Сталкер

      Ран прекрасно знал, что этот момент однажды наступит. Интуиция, которая редко подводила его, подсказывала и нашептывала, что ситуация обострялась. Хорошие дни таяли на глазах, словно тонкий слой первого снега под солнцем, а радостные моменты с Хотару, отзывающиеся в сердце трепетным чувством нежности, были лишь затишьем перед бурей.       Все складывалось именно так, как любил Санзу. И, будь он проклят, Ран знал, знал-знал-знал, но и пальцем не пошевелил что-то сделать заранее. Хайтани был уверен, что, даже если что-то произойдет, он перенесет это с легким равнодушием.       Ран ошибся.       Когда ему поступил звонок от его людей, а те с заметной паникой в голосе сообщили о местоположении Санзу — непозволительно близком к дому Хотару — Хайтани даже не понял, как за такой короткий промежуток времени снова оказался около ее квартиры. Мимолетные отрывки в памяти напомнили ему: он развернулся в тесном потоке машин, свернул на короткую дорогу и давил педаль газа в пол, сжимая руль до болезненного ощущения в ладонях.       В голове была одна мысль: лишь бы успеть.       Полчаса назад они с Хотару распрощались. Она, встревоженная недавним диалогом, торопливо выскочила из машины под его восторженный смешок и снова сбежала, оставляя после себя странное послевкусие недосказанности. Ран, развеселенный тем, что устроил очередные эмоциональные качели, уехал.       Судьба весьма справедливо решила наказать его: эмоциональные качели теперь устраивали ему.         Стоило лишь раз помянуть черта — и он был тут как тут.        Все произошло настолько быстро, что Ран окончательно пришел в себя лишь перед Хотару. Испуганной, растерянной и прижатой к его груди им самим же. Он ощутил острую потребность сжать хрупкое тело в своих объятьях до хруста костей, до отчаянного желания вкусить ее тепло, но остановил себя, заметив легкое сопротивление в свою грудь от ее ладошек. Руки пришлось ослабить, а затем и вовсе отстраниться от нее, хмуро рассматривая скопившиеся в уголках глаз слезинки.       Хайтани вдруг понял, что на самом деле ненавидел женские слезы.       Слезы Хотару — особенно.       Почему раньше его не волновало это? Почему именно сейчас его кровь закипала от подобного зрелища?       — Я так испугалась. Я думала, что это ты ломишься в дверь, но ты…       Ран понимающе кивнул, мысленно отмечая, что они сумели созвониться. Он дал ей четкие указания: что делать и куда спрятаться, потому что ее встревоженный голос в трубке перевернул в нем что-то… нетронутое.       Она ждала помощи именно от него в тот момент.       От него.       — Тише, — мягко прошептал Ран. — Помолчи и послушай меня сейчас внимательно, Хотару.       — Что ты с ним сделал? — молчать она явно не хотела.       — Ничего, — он отвернулся, чувствуя на языке противную горечь от количества лжи между ними. Скула ныла после тяжелого удара. — Поговорили.       — Это из-за того раза в клубе? Чего он хочет?       — Послушай меня, Хотару, — терпеливо повторил мужчина, а его взгляд вернулся к ней. Нахмуренный и раздраженный, но вовсе не на нее. — Санзу расправился со всеми, кто приглядывал за тобой.       — Зачем?       Страх в ее голосе был противным напоминаем об его ошибке.       — Причины не так важны. Проблема в другом: теперь он беспрепятственно сможет добраться до тебя, если захочет. Это касается и твоей семьи, понимаешь? Набрать проверенных людей — это долгое и муторное дело, — Ран потер переносицу, наблюдая, как заметно побледнело ее лицо, но продолжил. — Для Санзу это развлечение, а ты — интересная добыча.       Хотару замолчала окончательно. Ей стало дурно.       Руки Рана обхватили ее хилые плечи, слегка встряхивая.       — Он хочет извинений, Хотару, — серьезность в его тоне вынудила Миямото прикрыть глаза в надежде спрятаться от этого разговора. — Тогда он отстанет от тебя и, соответственно, от твоей семьи. Единственное условие: я не вмешиваюсь в это дело. И я не вмешаюсь, уверяю тебя. У нас уговор на серьёзные вещи.       — Серьезные вещи? — тихо переспросила Миямото, растерянная его формулировкой.       — А тебя волнует? — с заметным раздражением ответил он, отпуская ее. — Либо так, либо придется быть со мной и под моим надзором постоянно — никаких шуток, ты уедешь со мной. Возможно, придется покинуть город. Только так я могу гарантировать твою безопасность, но не безопасность твоей семьи. Однако последний вариант, зная тебя, мы исключаем.       Ран вздохнул с легким сожалением. Если бы Миямото осталась просто рядом с ним, все было бы проще. Глупая, упрямая девчонка. Как же она бесила его. Почему все делала по-своему? Почему отказывалась слушаться его?       Она нахмурилась, услышав возможность угрозы для родителей.       — Однозначно.       — Тогда готовься, мышка, — он наклонился к ней и без намека на улыбку прошептал. — Тебя ждет встреча с настоящим дьяволом.       

***

Время: 23:34 От кого: Ран Мышка, ты спишь? Поговорим?       

От кого: Хотару

Давай.

      Она не сошла с ума, нет. Еще нет.       Разговор был необходим обоим. Ей, потому что нужно было втереться в доверие и получить хоть какую-то поддержку. Пускай даже от него. Ему… потому что просто было одиноко.       — Как себя чувствуешь?       Хотару слегка усмехнулась, услышав вопрос. С каких пор его волновало ее состояние?       — Нормально, — уклончиво и с едва заметной нежностью в голосе ответила Миямото. — Ты? Звучишь, кажется, устало.       — Я заебался работать, Хотару, — Хайтани хрипло рассмеялся, находя свой ответ забавным.       — Тогда почему не уйдешь?       — Ты действительно такая глупая, мышка.       Нет, она вовсе не была глупой. Догадывалась, что вся система, в которой он застрял, была схожа на паучью паутинку. Липкая, опасная, страшная. Выбраться или сбежать было невозможно.       Ей просто нужно было создать видимость заинтересованности.       Ей нужно было его доверие.       — Тогда объясни мне, будь добр.       — Если я уйду, — он взял паузу, обдумывая ответ, — Я стану никем. Образования нет, желания вливаться в общество простых людей — тоже. Мои ценности и принципы отличаются, чем у большинства людей. Понимаешь, о чем я?       — Я понимаю...       Ран скептично ухмыльнулся.       — Нет, Хотару, ни черта ты не понимаешь. Тебе это никак не понять.       — Но я пытаюсь, — в последний момент Миямото заставила себя не ответить ему грубо, несмотря на то, что его слова задели ее гордость. — Разве нет других вариантов начать другую, новую жизнь?       — Кто сказал, что меня моя жизнь не устраивает? — Ран перебил ее, немного посмеявшись над ее наивностью. — Мышка, однажды ввязавшись в подобное дерьмо, ты уже сам не захочешь вылезать оттуда. Я знаю, о чем говорю.       — Мне показалось, ты жаловался.       — Я? — он сначала опешил, а затем игриво добавил. — Не было такого.       — Было.       — Минутная слабость. В любом случае, отвлеки меня от насущных дел какой-нибудь ерундой, Хотару, — устало сказал он. — Поговори со мной.       Не просто просьба, а мольба.       «Хоть немного», — хотел добавить он. Как нормальные люди — ему это правда было сейчас необходимо.       — Не знаю, что тебе рассказать? — она усмехнулась. — Я ела удон с курицей сегодня.       — Сама готовила?       — Мама.       — Наша мама тоже готовила нам с Риндо, когда мы были маленькими.       Хотару сглотнула. Так далеко — на такие темы — они еще не заходили. Стоило ли?       — А теперь?... — аккуратно уточнила она.       — Умерла, — слишком спокойно и уже смиренно. — Точнее, убили.       — Мне жаль, — искренне прошептала Миямото, тут же пытаясь перевести тему. — Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь?       «С щепоткой яда», — крутилось у нее на языке.       Она услышала его смешок. Издевательский. А затем фразу, от которой органы сжались.       — А, ты меня отравить хочешь…, — сердце Хотару подпрыгнуло до горла от ужаса: он знал! — …своей стряпней?       Она судорожно выдохнула. С ее уст сорвался нервный смешок. Пронесло.       — Если не доверяешь, то твое дело. Знаешь, тогда и тратить деньги на тебя не придется.       — Тише-тише, не злись. Угостишь — я попробую.       — Не обещаю, что будет как в ресторанах.       — Дело вовсе не во вкусе. Домашняя еда от ресторанной отличается тем, что в процессе ее приготовления человек думал именно о тебе. Этот факт приятен, даже если блюдо пересолили.       — Каков романтик.       — Ну, сомневалась? Дай мне волю, Хотару, и я покажу тебе настоящую романтику.       — Есть что-то покруче в твоем арсенале, кроме сталкерства, запугивания и манипуляций?       — Мм, да. Более приятные вещи, — он коварно улыбнулся. — Ты только лишнего не фантазируй.       — Даже представлять не хочу.        Хотару закусила губу, находя разговор с ним неожиданно приятным. Хотелось поговорить еще немного. Хотелось узнать его лучше, но зачем — она не знала. Чувства Миямото подводили ее саму, когда внутри разгоралась настоящая война двух сущностей, одна из которых явно летела на обжигающий огонь, как глупый и наивный мотылек.       Она сгорит. Абсолютно точно исчезнет.       Следующий вопрос сорвался с ее губ куда быстрее, чем она успела подумать: был ли он вообще уместен?       — Ран, о чем ты мечтаешь?       Хайтани задумался, какое-то время молчал, вдыхая ночной воздух, а затем повторил вопрос в своей манере, словно пробует его на вкус.       — О чем я мечтаю… Для меня нет такого понятия. Я сразу ставлю перед собой цель.       — Но прежде чем ее поставить, ты ведь мечтаешь об этом.       — Ты как себе представляешь это? Вот, например, я мечтаю убить крупную шишку, которая мешает распространению проституции в Токио, а потом раз, и это моя цель — убить человека. Так, что ли?       — Какие-то у тебя слишком… Ну, совсем не вдохновляющие мечты, — Хотару нервно посмеялась. Теперь ей стало некомфортно. — Разве ты не мечтал поехать отдыхать с Риндо в какую-нибудь страну? Или съесть какую-нибудь диковинку из-за границы, которую еще никогда не пробовал?       — Ты это свои мечты на меня проецируешь?       — Вовсе нет, многие вещи я уже делала.       — Значит, когда-то все-таки мечтала об этом.       — А…, — Хотару задумалась. — Получается, что так. Это неважно, ты не ответил на мой вопрос.       — Ни о чем я не мечтаю, мышка, — он прикрыл глаза. — И тебе не советую.       Хотару не знала, что все свои мечты он давно оставил в своем детстве. С любящей и нежной мамой, которая ласково целовала их с Риндо в румяные щеки и брала на короткие поездки к берегу бескрайнего океана, когда их семье в очередной раз угрожала опасность из-за деятельности отца.       Тогда Рану было девять лет, но он прекрасно знал, куда нужно бить, чтобы дезориентировать человека, что короткий нож в руках оппонента куда опаснее длинного, и почему нельзя сомневаться, когда собираешься кого-то убить. Единственным человеком, с кем можно было забыть о вечных и жестоких тренировках с отцом и побыть обычным мальчиком, была их мама. Добрая и миниатюрная, с глазами цвета аметиста.       