Степень продуктивности

Полёт на частном военном самолёте до Порто-Ново был относительно недолгим, четыре с половиной часа, но Дзёно всё равно от скуки чуть не состарился. Он спокойно слушал музыку в наушниках, прислонившись щекой к стене, и думал о предстоящем задании, о том, как тяжело будет сделать так, чтобы всё прошло идеально по плану. Получится ли у него втереться в доверие других гостей так, как надо? Его вместе с напарником высадили на безопасном от города расстоянии, чтобы дальше пройти пешком, не будучи обнаруженными или заподозренными в чём-то. Крупный аэропорт в стране был лишь один, но путь от него, расположенного в другом городе, занял бы гораздо больше времени. Тэттё вместе со своим братом должны были попасть в гостиницу ещё вчера и уже протолкнуть кому-нибудь из местных легенду, что они обычные туристы, решившие провести свой отпуск в путешествии по жарким странам, и конкретно здесь они надолго не задержатся, лишь осмотрят все достопримечательности, искупаются пару раз в водах Гвинейского залива и поедут дальше. Сам Дзёно из-за того, что он японец, а его напарник — француз, придумал хорошую историю о том, что они обычные волонтёры международной организации, недавно узнавшие о нарушении поставок гуманитарной помощи, и по причине этого приехали прямиком внутрь страны, чтобы разобраться с логистикой и прочим изнутри. Может, в его речах и могли быть какие-то несостыковки, но для незнающих людей всё должно было звучать максимально убедительно. Даже в лёгкой рубашке и шортах чуть ниже колена Дзёно чуть не умирал от жары, вечно присущей материку. Он разминал руки, пока шёл, как он надеялся, в правильном направлении к отелю, пока его напарник тихо шёл рядом, в мыслях сочиняя какую-нибудь непристойную считалочку с не самым приличным юмором. Лёгкий ветер почти сдувал с Дзёно панаму, а небольшой запас воды почти кончился за то время, что они летели в самолёте, поэтому было сильное желание добраться до гостиницы как можно быстрее не только ради работы или сидения под кондиционером, но и ради нормального обеда. Учитывая, что с утра Дзёно почти ничего не ел, у него не было особого желания таскаться по жарким улицам почти без сил. — Кажется, мы пришли. То же здание, что и на картинке, — сказал напарник Дзёно, Никола, когда впереди уже виднелось большое светлое здание с дорогой и парой машин поблизости. Он поправил кепку и спрятал в карман джинсовых шорт сложенную карту, по которой, если честно, сам не особо ориентировался. — Ага, оно примерно здесь и должно быть. Быстро отыскав вход, они прошли внутрь. На стойке регистрации стояла темнокожая низкая женщина с полупустыми стеклянными глазами и натянутой болезненной улыбкой. Она изо всех сил старалась выглядеть приветливо и дружелюбно, но если присмотреться повнимательнее, можно было подметить её некую запуганность и издёрганность в каждом движении. Забронировав два одноместных номера, Дзёно разошёлся с Николой. Он разложил свои вещи по шкафам, понимая, что миссия продлится уж точно больше пары дней, и, включив кондиционер, опустился на кровать. Пока он не рисковал предпринимать каких-либо попыток знакомств с кем-либо или тому подобное, потому что это вызвало бы подозрения, ведь он только заселился. Напарнику было приказано придерживаться того же. Он попросил принести еду ему прямо в номер, когда работница зашла отдать полотенце, и включил на телефоне аудиокнигу — записки о Шерлоке Холмсе, — наконец-то наслаждаясь покоем после тяжелой дороги. Завтра утром должна начаться миссия. Завтрашний день обещает быть долгим.

