Роза в его руке

Слепит. Летнее солнце своими лучами пробирается сквозь густую крону дерева, миная листву и они мягко касаются лица мальчика, что мирно спал на траве, спиной оперевшись о ствол. Из его рук выпала книга, впечатавшись в зелень желтоватыми страницами. Уголки немного загнулись, а закладка выпала. Придется заново искать место, где остановился. Мальчишка лениво протер сонные глаза в нежелании их открывать, ибо тогда свет нещадно врежется в зрачки. Он постарался спрятаться от лучей дальше в тень и лишь тогда поднял тяжёлые веки, оглядываясь вокруг. Родное поместье, несколько карет перед его входом и копошащиеся слуги около них. Ничего необычного. Их голоса доносятся аж до дерева, но по пути размываются прохладным ветром, от чего уловить смысл беседы почти невозможно. Да парень и не пытается. Он поднимает книгу и тихо цокает языком от вида не уложенных уголков, а после пытается выгнуть их в прежнее состояние. Выходит слабо, но если закрыть книгу и оставить её в библиотеке, плотно зажатой на полке меж других таких же книг, то уже через несколько дней от изломов и следа не останется. На это и расчёт. — Леви. Неподалеку раздался женский, до безумия знакомый голос, что в одну секунду окутывает теплом и спокойствием, заставляя чувствовать себя в безопасности. Аккерман повернул голову в сторону, откуда доносился зов. Его встретила теплая улыбка на женских губах. — Мама. Кушель неспешно шагала по траве, одной рукой придерживая ткань платья. Правда Леви казалось, что она будто плывет, как лебедь по воде, укутанный в белоснежные перья, заменой которым женщине служили белые одеяния. Она прекрасна. Каждый с этим согласен. Невысокая хрупкая дева, своим силуэтом напоминающая ангела. На светлой коже не видны ни шрамы, ни порезы или другие дефекты, даже родимых пятен на открытых частях тела нет. Худое лицо, обрамленное чёрными локонами, аккуратно спадающими на узкие женские плечи, а их кончики прячутся в ложбинках ключиц. Вылитая Аккерман. Завораживает одним своим видом, заставляя задерживать на себе взгляд. А Леви ведётся на это, не переставая каждый раз удивляться красоте своей матери. Правда, в свои юные годы он не до конца мог осознать, чем именно вызван такой трепет в его сердце. Просто знал, что это его мама. — Вот ты где, а я уже целое поместье оббегала в поисках тебя, — тихо посмеивается Кушель, по привычке прикрыв рот тонкой кистью. Уроки этикета не дают о себе забывать. Мальчик быстро поднялся на ноги и побежал ей навстречу, попадая в объятия. Прохладные ладони легли на его спину, а после по очереди сместились ближе к шее и волосам. На макушку упал листик, по всей видимости, с дерева, и девушка поспешила убрать его. — Могла попросить слуг, они бы быстрее меня нашли, — бубнит младший, лицом утыкаясь куда-то меж складок чужого платья. — Тебе нельзя уставать слишком сильно. Кушель опять не может сдержать добрый смешок, поглаживая сына по макушке. — Мне же нужно ходить. Врач сказал, что иначе мои мышцы атрофируются. — Атро-фи... — Леви пытается выговорить это новое и сложное слово, но при каждой попытке язык предательски заплетается, не давая нормально закончить. — Ослабнут и перестанут работать, — она пытается донести мысль другими, более понятными для ребёнка, словами. Кажется, на этот раз Леви всё понял. — Тогда в следующий раз лучше поиграй со мной, а не бегай по комнатам. — Обязательно. Даю тебе слово, — почти что шепчет старшая, протягивая вперёд торчащий мизинец. Леви знает, что это значит, а потому повторяет её действия, давая известную всем клятву на мизинцах. — А сейчас мне нужно идти. У нас гость, нужно его встретить. Оставайся пока в саду. Внутри слишком шумно. Прежде чем уйти, Аккерман погладила сына по щеке, мягко уложив на неё свою ладонь, а тот в свою очередь на миг прикрыл глаза, ловя те секунды, когда есть возможность вот так ластиться к материнской руке. — Возможно, ты кое-кого тут встретишь. Леви не уловил смысл этих слов.

