Трещина

— Ким, а вот это уже ни черта не смешно! Что ещё? Я устало открыла глаза и воззрилась в потолок. Местами штукатурка облетела с него, если приглядеться. Под тонким белым слоем, как под шелухой, видны старые грязно-бежевые стены. Дом великолепный, но… не первой свежести. Неудивительно. Здесь почти нет новых вещей. Всё служило ещё когда-то и кому-то. Наверняка в нашей постели возлежала не одна семейная пара. К роскошным деревянным лестницам, дорогим полам, раритетной мебели и изысканным аксессуарам прилагались пыльные шторы, поеденные молью ковры, бардак на чердаке, несвежая краска и общее чувство какого-то старья. Добро пожаловать в Норфолк, детка. — Ким!!! — Да что?! — выкрикнула я гневно. Дэмиэн забарабанил в дверь. Я поморщилась. Точно. Вчера заперла её на ночь — со злости, конечно. Я попыталась взглядом найти свою вчерашнюю одежду, но её нигде не было. Презабавно, однако! Нахмурившись, я села в постели обнажённой, на белые простыни, покрытые сверху скомканным тёплым пледом изумрудно-зелёного цвета. Взъерошила волосы. Кудри распушились, овеяли плечи и лицо. Дэмиэн их не очень любит. Говорит, я с ними похожа на пуделя: мне лучше прямые волосы, совсем идеально — длиной по плечи. Для чего тогда выбирать себе в жёны кудрявую блондинку с локонами до задницы?! Загадка века. Я со вздохом прошла к двери, на ходу снимая лёгкий шёлковый халат со спинки стула, приставленного к туалетному столику с овальным зеркалом. На ходу завязала его тонким поясом, запахнув на груди, и, подойдя к двери, в которую громко барабанил муж, провернула щеколду. Дэмиэн сразу влетел в комнату. — Зачем ты это сделала?! — рыкнул он. — Что? — Ты знаешь, что! Зачем?! Господи, я знал, что ты напридумывала себе всякую ерунду после той выставки, но чтобы мстить из-за неё… Я вскинула брови и сложила на груди руки. — Всё сказал? — Нет! Он ворвался в комнату и метнулся к маленькому бюро. Там, под закрытой коричневой крышкой, на которой искусно были нарисованы и покрыты лаком белые розы, был мой рабочий ноутбук. — Что ты… Дэм схватил компьютер и сердито замахнулся. Я завопила: — Что ты творишь?! Там моя книга! — Что должен был! Нравится? Неприятно, что всё, над чем ты так долго работаешь, может полететь ко псу под хвост из-за малейшего психоза?! М?! Мне почудилось, он действительно может сделать это. Ещё движение — и ноутбук просто разлетится об пол. Почему я не могу сохранить свою книгу где-то на стороннем ресурсе? Навязчивая мысль, что, стоит сделать это, и рукопись окажется неудачной… моё дебильное предупреждение… старая привычка. Сердце в груди ёкнуло. Там ведь написано уже больше половины. — Но в отличие от тебя, я так не сделаю! — выкрикнул Дэмиэн и сердито отшвырнул ноутбук на постель. Я похолодела. — Дура. — Ты больной, — уверенно сказала, глядя в его побледневшее лицо. — Нет, ты правда ненормальный. Ворвался ко мне… — Хочешь сказать, без повода?! — с вызовом спросил он и вскинул подбородок. Я пожала плечами. — Пойди-ка в мой кабинет, мисс Невинность. — Во-первых, миссис, — поправила я и положила ноутбук обратно в трюмо. Нужно найти ключ от дверцы и держать его при себе, а ещё лучше — поступиться своими дурацкими привычками и, вопреки ним, сохранить на почте или гугл-диске продублированный файл с книгой. Дэмиэн хмыкнул. — А во-вторых — ну пойдём!..

