Роза в его руке

Как это обычно бывает, после нескольких дней невыносимой жары и удушающей духоты, небо затягивается тяжелыми серыми тучами, что нависают так низко над головами, что кажется, они скоро сваляться на землю. Они предвещают одну из первых гроз в этом году. Хоть по времени еще только наступает вечер и обычно в это время на территории поместья бурлит жизнь, наполняя воздух шумом и разговорами, то сейчас под окнами пусто, а вид сквозь стекла больше напоминает наступление ночи. Очень быстро потемнело, ибо солнце спряталось за непроглядной пеленой облаков. Похолодало тоже из-за этого, а еще из-за сильного ветра, что будто выдувал все тепло из воздуха. Под давлением порывов молодые деревья склонялись к земле, а те, что покрепче, смогли сопротивляться, но ветер врывался в листву, переплетая тонкие ветви между собой. Он уносил с собой листья и лепестки цветов, заставляя их вертеться в вихрях, а совсем скоро можно было услышать, как по окнам начало бить огромными каплями и как они разбивались о крышу. В такое время лучше не находиться на улице, а тем, кому все же не посчастливилось вовремя добраться до дома или хотя бы спрятатья под какой-то крышей, можно только посочувствовать. На таком контрасте даже особняк, обычно кажущийся серым и бездушным, если так можно выразиться о кирпичах и дереве, наполняется какой-то особенной атмосферой уюта и тепла. Зажженные в огромном количестве свечи распыляют свой мягкий свет на стены, а вставшие на его пути предметы отбрасывают темные тени, создавая особенную картину в комнатах. Слуги, кажется, разошлись по своим комнатам, ибо по коридорам никто не ходит с того момента, как какая-то девушка зажигала свечи во всем особняке. Все дневные дела на сегодня выполнены, а для встреч уже поздно. В общем, все обстоятельства способствуют тому, чтобы провести этот вечер в отдыхе и уединении с собой. Этим Эрвин и занимается. Час назад он попросил слуг подготовить для него ванну, пока сам заканчивал убирать книги в своей комнате, ибо сегодня в поисках одного томика мужчина собственноручно перевернул тут все вверх дном и успел пожалеть об этом уже несколько раз, пока расставлял все на свои места. Кто бы знал, что это займет так много времени? Нужную книгу он все таки нашел, но сил на ее изучение уже не осталось, тем более, что в комнату постучалась служанка, сообщив, что ванна готова. Уложив тяжёлое тело в воду, Смит понял, что это именно то, в чем он так отчаянно нуждался последние несколько дней. Из груди вырвался довольный хриплый вздох и мужчина откинул голову назад, позволяя телу расслабиться в окутывающем жаре воды. В воздух поднимались клубки прозрачного пара и вместе с ними комнату наполнял какой-то незнакомый, но приятный травянистый запах с примесью чего-то сладкого, возможно фруктового. Наверное, это служанка по просьбе Эрвина добавила масло для расслабления мышц в воду. Из-за сидячей работы у мужчины постоянно болят плечи и шея, что-то внутри жжет, создавая неприятные ощущения. И как бы тот не пытался разминать части тела, это не помогало. Мужчина вспоминает своего отца, который страдал такой же проблемой, и маленький Эрвин всегда старался помочь ему, уменьшить боль путем того, что разминал твердые плечи старшего, а тот всегда с улыбкой благодарил младшего и с радостью сообщал, что ему становилось легче. Только сейчас Смит понял, что ему врали, чтобы не расстраивать ребенка, и ничерта массаж не помогает. Вся надежда на сомнительного происхождения масла. Сознание затянуло вязкой пеленой из мыслей, что медленно тонули в потоке сознания ибо мозг отказывался их обрабатывать. Казалось, от малейшего звоночка тревоги разрушится то хрупкое состояние спокойствия, в которое Смит только-только окунулся. Было решено не думать ни о чем, что касалось бы реальной жизни или реальных людей. Лучше уж читать стихи в голове, чтобы та уж совсем не пустовала. Так и уснуть тут можно. В комнате становилось