***

Дзёно проснулся по поставленному на девять будильнику, что по местному времени восемь часов утра. Он переоделся в удобные светлые вещи, чтобы не умереть от жары, и стал спускаться в ресторан для завтрака и начала работы. Экранный диктор оповестил о сообщении на телефоне от напарника, которое гласило, что он снова заказал еду в номер и постарается осторожно узнать что-нибудь через работницу. Дзёно ответил кратким «хорошо», понадеявшись, что удастся раздобыть хоть какую-нибудь информацию о врагах. Он вошёл в небольшой зал, который здесь назывался рестораном. Места было мало, стояло несколько круглых столиков, накрытых розовыми скатертями, немного грязными из-за редкой стирки. Также на стенах висела пара ярких картин, а по углам зала располагались горшки с миниатюрными папоротниками. Не сказать, что Дзёно ожидал услышать Тэттё, который сидел в углу и ел, кажется, бутерброд с чем-то странным, вероятно, какой-нибудь чисто африканской сладостью, но и особо удивительным это не было. В другом углу, прямо напротив Тэттё, сидел мужчина в возрасте, одетый, должно сказать, не по погоде — удивительно, как он ещё не упрел в пиджаке. Он прикрывался газетой, шелест которой был отлично слышен. Дзёно почувствовал на себе чужой взгляд, точнее, сразу несколько, когда опустился на стул за соседним столиком и стал ждать, пока к нему подойдёт официантка. Сердцебиение Тэттё осталось всё таким же спокойным, каким Дзёно его помнил, и по слабому запаху пота, исходящему по него, было ясно, что он всё так же занимается своими тренировками с утра пораньше. Впрочем, это было довольно предсказуемо, но Дзёно всё равно отчего-то стало немного приятно, что Тэттё по первым ощущениям не изменился. — Доброе утро, будете что-то заказывать? Наш ресторан включает африканскую, американскую и европейскую кухню, — спросила у Дзёно женщина лет тридцати, которая была здесь и за официантку, и за повариху. Такая же уставшая, сгорбленная и болезненная на вид, как и её коллега, стоящая за стойкой регистрации. — Дайте подумать… у вас ведь есть что-нибудь традиционное? Было бы интересно попробовать, пока я нахожусь в этой стране, — сказал Дзёно, даже не притронувшись к принесённому меню. Кажется, женщине стало неловко, ибо она сама принесла и положила небольшую книгу с блюдами прямо перед слепым человеком. Дзёно, узнав её чувства по сердцебиению, чуть не выругался и сблевал прямо на месте. — На завтрак можете попробовать акпан, это клецки из кукурузной муки, либо пирог из жареного арахиса, бейе. Или наш десерт, оладьи на рисовой муке — масса. — Десерт, пожалуй, и кофе. Какой можете предложить? — У нас есть стандартный выбор кофе, как в любом европейском заведении. Эспрессо, американо, латте, капучино. — Ничего особенного? — Так. — Тогда латте. С двумя ложками сахара. — Хорошо, ожидайте. — Постойте, позвольте, — вмешался в разговор Тэттё, до этого тихо сидящий в стороне и наблюдающий за ситуацией. Он говорил на ломаном французском, и Дзёно усмехнулся, заметив это, — я тоже хочу сделать заказ. Ещё один. — Что Вам угодно. — Мне тоже хочется кофе, но я не знаю, какой лучше выбрать. Месье, кажется, Вы разбираетесь лучше. Не подскажете, что лучше взять, чтобы набраться бодрости? Чего? И Дзёно услышал, как Тэттё поднялся со своего места, чтобы подойти к нему, отодвинуть стул за его столиком и сесть рядом, что со стороны выглядело очень невоспитанно и странно. — Разбираюсь лучше? — Вы задали так много вопросов про кофе… — Что ж. Дзёно еле удерживался от того, чтобы начать дёргаться. Честно говоря, его лицо перекосилось и стало дёргаться даже так, потому что он быстро понял, к чему Тэттё начал этот цирк. И Дзёно уже ненавидел себя за то, что упадёт туда же, став вторым актёром вместе с ним. Он приветливо улыбнулся подсевшему «незнакомцу», но за этой самой улыбкой скрывались танцующие в голове чёрты и куча обещаний самому себе убить Тэттё, причём как старые, так и новые, те, что возникли в последние десять секунд. — Возьмите эспрессо. «Подавись горечью и сдохни». — Понял. Пожалуйста, мне один эспрессо, — обратился Тэттё к официантке, скромно кивнувшей, — и немного соевого соуса, если есть. — Хорошо. Если у Вас возникнут ещё вопросы, Вы можете проконсультироваться и со мной, так что не бойтесь. С этими словами женщина ушла, а Дзёно чуть не ударил себя ладонью по лбу, пытаясь подобрать слова, которыми лучше получилось бы унизить бывшего напарника. Правда, чуть позже, потому что мужчина, сидящий в углу, по-прежнему словно следил за ними. — Вы не против пообщаться? Просто, признаться честно, Вы совсем не выглядите, как местный. Дзёно искренне обрадовался, что Тэттё хватило ума хотя бы догадаться отыграть сцену их знакомства перед подозрительным человеком, несмотря на то что был не особо рад подыгрывать. — Так точно, я из Японии. И судя по акценту, который я слышу, не я один, верно? — Какое счастье, Вы правы. Понимаете, мне с братом очень не хватало родного