Роза в его руке

На лице девушки не дрогнула ни одна мышца после прочитанного. Леви даже начал сомневаться, действительно ли младшая не была уведомлена о предстоящей помолвке. Наверное, зря он так переживал по пути сюда, в голове продумывая, как бы успокоить ее в случае чего, какие слова лучше подобрать. Он в этом вообще не мастер, а потому благодарит всевышнего, что избежал такой участи. — Отец времени зря не теряет, — на выдохе выдает девушка, складывая лист с письмом пополам и откладывает его на стол. — Даже года с моего дебюта не прошло. Аккерман сузила глаза, подняв их на старшего, будто в ожидании его реплики. Вероятно, непоколебимое спокойсвие перед жизненными трудностями — ген, предающейся в этой семье. Род Аккерман. Один из герцогских родов, существующий несколько столетий и известный как воители. Основателем рода также был генерал, что получил титул благодаря заслугам на поле боя и принесенным стране победам. Почти каждый Аккерман после него, что был на войне, возвращался с победой. Они быстро поднимались в звании, будто у них это в крови. Сила и стратегическое мышление, позволяющие выжить. Меж простых людей ходит множество легенд и городских баек об Аккерманах. Черные призраки на поле боя. Ими восхищаются, их боятся, их уважают. Простолюдины даже научились отличать этих призраков среди остальных. Точность попадания высока. У всех них схожие черты внешности, так говорят. Черные, как смоль, волосы, напоминающие покров зимней ночи, без намека на свет звезд или луны. На их фоне контрастирует бледная кожа, создавая впечатление болезненного вида, граничащего с эстетикой фарфоровых кукл. На ней не видно румянца, а рельеф лица можно отследить только по холодным падающим теням под скулами и около носа. Раньше ходили слухи, что все семейство принимало какие-то травы, дабы сохранять оттенок кожи таким бледным. Хотя, может кто-то и сейчас так думает. Образ призрака Аккермана завершается глазами. Бледно-серыми, схожими с цветом полной луны или прибрежных скал. Пустые, не выражающие эмоций и смотрящие сквозь тебя, пробираясь сквозь душу и забирая часть ее с собой. Вот такие они, Аккерманы. Двое из них сидят в библиотеке, молча уставившись на письмо. — Не будешь протестовать? — решает нарушить тишину старший, взглянув изподлобья на Микассу. — А есть смысл? Мы оба знаем, что этот день должен был наступить и меня все детство к этому готовили, верно? Мисака права, Леви это знает. Как единственная дочь своего отца, великого герцога, она ограничена в выборе своей судьбы, а любые сопротивления ничего не дадут. Девушка понимает это и принимает весь груз ответственности за будущее рода. Встав из-за стола девушка направилась вглубь библиотеки, скрываясь меж высокими стеллажами, что доверху наполнены книгами. Леви и сам проводил тут много времени в юности, пытаясь спрятаться от реального мира за пеленой вымышленных историй. С того времени все тут постепенно менялось. Мебель стоит по другому, как и расположение книг на полках стало другим. Вряд ли мужчина быстро нашел бы нужную ему книгу, как это было раньше. А вот Микаса в этом преуспела. Спустя минуту ее высокий силуэт вновь показался на глаза мужчине, а в руках она несла какую-то толстую книгу. Хотя это скорее похоже на сборник разных бумаг, сшитых между собой в не очень аккуратный переплет. — Что это? — он не удержался от вопроса, ведь младшая пока не спешит объясняться. — Мой будущий муж наследник Кирштайнов, — беспристрастно отвечает та, с глухим стуком укладывая эту недокнигу на стол перед Леви и открывает где-то в середине, — хочу ознакомиться со всей информацией о них. Теперь Леви видит обложку, буквы на которой гласят «Кирштайн». Сборник информации об этом роде и его членах: их биография, болезни, компроматы, связанные с ними сплетни. То, что не найти в газетах и не услышать от самих Кирштайнов, но что точно нужно знать. Мать Микасы вела такие сборники по нескольким большим семействам, когда еще при жизни занималась плетением интриг в высшем обществе. Дочь продолжила дело матери, стараясь пополнять каждую из книг новыми сведениями. — Уверена, отец не меньше моего копал под них прежде, чем согласиться на помолвку, вот только замуж выходить мне, а значит я хочу знать все. Леви уверен, что увидел искры азарта в чужих серых глазах. — В таком случае, оставлю тебя наедине с этими бумажками. — Верно, у тебя и своих полно, — будто давит на больное, от чего мужчина недовольно хмыкает. — Прикажу слугам готовиться к приему твоего жениха на следующей неделе. В ответ последовало негромкое мычание. Мужчина поднялся на ноги и через минуту покинул библиотеку.

