Пряность

Сян Лин вернулась в Гавань Ли Юэ с небольшим кабанчиком за спиной и мешочком яблок — без добычи она никогда не возвращалась домой, даже если поиски изюминки не венчались успехом. Но в этот раз простые ингредиенты имели особую ценность. Всю дорогу назад Сян Лин размышляла, с чем таким может сочетаться можжевельник. Сперва она думала, что такой яркий аромат сойдёт для соуса под дичь, если добавить его в сладкий малиновый сироп и смешать с горчицей, но тут же отмела идею — это может испортить вкус нежного мяса. Другое дело — жареная свинина, жирная и сочная, к ней может отлично подойти чуть кисловатый ароматный соус. Она в очередной раз понюхала можжевеловую веточку и представила свой небольшой эксперимент. После него она планировала отправиться в Мондштат за новой порцией специи. Первым делом по приходу хотелось отмыться от пыльцы с полей деревни Цинцэ. Вся одежда была в жёлтых пятнах, а кожа тут и там стала липкой. Но Сян Лин не сердилась на это, уже привычное состояние после долгих поисков ингредиентов. И ещё потому, что медовый запах цветов навёл её на мысль о смешивании можжевельника с чем-то сладким. Однако она не успела дойти до ресторана и похвастаться добычей отцу. Новый знакомый и путешественник сидели около ширмы и слушали одну из сотен историй Тяня Железного Языка. И снова от них тянуло чем-то необычным. Чем-то новым и свежим. Чем-то, настолько цепким, вдохновляющим, что захотелось вынюхать весь этот запах. В мыслях тут же вспыхнули десятки новых блюд. Это запросто бы перевернуло всю суть кулинарии! По крайней мере той части, что знала Сян Лин, и это достаточно много. Она свалила кабанчика на несчастного Гобу, потрепала его по голове и отправила в ресторан «Народный выбор». А сама направилась прямиком к парочке искателей приключений. Один из них уже второй раз кормит её голодную фантазию, утоляет жажду к новым экспериментам и попросту влечёт своим поразительным переплетением запахов, что, казалось, появляются из ниоткуда, рождая незнакомые прежде комбинации.

***

Лицо дикого мальчика, наконец-то вымытое, оказалось довольно милым, не смотря на россыпь красных пятен и нескольких шрамов. Насупленное выражение лица, судя по всему достаточно привычное для его обладателя, накидывало ему парочку дополнительных лет. Он явно не походил на ровесника Итэра, в чем тот пытался убедить. Хмурые глаза мальчика-волка завораживали своим невероятным сходством с баночками малинового желе. Сян Лин присела за столик к мальчишкам. Тянь Железный Язык как раз переключил своё внимание к другим посетителям, в особенности молодым девушкам, в чьих глазах жажда продолжения истории ценилась для рассказчика превыше всего. — Рэйзора всё же покусали пчёлы, — с улыбкой, но без насмешки сказал Итэр, когда взгляд Сян Лин снова надолго застыл на друге. — Мы ходили в лавку травника, но Рэйзор отказался мазаться лекарственным… — Жжется и воняет! — перебил друга Рэйзор, хмурясь. Лёгкий оскал, мелькнувший на его лице — наверняка издержки дружбы с волками — обнажил обычные человеческие клыки. Милые до невозможности, притязательные настолько, что их хотелось ощутить на своей коже. Они вряд ли походили бы на жала пиро попрыгуньи, от которых на время становится дико приятно и расслабленно. Но, кажется, эти зубы могли бы пробудить волну мурашек. — Да, поэтому мы пьём чай из всяких травок с запаса Рэйзора. Кажется, Лиза их ему дала. Лиза — это библиотекарь Ордон Фавониус. — Показать какие нужно и я собрать с собой. Сильно пахнут. Тоже… Сян Лин снова захихикала. Друг Итэра будто пробуждал у неё внутри метелицу из перьев каждым своим неправильно произнесённым словом. Их хотелось слышать больше, как можно неправильнее, как можно необычнее. То ли это просто дурман