***

— Насколько долго будет длиться встреча? Карета мчалась по каменистой дороге на большой скорости, создавая слишком много шума, из-за чего пассажирам приходилось повышать голос, дабы слышать друг друга. — Не могу сказать точно, — задумчиво ответил мужчина, поправляя скотившеися на спинку носа очки, — постараемся не задерживаться. — Все еще не понимаю, зачем ты взял меня с собой, — слова мальчика звучат как жалоба, но в тоне голоса этого не слышно, он искренне интересуется, — я ведь даже не смогу присутствовать при ваших переговорах. — Это верно, — старший пустил смешок, протянув большую ладонь к светлым волосам своего сына. — Но когда еще может выпать шанс побывать в поместье госпожи. Топот лошадей постепенно становился все тише, а карета замедлилась. — Кажется, мы почти приехали. Эрвин повернул голову в сторону окна, с округленными глазами наблюдая, как величественное здание становится все больше по мере приближения к нему кареты. Действительно красиво. За этими мыслями парень не заметил, как они и вовсе остановились, а к карете подбежали слуги. — Рады приветсвовать гостей, — почти хором проговорили они, пока отец и сын покидали насиженые места и ступали на землю. Младший немного оступился, ибо после долгой поездки ноги отказывались держать его также крепко, как обычно. — Госпожа ждет Вас, мистер Смит. Ваш сын может пока изучить территорию поместья. — Слышал, Эрвин? — риторически спрашивает мужчина, похлопав младшего по плечу. —Проводите меня. Удивительно, как спустя минуту, когда вся толпа упряталась за стенами особняка, снаружи стало тихо. Стало слышно пение птиц, прячущихся где-то меж ветвей здешних деревьев, и шепот ветра в зеленой листве. Эрвин наконец смог спокойно осмотреться, замечая не только здание перед собой, но и остальной ландшафтный дизайн. Ему хоть и дали разрешение ходить куда захочет, но парень не мог просто без опаски принять это, потому еще минуту продолжал стоять на месте, вертя головой по сторонах. Вся прислуга, по видимости, была внутри. Уже легче. Не то чтобы Смит затеял какую-то шалость, которую лучше скрыть от посторонних глаз, парню просто на душе спокойнее, когда нет слежки. Неловко. Как успел заметить парень, по периметру территории высажены кусты белых роз. Как минимум, ради этого стоило сюда приехать, тем более, в сам пик сезона их цветения. На каждом кусте красовались белоснежные цветы, размером с детскую ладонь Эрвина, источая сладкий аромат. Им не было конца. Парень продолжал шагать вдоль них, первое время пытаясь подсчитать их количество, но после третьего десятка понял, что это бесполезно. Уже начал виднеться поворот, когда Смит поднял голову и взглянул вперед, ибо от вида одних только роз закружилась голова. Тот же эффект, как если смотреть в окно, сидя в движущейся карете. С каждым новым шагом Эрвин все отчетливее стал слышать хлопки птичьих крыльев, накладывающихся друг на друга, что дает понять, что птиц явно несколько. Все верно. Вскоре на глаза попадается небольшая установка, выполняющая функции кормушки для птиц. Теперь ясно, от чего их тут так много собралось. Мальчик хотел подойти к ним немного ближе. Ступал осторожно, медленно подминая од ногами траву, дабы пернатые не испугались и не взмыли в воздух всей стаей. Удалось уменьшить расстояние до пары метров, дальше приближаться он побоялся. Да и кое-что другое привлекло его внимание. Из-за спины доносился странный звук копошения, заставив Эрвина развернуться и выяснить, чем является его источник. Ответ не пришлось искать долго: одна из птиц застряла в колючих зарослях роз, без возможности выбраться на свободу. — Как ты угодила туда? — спрашивает, глядя на пернатую, а та будто поняла его и попыталась ответить уркотанием. Естественно, парень ничего не понял. Он подошел ближе к кустам и присел на корточки прям напротив заточенной в зеленой клетке птицы. — Попытаюсь тебе помочь, только не брыкайся, — он продолжает этот весьма увлекательный диалог, паралельно закатывая рукава светлой рубашки по локоть. Есть шанс, что ткань может зацепиться за шипы и порваться. Этого хотелось бы меньше всего. На вид эта затея казалась не такой сложной, как в итоге оказалась. Прутья достаточно твердые и они не так просто поддаются, чтобы их согнуть. Помимо этого, не найти места, где бы кожи не касались шипы. Это каждый раз останавливало парня и подталкивало к мысли, что без крови тут не обойтись, если он действительно хочет помочь бедному животному. Изначальным планом было достать птичку руками, аккуратно обхватив ее поверх прижатых крыльев и после отпустить, но Смит быстро сообразил, что такую задачу выполнить почти невозможно. Пришлось сменить приоритеты. Рук парня хватит лишь на то, чтобы отодвинуть ветки вокруг пленницы и дать место для размаха крыльев. Шипя от режущей боли, Эрвин принялся выполнять задуманное, раздвигая стебли, которые довольно сильно сопротивлялись. — Еще... немного, — сквозь сбитое дыхание парень успокаивает то ли птицу, то ли себя, ибо чувствует, что силы наисходе. Последний рывок — и пернатая раскрыла крилья, взмыв в небо, а после нее остались лишь белые выпавшие перья. Их унесло ветром, а самые тяжелые прибились к траве. Рядом с ними покоилась роза. Вероятно, Смит случайно переломал стебель в более хрупком месте. Черт. Он поднял цветок с земли и виновато вздохнул, будто это главная проблема, а не кровяные подтеки на коже.

