпрянул, поцеловав ещё и веснушки на щеках блондина.       — А ты как, хен? Ты хоть спал сегодня?       — Ну… — протянул старший, снял куртку и присел на стул. — Я покимарил рано утром, а так…       — Ну ты чего?       — А как мне спать, если ты тут, а он где-то ещё? Я должен его найти.       — Найдёшь, не переживай. Хен, со мной все хорошо.       — Я надеюсь. Боже, Феликс, я так испугался тогда.       — Я и сам немного сдрейфил, но сейчас все хорошо.       — Правда?       — Да, правда. Что вы оба заладили? Сперва Хенджин, теперь ты. Как будто других тем для разговора нет. Все хорошо со мной, подумаешь, новый шрам.       — Лучше бы я его получил.       — Ещё чего! Чтоб я больше такого не слышал! Через несколько дней буду как новенький. Только…пока без горячего душа, окей? А то швы нельзя мочить.       Чан рассмеялся. Он подвинул стул ближе к парню и прилег ему на колени. Ли придерживал его голову, чтобы тому было удобно, и перебирал его волосы. От мягких движений по волосам Бан Чан так хорошо расслабился, что на время забыл о страхе и переживаниях. Сейчас и правда все хорошо. Светлое лицо младшего было озарено улыбкой и это все, что было нужно. Чтобы он был в порядке.       — Хен, а что ты принёс?       — Я принёс тебе вкусняшки и книги. Я заметил, что ты прочитал все книжки, которые есть в твоей квартире и подумал, что новые тебе бы понравились.       Младший тут же ярко улыбнулся. Он прежде не думал, что кто-то будет о нем так заботиться, что будет подмечать такие мелочи, как хобби и интересы. Но от Чана он получал столько внимания, что иногда чувствовал, будто не заслуживает этого. Но ему это нравилось. Он захотел снова поцеловать старшего, но когда наклонился, то почувствовал боль в боку и скривился в лице.       — Феликс, аккуратней, — сказал Бан Чан и поспешил подняться, но блондин уложил его обратно.       — Не двигайся, все в порядке. Спасибо, хен. Мне правда нравится читать. Ещё с детства это люблю.       — Я тоже. У меня дома много книг.       — Тогда тащи все, потому что я быстро читаю.       Чан улыбнулся и сам потянулся к губам младшего. Оставив несколько поцелуев, он лёг обратно и кое что вспомнил.       — Феликс?       — М?       — Мы же так и не отметили твою работу.       — Блин, точно. А мне и пить сейчас нельзя, ну что за…       — Давай тут отметим.       — Чем? Газировкой и конфетами?       — Почему бы и нет? Я принёс тебе и то и другое.       Ли рассмеялся.       — Ладно. Я как раз хотел тебе кое что отдать.       — Что?       Ли потянулся за пакетом, который ему принёс Хван, а Чан выпрямился и вопросительно глядел на парня, который передал этот пакет ему в руки.       — Это тебе, хен.       — Что это?       — Посмотри.       Старший заглянул в пакет и потянулся рукой за содержимым. Оттуда он достал белую ткань, а когда развернул её, то понял что это футболка. Сзади на ней было написано «Самый наивный коп во Вселенной», а спереди было изображение мультяшного волка в полицейской фуражке. Бан, не долго думая, рассмеялся, а Ли следом.       — Феликс, боже! — старший заливался смехом пока разглядывал футболку. — Ну ты даёшь!       — Теперь это твоя форма.       — Спасибо! Отличный подарок!       — Я хотел подарить что-то такое, чтобы понимали только мы с тобой.       — И тебе удалось! Мне очень нравится!       Чан поднял руку младшего и оставил несколько поцелуев. Он аккуратно сложил футболку в пакет, а потом достал вкусняшки. Парни съели несколько шоколадок и запили это вкусной водичкой, а затем старший обратился к блондину.       — Феликс, я хотел ещё кое что с тобой обсудить.       — Да, что такое? — быстро проговорил младший от своей дурацкой привычки.       Чан мягко улыбнулся и взял парня за руку. Он осторожно присел на кровать с краю и уже двумя руками накрыл чужую ладонь.       — Тебе хорошо со мной?       — Ты ещё спрашиваешь? Хен, мне очень хорошо с тобой! Что за странные вопросы?       — Я просто хочу убедиться, прежде чем…       — Чем что?       — Феликс, я хочу, чтобы ты жил со мной. В моей квартире.       Ли тут же выпучил глаза и слегка задрожал.       — Ч-чего?       — Мы же и так почти каждую ночь вместе. Почему бы нам не быть вместе всегда? К тому же, мне так будет спокойнее и я…       Ли не дослушал его и быстро поцеловал, так что от резкого движения в боку заныла боль, но для него это было неважно и даже незаметно. Он целовал немного торопливо, но все равно нежно. Обняв любимые пухловатые губы с теплом и лаской, он мягко отпрянул и взглянул в чужие темные глаза.       — Да, и я хочу жить с тобой! Боже, я ведь даже не был еще у тебя!       — Тогда когда тебя выпишут, сразу поедем ко мне.       — С удовольствием. Говоришь, у тебя много книг?       — Очень.       — Прочитаю их все.       — Я подарю тебе новые.       — Буду читать, пока ты не придешь, чтобы затащить тебя в душ.       — Буду торопиться каждый день.       Феликс улыбнулся и слегка засмеялся. Он протянул руки к Чану и обнял его очень крепко, цепляясь за рубашку, а старший легонько водил руками по спине, согревая его этими движениями еще сильнее. Просидев так пару минут, Ли отстранился и потянул парня на себя. Бан прилег рядом с ним и снова обнял, оставляя маленькие поцелуи на веснушчатом лице.                            Хенджин тем временем вышел из больницы на прохладную улицу и сел на ступени длинной лестницы. Он разглядывал город, который жил своей жизнью, будто ничего и не произошло. И так всегда. Одна маленькая жизнь ничего не стоит по сравнению с целым городом. Это лишь незаметная потеря, о которой никто не думает, потому что своих дел хватает. Хвану снова стало тошно от всего, что произошло. Страшные воспоминания никак не отпускали, затягивали в свою тьму и острыми когтями рвали в клочья все то, что осталось. А осталось не так уж и много.       Парень взглянул на свою левую руку, где с двух сторон были шрамы от ранения и от металлических скоб, которыми эту рану сшили. Он массировал ее, загибал пальцы и сжимал в кулак. Кисть уже полностью восстановилась и двигалась хорошо, будто и не случилось ничего. Если бы не шрам, то никто бы и не подумал, что несколько недель назад парень страдал от острой боли в руке каждый раз, когда касался лучей солнца.       Солнце. Именно оно помогло снова подняться, благодаря ему больше нет боли. Но теперь он больше не имеет права хотя бы на один лучик.       Хенджин сильнее сжал свою ладонь и хотел было сжать ее с большей силой, чтобы стало очень больно, но тут он почувствовал, как капюшон его худи кто-то поднял и надел ему на голову.       — Опять без шапки, холодно же, — прозвучал любимый голос за спиной у брюнета.       Хенджин развернулся, а рядом с ним на ступень сел Ян Чонин, одетый в темные джинсы, большие белые кроссовки, бежевую куртку, из-под которой слегка торчала розово-голубая клетчатая рубашка. На шее у него был темно-зеленый шарф, а синие волосы слегка выбивались из-под черной шапки. На его лице снова была улыбка, которая так запала в душу Хвану еще в самый первый день их знакомства, но понял он это намного позже. Правда Чонин был немного бледным.       — Мне не холодно, все в порядке.       — А где твоя шапка? Красная которая.       — Ам…ее пришлось выбросить, прости. Я куплю тебе новую.       — Не нужно. У меня этих шапок целая полка.       Хван слегка усмехнулся. Он смотрел на младшего, но быстро отвернулся, когда Чонин взглянул на него. Будто для старшего было непозволительно даже смотреть.       — Чего не приходил эти дни? Я же был всего на один этаж ниже, чем Феликс.       — Я…я не хотел мешать тебе и твоим родным, поэтому не приходил, — тихо ответил хен, хотя причина была не только в этом.       — Подумаешь. Родители же не все время со мной были, а братья вообще были пару часов. А я…я скучал по тебе.       Хвану кольнуло в сердце. Ведь он и сам невероятно сильно соскучился по младшему. Да так сильно, что все остальные заботы растворялись в атмосфере. Ничто и никто больше не был так нужен, как Йен.       — А где сейчас твои родители?       — Они скоро выйдут, только заплатят за лечение.       — Понятно. Тогда я пойду, — сказал длинноволосый и встал со ступеньки.       — Куда? — спросил младший и поторопился встать перед Хенджином, прикрывая собой дорогу.       — Просто пойду. Я вижу, что тебе лучше, мне спокойнее от этого. Будь осторожен, Йен.       Хван двинулся вперед, но Чонин схватил его за руку своими.       — Хенджин, куда ты уходишь?       — Подальше, чтобы тебе было лучше.       — Не понимаю. Почему ты уходишь? Я что-то не так сказал или сделал?       — Нет, ты как раз сделал все, что было нужно. А вот я…я не сделал и крупицы из того, что ты заслуживаешь.       — Но мне ничего не нужно пока ты рядом, — Йен потирал его ладонь и улыбался, но Хван все еще не смотрел на него. — Хенджин, не уходи. Ты обещал мне, что не уйдешь.       Хван резко поднял взгляд и встретился с глазами Чонина, которые были полны надежды и добра, что было так же прекрасно, как и сам младший.       — Прости, Йен. Я помню, что обещал. И я бы остался, ведь я умираю каждый раз, когда ты отворачиваешься от меня, потому что твой свет единственное спасение для меня. Когда ты не рядом, мне очень плохо, а когда плохо тебе, я готов сделать все и даже убить того, кто сделал тебе плохо. Но я…я не могу остаться.       — Почему? Хенджин, пожалуйста, скажи. Я не понимаю.       Йен подвинулся к Хвану ближе и положил одну руку ему на куртку, сжимая ее края. Он продолжал смотреть на него глазами, в которых уже собрались слезы.       — Потому что я не заслуживаю тебя, малыш, — прошептал старший, положив свободную руку парню на щеку. Хотелось в последний раз коснуться солнца, чего бы это не стоило.       — Ты с ума сошел?! — слегка громко произнес Йен. — Хенджин, почему ты так считаешь?       — Потому что я обидел тебя. Я так ненавижу себя за это. Это все…боже, Йен, из-за меня ты чуть не погиб. Я же говорил, я всегда все порчу. Лучше мне уйти, чтобы с тобой все было хорошо.       — Если ты сейчас уйдёшь, мне точно будет плохо. Без тебя мне всегда плохо. Разве ты не понимаешь этого?       Младший тянулся к чужим губам, но Хван отталкивал его, потому что был уверен, что не сможет остановиться.       — Нет, малыш…не надо. Если сможешь, то прости меня пожалуйста. Будь осторожен.       Хенджин отпустил Чонина и начал быстро спускаться по лестнице, но младший не собирался так просто это оставлять.       — Даже если ты сейчас уйдёшь, я все равно не отпущу тебя. Ты можешь потеряться на улицах, но я тебя найду! Я найду тебя, во сне и наяву! Я всегда тебя найду!       Хван остановился. Все внутри задрожало и затрепетало. Все чувства тянули назад к солнцу и он не выдержал и повернулся к нему, а Йен в это время подошел к старшему.       — Мне нечего прощать. Я не злюсь на тебя и не злился. Это мне нужно извиниться. Зря я все это затеял и не спросил тебя.       — Нет, ни в коем случае не извиняйся. Ты был прав во всем с самого начала. Я слишком труслив, чтобы идти дальше и как-то осуществлять свою мечту, а ты намного храбрее меня.       — Давай вместе исполним твою мечту. Хенджин, только представь, что твоя мечта сбудется и тогда исполнится сразу две мечты.       — Две?       — Да, две. Потому что я мечтаю о том, чтобы твоя исполнилась.       Хенджин улыбнулся, но по щекам потекли слезы. Йен тоже не смог сдержать ни улыбку, ни слезы.       — Идем со мной, Хенджин, — сказал младший и потянулся к рукам брюнета. — Идем домой.       Старший не выдержал и заключил Чонина в объятия, роняя слезы на его шарф и куртку. Он крепко прижал его к себе, водил по спине и голове, обнимая сильнее. Йен укутался в его шею и так же крепко цеплялся за кожаную куртку Хвана, стараясь показать, как сильно он ему нужен.       — Прости меня, — сквозь слезы шептал старший. — Малыш, пожалуйста, прости меня.       — Все хорошо, Хенджин.       — Прости, прости меня.       Йен улыбался от голоса Хвана. Этот голос он впервые услышал во сне и в тот же миг он стал ему невероятно дорог. Он готов был слушать его вечность. Слушать как Хван поет, как говорит с ним, как успокаивает. Этот голос был самым красивым для него. Даже в моменты, когда Хенджин злился или был грустным. Все в нем было нужно Чонину и он никогда не хотел это отпускать.       Младший отстранился и рукой вытер слезы Хенджина, а последний прильнул к его руке щекой и своей рукой накрыл чужую ладонь. Йен снова улыбнулся и хотел коснуться розовых и слегка обветренных губ, но услышал, как к ним приближаются шаги.       — А, вот вы где, — сказал мужчина лет сорока, рядом с которым шла невысокая женщина того же возраста.       Парни сразу же отпустили друг друга и немного покраснели.       — А…Хенджин, это мой папа, Ян Тэун, и мама, Ян Инджэ.       — Приятно познакомиться, — сказал Хван и низко поклонился.       — Мам, пап, это Хван Хенджин. Он мой парень.       Длинноволосый сильнее смутился. Чонин еще не называл его так при других.       — Наконец-то мы с тобой познакомимся, Хенджин, — сказала женщина. — Йен нам много про тебя рассказывал.       — Правда? — смущенно спросил парень.       — Конечно, — ответил мужчина. — Хотя, он столько рассказал, что мне кажется, что мы уже и так знакомы.       — Но познакомиться получше не повредит, — поддержала Инджэ.       — Я буду рад, госпожа Ян.       — Ой, да брось ты это! Зови меня просто тётушка Инджэ, а то когда ты называешь меня госпожой, я прямо как королева какая-то, — с усмешкой сказала женщина.       — А что, не хочешь быть королевой? — с лёгкой издевкой спросил старший Ян.       — Тогда и ты должен быть королём, а ты на короля вообще не похож. Максимум на дворцового шута.       Младшие вместе с Инджэ засмеялись, а вот отец Чонина закатил глаза.       — Хорошо, тётушка, — улыбнулся брюнет.       — Отлично! Пойдемте домой. Не знакомиться же на холоде.       Они все сели в машину и доехали до квартиры Йена. Предварительно Инджэ забежала в магазин, чтобы купить продуктов для хорошего обеда. Убедившись, что квартира цела и невредима, родители Чонина позвали парней на кухню и все вместе приготовили обед. Они сели за стол, но Хван продолжал стесняться. Он даже к еде приступил последним и ел понемногу. Чонин это заметил и взял его за руку под столом. Хван взглянул на лисенка и мягко улыбнулся ему, принимая его поддержку.       — Хенджин, нам Йен рассказывал, что ты музыкант, — сказал Тэун. — Расскажешь еще об этом?       — Ам…да, конечно, — с лёгкой дрожью в голосе ответил парень, крепче сжимая руку Чонина под столом. — Я с детства увлекался музыкой. Сперва я научился играть на пианино, а потом на гитаре.       — Ты ходил в музыкальную школу? — спросила Инджэ.       — Нет, тётушка, я учился сам.       — Ого, похвально! — воскликнул Тэун. — Молодец, Хенджин.       — Спасибо.       — Он еще и песни сам пишет, — добавил младший.       — Правда?       — А…да, это так, — Хван продолжал стесняться и покраснел. Столько внимания от разных людей он давно не получал. — Я пишу лирику о том, что чувствую, что вижу и тому подобное.       — А ты ведь можешь стать полноценным исполнителем. Ты думал об этом? — поинтересовалась женщина.       — Да, я много раз об этом думал. Но для этого нужно хорошее образование, а я…я не поступал в университет.       Чонин отвернулся к своей тарелке и поджал губы. Он слегка посмурнел, вспоминая как все прошло в прошлый раз, когда речь зашла об учёбе. Хенджин это заметил. Он погладил ладонь младшего, чтобы тот посмотрел на него, и Йен поднял свой взор. Хван был абсолютно спокоен и мягок во взгляде.       — Но я задумался об этом. Я хочу постараться поступить в этом году.       Младший сразу засиял. Он едва сдерживал яркую улыбку и крепче сжимал чужую ладонь.       — Что ж, удачи тебе с этим, — сказал Тэун. — Будем за тебя болеть.       — Спасибо вам.       — А куда поступать думаешь?       — В СНУ.       — О, так вам двоим по пути будет теперь, — добавила женщина от чего парни усмехнулись и покраснели.       Пару минут они кушали обед, но затем Хвана и Йена привлекло перешептывание родителей. Чонин слегка нахмурился и отложил палочки.       — Мам, пап, что-то не так?       — Что? Нет-нет, все хорошо, — быстро проговорила Инджэ, а мужчина прокашлялся.       — Мам? — настаивал младший, а женщина сдалась, потому что очень хорошо знала, какой у неё упрямый сын.       — Ну…мы просто хотели спросить кое что у Хенджина. Ты не против?       Брюнет пожал плечами и кивнул. Он так же убрал палочки и выпрямился.       — Ты ведь жил на улице, так? — с небольшой неуверенностью спросила Инджэ, потирая ладони.       Хван понял, от чего старшие так неловко шептались. Чонин был в этом очень похож на них. Когда они только познакомились, то младший был так вежлив и сдержан, да и до сих пор таким остаётся из-за того, что Хенджин жил на улице. Но он поспешил успокоить всех Янов.       — Да, тётушка, это так. Я жил на улице чуть больше, чем полгода.       — А…почему так произошло, можно спросить?       Хенджин легко улыбнулся и кивнул. Йен точно так же стеснялся в тот раз, когда спросил об этом.       — Мои родители выгнали меня из дома, потому что у нас были разные взгляды на жизнь. То есть, совершенно разные. Им не нравилось, что я занимаюсь музыкой и…ам…и что меня не интересуют девушки, поэтому мы в конец рассорились и я остался без крыши над головой.       — И ты все это время жил на улице?       — Не всегда. Я брал подработки, чтобы заплатить за койку в сауне или мотеле. Но бывало и так, что и правда приходилось спать на улице.       