Сталкер

Flashback

      Время: 00:10       — Место находится довольно далеко, — подала голос Цубаки, внимательно разглядывая карту в телефоне. — Ты уже решила, на чём мы поедем?       — Поймаем такси.       Хотару упорно делала вид, будто борется с непослушными шнурками на своих стареньких кроссовках. Лишний раз пересекаться взглядами с подругой и чувствовать чужое волнение ей не хотелось. Говорить, что она забыла учесть, каким образом они будут ловить такси ночью — тем более.       Миямото шумно выдохнула, привлекая внимание. Выпрямилась, безмолвно уставившись в противоположную стену, и почувствовала, как уныние неотвратимо охватывало ее. Энтузиазм заметно поубавился, снижая градус готовности. Желание свернуться калачиком и спрятаться под мягкое одеяло, остановив время, обратно пропорционально решительности становилось лишь сильнее.       Псы, как любила она их называть, бесцеремонно заявились к ней в квартиру где-то в районе одиннадцати вечера, агрессивно тарабаня в бедную дверь. Еще немного и та грозилась сорваться с петель под напором их грубых мужских кулаков и ног. Другого выхода не было — нужно было убедить их, что она дома, поэтому Хотару покорно открыла замок, выглядывая на лестничную площадку.       Миямото могла лишь предположить, что, скорее всего, на Рана работали такие же страшные и грозные мужчины, каких она видела в старых фильмах про преступников. Тогда ей, пятнадцатилетней девочке, очень нравилось представлять себя возлюбленной какого-нибудь авторитетного парня из преступной группировки. Она могла по несколько раз пересматривать различные фильмы с одним и тем же сюжетом, но когда выросла — позабыла. Позабыла, о чем мечтала, столкнувшись с суровой реальностью.       Перед ней предстали два жухлых паренька, которые, возможно, были даже младше ее. На вид лет семнадцать-восемнадцать от силы, худощавые и смазливые до отвращения. Не идут ни в какое сравнение ни с теми, кто охранял ребят в клубе, ни с самим Раном или Риндо.       Она еле подавила смешок.       Ран доверяет им? Насколько же он недооценивает ее?       — Вы дома, — отозвался тот, что был ближе к двери, и прочистил горло. — Господин Ран просил проверить.       — Как видите. Спать вот идти собираюсь, — она окинула равнодушным взглядом двоих, указывая на свою пижаму. — Можете передать господину Рану спокойной ночи.       Они ушли. Даже не улыбнулись на прощание, оглядывая Хотару с ног до головы неодобрительным взглядом. Она съежилась, на мгновение смутилась, но быстро отпустила ситуацию. Таким взглядом в последнее время ее одаривали далеко не в первый раз. Пора было и привыкнуть.       Волнение, подобно смертельному цунами, накрывало с головой. Огромными ладонями перекрывало ей дыхательные пути: ни вздохнуть, ни выдохнуть, а кричать было и вовсе бесполезно. Она болезненно задыхалась, теряя остатки здравого смысла. Мысли разрастались снежным комом, подло подкидывая тысячи вариантов исхода: как плохих, так и хороших.       «Зря я втянула в это Цубаки...», — огорченно подумала она, искоса поглядывая на темноволосую подругу.       Цубаки волновалась. Кажется, даже больше, чем сама зачинщица. Ее длинные, красивые пальцы с аккуратным маникюром неестественно подрагивали, зависая над экраном телефона. Губы, накрашенные тёмной матовой помадой, были безжалостно искусаны — она всегда так делала, когда переживала. Цубаки за последние часы ни разу не сказала, что ей страшно, несмотря на состояние.       Для Хотару все было очевидно.       Взгляды девушек пересеклись. Миямото мотнула головой в знак отрицания.       — Цубаки, — хрипло подозвала ее Хотару, сжимая женское плечо, — Если что-то вдруг пойдет не по плану, просто беги и не оглядывайся.       — Что ты несешь, идиотка? — девушка недовольно откинула с себя руку Миямото и обиженно прорычала. — Ты каждый раз своими словами словно специально напоминаешь мне, что я бросила тебя. Провоцируешь?       — Я не об этом, — Хотару нахмурила брови, понижая тон. — Ни я, ни ты не знаем этих людей и их истинные намерения. Как они себя поведут, если обнаружат, что на место пришли две беззащитные девушки? — она покачала головой, приводя мысли в порядок. — Это мера предосторожности. Хотя бы ты не будь такой, как я.       — Это какой? — отреагировала Цубаки, не отводя от нее внимательного взгляда, от которого хотелось сбежать, спрятаться, избавиться раз и навсегда. — Хотару, какой «такой»?       Давящая тишина мешала думать. У Хотару на языке противной горечью крутилось слово «наивной», но смелости сказать вслух не хватило.       Кажется, наивной здесь была только Миямото, которая все это время ошибочно, но искренне надеялась, что Ран оставит ее в покое. Тогда бы ей не пришлось делать такие отчаянные шаги к своему спасению, не пришлось бы ломать свою личность, чтобы элементарно выжить под гнетом Рана.       Ломать себя было больно. Осознавать, что прежней Хотару никогда не будет — еще больнее.       Своим поведением она каждый раз только лишь подогревала его бушующий интерес. Девушка, сама того не замечая, устраивала ему эмоциональные качели: отвергала, снова притягивала, снова отвергала — и так по кругу, словно в аду. У Рана кружилась голова от этого, но ему такое нравилось, бесспорно. В скучной рутине это было его личным развлечением, губительной зависимостью.       Его злость по этому поводу уже не была настолько сильной. Теперь он очень хотел добиться ее расположения, отчего фронт работы стал лишь обширнее.       Она была словно недостижимым трофеем. Таким желанным, ценным и, кажется, вовсе недосягаемым. Её хотелось красиво сломать, разбить окончательно, пиная острые осколки в разные стороны.       Ему было жизненно необходимо показать ей, каков может быть жесток и беспощаден мир на самом деле, и что он в этом мире — самое безобидное существо и самое безопасное место для нее. Уютное укрытие, куда она всегда могла бы прийти и спрятаться в его сильных, надежных и цепких руках.       Только он был способен защитить ее от остального мира. Только в нем она могла искать помощь и поддержку, умоляюще прося на коленях его милости. Без него она не должна была и шагу сделать самостоятельно.       Ну, разве это не весело? Быть единственным и неповторимым для такой маленькой, глупенькой Хотару.       — Неважно, — отвернулась Миямото, подзывая Цубаки выйти первой. — Встретимся через полчаса около старого дома.

***

      Время: 00:55       — Нет-нет, я туда не поеду, — упрямо отказывался таксист с подозрением оглядывая девушек. — Вы хоть в курсе, сколько это будет стоит?       — Деньги не проблема, — заявила Хотару, протягивая крупную сумму денег. Лицо таксиста вытянулось, а затем он довольно улыбнулся, без слов заводя машину.       Цубаки проследила удивленным взглядом за пачкой купюр, а затем заглянула в рюкзак Хотару, сдерживая громкое удивление, и зашептала:       — Хотару… Откуда у тебя столько денег?       Миямото шикнула на нее и равнодушно пожала плечами.       — Рицин достаточно дорогой товар, — тихо ответила она; ее голос смешался со звуками радио в машине. — Позаимствовала у родителей.       — То есть украла, — догадалась та.       — Украла, — выдохнула Хотару. — Собираешься читать мне морали?       — Делать мне больше нечего, — фыркнула Цубаки, кидая недовольные взгляды на водителя. — Поздновато для воспитания, когда мы едем на половине пути к наркодилеру.       Хотару подавила смешок, а через пять минут пожалела о выборе именно этого таксиста.       Он был ужасно болтливый и все пытался выведать, зачем двум, с его слов, молодым и симпатичным девушкам ехать за город, в какую-то глушь, одним, да и еще поздней ночью. Цубаки всю дорогу вежливо старалась указать на то, что это вовсе не его дело, но мужчина становился только настырнее. Натянутые до предела нервы не выдерживали, Хотару неосознанно рявкнула на него.       Цубаки удивленно взглягула на подругу, которая неожиданно решила вмешаться в монолог таксиста. Тот, в свою очередь, недовольно хмыкнул и произнес что-то, связанное с молодежью и отсутствием уважения к старшим. Однако никто не обратил внимание на это: обеим нужно было морально подготовиться к встрече с дилером.       