***

Вот это погром. Я застыла на пороге в таком шоке, что спиной почувствовала недоумение, охватившее мужа. Он в глубине души хорошо знал, что я бы не сделала ничего из этого. Стены были размалёваны чем-то красным. Одно и то же повторялось из одной надписи в другую, подтекающую багровым. Следуй правилам. Следуй правилам. Следуй правилам. Обшивка рабочего кресла, подушки — всё было будто вспорото ножом. Выпотрошенные перья и поролон неряшливыми клубами лежали по углам, на столе и на полу. Коллекционный виски и дорогие вина из маленького бара Дэмиэна, которым он очень гордился, были вылиты на пол и бурели лужами. В кабинете стоял стойкий, омерзительно перемешанный запах алкоголя. Апогеем всего этого были мелкие клочки бумаги, выстилавшие пол подобно снежным хлопьям. Кто-то что-то очень усердно рвал… На рабочем столе поверх пресс-папье сидел Брамс. В руке он держал какой-то лист. Издевательски опрятный, желтоватый, тонкий, как пергаментная бумага. Он просвечивал на солнце. Дэмиэн подошёл к нему, стуча подошвами домашних туфель, и резко вырвал лист из фарфоровых ручек. Брамс не выдержал и завалился набок. — Вот! — метнулся обратно Дэмиэн. — Полюбуйся! — То есть ты… ой, Господи, давай сначала откроем окно, иначе меня точно стошнит! Как ты здесь спал?! Так вот, ты подумал, что этот бедлам могу устроить я? — В доме никого больше нет, — холодно сказал Дэмиэн. — Не сам же я это сделал. — Но вчера ты явно выпил. — И встал сегодня поразительно трезвым?! Браво, Ким! Очень милый довод с твоей стороны. Скажи, что за ерунда у тебя в голове, если ты опять распечатала эти дурацкие правила?! — Я не…

ПРАВИЛА

Они были в моей руке. Те же самые, чёрным по белому. Пальцами я крепче стиснула бумагу по краям, смяла её. — Это не я распечатывала, ясно? — как можно чётче произнесла, чтобы донести до разъярённого Дэмиэна — кто-то был здешней ночью в его кабинете и перевернул всё вверх дном. Хотя… — Ты же спал сегодня здесь. Как ты не услышал? — Я… да, о’кей, действительно немного выпил, мне не спалось, я открыл виски, — признал он неохотно. — Но немного — значит, чтобы отрубиться. Ты меня знаешь, когда я пью, сразу сплю. Это правда. Алкоголь кого-то делает буйным, на Дэмиэна действует как снотворное. Я молча посмотрела ему в лицо. И заметила, что он, кажется, начал всё понимать. Дэмиэн быстро прошёл к рабочему столу, открыл ключом ящик. Выдохнул. — Патроны и пистолет на месте. Слушай, Ким, ты точно меня не дуришь? Я покачала головой, и он смолк. Я прошла по серым, белым и чёрным клочкам бумаги ближе к столу, не глядя на куклу. Дэмиэн не разыгрывает меня, я знаю. Просто… чувствую это. Всё же мы неплохо знаем друг друга и научились отличать, кто и когда лжёт. — Я думал, это правда ты, — упал он в кресло и устало прикрыл лицо ладонью. — Порвала со злости все мои наработки по выставке. Все фотографии. — Что?! Я ошарашено взглянула на него. — Дэмиэн… мне очень жаль… Он вздохнул, посмотрел на меня в ответ. — Извини, что подумал на тебя. Больше просто… — …не на кого. Мы оба в задумчивости уставились на безмолвную куклу, лежавшую полубоком на столе. Чёрные волосы, фарфоровое лицо — идеальное, если бы не трещина, раскроившая его уродливой паутиной. Выцветшие и поблёкшие от времени губы, когда-то алые и аккуратно обведённые кистью художника. Холодный вежливый взгляд, совсем как живой, только очень недружелюбный. Дэмиэн невесело усмехнулся и кивнул: — Может, он это сделал? По спине пробежали мурашки. Стало душно и холодно одновременно. Я плотнее запахнула халат на груди и недовольно отступила назад. — Не говори так! — А что? Брамси в последние дни знатно озорничает. — Заткнись, пожалуйста. — Ладно… — он снова вздохнул. — Слушай, я приберусь здесь пока что. А ты, может, сделаешь завтрак? — Неплохая идея. Я как раз ужасно хочу убраться отсюда подальше. Мне не по себе от этой куклы.

