мы сказочно богаты;

      — Ну, Сань, какие книги, а? — галдит возле уха Космос. — Ты это дело Фане оставь, хватит нам одного работника интеллигентного труда. Вот я, Космос, сын профессора астрофизики…— горделиво говорит Холмогоров, но дальше Саша не слушает, отвлекается.       — Фая-то куда поступила, братцы? — с неподдельным интересом спрашивает он.       — С языками что-то… — отзывается Пчёла, поглядывая на непрекращающиеся подёргивания Космоса за спиной у Белого, он всё не унимается, желая вернуться к волнующей его теме. — Говорят, платят у нас за это неплохо.       — Переводчиком она пошла, Сань, — любезно объясняет другу Валера.       — Белый, вот я тебя спрашиваю… — не сбавляя темпа, снова начинает Космос, незаметно погружая руку во внутренний карман пиджака.       — Да погоди ты, Кос, — шикает на него Белов, — дай послушать. Столько с ней не виделся! — сияет улыбкой он, а Космос ослабляет хватку на припрятанном ТТ-шнике. — Это ж прям как в детстве, братья, наше славное товарищество! — довольно сжав плечи стоящего напротив Фила, восклицает он.       Домой вернулся, к матери, друзьям, к девушке любимой — Лене, тут уж и от души порадоваться не стыдно. Казалось, всё как надо!       — Ну увидишься ещё обязательно, — заверяет его Валера, — она сама ждёт не дождётся, — случайная игра слов, напомнив о той, которая и не дождалась, заставляет ребят переглянуться, но Сашка этому значения не придает.       — Как она вообще? Жених, небось, есть? Сам её смущать не буду, поэтому колитесь!       — Да зеваки одни, Саня, — отвечает Фил, — Пчёла язык отбил каждому желающему рассусоливать, что к чему.       — Интеллектом обделённые, — выплёвывает голубоглазый, — неясно, они на красивое личико слюнки пускают или виды имеют на Гончаровскую ритуалку.       — В штанах всё лето проходила, как пацанёнок, — по-доброму усмехается Филатов, возвращаясь в памяти к Фаине в мешковатом спортивном костюме, — Пчёла кепку свою ей напялил, издалека вообще не различить было, представляешь?       — А чё так, настолько цепляются? — напрягается Белый.       — Да нет, — подключается тут Космос, — бабки наши местные кости перемывать начали, когда она с коленками разбитыми пришла.       — На велике я её учил кататься, — поясняет Пчёлкин, — ну, научил хреново, Фая навернулась, до падика довёл на косых ногах, а бабульки разнесли, что увидели.       — Там Яков Фёдорыч, конечно, им потом устроил, угомонил, — сглотнув пива, вставляет Космос. — Короче, бедовая она у нас.       — Сам бы бедовым был, если б бабой родился, ты! — толкает его в бок Белый.       — Профессорская дочка, Венера Юрьевна Холмогорова, — дружно подхватив шутку, парни поднимают Коса на смех.       — Гы-гы-гы, смейтесь-смейтесь, шакалы! — передразнивает их он. — А я вам щас покажу.