Хотару снова погрузилась в свои мысли, немного наслаждаясь наступившей тишиной. Девушка была в отчаянии. Настолько сильном, что решила отравить человека. Она шла на самые радикальные меры. Знала сама, что ввязывается уже в самое настоящее преступление, которое грозит ей в лучшем случае тюрьмой. В худшем — смертью.       Весь продуманный до самых мелочей план состоял из нескольких этапов: купить яд, втереться в доверие к Рану (быть милой и доброжелательной по отношению к нему), а в нужный момент засадить нож в спину и сбежать.       Сбежать далеко. Туда, где никто и никогда не найдет.       Вот только была проблема: младший братец Хайтани не оставил бы это просто так.       Подозрения, может, падут на нее и не сразу — у членов преступной группировки достаточно недоброжелателей, — но точно и не в последнюю очередь. Хотару это прекрасно понимала.       «А что, если…»       Мысль, однажды посетившая ее, плотно засела в голове. Показалась настолько абсурдной и идиотской — только дурак мог поверить в это. А именно в то, что жертва сталкера по-настоящему полюбила своего мученика.       Ну, бред, разве нет?       Вот только, не считая Риндо, никто не был просвещен в детали их «высоких» отношений. Так, может, и младшенького стоит отравить?       Она выдохнула. Нет, идиотская затея.       Дошло до того, что мозг на фоне стресса выдавал самые глупые и сюрреалистические идеи, которые невозможно было воплотить в жизнь. Хотару знала одно: если не получится потушить его заинтересованность своей же заинтересованностью в нем, у нее всегда есть план Б — рицин.       А если и этот план не сработает…       Нет, так далеко она не думала. И не хотела думать.       Вся проблема крылась в Риндо. Она заказала порцию, способную отравить лишь одного человека.       Было ли возможно втереться к нему в доверие, когда их отношения были сродни хрупкой вазе? Хватило бы одного касания, чтобы все разрушить. И острыми осколками пораниться напоследок, чтобы понять всю плачевность ситуации.       Хотару было не до смеха, но отчего-то она тихо расхохоталась себе под нос от своих же мыслей: нервно, с предыханием, вызывая у Цубаки опасливый взгляд со стороны.       Даже в самых запретных, глубинных фантазиях Миямото и подумать не могла, что станет убийцей. Но ведь это была вынужденная мера, правда? Это, другими словами, просто самозащита, верно? Избавиться от своего самого худшего кошмара и забыть о нем — это то, чего она так желала.       Она продумала все детально. По крайней мере, была в этом уверена. Рицин в виде жидкости был самым беспроигрышным вариантом. Если смешать его с пищей, то смерть будет медленной, мучительной — в течение трех дней пострадавший умрет. Однако был и более гуманный способ — инъекция с последующей мгновенной смертью.       Хотару решила действовать в зависимости от ситуации. Она оценила все возможные риски: медленная смерть однозначно могла отвести подозрения от нее на какое-то время, однако в таком случае существовал крайне маленький, но шанс на выздоровление. Если судить по ситуации в больнице, то нужные связи у них однозначно были. А в случае чего Риндо обязательно подключит лучших врачей города или даже страны.       У нее будет лишь три дня. Каких-то до омерзения несчастных три дня, чтобы сбежать и спасти себя, свою жизнь и судьбу. Сбежать до того, как Риндо успеет все осознать и прийти по ее душу.       «У них ведь не настолько большое влияние, чтобы найти в другой стране, правда?»       Мгновенная смерть была хороша тем, что Ран в одно мгновение — раз и навсегда — исчезнет из этого мира. Вот только его братец сразу же заподозрит неладное, потому что далеко не глуп. Она не успеет даже выйти из дома, как свинцовая пуля пройдет сквозь ее черепушку, а дохлое тело выкинут в ближайшую реку.       Хотару передернуло от этой картины.       О Боже, как же она не хотела умирать.       Как же она хотела снова зажить счастливой жизнью, заниматься любимым делом, ходить на тусовки, путешествовать по разным странам, знакомиться с новыми людьми, общаться с друзьями, однажды выйти замуж по большой и искренней любви и создать свое уютное гнездышко — список дел должен был быть бесконечен, но обрывался под грубым натиском Рана. Он словно насмехался над ней, нещадно разрывая этот список на мелкие куски прямо перед ее лицом. Дал понять, что все это — смехотворные глупости.       