Кошмар №171

      Zero 9:36 — Tragedy

             Следующим утром Йен впервые проснулся позже Хвана. В груди было странное и знакомое предчувствие, которое осталось после пробуждения. Он открыл глаза в поисках старшего, которого не обнаружил в кровати, и присел. В комнате его не было. Но Чонин услышал тихие шаги на кухне.       Парень вспомнил прошлый день, как они провели его в постели, как узнавали друг друга лучше, как не спали полночи по причине, из-за которой сейчас слегка болели мышцы. Чонин улыбнулся этому и немного покраснел. Но он вспомнил и то, что последовало за всеми этими событиями.       Сон.       Он хотел встать с кровати, чтобы одеться, но заметил, как в комнату тихонько заглянул Хенджин.       — О, ты проснулся, — с улыбкой промурлыкал старший и подошёл к Йену. — Привет, малыш.       — П-привет, Хенджин, — ответил младший слегка дрожащим голосом, что заметил Хван.       — Лисенок, что такое? Что-то не так?       — Мне…приснился сон.       — Кошмар? — старший сразу забеспокоился и взял мальчика за руку, оставив несколько поцелуев.       — Нет, не кошмар, — быстро ответил Йен и гладил ладони Хвана. — Это был не страшный сон. Но я…я почти уверен, что он сбудется, потому что ощущения такие же, как после кошмаров, только без страха.       — А что ты видел, малыш?       — Я видел, как мы вместе идём в университет. Ты держал меня за руку и мы шли к дверям. А на плече у тебя была гитара.       Хван слушал очень внимательно и с каждым словом его глаза становились больше.       — То есть…так, я даже не знаю, что сказать. Тебе больше не будут сниться кошмарные сны?       — Я надеюсь на это. Может, это просто вещий сон и ничего плохого в нем не будет? Но…       — Что?       — Мне кажется, что нужно что-то сделать, чтобы этот сон сбылся. В нем как будто не хватало деталей. Я помню, как ты одной рукой держал меня, а вторая рука словно тоже что-то держала, но в ней ничего не было. Так странно, как недостающий пазл.       — И что же это может быть?       — Не знаю. Надо подумать.       Чонин и правда глубоко задумался, глядя на гитару, которая стояла в углу комнаты. Он скользил взглядом по струнам, по грифу и думал. Был таким задумчивым и Хенджину на секунду показалось, что парень снова заснул.       — Лисенок, давай потом об этом подумаешь, м? Идём завтракать.       — Да, ладно. Ты давно проснулся?       — Около часа назад.       — Вот это да. Сам? Без будильника?       — Да, представь себе. Я просто выспался. Несмотря на то, что почти всю ночь был занят тобой.       Чонин смущенно улыбнулся и накрыл розовые щёки руками, а старший потянулся к его губам и легонько поцеловал.       — Все хорошо, лисенок?       — Да, все хорошо. Не нужно так трястись надо мной.       — Ты мой маленький лисенок, так что я всегда буду за тебя волноваться. Идем, помогу тебе с бинтами.       Старший помог ему с повязками, причесал его синие волосы и унёс парня в кухню. Когда они приступили к завтраку, Хенджин аккуратно потянулся к руке Йена, чтобы начать разговор.       — Малыш, можем поговорить?       — М? Что-то случилось? — обеспокоенно выпалил младший.       — Нет, то есть…не совсем.       — Что такое?       — Утром мне звонил Феликс. Его выписывают.       — О, так это же здорово! Надо его поздравить!       — Да, надо будет, — спокойно продолжал старший.       — Но это не все, так?       Хван кивнул.       — Его парень, Бан Чан, он детектив и ведёт дело о тебе и…всех, кто погиб до этого от рук Минхо. Чан хочет поговорить с тобой.       — Потому что я жертва преступления, — догадался младший.       — Ненавижу эту формулировку, но, к сожалению, это так. Чан просил тебя прийти и дать показания. Я уже рассказывал об этом сразу, как мы привезли тебя и Феликса в больницу. Это поможет ему в поисках Минхо.       — Да, он приходил ко мне в больнице, когда я очнулся, но сказал, что мы поговорим позже.       Чонин притих, разглядывая свой завтрак в тарелке. В голове быстро проносились картинки тех дней, которые он провел в темноте. По телу прошла лёгкая дрожь от воспоминаний холодной комнаты и того, что в ней произошло. Хенджин крепче сжал его руку и поцеловал несколько раз. Он видел, как иногда Чонин подолгу зависает, глядя в одну точку, а затем вздрагивает всем телом. Спит только с включенным светильником, закрывает дверь на все замки и со страхом в глазах смотрит на свои руки. Старшему он говорил, что все в порядке и ему не о чем беспокоиться, но Хенджин чувствовал, что парень сильно боится того, что произошло и хотел помочь, чем только сможет и даже больше. Он подвинул стул ближе к Йену и одной рукой обнял того за талию, а вторую положил на щеку и повернул его лицо к себе.       — Малыш, если не хочешь, то давай не сегодня.       — Нет, это нужно сделать.       — Мы можем и завтра сходить…       — Нет, давай сегодня, — серьёзно сказал младший и убрал свою щеку из ладони Хвана. — Давай просто сделаем это и все.       То что Йен храбрый Хенджин понял уже давно. Только вот бояться и делать не всегда хорошая стратегия. Это могло привести к худшему сценарию развития событий и плохо сказаться на самом Чонине. Но парень был очень упрямым и раз уж решил что-то сделать, то сделает.       — Тогда давай покушаем и пойдём, да?       — Да, — тихо ответил младший, глядя в свою тарелку.       Они молча доели и стали собираться в участок. Бан Чан дал Хенджину свой номер, так что тот написал ему, что они придут через час. Чонин дал старшему свою одежду, чёрные джинсы, белую футболку и голубую клетчатую рубашку. Он достал для него свою зимнюю белую куртку, такую же шапку и шарф и помимо всего этого собрал его волосы в косу, а сам вообще не парился и надел джинсы, белую кофту с длинными рукавами и серую худи под бежевую куртку, зелёный шарф и черную шапку. Парни вышли из квартиры и направились в участок. Хенджин сразу взял младшего за руку и отвлекал его разговорами по пути туда.                            Тем временем Феликс собирал свои вещи на выписку. За несколько дней он прочитал две книги, что ему принес Чан и все журналы, которые нашёл в больнице. Он потихоньку восстанавливался и набирался сил, поэтому, когда приходил Чан, они гуляли по коридорам и много болтали. И вот настал день, когда пора ехать домой.       Но не к себе в убежище. В новый дом, где всегда будут ждать, где будет тепло и уютно. Где будет он.       Это немного пугало. Вместе с приятным предвкушением был и старый страх, когда Ли так же собирал вещи по пути в новую семью, которая берет его на несколько месяцев ради льгот или чтобы сделать из него мальчика на побегушках. Это был иррациональный страх, ведь сейчас ничто не указывает хоть на малейшую опасность, но ему все равно было не по себе.       Блондин собрал рюкзак и сел на кровать в ожидании своего хена. Он старался отогнать от себя прошлое, чтобы оно не мешало наслаждаться настоящим, но никак не получалось. Это было похоже на зуд внутри грудной клетки, который было невозможно успокоить. Парень тряс ногой, кусал губы и заламывал пальцы. С каждой минутой он все сильнее поддавался этому трепету и в конце концов не выдержал и резко вскочил с кровати. Быстрое движение спровоцировало боль в ране и Ли схватился за бок.       — Ай, блять… — сквозь зубы процедил парень.       — Эй, что случилось? — послышался голос Бан Чана.       Ли быстро выпрямился и развернулся к старшему, от чего снова почувствовал острую боль и накрыл ноющую рану руками, повторяя различные ругательства про себя.       — А…х-хен. В-все х-хорошо, я просто встал неудобно.       