Сталкер

      Утром было свежо. Прохладный, чистый воздух, еще не испорченный пылью от проезжающих мимо машин, бодрил после бессонной ночи. Ветра почти не было: листья на деревьях шелестели изредка, а низкие тучи не спеша плыли над многоэтажными домами, в стеклах которых отражались золотистые лучи солнца.        Небольшой парк, расположенный недалеко от дома Хотару, был любимым местом для собачников. В особенности по утрам до работы и вечерами после здесь собирались люди, мирно гуляющие со своими питомцами и наслаждающиеся укромным зеленым уголком среди железобетонных высоток.         Сегодняшнее место встречи было именно здесь.        — Хочешь?       Хотару неожиданно протянула ему упаковку каких-то сосательных конфет, внимательно наблюдая за его реакцией. Ей удалось уловить заинтересованность и небольшую растерянность в лиловых глазах и то, как его рот дрогнул в легкой полуулыбке.        — Хочу, — его пальцы ловко схватили одну из конфет, кидая в рот. — С чего такой порыв угостить меня?        — Сигаретами воняешь, — ее носик забавно сморщился, когда Хотару махнула рукой, скрывая за ней едва заметное смущение от слишком пронзительного взгляда.        Мятный леденец округлой формы во рту ощущался острее, когда Ран вдыхал поглубже прохладный воздух. Горло приятно саднило от ядреного ментола, а сладость мягко ложилась на язык.        Он прищурился, деловито отвечая.        — Ты надеешься, что какая-то конфета перебьет этот запах? — Ран не мог не улыбнуться, игриво подталкивая ее локтем в бок. — Или просто пытаешься найти весомый повод угостить меня?       — Вкус не понравился, а выкидывать было жалко.        — Вот как, — его руки выхватили небольшую упаковку конфет, убирая в карман. — Тогда я забираю.        Хотару пожала плечами, особо не сопротивляясь.       Ее поведение и отношение к нему становилось куда спокойнее с каждой новой встречей. Мужчину нужно было как-то задобрить, ослабить излишнюю бдительность и показать, что она была готова идти на контакт — подпустить его к себе как можно ближе. Настолько, чтобы можно было обнять, окольцевав его талию руками, а затем в самый неожиданный для него момент сделать решающий шаг, всадив острый наконечник ножа в спину: меж лопаток, до рукоятки, со всей силы повернув по часовой стрелке. А затем засадить еще, еще и еще, оставляя дюжину ран на его теле.        Становилось тяжелее. К нему она начала испытывать гамму странных чувств, которые тяжело было понять. Они переплелись в единый клубок, путаясь между собой, и не позволяли Хотару добраться до истины.       Миямото послушно терпела. Терпела эти встречи, вынужденное общение и касания, потому что нужно было играть свою роль до конца. Здесь не было место ее страхам и сомнениям, не было времени придумывать оправдания и размышлять над вариантами исхода. После бессонных ночей Хотару твердо решила: как будет, так и будет.        По крайней мере, она будет знать, что пыталась.        Девушка встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и взгляд ее уставших глаз невольно опустился вниз на добермана, что покорно сидел у ног Рана.        Тот самый, которого она однажды спасла от гибели.        Тот самый, что стал катализатором, когда коварная судьба однажды одним взмахом перевела рельсы ее жизни навстречу Рану.        — Раньше она была такой же непослушной, как и ты, — подметил Ран спустя время, наблюдая за застывшей Миямото. — Это Рокси.       — Мило, — она не сдержала смешок, смотря на Рана снисходительно. — Ты назвал?        — Риндо, — руки Хотару аккуратно потянулись к темной мордашке, пока собака обнюхивала ее. — Не боишься?        — Думаешь, укусит? — ее взгляд испуганно метнулся обратно к Рану, а худощавая рука спряталась за спину.        — Не укусит, — мягко успокоил он ее, присаживаясь на корточки рядом. — Она дружелюбная и воспитанная.        — Даже удивительно. С учетом того, кто ее хозяин.        — Не дерзи, а?        Миямото слабо улыбнулась. Ран воспринял ее легкое поддразнивание спокойно, и это обнадеживало. С ее рта, бывало, просачивался неуместный сарказм и попытка задеть его, но Хайтани воспринимал это иначе: ему казалось, что она так заигрывала. Неумело и странно.        — Но выглядит она и правда воспитанной…       — Она однажды кое-кому руку чуть не отгрызла, — мужские пальцы ласково почесали собаку за ухом. — В целом да, воспитанная.       — Беру свои слова назад.        — Этот кое-кто — Санзу.        — А, — она запнулась и вдруг искренне рассмеялась, —  Тогда не беру свои слова назад.        Ран застыл, заметив у нее небольшую, еле заметную ямочку на щеке во время звонкого смеха, такого непривычного для его ушей. Поначалу Хайтани удивился, но быстро скрыл свое смятение.       Как он мог не заметить ее раньше?       Потом понял. Вот так широко, искренне и мило в его присутствии она еще ни разу не улыбалась. Никогда.       Не улыбалась и ладно, думал он, черт с ней. Ему это было и не нужно, по правде говоря. Ран преследовал совсем другие цели и желания, а столь глупые чувства нужно было просто отрицать, подавлять и душить с самого начала.        Только рука у него ощутимо дрогнула, а хватка заметно ослабла.        Хайтани был весьма удивлен тем, что она так просто согласилась. Он особо и не надеялся, что его просто предложение прогуляться по парку ранним утром будет принято без язвительных фраз и долгих убеждений. Впрочем, даже если бы Хотару сказала нет, Хайтани нашел бы способ вытащить ее из дома — это было не проблемой.        Проблема была теперь в другом: она согласилась. Без вопросов, без недовольных взглядов и поджатых губ, к которым он уже привык. И это подкосило, выбило его ударной волной из прежнего русла — встряхнуло настолько, что даже Ран ощутил всепоглощающее замешательство.       Свой единственный выходной Хайтани решил провести с ней: проснулся с мыслью о том, что увидит ее, и неудержимая дрожь прошлась по телу мягким, сладким осознанием радости от ожидания.       Когда Миямото дала согласие, Ран невольно замер, перечитывая сообщение несколько раз.        Еще, еще и еще.        До тех пор, пока улыбка не расползлась по его лицу. Не коварная, не издевательская, а искренняя. В темноте собственной комнаты; там, где никто ее не увидел.        И вдруг Ран понял один очевидный факт, которого он не замечал долгое время. Оказалось, что вот так ему нравилось куда больше. Нравилось, когда она сама шла на контакт, не пыталась игнорировать его слова и закатывать глаза на каждую фразу — ранее он был знаком только с этим, и был убежден, что и этого, в принципе, было достаточно. Ее другая сторона, которая была запрещена для него и скрыта за ширмой страха, вдруг раскрылась словно бутон ночного цветка под ядовитым блеском луны.        Его беспокоило лишь одно — такие цветы, как правило, жили не долго, а он, к своему удивлению, слишком сильно и быстро стал привязываться. Так было нельзя. Ран хотел сохранить ту возведенную годами ледяную стену, что защищала его от внешних раздражителей.        Он вздрогнул, когда пошла едва заметная трещина, пропуская тонкий луч света в темноту его сердца. Испугался, что лед этот растает, исчезнет вместе с его хладнокровием, а обжигающие чувства возьмут вверх, и он пропадет.       Утонет, а затем и вовсе испарится вместе с талой водой от огня, который разгорится внутри.       Так было нельзя.         Его лицо мгновенно изменилось и помрачнело, пока Хотару продолжала увлеченно дурачиться с игрушкой около собаки, не замечая его звериного взгляда. Ран отвернулся, потирая переносицу, и выругался тихо-тихо себе под нос, зажмуривая лиловые глаза.        Влюбляться было нельзя.        Не при таких обстоятельствах.        — Рокси, ко мне, — Хайтани хрипло отдал команду, заметив краем глаза пыль на черных брюках Хотару от лап Рокси, которая слишком заигралась.        Миямото скосила взгляд на мужчину, поймав его пристальный взор, и смутилась, снова отворачиваясь. Неловкость была все еще между ними ощутимой, а воздух разряжен от секретов, которые они тщательно скрывали друг от друга. Ран в ответ моргнул в замешательстве, но тоже отвернулся, облокачиваясь на перила небольшого моста.        Оба вдруг почувствовали странное смущение.        — Что-то ты совсем исхудала, мышка, — тихо подметил он, разглядывая ровную гладь тонкого ручейка.        — Аппетита нет, — уклончиво произнесла Хотару, кидая игрушку подальше. Рокси рванула вперед. Миямото выжидающе взглянула на спину Рана.       — А причина — это я?        «Да», — почти сорвалось с ее губ.        — Нет. Просто не хочется.        — «Просто» не бывает, Хотару, — его голос прозвучал мягче. Ран наконец-то скосил на нее взгляд, но голову не повернул. — Всегда есть причина.        — Тебе станет легче, если я соглашусь с тобой?        — Возможно. Это будет означать, что я снова прав.        — Самоутверждаться за мой счет так себе занятие.       — А разве это не самое безобидное, что я делаю с тобой?        Ран фальшиво, но тихо рассмеялся. Эти слова заставили ее замолчать на какое-то время, которое она потратила, чтобы снова кинуть мячик Рокси подальше.        — Смотри, — Хайтани выпрямился, подходя к ней вплотную со спины. Нагнулся над уровнем ее уха, коснулся подбородком ее плеча и приглушенно сказал, — Когда ты не строишь из себя труднодоступную недотрогу, нам обоим проще, согласись?        — Никого я из себя не строю.        — Сейчас нет, — он хмыкнул. — А раньше?       — Сомневаюсь, что ты бы оценил, если бы за тобой следили также.        Его лицо слегка перекосилось в недовольстве. Лиловые глаза метнулись в сторону, что-то (или кого-то?) выискивая, и Ран сухо усмехнулся.        — Кто же рискнет?        — Не знаю. Какая-нибудь сумасшедшая.        — Так ты таким видишь меня? — его голос упал до приятного шепота. — Сумасшедшим?        Хотару промолчала, прикусывая язык.       — Нет.        — Лжешь.        — Это во благо.        Ран весело хмыкнул, выпрямляясь.        — Раз так, то ладно.        Большую часть времени они молчали. Ходили по парку, бросая друг на друга задумчивые взгляды, иногда обменивались незначительными фразами, чтобы хоть как-то скрасить тишину между ними, но и просто молчать, на удивление, было комфортно обоим. Даже Хотару, которая испытывала напряжение рядом с ним каждый раз, расслабилась, не чувствуя нутром опасность.        — Смотри, пурикура.       Ран неожиданно остановился, хватая Хотару за заднюю часть воротника, и указал пальцем на фотобудку.        — И что? — Миямото недовольно оторвала его руку от своей рубашки, поправляя ткань.        — Пойдем, я хочу сфотографироваться.        Она не успела возразить, но был ли вообще в этом смысл? Ран не медля обхватил ее талию, нащупывая кончиками пальцев ребра, скомандовал Рокси ждать их и потащил девушку внутрь.        — Глупая затея, — Хотару отвернулась, увидев свое изображение на экране.        — Это потому что она моя или ты просто не любишь фотографироваться?        Тихий смешок со стороны Рана заставил ее сердито поджать губы. В ответ он снисходительно улыбнулся, мягко притягивая Хотару ближе к себе. Тела соприкоснулись. Необъяснимый жар прокатился у обоих, вынуждая невольно задержать дыхание.       Миямото податливо прижалась к нему, упрямо игнорируя громкие мысли, что разрастались у нее в голове. Это было даже не какое-то крепкое или чувственное объятие, но ее разум все равно вмиг взбудоражился. Его чертовы пальцы на талии, ровное дыхание над ухом и тепло, исходящее от него, ощущались слишком остро, противоречиво и неестественно. Ее тело реагировало совершенно не так, как должно было; не так, как она привыкла и желала.       Это настораживало.       Как и тот факт, что в предплечье уперлось что-то твердое. Опьяненная другими ощущениями, Хотару не сразу обратила на это внимание, а когда заметила, то напряглась. Отвела руку назад. Сглотнула.       Ей хватило трех секунд, чтобы полностью сопоставить фрагменты пазла воедино.        Сердце грузно упало вниз.        Кобура с пистолетом.        Эта маленькая догадка выбила из нее весь воздух, и она замерла, позабыв обо всем. На лице исказился тихий ужас, который Хотару даже не пыталась скрыть, а затем девушка вздрогнула, услышав щелчок. На экране отобразились фото.        — Это просто кошмар, — вдруг выдала она, приходя в себя, когда увидела изображение.        Ран вскинул бровь, пристально рассматривая фотографию. Бесспорно, Хотару была бледновата без макияжа, невзрачна, да еще и с глубокими синяками под глазами. Скулы выпирали, а от света в фотобудке стали еще острее и непривлекательнее. Больше всего Рана позабавило ее глуповатое выражение лица, и он со всех сил сдерживал смех.       Испуганный взгляд он не заметил.        Или просто не хотел замечать?       — Ну, если не вглядываться… — задумчиво произнес мужчина, хитро смотря на нее. Уловив раздраженный вздох, Ран подбадривающе похлопал ее по спине. — Я шучу, мышка. Хочешь перефоткаться?        — Лучше не станет, — Хотару потыкала пальчиком на всякие фильтры, делая картину немного лучше. — И мне не нужна эта фотография…       — Вот как? — он испытал дежавю, забирая распечатанные фото, и незаметно улыбнулся. — Тогда я заберу.        Сунув во внутренний карман пиджака глянцевую бумажку, Ран ощутил легкую печаль.        Еще никто не знал, что эта была их первая и последняя совместная фотография.