С его появлением все ее мечты и планы канули в бездну, растворяясь в поглощающей их темноте. Теперь Хотару хотела лишь одного: выбраться из этой пучины целой и невредимой. Это было сложно, с учетом того, что у Миямото была одна очень болезненная слабость — ее родители. И если себя она ломала из раза в раз, перекраивала нитки внутри и подставляла щеку для удара, то родителей подвергать такой опасности она не могла и не хотела.       Хотару никогда бы не простила себя за то, что не сумела уберечь их по собственной глупости.       Время: 01:25       — Где вас оставить?       Голос таксиста вернул обеих девушек в реальность. Они настороженно огляделись по сторонам. Машина остановилась посреди одинокой трассы, с двух сторон которой был расположен один сплошной лес.       — Я думаю, здесь нормально. Могу я вас попросить подождать нас, пожалуйста? Буквально двадцать минут, и я заплачу в два раза больше.       Мужчина тяжело вздохнул, неуверенно смотря по сторонам, и повернулся к ним:       — Закладки ищите, что ли?.. — он недоверчиво прищурился и оглядел их. — На наркоманок вроде не похожи… Ладно, уломали, ровно двадцать минут, потом уезжаю.       Вокруг была устрашающая темнота. И только желтый свет слабых фар слегка подсвечивал протоптанную тропинку, перед которой они стояли.       — Доставай фонарик, Цубаки, — скомандовала Хотару, первая вступая вглубь леса.       Они шли молча. Каждая из них внимательно разглядывала дерево, ища нужный дуб. И, чтобы хоть как-то скрасить жуткую тишину между ними, Цубаки решила начать разговор.       — Ну, хорошо, что фонарик взяли, — слишком весело произнесла она, добавляя. — Слушай, Хотару!       — Слушаю.       — А этот, твой придурковатый, если мы тут застрянем и заблудимся, и здесь найдет тебя?       Хотару тихо рассмеялась от неожиданного вопроса.       — Поверь, если захочет — он из-под земли достанет.       — Жуткий тип. Я бы так не смогла. И как только ты держишься? — без особых раздумий спросила Цубаки.       Хотару оставила без ответа этот вопрос, но улыбка резко исчезла с ее лица.       Держится? В самом деле?       Нет, она давно сломалась: ей безжалостно оторвали руки и ноги, как у безвольной куклы. Лишили сладкого вкуса жизни, запрещая смаковать радостные моменты.       Только родители и желание высвободиться стали ее мотивацией бороться, зубами цепляться за остатки веры в лучшее.       И еще, наверное, ей бы очень хотелось увидеть искаженное от боли лицо Рана, который будет мучаться в агонии. Наблюдать, как он страдальчески проживает свои жалкие и последние минуты: слезно просит прощения у нее, молит о помощи, а Хотару смотрит на него равнодушным взглядом и лишь немного улыбается уголками рта.       Да, на такое бы зрелище она поглядела.       Хотару резко остановилась, замечая старый дуб и отметку на нем в виде небольшой стрелки, которая указывала в нужном направлении.       — Нам сюда, — шепотом сказала она, надевая капюшон. Цубаки повторила за ней. — Лучше ничего не говори. В случае вопроса просто кивай. Поняла?       — Поняла. Мы обсуждали это уже миллиард раз, — с легким раздражением ответила та.       Никакой тропинки здесь уже не было. Ветки кустов больно били по бедрам, когда они шли вперед, а темнота сгущалась. Сбоку послышался хриплый мужской голос — совсем рядом — и девушки подпрыгнули на месте от испуга.       — Выруби фонарик, идиот. Деньги принес? И какого черта вас двое? — обозленно прошипел мужчина. — Тот, у которого деньги, подойди ближе.       Хотару не ответила, лишь кивнула, покорно выключая аппарат. Резко стало темно — она растерялась на мгновение, но толчок в спину от Цубаки заставил взять себя в руки.       Она сделала несколько резких шагов, ничего не видя перед собой — глаза все еще не могли привыкнуть к темноте. Носок ее кроссовка зарылся под выступающий корень, и Хотару с тихим писком упала вниз, разбивая колени. Капюшон спал. Резкая боль в ногах отрезвила ее настолько, что зрение стало в момент лучше, и она увидела усыпанную осколками землю, на которую свалилась.       