***

После ухода матери Леви продолжил читать книгу, в этот раз более внимательно, не хочется опять уснуть и проспать полову дня. Тем более, на улице под деревом. Страницы мягко шуршали под его пальцами, когда парень перелистывал их одну за другой. Книга детская, поэтому текста не так много. Парень старается растягивать процесс, ведь если книга закончится до того, как гость в доме уедет, Аккерману не будет чем занять себя. Вокруг ничего не происходит, тишина да и только, лишь птицы иногда пролетают над головой. А хотя стоп. На горизонте показалась чья-то незнакомая фигура, несмело шагающая вдоль ряда высаженных роз. Леви подорвался на ноги, будто на случай, если придется убираться отсюда на всех парах от преступников. — Эй, ты там, — окликает незнакомца Леви, — ты кто такой? Сердце Эрвина в этот момент ускакало в пятки. Бедняга настолько испугался, что боялся развернуться лицом в сторону чужого голоса, хотя сразу понял, что его звал ребенок. Пришлось себя пересилить и оглянуться назад, игнорировать такое явно нельзя. — Я приехал вместе с мистером Смитом, — твердо отвечает парень, не смотря на испуг и делает несколько шагов навстречу спрашивающему, пока не удается рассмотреть его более внимательно. Черные волосы, холодные серые глаза и бледная кожа. Точно Аккерман. — С мистером... — задумчиво тянет младший, пока не вспоминает... Возможно, ты кое-кого тут встретишь. Вот что она имела ввиду, говоря это. Напряжение в теле спало, но Леви не позволил себе расслабиться полностью. Его глаза с интересом скользили по незнакомцу, в первую очередь цепляясь за пшеничного цвета волосы, что поблескивали на солнце, и спрятанную за спиной руку. Поняв, что перед ним стоит аристократ, старший только и смог опустить взгляд вниз, вслушиваясь в хруст травы под шагами. Кажется, Аккерман идет к нему. — Что ты там прячешь? Покажи мне, — пытась казаться грозным, приказывает Леви, протягивая вперед руку намекая, чтобы парень отдал ему то, что прячет. — А это... Эрвин показывает цветок. Роза в его руке, ее белые лепестки покрылись несколькими каплями алой крови, вытекающей из ран. Прежде чем младший успел как-то отреагировать, Смит заполнил тишину своим голосом. — Я искренне прошу прощения, что сломал этот цветок. Это вышло случайно, у меня и в мыслях не было осквернять эти прекрасные розы, это вышло случайно. Я не хотел, чтобы о моем проступке кто-то узнал... Парень все еще не мог поднять голову и продолжал смотреть себе под ноги, протягивая окровавленную розу. Что-то внутри не давало успокоить дыхание и упорядочить клубок самых разнообразных мыслей. Фантазия рисовала сцены, как ему отрезают пальцы в наказание, от чего по телу пробежала дрожь. — Дурак ты, — беспристрастно выдает Леви, обхватывая розу тонкими пальцами. От удивления Смит не заметил, как поднял голубые, полные смятения, глаза на парня перед ним. В них можно было прочитать множество вопросов, которые так и остались не озвученными. Аккерман будто сам прочитал все по светлым омутам. — Одной розой больше, одной меньше... Будто кто-то это заметит, — спешит пояснить мальчик, — а ты шумишь тут. Младший нахмурил брови, то ли от недовольства, то ли от выедающих глаза солнечных лучей. Теперь, когда блондин выпрямился, стало понятно, что он как минимум на голову выше Леви, от чего тому приходится смотреть на него снизу вверх, встречаясь со светом. Неудобно. Тем временем кровь на чужой руке растеклась полупрозрачным пятном, что нельзя было игнорировать. Аккерман обхватывает запястье