Родители Йена явно смутились. Да и Чонин тоже. Неловкость витала в воздухе и её можно было очень хорошо почувствовать.       — Хенджин, прости, если мы задели тебя, — тихо сказала Инджэ, заламывая пальцы.       — Все в порядке, тётушка. Знаете, временами мне было тяжело, но я бы прошёл это ещё раз, потому что в итоге я познакомился с Чонином.       Хван повернулся к младшему и улыбнулся ему. Йен так же ответил. Румянец на его щеках расцветал сильнее от мягкого взгляда Хенджина.       — Йен нам рассказывал о вашей встрече, — произнес Тэун. — Ты же приснился ему?       — Да, я был сто семидесятым сном. Чонин спас меня, хотя я ему не поверил. Я всю жизнь буду ему благодарен.       — Ты уже и так отблагодарил и хватит на этом, — хмыкнул Йен себе под нос.       — Все равно спасибо тебе.       — Не за что.       — Ох, узнаю своего сына, — с легким смешком сказала Инджэ. — Бежит всех спасать.       — И меня тоже прибежал и спас, — усмехнулся парень, а Чонин от всего этого сильнее покраснел.       — Что ж ладно, хватит вопросов, — сказал мужчина. — Не будем тебя больше мучить, Хенджин. Давайте просто поедим.       Они закончили обед под разные разговоры. Йен болтал с родителями и с Хваном, который так же увлечённо беседовал со старшими. Они шутили, смеялись и вся неловкость, наконец, покинула квартиру. После обеда они вместе убрали посуду, мама Чонина оставила много еды в холодильнике и словила шок от того, сколько в шкафчике разных упаковок чая.       Напоследок Тэун навестил комнату деда Чонина. Он был дедом по отцовской линии, поэтому Ян Тэун с лёгкой грустью в глазах рассматривал комнату, а следом к нему подошел его сын.       — Все хорошо, пап?       — Да, все хорошо, Йен. Молодец, что следишь за квартирой.       — Не могу видеть здесь беспорядок.       — Понимаю тебя. Ты навещал его?       — Да, я был в день, когда с похорон прошло два месяца.       — Хорошо-хорошо. Я, если честно, думал, что ты не пойдёшь к нему.       — Я бы и не смог, но…со мной пошёл Хенджин и я не струсил. Он очень мне помогает.       Старший улыбнулся и погладил Чонина по его синим волосам.       — У вас все хорошо?       — Да, пап. Он мне очень нравится.       — Я вижу. Знаешь, вы идеально подходите друг другу.       — Правда?       — Да. Вы разные, но в этом и фишка. Поддерживайте друг друга и все будет хорошо.       — Я буду стараться изо всех сил.       — Как и всегда. Идем, пока твоя мама не завалила Хенджина вопросами и анекдотами.       Младший усмехнулся и вместе с отцом покинул комнату, тихонько закрыв дверь.       Ребята проводили родителей и ушли в комнату Чонина. Младший сел на кровать, а Хван все еще вёл себя сдержанно и почти не двигался, будто в первый раз зашёл в эту комнату.       — У тебя замечательные родители, Йен.       — Хе, спасибо. Они стоят друг друга. Оба любят сплетничать, много кушать и смотреть телевизор.       — Они правда очень классные. Я даже…       Хван опустил взгляд на свои руки, которыми сминал рукава свитера. Чонин заметил, как старший изменился в лице и подошёл к нему. Он накрыл его ладони своими и мягко гладил.       — Что, Хенджин?       — Я…завидую тебе.       — Что? Почему?       — У меня таких родителей никогда не было. Мои, наверное, уже забыли меня.       — Я так не думаю. Они наверняка волнуются за тебя.       — Нет, лисенок, — с улыбкой ответил Хван. — Я им не сын. Но меня это уже не волнует. Пусть поступают как хотят. Мне больше не нужно их одобрение или внимание. Мне достаточно того, что твои родители хорошо ко мне относятся.       — Ты им правда понравился. Они бы не завалили тебя такой кучей вопросов, если бы ты им не понравился. Поверь, уж я то знаю.       Хенджин слегка рассмеялся. Но он все ещё не смотрел на парня перед собой, только на свои беспокойные руки, которые не переставали дрожать.       — Твои родители не против того, что ты встречаешься с парнем?       — Нет, они спокойно к этому относятся. Думаю, они поняли это раньше меня, потому что когда я учился в школе и сказал им, что мне нравится парень, они абсолютно спокойно это восприняли и даже советовать что-то пытались. Сперва мне было неловко, но они принимали меня таким, какой я есть и все было хорошо. Так и продолжается.       — А как они восприняли то, что ты пустил к себе бездомного?       — Они лишь спросили как тебя зовут, как мы познакомились и нравится ли тебе как я готовлю. Когда я о тебе рассказал, они сразу поняли, что я влюбился в тебя и не говорили ничего против.       Хван улыбнулся и, наконец, поднял голову и посмотрел на младшего уставшими, но добрыми глазами.       — Они замечательные. И ты такой же. Ты самый замечательный. Самый лучший, самый прекрасный, самый добрый лисенок, которого я когда либо встречал.       Чонин тихо смеялся. Он хотел подойти к хену ближе, но как только сделал шаг, то брюнет сразу отошел назад, снова опустив взгляд.       — Хенджин, что-то не так? — спокойно спросил Йен.       — Наверное, да, — почти шёпотом ответил старший.       — Что же?       — Все…все это. Я…я не знаю, как мне быть. Как перед тобой извиниться и как теперь смотреть тебе в глаза. То, что я сказал…       Чонин не дослушал Хвана и быстро подошел к нему. Он потянулся к мягким губам и накрыл их тёплым поцелуем, положив руки на чужие плечи. Хенджин вздрогнул всем телом, когда младший его коснулся. Будто это был его первый поцелуй. Чонин обволакивал уста старшего по отдельности, обнимая своими. Руками он дотянулся до длинных волос Хенджина и расчесывал их пальцами. Хван снова вздрогнул от этого. Как же он скучал по этому, когда Йен касается его волос, как мягко их сминает, путает и оттягивает. Старший дрожащими руками обнял Чонина за талию, притягивая к себе. Он чувствовал, какой Йен тёплый, и правда солнце. Такое нежное, яркое, прекрасное. Младший прижался к Хвану вплотную, водил по его широким плечам и крепкой шее, чувствуя на его коже мурашки. Хен не удержался и проскользнул своим языком между губ Чонина, лаская все внутри. Сладость этого поцелуя вскружила голову и согрела все тело. Он легонько пощекотал его и отпрянул, поцеловав острые губы ещё несколько раз.       — Лисенок…ты…простишь меня? — с тяжким дыханием спросил старший.       Чонин снова улыбнулся и обнимал старшего крепче, а Хван гладил его по спине и разглядывал его лучистую улыбку, которая спасала своим светом.       — Я не злился на тебя. Я немного испугался, но я не злился на тебя.       — Я тебя напугал?       — Ну…это… — Чонин поджал губы и опустил взгляд.       — Прости меня. Пожалуйста, лисенок, — Хенджин прижал парня к себе, уткнувшись ему в висок, вдыхая аромат его синих волнистых волос. — Я не должен был говорить те слова. Особенно тебе. Я…я слушал твоё сообщение и… Господи, малыш, мне так плохо от всех тех слов, что я наговорил тебе. Я самый глупый человек во всем мире.       Чонин мягко улыбался и успокаивающе постукивал ладонями по спине Хвана.       — Ты не глупый, просто немного импульсивный. Все хорошо, Хенджин. Не нужно больше извиняться.       — Я не могу отделаться от этого чувства, — сказал брюнет и теплее обнял парня, поглаживая по плечам.       — Я помогу тебе.       Хван тихонько усмехнулся. В этом весь Чонин, бежит всем помогать. Старший отстранился и положил руку на мягкую щеку парня, глядя тому в глаза.       — Для меня нет ничего нужнее.       — Все хорошо, Хенджин. Теперь все хорошо.       — Пусть так и остаётся.       Хван снова обнял младшего. Он тихонько его раскачивал, водил руками по спине и волосам. Ему было очень тепло в этот момент и хотелось навсегда в нем остаться.       — Лисенок, ты не устал?       — Нет, я в порядке.       — Точно? Ты же…       Хенджин задрожал от воспоминаний, которые накрыли как огромная тяжёлая лавина. Чонин почувствовал его дрожь и слегка отстранился.       — Со мной все хорошо. Мне…мне помогли и теперь я в порядке.       — Твои родители знают, что это моя вина?       Чонин усмехнулся. Он взял старшего за руки и потянул к кровати. Младший усадил его а сам сел ему на колени и обнял за плечи. Хван все еще был смущен, но обнял парня за талию. Йен улыбнулся ему, перебирал его длинные волосы, от чего и сам Хенджин улыбался.       — Это не твоя вина. Не ты это сделал. Ты наоборот спас меня.       — Я просто вспомнил ту первую помощь, которую вычитал в твоей тетради.       Чонин рассмеялся.       — Правда? Что ж, все-таки не зря ты не вырвал те…       Йен внезапно замолчал. Его улыбка немного остыла, от чего старший начал волноваться.       — Лисенок, что такое?       — Я же…я отнёс твою тетрадь Минхо, чтобы он тебе её отдал, если ты зайдешь.       — Он мне ничего не отдавал. А когда ты её оставил?       — В тот же вечер, когда мы поссорились. А потом…       Чонин стал ещё более хмурым. Как будто солнце прикрыли тучи. Хенджин усадил его поудобнее и легонько поцеловал в щеку.       — Малыш, ты…расскажешь, что произошло?       Чонин задумался, разглядывая темные глаза парня напротив. Он боялся, что старший начнёт ещё больше себя винить.       — Я почти ничего не помню и…все уже закончилось. Все в порядке. Не хочу, чтобы ты переживал.       — Я намного больше переживаю, пока ты молчишь. Я хочу тебе помочь, хоть как-то.       Младший ещё несколько секунд подумал, а затем кивнул. Хенджин взял его ладонь в свою и прижал к груди, ожидая, пока Чонин начнёт говорить.       — Когда ты ушёл, я сперва не знал, что делать. Весь вечер просидел на полу, пока совсем не стемнело. Я много думал о том, что зря все это сделал и…мне было очень страшно, потому что я не знал, что будет дальше. Но потом я вспомнил про твою тетрадь и понял, что ты не забрал её с собой. Вот я и решил отнести её в кафе, ведь там ты иногда бываешь.       — И ты ее отнес?       — Да. Я оставил тетрадь Минхо и попросил отдать тебе, когда ты придёшь и хотел уйти. Но он предложил мне чай и я согласился. Мы говорили и я…я чувствовал, будто засыпаю. Мне становилось легче с каждым глотком и имбиркой…       — Подожди, он угостил тебя имбирным печеньем?       — Да. Я помню, ты говорил, что он даёт их только по особенному поводу. Но я так и не понял, что за повод он выбрал.       Хван вспомнил слова Ли о том, что отнимая жизнь Йена, он помогает Хенджину и подумал, что именно это и послужило поводом для него. Своеобразным праздником.       — Что случилось потом? — старший обнял Чонина двумя руками и положил свою голову тому на грудь, слушая чужое сердцебиение, а младший пальцами расчесывал его волосы.       — Я…плохо помню, все так расплывчато и нечетко. Я собирался уходить и Минхо предложил проводить меня. Я отказался, но он все равно пошёл со мной. Мы сели в такси, а потом…вроде я уснул, а проснулся на следующий день…в том доме.       — Как ты там оказался?       — Должно быть, это Минхо привёл меня туда. Я…вроде я рассказывал ему о том месте. Мне было холодно и я хотел уйти, но сил совсем не было, даже чтобы встать. Я очень плохо себя чувствовал, будто отравился. В тот момент у меня пролетела одна мысль в голове.       — Что за мысль, малыш?       — Что эти ощущения были знакомы. Я уже чувствовал это.       — Когда?       — После сто тридцать седьмого кошмара.       — После пожара?       — Да. Моя кожа была сильно повреждена и пока меня лечили мне кололи трамадол, чтобы я мог поспать.       — Хочешь сказать, что Минхо тебя им опоил, чтобы…боже.       Хван прижался к младшему сильнее, руками цепляясь за его рубашку. Он едва сдерживался от срыва, но Йен успокаивал его, перебирая длинные волосы.       — Я помню, как Минхо подошёл ко мне и сказал, что скоро станет легче, но с каждым часом мне становилось только хуже. Я снова заснул и очнулся…не знаю точно когда это было, но Минхо снова был рядом и сказал, что я должен ему помочь.       — Помочь?       — Чтобы осуществить его задумку, так он сказал. А когда стемнело, он достал мой телефон и написал тебе сообщение. А потом я почти не помню ничего, но…       — Что потом, малыш? — Хван поднял свою голову и заглянул в чужие лисьи глаза, силой сдерживая собственные слезы.       — Я тогда понял ещё кое что.       — Что?       — В сто семьдесят первом кошмаре я видел не тебя. Я видел себя. Я раньше никогда не видел себя во снах, но я принял себя за тебя, потому что ты был в моей одежде, а на мне был твой кулон и я подумал, что это ты сидел там на полу.       — То есть…все то, что я сделал, отдал тебе кулон и взял твою одежду, это все… Я хотел изменить детали, но вместо этого сделал все так, чтобы сон точно сбылся.       Хенджин не смог себя сдержать и задрожал в плаче. Он уткнулся в плечо младшего, крепко прижимая его к себе. Казалось, что таких горьких слез не проливал ни один человек. Гадкие и невыносимые чувства рвали изнутри. Он почти ощущал эту боль между всхлипами. Снова страх прошиб до костей, от чего стало очень холодно.       Но младший положил свою руку ему на голову и тихонько гладил. Спустя пару мгновений старший почувствовал, как ему становится теплее и с каждым прикосновением было легче дышать. Живое солнце растапливало лёд, прогоняя холод и мерзлоту.       Чонин поднял голову Хвана и встретился с ним глазами. Он ему улыбнулся и аккуратно убрал его слезы руками. Младший поправил его челку и несколько раз поцеловал его родинки на лице. От мягких касаний старший полностью успокоился и взглянул на парня с синими волосами, который продолжал улыбаться.       — Ты спас меня, Хван Хенджин. Мы квиты.       — Теперь я понимаю твои слова, малыш. Я бы спас тебя ещё хоть сотню раз, но я бы не хотел этого.       Чонин улыбнулся и продолжал перебирать любимые волосы.       — Тебя точно стоило спасти. Никто не целуется так круто, как ты.       — Да? — с усмешкой отозвался старший. — Ах ты хитрый лисенок, и все только ради этого?       — Ага.       Хван громче рассмеялся, а младший наслаждался этим звуком. Наконец-то парень перед ним смеётся. Хван обнял Йена крепче и потянул назад. Хенджин вытянулся на кровати и уложил младшего рядом с собой. Несколько минут он разглядывал Чонина, перебирал его волосы, руками опустился на шею и мягко гладил. Теперь уже теплые чувства накрывали разум, а сердце едва успевало за таким быстрым потоком. Чонин в ответ заправлял челку Хвана за ухо, но она все равно выбивалась и это немного смешило младшего.       — У тебя такие непослушные волосы, надо их собрать.       — Что, заплетешь мне косичку?       — А я умею.       Хенджин засмеялся, но задумался об одном моменте и решил спросить об этом.       — Ты…научился на своей сестрёнке?       — Что? Откуда ты знаешь? — взволнованно выпалил Йен.       — Мне Сынмин рассказал. Он предположил, что твои кошмары начались после того, как…       — Как она погибла, — закончил младший. Он отвел взгляд и сел на кровати в позе лотоса, а Хван сел рядом. Чонин глубоко задумался, перебирая рукава рубашки. Хенджин обнял его одной рукой за талию, а вторую положил на бедро и тихонько сжимал.       — Ты…ты прав, Хенджин. Я помню, как думал о том, что если бы знал, что у Мари аллергия, я бы смог ей помочь. Я так сильно этого хотел и, видимо, это желание исполнилось. Или…это карма за то, что я допустил её гибель.       — Эй, малыш, ты не виноват в этом. Это был ужасный несчастный случай и в этом нет твоей вины.       — Я же был старшим для неё. Я должен был за ней лучше приглядывать. Забавно, хоть для кого то я был старшим. Я везде младший. В саду, в школе и даже сейчас в универе я самый младший в своей группе. Несправедливо.       — Я уверен, что ты был самым лучшим старшим для неё. Не кори себя.       Младший повернулся к Хвану с доброй улыбкой. Он нашёл его руку и водил по ней пальцами.       — Хенджин?       — Да?       — А сколько тебе лет?       Хван улыбнулся, вспоминая как увиливал от этого вопроса и младший перестал спрашивать. Он наклонился к ушку парня и сперва поцеловал его, а затем прошептал:       — Мне двадцать, лисенок.       Чонин округлил глаза и резко повернулся к старшему.       — Двадцать? То есть, ты на год старше меня? Когда у тебя день рождения?       — В марте.       — Так скоро?! — уже выкрикнул Йен. — Так, а что тебе подарить?       — Ничего не нужно, лисенок. У меня…хм, у меня все есть.       Хенджин задумался. А ведь и правда у него все есть. И дело не в доме, не в еде, деньгах, одежде. Дело в Чонине. Он для него стал целым миром, ярким светом и самым лучшим домом.       — Все равно нужно что-то подарить.       — Раз так настаиваешь, то…подари мне свой взгляд.       — Взгляд? — младший широко улыбнулся и слегка покраснел.       — Да. Твои глаза делают меня счастливым.       Чонин от смущения прикрыл лицо руками, а Хван обнял его крепче.       — Заплетешь мне косичку?       — Давай.       Чонин сбегал за расческой, а Хенджин сел на край кровати. Йен долго расчесывал волосы Хвана. Просто потому что ему это нравилось. Он слегка наклонил его голову и начал заплетать колосок. Хенджин таял от таких касаний. Ему это нравилось ни чуть не меньше.       — Лисенок?       — Что?       — А расскажешь про Мари?       — А…что ты хочешь узнать?       — Какой она была?       Чонин ненадолго задумался, но воспоминания о сестре заставили его улыбнуться.       — Она была очень шумной, но мне это нравилось. Она как и ты любила много спать и разбудить её было самой сложной задачей. Родители называли её канарейкой, потому что она любила петь.       — Ты её учил? — улыбнувшись спросил старший.       — Нет, наоборот. Мы вместе пели песни из её любимых шоу и мультиков. Я провожал её в первый класс и встречал. Специально для нее я научился плести и пока я заплетал ей косы, она кушала завтрак в сонном состоянии. Мы почти всегда были вместе. Я научил её читать и писать ещё до школы. Она была очень умной, но такой непоседой. Я только отвлекусь на минуту, как она уже бежит крушить дом, за ней было невозможно уследить!       Хенджин смеялся вместе с Йеном. Чонин закончил заплетать и завязал косу резинкой. Он положил руки на плечи старшему, мягко массировал их и погрузился в прошлое. Хван это почувствовал и повернулся к нему. Он снова усадил его себе на колени и обнял за талию.       — Спасибо, что рассказал мне. Почему ты раньше не говорил о сестрёнке? Я видел её фотографию в комнате твоего дедушки, но как-то не задумывался об этом.       — По той же причине, из-за которой не говорил о дедушке. Я очень сильно по ней скучаю. Сейчас бы ей было одиннадцать, а вместо этого…       — Не вини себя в их смерти, малыш. Лучше будь благодарен, что ты знал таких замечательных людей и вспоминай их с радостью.       Младший улыбнулся и кивнул, накручивая хвост от косички. Хенджин тоже ему улыбнулся и потянулся одной рукой к волосам, ощупывая причёску.       — Так удобно, афигеть. И чёлка в глаза не лезет. Лисенок, будешь теперь каждый день меня заплетать.       — Обязательно.       Парни провели вечер вдвоём. Чонин рассказывал о своей семье, братьях, родителях и о сестре. Хван тоже делился воспоминаниями о том, как познакомился с Феликсом, как учился музыке, как купил первую гитару и сочинял музыку на пианино в школе, потому что дома никаких музыкальных инструментов не было. Чонин заметил, что старший начал проще относиться к своим родителям и принял то, что случилось. Конечно, Йен хотел ему помочь с этим, но подумал, что всему свое время.       Перед сном Хван распустил волосы и ждал младшего в комнате довольно долго. Когда Йен все-таки объявился, то был одет в серые штаны и в ту же голубо-розовую рубашку, а рукава держал пальцами. Пожелав старшему спокойной ночи, Чонин прижался к его груди и весьма быстро заснул, что порадовало Хенджина, но теперь он думал о другом.       Следующие пару дней парни отдыхали, навещали Феликса в больнице и много гуляли. Чонин все так же ходил в этой рубашке и иногда даже надевал худи и не закатывал рукава. Утром и вечером младший задерживался в ванной по полчаса. Хенджин замечал это, но не решался говорить, пока на второй вечер Йен не пропал почти на час. Старший забеспокоился и решил выяснить, что же случилось с лисенком.       — Йен, все хорошо? — спросил Хенджин, постучав в дверь ванной.       — Да, все нормально, — быстро отозвался младший. — Я скоро выйду.       — Точно все в порядке? Может, тебе нужна помощь?       — Все хорошо.       Хван предполагал разное, но все сводилось к одному.       — Малыш, можно я зайду к тебе?       — Что? Зачем?       — Я просто хочу убедиться, что с тобой все хорошо.       Несколько секунд старший ждал ответа, а затем услышал «Заходи». Хван немного нерешительно открыл дверь ванной, где Чонин стоял перед зеркалом и застегивал рубашку. Хенджин подошёл к нему, а лис быстро улыбнулся, но дышал немного неровно и почти не смотрел в глаза.       — Видишь, все хорошо, — сказал Йен. — Что ты там себе надумал?       — Что тебе нужна помощь с бинтами.       Улыбка Чонина остыла, а сам он слегка задрожал. Он не знал куда деть беспокойные руки, пока их не нашёл старший и не взял в свои.       — Малыш, давай я тебе помогу.       — Я уже все.       Но Хван заметил на столике раковины неоткрытые упаковки бинтов. Он пальцами проскользнул под рукава рубашки и почувствовал, что предплечья не забинтованы.       — Можно…можно я посмотрю?       — Нет, они…я не хочу, чтобы ты их видел.       — Почему?       — Потому что…просто потому что.       — Йен, не скрывай себя от меня пожалуйста.       — Ты снова расстроишься, а так тебя ничего не беспокоит.       — О боже, малыш, и только из-за этого ты не показываешь?       — Ну…ещё кое что.       — Что?       — Они…некрасивые, а на мне и без того много страшных отметин, которые напоминают о кошмарах, которые я не смог предотвратить.       Хван поднял одну руку Чонина и сперва поцеловал ладонь, а затем опустил рукав до локтя. На предплечье Йена было два длинных разреза, аккуратно сшитых хирургом. Швы были большими, но не вызывали отвращения. Только страшные воспоминания снова скреблись своими когтями. Хенджин поднял вторую руку Йена и там все было так же. Но ничего ужасного. Старший поднес ладонь Чонина к своей щеке и прижался к ней. Пальцами он водил вдоль швов, а младший отметил, что это до невозможного приятно, словно лёгкий летний ветерок.       — Для меня нет никого прекраснее тебя. Твои шрамы…я люблю их все. Как и тебя.       Чонин в эту же секунду почувствовал, будто в груди сердце взорвалось, разгоняя кровь по венам с невероятной скоростью. Голова слегка закружилась, а собственные руки в чужих ладонях задрожали.       — Хенджин…       — Я люблю тебя, Чонин. Всем сердцем, — старший положил свою руку на щеку Йену и гладил её пальцами, глядя в любимые темные глаза. — Пожалуйста, будь моим. Будь моим смыслом. Ярче солнца, чем ты, нет ни в одной Вселенной.       Хван легонько поцеловал губы младшего несколько раз, а затем крепко его обнял. Йен чувствовал, как сильные руки прикрывают его, как тепло в них находиться. Они словно защищают от всего страха и боли. Лучший в мире дом.       — И я люблю тебя, Хенджин. Больше всего на свете.       Объятия стали только крепче, а затем Хван отстранился и поцеловал младшего в лоб. Поправив его волосы, он заглянул ему в глаза.       — Давай я помогу тебе с бинтами. Я знаю, что одной рукой неудобно.       — Хорошо.       — Ты уже промыл их? Мазь наложил?       — Да, остались только бинты. Я смотрю, ты хорошо запомнил обработку.       — У меня был хороший врач.       Старший забинтовал раны Йена, причесал его синие кудри, немного поигрался с ними, а затем поднял парня на руки, придерживая за спину и колени.       — Зачем ты меня поднял?! — пищащим голосом спросил младший, пока Хенджин нёс его в спальню. — Я же тяжёлый!       — Совсем не тяжёлый, лисенок. Мне нравится носить тебя на руках.       — Странный ты.       — Что странного в том, что мне нравится держать тебя в руках? — спросил старший после того, как положил Йена на кровать. — Ведь я люблю тебя.       Младший смущенно улыбнулся и начал хихикать, прикрывая лицо руками. Хван целовал его ладони, а руками опустился к бокам.       — Покажись, лисенок.       — Нет, — сквозь смех произнес младший.       — Ну покажись, — захныкал хен и начал щекотать парня. — Я же люблю тебя.       Йен продолжал смеяться, а старший не прекращал его щекотать.       — Люблю тебя, — снова сказал Хенджин. — Люблю, люблю, люблю тебя! Я люблю тебя, лисенок!       Йен извивался под его руками и громко смеялся. Наконец Чонин убрал руки и взглянул на старшего, а Хван остановился и заглянул младшему в улыбчивые лисьи глаза.       — Я люблю тебя, — тихо повторил он и легонько поцеловал острые губы синеволосого.       — И я люблю тебя, — ответил младший. Он потянул старшего к себе, а тот лёг ему на грудь и крепко обнял.       Они заснули поздно, долго разговаривали и вспоминали. Хенджин гладил руки Чонина в тех местах, где были бинты. Это слегка щекотало младшему кожу и именно от этого он заснул.       Утром Йен проснулся раньше Хвана. Он почувствовал тепло, увидев что старший снова улыбается во сне, а его волосы в беспорядке раскиданы на подушке. Чонин тихонько покинул комнату, оставив Хенджина под одеялом. Парень принял душ и хотел надеть ту же рубашку, но передумал и надел белую футболку, открыв забинтованные предплечья.       Примерно через час, когда младший заваривал чай, он услышал, что дверь ванной закрылась и понял, что старший проснулся, поэтому достал вторую кружку. Спустя некоторое время на кухню зашёл Хенджин, бодрый после душа и с пучком на голове.       — Привет, Хенджин, — с улыбкой сказал Чонин и развернулся к кружкам.       — Привет, лисенок, — ответил брюнет, подошёл к Йену и обнял его со спины.       — Выспался?       — Не то слово. Сам забинтовал? А чего меня не разбудил?       — Разбудить тебя это все равно, что сдвинуть планету с орбиты. Невозможно.       Хенджин засмеялся на ушко младшему.       — Что будешь на завтрак? — спросил последний.       — Хм… — Хенджин вплотную прижался к младшему, вдыхая аромат его синих волос. Он водил носом по затылку, а руками под футболкой Яна, ощупывая его мягкую кожу. — Хочу тебя на завтрак, — старший немного покусывал место за ушком и сам хрящик уха, что вызывало мурашки на шее у Чонина. — Можно я тебя съем?       Йен, хихикая, облокотился на старшего, положив голову тому на плечо.       — Сперва вообще меня не хотел, зато теперь хочешь? — с усмешкой спросил он.       Хенджин водил губами по шее младшего, оставляя короткие поцелуи. Руками он прижимал парня ближе к себе.       — Я всегда тебя хотел. Хотел, хочу и буду хотеть ещё целую вечность.       Он развернул младшего к себе лицом и обнял ещё крепче одной рукой за талию, а второй рукой водил по его лицу и ровной линии челюсти.       — Хочу, чтобы ты был рядом. Хочу, чтобы ты был в порядке. Хочу спать с тобой в одной постели. Хочу дышать тобой. Хочу, чтобы ты был моим.       Чонин смотрел Хенджину в глаза, пока его собственные слегка дрожали.       — Хочу чувствовать тебя, хочу раствориться в тебе, Чонин. Ты…ты не представляешь, как сводишь меня с ума.       — Представляю, потому что я тоже уже давно сумасшедший. И ты этому причина.       Парни улыбнулись друг другу, а затем Хван резво накрыл улыбку Йена поцелуем, который довольно быстро стал очень мокрым и страстным. Хенджин тянул Чонина ближе. Он опустил руки на чужие бедра и жадно их сжимал, а младший дотянулся до плеч парня и комкал на них футболку. Старший вжимал парня в стол позади и хозяйничал по его телу. Он ускорял ласки на мягких губах, задевая их своим пирсингом, от чего Чонин тихо постанывал в поцелуе. Воздуха оставалось всего ничего, но Хван не отрывался от младшего, исследуя языком верхний ряд зубов. Ещё несколько секунд нежных, но быстрых, движений внутри и Хенджин оставил изогнутые губы Йена, хватая ртом воздух. Дыхание парней было таким громким, что по квартире разносилось эхо. Старший бегал глазами по любимому лицу, а затем заглянул в темные глаза, веки которых дрожали. Температура во всем теле резко поднялась, от чего закружилась голова.       — Идём, малыш, — прошептал Хенджин и поднял Йена на руки. — Только не бойся, хорошо?       Хван принёс младшего в комнату и аккуратно положил на кровать. Он прилег сверху и упёрся руками по обе стороны от парня, разглядывая его лицо, его широко открытые глаза и едва дрожащие губы. Он прикоснулся пальцами к мягкой щеке, провел по губам и носу, дотянулся до лба и волос, заправляя синюю челку за ухо. Внутри было тепло от накатывающих чувств. Сейчас это случится. Любимый человек будет так рядом, как не был никогда. От одной этой мысли сердце заходилось как сумасшедшее, отбивая по ребрам как по наковальне.       — Ты такой красивый, Йен-а, — прошептал старший. — Ты же согласен?       — Да, я согласен, — ответил Чонин и свои руки положил на шею Хвана. — Я люблю тебя.       — И я люблю тебя.       Старший сперва страстно поцеловал Йена в губы, обводя их языком, а затем начал покрывать влажными поцелуями его щёки. Чонин запустил руки под футболку Хвана и ощупывал его тонкую талию. Он помнил о шраме на левом боку, так что он нашёл его и слегка щекотал, пока Хенджин опускал поцелуи по шее. Младший дотянулся пальцами до пирсинга на пупке Хенджина и последний сразу издал протяжный стон в чужую шею от такого нежного касания. Он встретился глазами с Чонином и хитро улыбнулся, а синеволосый ответил так же. Он продолжал исследовать украшение, от чего у Хвана сразу по всему телу бегали мурашки, а дыхание прерывалось через раз.       — Йен-а…какой же ты…хитрый лисенок.       — Но тебе же это нравится?       — Очень.       — Когда ты сделал этот пирсинг? — спросил младший, продолжая обводить серёжку, пока старший старался сдерживать новые стоны.       — Прошлым…летом. Это вообще было спонтанным реш…боже, Йен…я сейчас умру!       По ногам прокатилась тяжесть и завязалась внизу живота. Мышцы словно окаменели от таких возбуждающих касаний. Хван впился губами в шею младшего, изредка кусая нежную кожу и оставляя яркие следы. Языком он провел от яремной впадины по кадыку и чмокающими поцелуями добрался до сладких губ. Чонин поднял руки на спину Хенджина и начал тянуть футболку вверх, чтобы снять. Старший оторвался от чужих губ и помог парню стянуть с себя вещь и кинул ее в сторону. Пока Хван был в вертикальном положении, Йен сел и потянул Хенджина к себе на ноги, обняв за талию одной рукой, а вторую снова переместил на пирсинг. Он начал покрывать грудь старшего мягкими поцелуями, а пальцами обводил украшение. Брюнет тяжело и громко дышал от подступающего жара. Под каждым касанием чужих губ внутри будто распускались цветы. Младший все ещё носил кулон Хвана и брюнет хвастался за цепочку пальцами.       Старший поднял голову Йена за подбородок и затянул его в поцелуй, попутно укладывая на спину. Руками он проник под футболку паренька и быстро стянул её, обнажая старые шрамы. Хенджин взглянул на них и слегка вздрогнул. Он дотронулся до шрама в области сердца и тихонько водил пальцами. Следом он накрыл это место десятком поцелуев, а пока он это делал младший стянул резинку с его волос и они упали вниз, щекоча кожу своими кончиками. Хван влажно целовал грудь младшего. Вместе с этим он сжимал ее руками, пересчитывал ребра пальцами. Губами он добрался до сосков Чонина и сперва обвел их языком, а затем легонько их прикусил. Йен громко застонал и стянул темные волосы старшего в кулак, а в ногах он почувствовал дрожь от большого томления.       Хенджин вернулся к лицу Йена, поцеловал его подбородок, изогнутые губы и розовые щёки, а своей кожей он чувствовал горячее дыхание младшего.       — Малыш, давай разденем тебя, — прошептал старший в губы Чонина, а затем легонько их поцеловал.       Хван отстранился и начал не спеша снимать с парня штаны и белье, нарочито растягивая эти моменты и касаясь прохладными пальцами тёплых бёдер. Откинув одежду на пол, старший слез с кровати и быстро избавился от своих вещей. Он разглядывал нагое бледное тело младшего, который краснел сильнее с каждой секундой, но взгляд не отводил. Хенджин рассматривал его. Так жадно и так пристально, что даже сам смутился, ведь так пялиться почти преступление. Он влюблялся сильнее с каждым рассмотренным сантиметром и с такой же силой давило и возбуждение, от чего спирало дыхание, но торопиться было нельзя. Старший присел на кровать и потянулся ладонями к ступням парня и начал подниматься вверх. Чонину показалось, что это похоже на то, как лев следит за своей жертвой. Тихо двигается вперед, не сводя глаз с добычи. Таким же был сейчас и Хван. Внимательно следил своими слегка прикрытыми глазами, которые будто полностью потемнели от желания. Он нежно и медленно гладил мягкую кожу мальчика, поднимаясь к дрожащим коленям, сжимал напряжённые бедра, обводил пальцами выступающие тазовые косточки, погладил впалый живот и вздымающуюся от тяжёлых вдохов грудь. Когда хищник добрался до шеи, на которой выступили крупные вены, он прошёлся по ней языком, а затем приблизился к родинке на левой ключице младшего и оставил яркую отметину.       Далее Хенджин потянулся к рукам парня и начал развязывать узелки на бинтах, но младший резко убрал свои руки.       — Что ты делаешь? — сквозь тяжёлые вдохи прошептал синеволосый.       — Раздеваю тебя, — ответил брюнет, удивлённо округлив глаза.       — Но ты…и так уже все снял.       — Нет, не все, малыш, — старший потянулся к любимым губам и мягко их коснулся, а затем отпрянул и положил ладонь на чужую щеку. — Ты мне доверяешь?       — Конечно, но это…       — Абсолютное доверие заключается в том, чтобы быть полностью обнаженными друг перед другом. Я хочу видеть тебя всего. Ты такой прекрасный, малыш, я просто с ума схожу.       — Я не хочу портить этот момент своими…шрамами.       — Ты и не испортишь. Все хорошо, Йен-а.       Хенджин размотал все бинты на руках младшего и кинул их в сторону. Он взглянул на шрамы и аккуратно провел по ним пальцами, а затем тихонько поцеловал вдоль них, показывая тем самым, что он действительно любит всего Йена.       Чонин с каждым таким касанием чувствовал, как в груди становится меньше воздуха, а мысли в голове терялись сами собой. Только Хенджин существовал сейчас для него. От его прикосновений, поцелуев, объятий и ласк вся тьма, которая окутывала много лет своим холодным покрывалом, исчезала, оставляя после себя яркий солнечный свет.       — Хенджин… — шёпотом позвал младший, — Можешь…можешь не медлить.       Хван легонько прикусил младшему кожу на ребрах, от чего последний снова застонал. Как бы сильно не давило томление, спешить не хотелось, лишь бы вкусить каждый сантиметр этого сладостного, нежного и тёплого тела.       — Не торопись, малыш. Я не хочу сделать тебе больно.       