Избранные тьмой

«Я бы простила ему его гордость, не задень он мою»

Джейн Остин

«Гордость и предубеждение»

***

Дождь барабанил по подоконнику, своим шумом пробиваясь даже сквозь музыку в ушах. Флоренс намечает карандашом очертания нескольких женских лиц. Она всякий раз пыталась изобразить один конкретный образ, который всю жизнь был столь размыт, что она не могла представить в голове ни каким бы был изгиб губ, если бы она улыбалась, ни каким бы был взгляд, если бы её охватила печаль. Её мать всегда была для девушки чем-то илюзорным.  Флоренс испытывала смешанные чувства, пытаясь изобразить черты лица, так напоминающие её собственные. В конце-концов, Лорена Розье была для неё лишь холодной землёй на фамильном кладбище за поместьем. В последнее время мама снилась ей слишком часто, и обычно после таких снов, Снейп подолгу закрывалась в ванной, уставившись пустым взглядом в кафель. Она не понимала, как можно было чувствовать тоску по человеку, которого просто не могла помнить, но каждый раз, прижимала к себе колени, надеясь, что тёплые струи душа смогут заменить ей материнские объятия. Так или иначе Флоренс сама себя обворовала. Девушка рисует её лицо, надеясь, что таким образом сможет избавиться от навязчивого образа. Возможно, для неё это было словно исповеди. Она раскаивалась во грехе, который не совершала, в своём единственным убийстве, к которому не хотела иметь отношения. Как-то она Флоренс спросила у Драко назовёт ли он своих детей в честь созвездий, как было принято в его семье, уже тогда понимая, что если он спросит что-то подобное, то её ответ будет отрицательным. Она решила, что не будет становиться матерью то ли из-за того, что её собственная умерла при родах, то ли из-за того, что понимала, что не хочет, чтобы крошечное создание проходило через тот же ад, что и она. Наверное, лучшим решением будет утонуть в работе целителя, надеясь, что блестящей карьерой сможет доказать этому миру, что она чего-то стоит. Если конечно переживёт эту войну. Пока Волан-де-Морт и Поттер живы, война не закончится. Кто-то один должен умереть. Флоренс вырывает лист из блокнота, комкая его. Наверное, так на неё влиял больничный воздух и уже давно остывший чай, который на вкус был совсем мерзок. В конце-концов, она должна была доиграться со своими извечными походами на Астрономическую башню в тонкой рубашке, и теперь пожинала плоды. Она уже хочет погасить ночник, которым могла бы запросто мешать другим пациентам, если бы не факт того, что в радиусе трёх кушеток от неё никого не было. Так, будто это было не обычным гриппом, а чем-то на подобии драконьей оспи. Но её намерение прерывает шум со стороны входа, и девушка замирает. Брови сводятся к переносице, и Флоренс всё-таки выключает слабый свет, исходящий от ночника, решив, что не хочет нарываться на случай, если сюда пришёл кто-то из учителей, находящихся не в самом лучшем расположении духа. Она прислушивается к голосам, но Помфри слишком шумная, а из-за ширмы вряд ли можно было что-то увидеть. Пока через несколько секунд шаги не становятся слишком отчётливыми. — Драко, — шёпотом возмущается она, заметив его, отодвигающего ширму. — Вау, да ты шикуешь тут, — присвистнул он, накладывая заглушающее заклинание на шторку. — Персональная ширма, и за какие такие заслуги? — тон его голоса снова стал привычным. Снейп закатила глаза. — Я заебала Помфри своими ночными марафонами рисования, и она решила, что кусок белой ткани спасёт окружающих от меня и моего ночника. Малфой подавил смешок, притягивая к себе стул и садясь возле койки девушки. — Что ты здесь делаешь ночью? — спрашивает она перед тем, как Драко успевает что-то сказать. — Однокурсник Астории поверил в себя и перебрал с алкоголем. Тео хотел откачать его в гостинной, но пацан умолял отвести его в Больничное Крыло. А меня дважды просить не надо было, — хмыкнул он.  — И что ты сказал Помфри? — поинтересовалась Флоренс. — Что пришёл с обхода и увидел, что ему стало плохо в общей гостинной. — Мой отец сейчас ввалится в подземелье и если он увидит какие-либо улики попойки... — Не ввалится, — оборвал её парень. Слизеринка в непонимании нахмурила брови, взглянув на парня. — Он же уехал куда-то с Дамблдором, — сказал Драко так, будто это было чем-то донельзя очевидным. Флоренс понимает, что последнее, что она могла себе позволить — дать Малфою понять, что она знала больше, чем он мог предположить. Она вынуждено меняла тактику, поэтому приходилось играть по новым правилам. Так или иначе, пустить Драко к себе в сердце было лишь её ошибкой, и только Снейп могла исправить свой проёб. Но к сожалению, получив что-то одно, она мгновенно теряла второе, и выбор был за ней. Девушка отвернулась, чтобы прокашляться перед тем, как повернуться к парню обратно. — Он мне ничего не говорил, — сказала она слегка охрипшим голосом. — Странно, — брови Малфоя свелись к переносице всего на мгновение, но уже через мгновение лицо стало таким же невозмутимым. — Так или иначе плевать. — Помфри сейчас выгонит тебя отсюда, — хмыкнула Флоренс.  Губы Драко дрогнули в усмешке. — Думаю, её сейчас больше волнует блюющий слизеринец, а не староста, который по-тихому смылся. — Салазар, я плачу от этой романтики, — девушка смахнула воображаемую слезу с щеки.  Малфой показательно закатил глаза, сдерживая желание рассмеяться. — В следующий раз принесу гитару и буду петь о двухэтажном автобусе. Достаточно романтично? — с издёвкой спросил он. Флоренс уже была готова что-то ответить, но застыла в изумлении. Будто действительно было что-то особенное в том, что он обратил внимание на каждую песню, играющую из её плеера. — Я думала, чистокровных отпрысков учат только на фортепиано играть. — Я всегда готов научиться, — ответил Малфой. — Но пою я скверно. — Уизли наш король, — перекривляла слизеринка. — Эй, — наигранно возмутился парень.  — Прости, дальше слов не помню, — театрально вздохнула Флоренс. — Но обещаю, что когда ты придёшь в следующий раз, буду знать все слова наизусть.

***

Драко возвращается в гостинную, вечеринка в которой уже постепенно близилась к концу. Он опускается в свободное кресло, попутно открывая жестяную банку с содовой. Ему не хотелось от слова совсем ничего. День и так был ужасно напряжённым, и, наверное, те пару минут в Больничном Крыле были последним моментом, где он чувствовал себя действительно расслабленно. Сейчас же ситуация накалялась, а мысли всё лишь усложняли. У него было не так много времени на убийство. Малфоя пугала лишь одна мысль от того, что теперь он думал о расправе так, будто это были обычные мысли о погоде. Его больше не одолевал прилипший к позвоночнику страх, ощущения стали менее острыми, а дух и вовсе перестало захватывать. Казалось, он привык к этому кошмару, в котором жил последние несколько месяцев.  Его не будоражило, предательские слёзы слабости не вставали перед глазами, на Дамблдора он смотрел с безразличием. Словно в одно мгновение Драко окончательно охладел. Возможно, виной всему отсутствие Флоренс, вечно пытавшейся указать ему на его хорошие стороны, возможно, со временем он успел свыкнуться с мыслью об убийстве, но так или иначе, что-то изменилось в Малфое, и он сам не понимал, когда это произошло. Наверное, всё должно было сложиться именно так. Страх должен был смениться уверенностью, осуждение пониманием. В итоге эта история должна была закончиться правильно. Тео вырывает его из раздумий совсем неожиданно, отчего парень едва уловимо вздрагивает. — Дра-а-ако-о, — он тянет гласные в его имени, и слизеринцу это совсем не нравится.  