***

И всё же, прежде, чем спуститься вниз, я немного помогла Дэмиэну. Осколки стекла были собраны в совок и сметены. Бумажки — некогда фотоснимки, которыми мой муж гордился — засосало в пылесос. Проблема была в том, что эту сессию он делал на плёночный фотоаппарат. Дэмиэн неохотно сообщил, что ему придётся быстрее оборудовать тёмную комнату, чтобы проявить фотоплёнку. Хорошо, что хотя бы исходники сохранились. Куклу он убрал под стекло, но уже не так бережно, как раньше — сердито кинул на подставку и запер витрину. Пока он прибирал рабочий стол, я спустилась вниз и отправилась на кухню. Холодильник со вчерашнего дня был полон, оттуда в лицо пахнуло приятным холодом. Итак, мне нужны свежие яйца, помидоры, бекон, сливки… Что-то зашуршало за спиной, и я на миг отвлеклась. Обернулась. Никого. Так, ладно, что дальше? Молоко… Я готовила яичницу по фирменному маминому рецепту. Сначала обжарила тонкими колечками лук, чтобы он зазолотился. Следом выложила ломтики бекона. Он аппетитно зашкворчал на сковороде. Эх, ещё бы тофу сюда! Я разбила яйцо в миску и добавила в него немного сливок. Пока взбивала и перемешивала желток и сливки, в голове ворочались невесёлые мысли. Угораздило же меня связаться с беспокойной семейкой. Это раньше я, как и все, считала удачей выйти замуж за Дэмиэна Роу. Хорошая партия. Так говорили про него мои родители и друзья. Я тоже так думала — ну и вдобавок Дэмиэн меня привлекал. Между нами были страсть, симпатия, интерес, влечение. Теперь, оглядываясь назад, я не видела любви. Но, признаться честно, и в Нью-Йорке её не было. Мы по достоинству оценили друг друга прежде, чем жениться, правда, я прогадала… Кофе-машина была одним из новых и дорогих приобретений. Пока мололось зерно, наполняя воздух густой горечью, думала, что делать дальше. Неопределённая ситуация, неясные отношения. Стоит ли рубить концы и разводиться? Или сейчас это будет для меня не самой лучшей идеей? Брачный контракт прямо оглашал порядок моих прав и обязанностей. Минимум год мы должны пребывать в браке, в противном случае я вынуждена выплатить неустойку. Весьма солидную. Разумеется, ни о каком разделе имущества или претензии на него не может быть и речи — помню, как накануне свадьбы мы с Дэмиэном смеялись на этот счёт. «Неужели даже года не продержимся?» — шутили мы в объятиях друг друга. Я невесело усмехнулась, взбивая молочную пенку в капучинаторе. Не продержались. Стол сервировала обыкновенно, но зато запахи стояли очень вкусные. Дэмиэн спустился повеселевшим, в чистой домашней футболке, с мокрыми волосами, после душа, со всё ещё влажной кожей. Я сделала глоток кофе, когда он опустился за стол напротив и блаженно вдохнул аромат с тарелки. — М-м-м! Твоя фирменная яичница! Я молча отпила ещё кофе. — Сегодня поеду за кое-каким оборудованием для тёмной комнаты, — заметил он. — Я уже посмотрел по наличию в магазинах, всё нужное есть в Норвиче. Остальное, кажется, в коробки упаковано… — Норвич, — я задумчиво повела пальцем по ободку кружки, — это же далеко отсюда. Другое графство. — Полтора часа туда… полтора обратно… или два. Как-то так. Он беззаботно отхлебнул кофе. Я сама не заметила, как крепко стиснула свою кружку. Он всегда так поступает со мной. Уезжает, бросает, оставляет одну — где? В этой глуши! Стоит пожаловаться на это кому-то, и слышу одно и то же в ответ: Господи, ты живешь в прекрасных условиях, на природе, в красивом большом доме. Тебе нечем заняться одной?! Мне бы твои проблемы! Со стороны золотая клетка и мне раньше казалась привлекательной кормушкой. Сейчас ясно, как сильно я ошибалась и чем за это плачу. — Может, поедем вместе? — даже не знаю, как лучше поступить, но целый день торчать одной… а если он не вернётся до вечера? Он поморщился, и по выражению лица я сразу поняла: откажет. Так и было. — Ким, ну чего тебе туда мотаться. Дорога долгая, я буду только и заниматься погрузкой всяких скучных штук. И потом, я обернусь за день! Лучше подожди меня дома. Садись за книгу… отдохни… Бесполезно настаивать, если он не хочет. Я поджала губы и перехватила удобнее вилку, хотя аппетит совсем пропал. Может, позвонить кухарке? Или вызвать такси и тоже отправиться в…

Нежный жених!