все жарче, пар оседал на холодных окнах и заставлял щеки Эрвина покрываться полупрозрачной краснотой, а горячая вода оставляя свои алые следы на его коже, отмечая места, куда успела дотянуться. Длинные согнутые ноги покоились на дне ванны и лишь коленные чашечки показывались над водой, иногда вызывая небольшие волны своими движениями. Дальше в горячий плен попала половина крепкого торса, красноватая линия проходила чуть ниже груди, миная розовые соски мужчины. Касания влаги можно было отследить лишь по блеску капель на россыпи светлых волосков, что негусто покрывала грудь. Испарина неприятно ощущалась на лбу и Эрвин убрал ее влажной рукой, заодно зачесав назад упавшие на глаза светлые пряди. Они уже не держались в фирменной укладке, а просто взъерошились. Не хватает еще сигареты, правда Смит не курит. Недалеко от ванны, в пределах досягаемости для вытянутой руки, удобно висела небольшая полка с набором стеклянных бутыльков с мутными этикетками, буквы на которых давно стали нечитабельными, если смотреть на них впервые, но если знающий человек присмотрится, то узнает очертания знакомых названий. Эрвину обходится даже без этого. В зеленом пузырьке хранилась травяная жижа, состав которой остается загадкой, но пусть так и будет, пока ей можно вымыть волосы да так, что те будут сверкать золотом на солнце. Мужчина выливает немного на ладони и растирает по голове, тем самым образуя пену под пальцами и массируя ими кожу под волосами. Стоит смыть пену теплой водой, как в ней уже видны радужные разводы, а с кончиков потемневших от влаги прядей начали стекать мелкие капли, разбиваясь о покрытые неяркими веснушками плечи и затекая в ложбинки ключиц мужчины.

***

Еще десяток минут уходит на то, чтобы смыть с тела остатки трудных дней и духоты, отчего вода приобрела более мутный оттенок, а мужчина ощутил долгожданную свежесть, ступая на пол и вытираясь мягким полотенцем. По коже прошелся приятный холодок от перепада температур, но Смит от этого начал вытираться быстрее, проходясь тканью сначала по груди и спине, затем жилистым рукам и ногам. Наконец осталось выжать волосы и протереть шею, на которую то и дело с прядей падали теплые капли. В комнате мужчины так вообще на добрые несколько градусов холоднее, от чего хочется поскорее натянуть на себя чистую одежду, дабы уберечь расгоряченную кожу от прохладного покалывания. Первым делом он натягивает светлые брюки, но не успел ещё их застегнуть, как заметил на своем столе несколько новых конвертов. Наверное, кто-то из доверенных лиц, у кого есть ключи от спальни, успели занести, пока хозяин отсутствовал. Брюки остались лениво висеть на бедрах мужчины, держась там на одном добром слове, пока Смит вчитывался в письма. Ничего сверхважного, можно спокойно одеваться дальше. На вешалке предусмотрительно висела хлопковая рубашка кремового оттенка, которой Эрвин прикрыл свой торс и заправил ее край в брюки. Поверх рубашки он надел коричневую жилетку с темными пуговицами, верхние, те которые были на уровне груди, с трудом застегивались, зато на талии все сидело отлично. Чем-то напоминает женский корсет, его щадящую версию, что не сильно утягивает силуэт Смита до V-образного. Мужчина взглянул на себя в слегка мутное зеркало и попытался уложить еще не высохшие до конца волосы, как за дверью загрохотали суетливые шаги и совсем скоро по двери постучали, окликнув хозяина за ней. — Войдите, — чуть громче обычного отозвался Смит, давая разрешение зайти к нему. Он уже, кажется, знал, кто ожидает его в коридоре. За столько лет проживания с людьми под одной крышей можно научиться различать их не только по шагам. Шаги — это еще самое легкое. Армин надавил на ручку и уже через миг спешно переступил порог чужой спальни, шагнув по половицам вглубь, к Эрвину. Сам он немного запыхался и явно был взволнован, что читалось в голубых глазах, да и слегка сбитое дыхание выдавало его с головой. — Учитель, простите, что