Свободный полёт

Скотт начал брать Винсента с собой как помощника, чтобы повышать свою безопасность. Компаньоны теперь ходили в раздевалку, вместо того чтобы встречаться в баре, как раньше. — Скотт! Я думал, что вы уже ушли, пока я был на гимнастике. Вы пьете таблетки? Что-то случилось? Вы перетрудились вновь? Скотт ответил не сразу и потом пришел к выводу, что один раз в неделю ему нужна небольшая передышка, а на самом деле надо немного поразмыслить. — Да вот наконец-то ноги начали становиться идеальными, прямо-таки мужскими! Я решил поднажать, но сегодня пришлось закончить раньше времени из-за судорожного приступа. В общем, меня выгнали тренера! Это не я слабак, просто тренеры решили все за меня! Винсент скрестил руки на груди и вздохнул с таким видом, как будто друг сказал нечто донельзя унизительное. — Никогда так не делайте! А если вы потеряете сознание от перенапряжения? Может вам водички? — засуетился он, открывая шкафчик. — Вот, пожалуйста! Специально для вас захватил! Не стесняйтесь. Если вам станет плохо прошу, не стесняйтесь. Скотт торопливо кивнул, принимая протянутую бутылку, а затем перевел взгляд на посверкивающий на стене светлый кафель умывальника. По спине пробежал холодок, а в горле пересохло. — Легко тебе говорить, — шепотом сказал он. — Ты шкаф с тридцатью кубиками на животе! Ещё и высокий как телебашня! Все дверные проемы перебил, а я что? Совсем эти упражнения для увеличения роста не помогают… Винсент издал короткий хриплый звук похожий на стон. Скотт успокаивающе положил руку ему на плечо. — У вас очень стройное тело, — тихо сказал он. — Вот посмотрите в зеркало. Рост хороший и мускулатура отличная. Ноги длинные, на зависть многим! Я видел как вы стараетесь в зале — вы стараетесь не только все время повторять движения, но и думать, какое ваше следующее движение. Такое плавное, красивое, как во сне, но движение строго обязательное. Вы должны наслаждаться зарядкой, а не раздражаться на нее — вы даже бледнеть не должны, потому что бледнеете от злости. У вас всё прекрасно получается, поверьте. Скотт посмотрел в зеркало, и Винсент с радостью увидел, что сквозь хмурый каменный фасад его успокаивающего голоса действительно начинают пробиваться странные, мягкие, журчащие звуки. — Смазливый дрищ, — пробормотал Скотт, трогая свое лицо. — Фу! На гея похож больше, чем ты. Ой! Ты только не принимай близко к сердцу! Я не хотел тебя обидеть, просто… просто… блин, я сам не понимаю почему вырвалось. Ты крутой! Не такой, как остальные! Винсент внимательно посмотрел на Скотта, продолжая массировать ему плечи. Потом он положил руку ему на плечо и тихо сказал. — Ничего, я не в обиде на вас. Моя ориентация не часть темперамента, так что это не должно меня обижать. В конце концов, я не смогу этого поменять, в отличие от привычек или личного мнения, верно? Скотт слегка расслабился. Теперь, когда его спина была расслаблена, он почувствовал себя даже получше — хотя бы от того, что Винсент наконец прекратил массировать его плечи и перешел к шее, начав массировать ее медленно и аккуратно. — О, да! — сказал он, закрывая глаза и поднимая лицо. — Нажми жёстче, не жалей! У меня уже ноги трясутся. Как ты это делаешь? Хотя нет, не отвечай, так даже лучше. Не могу выразить, как мне полегчало! Смущённый напарник надавил сильнее, и Скотт не выдержал. Его смех, против ожидания, вышел достаточно приятным, хотя порой и хриплым. А сам он смог вдруг ощутить такое спокойствие и невозмутимость, как никогда прежде. Закусив губу, он сам сжал и разжал руки в расслабленном жесте. Рука Винсента медленно, словно разминаясь, двинулась к затылку и замерла. Что-то было в этих движениях такое, от чего Скотт вдруг перестал стесняться своего смешка — или вздрагивания при каждом нажатии. Ласкающие слух стоны любимого человека, который был ему недоступен уже долгое время, разлились по его телу, словно сладостный мед, и он почувствовал, как все тело становится легким и невесомым, а улыбка, изредка появляющаяся на его лице, становится до того лучезарной, что Винсент опять не выдержал и рассмеялся. — У вас красивая улыбка, Скотт, — сказал он. — Я действительно могу исполнить любой ваш каприз. Я не видел такой улыбки у вас ранее, и