Ласково запел женский звонкий голос. Опера на немецком?! Я знала язык — учила в колледже. На лице Дэмиэна отразилось неудомение. Он не понимал ни слова.

Зовешь ты меня?

С надеждой вторил ей низкий мужской.

Совет мой прими:

ко мне сватайся,

к светлой Вельгунде!

— Что за… — пробормотал Дэмиэн. Я ошарашено пожала плечами.

Светлее ты

сестрицы трусливой:

она, как рыба

скользит из рук!

Нырни пониже,

будь мне женою!

Довольно- ли так?

Мы с мужем резко подняли головы и уставились в потолок. Музыка со второго этажа не лилась: она победоносно оглушительно гремела.

Нет, нет! Еще!

Меня рукою

гибкой обвей,

дай мне к груди твоей

жадно прижаться

и с ласкою сладостной

слиться с тобою в объятьи!

— Что это? — растерянно спросил Дэмиэн, вставая из-за стола. — Не знаю… Виолончель подхватило фортепиано. Затем к ним присоединилась скрипка. Дэмиэн быстро вышел из кухни, исчезая в мягкой утренней полутьме коридора. Я напряжённо осталась ждать за столом.

Если любви

и страсти ты жаждешь, —

позволь, красавец,

взглянуть на тебя…

Тьфу! Лохматый,

немытый горбун!

Черный, чадный,

мозолистый гном!

Ты по себе подругу ищи!

Что за дьявол?! Откуда музыка?! Кто её включил?!

Не мил я тебе, —

но ты уж моя!

Твоя, но только в мечтах!

Я отодвинула тарелку, взяла из пакета круассан и надломила его. Прошла минута, прежде чем музыку не выключили. Дэмиэн спустился вниз, широко раскрыв глаза. — Это так странно. Знаешь, начинаю верить в полтергейста. Или как там он называется? — Ближе к делу! — Ну… — Дэмиэн упал на стул и быстро отпил остывший кофе. — Там, в моем кабинете, кто-то включил проигрыватель. Тот, с пластинками. — Как странно… — Ага, и не говори. «Кольцо Нибелунга», Вагнер. — Он хмыкнул. — Не по мне музычка. Но самое забавное… — он ухмыльнулся. — … вот это. Дэмиэн кинул на стол лист.

СОБЛЮДАЙТЕ ПРАВИЛА

— Да ты шутишь! Я в потрясении взяла чёртову бумажку, сминая тонкие края в пальцах. Эти дурацкие правила маячили перед глазами. Буквы разбегались. — Только не говори, что… — Она лежала поверх проигрывателя. — Дэмиэн улыбнулся и побарабанил пальцами по столу. — Как тебе такое?