*** 

Время: 14:56 От кого: Ран Это твоя глупость или такая слепая уверенность в иммунитете? 

От кого: Хотару

?

От кого: Ран На улице мороз, а ты в юбке, которая еле прикрывает твой зад. :) 

От кого: Хотару

А, ты об этом.

Мне нормально. 

От кого: Ран Могу подбросить тебя до нужного места на машине. 

От кого: Хотару

Не стоит, я уже вызвала такси. 

Спасибо. 

      — Спасибо? — Ран шокированно повторил себе под нос, в неверии вглядываясь в экран телефона.        Кажется, зрение его подводило, а разум помутнел. Может, Хотару просто перепутала чаты? Может, это он медленно сходил с ума? Или Риндо вместо кофе налил ему коньяк с утра, а Ран просто не заметил от усталости, и теперь был в пьяном бреду?        Нет, все было не то.       Эта была реальность, в которой Хотару настойчиво разрушала его лед, а Ран не сопротивлялся, шагая навстречу огромному ледоколу по собственному желанию.       Это губило.       И не только его.

Время: 18:04

От кого: Хотару

Я была сегодня в зоомагазине и купила Рокси всякие игрушки и вкусняшки.

Я хочу, чтобы ты отдал ей это.

От кого: Ран А я гадал, чего это ты вдруг решила туда зайти :) Можем увидеться через два дня. Как тебе?

От кого: Хотару

Прекрасно.

      — Они пищат? — Ран перехватил одну из игрушек в виде косточки, рассматривая, и саркастично добавил. — Оу, Риндо будет в восторге.        Хотару поудобнее уселась в машине, раскрывая пакет, и хитро улыбнулась.        — Очень надеюсь.       Прошло уже чуть больше двух недель с того момента, как она начала действовать согласно своему плану. И, по ее мнению, у нее успешно получалось играть роль заинтересованной девочки, которая наконец-то оттаяла к своему мучителю. Ей стоило лишь немного прощупать почву, чтобы убедиться в своих маленьких догадках.       — Ран, — он напрягся, когда ее губы слишком маняще произнесли его имя. — Могу я кое-что узнать?       — Зависит от того, что именно ты хочешь узнать.       Сейчас или никогда.        — Зачем этот постоянный контроль?       На какое-то время в салоне машины воцарилась тяжелая тишина. Ран молчал, не спеша что-то обдумывая, а затем ответил уставшим голосом, отворачиваясь от нее.       Слегка расстроился. Его ожидания касательно вопроса были совершенно другие.        — У меня были мысли прекратить слежку, но после твоей грандиозной встречи с Санзу это стало необходимостью. Я достаточно ответил на твой вопрос?       — Неужели он так опасен? — испуганно уточнила Хотару. — Прошло столько времени с нашей встречи в клубе… Может, он все забыл?        — Он не забудет, — хмуро отозвался тот.       И был прав. Санзу мог не подавать никаких знаков очень долгое время, наблюдать из тени и просто выжидать подходящего момента — у него имелось в запасе достаточно терпения, когда ему было выгодно.       Эти махинации Ран знал прекрасно — сам был точно таким же. Любой, кто однажды связал жизнь с преступным миром, становился подстать ему: тут властвовали свои правила, установки и принципы. Другое мышление, другой взгляд на мир, на людей, на взаимоотношения между ними. Они никогда не стремились быть понятыми другими, обычными людьми. Их понимали соратники, что прошли тот же путь из низов, и этого было вполне достаточно.       — Будет грустно, если он сделает с тобой что-нибудь раньше, чем я, — задумчиво произнес Ран. Скосил хитрый взгляд на нее, коварно улыбнулся. — Согласна?       — Ч-что? — хрипло и испуганно переспросила она, замирая. — О чем ты?       Хайтани промолчал, одаривая ее зловещей улыбкой и тем самым взглядом лиловых глаз, в которых мерцали огни от азарта и кровожадности. Хотару на секунду подумалось, что именно с таким лицом он безжалостно нажимает на спусковой крючок пистолета, когда направляет его в сторону живого человека, — полным удовольствия от страданий другого. Ей стало дурно. Хотелось верить, что он просто неудачно пошутил, но…       …Ран был абсолютно серьезен в своих словах.