Чан подошёл к младшему и помог тому сесть на кровать. Он присел рядом и взял блондина за руку.       — Тебе надо быть осторожнее. Все таки, прошло всего несколько дней.       — Да все хорошо, хен. Давай уже свалим отсюда. Хочу поесть нормальной еды, а не ту, которой здесь кормят.       — Ладно. Идем, я отвезу тебя домой.       — У тебя есть машина?       — Она служебная, но я почти не езжу на ней. Я больше пешком привык.       — Понятно. Ну ты мажор.       — Да не мажор я, — засмеялся старший. — Это не моя машина.       — Все равно мажор.       — Ладно. Идем, а то мне ещё на работу нужно. Сегодня придут твои друзья.       — О, а…можно я пойду с тобой?       — Зачем? Не хочешь домой?       Феликс замешкался, будто его в чем то обвиняют. Его губы слегка дрогнули, но он быстро взял себя в руки.       — Хочу конечно, но я бы с Хенджином и Йеном хотел увидеться. И…с тобой хочу побыть подольше. Возьмёшь меня с собой?       Чан каждый раз замечал то, как Ли увиливает от ответа. За время работы в полиции он научился хорошо распознавать когда люди лгут, только вот слышать ложь от любимого было не очень приятно. Но старший решил не поднимать эту тему сейчас. Вместо этого он улыбнулся и быстро поцеловал веснушчатую щеку младшего.       — Конечно возьму. Давай руку.       Чан помог Феликсу подняться и взял его рюкзак. Ли ещё не очень быстро ходил, поэтому старший спокойно шагал рядом с ним, придерживая за руку. Они сели в машину и двинулись в сторону участка. Когда они зашли в вестибюль, то там их уже ждали Хван и Чонин. Феликс как мог быстро подошёл к ним и положил руки парням на плечи.       — Как же я рад вас видеть, — с улыбкой сказал Ли.       Ребята развернулись к Ли и сразу улыбнулись.       — Привет, Феликс, — сказал Йен и потянулся к блондину, чтобы обнять. — Я тоже очень рад видеть тебя.       — Без тебя в больнице было очень скучно, — ответил Ли, когда отпустил младшего. — Как ты?       — Со мной все хорошо, а ты как? Уже быстро ходишь?       — Ой, хватит умничать, — смеялся парень. — Хенджин, а ты как?       — Лучше не бывает, — сказал Хван и с улыбкой взглянул на младшего, а тот сразу покраснел и отвел взгляд.       Феликс посмотрел на них и усмехнулся.       — Поздравляю вас, — сказал блондин с хитрой ухмылкой.       — Что? — выпалил Йен и круглыми глазами посмотрел на Ли, а Хван смерил его хмурым взглядом.       Но блондин не успел ответить так как к ним подошёл Бан Чан.       — Привет, ребята. Как ты себя чувствуешь, Чонин?       — Здравствуйте, все хорошо, спасибо, — ответил младший и поклонился.       — Не нужно этого, — ответил Чан и слегка смутился.       — Но вы же старше.       — Ха, старичок! — воскликнул Феликс. — А ведь он прав. Ты же наполовину пятидесятилетний.       — Так, хватит! — отрезал Чан, силой сдерживая улыбку. — Идем, Чонин.       — Можно просто Йен.       — Хорошо, Йен. Ребята, вы подождете нас здесь? Выпейте кофе, у нас хороший.       — Ладно. Идём, Хенджин, кофе тут и правда хороший.       Феликс потянул Хвана за собой в комнату отдыха, а брюнет глядел на младшего через плечо по дороге туда. Сердце было не на месте с самого утра как ему позвонил Ли, а сейчас совсем заходилось по всем параметрам. Когда они скрылись за поворотом, то Чан повернулся к Чонину, который сам был взволнован. Старший поспешил его успокоить.       — Твоих родителей я уведомил, они дали свое согласие на допрос. Прости, что называю это так.       — Ничего, я понимаю.       — Ты не волнуйся. Мы просто поговорим и все.       — Да все хорошо.       — Я знаю, как тяжело переживать нападение, поэтому не бойся того, что было. Это уже закончилось.       Йен глубоко дышал и сминал рукава куртки. Воспоминания пронеслись несколько раз и оставили неприятный осадок. Но он кивнул Чану и слабо улыбнулся.       Старший проводил Чонина до своего кабинета. Йен снял куртку и сел в кресло напротив стола, спрятав руки в рукава толстовки, а Бан сел рядом, чтобы не создавать напряженную атмосферу. Он хотел начать диалог, но младший его опередил.       — А можно я спрошу?       — Да, конечно.       — Почему вы…       — Постой. Прости, что перебиваю, но можешь обращаться ко мне на ты. Я не на столько старше тебя.       — Но…блин, вы к тому же следователь.       — Я недавно в этой должности. Давай на ты.       — Может хотя бы хен?       — Ладно, — усмехнулся старший. — Так что ты хотел спросить?       — Почему вы…ты сразу не допросил меня? То есть, тебе же как ведущему это дело важна каждая минута, а поговорить с выжившей жертвой очень полезно.       — Ты был слаб и…я хотел дать тебе время, чтобы все осознать и пережить. Мой вопрос о том, как ты себя чувствуешь, был связан не только с физическим здоровьем. Так как ты себя чувствуешь?       Чонин долго смотрел на старшего. Осознание всего произошедшего снова давило своим весом. По своей натуре Йен особо о себе не думал. Он заботился о всех, даже о незнакомых. А о себе он просто не успевал думать. Но сейчас помощь нужна была ему и он не знал, что делать, когда был один. Хван хорошо ему помогал и воспоминания становились не такими пугающими. Но было страшно даже когда Хенджина просто не было рядом.       — Мне… — тихо начал младший, комкая рукава. — Мне страшно. Мне до сих пор страшно.       — Боишься, что он снова нападёт на тебя?       — И это тоже.       — Есть что-то ещё?       — Я…я не знаю, как теперь доверять людям. Я всегда думал, что если буду верить людям, то они тоже будут так относиться ко мне. А сейчас…я даже родителям не знаю как доверять.       — А Хенджину ты доверяешь?       — Да, но…был момент, когда он…напугал меня и мне правда было страшно. И до сих пор осталось какое-то ощущение.       — Он тебя пугает?       — Нет! Нет, не пугает! Просто…черт, я не знаю, как это объяснить.       Йен накрыл голову руками и старался привести мысли в порядок. Чан глубоко вздохнул. Он встал со стула и налил в стакан воды, а затем подал его парню. Младший осушил стакан за несколько секунд и думал обо всем. Чан решил ему помочь.       — Давай начнём сначала. Так тебе будет проще собрать этот пазл.       — Хорошо, — кивнул Чонин.       — Расскажи мне о том вечере. Как все началось?       — Мы поссорились с Хенджином и он ушёл из моей квартиры. Тогда он меня и напугал.       — Чем же?       — Хенджин бывает очень разным и в тот раз он показался с новой стороны. Но я просто сам довёл его. Он сказал несколько слов, которые задели меня. Но потому что это правда. Он был абсолютно прав тогда, вот я и испугался, потому что правда бывает пугающей.       — Да, это так. Я тебя очень хорошо понимаю. Ты говорил об этом Хенджину?       — Нет. Я не хочу, чтобы он переживал из-за этого, ведь он и так винит себя во всем произошедшем. Да и я простил его. Не хочу зацикливаться на этом, лучше принять это и идти вперёд, как бы страшно не было.       Бан Чан улыбнулся. Он много думал об этом и был рад, что другие люди тоже это понимают.       — Знаешь, идти вперёд не так страшно, когда идёшь не один. А Хенджин тебе поможет в этом.       — Да, он уже помогает. Не говори ему, что он тогда напугал меня, хорошо?       — Не буду. Он и сам сильно напуган.       — Да?       — Да. Когда мы отвезли тебя и Феликса в больницу, ему было так страшно, он места себе не находил. Пока ты был в операционной, Хенджин ходил туда сюда, волосы свои чуть ли не рвал и весь трясся, как на морозе. А когда вышел врач и сказал, что с тобой и Феликсом все будет хорошо, он едва не упал и сильно плакал.       — Он мне не рассказывал.       — Думаю, он тоже не хочет, чтобы ты переживал. Он и правда винит себя.       — Но он ни в чем не виноват. Это все случилось не из-за него. Дурак блин.       Чан усмехнулся, Чонин следом. Они посмеялись и младший лучше расслабился.       — В общем, после того, как мы поссорились, он ушёл но забыл кое что и я решил отнести это в кафе, где Хенджин часто бывает.       — А что это за вещь?       — Его тетрадь. Он…пишет в ней.       — Тетрадь? — повторил старший и задумался. — Погоди.       Бан встал со стула и подошёл к шкафу с уликами. Из ящика он достал ту самую тетрадь, о которой говорил младший. Последний сразу выпучил глаза.       — Это она?       — Да! Где ты её нашёл?       Старший вернулся в кресло и передал тетрадь Йену, а он с улыбкой её разглядывал.       — Она была в кафе Минхо. Я нашёл её при обыске. Там на обложке твоя подпись. Учишься на медика, да ведь?       — Да, на хирурга. Я могу её забрать?       — Да, конечно. Это не улика. Я просто увидел твоё имя и подумал, может ты её там забыл. Только…странно, что сперва там конспект по медицине, а потом вроде как песня.       — Ты читал? — взволнованно прощебетал Чонин, глядя на старшего большими круглыми глазами.       — Нет, я полистал, но ничего не читал. Ты сказал, что Хенджин пишет. Это его песни?       — Да, его. Он хочет писать музыку, а я хотел ему в этом помочь и…в общем все прошло не так, как я надеялся и мы поссорились. Я пришёл к Минхо и оставил тетрадь, а он…предложил мне чай и печенье. Я тогда особо ни о чем не думал и согласился. Надо было уйти сразу после того, как почувствовал, что у имбирного печенья странный вкус.       — А на что было похоже?       — Как будто имбирь смешали с мелом. Я начал засыпать и хотел пойти домой. Но Минхо пошёл со мной, хоть я и отговаривал его. Мы сели в такси, а дальше…       — Что было?       — Я помню, как он назвал адрес, но не мой. Да и откуда ему знать, где я живу. Мы вышли на остановке неподалёку от кафе и пошли в глубь района. Он держал меня за руку и…спрашивал разное.       — Что, например?       — Как мы познакомились с Хенджином, кто его ранил, почему я ему помог. Спросил про то, как мы начали встречаться и что я к нему чувствую. А я отвечал. Думаю, это чай так подействовал, потому что я бы не стал ему говорить…это личное, понимаешь?       — Да, Йен. Я тебя понимаю.       — Потом мы пришли в тот дом. Раньше это было наше с Хенджином место. Он был бездомным и там было его убежище. Но мне там нравилось. Я помню, как упал в комнате, потому что засыпал. Минхо снял с меня куртку и обувь, а я не понимал, что он делает, а он…       — Что, Йен?       — Я спросил его зачем он снимает с меня куртку, а он ответил, что так я почувствую то, что чувствовал Хенджин, когда оставался тут один. Холод и одиночество. Но…я и так отлично знаю эти чувства.       Руки Чонина все ещё были неспокойны и даже швы заныли. Он говорил правду. После каждого кошмара ему было невероятно холодно от смерти, которую он увидел во сне. Ни чай, ни одеяла не помогали ему согреться, а рядом так же никого не было, чтобы хотя бы спросить, что ему приснилось. Большую часть времени он был один, потому что хорошо знал, как кошмары пугают его друга и родителей и старался не мешать этим никому.       Старший заметил перемену настроения Чонина. Он хотел его как-то успокоить, но не знал как.       — Йен, может тебе что-то принести? Кофе или ещё воды?       — Нет, все в порядке, спасибо, — как обычно ответил младший. — Я не пью кофе.       — Тогда…продолжим?       — Да. Я заснул там и проснулся утром. Мне было холодно и я почти не мог пошевелиться. Напротив сидел Минхо и…он так смотрел на меня, будто я…не знаю, зверь в зоопарке, а ему было интересно, что же я сделаю. Он снова начал спрашивать. О том доме, о Хенджине, как он меня называет, о его музыке. Он и тетрадь эту принёс, листал и читал её, но я его почти не слышал. Прости, я плохо помню то утро.       — Ничего, все хорошо. Удивительно, что ты помнишь хоть что-то, потому что у тебя в крови было обнаружено большое количество трамадола.       — Да, я понял это тогда.       — Правда? — насторожился старший. — Тебе он знаком?       Младший встрепенулся, но старался не подавать виду и решил как-то сгладить эту тему.       — Ам…у меня были операции и после них мне выписывали трамадол, только не в таких дозах. И…все это было так странно. Как будто во сне.       — В каком смысле?       — Минхо, он не казался пугающим. От него приятно пахло и тогда все было спокойно.       — А чем от него пахло?       — Его кофейней. Кофе и…сладостями.       — Понятно, — произнес старший и слегка нахмурился. — Помнишь ещё что-то?       — Немного. Я спросил Минхо, зачем он это делает, а он ответил, что это для него самое любимое занятие, помогать людям. Ему нравится варить кофе людям по утрам, тем самым помогая им взбодриться перед работой. А это…это способ завершить страдания тех людей. И я способ помочь Хенджину отпустить все.       — То есть, он убивал не тебя, а его?       — Да. Жертва в этом деле не я, а Хенджин.       Бан Чан задумался о том, что возможно все, кто погиб от рук Минхо до этого, тоже были сломлены, но продолжали с этим бороться, хоть им и было тяжело.       — Что было дальше?       — Я снова заснул и проснулся, когда было темно. Не уверен, но думаю это был уже следующий вечер. Я поднял голову, а рядом стоял Минхо. У него в руках была бутылка воды и я потянулся к ней. Удивительно, но он помог мне попить, только вот я снова почувствовал тот привкус и через несколько минут мне стало хуже. Он сказал, что я должен ему помочь в одном деле и достал мой телефон. Минхо что-то написал, а потом убрал его и взял меня за руку. Я спросил, чем же я могу ему помочь, а он ответил, что я скоро это узнаю. А потом…       Младший замолчал. Он потирал шрамы на руках, сжимал их и Чан почувствовал, что Чонин вот-вот сорвётся. До этого он сдерживался, старался отогнать от себя страх, но он настолько от него устал, что сейчас любое действие могло просто сломать его. Старший подвинулся к нему и положил руку парню на плечо. Он старался успокоить его и ему это удавалось. Сейчас самым лучшим была тишина, которая впитает в себя звуки той ночи и растворит их в своей атмосфере. Йен молчал пару минут, а затем, вдохнув поглубже, продолжил.       — Я помню, как он резал мне вены. Кровь хлынула так быстро, я даже осознавать это не успевал. Мне было очень больно от новых порезов, но сил кричать не было. Лезвие…оно было очень холодным. Было ощущение, что я всем телом чувствовал, как кожа рвётся. Из второго разреза кровь лилась ещё быстрее и…мои руки были очень холодными и мне казалось, что кровь обжигает их. Крови было так много, она была повсюду. Последнее, что я помню, как Минхо вышел из комнаты, а моя же кровь разливалась на полу.       Чонин глубоко дышал и начал дрожать. Он закрыл глаза и старался успокоиться. Его окутывали те же чувства, которые он ощущал после кошмаров — удушье и холод. Чтобы не допустить приступ паники, Йен шёпотом повторял свой стих и схватился за кулон Хвана, а старший ждал, хоть и был слегка озадачен.       Когда младший повторил стих три раза, он открыл глаза и взглянул на Бан Чана и немного смутился.       — А, это…это как мантра. На парах психологии я узнал, что стихи могут помочь справиться с панической атакой.       — У тебя часто такое бывает?       — Ну…бывает.       Чонин опустил взгляд на свои ладони. Они дрожали, будто парень снова на холоде. Хотя такие воспоминания тёплыми назвать невозможно и дрожь была оправдана. Чан решил больше не мучить Йена и встал, чтобы налить ему воды. Младший быстро её выпил и старался подавить в себе страх.       — Ты рассказывал Хенджину обо всем этом? — спросил Бан Чан, стоя перед младшим.       — Я рассказал, но…не все, — ответил синеволосый, разглядывая пустой стакан в руке. — Я не хочу, чтобы он тоже об этом думал. Он и так пережил много боли, не хватало ещё моей добавить.       — Йен, можно я дам тебе один совет? А ты подумай, воспользоваться им или нет.       Младший взглянул на Чана и кивнул. Последний сел в кресло и, по своему обычаю, сложил руки в замок.       — Переживать боль в одиночку очень тяжело. Поверь, я это знаю. Когда ты расскажешь о ней, ты начнешь её отпускать, а Хенджин тебе в этом поможет. Пока ты держишься за все это, твои близкие будут только больше переживать. Но ты не один.       — Но что если он будет винить себя?       — Будет. Но убеди его в том, что все это не его вина, потому что это сделал не он.       Чонин смотрел на старшего и старался придумать, как принять совет. Он понимал, что ему тяжело одному, но мешать Хвану не хотел. Но Йен так же понимал, что все это правда и им всем пора её отпустить.       — Спасибо, хен. Я…я постараюсь.       — Хорошо. Хоть ты и назвал Хенджина дураком, думаю, он не такой уж и глупый.       Младший усмехнулся. Ему стало легче и он расслабился.       — И что теперь?       — Я оформлю твои показания и продолжу искать Минхо. Мне кажется, что он совсем близко. Я найду его, обещаю и заставлю ответить за все и всех.       — Понятно. А могу я спросить?       — Конечно.       — Ты правда случайно оказался там? Феликс мне рассказывал, что позвал тебя в тот дом, но рассчитывал по другому провести вечер.       — Он хотел что-то показать там и отправил мне адрес. Он издевается надо мной, потому что я плохо ориентируюсь в этом районе, но, слава богу, то место я уже хорошо знаю и быстро его нашёл.       — Спасибо, что помог нам.       — Благодари Хенджина, это он оказал вам первую помощь. Ты его научил?       — Можно сказать и так, — с улыбкой сказал Йен.       — Понимаю, — усмехнулся старший, но снова задумался об одной детали. — Йен, а могу я еще кое что спросить?       — Да.       — Как ты помог Хенджину?       — Что? В каком смысле?       — После того, как на Хенджина напали, он пришёл ко мне и рассказал, что если бы не ты, то он бы погиб. Но…как ты понял где его искать? И как так получилось, что ты даже зашил его рану?       Младший забегал глазами, а его пульс начал стремительно ускоряться. Он поджал губы и довольно долго думал над ответом, поэтому Чан смекнул, что что-то не так.       — Йен? — позвал Бан Чан.       — А? — тихо отозвался Чонин не глядя в глаза старшему.       — Что произошло тогда?       — Я…я просто помог ему и все.       — Но как? Мы с Феликсом кое как нашли место, где на Хенджина напали, а он нам сказал, что ты довольно быстро к нему пришёл. Как ты понял, куда нужно идти?       Чонин все ещё молчал, потому что не знал, как все объяснить. Как сказать другому человеку, что все это было сном.       — Йен?       — Если…если я скажу, ты мне не поверишь.       — А ты попробуй. Я пойму, если ты соврешь мне.       Чонин взглянул на Бана и глубоко вдохнул. Он много раз рассказывал людям о снах, но ему никто не верил. Но сейчас у него было другое предчувствие.       — Я…я увидел это во сне, — нерешительно сказал парень, но взгляд не отводил.       — Что?       — Мне приснилось это все. Как Хенджин ушёл с тем человеком, как он показал ему наркотики, как предложил расплатиться по другому и как ударил его ножом бабочкой. Я быстро его нашёл потому, что видел то место во сне и знал, что нужно с собой взять, чтобы помочь ему. Я помнил, что рядом с тем местом был фонарь и чёрный бак. Так я его и нашёл. Бежал очень быстро.       Старший нахмурился, но чувствовал, что младший говорит правду. Он легко улавливал ложь, поэтому был уверен в словах Йена.       — Постой, ты видишь будущее?       — Мне снятся вещие сны. Кошмары, если быть точным. Во сне я вижу, как люди погибают и…это неизбежно. Я видел много смертей и никого не спас. Кроме Хенджина. Номер сто семьдесят.       — В каком смысле сто семьдесят? До него ты видел сто шестьдесят девять смертей?       — Да, — тихо сказал младший, опустив взгляд на свои руки.       Чан растерялся. На секунду он подумал, что такого не может быть, но он ощущал, что это все правда. Факты складывались в единую картину.       — Хен? — позвал Йен после нескольких минут тишины.       — А?       — Ты мне веришь?       — Я…верю тебе.       — Правда? — Чонин округлил глаза и даже улыбнулся.       — Да, правда, — с улыбкой ответил Чан. — Я понимаю, когда люди лгут, а ты сказал правду. Только…можно я спрошу?       Йен кивнул.       — Почему тебе снятся такие сны?       — Я не уверен, но…возможно это моё желание.       — Желание?       — Пять лет назад моя младшая сестра погибла и все дни похорон я повторял про себя, что хотел бы знать об этом заранее. А через пару недель мне приснился первый вещий сон.       — Прости.       — Все в порядке. Раньше я винил себя в каждой гибели, которую видел во сне и которую не смог предотвратить. Но сейчас…последним моим кошмаром была моя собственная смерть и я в ней не виноват. И Хенджин не виноват. Мы помогли друг другу и я надеюсь, что все будет хорошо.       Чан улыбнулся как и Йен. Минуту они просидели в тишине, а затем старший поднялся и повернулся к парню.       — Что ж, я тоже буду надеяться, чтобы теперь все было хорошо. Ты можешь идти, остальное моя работа.       — Хорошо, — Чонин встал и взял свои вещи. — Спасибо, хен. Удачи тебе в этом деле.       — Тебе спасибо. Пойдём, я провожу тебя, а то Хенджин, наверное, уже весь кофе выпил.       Младший усмехнулся.       Ребята вышли в холл, где Феликс и Хенджин, который теребил свою косу, сидели на диванчике. Когда парни подошли ближе, Хван их заметил и вскочил со своего места, быстро приблизившись к младшему.       — Эй, все хорошо? — слегка дрожащим голосом спросил Хенджин, разглядывая лицо парня.       — Да, все хорошо, — с улыбкой ответил Йен. — Мы закончили.       — Да, — подтвердил Чан. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы найти Минхо.       — Спасибо, Чан, — сказал Хван. — Спасибо, что помогаешь нам всем.       — Это моя работа, не нужно благодарить.       — Скромничаешь, — произнес Ли.       — Мы можем идти? — спросил Чонин.       — Да, конечно. Я буду на связи, если что-то будет нужно, обращайтесь.       — Спасибо.       Хенджин помог Йену одеться, взял его за руку и они покинули участок. Ли повернулся к Чану и тоже потянулся к его руке немного нерешительно. Но старший почувствовал его касание и уже сам взял ладонь блондина.       — Как прошло? — спросил Феликс.       — Ну, как тебе сказать? Чонин сильно переживает из-за всего, ему страшно и, к сожалению, это на всю жизнь с ним останется.       — Боже. Я до сих пор помню, как увидел его в луже крови и…если честно, тогда я подумал, что это конец. Слава богу, что он выжил.       — Да, хорошо. А ты как? Не устал? Может, тебя домой отвезти?       Ли слегка встрепенулся. Он отпустил чужую руку и забегал глазами по лицу Чана, думая над ответом.       — Да нет, я не устал. Я хочу с тобой побыть.       Старший вновь заметил перемену настроения Феликса и хотел спросить его, что же не так. Но услышал шаги, которые приближались к ним. Он развернулся и заметил своего шефа.       — Шеф, — поклонился Бан Чан. — Чем могу помочь?       — Здравствуйте, — Ли так же поклонился, но почувствовал боль в ране и схватился за неё.       — Да не нужно было, — отозвался Квон. — Аккуратней, Феликс, а то опять в больницу попадёшь.       — Постараюсь больше этого не делать.       — Старайся усерднее, а то Чан снова будет прогуливать работу.       Бан резко смутился, но старался не подавать виду. Такая же реакция была и у младшего.       — Ам…вы что-то хотели, шеф? — спросил Чан.       — Ах, да. Можешь зайти ко мне в кабинет? Обсудим твоё дело.       — Да, конечно. Феликс, подождешь меня?       — Не торопись.       Ли ушел в направлении кабинета Чана, а Квон и Бан Чан ушли к шефу. Старший сел за свой стол, а Чан сел напротив.       — Что вы хотели обсудить?       — Как идут дела? Вроде, ты сегодня должен был поговорить с тем мальчиком, на которого напали.       — Да, я с ним говорил. Он рассказал, что запомнил. На самом деле, это весьма много, есть над чем подумать.       — Хорошо-хорошо. Как он себя чувствует?       — Сильно напуган, но у него есть друзья, которые ему помогают с этим, так что думаю, с ним все будет хорошо. Хоть и не сразу.       — Бедный парень. Зачем только все это?       — Я бы тоже хотел это знать, шеф.       — А как у Феликса дела? Ему лучше?       — Да, он быстро выздоравливает. Не лучшее сравнение, но на нем как на собаке заживает. Это радует.       Старший засмеялся.       — А что твой друг? — с легким прищуром спросил Квон.       — Друг? — повторил Чан, чувствуя румянец на щеках.       — Ну тот, которому ты помогал с квартирой.       — А…он тоже хорошо. Все хорошо. Работу вот нашёл.       — А разве у него не было работы?       — В каком смысле?       — Да брось, Чан. Хватит придумывать разные истории для одного человека. Я же знаю, что Феликс и есть этот друг. Точнее, больше чем друг.       Младший смутился сильнее и от резкого вдоха закашлял, а шеф снова засмеялся.       — Шеф, я…я могу объяснить.       — Что объяснить?       — Ну…он…я…       — Чан?       — А?       — Расслабься. Ты же не на суде.       — Шеф, я не думал, что все так случится. Я даже не думал, что…       — Что влюбишься?       — Да…       — И что ты так нервничаешь? Боишься?       Чан задумался. Действительно, почему снова такая реакция? Все уже давно понятно и никакого страха нет.       — Нет, шеф. Не боюсь. Я не думал, что это произойдёт, но я не могу это изменить. И не хочу менять.       — Тогда не нужно так трястись. Если тебе это чувство дорого, то держись за него и не отпускай.       — Не отпущу, шеф. Никогда.       — Молодец. Можешь идти.       — Спасибо, шеф. Я скоро верну ключи от той квартиры. Она больше не нужна, но спасибо вам за помощь.       — Шустрые вы, однако!       Чан снова смутился, но засмеялся. Он поклонился старшему и покинул его кабинет, быстрым шагом добравшись до своего кабинета. Там его ждал Ли, который разглядывал доску с делом, на которой теперь была и фотография Чонина.       — О, а вот и ты, — сказал младший. — Все хорошо?       — Да, шеф просто спросил, как идёт дело. Но…думаю, я ему соврал.       — Почему?       Старший глубоко дышал. В голове от всего произошедшего не было порядка и весь этот бардак не просто напрягал, а выводил из себя. То, что Феликс тоже пострадал, только больше бесило. Он стал ему самым близким и самым дорогим человеком, поэтому даже мысль о том, что с ним может что-то случиться, пугала до смерти.       — Я не знаю, что делать. И Йену я сказал, что все будет хорошо. Но даже я в этом не уверен. Я лишь думаю обо всем этом, а сделать ничего не могу… Где искать Минхо, где взять подсказку, что…что мне делать?       Феликс впервые видел Чана таким растерявшимся. Даже когда он прибежал в тот дом и потом весь был в чужой крови. Даже когда Ли очнулся и увидел его рядом с собой, едва не спящим на стуле. Он всегда шёл вперёд не смотря ни на что. Но сейчас…       Младший подошёл к хену и крепко его обнял, а старший облокотился на светлую голову и обнял парня в ответ. Они простояли так несколько минут, а затем Феликс взглянул на Бана и улыбнулся ему.       — Ты со всем справишься, хен. Ты такой настырный, аж до скрипов в зубах. Но это твоё самое лучшее качество. Ты сможешь найти его. Я тебе помогу. Мы сейчас сядем за твой крутой стол, посмотрим все дело от начала до конца и найдём подсказку. У тебя все получится, я уверен в этом.       Старший шире улыбнулся и крепче обнял Феликса. Он поцеловал его в лоб и отпустил.       — Хорошо. Давай посмотрим, что тут можно сделать.       Парни сели за стол и проверили дело с самого начала, надеясь найти хоть одну зацепку. После нескольких часов проверки они порядком устали и решили заказать поесть. Феликс выбрал пару горячих блюд, десерт и кофе. Как только Ли поставил на стол пакет со сладкими кексами и кофе, Бан Чан уловил аромат и резко округлил глаза и открыл рот, а младший нахмурился такой реакции.       — Хен, ты чего? — спросил Ли.       — Кофе…сладости… — прошептал Бан.       Феликс несколько секунд загружался и затем взглянул на старшего.       — Ну…да, наш десерт.       — Нет, не десерт. Феликс, это не десерт.       — Что? Ты о чем?       Но старший будто не слышал парня. Он вскочил со стула и метнулся к шкафчику с уликами. Оттуда он достал уже знакомый Феликсу предмет, дневник Сухена. Чан открыл его и листал какое-то время. Найдя нужную страницу, он перечитал её пару раз, а затем листал дальше и так несколько минут.       — Хен, ты объяснишь, что происходит? — не выдержал младший.       Чан поднял голову и посмотрел на ничего непонимающего блондина, который потихоньку терял терпение.       — Феликс, ты хорошо знал Сухена? — спросил Чан.       — Думаю да, мы часто пересекались, иногда работали вместе, пока он не устроился на склад.       — А он тебе рассказывал, что у него кто то есть?       — Как-то раз он сказал, что встретил кого-то и на этом все. Я спрашивал имя, но он лишь сказал, что это парень. Ну я больше не настаивал, это не моё дело.       — Сухен много раз писал о каком-то человеке, который ему помогал, нравился и, возможно, был очень дорог, правда он не писал его имени. Но несколько раз Сухен описывал, что этот человек очень приятно пахнет. Сладким и кофе. А помнишь, как Найт говорил, что тот, кто покупал у него трамадол тоже пахнет чем-то сладким? Сегодня Йен мне сказал, что когда Минхо был рядом с ним, он чувствовал, что от него пахнет так же приятно и сладко, как в его кофейне.       — Постой…хочешь сказать, что Сухен встречался с Минхо? Но зачем ему его убивать? Может, они нравились друг другу.       — Не уверен, но что если Минхо убил Сухена, чтобы показать, что он один? Или показать то, что им есть, что терять. Знаешь, все эти дети…они были одиноки и погибли в одиночку в неизвестном месте. Никого не было рядом, никто им не помог. Этим Минхо мог показывать, как ничтожна их жизнь. Они…брошенные и никому не нужные.       Феликс почувствовал холод во всем теле после этих слов. Он забегал глазами по фотографиям мертвых подростков, которые висели на доске. Ли понимал, что это правда. Они все, и он сам в том числе, просто безделушки, которые выбросили за порог, когда они наскучили и надоели. И никто не замечал, если они ломались и исчезали навсегда. Это было пугающей правдой, которая выжигала дыры внутри и оставляла серый пепел, а он развивался по ветру в тенях огромного города.       Младший содрогнулся сильнее и едва не упал. В горле задержался удушающий ком, а на глаза навернулись слезы, но он быстро их вытер и прокашлялся, чтобы отогнать приступ. Чан испугался этого и быстро подошёл к Феликсу, стараясь заглянуть ему в глаза.       — Феликс, что случилось? — спросил старший и взял парня за руки, чувствуя какие они холодные.       — Чан, ты…ты прав, — тихо ответил Ли. — Ты как всегда прав. Они…мы…мы просто бездомные дети, которые никому не нужны и даже убить нас не жалко.       — Нет, не говори так. Ты больше не бездомный и ты нужен мне. Ты всегда будешь нужен мне.       — А они? — спросил младший, указывая на доску. — Они…их больше нет, хен и никому нет до этого дела, потому что они никому не были нужны. Их просто забыли и…все. Но ведь каждая жизнь это мир. Как можно забыть целый мир?       Феликс снова всхлипнул, руками собирая слезы. Осознание того, что друзья оставили его, снова давило как несколько атмосфер и стало невероятно страшно. Но старший не собирался оставлять его с этим страхом наедине. Он приблизился к парню и обнял его очень тепло и крепко. Ли хватался за его рубашку, стараясь дышать ровнее. Правда всегда была самой страшной вещью в мире. Но сейчас правда была в другом.       — Феликс, посмотри на меня, — сказал старший и немного отстранился.       Ли поднял голову и посмотрел на парня напротив.       — Ты больше не один. Ты больше никогда не будешь один. Твои друзья погибли, но это не значит, что их забыли. Ты их помнишь, я их помню. У них так же были люди, которые их запомнят. Эти миры никогда не исчезнут благодаря тем, кто их знал. И я обещаю тебе, что мой мир никогда не оставит и не забудет твой.       Ли дрожал, но нашёл в себе силы улыбнуться. Он потянулся к плечам старшего и обнял его, легко поцеловав чужую щеку. Чан тоже улыбнулся и гладил Феликса по спине и голове, стараясь успокоить лучше.       — Пора заканчивать, — произнес Бан Чан и отпустил младшего. — Засиделись мы. Идём к тебе.       — Ко мне? — удивился блондин и снова почувствовал дрожь в теле. — Почему ко мне?       — Ну, ты же не хочешь ко мне. Не буду заставлять.       — Нет, Чан, ты не так понял. Я хочу к тебе, просто это…меня это пугает. Нет, меня это пугало, но больше нет.       — Почему тебя это пугало?       — Если я скажу, ты подумаешь, что я совсем башкой поехал.       — Постараюсь так не думать, — ответил старший и усмехнулся.       — Ну…когда меня забирали из приютов, я собирал свои вещи с такой радостью, что наконец-то буду спать в отдельной комнате и у меня будут старшие, кто будет заботиться обо мне. Но все оказывалось не так. В тех семьях я был не нужен, но…семье Бан я нужен, да?       — Нужен, — улыбнулся старший и потянулся к губам Ли и тепло их поцеловал. — Всегда нужен.       Феликс широко улыбнулся и снова поцеловал старшего, только более настойчиво. Руками он крепче схватился за плечи, ускоряя ласки на губах. Мокрый поцелуй забрал много воздуха и парни остановились, пока совсем не упали от недостатка кислорода.       — Идем домой, хен, — сказал Ли на выдохе, хватаясь за ворот рубашки.       — Пойдём. Покажу тебе все мои книги.       — Душ у тебя хороший?       — Хороший, не переживай.       Парни посмеялись и стали собираться домой. Они взяли с собой еду и покинули участок, держась за руки. Они доехали до дома Чана и зашли внутрь. Феликс немного нерешительно перешагнул порог квартиры и сперва долго рассматривал небольшую прихожую. Парень снял обувь и куртку и взял старшего за руку, а тот повёл его дальше. Квартира была в приятных белых, серых и бежевых тонах. Кухня совмещена с гостиной, где было много места. На кухне был идеальный порядок, как и во всем доме. Больше всего внимание Феликса привлёк книжный стеллаж в гостиной. На нем и правда было очень много книг, журналов, подшитых дел и прочей бумажной продукции. Перед телевизором был низкий журнальный столик и мягкий светло-серый диван. На кухне все было на своих местах, стоял обеденный стол и четыре стула, а на столе лежал блокнот и ручка. Ли долго рассматривал помещение, двумя руками держась за теплую ладонь старшего, а последний смотрел на него и мягко улыбался.       — Давай уже поедим, а то совсем остынет, — предложил Чан.       — А, точно, — отозвался младший. — Да, давай. Где у тебя ванная? Я руки схожу помыть.       — Прямо и дверь будет слева.       — Окей.       Ли медленно двинулся в ванную, а старший остался раскладывать еду. Феликс освежился и вышел обратно, но задержался у входа в спальню. Он осматривал комнату осторожно и тихо, будто бы это было запрещено. Там блондин увидел низкую кровать, заправленную бежевым пледом, небольшой комод, на котором так же были книжки и светильник. Напротив стоял стол, на нем ноутбук, органайзеры с бумагами, ручками и карандашами, пара фотографий в рамках и наушники. Большие окна прикрывали легкие светлые шторы, а на просторном подоконнике лежал еще один плед и пара подушек. Ли так засмотрелся на все это, что не заметил, как к нему подошел старший.       — Ты можешь зайти, — тихо сказал последний.       Феликс испугался неожиданного звука и тихо выругался, а Чан засмеялся.       — Что ты стоишь как незнакомец? Заходи.       — Можно?       — Конечно можно, это ведь и твоя комната теперь.       Младший едва заметно улыбнулся и снова заглянул в спальню, но не решался заходить. В итоге Бан Чан подхватил его на руки и сам занёс в комнату.       — Что ты делаешь?! — запищал младший, хватаясь за голову старшего и едва сдерживая смех.       Чан поставил Ли на пол, а парень с улыбкой на него взглянул. Затем он снова осмотрел комнату и заметил ещё фотографии на другой стене. Феликс спрятал руки за спину и глядел на все вокруг как маленький щеночек.       — У меня немного вещей, так что тебе на все хватит места, — сказал старший, пытаясь разрядить обстановку.       — У меня тоже мало вещей. В основном, твои.       — Тогда приноси обратно.       — Хорошо. Пора бы их вернуть.       Феликс обнял старшего за плечи, а Чан обнял блондина за талию и тихонько раскачивал его.       — У тебя очень хорошая квартира, хен, — тихо сказал Ли, прикрыв глаза от тепла.       — Только пустая. Но теперь здесь пусто не будет.       — Я люблю тебя, Бан Чан. Я люблю тебя.       — И я люблю тебя, Ли Феликс. Теперь здесь твоё убежище.       — Нет, — младший отстранился и взглянул в глаза старшего. — Убежище это такое место, где можно ненадолго спрятаться и переждать. Там можно отдохнуть и набраться сил. Но рано или поздно его нужно будет покинуть. А это место я никогда не хочу покидать.       — Тогда не уходи.       — Не уйду.       Феликс накрыл губы Чана мягким поцелуем, а руками зарылся в его волосы. Легко скользя своим языком по губам, он проник внутрь и встретился с чужим и все стало похоже на танец. Медленный, но пылкий, страстный, но нежный. Ещё несколько пируэтов и Ли отпрянул, заглянув в темные глаза старшего. Чан несколько секунд так же смотрел в чужие глаза, но затем прищурился и слегка нахмурился. Улыбка немного остыла, а Феликс уже научился распознавать такого хена.       — Чан, у тебя этот взгляд уже второй раз за вечер. О чем ты думаешь?       — Убежище. Ты говоришь, это особенное место. У тебя оно было?       — Да, было. То самое, где ты нашёл меня в крови. Тот дом. Я хотел тебе его показать, чтобы ты увидел, от чего меня спас. Там было довольно хорошо, но с этим не сравнится.       — Если бы я знал, как тебе приходилось тяжело, я бы гораздо раньше предложил тебе квартиру.       — Хен, не волнуйся. Сейчас все хорошо.       — Постараюсь не волноваться. А скажи, у Сухена было такое место? Убежище.       — Хм…он частенько пропадал где-то в центре района.       — Он несколько раз писал о библиотеке.       — Библиотека? Там есть одна. Хенджин тоже часто туда ходил. Он туда стол и стулья принёс и мы там зависали, играли в карты, пиво пили.       — Так это он принёс… Феликс, что если Сухен был там с Минхо? Он писал, что они тоже там часто бывали.       — Хочешь сказать, что раньше это было убежищем для Сухена, а теперь для Минхо?       — Попробовать стоит.       — Тогда идём, — сказал младший, взял хена за руку и потянул за собой.       — Куда ты?       — В библиотеку.       — А еда?       — Потом поедим. Нужно его найти.       Ли кинул старшему его куртку, надел свою и они вышли из квартиры.                            Чуть ранее днем, когда Хван и Йен дошли до дома, Чонин стоял перед окном на кухне с кружкой чая и разглядывал пейзаж. Он сжимал в руке серебряный кулон и много вспоминал. События, людей, совет. Снова по коже пробежал холодок от всего произошедшего и Чонин залпом допил свой тёплый чай, а в это время к нему подошел Хенджин. Он заметил, что парень сам не свой с тех пор как они вышли из участка, и решил его отвлечь.       — Лисенок, все хорошо? — спросил старший и встал рядом.       — А? — очнулся Йен. — Да, все нормально.       — Точно?       Младший долго смотрел на Хвана и сперва хотел снова сказать, что все в порядке, но не хотел больше врать хену, поэтому решил воспользоваться советом Чана. Он поставил кружку и повернулся к брюнету.       — На самом деле…не все хорошо.       — Что такое, малыш? — спросил старший и взял Чонина за руку, чувствуя, что она дрожит.       — Мне…мне страшно, Хенджин.       — Почему? Ты…вспоминаешь что-то?       — Я…я помню все.       — Как это, все? — старший подвинулся к парню ближе и положил руки ему на плечи. — Ты же сказал, что плохо все запомнил.       — Я так сказал, чтобы ты не переживал, — младший опустил взгляд на свои руки, которыми сжимал круглый кулон Хвана.       — Йен, малыш, пожалуйста, не скрывай себя от меня. Я же люблю тебя. Я с ума сойду, если тебе будет страшно из-за меня.       — Мне страшно не из-за тебя. Мне страшно от всего, что было там. Я много смертей видел и мне было страшно, но…видеть, как умираю я сам…       Губы Чонина начали дрожать, а по щекам прокатились слезы и упали на забинтованные предплечья. Младшего одолел удушающий приступ и он одной рукой прикрыл глаза, а второй потянулся к Хенджину. Последний сразу обнял его и прижал к себе, чтобы согреть, потому что Йен дрожал. Сам Хван так же дрожал, но старался держаться.       — Малыш, все хорошо, — произнес старший и гладил Чонина по спине и волосам. — Все будет хорошо, я обещаю тебе и в этот раз я не нарушу обещание.       — Я з-знаю…просто… — Чонин пытался ровно дышать, но страшные воспоминания не позволяли ему это и душили сильнее.       — Йен, ты самый храбрый и сильный человек на всем свете, но не забывай, что тебе тоже может понадобиться помощь. Я помогу тебе, малыш, ты же не один.       Младший пару минут молчал, но сделал несколько глубоких вдохов и прижался к хену сильнее.       — Мне было страшно. Так страшно, Хенджин. Было столько крови…моей крови… Мне было очень больно, когда Минхо порезал меня, но я даже закричать не мог. Он повторял, что я один и что никто не придёт, чтобы помочь мне, как я помогал другим. Минхо спрашивал о тебе и я все ему рассказывал. Как мы встретились, как я понял, что люблю тебя. Нашу историю. Черт…прости меня за это.       — Не извиняйся, Йен-а, — сказал Хван и поцеловал младшего в висок несколько раз, стараясь успокоить его.       — Я думал, что это конец, что еще пару минут и вся кровь вытечет и…я лишь хотел в последний раз услышать тебя. Твой голос…он так нужен мне. Я помню, как услышал тебя в самый первый раз во сне, и мне стало так тепло от этого звука. Пусть ты говорил не со мной, но я тебя слышал. И с тех пор я не могу без тебя. А когда мы поссорились…я испугался.       — Меня?       — Д-да. Я думал, что останусь один и последнее, что будет между нами, это твой крик по моей вине.       — Боже…малыш, пожалуйста, прости меня, — Хенджин взял лицо младшего в свои руки и тихонько целовал его щёки, пальцами собирая слезы. — Я…я не хотел. Те слова…это все ложь. Господи, как я только посмел такое сказать? Ты не заслужил такого. Твоя помощь никогда не была ненужной. Ты никогда не сдаешься и это еще одна причина, по которой я люблю тебя. Потому что ты самое лучшее, что есть в этом мире. Йен-а, прости меня.       — Н-нет. Не извиняйся. Бояться моя привычка уже много лет. Но с тобой…с тобой мне не было страшно. Поэтому я не хотел тебя отпускать. Это…так эгоистично. Я только о себе и думаю с тех пор.       — Позволь себе хоть раз в жизни побыть эгоистом и не думать о других, потому что сейчас помощь нужна тебе.       — Тебе тоже нужна помощь.       — Нет, у меня все есть.       — Тебе в-ведь…тоже страшно. Бан Чан с-сказал мне, что ты все ещё винишь себя.       — Я…я очень сильно испугался за тебя, за твою жизнь. Я подумал, что потеряю тебя и что больше никогда не увижу твою улыбку, потому что накричал на тебя. Прости меня, Йен-а, — уже со слезами на глазах сказал Хван. — Я никогда не смогу полностью искупить свою вину, но, если сможешь, то прости меня.       — Я не держу на тебя зла. Просто…мне до сих пор страшно от всего, что произошло. Я хочу, чтобы этот страх исчез.       — Я все сделаю, чтобы тебе больше не было страшно. Скажи, что мне сделать?       Чонин успокоился и расслабился. Он двумя руками обнял старшего и заглянул ему в глаза.       — Прими мою помощь, — ответил младший.       — Помощь? А…что это значит, малыш?       Йен улыбнулся и взял брюнета за руку. Он повёл его за собой в комнату и остановился перед столом. Младший открыл ящик, где лежала тетрадь Хенджина. Старший не заметил как Йен принёс её в дом, поэтому сильно удивился увидев её.       — Йен, откуда она у тебя?       — Мне её Бан Чан отдал. Он нашёл её в кафе у Минхо и подумал, что я её там оставил, вот и вернул.       Хенджин улыбнулся находке и тихонько прикоснулся к ней. Он пролистал страницы, а затем снова взглянул на младшего.       — Так какую помощь мне принять?       — Помнишь как я спросил тебя о документах?       — Да.       — Давай попробуем. Давай отправим твоё резюме в универ. Я не могу ничего обещать, но давай хотя бы попытаемся.       Хван смотрел на младшего и крепче сжимал его ладонь. Она была тёплой и нежной. И такой нужной. Йен всегда протягивал руку, если Хенджину была нужна помощь и ничего не просил взамен. Кажется, этот парень был рождён, чтобы спасти целый мир своим светом. И так получилось, что именно Хван оказался тем миром.       — Да, — с улыбкой сказал старший. — Давай попробуем.       Йен ярко засиял своей улыбкой и даже старший засветился. Чонин поднялся на носочки и накрыл губы брюнета мягким поцелуем, одну руку запустив ему в волосы, а второй обнял его за талию и прижал к себе. Хван укрыл Йена руками, закрывая от остального мира. Тепло, которое излучал синеволосый парень, было таким нежным, что сразу весь страх пропадал. Хенджин мягко исследовал чужой язык своим, а руками блуждал по бедрам Чонина, прижимая его ближе. Ещё несколько секунд теплых объятий и сладкого поцелуя и Хенджин оставил уста мальчика, поцеловав его в щеку.       — Мой малыш, — прошептал старший, чем смутил Йена и он спрятал свое лицо под синей чёлкой. — Ты все ещё такой застенчивый.       — А ты все ещё вгоняешь меня в краску, — с легким смехом сказал младший.       — Потому люблю тебя, — шёпотом произнес Хван, оставляя поцелуи на чужой щеке.       — Давай уже заполним резюме.       — Давай, а то ты совсем покраснеешь.       — Да ну тебя, — сказал младший и легонько оттолкнул Хвана и быстрым шагом поспешил к выходу из комнаты.       — Мой скромный лисенок, — старший подбежал к парню и обнял его со спины, руками проникнув под футболку.       