Все закончилось, когда начался раскол внутри группировки из-за родного дяди ребят. Отца убили, за матерью пришли чуть позже. Ран в деталях помнил эту картину: ее схватили за длинные волосы, швырнули в темный угол и разорвали юбку, грубо раздвигая ноги. Их было пятеро. Она — одна, с погасшими аметистами, которые смотрели в пустоту.       Их с Риндо оставили в живых. Дядя увидел в них потенциал, забрав под свою опеку, — о чем позже пожалел.       Хайтани тихо обозлились, возненавидели, но выжидали подходящего момента, словно хищники. Терпели, работали под руководством убийцы их родителей, а затем отомстили.       Жестоко. Беспощадно. С превеликим удовольствием.       Ран встряхнул головой, не в силах сказать что-либо еще. Хотару сделала то, что давно ни у кого не получалось: вывела на эмоции, резанула по ране, которая только-только затянулась, и плеснула кислотой, заставляя вспомнить эту боль.       Он словно под действием каких-то чар рассказал ей слишком много, открыл дверцу в свою душу, которая уже, как ему казалось, заржавела окончательно.       Никто до нее не смел вот так дерзко касаться того, что было закрыто ото всех.       Она посмела. Она смогла. И она, черт ее, даже ничего не поняла.       — О чем мечтаешь ты? — Хайтани заставил свой голос не дрожать, а звучать игриво. — Дай угадаю, выбраться из моих коварных лап?       — Ты такой догадливый, Ран, — Хотару фыркнула. — Но это не единственное.       Она поглубже вдохнула: искренность — основа доверия.       — Наверное, меня можно назвать мечтателем. Я мечтаю о многих вещах: посетить множество городов, особенно Прагу, прыгнуть с парашютом, хотя высоту я не очень люблю… Ох, еще я бы сходила на концерт любимой группы и на модный показ! — с энтузиазмом пролепетала она. — И, знаешь, это далеко не весь список. Мечтать можно о чем угодно.       — И о ком угодно, да? — игриво добавил он. — А говоришь, у меня не вдохновляющие… Это все примитивно, почти каждый мечтает об этом.       — От того, что это примитивно, я не могу мечтать?       — Я имел в виду, что у тебя слишком типичные мечты, и я могу легко их исполнить, если хорошо попросишь.       Хотару издала тихий смешок — не поверила.       — Я серьезно, мышка.       — Трудно представить, с учетом…, — она вздохнула, грустно улыбаясь. — Я попрошу, а ты пообещай.       — Договорились.       Хотару прикрыла глаза, чувствуя непрошенные горькие слезы. Ран задержал дыхание, прислушиваясь к ее тихому шепоту.       — Исполни мои мечты, пожалуйста.       — Обещаю.              

***

      Была почти полночь.       Ран задумчиво смотрел в окно комнаты Хотару, облокотившись на машину, и ждал. Свет внутри, наконец-то, потух. Хайтани встрепенулся и сел обратно в машину, довольно ухмыльнувшись: удивительно, но она сама попросила сопроводить ее до места встречи с Санзу. Неужели ледяная принцесса оттаяла к нему?       В любом случае, он не мог отпустить ее совсем одну, поэтому без доли сомнения согласился на просьбу.       — Ты опоздала, малыш, — без явного упрека сказал Ран, когда Миямото устроилась удобнее в автомобиле.       Уставший взгляд лиловых глаз просканировал девушку за долю секунды, замечая ее нахмуренное лицо.       — Родители переживали. Я долго убеждала их, что иду в гости к Цубаки.       — И, видимо, успешно, — Ран слабо улыбнулся, без намека на искренность. — Знал бы твой отец, что вместо Цубаки ты прыгнула в машину к какому-то мужчине…       — Он свернул бы тебе шею, — Хотару издала смешок.       — Да ну? — скептично. — Хотя, знаешь, на его месте я поступил бы точно так же.       