старшего своей небольшой ладонью и тянет на себя, таким образом намекая тому идти следом. Выбора особо нет. Эрвин смотрит на черную макушку перед собой, позволяя вести себя в неизвестном направлении. Ему удалось немного успокоиться после слов о том, что сломанная роза — невелика потеря. Тело больше не дрожит, а ноги держат крепко, давая поспевать за юным аристократом. — Что Вы собрались делать? — У тебя кровь. Нужно что-то с этим сделать, глупый, — выдает на одном дыхании, будто это предельно понятная вещь, а пояснение нужно лишь для дураков. Эрвин таковым не был, просто раны — это последнее, о чем он мог думать, когда в голове уже представлял жизнь без пальцев рук. — Почему Вы продолжаете называть меня глупцом? — Потому что ты правда глупый. Коротко и ясно. Последующие минуты они шли в тишине, что дало возможность услышать журчание потоков воды. Недалеко отсюда есть водоем? Как оказалось, не совсем. Леви привел их к фонтану, борта которого были оборудованы под скамейки. — Мама сказала мне оставаться на улице, — нарушил молчание Аккерман, толкая парня, чтобы тот сел около воды, — поэтому я не могу позвать врача или принести аптечку. Смой кровь. Он хотел что-то еще добавить, но лишь указал пальцем на воду, на которой плавали белые лепестки. Ветер занес их сюда с опадающего цветения роз. — Не стоит, я в полном порядке, — уверяет Эрвин, но приказа не ослушивается, окуная кисти под поверхность воды. Холодная. Заставляет взбодриться и не затягивать с отмыванием крови. На коже не остается ни следа от алой жидкости. Леви успевает в этом убедиться, когда старший встряхивает с рук лишнюю влагу. — Теперь вижу. Пара мелких капель осталась сверкать от солнечных лучей, но они же их и высушат за несколько минут. Эрвин только сейчас смог заметить небольшие царапины на тыльной стороне ладони. Они не причиняли дискомфорт, лишь немного жгли и вокруг рады появилось покраснение. Ничего серьезного. — Что Вы делаете? Уже в который раз за то короткое время, что они знакомы, Смит поражается и удивляется этому мальчишке, пытаясь найти объяснение его поведению. Младший молча отрывал лепестки от окровавленной розы и выкидывал их в фонтан, где они смешивались с такими же, что уже там плавали. — Ты ведь хотел, чтобы никто не узнал о цветке. А лучший способ скрыть преступление — уничножить улики. Это я и делаю. Когда от былого белого цветения остался лишь колючий стебель, темноволосый просто бросил его в неизвестном направлении. — Где же Вы о таком узнали? — Прочитал в книге. — Наверное, интересная была книга, — Эрвин не смог сдержать темплой улыбки, глядя на такого серьезного младшего, не подозревающего, что детские щеки уж никак не придают ему грозного вида. Эта улыбка не ускользает от чужих глаз. — Дурак.

***

— ... тогда я предлагаю пренести это на следующий месяц. — Да, думаю, это оптимальное решение. В комнате уже почти час не умолкает диалог. Иногда звон чашек с чаем и шуршание бумаги разбавляют собой монотонную речь двух голосов. — Кажется, мы со всем управились, мистер Смит, — мягко констатирует Кушель, встав с дивана. Неспешными шагами она направилась к одному из окон в комнате, прикрытому занавесками. — А хотя... Нам ведь некуда спешить, верно? На ее губах разрослась теплая улыбка, а мужчине стало интересно, что стало ее причиной. Он направился к окну вслед за Аккерман. От увиденного действительно сложно не улыбаться. — Вы абсолютно правы, госпожа. — Тогда я попрошу приготовить нам новую порцию чая. Просто окна выходили на фонтан.