тревожу Вас в такое позднее время, — юноша по привычке кратко склонил голову в приветственном поклоне и после выровнял спину, смотря прямо на старшего, — но у нас там ситуация с молодым господином немного вышла из-под контроля, — чуть тише начал говорить он, будто боясь, что их разговор может кто-то услышать, — на Вас вся надежда, учитель. Вот тебе и спокойный вечер. Смит вообще собирался приступить к чтению новой книги, на поиски которой убил добрую половину дня, но видимо не всем жильцам этого особняка этот план нравится, раз они решили помешать мужчине. Тому лишь оставалось устало вздохнуть, кивнуть младшему со словами «я тебя понял» и направиться на выход из спальни. — Где он? — между делом спрашивает Смит, закрывая дверь на ключ тремя его поворотами в замочной скважине. — В своих покоях вместе с Эреном, — не успел он закончить свою мысль, как Эрвин быстрыми шагом направился в заученом направлении, что Арлерту осталось лишь подстраиваться под его темп ходьбы и размашистые шаги по коридорам. Комната здешнего молодого господина находилась на втором этаже, куда нужно подняться по укрытой коврами широкой лестнице, вдоль которой стояли вазы с торчащими из них букетами благородных цветов. Каждые несколько дней их заменяют на новые, в новых комбинациях, и Эрвин бы остановился посмотреть, какую композицию составили на этот раз, если не приходилось прямиком мчаться в покои. Чем ближе эти двое подходили к нужной спальне, тем отчётливее слышалось сплетение мужских голосов в невнятной болтовне и смехе. Разобрать, о чем именно они разговаривают, было почти невозможным, да Смит и не пытался, не тратил на невыполнимую задачу свои силы. И без того спросит юношей о теме столь увлекательной беседы, за которой они забыли вести себя тихо и не поднимать весь особняк на уши. Благо, ещё не весь подняли, но если гул продолжится — то этому таки быть, и лучше уж избежать этого. Дверь в покои приоткрыта, мужчина дёргает ее на себя и открывает достаточно широко, чтобы спокойно преодолеть её, не забыв в первую очередь пропустить вперёд своего помощника. Видимо, беседа у парней была столь интересна, что они даже не заметили вошедших гостей. Эрвин окинул комнату хмурым взглядом, замечая несколько пустых бутылок от вина и бокалы с тем же напитком, стоящие на столе перед сидящими юношами. В воздухе стоял едкий запах сигарет, от чего Эрвин недовольно сморщил нос, а меж густыми бровями образовалась складка. Это не смогло ускользнуть от пытливого взгляда Армина, который лишь молча стоял в стороне, подал голос первым, перед этим прочистив горло. — Господа, прошу прощения, — на повышеных тонах начал тот, дабы достучаться до парней через их пьяный лепет, но договорить ему не дали. — О, Армин, — задорно протянул Кирштайн, — ты что, куда-то уходил? — в его голосе проскользнула тень наигранной обиды на друга, что покинул их в сам разгар пьянки. — Эрвин, ты тоже тут? Я так рад тебя видеть! — Здравстуйте, учитель Смит, — Йегер сидящий напротив Жана выглядел более трезвым и смог даже подняться на ноги для слабого поклона, но так же быстро свалился обратно на задницу. Плачевное зрелище. Мужчина закрывает входную дверь, будто пытаясь удержать этот праздник жизни только в этой комнате. С губ слетает тяжёлый вздох и Смит пожимает плечами. Казалось бы, за столько лет можно было привыкнуть к выходкам этого юноши, но как-то не получается до конца. — Здравствуй, Эрен. Потрудитесь объяснить, что тут у вас происходит? — старший сложил руки на широкой груди и по очереди бегал глазами по парням, под пытками зрительного контакта выбивая из них ответы. Эрен, как более трезвый, немного сжался под таким напором, а вот Жан так и продолжал валяться на диване с откинутой на спинку головой. — Мы решили отметить скорый визит в поместье Аккерманов, — Жан поднимает бокал с вином в воздух, будто для тоста, и опустошает его в несколько глотков, — чем не повод, чтобы собраться и