Он напрягается, готовясь услышать что угодно. Парень ожидает очередную тупую просьбу от друга, выполнять которую ему вряд ли захочется то ли из-за внезапной лени, то ли из-за собственных побуждений. — Что? — голос Малфоя звучит слишком резко. — У меня к тебе одно дело есть, — Нотт присаживается к нему на подлокотник, постукивая пальцами по спинке кресла. — Помоги по-дружески. Драко знал эту интонацию слишком хорошо, и обычно за ней не следовало ничего хорошего.  — Что ты опять натворил? — спрашивает Малфой, и тон его голоса звучит так, будто Теодор был его непутевым пятилетним сыном, а Драко приходился ему его уставшей и затурканой матерью. — Пока ещё ничего, — заговорщически ухмыльнулся он. — Моя просьба маленькая, стоит лишь секунду твоего времени. Драко выжидающе вскинул брови. — Ну? — Скажи пароль от ванной старост. — Ты говорил, что завяжешь. Тео затих на некоторое время. Казалось, слова Малфоя смыли с его лица всё напускное веселье. Словно кто-то задул свечи раньше положенного, и теперь праздничное желание оказалось так и не загаданным. — Ну, не порть мне веселье, — с наигранной обидой в голосе сказал Нотт. — Тео, ты пьян, — тон Малфоя звучит чересчур серьёзно. Раздражение, кажется, исходило из каждой клетки его тела.  — Вот именно, — весело подхватил он, но его глаза эта глупая улыбка так и не тронула. — Тео, — устало выдохнул Драко. — Драко, — в его пьяных янтарных глазах мелькает весёлость, и отчего-то в груди начинает щемить. — Если ты потрахаешься с новой девочкой, легче не станет. Нотт замирает. Весёлость исчезает с его лица окончательно. Он слазит с подлокотника, делая глоток из своего стакана, который до всего этого времени, кажется, был нетронутым. — Браво, удивил, — Тео развёл руки, из-за чего из стакана выплеснулось чуть-чуть жидкости на юбку какой-то девочки, которой не посчастливилось пройти мимо. — Он идиот, не обращай внимание, — крикнул из-за какого-то угла Пьюси той самой девчонке, которая со злобой стрельнула взглядом в сторону Нотта. Драко разддражённо прикрывает глаза, понимая, что всё катится к чёрту. Он знал, что когда к утру Нотт протрезвеет, возможно, даже и не вспомнит об этом разговоре. В конце-концов, одумается. Но верилось слабо, и от этого было хуже всего.  Тео был ему словно брат, и несмотря на весь тот пиздец, происходивший в жизни Драко, он всё равно переживал за друга. По крайней мере, ему хотелось, чтобы хотя бы кто-то один из них был счастлив.  — Тео, — начал Малфой, настроенный на серьёзный разговор при любом исходе событий. — Что? — выпалил он, глядя на друга своими янтарными глазами. — Весело получается — у тебя недотрах, а страдают другие.  — Закрой свой рот, — язвительно произнёс Драко. — А то что? Малфой чувствовал, как в нём растёт раздражение, он практически не контролировал злобы. Выдох. Прикрытие глаза. Драко смотрит на друга устало, и весь этот глупый диалог кажется ему практически нереальным. Наверное, это впервые они настолько сильно повышали друг на друга голос впервые. Блейз бы посмеялся, сказав, что они напоминают ему супружескую итальянскую пару, но Малфою было не до шуток. Он поднялся с кресла, вальяжно забросив ладонь Нотту на плечо. — Тео, — обратился он, надеясь, что таким образом у него получится усмирить друга. — С тебя хватит, пойдём пройдёмся. Парень вскинул брови, глядя на Драко, как на дурака. Теодор оттолкнул от себя парня, поднимая руки вверх. — Отъебись, — крикнул он. — Иди успокаивай свою девочку, но не меня.  Нотт знал, куда бить. Словно чувствовал, где именно Малфой был уязвим. Казалось, он понял намного раньше, чем всё произошло, будто предугадав их историю до того, как кто-то сделал первый шаг, и теперь играл этим знанием словно козырной картой. Драко смотрел ему в спину, думая о том, что слишком сильно сжал кулаки.