языка в нашем путешествии. — Да ну? — Дзёно немного насторожился, потому что понял, что тот самый мужчина с газетой прислушался, — Вы путешествуете? — Верно. Могу я спросить Ваше имя? — Сай Като. Тэттё, выдохнув, произнёс последнюю на своём еле складываемом французском фразу, особенно выделив интонацией в следующей фразе последние слова. — Приятно познакомиться, Сай. Я, если что, Изумо Камизуки. Зовите меня по имени. В этот момент официантка поставила перед обоими кофе, который приготовился крайне быстро, и попросила для десерта подождать немного дольше. Они тут же отпили из своих чашек, и в этот момент сидящий сзади мужчина посмотрел на часы, тихо выругался, свернул газету и встал, покинув комнату. Дзёно это, если честно, немного выбило из понимания происходящего, потому что до этого был уверен, что этот человек внимательно слушал их обоих. Хотя, судя по ругани, он мог как раз слишком сильно заслушаться и засидеться, забыв о чём-то важном. Так или иначе, Тэттё порадовался, что теперь можно переключиться вместе с «незнакомцем» на родной язык, который после разговоров о Японии перед свидетелем не должен вызвать подозрений. По крайней мере, на это был расчет. Он только хотел что-то сказать, но Дзёно, размышляя точно так же, его опередил, тоже заговорив на японском, от чего уже успел немного отвыкнуть за год проживания во Франции. — Я почувствовал, что что-то здесь нечисто, когда твой начальник написал мне с просьбой самостоятельно придумать вам «пафосные секретные имена», но персонаж Наруто? Господи, вы серьёзно?! А чего сразу не назвался Леонардо Ди Каприо? Никто ж ничего не заподозрит, знаешь. А тебе с этой разыгранной сценой как раз подойдёт. — Старший брат не любит, когда я зову его начальником. — Это только что сделал я за тебя, так что не считается. Дзёно тяжело вздохнул и представил, как будет звать своего коллегу, буквально японского военного полицейского, именем из аниме. — Ммм, дай-ка угадаю. А сам твой начальник… Саске Учиха? Сакура Харуно? Или он не равняется на попусков, а сразу назвался Итачи? — Вообще-то нет… он взял старое имя, которое уже когда-то использовал, чтобы не делать новый ненастоящий паспорт. Но ты правда хочешь пообсуждать Наруто? — Нет, клянусь, я просто умираю с вашей тупости. Ради Бога, не надо обсуждений. — Хорошо. — Итак. Не знал, что ты говоришь на французском. — Я? Едва ли, ты же сам слышал, как я путаюсь. Зато мой старший брат — да. Кстати, я тоже не думал, что ты знаешь французский. — О, я приехал во Францию с нулевыми знаниями, уж поверь, а выучил его только за этот год. К слову, это было не особо весело. И не знал, что у тебя есть старший брат. Думал, это совпадение, что он тебя чем-то напоминает. — Серьезно? Мне казалось, что ты знаешь о нём. — Откуда же мне знать? — На первом совещании Фукучи ведь спрашивал про него. Ты сидел рядом и слушал. — Даже близко не помню подобного. Может, тебе показалось, что я слушаю, потому что любые разговоры командира, кроме как о работе, я и знать не желал. — Он спросил, почему я сразу не пошёл служить к нему. — Да? И почему же? — Не хотел проходить по связям без личного опыта. — Кто бы сомневался. Дзёно подумал о том, что Тэттё мог бы набраться опыта и сразу у брата, ибо с его навыками и умениями ни у кого не возникла бы мысль, что он работает на пригретом месте, но не стал это озвучивать, чтобы тот, не дай Бог, не решил, что его как-то хвалят. — Брат рассказал мне после совещания, что встретил тебя тогда и ты помог ему. Спасибо за это. — Ещё один со своими благодарностями нарисовался. Клянусь, так быстро, как вы, мне ещё никто не надоедал. — А ты ничуть не изменился. Дзёно не хотел это опровергать, треща о своей жизни за последний год (если округлить, опять же), хотя и так понимал, что говорить там особо нечего. Тэттё, может, был в большей степени прав, поэтому было принято решение никак это не комментировать. — Пей свой кофе быстрее, пока я не сблевал от запаха. Даже тут тебе так надо было попросить свой дурацкий соус. — Хорошо. Тэттё всё равно пил медленно, но не потому что он не уважал просьбу Дзёно, а потому что понимал, что тот мог отсесть или попросить его уйти, но не делал этого. Кажется, не один Тэттё здесь сейчас питал какой-то интерес к своему собеседнику и по совместительству старому товарищу. Официантка наконец-то снова вернулась в зал с тарелкой в руках и поставила её прямо перед Дзёно, пожелав приятного аппетита. Тот отметил, что запах приятный, но, когда взял в руки нож и вилку, понял, что на него одного порция довольно большая, а это для местного ресторана в гостинице было очень удивительно. — Хочешь оладью, Изумо? — спросил Дзёно, произнося фальшивое имя с явным неприятием. Если бы он мог, то обязательно ещё закатил бы глаза в добавок. — А? — Оладью, говорю, возьми, что непонятного? — Спасибо. — Ага. Местный десерт, конечно, не был особо примечательным, может, даже казался странноватым на первую пробу, но