выпить. Только вот Армин всего бокал выпил, — недовольно тычет в светловолосого парня пальцем, от чего тот лишь пожал плечами. — Если бы еще и Армин пропитался спиртным — вас бы тут нашел не я, а слуги. Скажите ему спасибо, — Смит и сам благодарен этому юнцу, потому потрепал его светлые волосы теплой ладонью в знак похвалы, как ребенка, хотя Арлерт давно им не был, а чтобы коснуться его головы Эрвину приходится поднимать руку выше собственного плеча. Для незнающих, эти двое вполне могли бы сойти за отца и сына. Оба блондины, что в принципе не такое частое явление на один квадратный метр для неродственников, с одинаковым небесно-голубым оттенком глаз. Отличался лишь тип черт лица: у Эрвина они угловатые и крупные, скулы отбрасывают тень, а на носу видна горбинка. Лицу Армина присущая детская нежность и мягкость, черты наоборот скруглённые и аккуратные, дополненные более светлым тоном кожи. — Армин, открой окно, — просит мужчина, — тут невозможно дышать, — он тихо хмыкает и шагает вглубь комнаты, к Жану, который делает очередную затяжку, держа меж пальцев сигарету. Он тоже не курит, обычно. Это тоже часть гулянки? В пепельнице уже покоились несколько потухших бычков. По их количеству становится понятно, почему тут стоит такой запах. — Эй, Эрвин, — только и успевает возразить, когда мужчина вырывает сигарету из его рук и отправляет в пепельницу. Все делает молча, ибо с пьяным Кирштайном нет смысла спорить, аргументы он и так воспринимать не будет. — Ну сегодня же можно, вы ведь знаешь, я нечасто курю. — Я бы посоветовал Вам, юный господин Кирштайн, и вовсе отказаться от табака, — обычно Смит не утруждает себя такими формальностями ввиду их близких отношений и зовёт по имени, но на опыте заметил, что если к Жану обращаться на «Вы», то достучаться до него куда легче, — если Вы, конечно, хотите жениться на мисс Аккерман. Помнится, ее отец против курящего зятя. Ещё один прием, помогающий усмирить непослушного подопечного — говорить крайне тихо и отстраненно. Эрвин сам не понимает, как это работает, но активно пользуется в ситуациях, как эта. Жан даже выглядеть стал более трезво, чем несколько минут назад. Возможно, это еще и из-за потока холодного воздуха из открытого окна. Армин продолжал стоять у открытых створок, пока старший кивком головы не попросил его сесть на диван рядом с Йегером. — Да он сам как паровоз, — возмущается Жан, поправляя расстегнутую на несколько верхних пуговиц рубашку, — с какого перепугу он вообще против? Убрав со стола пустые бутылки из-под выпивки, Смит садится на диван рядом со своим подопечным, откинувшись на мягкую спинку. К его удивлению, сидящий рядом парень свалился на бок, уложив голову на бедра Эрвина, как на подушку, и тихо прошипел, все же они не набиты перьями, но вставать не стал. Старший со всех сил сдерживался, дабы не засмеяться от такого жеста, а вот парни напротив даже не пытались скрыть хохот. Давно он так не делал. Последний раз был несколько лет назад, когда после очередной ссоры с отцом Жан прибежал искать успокоения у Смита, как обычно. Мужчина удивительным образом стал заменять своей опекой родительскую, хотя сам едва ли в двое старше двадцатилетнего, на данный момент, Кирштайна. Хотя в пьяном состоянии он тянет на десятилетнего ребенка. Эти мысли мужчина решает оставить при себе и со вздохом подкладывает подушку под голову младшего, все же, так будет удобнее. — Вот поэтому и против, ведь знает, чем это чревато. Эрен, — поднимает глаза на Йегера, — оставайся сегодня у нас, уже поздно, да и на улице ужасная погода. Я попросил подготовить для тебя комнату. Армин тебя проводит, а утром отправишься обратно, — по дороге сюда они встретили одну из горничных и Эрвин уже тогда был уверен, что гость не уедет домой из-за погоды, а тут он ещё и выпил, поэтому попросил девушку подготовить одну из свободных спален. Хоть Эрвина и не величают каким-то титулом, он всего-то учитель и что-то