Он оставлял поцелуи на открытой шее Йена, а пальцами щекотал кожу. Хенджин потянул Чонина обратно, жадно сжимая его тело руками, но брюнет не заметил как подошёл к кровати и они оба упали на неё. Младший повернулся к Хвану и сел сверху него. Хенджин уже хотел начать щекотать парня, но Йен схватил его руки и закинул ему за голову.       — Сперва резюме, мой уважаемый хен, — с улыбкой и румянцем на щеках сказал младший.       — Как скажешь, мой лисенок, — ответил Хенджин и потянулся к мягким губам Чонина, оставив лёгкий поцелуй.       — У тебя документы с собой? — Чонин отпустил руки Хвана, но остался сидеть сверху.       — Нет, не с собой, — ответил старший и положил руки Йену на талию, тихонько поглаживая шрам на боку. — Когда я остался на улице, меня пару раз ограбили и я решил, что лучше не носить документы с собой, поэтому я их спрятал.       — А где?       — Мне нравится это место. Там спокойно, тихо, никто не мешает. Мы там были с тобой.       — Где это?       — А ты вспомни, — Хенджин сел и обхватил парня руками, а губами легонько щекотал чужие щёки. — Там красиво, видно весь город.       Чонин с минуту подумал, а потом распахнул глаза.       — Библиотека? Там?       — Да, лисенок. Там есть одно укромное место, куда я спрятал свои документы и некоторые важные мне вещи.       — А что за вещи? — спросил младший, накручивая хвост от косички.       — Одежда, фотографии, старые тетради с лирикой, медиаторы, украшения. Знаешь, у меня есть один серебряный браслет, который тебе очень хорошо подойдёт.       — Мне не нужно ничего. Это же твои украшения.       — Я хочу тебе его подарить. Пойдём, малыш. Заберём мои документы и заполним резюме. Поможешь мне?       — С радостью.       Хенджин надел свитер Чонина и свою кожанку, а Йен надел свою бежевую куртку. Она надели шапки и вышли из квартиры. Парни доехали на автобусе до знакомой библиотеки и шли ко входу. Чонин хотел зайти внутрь, но Хенджин остановил его, потянув за руку.       — Не туда, лисенок.       — А куда?       — Наверх.       — Что? На крышу?       — Да.       — Там твой тайник? Но там же ничего нет.       — Это на первый взгляд. Идем.       — А почему именно это место? — спросил Йен, поднимаясь по лестнице.       — Я часто приходил сюда, пока жил с родителями, — ответил хен и шёл за младшим. — Здесь я занимался уроками, учился, читал книжки. В общем, я довольно много времени здесь проводил. Здесь…здесь спокойно.       Они поднялись на крышу, где все было так же, как тогда, когда старший впервые привёл сюда Йена. Тогда они сидели на стульях у дальней трубы, но сейчас Хенджин повёл младшего к щитовой коморке. Хенджин подошёл к пожарному шкафчику, краска на котором уже давно потрескалась, а железный замок заржавел от погодных условий. Но брюнет его не трогал. Вместо этого он присел и начал ощупывать старые кирпичи. Несколько из них шатались и в итоге Хван убрал их с места. Йен большими глазами наблюдал, как хен просунул руку в образовавшееся отверстие и что-то искал, а когда он это нашел, то улыбнулся. Через мгновение Хенджин вытащил из тайника кожаную сумку чёрного цвета, которая была немного в пыли и паутине. Старший отряхнул её и взглянул на Чонина, который продолжал удивлённо разглядывать старшего.       — Вот она, моя прошлая жизнь, — сказал старший с немного грустной улыбкой.       — Можно посмотреть? — осторожно спросил Чонин.       — Конечно, лисенок.       Йен ярко улыбнулся и уже хотел взять сумку в руки, но заметил за спиной Хвана движение. Он заглянул за брюнета и тут же его улыбка исчезла. Парень побледнел и сделал два шага назад, вздрогнув всем телом. Хенджин забеспокоился и развернулся в сторону, куда смотрел Йен. Он сам так же побелел, только на его лице было выражение не страха, а злости. То самое, которым он когда то напугал Йена. Только теперь этот хищный взгляд был адресован другому человеку.       Перед собой Хенджин увидел Ли Минхо, который с улыбкой смотрел на него и на Чонина.       — Здравствуйте, ребята. Вот это да, я ещё не встречал своего младшего после всего этого.       Глаза Хенджина сузились и на фоне бледной кожи казались совсем темными. Он сжал кулаки так сильно, что кожа заскрипела. Яростный огонь бушевал в груди и готов был вырваться в любую минуту, сжигая все на своём пути. Одно неверное движение и языки этого пламени поглотят весь мир.       — Кажется, солнце снова взошло, — произнес Ли, игнорируя накатывающий ураган со стороны длинноволосого парня. — И как, тепло?       Хван не выдержал и сорвался с места, бросив свою сумку. В считанные секунды он оказался рядом с Ли и схватил его за куртку, а старший даже не сопротивлялся и продолжал улыбаться.       — Да как ты посмел подойти так близко к нему? — сквозь зубы прорычал Хван, сжимая края куртки Минхо.       — Можно подумать, что у тебя больше прав на это, — тихо ответил Ли.       — Может и не больше. Но ты забыл кое что.       — Что же?       — Мы не закончили игру.       Доля секунды и старший опрокинул Ли на пол. Он сел поверх него и ногами прижал ему руки. Правой рукой брюнет схватил Минхо за шею, а левую сжал в кулак и со всей силы замахнулся ему по лицу. Старое ранение сразу дало о себе знать, отразившись яркой вспышкой боли в ладони, но Хенджин не обратил на это внимание и продолжал этой же рукой избивать Минхо. Кожа на лице Ли потрескалась от ударов и из этих трещин хлынула кровь. Ещё два удара полностью окрасили кулак Хвана этой самой кровью. Брюнет так яростно повторял удары, что не замечал как по его лицу стекают горячие слезы, а сердце в груди разрывается на части.       Но это заметил младший, который стоял неподалеку. Его сердце так же сильно билось и обливалось кровью от каждого громкого удара. Он буквально чувствовал боль, которая режет ладонь Хенджина. Йен снова испугался. Но не самого Хвана, а за него и поэтому поспешил его остановить, пока тот не сделал то, о чем потом будет жалеть. Чонин подбежал к хену и сел рядом.       — Хенджин, остановись! — закричал младший, но брюнет будто не слышал его и продолжал вымещать свой огонь на лице старшего. — Хенджин, пожалуйста, хватит!       — Нет! — низко выкрикнул Хван, продолжая разрывать кожу на лице Минхо. — Я больше не потерплю, если он хоть посмотрит на тебя!       — Хенджин, остановись! Не будь таким же, как он!       Парень снова замахнулся, но остановился. По лицу стекали слезы и мешались с брызгами крови, которые так же остались на шее, свитере и даже на музыкальных значках, которые украшали его куртку. Он взглянул на Йена, который сам едва сдерживал слезы, и опустил руку. Его ладонь сильно тряслась от боли. Хенджин только сейчас её почувствовал. Такая острая и горячая, будто его снова ранили. Чонин потянулся своими руками к дрожащей ладони и накрыл её, чтобы успокоить боль. И у него это получилось. Потихоньку боль уходила. Как и всегда, когда солнце касалось своими лучами.       — Он не достоин твоей боли, — шёпотом сказал младший.       Хенджин задрожал сильнее. Он отпустил Ли и сел на пол, а Чонин обнял его со спины. Хван успокаивался, когда Йен гладил его левую руку и отпускал то пламя, которое почти полностью спалило изнутри.       Минхо едва не захлебнулся в собственной крови, но когда Хван его отпустил, он смог повернуться на бок и выплюнуть всю кровь. Он нашёл в себе силы присесть и взглянул на младших. Хенджин следил за ним холодным взглядом. Хоть внутри и было сильное желание полностью разбить старшему голову, он сдерживал себя благодаря Йену.       — Какая…досада, — с тяжёлым дыханием сказал Ли. — Так мы никогда не доиграем.       — Игра окончена, — тихо сказал Хенджин.       Ли усмехнулся его словам и хотел ещё что-то сказать, но услышал новые шаги на крыше.