Она не ответила. Вместо этого вспомнила взволнованный взгляд матери, которая до сих пор терялась в догадках и оставалась в неведении насчет происходящего. Несмотря на то, что нервное и раздражительное поведение дочери становилось очевидной проблемой для всех, Хотару никак не шла на контакт с родителями. Она умело переводила тему, убеждая их в том, что в действительности все было в порядке. Бледность, слабый аппетит, синяки под глазами — чуткое сердце матери чувствовало, что-то неладное случилось с ее девочкой, и горело в огне сожаления из-за неспособности помочь собственному ребенку.       Ей оставалось только наблюдать за тем, как страдала Хотару. Сгорала как спичка: быстро и безвозвратно.       Страха не было, лишь волнительное предвкушение от вынужденной встречи. Миямото заметила, что со временем она стала относиться к некоторым вещам равнодушно, к другим — чересчур эмоционально. Ей было трудно понять саму себя и разобраться в ощущениях. Восприятие окружающего ее мира словно исказилось, и все, что раньше казалось ненормальным, стало обыденностью.       Однако сейчас Хотару чувствовала себя уверенно. В переднем кармане куртки у нее была перцовка, в другом — электрошокер, а в штанах был запрятан складной ножик, который друзья подарили ей на прошлый день рождения. Миямото вооружилась. Достаточно ли этого было против Санзу? Никто не знал.       Она незаметно скосила взгляд в сторону. Еще был Ран. И это, как ни странно, успокаивало.       Но именно сегодня он был не особо разговорчив и дружелюбен. Включив громче радио, словно намекая ей об отсутствии желания общаться, Ран молчал. Спустя время Хотару выключила музыку, не выдержав удушающей обстановки, и осторожно начала диалог.       — Если я скажу что-то, что ему не понравится, он может навредить мне?       — Не могу сказать точно, но на такое Санзу вполне способен. Зависит от его настроения, но, малыш, если я терплю твои язвительные фразы, то он явно не станет этого делать.       — Ран, извини, а кто просит терпеть? — она недовольно ответила, пытаясь заставить его своим проницательным взглядом посмотреть ей в глаза. Хотя бы на секунду.       Мужчина вздохнул, сосредоточив все свое внимание дороге.       — Забудь, — Хайтани был не в настроении спорить.       Машина свернула на поле, где вдалеке виднелся одинокий амбар, и Ран наконец-то подал голос.       — Сильно переживаешь?       Спросил так, словно действительно беспокоился.       Словно?       — Нет, — она качнула головой в отрицании. — Пока нет.       Автомобиль остановился чуть поодаль от постройки. Ран выключил фары, включил освещение в салоне и слегка наклонил свой корпус к ногам Хотару, вытягивая руку вперед. От неожиданности Миямото вздрогнула, резко схватив его за запястье, и опасливо посмотрела на него. Ее недоуменный, полный растерянности взгляд блуждал по его лицу в поиске ответов.       Вдруг она заметила еле заметный синяк на его скуле и небольшую царапину. Нахмурилась. Вспомнила, что увечья появились после разговора с Санзу: Хотару обратила внимание еще тогда.       Они точно не просто «поговорили».       — Что ты делаешь?       Ран вскинул бровь, слегка раздраженно выдергивая руку. Он совсем не понял ее действий, а в мыслях промелькнуло, что она слишком напряжена и, к тому же, немного раздражает.       Пальцы потянулись, открывая бардачок. Внутри лежал пистолет. Хотару сглотнула.       — Стрелять умеешь? — он проверил оружие.       — Принцип знаю. Ты хочешь, чтобы я с собой его взяла? — Миямото недоверчиво нахмурилась, когда он ответил ей положительным кивком. — Я не смогу выстрелить в человека, это бесполезно.       — Когда дело станет дрянь — сможешь. Это просто подстраховка. Надеюсь, обойдемся без убийств, — он протянул ей пистолет и слабо улыбнулся. — Обещаешь, маленькая преступница?       Хотару приняла оружие, кончиками пальцев касаясь его шершавой ладони.       — Не забудь снять с предохранителя, если что. И целься в…       — Разберусь! — она возмущенно воскликнула.       Ее вдруг начали раздражать его наставления, а неуместные фразы про преступницу пугали. В голове проскочило противное напоминание об ее коварном плане. Она отвела взгляд, говоря тише:       — Я воспользуюсь им только в критичной ситуации, которая, надеюсь, не наступит. Куда его засунуть?       — Если у куртки есть внутренний карман, то туда. Если нет, то сзади под джинсы.       Хотару понимающе кивнула, убирая пистолет в карман куртки, и взглянула на Рана, выражая готовность без слов.       — Будь аккуратна, — со всей строгостью наказал он. — Никаких чертовых провокаций, поняла?       — Поняла.       От ночного холодного воздуха по коже пробежались противные мурашки, когда Хотару направилась к складу. Было темно, но она практически сразу заприметила еще один автомобиль, припаркованный рядом со входом.       Санзу ждал ее внутри.              Громоздкие двери амбара были открыты, приглашая заглянуть внутрь. Туда, где обитала кромешная темнота и неизвестность: пугающая и волнующая. Прямиком в лапы Харучие.       Под напором ветра какие-то старые детали противно скрипели, мешая сосредоточиться на других звуках. Она опасливо огляделась, не смея даже вздохнуть громче, чем шум от порыва ветра.       Тихие шаги сзади вынудили Хотару на мгновение замереть, а затем обернуться, набравшись смелости. И как только ее ноги пришли в движение, чужое тело мгновенно прижалось к ней со спины, одной рукой обхватывая шею, другой — запястье. Санзу ограничил ее в движениях за несколько секунд, оставляя Миямото в невыгодном положении.       Враг был со спины. Опасно.       — Я же говорил, что мы еще встретимся, Хо-та-ру, — хрипло прошептал он ей на ухо, проводя кончиком носа по ушной раковине. Миямото сглотнула и дернулась в сторону с явным отвращением на лице. — Ран выбрал интересное зверье, хочу заметить.       Хотару нахмурилась, но сдержанно промолчала. Выбрал? Зверье? О чем говорил этот недоумок?       — Честно, я даже не надеялся, что ты согласишься встретиться со мной после произошедшего. Перспектива трахнуть Хайтани в его же доме тебя не устроила?       — Откуда тебе известно?       — Это же очевидно, — Санзу громко рассмеялся. — Как еще Ран мог бы уберечь твою хорошенькую тушку от меня? Забрать к себе под опеку, конечно…       Он грубо и с силой толкнул ее вперед. Колени проехались по бетонному полу, Хотару прикусила язык, сдерживая болезненный стон. Только вставать не спешила, а лишь подняла на него нахмуренный взгляд.       — Я, конечно, ненавижу, когда мне лгут. Однако я удивлен твоей смелости. Или глупости? Как считаешь?       — Я счи…       Он даже не стал слушать ее, радостно хлопнул в ладоши и присел рядом на корточки. Непозволительно близко.       — Ну, неважно, — Санзу натянуто улыбнулся. Хотару заметила, что в темноте его шрамы выглядели отвратительнее. — Ты ведь сюда пришла просить прощения? Можешь начинать.       Миямото стушевалась, но оперативно взяла себя в руки. Если это представление не сработает, то живой и невредимой Хотару точно не выберется. Нужно было постараться убедить Санзу, что она просто глупенькая девочка, которая искренне сожалеет обо всем.       Девушка приняла удобное положение, сев на колени, и опустила голову к земле в самый почтительный поклон. Глаза Санзу расширились.       — Искренне прошу прощения, что наврала. Мне нет оправдания. Я поступила глупо и неразумно.       Хотару задержала дыхание и неподвижно замерла в земном поклоне, ожидая ответа на ее действия.       