вроде няньки для Жана, которого знает с рождения, ведь живёт в семейном поместье Кирштайнов почти треть своей жизни, ещё с тех пор, как его отец был советником нынешнего главы рода. Старший Смит умер рано, а Эрвина глава решил оставить, ведь тот тоже подавал большие надежды. Его здесь уважают, потому служанки выполняют все его просьбы, будто он сам такой же аристократ, как владельцы этого особняка. — Хорошо, благодарю Вас, учитель, — парень встал с насиженного места, а за ним встал и Армин, и оба направились на выход из комнаты, по очереди прощаясь и желая спокойной ночи Эрвину и пьяному Жану, в ответ от которого слышалось лишь мычание. — Армин, позови сюда кого-то, только не поднимай шумиху, — успевает бросить уходящим вслед, перед тем, как дверь за ними закроется, и получает в ответ одобрительный кивок. Парни ушли и теперь в комнате стало слишком тихо. — Куда они ушли? — едва ли членоразборно пробубнел младший и стало понятно, что все разговоры пролетели мимо него. Удивительно как он понял, что все ушли. — Спать, Жан, — Смит продолажет говорить тихо, но уже более фамильярно обращаясь к младшему, — и тебе тоже пора переместиться в кровать, так что попробуй встать. Я не могу носить тебя на руках, как раньше. Ты уже выше меня, знаешь-ли, — мужчина тихо смеется, похлопывая Жана по плечу, чтобы тот побыстрее вставал. Кажется, это работает, ибо парень принял сидячее положение, но без поддержки Эрвина вряд-ли встал на ноги. Гадать не пришлось. Смит закинул чужую руку себе на плечи и обхватил того за спину, помогая уложиться в большую постель. Спустя несколько минут после этого в дверь несмело постучались и Эрвин решил сам открыть ее, дабы не будить Кирштайна криком. Вошедшей служанке он тоже приказал быть тихо и пальцем указал на спящего парня. — Не говори никому о том, что тут было, ладно? — он вкладывает в женскую ладонь несколько монет, а девушка быстро прячет из в карман фартука и кивком дает понять, что так и сделает. Не хочется, чтобы информация дошла до главы, ибо тот опять закатит скандал и без жертв не обойдется, уже проходили. — Оставишь рядом с ним стакан воды и какую-то настойку от похмелья, а еще закроешь окно, когда перестанет нести табаком.

***

Закрывшись у себя в комнате Эрвин надеется, что сегодня его уже никто не потревожит и что все проблемы закончились пьяным Жаном. Он устало ложится в кровать, растянувшись а ней полностью, и уставился в белый потолок. Разговор с парнями заставил вспомнить о предстоящем визите к Аккерманам, который по предварительному плану должен длиться неделю. Смит почти что уверен, что встретит там его. Интересно, как он изменился с тех пор и возможно ли узнать его после такой долгой разлуки? Помнится, это именно Смит заставил отца Жана обратить внимание на юную мисс Аккерман в качестве кандидатуры в будущие жены для сына, весь парень уже все уши прожужжал с этой темноволосой девушкой, которую встретил на одном из празднечных приемов. Кто ж знал, что все действительно обернется помолвкой этих двоих? Эрвин чувствует себя сводницей, но улыбка Жана, когда он узнал об этом, того явно стоила. Точно, книга. Та самая, от прочтения которой его оторвал Армин час назад. Мужчина вспоминает, что оставил ее на столе, поэтому приходится подняться с мягкой кровати и подойти к деревянной столешнице. Ветхий томик, корешок которого уже не так сильно сжимает страницы, оказывается в руках мужчины и тот открывает его. К ногам упал белый сложенный пополам лист. Смит наклонился, поднял его и разогнул. С листа на него смотрел образ юноши, запечатленный, по всей видимости, углем, следы которого размазались по всей площади рисунка. В кривоватых и далеких от идеала штрихах можно было уловить аккуратные черты лица парня, его тонкие губы и вздернутый нос, а черное пятно изображало его волосы. Аккерман. Леви Аккерман. А в правом нижнем углу виднелись инициалы автора. Размашистое ES. Эрвин не смог сдержать улыбку.