***

Машина отъехала от главного входа и обогнула клумбу. По гравийной дорожке зашуршали шины. Дэмиэн уже надел тёмные очки. Он совершенно не смотрел на меня, даже не помахал на прощание. Я стояла у двери, провожая авто пристальным взглядом — и думая о том, что муж просто сбежал. Неужели он будет так делать всегда?.. Я вернулась в дом, встретивший могильной тишиной и холодной пустотой. Хотя солнце ласково блистало в окна и падало столбами света на паркет, тепло это было обманчивым. Дом таил в себе что-то странное. Даже сейчас мне не казалось, что я в нём одна. Лучше всего связь ловит, как ни странно, в гостиной, хотя в доме установлен репитер для усилителя сигнала. Устроившись в мягком кресле возле окна с переплётом, задумалась, хочу ли сегодня услышать родителей? Они не дадут мне ни одного стоящего совета. Всё, что скажут — дай ему шанс, Ким. Для чего выходить замуж на таких условиях, если хочешь сразу разойтись? У тебя не было проблем, и потому ты их придумала. Я хмыкнула и отвернулась, прикусив костяшку пальца. И ведь они будут правы, но иногда слышать эту правду просто нет сил. Поэтому я набрала ту, кто мне была как сестра уже столько лет, сколько я себя помню. Гудки. Едва я их заслышала, стало легче — они словно разбили одиночество. Я тихо улыбнулась, когда что-то зашуршало в трубке, а затем Кейт как всегда быстро протараторила: — И кто это мне звонит?! Здравствуйте, миссис Беглянка. Америка на связи. — Кейти! Парное фото с ней перекочевало в обычной деревянной рамке из Нью-Йорка — в новый дом. Снимок с моего дня рождения, где мы с Кейти крепко обнялись за талии и улыбаемся так широко, как можем, стоял в бюро, за которым я временно работала. Скоро одну из пустых комнат переделают в мой кабинет. — Как ты? Мы так долго не говорили! Ким, ты совсем пропала. — Знаю, знаю. — Я закинула ноги на ручку кресла и тяжело вздохнула. — Просто были здесь свои… проблемы. Пришлось обживаться. Привыкать. Здесь всё совершенно другое. Не такое, как дома. — И ведь угораздило же тебя податься в Англию! — хихикнула она. — Насчёт нас не беспокойся. Скоро я отрисую обложку к «Неупокоенному», так что ты увидишь её не позднее чем в конце месяца. Роб устроился в контору «Мейхем и сыновья», вроде, там ему обещают неплохие перспективы… — Роберту передавай огромный привет! — я тепло улыбнулась. — Он же там адвокат?.. — И весьма неплохой! — с такой неприкрытой гордостью в голосе заявила Кейт, что меня кольнуло завистью. Нет, Ким, это уже хреново. — Знаешь, ему теперь поручают настоящие дела, нормальные дела, не то что на прежнем месте… — Я так рада за него! У вас-то всё в порядке? — Да. — Она мягко рассмеялась. — Мы всё же переехали в свой дом. Да, он в Бруклине, но в конце концов, свой и вполне симпатичный. Робу очень хорошо там. Он постоянно улыбается, счастливый ходит, да и я довольна. Мы просто подумали… ну его к дьяволу, этот Манхэттен. А ты сама — как? Ответить на этот вопрос было чертовски непросто. Я ждала его, потому что позвонила за этим. Но когда пришло время раскрывать все карты и делиться, оказалось, что я не могу. У Кейти совсем другая жизнь. С Робертом она встречается ещё с колледжа. Он всегда был серьёзным парнем — работал в конторе адвокатов. Кейт — художница-иллюстратор. Она работает в свободное время над собственным небольшим проектом, а на жизнь зарабатывает тем, что отрисовывает компаниям логотипы и иконки для сайтов, делает иллюстрации в брошюры и профили, оформляет упаковку — как говорит сама, «портит кисти», но получает за это неплохие деньги. Помню, как на свадьбе она желала нам с Дэмиэном счастья — а в глазах стояли слёзы, потому что она радовалась за меня. Одна из немногих — искренно. — Ким? — она обеспокоилась долгой паузой и повторила. — Как ты? Сказать честно или не расстраивать её? Мне стало стыдно. Пытаюсь воспользоваться Кейти, как жилеткой… хотя это расстроит её. Я же не уверена до конца, что делать с Дэмиэном. Не проще ли обо всём рассказать, когда соберусь разводиться? Я помедлила. С другой стороны, только с ней я и могу обсудить всё происходящее. — Да не очень. — Что случилось? Я пожала плечами, впрочем, зная, что Кейт не увидит — но сейчас больше вела исповедь с собой, нежели чем с ней. Ведь так оно и было. — Не знаю… с тех пор, как мы сюда переехали, всё очень изменилось. Дэмиэн стал другим. Я часто злюсь на него. Сложно нам друг с другом. — Ох, милая… — Кейт помедлила. — В