Ей следовало бы встать как можно скорее и прикрыть голову с лицом, но ноги дрожали от падения, а руки и вовсе не слушались от стресса.       Все уже пошло наперекосяк.       Ее взгляд был направлен вниз, лица было не видно, но она совершила грубейшую ошибку, когда подняла голову, чтобы взглянуть на подошедшего к ней дилера. И сглотнула.       Он тихо усмехнулся, какое-то мгновение разглядывая ее лицо, а затем присел на ее уровень и грубо натянул капюшон обратно.       — Аккуратнее нужно быть, принцесса.       Цубаки дернулась, но была остановлена жестом руки. Мужчина терять время не хотел — одним ловким движением он поставил Хотару на ноги, вцепившись в ее худощавые предплечья. Ее тело предательски дрожало.       — Давненько я не видел, чтобы девочки ходили за такими товарами, — задумчиво сказал он. — Рассчитывайся, времени мало.       Осколки в ее коленках доставляли боль при каждом движении рук, впиваясь в мягкую плоть глубже, даже если она просто стояла на месте. Хотару игнорировала режущие ощущения, пытаясь сфокусировать внимание на деньгах.       — Одновременно и без резких движений, — скомандовал он, ища что-то в пазухе.       Все произошло как-то слишком быстро, и Хотару успела осознать, что сделка совершилась, только после услышанной фразы:       — Счастливо, принцесса.       В своих руках она сжала маленький бутылек с ядом, приходя в себя.       Цубаки подбежала к ней, включая фонарик, и опустилась вниз, рассматривая разбитые колени. Крупные осколки в некоторых местах порвали тонкую ткань спортивных штанов; багровая кровь текла вниз, пачкая на пути все, что находилось ниже коленок.       — Нужно скорее обработать, Хотару. Ты можешь получить заражение.       Хотару тихо простонала в отрицании, мотнув головой:       — Нет… Нас ждет такси. Пойдем скорее, обработаешь в машине.       — Ты не дойдешь. Он и не разрешит, скажет, что запачкаем. Давай же, — Цубаки перекинула ее руку через свою шею и подвела к одинокому пеньку. — Какая ты неуклюжая! Он наверняка видел твое лицо, Хотару.       — Да плевать, его я тоже видела…       Она безучастно пожала плечами, раскрывая руку и смотря на бутылек.       — Снимай штаны и садись на пенек, — Цубаки заглянула в свой рюкзак, что-то ища. — И будь добра, подложи себе что-нибудь под задницу.       — Ты серьезно? — недоверчиво уточнила Хотару, наблюдая, как Цубаки обработала руки и приготовилась вытаскивать осколки с помощью марли. Первое касание спровоцировало режущую боль в ногах и громкий крик. Хотару еле сдержала порыв оттолкнуть от себя подругу. — Больно!       — Сиди молча, — строго ответила та, продолжая вытаскивать осколки и промывать рану от грязи. Очередной болезненный вой заставил ее скривиться и с сожалением произнести. — Потерпи еще немного, ладно? Тебе нужно в больницу.       — Какая к черту больница? — рука Хотару легла на ее глаза, закрывая, и она продолжила, в панике говоря. — Я уверена, таксист уже уехал. А тут нихрена: ни интернета, ни связи. Как мы…       Цубаки оборвала ее.       — Хватит ныть. Что произошло, то произошло. Главное, чтобы не было потом какой-нибудь заразы и инфекции. Сейчас перевяжу и пойдем. На месте решим, что нам делать.       Облегчение накрыло Хотару с головой, когда она издалека увидела машину. Таксист все еще ждал их, выкуривая уже пятую сигарету. Завидев их, он выпрыгнул из машины, помогая добраться. Лишних вопросов никто не задавал.       — Нам бы в больницу… Не знаете, тут есть ближайшая? — спросила Цубаки, обращаясь к таксисту.       Хотару молчала, слегка сжимая колени в ладонях — ей казалось, что так боль притуплялась.       — Есть, — он кивнул, заводя автомобиль. — Я вас отвезу.       Резкое осознание произошедшего ударило по ней наковальней, и Хотару в панике проверила свой карман куртки. Нащупав фигурную бутылочку, она судорожно выдохнула и улыбнулась. Шестеренки начали свою работу. Один из самых тяжелых этапов в ее плане наконец-то был пройден.

End of flashback