***

— Пошевеливайтесь, мы должны управиться с этим до конца дня. Видел бы Кенни, что происходит в его кабинете, обматерил бы Леви с ног до головы и погнал бы пинками с поместья. Но это «если». А потому сейчас в комнате трудятся около десятка горничных под руководством Аккермана, сидящего за рабочим столом. Тоже убирает, правда бумаги, вчитываясь в текст на каждой, дабы в последующем распределить. На самом деле, хочется выбросить добрую половину из них, но ему ли не знать, чем может обойтись потеря даже маленькой открытки. Пусть глава сам с этим разбирается. Задача Леви на сегодня — разобраться с бардаком на рабочей поверхности. — Господин Аккерман, может это уже перебор? — несмело спрашивает одна из служанок, на миг прекратив вытирать пыль с полки, но встретившись с угрожающим взглядом Леви вжала голову в плечи и продолжила убирать. — Она имеет ввиду... — за девушку заступилась другая служанка, но смелости в ее голосе было не больше. — Глава не позволял нам так тщательно убираться в его кабинете... — Глава оставил свои обязаности на меня, — твердо отвечает мужчина, — а я не могу работать в таких условиях. Всю ответственность беру на себя. Леви хоть и относится к высшему сословию, с детства окружен деньгами и роскошью, но назвать его богатым ублюдком никто не решается. Возможно потому, что мужчина не измывается над слугами и не считает их за свиней, рожденных чтобы служить им, знати. Да, его побаиваются, это естественно, но помимо этого уважают и выполняют все приказы. Ему стоило раньше упомянуть об ответственности. Работа с самого начала пошла бы в таком же быстром темпе, как сейчас. Хотя неизбежно затянулась бы на несколько часов. Горничные начали с самых верхов: убрали паутину с углов, к которой, казалось, не притрагивались минимум месяц; вытерли пыль с карнизов и верхних полок стеллажей и сняли шторы. Леви начал кашлять, когда серые клочки слетели с ткани и начали летать у него под носом. Он в очередной раз понял, как тут все запущено. Пока уборка в самом разгаре, у Аккермана есть возможность подробнее изучить вопрос женитьбы своей сестры. Очень удачно в одном из ящиков стола оказалась стопка писем, перевязанных веревок для удобства. Они от главы Кирштайнов. Леви пропустил мысль, что дядя специально оставил их в таком доступном и видном месте. Старый черт. Восстанавливать картину произошедшего по одним лишь письмам, причем только с одной стороны, и заметкам в дневнике — тот еще геморрой. Леви не нанимался в детективы, вот только его никто не спрашивал. Сведения на данный момент. Еще до дебюта дочери Кенни начал подбирать кандидатов на роль ее мужа. Идеальная партия нашлась далеко не сразу, для этого понадобилось много времени и сил. Статус, родословная, состояние здоровья, личностные качества — лишь часть критериев. В самом начале список был довольно большим, но с каждым днем он уменьшался, когда Кенни размашистым штрихом вычеркивал из него имена по мере всплытия каких-то фактов о кандидатах. С течением времени все оставшиеся имена можно было уместить на одном листе бумаги. Аккерман вел свои дела тихо, ведь не хотел распространяться, что ищет мужа для дочери. Это вызвало бы ненужную шумиху среди знати. Лист несколько месяцев висел прибитым к полке (Кенни нашел время упомянуть такую ерунду в дневнике), пока в один день мужчина не получил весьма интересное письмо. Это произошло вскоре после одного из приемов по случаю праздника. (Леви несколько раз закатил глаза, пока читал то самое письмо. За что он не любит переписки этих богачей, так это за утомительную вежливость, из-за которой письма становятся в три раза больше, чем если бы каждый писал кратко и по существу. Так вот, если кратко, то глава рода Кирштайн предложил Аккерману засватать их детей. После этого еще несколько месяцев обсуждений, дебатов и переговоров, прежде чем оба достигли согласия, а Леви узнал, что на следующей неделе сюда заявится тот самый жених.

***

— Господин Аккерман, что прикажете делать дальше? Солнце уже почти спряталось за горизонт, остатки его красного свечения пробрались в комнату и прилипли к стенам алыми пятнами, скрывая настоящий цвет краски. Из-за распахнутого окна внутри пляшет вечерний ветер, своими холодными руками задевая лежащие на столе бумаги. Он пробирается меж смоляных прядей Леви, слегка поднимая их и заставляя плясать под свою дудку. Мужчина вздрагивает от пробежавших по коже мурашек, ведь белый хлопок на теле не способен согреть его и укрыть от воздушных потоков. Приходится натянуть на себя жилетку. Мужчина окидывает взглядом кабинет, что за эти несколько часов стал куда чище, даже запах табака, кажется, не так сильно выедает рецепторы. Леви явно доволен проделанной работой, а по виду горничных становиться ясно, что это было далеко нелегко. — Все свободны. Все присутствующие в одночасье вздохнули с облегчением и поспешили ретироваться из кабинета, прихватив с собой все моющие средства и инструменты для уборки. Леви остался один с тишиной, что захватила кабинет после ухода слуг. Что-то подсказывает, что этот день они надолго запомнят. А еще тысячу раз порадуются, что Леви не наследник. Пора бы закрыть окно, что мужчина и делает, а после зажигает свет, ибо солнца уже недостаточно, чтобы вчитываться в кривой почерк на бумаге. По правде говоря, у него уже нет сил и на сегодня хватит этой бумажной волокиты. Леви уже поднялся со стула, дабы направиться на выход, но его остановил стук в дверь. — Войдите, — разрешил Леви, вновь откидываясь в до жути неудобное кресло. Дверь со скрипом открылась и порог переступила Микаса, на миг опешив из-за необычного вида кабинета отца. — Отец упадет в обморок от такого, — стук ее каблуков заглушался голосом девушки, пока та неспешно приближалась к Леви, рассматривая интерьер, будто ни разу тут не была. — Его проблемы, — сухо констатирует старший, запивая свои слова уже остывшим зеленым чаем. — Ты что-то хотела? — Ах да, — девушка выставляет на показ утреннее письмо, что Леви оставил ей в библиотеке, а она принесла его сюда, — тут сказано, что на следующей неделе сюда заявится Кирштайн вместе со своим учителем, Эрвином Смитом. Знаешь его? — Доводилось знать.