за неимением аналогов и продуктов лучшего качества он заходил людям, живущим поблизости, на ура. На самом деле Дзёно больше понравилось, чем нет. Возможно, могло быть ещё лучше, если бы Тэттё не сбил ему аппетит своим «не хватает паштета», как только откусил и распробовал блюдо сам. Тем не менее, когда он доел и собрался вставать, Тэттё вдруг озвучил мысль, которую, если честно, держал в себе с самого начала, и именно по причине которой так резко сел к Дзёно, якобы только что познакомившись с ним. Конечно, они должны были отыграть это, но чуть позже. — Я подумал, что стоило бы сейчас сходить на разведку. И мне с братом, и вам тоже. Если у вас был план, то придётся немного поменять последовательность. Он же всё равно только примерный? Ведь никто и не представляет, что тут может происходить на самом деле. — Представлять-то представляем, но вот как — уже другой вопрос. У нас есть чёткий план, но он касается конкретно организационных моментов, а никакого порядка действий не было и нет. Всё равно, что за речи, Тэттё? К чему спешка? Или ты так засиделся в гостинице, потому что приехал на полтора дня раньше? — Перед тем, как прийти сюда, мы с братом ходили на ресепшен, чтобы спросить у женщины о достопримечательностях города. Это бы не ставило нас под сомнение, как путешественников. — Так. — И она сказала, что стоит идти сегодня. Потому что завтра будет тридцать пять градусов. — О, так ты испугался погоды? Дзёно усмехнулся, скрестив руки на груди, и откинулся на спинку стула. — Не думал. Не забудь надеть белую панамочку в цветочек. — Тридцать пять градусов. Ощущаться будет примерно как сорок семь. Дзёно сразу подумал, что ситуация действительно не из смешных, потому что сегодня здесь прохладнее минимум градусов на пять (но применять слово «прохладно» к этой местности даже в мыслях странно), что в данном случае играет большую роль. Лучше выходить на улицу в не самое убийственное время, так что Тэттё был прав. Хотя и выходить им надо было не на большое количество времени, а только чтобы изучить прилежащую к отелю территорию, что не должно было длиться долго, учитывая её маленькую площадь. — Хорошо. Нужно сходить. — Тогда я позову брата. — Нет. Сейчас с тобой буду я. Тэттё недоумевающе посмотрел на Дзёно и склонил голову к плечу, пока тот невозмутимо встал из-за стола, поправил свою лёгкую одежду и кивнул в сторону выхода. — От моего слуха будет больше пользы, чем от него, как бы мне не хотелось уйти от тебя. А ты не мешайся мне. Ясно? — А зачем тогда- — Тихо. Дзёно, проведя Тэттё за собой к ресепшену, привлёк внимание той самой дерганой женщины, стоящей на нём. Сейчас рядом с ней был ещё какой-то мужчина, перебирающий бумажки, и двое подошедших гостей явно привлекли его внимание. — Доброе утро. Извините, но Вы не могли подсказать, как дойти до пляжа? — спросил Дзёно на французском, пока Тэттё, стоя рядом, молча слушал, — желательно до самой спокойной его части. Понимаете, достопримечательности мне ни к чему без зрения, а вот послушать шум волн было бы приятно. И этот молодой человек согласился меня провести, пока мой напарник разбирается с документами о поставках. Вопрос, который Тэттё так и не успел задать, отпал сам собой. Дзёно не хотел идти один, потому что уже успел придумать убедительную историю для работников отеля, не вызвав никаких подозрений (это было важно чуть ли не в каждом действии, поэтому в мыслях эта фраза повторялась так часто). О, и Тэттё, зная, как Дзёно раньше ненавидел делать вид, что его слепота — недостаток, удивился, когда услышал такую наигранную беспомощность, хотя сразу после, проследив за еле читаемым отвращением на его лице, когда женщина с тихим «конечно» стала рисовать маршрут на карте, понял, что с его напарником всё в порядке, он по-прежнему презирает мысль о том, что у него могут быть какие-либо слабости. А это было актёрской игрой, не более. — Хорошей прогулки, — пожелала работница, протянув Тэттё небольшой буклет с картой, на которой ручкой был нарисован путь до спокойного места, и он, кивнув в знак благодарности, вместе с Дзёно направился к выходу, по-прежнему чувствуя на спине взгляд стоящего сзади мужчины.

***

— Слева от нас должны стоять машины. Осмотри их, нет ничего странного? Царапины, вмятины, ещё наверняка стёкла затонированы должны быть. Только смотри аккуратно, — сказал Дзёно, продолжив идти прямо с невозмутимым видом. Тэттё, не задавая никаких лишних вопросов, действительно повернулся к машинам, хотя их здесь и было всего две. — Белый джип выглядит нормально. Может, немного староват. Рядом чёрная тойота, стёкла затонированы, причём передние тоже. Бампер покоцан и двери очень грязные, а так всё в норме. Ещё за ограждением стоят три одинаковых красных джипа, совсем как новые. — За ограждением прокат автомобилей, — сказал Дзёно уверенно, после чего продолжил, — чёрная тойота, — он тяжело вздохнул, приложив руку ко лбу, — боже, они даже не стараются