Реакция Санзу не заставила себя долго ждать: он разразился неожиданным и громким смехом, отчего Хотару дернулась и недовольно цыкнула себе под нос.       Больной. Хуже, чем Ран. Однозначно.       — Вот это шоу! — Санзу, задыхаясь от смеха, начал ходить вокруг девушки, рассматривая ее позу. — Как ты додумалась до такого? Эй, вставай, я думал, мы повеселимся.       Он дернул ее за руку, грубо поднимая на ноги, и обхватил женский подбородок так, чтобы глаза Хотару были устремлены на него.       В ответ она смело взглянула на него, чувствуя, как от избытка адреналина сердце забилось чаще, разгоняя кровь по всему телу.       — Хочешь, открою маленький секрет? — он заговорил тише, будто их могли услышать посторонние. — Я знаю, как вы познакомились, и знаю, что Хайтани следит за тобой последний год. Видимо, он настолько противен тебе, что ты из двух зол выбрала меня? Ну, я польщен.       — К чему ты клонишь?       — Забавно вышло, да? — Санзу отпустил ее, отходя на несколько шагов назад. — Своими извинениями отбила все желание повеселиться. Но раз пришла сама, то мы в расчете. Беги к своему ненаглядному.       Он подмигнул ей, наблюдая, как Хотару опасливо попятилась к выходу.       — И еще кое-что...       Она остановилась, вслушиваясь внимательно в его слова. Санзу снова поравнялся с ней.       — Если постараешься и хорошо попросишь меня, я помогу тебе избавиться от Рана, — прошептал он ей на ухо, склонившись ближе.       — К чему такая щедрость? — недоверчиво уточнила Хотару, не понимая его мотивов.       — Мне скучно. Играть и манипулировать беззащитными людьми весело, разве нет?       «Нет!» — сразу же и возмущенно подумала она, но промолчала.       — Поразмышляй над этим. И кстати… Передай Хайтани, что давать тебе пистолет было не лучшей его идеей, — сказал он напоследок, уходя первым.       Девушку прошиб пот от одной мысли, что Санзу знал о пистолете и мог с легкостью воспользоваться ее неопытностью в подобных ситуациях. Ей просто повезло, в очередной раз, что к ней относились несерьезно. И, наверное, зря, потому что Хотару тут же начала анализировать полученную информацию.       Похоже, у Санзу и Рана был какой-то конфликт — это объясняло рвение Харучие избавиться от Хайтани.       Но вдруг это все — ловушка? Сговор? Проверка? Обман? Хотару решила действовать более осмотрительно.              Ран нервно крутил сигарету в руке, провожая холодным взглядом машину Санзу. В голове застрял их недавний диалог.       — Эй, Хайтани! Давненько не видел твоего смазливого личика. Как жизнь?       Ран с отвращением скривился, когда Харучие подъехал к нему на машине, опуская стекло.       — Если не учитывать тот момент, что Майки взвалил на меня бóльшую часть твоих обязанностей, то ахуенно, не жалуюсь.       — А не ты ли хотел занять место в Бонтен повыше, а? Или уже не тянешь? — Санзу скептично оглядел его. — Ну, мне плевать. Пока мелкие сошки выполняют за меня грязные дела, жизнь прекрасна. Особенно после встреч с такой чуднóй девушкой.       Ран перевел взгляд на идущую женскую фигуру вдалеке после его слов.       — Пока «мелкие сошки» прикрывают твою задницу от Майки, жизнь прекрасна, да? — передразнил он Санзу. — Остается только дождаться, пока ты сам откинешься от наркоты.       — Смотри, чтобы из нас двоих первым не отъехал ты. Девчонка-то на мое предложение избавиться от тебя не ответила отрицательно, — Харучие рассмеялся, когда увидел нахмуренный взгляд Рана и сжатую сигарету в его руке. — Только не ревнуй, ладно? Отправишь ей мой номерок, вдруг скооперируемся где-нибудь, повеселимся…       Когда Хотару села обратно в машину, Хайтани нетерпеливо задал ей вопрос.       — Он назвал тебя чуднóй. Почему?       