***

Она поднимается с кровати, решая открыть дверь до того, как благодаря ней кто-то ворвётся в комнату, и честное слово, увидев человека за ней, девушке захотелось выругаться. — Мерлин, Малфой, что ты творишь? — прошипела она, машинально заталкивая его в спальню за рукав квиддичного свитера. На губах слизеринца мелькнула усмешка, и Снейп в раздражении прикрыла глаза.  — Я не думал, что ты настолько изголодавшая женщина, что решишь приступить к делу без приветствий, — самодовольная ухмылка становилась ещё ярче, отчего Флоренс была готова его треснуть по руке. — Что ты здесь забыл? Это хоть и грёбаные каникулы, но в любой момент... — уже успела возмутиться она, но Драко мгновенно её прервал. — У меня в комнате твоя подружка Гринграсс, поэтому я решил прийти сюда, чтобы не мешать тем двоим. Флоренс сводит брови к переносице. — Как она туда пробралась? Она ведь не староста. — Скажем так, обошлось не без моей помощи, — хмыкнул он. Драко подошёл к её кровати, заваливаясь на неё. Снейп кое-как сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Ты злоупотребляешь своими полномочиями, — слизеринка склонила голову на бок. — Плевать. Я соскучился. — Тебя это не оправдывает, — хмыкает она, явно показывая своё недовольство ситуацией. Малфой слегка наклоняет в бок голову, наблюдая за тем, как меняются эмоции на её лице. Он смотрит на неё снизу вверх, и внутри что-то меняется. Драко выглядел чертовски привлекательно, приподнявшись на локтях у неё на кровати и глядя на неё так, будто она была самой красивой женщиной на этой планете. — Ты недовольна? — он в удивлении вскидует брови. — Я могу загладить вину перед тобой. М? Флоренс знает, что ни в коем случае не поведётся. Это испытание на выносливость, и она готова выстоять его до конца. Вряд ли она могла бы подумать раньше, для чего будет выстраивать стены оклюменции, но по крайней мере ей было весело играть. — Если ты сейчас же не съебёшься из комнаты, пока сюда не ввалилась Милисента или ещё какая-то сомнительная личность... — Ну, зачем же так грубо? — его голос звучит слишком наигранно, и судя по всему, Драко едва ли сдерживал смех. На весенних каникулах в Хогвартсе остались лишь Флоренс, Милисента и Дафна, которая явно хотела провести как можно больше времени со своим парнем. И не то чтобы Снейп была против компании Малфоя, но она прекрасно помнила, как он точно так же без предупреждений ворвался в её комнату, а затем туда же ввалилась одна из сестёр Кэрроу.  — У тебя есть минута, — строгим голосом сказала она, но вместо адекватного ответа услышала щелчок запирающего двери заклинания. — Была минута, теперь больше, — усмехнулся он. Флоренс тяжело сглотнула. Она чувствовала его взгляд на себе, и от этого становилось не по себе. Блять. — Расслабся, в этом ничего такого нету, — его слова звучат слишком легко. — Тео трахается с девочкой в ванной старост, а ты боишься, что кто-то увидит, как я хозяйничаю в твоей комнате. — Ну у тебя это уже стало привычкой. Малфой издаёт тихий смешок, а затем опять поднимает взгляд на неё.  — Иди сюда. Это сбивает с толку. Она не хочет поддаваться, не хочет вестись и играть в его игру. Но в конце-концов желание оказывается сильнее. Слишком обжигающее, слишком сильное. И Флоренс приближается к нему, наблюдая за тем, как темнеют его серые глаза. Словно очарованная. — Я говорил, что тебе к лицу покорность? — насмешливо спрашивает он. Девушка закатывает глаза. — Ты сейчас выйдешь из комнаты, — говорит она, стараясь сохранять серьёзность в голосе. — Не говори так, будто действительно этого хочешь, — Драко усмехается. — Ну же, признай, что тебе хочется, чтобы я остался. — Признать? — насмешливо переспросила Флоренс. Малфой приподнялся ещё больше, теперь практически находясь в сидячем положении. — Ага. Девушка упирается коленом между его ног в матрас кровати, чтобы сохранить равновесие. Губы дрогнули в ухмылке. Игра началась. — Попробуй заставить меня, — шепчет она, пока её руки обхватывают его шею. Пальцы зарываются в его светлые волосы, и она слегка откидует его голову назад. Между их лицами считанные миллиметры, и Флоренс могла запросто ощутить его дыхание на своих губах. Они оба зашли слишком далеко, но в этом был свой шарм. Они словно двигались по кривой, надеясь не слететь в пропасть после очередной попытки залезть друг другу под кожу. Возможно, если бы они пытались менее отчаянно, то сейчас бы не горели так сильно. В конце-концов, кому-то из них сорвёт тормоза. Флоренс целует его первой, притягивая к себе ближе за затылок. Рука парня скользит по задней части её бедра, поглаживая её ногу сквозь ткань капроновых колготок. Его хватка лишь становится сильнее, когда он слегка приподнимает её со своих коленей. Губы парня соскальзывают, и он проходится языком по линии её челюсти. Девушка задерживает дыхание, сминая в пальцах его свитер. Салазар.  Драко зарывается пальцами в её волосы, слегка откидуя голову слизеринки влево, освобождая себе доступ к шее. Его губы, такие горячие, касаются её кожи, и Флоренс издаёт рваный вздох. Он царапает зубами шею перед тем, как уложить девушку на спину, оказываясь сверху. И ей нравится это. То, как он впивается в её губы, то, как его пальцы выводят круги на её коленке, иногда поднимаясь выше. Флоренс казалось, что именно так она чувствовала себя живой, желанной. Словно было что-то большее в том, чтобы любить его тайно. Будто каждый раз, когда он позволял ей почувствовать жар собственного тела, что-то менялось глубоко внутри неё. Это ощущалось ударом тока, разрядом, заставившим всё её тело вздрогнуть. Рука девушки скользит под свитер парня, она аккуратно поддевает края, помогая ему стащить его через голову. Но один из рукавов остаётся на нём, скрывая метку на левом предплечье. Флоренс смотрит, как перекатываются мышцы на его плечах и задерживает дыхание.  — Ты безумно красивая, когда смотришь на меня вот так, — шёпотом произносит он, вглядываясь в черты её лица. Девушка чувствует, как мгновенно краснеют её щёки. Ей всё ещё ужасно неловко, и она теряется под его потемневшим взглядом.  — Как так? — на выдохе спрашивает Снейп, чувствуя его пальцы, поглаживающие её ногу. Салазар. Драко склоняется к её шее, втягивая кожу губами. Хватка женских пальцев становится сильнее, и она не сдерживается, когда тихий стон срывается с губ. — Когда твои волосы рассыпаются по кровати, — говорит он, опуская губы ниже. — Когда ты краснеешь, — он целует ключицу. — Когда шепчешь моё имя, — его пальцы касаются верхней пуговицы кардигана. — Когда я знаю, насколько сильно это тебе нравится. Флоренс выгибается в спине, когда Малфой оставляет поцелуй чуть выше груди. Её пальцы блуждают по напряжённым мышцам его плечей, пока он расстёгивал грёбаный кардиган. Всё, что они делали — в корне неправильно. Казалось, Малфой пробирался ей в душу, поддевал пальцами сотни масок, за которыми она прятала свой облик, пытаясь найти ту истину, скрывающуюся за стенами оклюменции. Секунда. Флоренс широко распахнула глаза, осознав, что только что произошло. Он вошёл в её сознание в момент, когда она была наиболее уязвимой, и это ощущалось, как чёртов удар бладжером прямо в