отношениях вообще непросто, ты же знаешь. — Да, конечно. Просто раньше мы были куда ближе, а теперь… — Словно отдалились, стали меньше понимать и прислушиваться? — она невесело рассмеялась. — Такое случается у всех. У нас с Робом тоже было, просто мы не афишировали. Особенно в последние два месяца перед твоей свадьбой — ты помнишь, он тогда был очень загружен на работе и частенько ночевал в своей квартирке возле офиса. Он мог бы возвращаться домой, но я не хотела. Просила его дать мне немного воздуха. — Правда? — я была удивлена. Казалось, у этой парочки всё идеально, как в раю. — Правда. — Она замялась. — Слушай, мы договорились, что будем как-то решать наши проблемы, иначе лучше разойтись. Что всё должно быть во благо отношений. Не сразу, но всё наладилось… потихоньку. А потом он сменил работу. Его отпустило. — С Дэмиэном всё не так просто, как с Робом. — Я медленно посмотрела в окно. — Кто сказал, что с Робом было просто? — Не кипятись! Я просто имею в виду, что тут дело в другом. Кейт помедлила. — Может, тогда расскажешь, что у вас стряслось? На секунду соблазн поведать истинную причину нашего скорого переезда оказался таким сильным, что первым порывом было — рассказать всё. Но я не могла. Даже родителям не могла довериться — ради их же блага. Карл отсоветовал это делать, если я не хочу создать близким проблемы… Я сглотнула, будто проглотила и лишние слова, застрявшие в глотке. — Мне просто очень одиноко. Здесь совсем никого нет. Знаешь, к нам раз в неделю заезжает посыльный — и только. Ну ещё Дэмиэн нанял кое-кого из прислуги, но тоже в график. А так — ни друзей, ни знакомых. — Я помедлила. — Он тоже, верно, переживает это, только по-своему. Ага, очень переживает. От собственных слов стало горько и смешно одновременно. Пришлось продолжить, потому что в трубке повисло внимательное молчание: — Вот сегодня он уехал за химикатами для проявки плёнки. — Снимал что-то новое? — Нет, — я фыркнула. — Вчера… ты не поверишь, я сама не поверила бы тоже… но вчера кто-то уничтожил все его фотографии для выставки. Каждый снимок в клочки изорвал. — Какой ужас, — медленно произнесла Кейт. — Да. — Я помедлила. — Не знаю, что и сказать насчёт этого. — Может, кто-то из прислуги?.. — Нет. В доме мы были они, да и случилось это ночью и… в общем… Дэмиэн спал в кабинете, так что он был там. Понимаешь. — Ну не сам же он это сделал! — усмехнулась Кейт. — Не сам. А может… кто его знает? Но зачем ему уничтожать собственные снимки? Чтобы обвинить в этом меня? Глупо. Чтобы разыграть? Я закусила губу. А кто сказал, что были порваны именно его рабочие фотографии, те, что с выставки? Я не проверяла. Дэмиэн просто выпалил это, обвинил — и я поверила ему на слово. Интересно, куда делись обрывки снимков? — У нас здесь вообще сумасшедший дом. — Соблазн пойти и проверить мусорное ведро был всё сильнее. — Дэмиэн вздумал меня разыграть. Вытащил из витрины старую куклу, ну ту, о которой я тебе рассказывала. Жуткий фарфоровый мальчик. — Господи, эта страхолюдина! — простонала Кейт. — Он же в курсе, что ты кукол терпеть не можешь? — Потому и разыграл. — Вам нужно проводить побольше времени вместе, — сочувственно сказала Кейт. Я встала с кресла и неторопливо прошла в кухню, слушая, что говорит подруга. Наивная, добрая душа! Ты не знаешь, в каких проблемах я погрязла. Я даже не могу так сразу рассказать тебе о брачном контракте, который легко подписала накануне свадьбы. Представляю, что ты скажешь, когда узнаешь о нём… — …может, съездите куда-то в другое место, развеетесь… или начните ремонт в какой-нибудь комнате… Я поддакнула. Вышла через заднюю дверь к большим мусорным контейнерам, запирающимся на специальный кодовый замок с цепочкой. Здесь, в особняке, жили крысы — об этом предупредил посыльный, советуя убирать все объедки в специальный холодный ящик, а мусор заворачивать в пакеты и выкидывать в плотные контейнеры. Где же этот мешок? Я порыскала среди нескольких чёрных пакетов. Рука нащупала острый осколок через пластик. Вот он! По крайней мере, здесь — разбитые бутылки из-под вина и виски! Я порвала пакет, не церемонясь, и зажала телефон между плечом и щекой. Вот и обрывки ламинированной бумаги. Я решительно подхватила весь пакет и захлопнула крышку контейнера. — Кейти, — я прервала её монолог. — Тут как раз Дэмиэн на второй линии. Я позвоню тебе чуть позже? — Конечно! Итак, Ким. Давненько ты не собирала пазлы?

