Сказка о Саламандре и Красной панде

      Следующее утро стало для меня слишком болезненным. Я не мог понять, почему. Казалось, что меня изнутри разорвет. Я каждый раз вспоминал ошарашенный взгляд Томми тем вечером, и внутри что-то появлялось такое… Словно вакуум… Словно дышать было тяжелее. Я определенно чувствовал вину за свои слова и действия. Но почему вина была настолько болезненная? Я вообще не понимал этого.       Уже ближе к вечеру Минхо и Томми вернулись с вестями по поводу гривера. Они принесли какую-то штуковину, что, якобы, показывала путь к выходу из лабиринта.       Кстати, забыл вам поведать, ранее в глейде появилась девчонка. Мы не понимали, кто она и зачем она здесь. Но именно сегодня я заметил, как сильно ревную Томми к ней. Каждый раз, когда он улыбался ей, я чувствовал, как через мгновение схвачу его за руку, введу подальше и буду сильно ругать его за эти долбанные улыбки в ее сторону. Тогда я ужасно не хотел, чтобы он улыбался кому-то, кроме меня. Эгоист? Верно. Мы придумывали план, как сбежим из лабиринта, собирали провизию.       Проблема за проблемой преследовали нас: сначала двери в лабиринт перестали закрываться, потом толпище гриверов напало на поселение… Было трудно. Но мы собрались с силами и убежали. Не все, но убежали.       Путь к выходу тоже был не из лёгких. И там мы потеряли многих. Боже… Томми было просто поршиво, когда он не смог спасти Чака… Потом нас забрали какие-то шенки и увезли в какое-то общежитие.       А я все это время думал о словах Томми. Ловил его взгляды. Порой они были очень жалобные. Я не знал, как ответить на них и просто игнорировал. Но я точно знал, что жду нужного момента.       Что я понял для себя? Я влюблен. Да, шенк, я влюблен в Томаса. Мы попали в это гребанное общежитие, где было очень много людей. Оказалось, что лабиринтов, как наш, было несколько. Но не в этом суть.       Мы сидели за ужином в большой столовой. Но среди нас не было девчонки — Терезы. Томми это, конечно, насторожило. Что же я? Эх… Я останавливал его. Но Томми предпочел не послушать меня и пойти к тем шенкаи, что стояли в дверях.       Я лишь опустил свой взгляд на тарелку с едой и покусывал губы. Это заметил Фрайпен. Он похлопал меня по плечу:       — Ты же знаешь, что он всегда такой… Бешеный. А после появления Терезы, вообще с катушек слетел.       — Думаешь, я не знаю?! — Внезапный приступ гнева охватил меня. Я подскочил с места, ударив кулаками по столу. Но, осознав свои действия, я просто ушел в комнату, чтобы не сорваться на друзей ещё больше.       В комнату зашёл Минхо. Он сел на кровать передо мной. Минуту где-то он молчал, сверля меня взглядом.       — Что? — Тишину прервал я, когда мне надоело наблюдать за тем, как меня сверлит взглядом этот шенк.       — Что с тобой творится? — Спросил Минхо. — Почему ты стал таким нервным?       — Все нормально, — я махнул рукой и лег. — Это стресс.       — Ты бесишься, когда Томас уходит из поля твоего зрения, — заметил Минхо. Я повернул голову в его сторону. Бросив пустой взгляд на друга, я снова сел на край кровати и сложил руки в «замочек»:       — Что ещё заметил, Шерлок?       — Я не первый год с тобой дружу, Ньют, — Минхо вздохнул и лег. — Ты неравнодушен к этому шенку. Что же он сделал такого для тебя?       — Много чего, — рыкнул я и лег. — А ты, что, ревнуешь?       — Конечно, Ньют, — захохотал тот. — Я ж каждый день, когда тебя вижу, реву, что ты не достался мне.       — Ага, очень смешно, шенк, — вздохнул я и повернулся на бок, лицом к стене. — Ты такой идиот, Минхо.       — Весь в тебя, «мамуля», — хихикнул тот. Я не ответил на это. Через минуты две раздался сильный храп — Минхо уснул. Я лег на спину и пялил на верхнюю кровать, что надо мной была, словно потолок.       Постепенно с ужина приходили парни. Они залезали на кровати и ложились спать. Последним зашёл Томми. Мы встретились взглядами. Темноволосый оглядел комнату, тихонько подошёл к кровати и сел на корточки:       — Мне кажется, здесь что-то не то… Что-то меня настораживает в этом месте.       Я взглянул в глаза Томми. Снова этот жалобный взгляд. Телом он показывал, что взволнован из-за этого места, но взгляд… Он был совсем другой. Я молча смотрел ему в глаза и даже не слушал, что Томми что-то говорил мне. Я изучал его взгляд. Он вообще не менялся, но бегал то по моему лицу, то по кровати, на которой я лежал. В моменты, когда Томми отводил взгляд от меня, хотелось притянуть его к себе и сказать: «Смотри только на меня! Никуда больше!», но, жаль, что я не мог это сделать. Почему? Просто сдерживался.       В очередной раз Томми отвёл от меня взгляд, и я не выдержал:       — Что насчет Терезы?       — Что? — Томми вновь взглянул на меня. В этот момент я смотрел на него очень гневным взглядом. Да, млять, я ревновал! Какого хрена моя красная панда екшается с какой-то непонятной девчонкой?! Не позволю, черт возьми!       — Что насчет Терезы? — Каждое слово я проговаривал очень медленно, ибо приступ агрессии снова охватывал меня.       — Ньют… Что с тобой? — Томми ошарашено взглянул на меня. Я сел на край кровати и смотрел прямо в глаза Томми. — Ты… Злишься?..       — Я устал, — вздохнул я, отведя взгляд на Минхо, что тихонечко сопел, лёжа на животе. — С этой Терезой что-то не так. И мне не нравится, что ты вот так ради нее разрываешься…       — Ньют, я…       — Эй, шенки, — раздался голос Фрайпена в конце комнаты, — валите спать. Завтра отношения выяснять будете!       Я снова взглянул на Томми, а потом лег и повернулся к нему спиной:       — Иди спать.       — Спокойной ночи, Ньют… — Тихонько раздалось прямо над моим ухом. Мурашки пробежались по всему телу, слово электрический ток. Сердце забилось чаще, а я почувствовал тепло внутри. Хотелось, чтобы Томми был рядом со мной. И ревность ушла, словно ее не было.       Да, я был влюблен… И слишком сильно. Жаль, что слишком боялся показывать это Томми…