солнечное сплетение. Она замерла, встречаясь с ним взглядами. Его серые глаза ледяные, но в них мелькает что-то на подобии испуга всего на мгновение. — Флоренс, я не хотел, — говорит он ей прежде, чем у девушки появится возможность заговорить первой. Она чувствует, как защипало от обиды в глазах. Салазар, всё не должно быть так. Флоренс не могла быть до конца уверенной, насколько искренне говорил Малфой. Возможно, всё это время он продолжал искусно вести свою игру точно так же, как задумывалось на самом начале, когда они строили перед друг другом ментальные стены. И стоило ей открыть ему свою душу, как он мгновенно воспользовался этим. Снейп было аж тошно от того, какой доверчивой она становилась, какой чертовски слабой была в последнее время. Может быть, Драко и закрывал рукавом метку на предплечье, дабы не напоминать, кем он на самом деле являлся, но это не меняло его истинной натуры. За сколькими масками он бы не прятался, тьма всё равно стояла за его спиной. Он был её избранником, а она лишь насмехалась с того, какими доверчивыми бывают люди в отчаянии. — Я тебе доверяла, — шёпотом говорит Флоренс, понимая, как трудно даются ей сейчас слова. Драко проводит ладонью по её волосам, убирая прядки с лица. Это сбивает с толку. — Я не контролировал себя, слышишь? — тихо спрашивает он, пытаясь сохранять в голосе спокойствие. Могло показаться, что всё действительно хорошо, что Малфой ни капельки не врёт, но что-то ни черта не верится. Флоренс казалось, что она ужасно запуталась, словно в какой-то момент правила игры поменяли и теперь приходилось учиться заново. — Я открылась тебе, а ты этим воспользовался, — её голос дрогнул. — Как мне теперь верить тебе? Его взгляд делал ещё больнее. Серые глаза, в которых, кажется, трескался лёд, пока он пытался найти что-то в её лице. Наверное, именно так рушились надежды. Без магловского магазинчика этим летом, без поцелуев с привкусом мятных жвачек, без пустых стаканчиков из-под горячего шоколада и тихой музыки на плеере. Так или иначе, это всё должно было оборваться, встретить свой конец сказанным с предыханием оправданием.  Возможно, если бы они пытались, боги бы смиловались над ними, но ни одна тихая молитва не стирала с лица земли тем, кем они были на самом деле. Может, наконец-то признав, что любая попытка отчаянно схватиться за друг друга, словно это был их последний шанс на выживание, оказалась напрасной. В конце-концов, надеждам всегда принято разбиваться о скалы реальности, какой бы жестокой она не была. — Ты думаешь, что всё, что я делал было фальшью? — спросил он, хмурясь. — Думаешь, я действительно лгал, что ты нужна мне?  — Драко... — её голос звучит слишком измучено, словно Малфой только что начал отрезать по кусочку жестокую правду, надеясь, что от этого будет менее больно. — Я не хотел, чтобы так вышло, — говорит он, принимая сидячее положение. — И я хочу, чтобы ты знала, что это ебаная ошибка. Флоренс чувствует, как стынут в глазах слёзы, когда она натягивает на себя кардиган. В какой-то момент в комнате стало чертовски холодно и пусто, несмотря на то, что серые глаза не сводили с неё взгляда. — Ты прав, — выдыхает она, надеясь скрыть дрожь в голосе. — Всё, что происходит между нами — ошибка. — Флоренс... Снейп слазит с кровати, обхватывая себя руками. Она стоит к нему спиной, надеясь не встречаться с ним взглядами.  — Мне нужно побыть одной, — тихо говорит она, чувствуя, как наружу лезут предательские слёзы. Секунда. Кажется, как только хлопнула дверь, все маски наконец-то спали к её ногам, обнажая израненную душу.