***

Два с половиной часа и три бокала белого полусладкого спустя, я сидела по-турецки на полу в гостиной, разложив почти все фрагменты порванных снимков — получив в итоге фотографии внушительных, портретных, размеров. Я отпила вино и поставила бокал обратно на паркет, буравя взглядом получившиеся картины из-под объектива моего мужа. С уверенностью в сто процентов я могла бы сказать, что это не те фото, которые он собирался выставить. — Чёрт подери, Дэмиэн, — я покачала головой, глядя на чёрно-белые трущобы Бронкса. — Что ты задумал? Что-то заворочалось и грохнуло на втором этаже. А затем…

Чудный зов

песней звучит!

Я рад, что вас

трое сестер:

из трех — хоть одной я понравлюсь,

с одной — один я остался б!

Чтоб я поверил,

ты сверху спустись!

Да что за чёрт?! Густой мужской оперный баритон гремел на весь дом. Я подскочила на месте, встрепенувшись и в ужасе уставившись на потолок. В доме я одна. Кто-то включил музыку.

Вы, сестры, глупы,

вы ослепли, —

разве он некрасив?

Нежно вторил высокий голос певицы. Я похолодела. Первым желанием было — сбежать из дома прочь. Есть вариант такой: выйти во двор и в беседке подождать, пока за мной не приедет такси. Я взялась за сотовый. Он лежал здесь. Рядом с бокалом и разорванным в клочья картинами Дэмиэна Роу, солгавшего мне. Бросившего меня здесь!

Твои сестрицы

сами уроды,

если с тобой их сравнить!

Пел голос. Восторженный. Задыхающийся. Полный любования.

О, пой, красавец,

пой еще,

чаруя сладко мой слух!

В груди дрожь,

я весь трепещу,

слыша такую хвалу!

Вторила певица. Даже не вслушиваясь в слова — ведь страх стучал в висках, пульсировал в венах — я знала, она ему лжёт:

Твой лик блаженный

пленил мой взор!

Ты улыбкой ясной

увлек мой дух!

Дивный супруг!

Что за?.. Нет соединения. Но как? У нас установлен усилитель! Я включила режим автопилота, затем снова подсоединилась к оператору. Но бесполезно.

Дева- краса!

Телефон есть на втором этаже. В спальне. Мне ужасно не хочется туда идти, но я не могу торчать во дворе, на улице, до того, как приедет Дэмиэн. Быть может, это будет уже глубокой ночью…

Верен мне будь!

В конце концов, может, это всё его проделки. Может, он намерен свести меня с ума?!

Вся мне отдайся!

Но зачем ему это? Почему я вообще ему поверила — тогда, за завтраком, он спустился к столу и объявил, что проигрыватель включился сам по себе. Несусветная глупость. Я усмехнулась и покачала головой. И я на это купилась?! Господи, Кимберли, у тебя в этой глуши точно шарики за ролики заехали. Я сжала в кулаки руки. Нет, запугать меня ему не удастся, какую бы цель он ни преследовал. Может, хочет развестись сам? И просто выживает меня из дома? Выживает, чтобы я выплатила ему всю положенную компенсацию? Нет, это глупость. Но что мне ещё думать?!

Этот колющий взгляд,

этот ком бороды

ласкают и нежат меня!

Я решительно стиснула сотовый в руке и пошла на второй этаж. Иногда самый верный способ побороть свои страхи — посмотреть им в глаза. Здесь никого нет, кроме меня. А когда поднимусь наверх, позвоню со стационарного телефона нашей кухарке. Надеюсь, она извинит меня за просьбу выйти в свой выходной. Договоримся на дополнительную оплату, в конце концов.

Этой гривой колючей

грязных волос

меня обвей ты навеки!

Ты на жабу похож,

ты так хрипло кричишь —

о, если б только тебя

видеть и слышать могла я!

Место страху уступила злость. Я не хотела жить так, как меня вынуждали. Теперь Дэмиэн буквально издевался надо мной! Зачем-то устроил погром в своём же кабинете. И якобы порвал снимки! Для чего? Конечно, чтобы убраться из дома. Но куда на самом деле он поехал? Громко топая по ступеням, я поднялась наверх и пошла по солнечному коридору в кабинет.

Злая шутка опять?