скрываться. — Думаешь, она принадлежит кому-то из Мафии? — Пораскинь мозгами, в конце концов. По-твоему, тут много людей, что могут себе позволить такую машину, да и вообще любую машину в целом? Ещё и тонировать передние стёкла, нарекая на себя проблемы. — Логично. — Ещё бы. Как только Тэттё заметил кое-что ещё, он даже не обратил внимания, решив не говорить об этом. Но вдруг к нему в голову стали закрадываться мысли, что, может, идея, пришедшая в голову на секунду, не такая уж и глупая, особенно после слов Дзёно. — Слушай, Сай… Стоит сказать, Дзёно уже стал презирать тот факт, что представился Саем. В два часа ночи, когда эта идея пришла к нему в голову, она показалась гениальной — «имя» быстро все запомнят, учитывая, что оно является реальным, но сокращением от его настоящего. Сейчас он понял, что так и есть, оно — сокращение от имени, но в этом и заключается проблема. Нет, его в жизни ещё никто так не называл, поэтому в голове не всплывали никакие воспоминания, но всё равно было немного странно это слышать. Не то чтобы подобное сильно отвлекало его или уводило в свои мысли, но просто давало место чувству, которое появлялось ненадолго, зато оставляло хоть какой-то след. — Когда на улице никого нет, ты можешь звать меня нормально. Да и если бы на улице сейчас кто-то был, то они могли спокойно обращаться друг к другу по привычным именам, ведь даже в таком случае они говорили на японском достаточно быстро и немного невнятно, чтобы речь не подлежала разбору по записи. Эту деталь перестрахования также обсудили ещё в первый день после конференции, когда командир отряда Дзёно позвонил старшему брату Тэттё. — Хорошо, но главное потом ненароком не спутать твоё имя при других, — ответил Тэттё, — чаще буду звать тебя Саем. Даже из такой ситуации на самом деле можно было выкрутиться, сказав, что в их родном японском «дзёно» значится каким-нибудь дружеским обращением, но Дзёно сам настаивал на том, что им не нужны были лишние риски, так что не осуждал решение Тэттё. В конце концов, сам виноват — не до конца подумал о своём секретном имени. — Через дорогу недалеко я вижу небольшой рынок, а за его углом тоже стоит затонированная машина, чёрная рено. Может, они специально припарковались подальше, чтобы отвести внимание? — Я не сплю? Ущипни меня, — сказал Дзёно, дёрнув Тэттё за короткий рукав светлой рубашки, — надо будет не забыть отметить это в своём календаре по возвращении домой. Второй раз в жизни слышу от тебя разумную мысль. Тэттё не понял, было это шуткой или нет, поэтому проигнорировал, немного задумавшись. Дзёно, осознав, что тот, как обычно, ничего не сообразил и ушёл в свои мысли, вздохнул, еле заметно улыбнувшись, как это было раньше, когда он подобными словами и фразами дразнил Тэттё. — Скажи, твоё окно выходит на эти машины? — спросил Дзёно, на что Тэттё утвердительно промычал, — как только вернёмся, посмотришь и скинешь мне их номера. Я постараюсь найти владельцев через базу данных. — Базу данных? Здесь? Она заработает без интернета? — Командир говорил, что она установлена у меня на ноутбуке и все данные фиксированы. Необходимо только обновлять время от времени, но уже не здесь. Так-то я ещё не работал в ней у себя, а в нашем в офисе по-другому. — Я понял. Только отправить номера машин тебе не смогу. У меня нет твоих новых контактов, ведь свой японский номер ты заблокировал. — Что ты как маленький? У брата спросишь, у него же уже всё есть. — Ладно. Тэттё молчал до тех пор, пока они не отошли от рынка и отеля достаточно далеко. Так, чтобы он уже не мог осматриваться и подмечать что-то. — Куда мы идём сейчас? — Ты серьёзно? Ты в курсе, что это я спрашивать должен? — Что? — Карта, Тэттё. Карту дали, между прочим, тебе. — То есть… мы идём к морю? — К лагуне Порто-Ново. — К лагуне, верно. Нам туда? — Тупой вопрос. Да, нам туда. Лично я хочу создать минимум возможностей где-то провалиться, а будет странно, если мы вернёмся на полчаса раньше, чем примерно должны были, опираясь на время в дороге туда-обратно. — Хорошо, я понял, ты прав. — Так что, нам ведь сейчас налево? Тэттё посмотрел на небольшой буклет, оглянулся по сторонам и примерно прикинул, где они находились в тот момент. — Да, — ответил он, сравнив свой маршрут с проведенной линией, — ты уже слышишь шум воды? Идти далеко. — Нет, я помню, что она должна быть примерно там. Я же изучал всё перед приездом. И Тэттё, и Дзёно определённо нравилась атмосфера, что была между ними сейчас. Также именно Дзёно особо радовало отсутствие вопросов по типу того, зачем он отключил старый номер. Может, казалось, что времени, проведённого поодаль, и вовсе не было, потому что их разговоры напоминали обычные, старые. Это навевало приятные воспоминания. Тэттё призадумался, оглядываясь по сторонам, чтобы рассмотреть всё новое и необычное, коли он приехал в новую страну, а Дзёно шёл молча, думая, стоит сказать Тэттё, чтобы не махал головой так громко, или же попросить (читать как «приказать») его поменять гель для душа, потому что старый запах, оставшийся в памяти, что вечно исходил от напарника, был определенно лучше, чем тот, что был сейчас. Тэттё, видимо, просто помылся отельным мылом без всяких задних мыслей, а пахло оно мягко говоря не очень. Точнее, очень мягко говоря. Даже запах клубники с красной рыбой был бы лучше, чем это, хотя можно и поспорить. Но Дзёно не успел попросить ни о первом, ни о втором, потому что Тэттё, видимо, придя к чему-то в своём сознании, заговорил первым, так и не отвлекаясь от разглядывания местных лавок, людей и растений. — А почему ты взял с собой меня, а не своего напарника? — Ты головой ударился? Вообще-то идти на разведку было твоей инициативой. — Я планировал пойти с братом, но ты меня перехватил. — Вот именно, «перехватил». Ты просто удачно попался под руку. Наслаждение от отсутствия вопросов, в общем, продлилось недолго. — Ладно. Мне просто казалось, что всё равно что-то не сходится. Дзёно вздохнул. На самом деле интуиция Тэттё его не подводила, но вот говорить об этом… хотя, с другой стороны, и особым секретом, который следовало хранить, причина не была. — Да нам с напарником проще поодиночке. — А? — Б. Слушай, что я говорю, достал. По сто раз повторять приходится, — Дзёно раздражённо вздохнул, — нам проще поодиночке. — Серьёзно? — Он делает свою работу внутри, а я, как видишь, здесь. Может, если додумается до чего-то во время разговоров с персоналом, расскажет мне. — Получается, не такой уж он и напарник? — Чего? — Когда мы работали вместе, то думали и приходили к чему-то тоже вместе. А вы работаете сами. — Не раздражай меня. Из нас двоих больше думал, очевидно, я. Тэттё не стал напоминать про все их соревнования и разные методы для решения проблем, на которых они не сходились и спорили. — И даже если мы работаем сами, какая разница? Меня всё устраивает, так даже лучше, чем с раздражающим человеком рядом. Ко всем подобным заявлениям Тэттё относился по-прежнему спокойно, особенно после того, как Дзёно буквально сам сказал, что они пойдут работать вместе. Ну, правда ведь мог позвать своего напарника, если он настолько хорош, а Суэхиро его только бесит. Дзёно же немного испугался, стал чуть более нервным. Он сжал кулаки. Ему не нравилось, куда зашёл разговор, потому что об этой теме он уже думал, причём не раз. В его новом отряде действительно только очень способные и самостоятельные люди, но если изначально это казалось чем-то положительным и просто невероятно хорошим, обеспечивающим комфорт и спокойствие на рабочем месте, то буквально через пару месяцев регулярно стала накатывать тоска. Сначала, конечно, понемногу, но потом, особенно ближе к концу года, она засела в Дзёно на постоянной основе. В первые дни он так радовался, что его ничего не связывает с коллегами, кроме работы, и его никто не раздражает, но маска идеальной жизни разбилась о тотальное одиночество. Полное отсутствие друзей, родственников, знакомых в новой стране, так ещё и отстранённость от всего рабочего коллектива. Переездом он попытался сбежать от своих чувств, ведь оторванность просто не могла не помочь, но в итоге всё сложилось так, что голову-то и забивать стало нечем, и всё место в ней могли занимать только старые мысли либо бессмысленные рассуждения о чём-то рутинном. Об эффекте бабочки, например? Отгонять мысли и вопросы по поводу того, действительно ли ему было хуже в Ищейках и в самом ли деле он хотел сбежать из отряда, было очень трудно. Но Дзёно справлялся. Он всегда был силён, но никогда не был честен. И сейчас, когда старый напарник снова появился в жизни, Дзёно оправдывал своё общение с ним тем, что у него просто нет выбора, не лично же подбирал коллег для миссии. Это всё решение командира. Он вёл себя по-старому, оскорбляя и прося уйти Тэттё куда подальше, в душе надеясь, что тот, как обычно, будет упрямиться и тупить, никуда не уходя. — Идти, кстати, не так уж и далеко. Потому что теперь я слышу воду. — Это хорошо. Хочу умыться, мне жарко. — Только не потей. Закрой поры, я не хочу это чувствовать. Мне и так хватает твоего ужасного мыла. — С мылом что-то не так? — Ты ещё спрашиваешь?! Запах хуже некуда. — Мне нормально. И брат сказал, что пахнет вкусно. — Твой брат либо такой же отбитый, как ты, либо самый жесткий шутник в мире, — сказал Дзёно, а после вспомнил, каким настойчивым был этот человек в их первую встречу под дождём, а после и на совещании, — думаю, первое. Вы похожи. — Он не смешивает еду, как я. — Тогда второе. Беру свои слова назад, мне уже нравится твой брат. Дзёно немного задумался о том, как это звучало, хотя ему, если честно, особо не было до этого дела. Само собой, он имел в виду «нравится» не в романтическом ключе, и слава Богу. — Да, думаю, я даже не чувствовал запаха авокадо с васаби или чего-нибудь ещё в этом духе от него. — Ты прямо всех-всех по запахам помнишь? — Я специально никого не обнюхиваю! Просто сразу