из испарений странноватого чая, обволакивающего дикого гостя. — Из чего твой чай? — поинтересовалась она. — Шалфей и тимьян, — быстро ответил Рэйзор. — Но не помнить, что есть что. Сян Лин снова посмеялась в ладонь. Почему-то в голове всплыл образ Рэйзора, ищущего ингредиенты по нюху, рыскающего на четвереньках, лазающего по скалам, потрёпанного, пахнущего потом и солнцем, с загорелыми щеками, горячего. Сян Лин почувствовала, что заливается краской и стала копаться в мешке, отвернувшийся от ребят. Для отвода глаз, она угостила их яблоками, вдруг напрочь забыв, что выжимка из них понадобиться для десерта. В мыслях вертелись новые названия чарующих запахов. Шалфей и тимьян. Рэйзор вдруг зачесался и снова скривился. В раздражении он залпом выпил свой чай, будто тот мог помочь в один глоток. Фыркнув, он высунул язык, на котором неприятно ощущалась горечь лекарственного чая, и собирался вылизать укусы на руке, но остановился. Он не до конца осознавал, почему иногда возникает стыд, и, кажется, после уроков его учителя, понимания становилось больше. Иногда хотелось оставаться в неведении. — Придётся всё-таки отвести Рэйзора обратно к Бай Чжу, — выдохнул Итэр, поднимаясь со стула. Рэйзор собирался запротестовать, но его возмущения перебили. — Бу! Сян Лин дёрнулась. Ху Тао расхохоталась, как и всегда. —Ты снова попалась, — ткнула она пальцем в знакомую. — Я видела твоего ручного медведя и поняла, что ты вернулась в город. Мы договаривались… А-а, все в сборе, — она перевела взгляд на путешественника, а после на Рэйзора. — А ты кто такой? О, у тебя случайно не ветрянка? В таком возрасте она уже немного тяжелее переносится… Ах, пчёлы? Ну, это не смертельно. К сожалению…Кстати, Итэр, ты же хотел помочь мне в одном деле. Итэр задумался, отрицательно покачал головой, но вдруг вспомнил своё обещание. И помахал ещё сильнее. — Нет! То есть, да, но мне ещё нужно отчитаться Катерине… — Пойдём вместе! Обожаю прогулки по городу, высматривать новых клиентов. Ах, приходится записывать каждого, кто чихнул и уделять ему пристальное внимание. Как жаль, что в Ли Юэ столько долгожителей. Ну, идём? Ху Тао подхватила путешественника за локоть до хруста. — Если не затруднит, отведи Рэйзора к Бай Чжу, — успел бросить он. — Чаем здесь не поможешь, — с сожалением протянула Сян Лин. — Похоже, придётся таки пить горькое лекарство авторства лекаря Бай Чжу. Рэйзор, надолго задумавшись над словами странной девчонки, утащившей Итэра, вдруг встрепенулся. — Только не лекарство! Только не горькое! — Но чай ведь тоже невкусный, — развела руками Сян Лин. И так и застыла, увидев налившиеся протестом малиновые глаза, сладкое море. Она втянула воздух, снова ныряя в чарующие запахи. — Но у меня есть другой вариант. Меня тоже иногда кусают пчёлы. И не только они. Обычно я просто смешиваю мяту с гидро слаймами и прикладываю, где болит. Кажется, мы можем использовать твою настойку, мяту и слаймы. Если ещё добавить крио слаймы или туманный цветок для охлаждения… Ох, я увлеклась. Так как насчёт эксперимента? — Она подскочила с места и упёрлась руками о стол, заглядывая ещё ближе в сладкие глаза. — Если не горько — это приемлемо, — ответил твёрдо Рэйзор и удивился тому, как ловко от языка отскочило недавно выученное новое словцо. Сян Лин облизнулась и улыбнулась широко, влажными губами, предвкушая блюдо дня. Рэйзор поморщил уставший от запахов нос. От девушки веяло сладким, незнакомым. В его лесу не было ничего похожего с этим запахом. Он был каким-то цветочным, но чужим, при этом притягательным, как любая новинка. Среди пушистых одуванчиков, кислых светляшек и терпких волчьих крюков, в тёмном лесу, не было места такому сладкому запаху. Запаху бескрайних полей, горячести и раздолья.