признаюсь, что очарован. Такие чудесные ямочки на щеках… и глаза — у них такой необычный цвет. Я даже не предполагал, что у человека могут быть такие зелёные глаза. Мне будет страшно в них смотреть, но все будет хорошо, поверьте. Скотт покачал головой. Напарник всё смотрел на него, и в его взгляде было столько доброты, что у Скотта внезапно стало легко на душе. Никогда раньше он не слышал в таких словах столько настоящего тепла. — Ямочки? Забыл про них совсем… Вообще, я хотел сделать пластику, чтобы их убрать, а то подобные вещи к лицу только маленьким мальчикам, а не взрослым мужчинам. Эти ямочки меня почему-то раздражают. Наверно, это из-за того, что они заметно проступают под кожей. Винсент встрепенулся и уставился на Скотта с неподдельным интересом. Все эти фразы явно выбили его из колеи, и он чувствовал себя неуютно. — Не надо! Под нож хирургов нужно ложиться в экстренных случаях, а в остальных лучше не испытывать удачу. Вы очень красивый мужчина, но почему-то не хотите этого видеть. Мужественность идёт изнутри, а не снаружи. Вот, взгляните на себя в зеркало, разве вам не нравится? У вас правильное лицо, ваша фигура спортивна, осанка безупречна. Храбрый и решительный человек во всех своих проявлениях — это и есть ваш настоящий я. Подлинный, живой и энергичный я. Скотт алый словно жар огня, каким он нередко становился перед другом, выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. — Прекратить лесть! — гаркнул Скотт испуганно и даже отпрянул от него в сторону. — Хватит заливать! Вы раньше никогда так себя не вели! Что за пошлость? Где же ваше благоразумие? Лесть не лучший инструмент в этом случае. Любая ласка оскорбительна, а тем более такая откровенная. Винсент запаниковал. Он не ждал такой реакции, но никак не мог придумать, что сказать дальше. — Ч-что? Нет! Я говорю это искренне. Разве я лгу? Наоборот, я говорю чистую правду. Правда помогает избегать недоразумений, и в вашем случае была как раз именно она. Внезапный звонок телефона отвлёк их обоих. Скотт схватился за трубку, другой рукой доставая сигареты из кармана пальто. — У аппарата! Здравствуй, отец! Как у вас там дела?! Что? … Нет, я не беру взятки! Чем я занят сейчас? Да ты не представляешь! Сижу с одним маньяком тут! Жуткий тип ещё и мутный какой-то. Нет, я не слежу за освобожденными! Я… — Скотт говорил медленно и запинаясь. — Я веду дело! Очень запутанное! Я же не лузер какой-нибудь, чтобы следить за всякими освобожденными мошенниками! Ладно, давай пока, а то на меня уже смотрят убийственным взглядом! Все, до связи! Гуд бай! Пока-пока. — Скотт поспешно положил трубку и обернулся к Винсенту. Тот с ужасом понял, что у Скотта самый что ни на есть неподдельный страх. — Вы наврали? — робко спросил он. Скотт печально покачал головой и вытащил сигарету из кармана. Винсент заметил, что у него дрожат руки. Скотт внимательно оглядел свои пальцы, потом достал зажигалку, прикурил и несколько раз затянулся. — Нет, это враньё во благо, дружище. Лучше ему наврать, чем выслушивать оскорбления в свой адрес. Кажется, отношения с родителями у паренька были сложными. Винсент решил, что не станет тревожить его лишними вопросами. «У многих людей проблемы с родителями и это уже обыденность. Любить родного человека за особые свершения как-то странно. Он много старается, но все равно обделён вниманием и любовью. Может я подойду на роль любящего близкого?», — подумал Винсент. Он, не задумываясь, встал и направился в сторону друга. Остановившись перед ним, он внимательно посмотрел на него и вдруг ощутил на себе невыносимый груз бессмысленных сожалений и презрения Скотта к самому себе. — А мне вы можете не врать! Я буду вами гордиться, даже если вы просто сделали разминку перед тренировкой, — сказал он, чувствуя, как дрожит его голос. Скотт посмотрел на него с изумлением. Он подумал, что Винсент, видимо, тоже почувствовал, в какой тупик завела его любовь к нему. Его шокировала именно собственная реакция на слова приятеля. Он был ошеломлён тем, что Винсент может быть способен так низко пасть и вести себя так глупо и неуклюже. Он смотрел на Винсента и пытался вспомнить, что когда-то давно обещал себе навсегда избавиться от этих глупых мыслей и эмоций.