Всё верно. Злая шутка — надо мной! Сначала я выключу дурацкий проигрыватель. Не думает же он, что я куплюсь на это?! Он специально меня пугает. Либо у моего мужа дурацкое чувство юмора, либо он собирается свести меня с ума!

Так кончилась песня моя!

Я пинком открыла дверь, злая как дьяволица, и ворвалась к нему в кабинет в одном халате. С этими приключениями совершенно забыла переодеться! Я сделала несколько шагов и вздрогнула, встав на месте как вкопанная.

Горе! Увы мне!

Тоска! Тоска!

И третья сестра

дразнила меня!

Я сглотнула. Пластинка крутилась под иглой, а возле проигрывателя на полке мирно прислонился к стене Брамс. Брамс. Моё персональное проклятие. Эта чёртова кукла пугает до дрожи. Он словно смотрел на меня, прямо в лицо, не спуская мёртвых глаз — глаз покойника на лице искалеченного ребёнка.

О, злое племя!

Лжи вы полны и разврата!

Нет в вас стыда,

коварные дочери вод!

Сейчас или никогда. Во мне было достаточно злобы и обиды, чтобы сделать то, что я сделала. На стене всё ещё багровела надпись: СОБЛЮДАЙТЕ ПРАВИЛА. Я не собиралась им следовать! Ни секунды не собиралась!

WaJlala! Lalaleial Lalei!

Heia! Heia! Haha!

Я скомкала лист и швырнула его на пол. Вот так! Если Дэмиэн думает, что может напугать меня таким образом — он жестоко ошибается.

Скоро- ль ты, скучный,

брань свою бросишь?

Слушай слово услады:

старайся, робкий,

крепко схватить

русалки стройный стан!

Я хмыкнула, подойдя к Брамсу. Кукла смотрела на меня безразлично, холодно и тускло. Но я верила, что в каждой такой фарфоровой твари сидит что-то живое и злобное. И оскалившись ему в лицо — каждому своему страху — я схватила Брамса дрожащей рукой. — Чтобы не было искушения снова пугать меня! — процедила я и поднесла его к окну.

Ловкий любовник ей люб, —

верна ему она!

Я открыла окно. Скрипнула рама. — Ты мне никогда не нравился, — честно сказала я Брамсу. Высунула его на вытянутой руке в окно.

Прыгай смелей…

Один миг — я разжала руку. Ну же, неживая-живая тварь! Вцепись мне в рукав! Заберись по нему и вскарабкайся обратно в комнату!

…упрямых лови…

Бесполезно. Он — всего лишь фарфоровый болван. Брамс тяжело упал в густой кустарник. Я затаила дыхание и выглянула вниз, налегая грудью на подоконник. Разбился он или нет? Позади в высоком звенящем вокале я вдруг услышала детский голос — и встрепенулась. Мне почудилось — до холода и мурашек между лопаток и по позвоночнику — что кто-то ласково позвал: -Кимберли… Откуда здесь быть ребёнку?

…нелегко им будет уплыть…

Пластинку заело. Она повторяла одно и то же. Как заведённая — пока кто-то не снял с винила иглу. Я медленно обернулась. Пальцы закостенели от страха. Там О Господи из стены, по-паучьи наползая на софу и вставая на неё большим кожаным ботинком, вышел Он. Я отшатнулась к окну. Затылок обдало лёгким ветерком. Там, снаружи, было издевательски солнечно, пока я смотрела, забыв, как дышать, на длинное крепкое тело. На руки с узловатыми мышцами. На пальцы, сжавшие воздух туго, словно когти. На копну чёрных, влажных, волнистых волос, облепивших шею… и края маски, поплывшей прямо ко мне. Кукольной маски Брамса с трещиной на лице. Алые выцветшие губы нежно улыбались. Из-под тонкой майки выглядывала мужская волосатая грудь. Я сглотнула и поняла — пятиться уже некуда. Он двигался мне навстречу так тихо и осторожно, словно боялся спугнуть. — Кимберли, — произнёс пыльно-сдавленный детский голос из-под маски, и я задрожала. — Почему ты не следовала моим правилам? Тогда мы играли бы дольше… Он проронил это, глядя, что будет дальше, со всем вниманием богомола, притаившегося в траве. Вне себя от ужаса, я коротко замахнулась и швырнула в него тем, что было в руке — сотовым. А затем побежала.