***

Домашняя мастерская Сян Лин была куда меньше кухни, на которой она привыкла работать. Зато она находилась всегда под рукой. К тому же здесь хранились все ингредиенты, которые в ресторане были совсем не к месту. Рэйзор с интересом обошёл небольшой сад у уютного домика, полный неизвестных ему овощей и цветов. Овощам и всякой зелени он предпочитал мясо, и с некоторых пор — жареное. Сян Лин нашла глазами всё необходимое и обернулась к гостю у порога своей мастерской. — Проходи! Не бойся, ничего горького я тебе не дам. Внутри Рэйзору понравилось меньше из-за обилия запахов. Но зуд доставал его куда больше, так что он нахмурился и опустился прямо на пол. Сян Лин, взявшая банку с жидкостью обернулась и охнула, увидев гостя на полу. Сама она, привыкшая всегда стоять у печи или бегать от полки к полке, не нуждалась никогда в стуле. И гости сюда к ней не наведывались. Поэтому его отсутствие было вполне оправдано. В любом случае поведение гостя её позабавило и она села рядом с ним на колени. — Дай-ка мне свои травки. Сейчас мы смешаем их с толченой мятой и слизью гидро слаймов. Не волнуйся, пить это не нужно. Рэйзор всё равно поморщился и ощетинился, повторяя привычки своей дикой семьи — лупикал. Укусы снова зудели и он заскулил, едва сдерживаясь. Стыд — такое неприятное чувство. «Не лижись на людях; не рычи на собак; не купайся в фонтане» и другие наставления от учителя Лизы галдели у него в голове. Учения — такое трудное занятие. Так тяжело знать всё, что нельзя делать, чтобы не обидеть окружающих. Плеча со шрамом коснулось холодное, и Рэйзор дёрнулся. — Всё в порядке, Рэйзор. Я добавила немного крио слайма, чтобы было приятнее, — ответила на реакцию Сян Лин, выставив руки в примирительном жесте. Смоченная тряпка в её руках пахла больше свежестью, чем горечью, а охлаждённое место и правда чесалось меньше. Рэйзор кивнул и отвёл взгляд в сторону, как делал всегда, когда дело доходило до лечения и разных касаний. Больше всего он запомнил и возненавидел период, когда в огромном остром здании, которые люди Мондштадта называют собором, ему сделали по меньшей мере пять уколов от всяких разных вещей, неизвестных ему, а после ещё долго мучили вонючими настойками. У него ничего не болело для того, чтобы так лечить, но учитель сказала, что так будет лучше и у него будет меньше проблем. А после угостила кучей вкусной еды, ради которой он и терпел столько. Но сейчас ему не было ни больно, ни неприятно, ни даже противно. Прохлада успокаивала кожу и почти не хотелось чесаться. Горячие девичьи пальцы, изредка касающиеся охлаждённых мест, оставляли после себя волны мурашек. Приятных мурашек. Сян Лин ощущала покалывание в пальцах каждый раз, когда касалась чувствительной кожи притязательного знакомого. Мелкие разряды тока проходили сквозь неё и давали лёгкое наслаждение. Это было гораздо круче ядовитых игл попрыгуньи или разряда электро-слаймов, что порой били чересчур жёстко, совсем неприятно. По её рукам, по плечам Рэйзора стекали тёплые ароматные капли. В голову залетали мысли: а что, если попробовать их на вкус? будут ли они солёными, или ароматными, или кисловатыми? остался ли на его коже вкус королевства ветра и свободы? Холод коснулся припухшей щеки, и Рэйзор закрыл глаза от удовольствия. Это было куда лучше, чем купаться в фонтане после жаркого дня. Капельки прохлады стекали к подбородку, мягко прошлись по треснувшей пару дней назад от сухого ветра губе. Сквозь приятные, расслабляющие ощущения, внезапный зуд где-то на руке показался особенно нестерпимым. Рэйзор дёрнулся и вонзился зубами в руку, но вместо облегчения услышал вскрик. Сян Лин отпрянула от него. — Ты укусил меня! — возмутилась она и засунула укушенный палец в рот. Было больно. Но тем не менее, его губы оставили частицы запаха, что так влекли. И всё же этого было мало. Сян Лин обвела языком солоноватый палец с горчинкой душистых трав и привычным вкусом крови. Этого было недостаточно, несмотря на чуткий поварской язык. Она поймала взглядом стекающие капельки на виноватом лице, мутноватые, смешанные с потом из-под упрятанных под капюшоном густых серых волос, горячих, наэлектризованных. Эту тягу к жидкости нельзя было назвать обычной жаждой или простым интересом. — Я не хотеть! Не видел. — Ничего, — снисходительно улыбнулась Сян Лин, опьяненная собственными мыслями. — Ты лечить меня, а я — тебя. — Что?.. — Моя семья, лупикал, зализывать раны друг друга. — Нет, Рэйзор, это плохо. Вот тут у меня лекарство, оно… Рэйзор помнил, что людей