***

Блейз пахнет женскими духами с цветочными нотками, впрочем как и вся комната, и Драко надеется, что никто не почувствует въедливый аромат вишни на волокнах его свитера. Ему хочется крушить всё вокруг, чтобы боль от ошибки не мучала его так сильно.  Он ворвался в её сознание, тем самым навеки потеряв её доверие. Наверное, именно так всё должно закончиться. С треском, с дрожащими слезами в глазах. И для Малфоя это было сродни немому знаку от вселенной о том, что он никогда не научится любить. Возможно, всё нежное должно было погибнуть рано, словно мотылёк проживший слегка больше недели. Он был чёртовым мудаком в момент, когда слишком увлёкся и пересёк черту, подумав, что это было чем-то большим, словно хитросплетение их душ в момент, когда его губы касались её бархатной кожи, создавало чёртову иллюзию. Но нет, это не было ничем из того, что он чувствовал. Грёбаная легилименция, которую было так сложно контролировать тогда, когда его разум был почти полностью затуманен. Словно его вожделение играло с ним в злую шутку, решив опьянить мозг настолько, что он сделает самый гнилой поступок по отношению к той, кто совсем этого не заслуживала. Драко заставил её плакать. Это он был причиной дрожащих в карих глазах слёз с застывшим в них разочарованием. — Что с тобой? — спрашивает Забини, но в его голосе доёба не чувствуется. Драко рвано выдыхает. Блять. Всё катилось к чёртовой матери, а ему нужно было сделать вид, будто ничего не изменилось, будто он не потерял последний шанс почувствовать себя живым. — Устал, — хмыкнул он, заваливаясь на свою кровать.  Но пристальный взгляд друга никуда не девается, как бы Малфой не пытался его игнорировать. Казалось, весь мир будто был против него, и даже его магия выходила из-под контроля, будто специально провоцируя.  — Тут пахнет Дафной, — внезапно сказал Драко, надеясь отвлечь друга самой очевидной фразой. — Если сейчас сюда заявится Снейп, у него будут вопросы, не находишь? — Сомневаюсь, что он вообще выходит из кабинета. Особенно, если Тео у него сидит на отработках. — Тео? — прыснул Малфой. — Мне показалось, что он сейчас во всю пользуется раздобытым паролем от ванной старост. Блейз удивлённо вскинул брови. — Ты ему сказал? — Не я, а какая-то из его девочек, без понятия, как их всех зовут, — он сделал паузу, раздумывая. — Ммм… Аманда? — Сомневаюсь. — Тогда не знаю, — сдался Драко. Наверное, было что-то в этой тишине между ним и Блейзом, где дистанция становилась более ощутимой, и внутри закрадывалась мысль о том, что ему было действительно жаль. Возможно, в другой вселенной молчание не будет отдавать режущей болью где-то внутри, напоминая обо всех ошибках, которые он смог допустить. Обычно тишина пахла спелой вишней, горячим шоколадом и овсяным печеньем, но сейчас он не чувствовал ничего, будто все его рецепторы притупились. Или же <i>она<i> просто ушла. Напряжение в воздухе росло. Драко тупился в потолок в надежде, что в какой-то момент совесть отпустит его, и жить станет легче. Но этого так и не происходило, а существовать становилось всё невыносимее и невыносимее. — Я пойду пройдусь. Ты со мной? — спросил Блейз. — Я тут останусь, — отказался Малфой и добавил: — Ненавижу апрель. — Ну как знаешь, — пожал плечами парень и направился к выходу, но внезапно замер: — Кстати. Драко даже не повернул голову в его сторону, словно Забини так и ничего не сказал. — Что? — на выдохе спросил он. — Смоешься завтра куда-то после обеда? С Тео я уже договорился, там Дафна должна прийти. — Без проблем, — равнодушно протянул Малфой. — Вот и отлично. Когда дверь за ним хлопнула, Драко почувствовал странное опустошение. Наверное, в одиночестве намного легче попытаться убить себя.

***

Флоренс теребит край юбки, сидя на подоконнике во внутреннем дворике. На коленях лежал блокнот с незавершённым рисунком, и девушка то и дело переводила на него взгляд в надежде, что когда-нибудь всё-таки нанесёт последний штрих на лист бумаги. Она кусает кончик карандаша и поднимает глаза на дерево, на котором только начала распускаться зелёная листва. Во взгляде метнулось что-то до ужаса пустое, и она тихо вздохнула, оценивая своё творение.  Малфоя было слишком много даже в нечётких линиях рисунка. Казалось, что в расстворённом в тумане драконе было что-то, напоминающее холодные серые глаза и тот излом губ, который был неотъемлемой частью парня.  