Хенджин опустился к шрамам внизу живота и влажно их зацеловал, а руками сжимал крепкие бедра парня. Йен только громче от этого стонал, потому что возбуждение давило с такой силой, что терпеть почти не представлялось возможным. А старший лишь добавил масла в огонь, когда тихонько коснулся пальцем чужого члена. Ноги младшего непроизвольно дернулись, а с губ слетел громкий стон. Хван обвел головку пальцами, а затем спустился вниз по стволу и снова поднялся вверх. Он продолжал прикасаться только кончиками пальцев, дразня этим младшего и получая в ответ мелодичные стоны. Старший наслаждался этой музыкой. Готов был вечность её слушать. Осознание того, что эта мелодия его рук дело, растворяло в голове остатки разума. Осталось лишь до одури приятное чувство по отношению к этим нотам.       Хенджин устроился между ног Йена и уже целой ладонью накрыл чужой орган и нежно поглаживал, а губами исследовал внутреннюю сторону мягких бёдер. Чонин почти потерял контроль над собой. От того что старший оставлял яркие засосы на чувствительной коже, у младшего между стонами можно было услышать всхлипы. Йен нашёл руку Хенджина и переплёл с ним пальцы, крепко держась за него, а старший продолжал мучительно медленно выводить на бледной коже темные следы.       Старший наконец оторвался от сладких бёдер и приподнялся над парнем. Он улыбнулся ему и мягко поцеловал в губы.       — Малыш, сейчас расслабься, хорошо? Это может смутить тебя, но сосредоточься на ощущениях. Я хочу сделать тебе приятно, так что не бойся.       Младший только кивнул. Дыхание было прерывистым и говорить было тяжело. Хван снова ему улыбнулся и несколько раз поцеловал его щёки, щекоча своими волосами. Йен дотянулся до них и заправил парню за уши, улыбнувшись тому, какие же они непослушные. Хенджин прошёлся рукой от низа живота Йена до его груди, подразнил чувствительные соски, прикусил над ними кожу, а затем поднес два пальца ко рту и смачно их облизал, от чего Чонин слегка округлил глаза. Следом парень почувствовал, как хен мягко проник одним пальцем. Йен напрягся всем телом, слегка застонав. Хенджин гладил младшего по животу, чем немного успокаивал. Вскоре он добавил второй палец и сдерживать напряжение стало тяжелее. Чонин рукой вцепился Хвану в плечо, оставляя лёгкие вмятины от ногтей.       — Неприятно? — спросил Хенджин.       — Н-нет…только странно.       — Мне остановиться?       — Нет-нет…все хорошо.       — Расслабься, малыш. Дыши глубже.       Свободной рукой Хван гулял по телу Йена, его груди и ребрам, добрался до члена и обхватил его в кольцо, тихонько сжимая. Он водил вдоль горячего органа, чувствуя сильную пульсацию. Наконец младший поддался ощущениям и лучше расслабился от мягких движений внутри. Но его тело выгнулось с легким ощущением тока в конечностях, когда старший добавил третий палец. Хван не прекращал успокаивающе гладить Чонина по животу, целовал его грудь и шею. В уголках глаз младшего собрались маленькие капельки и Хенджин аккуратно поцеловал эти места. Чонин уже двумя руками схватился за старшего, чувствуя, как тело прошибает сладкими разрядами. Он начал ровнее дышать, потому что Хван продолжал разрабатывать проход очень осторожно и очень тщательно, от чего парень под ним с каждой секундой впадал в приятный транс.       Когда пальцы стали проходить довольно свободно, а младший уже стонал слаще, Хенджин вынул пальцы, развёл колени Чонина шире и сел между его ног. Сперва Хван погладил пресс Йена, его шрамы на боку, животе и руках, легонько их пощекотал, на что получил тихие стоны.       — Все хорошо, Йен-а? — спросил старший, поглаживая мягкие бедра.       — Все…хорошо…так хорошо.       Хенджин помассировал бедренные мышцы парня, ещё раз поцеловал кожу с внутренней стороны и сел ближе. Он надавил своим членом на колечко мышц и легко толкнулся вперёд, зайдя лишь наполовину. Чонин громко застонал и всхлипнул от тесного проникновения чего-то весьма крупного. Он вцепился Хенджину в спину, прижимая ближе к себе. Дыхание будто спотыкалось о каждый следующий вдох, сердце билось так громко и так сильно, точно бомба, готовая взорваться. А Хван чувствовал как раздвигаются плотные стенки, как становится горячее с каждым миллиметром, как Йен царапает кожу на спине. Старший едва не терял сознание и низко стонал. Он задержался так на несколько секунд, а затем толкнулся ещё пару раз, все так же не до конца, давая мальчику время привыкнуть.       Спустя пару коротких толчков, старший начал двигаться ещё чуть глубже, всеми силами сдерживаясь от того, чтобы зайти сразу до самого конца. Но от почти музыкальных стонов Хвану было очень тяжело. Казалось, что с каждым таким звуком возбуждение росло ещё сильнее и становилось все теснее. Любовь опьяняла и растворяла границы допустимого.       — Прости, малыш…но я…совсем не сдержусь… — через силу произнес старший и сперва мягко вышел, а затем снова вошёл, только теперь во всю длину, плотно прижимаясь своими бёдрами к мягким бедрам Йена.       Младший вскрикнул от резкого, но довольно мягкого проникновения, а хен почти зарычал, получая неимоверную отдачу.       — Прости…прости, малыш, — отозвался старший и положил руку на чужую щеку. — Больно?       Младший сделал пару глубоких вдохов прежде чем ответить.       — Немного, но…все хорошо.       — Если больно, давай я не буду…       — Нет, все хорошо. Мне так хорошо с тобой.       Чонин потянулся к румяным губам Хенджина и нежно их коснулся. Руками он гладил по спине хена, слегка щекоча кожу. Хван с улыбкой ответил на поцелуй и снова мягко толкнулся во всю длину. Чонин оставил чужие губы, ведь каждое проникновение выбивало из него стоны и всхлипы. На глаза навернулись горячие слезы, когда старший после нескольких толчков задел простату и задержался в таком положении на несколько секунд, пока лисенок хватал ртом воздух.       Хенджин приподнялся, чтобы Чонин не задыхался под его весом и потянулся к его члену. Тихими движениями руки он повторял вход и выход в горячее тело, сминал головку и сжимал уздечку. За каждым стоном следовал дрожащий крик, а тело Йена поддавалось лучше с каждым медленным проникновением. Поласкав так его несколько минут, Хван запустил руки ему под спину и крепко прижал к себе. Он поднял младшего, усадив себе на ноги и продолжал оставаться внутри него. Он обнимал его за талию, гладил шрам на боку, страстно целовал его шею, на которой выступили вены и горячим языком водил по ключицам. Чонин держался за его плечи и волосы и старался не потерять остатки рассудка от того, на сколько хорошо ему было сейчас. Никакого страха, никакой боли и сожалений. Ничего из того, что затягивало цепкой хваткой в вечную тьму. Рядом с Хваном это все рушилось, исчезало и солнце сияло во всю силу, освещая самые далёкие уголки и согревая своим теплом заблудшую душу.       Это все чувствовал и Хенджин, который мягко поддавался вперёд, слушая любимую музыку. Он так полюбил этот звук, такой восхитительный, бесподобный и нужный, что хотелось слушать его снова и снова, тонуть в его волнах и заполнять им все пространство. Вот как ощущается любовь. Запредельно приятно, тепло, сладко, ярко и так необходимо, что без этого жизнь станет бессмысленным существованием, которое даже не жалко будет прекратить.       От осознания того, что музыка стала так нужна, что без неё не выжить, в груди задержался ком, а глаза стали влажными. Хван и сам стонал, но сейчас Йен смог услышать в его голосе тихие всхлипы. Младший немного отстранился и заглянул в темные глаза, в которых он разглядел слезы.       — Хенджин…что такое? — тихо спросил Чонин и гладил старшего по щеке.       Старший замедлился глядя в глаза напротив. Он обнял парня крепче и старался успокоить свое сердце, которое почти не сдерживало чувства.       — Все…хорошо, малыш. Все…правда хорошо.       — Что же тогда?       Старший никогда не чувствовал прежде ничего подобного. Из-за этого ему все казалось нереальным, мифическим. Но после встречи с Чонином он начал в это верить. Но все равно, как выражать такие сильные чувства ему было просто напросто неизвестно.       — Я…боже, я так тебя люблю, Чонин, что я просто не смогу жить, если ты не будешь моим. Пожалуйста…пожалуйста, Йен-а…       Чонин разглядывал дрожащие от слез глаза старшего, а следом по его щеке прокатилась маленькая капелька. Йен быстро её убрал и потянулся к губам Хвана и накрыл их тёплым поцелуем. Мягко обняв любимые пухлые розовые губы, Чонин отрянул и облокотился старшему на лоб.       — Я твой. Навсегда твой. Разве ты не знаешь?       Хван успокоился от всхлипов. Губы перестали дрожать и растянулись в улыбке, а в душе стало невероятно тепло.       — Мой, — прошептал Хенджин и затянул Йена в мокрый и настойчивый поцелуй.       Старший, придерживая парня за плечи, лёг на спину, так что младший оказался сверху. Йен выпрямился над Хваном, пока последний сжимал чужие бока и легко толкался вверх. Угол проникновения изменил и ощущения. Чонин мелко стонал от мягкой тесноты внутри, когда Хенджин раскачивал его. Вспышки жары прокатывались во всем теле медленно и вязко, меняясь с приятным холодом и снова. Чонин упёрся руками в грудь старшего, ладонями чувствуя как его сердце бешено стучит. Младший водил по торсу Хвана, легонько касался рёбер и спустился до пупка. Украшение просто манило к себе и Чонин не удержался и снова потянулся к пирсингу руками, а Хван вцепился в бедра Йена от сладостных раскатов по мышцам живота.       — Малыш…ты убьёшь меня, — произнес старший вперемешку со всхлипами.       Младший хитро улыбнулся и потянулся к чужим губам. Он нежно поцеловал Хвана и снова отстранился, продолжая пальцами водить по украшению.       — Моё дело — спасать тебя, забыл?       Чонин начал не спеша двигать тазом, от чего Хенджин сразу почувствовал новые разряды во всем теле. Он рвано застонал и срывался на крик раз за разом, когда Йен двигался быстрее. Хитрый лис сладко пытал своего хена, пока тот не знал куда деться от пламени в груди и мышцах. Он захотел подразнить младшего в ответ и потянулся рукой к его члену, который то и дело дергался от толчков Хвана.       Хенджин сжал его у основания и начал водить вверх вниз, повторяя движения Йена. Младший едва не застонал, но Хван накрыл его губы своими и звук затих в поцелуе. Он оторвался от губ и крепко прижал парня к себе. Хван тихонько толкался внутрь и положил голову младшему на плечо, пока Чонин тепло обнимал Хенджина, водил руками по его спине, оставляя лёгкие искры кончиками пальцев. Он добрался до темных волос и гладил по загривку, а брюнет застонал слаще от ласковых движений. Чонин касался его волос, запрявлял их за ухо и расчесывал. Так аккуратно и так легонько, но это вызывало у Хенджина жаркие раскаты по всему телу.       — Какой же ты нежный, Йен-а… — томно проговорил старший на ухо младшему и легонько прикусил его.       Брюнет снова уложил Чонина на спину. Руками он блуждал по бедрам, талии и груди, а на шее и ключицах расцветали новые тёмные следы. Хенджин нашел руки Йена, сомкнул с ним ладони и начал ускорять ритм проникновений и поцелуев. По комнате разносились то громкие крики от быстрых толчков, то мягкие стоны от нарочного замедления. Каждый раз хен проникал так глубоко и ласково, что оба парня чувствовали горячие электрические разряды во всем теле. Снова и снова, волна за волной, внутри становилось теснее, жарче. Соприкосновение бёдер отдавалось взрывом в груди, а размеренные толчки дарили невероятные ощущения.       Хван почувствовал, что младший уже совсем близок к порогу, как и он сам. Последний страстный, забирающий весь кислород поцелуй. Последнее крепкое объятие, потому как старший очень любил держать Чонина в своих руках. Последнее нежное проникновение и младший, с громким криком, излил себя Хенджину на живот, крепко вцепившись тому в спину. Доля секунды и старший быстро вышел из горячего трясущегося тела и освободился от раскаленного напряжения. Судороги сводили все мышцы и двигаться было почти невозможно. Кожа будто воспламенилась, а лёгкие не справлялись с дыханием.       Чонин продолжал стонать и задыхаться. Из глаз хлынули слезы но тут же высыхали на горячей коже, а сердце уже почти не функционировало от того, как сильно нагрелась кровь во всем теле. Хенджин ничего не чувствовал, кроме пламенного удовольствия. Он дрожал так же сильно, как и Йен и никак не мог восстановить дыхание. Брюнет едва нашёл в себе силы, чтобы перевернуться на бок и дать парню с синими волосами пространство для воздуха. Последний так глубоко дышал, что старшему на секунду показалось, что его ребра треснут. Хван несколько минут приходил в себя. Немного отдышавшись, он простыней вытер младшего и себя и продолжал гладить его ладонью со шрамом. Потихоньку они оба успокаивались. Старший вёл ладонью вверх, вдоль пресса, груди и остановился на мягкой шее.       — Мой малыш, — прошептал длинноволосый, поглаживая кожу.       — Мой Хенджин, — в ответ произнес Йен.       Старший тут же широко улыбнулся. Казалось, так ярко засиял, что стало ещё светлее. Младший подумал, что именно так бы и выглядело счастье, будь оно человеком. Такой лучистый свет и такой тёплый вид.       — Скажи это ещё раз…пожалуйста.       Чонин подвинулся ближе к лицу хена. Понизив голос ещё немного, он прошептал ему в самые губы:       — Мой Хенджин.       Последний ещё шире улыбнулся и накрыл губы Йена поцелуем. Он подвинулся к нему ближе и крепко обнял, разглядывая любимые лисьи глаза.       — Тебе понравилось? — застенчиво спросил младший.       — Что? — Хенджин удивленно вскинул брови, — Ты ещё спрашиваешь? Малыш, ты был невероятен!       Йен хихикнул. Хенджин нашёл его руку и сомкнул с ним пальцы.       — Просто ты первый.       — Не волнуйся. Мне, конечно, приятно быть твоим первым, но это не значит, что все было как-то не так. К тому же… Знаешь, Йен, все с кем я был до тебя…это был просто секс, никаких чувств. А с тобой…мы не просто переспали, мы занимались любовью. Это так приятно. Это настоящее. Я люблю тебя, Йен. Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. Ты моё самое яркое солнце.       Чонин покраснел сильнее и тихонько засмеялся. Хван в ответ тоже посмеялся. Он подхватил парня и уложил поверх себя, обнимая за талию и поглаживая шрам на боку. Чонин разглядывал черты чужого лица и улыбался им.       — Хенджин… — тихо позвал младший, — А сколько…сколько у тебя было?       — Четыре до тебя, — ответил старший, перебирая синюю челку Йена.       — Ого… — выпалил младший о чем пожалел. — То есть…ам, прости.       — Все в порядке. Первый был ещё в шестнадцать, а потом все как-то само собой происходило.       — А ты встречался с кем-то пока жил на улице?       — Это были не отношения, а… — хен помедлил, перебирая синие волосы Йена и заправляя их за ухо. — Способ выжить.       — А…прости, Хенджин, — тихо сказал младший, вперив взгляд в сторону окна, но Хван повернул его голову к себе.       — Лисенок, что ты все извиняешься? — с улыбкой хмыкнул парень.       — Просто…вдруг тебе неприятно это вспоминать, а я тут допрос тебе устроил.       — Ох, какой же ты скромный. Малыш, все хорошо. Теперь это все не значит вообще ничего. Если хочешь, то можешь спрашивать. Бесплатно, между прочим.       Чонин хихикнул.       — Ты…ты любил кого-нибудь из них?       — Нет. По сравнению с тем, что я чувствую к тебе, это было просто ничем. Теперь я это понимаю. Любить кого-то значит верить друг другу, помогать, слушать и слышать. Мне никто и никогда не был так нужен как ты, Чонин. Без тебя…без тебя я никто.       — Нет, это не так.       — Так, малыш. Меня в жизни никто не любил, а ты…мне до сих пор не верится, что ты столько сделал для меня. Ты буквально спас меня и продолжаешь спасать.       — Нет, Хенджин, подожди, — младший сел на кровати и взял парня за руки, глядя в темные глаза. — Все то, что было, мы прошли вместе. Я бы не смог спасти тебя, если бы ты не услышал тогда меня. И ты не спас бы меня, если бы я тебе не помог. Видишь? Все связано.       Хенджин тепло улыбнулся и потянулся к щеке Чонина, поглаживая пальцами.       — Спасибо тебе, мой лисенок. Ты хорошо себя чувствуешь?       — О, боже, Хенджин! — выкрикнул Чонин и резко смутился. — Все хорошо, что ты так трясёшься надо мной?       Йен склонился над ним и поцеловал в губы очень нежно, скользя между устами тёплым языком. Он отпрянул и поцеловал ещё и родинки на лице Хвана. Последний приподнялся и откинулся на спинку кровати. Он потянулся руками к мальчику и крепко его обнял, прижав к своей груди. Чонин укрыл их пледом и остался сидеть в руках старшего.       — Хенджин, могу я тебя еще спросить?       — Да, конечно.       — Ам…кхм, почему ты не хотел этого раньше?       — Я…просто я боялся сделать тебе больно. И прежде всего я хотел стать тем, кого можно уважать. На кого можно будет смотреть без жалости. Я хотел стать достойным тебя. Я бы подождал ещё, пока не стану нормальным человеком, но я не смог себя сдержать.       — Но я полюбил тебя и без всего этого. Мне абсолютно все равно на то, что ты был бездомным. Это все нисколько не волнует меня. Нормальность это не про нас, помнишь?       Хенджин тихонько засмеялся, вспомнив о том, что сам однажды сказал это Йену. Он прижал его к себе ближе и уткнулся в его щеку, закрыв глаза и вдыхая аромат его кожи.       — Раз так, то давай продолжим оставаться ненормальными вместе.       — Давай останемся такими навсегда.       — Я люблю тебя, Йен-а.       Хенджин потянулся к мягким губам и быстро проник между ними языком. Руками он сжимал младшего, приподнимая его над собой. Следом он уложил его на спину и продолжал целовать его тело. Внезапная страсть снова разогнала пульс и кровь прилила к лицу.       — Малыш, я хочу тебя… — словно в трансе произнес старший, обводя языком напряжённый пресс Йена.       — Чего же ты ждёшь? — сладкозвучно спросил младший, когда Хван устроился между его ног.