перебивать нельзя, их нужно слушать, чтобы понять. Но, кажется, он понял девушку в красном раньше, чем она сказала, чем очень гордился. Наверное, он очень хороший ученик, раз может понимать так быстро. Ещё Рэйзор помнил, что лизать нехорошо, а лекарство — хорошо. Но ещё он знал, что помогать людям и спасать — лучше всего, как и благодарить. Он сейчас спасает и благодарит, а это, кажется, больше и лучше всего, хоть считать он пока не слишком умел. Сян Лин замерла, когда Рэйзор засунул её палец себе в рот. Его язык, жаркий и скользкий, обволакивал её палец, который она ещё несколько секунд назад держала у себя во рту. Удивительно, но до этого она почему-то почти согласилась с тем, что его язык по-звериному шершавый. Рэйзор поднял глаза на неё и они соединились взглядами, ныряя куда-то в малиново-горчичное море. Сян Лин вытащила палец из чужого рта, задев острые, но человеческие клыки. С едва заметной полоски на губе Рэйзора проступила капелька крови, но он не обратил внимания ни на это, ни на зуд, что вновь возвращался к телу. Внутри него зашевелилось, забрыкалось что-то. Ощущение движения. В памяти всплыла возня волчат. Это было нечто похожее. Он неотрывно глядел в глаза девушки, вцепился в них будто зверь, не желающий расставаться с новым будоражащим ощущением. — Лупикал — это твоя волчья семья? — продолжая наслаждаться желанием в малиновых глазах сказала Сян Лин. — Лупикал — это просто семья, не только волки. С виска из-под серых волос снова пробежала струйка пота, и Сян Лин мысленно помчалась за ней, а в реальности поймала рукой на подбородке, бархатном от тонкого незаметного пушка вместо щетины. Вторая капля нырнула за первой прямо ей в ладонь. Струйку с другой стороны она поймала свободной рукой. Проступившая на губе красная бусинка чуть было не сорвалась вниз. Но Сян Лин поймала её языком. Пропитанную душистым шалфеем и тимьяном, терпкую, чуть солоноватую, но с привкусом железа. Особый ингредиент в блюде, чудесную пряность. Рэйзор выдохнул ей прямо в губы. Его чуть горьковатое от чая, но сладковатое от чего-то ещё дыхание сделало блюдо ещё лучше, и Сян Лин с нетерпением ждала, что ещё преподнесёт ей гость. Волчата внутри затеяли настоящую драку, заметались где-то внизу живота, безжалостно топтались лапами, выталкивая неизвестные ранее ощущения. Слух заострился по привычке, но вместо опасности Рэйзор услышал только шумный выдох, и тот пронзил его стрелой, угодил прямиком в толкучку щенят, но те только с задором ухватились за новую игрушку. Никогда никто не касался его вот так, не шершавым языком, а губами, тёплыми, пахучими. Чужой язык снова прошёлся по губе, и Рэйзор снова проигнорировал неприятное пощипывание на ранке, полностью погружаясь в новое ощущение. Он хотел ответить, но не знал как, однако нечто человеческое проснулось в нём и он поддался вперёд, неумело впечатывается в губы. Их отчего-то захотелось почувствовать совсем не из-за желания помочь. Захотелось проникнуть дальше, узнать больше. Сян Лин стало мало. Она ярко ощущала множество других запахов, к которым доступа всё ещё не было. Обхватив руками шею Рэйзора, она прижалась к нему ближе. Спутанные серые волосы оказались на удивление мягкими. В порыве желания она оторвалась от мокрых губ и зарылась носом в волосы. Можжевельник. Горячее солнце. И трава. А ещё кожа, особый запах, редкий ингредиент. Этот она точно больше нигде не раздобудет. На своём плече она ощутила влажный язык и шумно выдохнула. — Сладко, — долетело до её ушей. — И не горько? — вырвалось у неё. Рэйзор кивнул, слизывая сладкую пыльцу с кожи. Наконец-то он смог добраться до неё и выяснить, какова на вкус пыльца незнакомых цветов. Волчки всё возились в нём и он поддержал их игру. Он мог бы продолжать до тех пор, пока у них не закончатся силы. Странная игра не имела правил, и всё, что приходилось — просто действовать, пока приятно и никто не поранится. Руки Сян Лин забрались под капюшон, под копну волос, к влажной шее, прошлись по ней. На её пальцах теперь больше вкуса и запаха, но нужно ещё. От шеи Сян Лин перешла к ключицам, зацепая костяное ожерелье. Его звук дополнял трапезу. А дальше пришлось пересечь небольшую преграду в виде одежды, но сразу после неё пальцы коснулись твёрдого живота. Электричество куснуло горячую ладонь. Рэйзор оторвался от влажной, вылизанной шеи. В возню волчат ворвались, погладили мягкую голову. Волчата взвыли; Рэйзор протяжно выдохнул. Никто, кажется, не пострадал, а чужака, ворвавшегося в игру, захотелось сразу принять.