Миямото удивленно вскинула брови и неловко посмеялась, сразу же понимая, почему за ней закрепилась эта кличка. Хотару рассказала о встрече почти во всех подробностях. На моменте с поклоном Ран рассмеялся. Искренне.       — Ты что-о?       Уши Миямото предательски покраснели, и она отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает дорогу. Ее губы обиженно надулись.       — Как ты додумалась до такого? Ты просто..., — он снова рассмеялся, делая паузу, — Невероятна. Блять, она сделала земной поклон, ахуеть...       — Хватит смеяться уже. Да-да, очень смешно!       Кажется, это впервые, когда она услышала такой добрый и чистый смех Рана. Эти еле заметные морщины около его глаз и уголков рта от радостной улыбки, приподнятые брови и покачивания головой из стороны в сторону в знак неверия всего абсурда, который произошел ранее, — такую картину Хотару еще ни разу не наблюдала. Он казался таким настоящим, живым и… человечным.       И да, Ран был чертовски красив в тот момент. Настолько, что Миямото пришлось заставить себя отвернуться в противоположную сторону.       — И самое, блять, удивительное, что это сработало! Ты действительно чудачка.       Миямото смутилась, натягивая рукава кофты до кончиков пальцев посильнее и пробубнила себе под нос, выражая недовольство:       — Не называй меня так.       — Тебе нравится больше «мышка», я знаю.       — Мне нравится больше мое имя.       — Мне тоже нравится твое имя. Оно красивое.       Они моментально обменялись такими взглядами, которые у обоих снова вызвали улыбку.       И у обоих — еле заметную.       — Не хочешь заехать перекусить? — осторожно спросил он, словно боясь испугать ее этим предложением и испортить момент.       Ран снова поинтересовался ее мнением, а не сделал так, как сам того хотел.       — Я не голодна, и мне нужно поскорее домой, — Хотару с сожалением вздохнула. — Ты сегодня решил соблюсти все правила дорожного движения? Почему так медленно? Это не похоже на тебя.       — Я устал… Почти не спал за последние сутки. Концентрация внимания и реакция на нуле. Ты же не хочешь вылететь в кювет на высокой скорости?       — Я бы предпочла менее болезненную и более быструю смерть.       — Дурочка.       Ран осуждающе покачал головой, бросая на нее косой взгляд. Что у нее за мысли такие? Неужели он ошибся в ней?       Это почему-то беспокоило Хайтани. Потерять ее? Нет, невозможно. Кто вообще дал ей право покидать его?       — Ран, спасибо тебе. Я была увереннее, зная, что ты был рядом, — Хотару поймала его заинтересованный взгляд. — Да, ты сказал, что не будешь вмешиваться, но почему-то я уверена… Ты бы не бросил меня.       Она улыбнулась.       Искренне, нежно. Настолько красиво, что дыхание сбилось.       И Ран понял: он пропал.       Хайтани даже не осознавал, каким глупым и потерянным взглядом посмотрел на нее. Он часто слышал оскорбления и слова проклятий, которые были адресованы ему. Вот только обыкновенное, но искреннее «спасибо»? ... И вот с такой улыбкой, от которой сердце противно щемило? Кажется, он уже и забыл, как обычно люди отвечают на элементарную благодарность.       Явно не молчанием.       — Спокойной.       Дверь машины закрылась с тихим и мягким звуком, который выдернул Рана из мыслей. Женская фигура уже растворилась в темноте, когда мужчина поднял голову, чтобы еще раз взглянуть на нее. Хотелось снова обвести границы ее фигуры, задержать взгляд на ровной спине и следить за плавным движением бедер — делать это каждый раз. Каждый чертов раз. Это стало жизненной необходимостью.       Он издал стон, полный растерянности и безысходности, и прикрыл глаза своей мозолистой рукой в слабой надежде охладить разум.       — И что же, блять, я делаю? — спросил Ран у тишины.