чувствуется, когда человек отвратительный курильщик, как тот месье, что стоял сейчас с той женщиной за ресепшеном, или когда от него несёт орехами с паштетом. — Ты назвал столько аппетитных сочетаний, что мне теперь хочется есть. — О нет. Кто ж меня за язык тянул? — Я вижу там мороженое! Давай купим. — Умри уже наконец-то, прошу, — простонал Дзёно, но почему-то сам первым пошёл в сторону, где, как он предположил, Тэттё и увидел это мороженое, причём не прогадал. Скорее всего, ему просто было слишком жарко, а мороженое звучало очень кстати. Тэттё недолго разглядывал ассортимент мороженого, что был представлен в небольшом холодильнике, украшенном рисунками краской ручной работы, а после, взяв какое-то одно себе, заговорил. — Тут есть ванильное, с шоколадной крошкой, просто шоколадное и карамельное. Ещё фруктовый лёд, но он последний. Твоего фисташкового нет. Что будешь? Дзёно немного запнулся от фразы «твоего фисташкового», потому что тот факт, что Тэттё до сих пор помнил такую незначительную вещь, как любимый вкус его мороженого, упомянутый один раз когда-то невзначай, заставлял сердце биться немного быстрее. — Шоколадное. Дзёно вытащил из кармана джинсовых шорт телефон, чтобы снять чехол и достать из-под него деньги, но Тэттё уже всё оплатил и протянул ему большой шоколадный рожок. Также он заодно купил две банки газировки. «Так ему и надо», — подумал Дзёно, решив даже не возвращать деньги, потому что в памяти всё ещё сидело воспоминание, где Тэттё разрубил мороженое, которое он хотел поделить пополам, уронив одну из частей. «Возвращение долга и компенсация за моральный ущерб в виде колы». — Ледяная, — заметил Тэттё, обрадовавшись этому, и протянул Дзёно свой карамельный стаканчик, — подержи, пожалуйста, я колу пока открою. Прямо на тротуаре, стоя ближе к дороге (Тэттё всегда ходил с этой стороны на всякий случай), он открыл обе банки, чуть не облив себя с ног до головы, чем вызвал тихую усмешку Дзёно, и одну протянул напарнику, обменивая на своё мороженое обратно. — Всё, спасибо. — Ага. Попробуй колу сначала ты, я не хочу первым, мало ли. — Ладно. Отпив немного местного напитка прямо на ходу по пути к лагуне, Тэттё решил, что это всё-таки «довольно вкусно». — Точно, это ведь ничего мне не дало. Кого я спрашиваю… Но на удивление вкус Тэттё в этот раз оказался вполне адекватным — местная кола была неплоха, и Дзёно порадовался, что напарник не стал добивать его нюх, докупая себе соевый соус, чтобы смешать и с напитком, и со сладостью. — О, вот и она. Кажется, мы пришли. — Я слышу, что мы пришли, — сказал Дзёно, когда шум слабых волн, разбивающихся о песчаный берег, стал разбираться так отчётливо, — наконец-то, это место отлично бы подошло, если бы я вдруг захотел тебя утопить. — Брат сказал, что если пройти тринадцать километров, мы окажемся у Атлантического океана. — А что, там тебе хотелось бы утонуть больше? — Нет, просто говорю. Хотелось бы когда-нибудь сходить и туда. — А ножки не устанут? Тэттё проигнорировал очередную издёвку, подойдя к воде поближе и опустившись перед ней на оголённые из-за длины шорт колени. Горячий песок в местах, которые омывала вода, был просто тёплым, и Тэттё подумал, что было бы неплохо полежать на нём просто так, даже наверняка приятно. Он опустил ладонь в воду, начав её там бессмысленно качать. — Ладно, в конце концов, мы приехали сюда работать, а не в отпуск. Так что тринадцать километров пройти сможешь только после миссии, если будет время. И желание. — Конечно, я это понимаю. — Славно. Тэттё посмотрел вперёд. В воде некоторые места отчего-то были заросшими зелёной травой, а лагуна была довольно небольшой, так что можно было разглядеть вдалеке дома и зелень с противоположного берега. Также эта картина воды соприкасалась с бесконечным небом, полностью затянутым белыми пушистыми облаками. Внимание Дзёно было направлено на четыре вещи: шум волн, крики птиц, шелест листьев и сердцебиение Тэттё. Может, на первую и последнюю даже чуть больше, чем на остальные. Также он предполагал, что где-то недалеко сидели местные рыбаки, судя по запаху и еле уловимым звукам, которые исходили от них. Тэттё же, закончив перебирать воду, обернулся, чтобы посмотреть на Дзёно. Тот стоял ровно, не считая согнутой в локте руки и положенной на бедро ладони. Он по-прежнему никак не заплетал свои волосы, что, конечно, стали длиннее с их последней встречи, и осветлял отрастающие корни, но даже красные кончики выглядели свежими. Ветер перебирал его пряди, из-за чего пришлось заправить их за уши. На пальцах Дзёно было несколько серебряных и чёрных колец, подчёркивающих изящность, которые он носил и раньше, но скрывал под рабочими белыми перчатками. В его правом ухе также висела длинная серьга с мохнатой кисточкой, и она иногда чуть-чуть путалась с волосами, чем немного раздражала. — Чего пялишься? Можем уходить. Не то чтобы пребывание на пляже носило какой-то серьёзный характер или большой смысл