Снейп прикрыла глаза, выдыхая. Ей нужно взять себя в руки, а не чертить на листе бумаги все те переживания, которые испытывала в последнее время. Дафна подсаживается к ней как ни в чём ни бывало. Её светлые волосы собраны в аккуратную косу и перевязаны толстой чёрной лентой, и она откидывает её назад, слегка наклоняя голову вправо. Гринграсс смотрит на Флоренс с интересом из-под ряда длинных светло-каштановых ресниц.  — Покажешь рисунок? — спросила она, смотря Снейп прямо в глаза.  Девушка застыла в непонимании всего на пару секунд перед тем, как ответить: — Конечно. Только когда закончу. Дафна едва заметно кивнула, продолжая наблюдать за рисующей рукой слизеринки. — Как мама отреагировала на то, что ты не поехала с ней и семьёй Пэнси на девичник в Женеве? — спросила Флоренс, решив заполнить чем-то неловкую паузу. — Вполне нормально, — ответила Гринграсс. — Я ей сказала, что у меня возникли некоторые проблемы на учёбе и поэтому я буду ходить на дополнительные всю неделю. Хорошо, что Пэнси и Тори меня прикроют. — И когда собираешься рассказать, что твои дополнительные пьют огневиски и курят вишнёвые сигареты? — с добрым смешком продолжила задавать вопросы Снейп. Дафна отвела взгляд к внутреннему дворику, словно собираясь с мыслями. — Не знаю, — вздохнула она. — Думаю, мама будет не особо рада, когда узнает, что я выбираю не те приоритеты. — Разве замужество за чистокровным не является главным приоритетом?  — Да, это так, но мои родители несколько старомодны в этом плане. Полагаю, им захочется самим найти мне достойного кандидата, — девушка опустила взгляд на идеально разглаженные складки её чёрной юбки. — Эй, ты чего, — Флоренс взяла её за руку, надеясь успокоить. На мгновение она почувствовала вину за то, что надавила на однокурсницу.  — Всё нормально, — сдавленно прошептала Дафна. — Правда, — она подняла на Снейп взгляд, попытавшись растянуть уголки губ в улыбке. — Я уже давно свыклась. Было что-то до ужаса жуткое в том, что Гринграсс говорила об этом так спокойно, будто это действительно было чем-то обыденным. Флоренс заметила дрожащие слёзы в проницательных голубых глазах, и внутри словно образовался камень. Она не могла ей помочь, как бы сильно ей этого не хотелось, и от этого становилось всё тяжелее. — Я верю, что всегда можно полюбить, если захочешь. Любовь придёт со временем, — сказала Дафна после затяжной паузы. Снейп не знала как реагировать. Казалось, она застыла в абсолютном ужасе, не понимая, как можно относиться к такому кошмару настолько спокойно. Гринграсс говорила так, будто уже была приговорена к смертной казни. Со спокойствием утопленика. — Даф… — Только не стоит меня жалеть, — мгновенно перебила её Дафна, теперь напоминая Флоренс своим поведением Пэнси. — Это то, к чему меня готовили с детства.  Снейп молча согласилась, решив, что будет лучше не говорить ничего. Её взгляд опять скользнул к рисунку, скрытому ото всех, кроме неё самой. Она очертила силуэт карандашом, задумчиво глядя на неаккуратную штриховку. Произнеся что-то невнятное, Флоренс закусила кончик карандаша, а потом опять подняла взгляд на молчавшую до этого момента Дафну. — Что думаешь? — она повернула блокнот, демонстрируя Гринграсс рисунок. Обычно, Флоренс не показывала тех рисунков, сделанных под влиянием сильных эмоций. Казалось, она вкладывала слишком много себя в нечёткие линии на листе пергамента, чтобы потом открывать перед кем-то душу таким образом. Но в тот момент девушка была уверена, что Дафна не увидит здесь ничего, кроме очередного красивого рисунка. Впрочем, так было всегда. Гринграсс нахмурила брови, притягивая блокнот к себе. Она с особой внимательностью разглядывала каждую линию, словно пыталась найти что-то за крошками грифеля.  — Это… Достаточно необычно, — произнесла девушка, не отводя взгляда от рисунка. — Фло, тебе нужно обязательно найти способ воспользоваться этим талантом. Флоренс смущённо улыбнулась, переводя взгляд на дерево во внутреннем дворике. Солнце ярко светило, лаская своими лучами листья. Создавалось ощущение полного умиротворения, но на душе спокойно не было. Когда мир погружался в хаос, природа нагло дразнила обманчивой красотой. До начала обеда девушки просидели в полной тишине, вслушиваясь то ли в отдалённые шаги, то ли в хруст собственных сердец. И было в этом молчании что-то спокойное, до боли знакомое.