и толк, поэтому, уже наслушавшись звуков природы, Дзёно развернулся и собрался уходить. Тэттё встал и пошёл за ним. Возможно, они могли провести тут гораздо больше времени, если бы крики птиц и отдалённые голоса рыбаков были тише. Дзёно поэтому всегда тяжело было находить спокойные места, но если таковые появлялись, то он оставался в них надолго. В отличие от Тэттё, Дзёно не стал надевать носки под сандалии, так что после выхода с пляжа ему пришлось встряхивать ноги. — Каменные берега лучше, — сказал он, раздражённо выдохнув, потому что песок всё равно неприятно чувствовался в ногах, даже когда он, казалось бы, уже весь должен был вытряхнуться. — Мне нравится тёплый песок. — Тебе много что нравится, извращенец. Тэттё вновь пожал плечами. Идти обратно в отель было легче и быстрее, чем из него, потому что дорога уже плюс-минус знакома. — Не забудь про номера машин. Как только вернёмся, я жду их. — Помню. А ты на втором этаже, да? — На втором. Мой коллега тоже, но в противоположном конце. Пришлось напридумывать, что ему хочется с солнечной стороны, а мне — нет, чтобы занять больше территории. — Понятно. Я на третьем. — Я догадывался. Твой брат рядом? — Мы в одном номере. Тут Дзёно мягко говоря был удивлён. — В одном номере? — Ну да. — Что, и на одной кровати спите? Тогда, полагаю, «Учиха Итачи» действительно не должно быть его именем, коли ты Изумо. — У нас разные кровати, просто номер на двоих. Что странного? Нам предложили семейный номер, а мы же братья. — Кто бы сомневался, что для вас факт того, что вы семья, должен служить поводом снимать именно «семейный» номер. Почему я сразу не додумался? — Это была моя идея. — Неудивительно. «Такой простак», — подумал Дзёно, открыв стеклянную дверь, ведущую в отель. Он достал из кармана тот самый буклет с маршрутом, который предварительно забрал у Тэттё, и подошёл к ресепшену, привлекая внимания дёрганой женщины и мужчины, что по-прежнему там стоял. — Большое спасибо за помощь. Нам с месье очень понравилось. Надеюсь и на дальнейшее сотрудничество. С улыбкой отвернувшись и чуть не проблевавшись от своих слов, Дзёно уверенно направился к лестнице, сказав Тэттё «пошли». Весь второй этаж был жилым, так что с обеих сторон от лестницы было по семь комнат. Пол полностью застелен недорогим красным ковром. Уже перед деревянной дверью с вывеской «8», то есть перед номером, который снимал сам Дзёно, пришло время ненадолго прощаться. — Машины, не забудь, — ещё раз на всякий случай напомнил он. — Помню я, помню. Необязательно повторять три раза. — Мало ли, ты же идиот. Дзёно достал из кармана ключи, а Тэттё собрался уходить наверх, к себе на третий этаж, но ему не дали этого сделать сразу. — Постой. А третий этаж большой? — В плане? — Что непонятного в моём вопросе? — Ну… нет. Там в два раза меньше номеров, чем тут, то есть жилой зоны ровно половина. А вторая половина — выход на крышу. А что? — А куда ведёт вторая лестница? — Ты о чём? — Слева от тебя. Тэттё повернул голову налево, но кроме обычной стены, украшенной парой картин, ничего не увидел. — Здесь ничего нет. — Я слышу, как кто-то там ходит. Как по лестнице, снизу вверх! — Наверное с улицы. — Там пристройка? Её просто не было в планировке отеля. — Не знаю, но я не видел никаких пристроек. Дзёно тяжело вздохнул. Он понимал, что за ними могло вестись видеонаблюдение, точнее, оно точно велось, поэтому он даже такие резкие фразы старался говорить спокойно и с притворной улыбкой, будто бы это было обычным прощальным разговором. — Может, зайдёшь на чай на пару минут? Тэттё кивнул и прошёл за Дзёно в его номер. Чая, конечно, не было и в помине, его только заказывать, зато было вкусное творожное печенье, которое Дзёно привёз еще из Франции, рассчитывая съесть его в первый же день после дороги. — Посмотри в окно. Что же за пристройка? Жуя печенье, Тэттё послушно открыл окно и немного высунулся, делая вид, что убирает пыль с подоконника снаружи. — Её нет. — Господи. Пристроек и вторых лестниц в самом деле не было в планировке, которую дал мне командир, но я услышал этот шум шагов и чей-то лепет ещё вчера. Правда, стены такие толстые, тяжело разобрать, что там за ними говорят, если не лечь на пол. — Предполагаешь, там есть какой-то потайной ход? — Предполагал я ещё минут пять назад, а сейчас полностью уверен. Лестница и комната. Вход должен быть снизу. Вот и проверим позже. Но, скорее всего, сейчас мы зря на этом зацикливаемся и на что-то надеемся, это может оказаться кладовкой. — Действительно. — Просто мне не нравится, что реальность не совпадает с планировкой. — Я понимаю, всё правильно. — Это всё. Иди. — Хорошо. Дзёно опустился на стул и положил голову на руки, сложив их на столе. Прошло всего полдня, но у него уже было чувство, словно он шёл вечность. — И остатки печенья забери. Вдруг по камерам в коридоре на нас смотрят. Если они тут рабочие. — О, большое спасибо! Вкусное печенье. — Хоть в чём-то я с тобой согласен.