Избранные тьмой

«Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства»

Эрих Мария Ремарк

«Ночь в Лиссабоне»

***

Когда они аппарировали, Флоренс падает колени и опустошает свой желудок. Живот сходится в спазмах, и ей кажется, что она вот-вот и умрёт от истощения. Малфой крепко держит её волосы у себя в кулаке, не давая им упасть на её лицо. Она могла почувствовать его злость через то, как крепко он её схватил, но мысли вылетали из головы с каждым новым рвотным позывом. Она вцепилась ногтями в свои колени, игнорируя ноющую боль в ране спазмы, что охватывали желудок. Ей слишком херово, чтобы соображать трезво. Девушка вытирает губы тыльной стороной ладони, и тут же чувствует, как её потрёпанные тёмные волосы падают ей на плечи. Опасность дышала ей в спину в момент, когда холодная ладонь легла на заднюю часть её шеи. — Какого хера ты не сказала, куда идёшь? — прошипел парень, оттягивая её за плечи куда-то в сторону. У неё слишком сильно болела голова, чтобы быстро среагировать. Драко подхватил её на руки и понёс в неизвестном направлении. Включился свет, и Флоренс зажмурилась то ли от накатывающей тошноты, то ли от неприятного ощущения в глазах. Малфой опустил её в ванную, и девушка тут же вцепилась пальцами в её края. Его движения слишком резкие, когда он хватает пожирательскую форму у её воротника и рвёт её на две части, пытаясь освободить Снейп от оков одежды. Но своё дело он до конца не заканчивает, либо посчитав, что ей будет некомфортно, либо побрезговав. — Трикки поможет тебе, — сказал он, тон его голоса всё ещё прошибал холодом до костей. — Поговорим, когда будешь чувствовать себя лучше. Это были последние слова, которые девушка слышала чётко. А дальше всё было как в тумане. Эльфийка помогала ей обмыть тело, натирая каким-то гелем пахнущим мятой. Казалось, жёсткой мочалкой она смывала не только грязь, а ещё и сдирала верхний слой кожи. Во рту всё ещё был ужасный привкус желудочного сока, от которого хотелось опять сдерживать рвотные позывы. Трикки обтирала её махровым полотенцем прямо в ванной, когда Флоренс делала неспешные глотки со стакана с водой, содержимое которого то и дело выливалось за края из-за сильной дрожи в руках. Казалось, слёзы въелись в кожу и остались солёными дорожками у неё на коже, не смывшись вместе с пеной от шампуня, пахнущим в точности как Драко. Её взгляд застыл в одной точке, и она едва реагировала, когда эльфийка помогала ей надеть чистое бельё и накинуть халат на плечи. Снейп сидела на табуретке, глядя на свои колени, ожидая, когда Трикки позовёт Малфоя. Глубоко в душе она надеялась, что он не захочет с ней говорить. Девушка до конца не понимала боится ли она предстоящего разговора или же всё происходит из-за того, что она обладала слишком большой гордостью для того, чтобы признать ошибку, глядя парню в глаза. В любом случае, поражение было за ней, и было лишь делом времени то, когда он начнёт насмехаться над ней.  Снейп пытается насладиться теми несколькими секундами одиночества, пытается не впадать в панику, пытается дышать. Она была не против быть спасённой, лишь бы это был не он. Когда дверь перед ней открывается, то первое, что бросается ей в глаза в его силуэте — ебучая цепочка, мерцающая на свету. Клятва, связывающая их навеки, словно это было не мерой предосторожности, а попыткой увековечить их чувства. Интересно, сколько идиотов клялись в вечной любви, закрепляя свои слова ритуалом на крови? Интересно, скольких людей это сводило с ума? Скольких убило? Флоренс поднимает взгляд на его лицо, чувствуя себя нашкодившим котёнком. Драко кажется злым и уставшим, его взгляд прошибает льдом до костей. Она, кажется, всё ещё дрожит то ли из-за страха, то ли из-за плохого самочувствия. Снейп чувствует себя беззащитной, прижимая колени ближе к себе. Её храбрость исчезла.  — Я посмотрю твои раны, а потом отнесу в постель, — сказал он с ноткой раздражения, но более спокойно, чем было до этого, словно она была его вредной дочкой.  Девушка кивнула, мысленно радуясь тому, что он не начал её отчитывать. Честно признаться, Снейп было не до разговоров. Казалось, что произошедшее в лесу было негласным табу. Она не хотела спрашивать, что он сделал с Томасом и как оказалось Тонксом.  Честно признаться, тогда в лесу всё произошло достаточно быстро, чтобы Флоренс едва могла сообразить, что происходит. Просто в какой-то момент её резким движением высвободили из-под хватки верёвок, схватили за талию и перенесли в другую точку Британии.  Она ненавидела быть беззащитной. Парень приблизился, и Флоренс мгновенно опустила взгляд в пол. Он присел перед ней на корточки, отодвигая ткань с ног. Драко изучал её рану, слегка нахмурившись. Его непривычно холодные пальцы аккуратно придерживают её лодыжку. На мгновение слизеринке даже показалось, что она дрожит от этого прикосновения. Внезапно Малфой поднял на неё взгляд, и в этих серых глазах словно застыли айсберги, плавающие где-то посреди ледяного моря. Флоренс не помнила, когда он в последний раз смотрел в её глаза вот так. Будто было в ней что-то, что заставляло его смотреть на неё так, словно она была самой прекрасной скульптурой, самой вычурной картиной, синей бабочкой с чёрными вкраплениями на крыльях. Всего лишь одно мгновение, и ей могло показаться, что внутри кольнуло старое чувство. Всего лишь одно мгновение… Он сразу накрыл ладонью её лоб, а затем поднялся с пола. — У тебя жар, — сказал он. — Закончим потом, нужно сбить температуру. — Со мной всё в порядке, — возразила она, решив не выказывать заметную слабость. Малфой и так увидел слишком много, и этого было вполне достаточно для того, чтобы Флоренс могла прокручивать эти минуты позора каждую ночь перед сном. — Не будь идиоткой хотя бы день, — прошипел он, насильно поднимая её на руки и вынося из ванной. Больше всего в жизни Снейп ненавидела быть уязвимой рядом с кем-то, особенно, если это Драко. Казалось, парень слишком сильно опекался ею, и она могла уже трижды пошутить про его трепетное отношение к ней, если бы перед глазами не размывался интерьер комнаты. Девушка была без понятия, где она была. Возможно, это Мэнор, а возможно это какой-то из многочисленных летних особняков Малфоев. А может, она и вовсе бредит, и происходящее сейчас было просто воображением её разума. Как только её тело соприкоснулось с мягкой кроватью, всё стало плыть перед глазами. Словно слабость взяла над ней вверх, и теперь потешалась над тем, какой беспомощной Флоренс была. Девушка даже не чувствовала вкуса зелья, которое Малфой вливал ей в рот, удерживая на месте челюсть, будто бы Снейп действительно могла сопротивляться. В глазах потемнело, и она провалилась в сон.

***

Флоренс проснулась с ощущением сухости в горле. Казалось, она вот-вот и закашляется. Девушка потянулась за стаканом с водой на прикроватной тумбочке, мгновенно осушив его. Взгляд скользнул вниз. Её нога была хорошо перебинтована, рана практически не болела. Отлично, возможно, у неё даже хватит сил, чтобы аппарировать. — Я думал, ты проснёшься гораздо позже, — голос пробивает льдом изнутри, и девушка мгновенно дёргается. Она уже успела забыть, кто привёл её сюда. На мгновение слизеринка застыла в чистом ужасе, не понимая, почему это вызывает внутри неё такую странную реакцию. — Где я нахожусь? — спросила она всё ещё хриплым голосом.  Снейп не хочет оборачиваться и смотреть на его самодовольное лицо, насмехающееся над её жалким состоянием. Не могла. Словно её гордость двигала ею всё это время, не умерев ни там в лесу, ни здесь в помятой постели на чужой кровати. — А ты не узнаёшь? — насмешливо вскинул брови парень.  — А должна? — Другие готовы душу продать лишь бы оказаться здесь. Его слов было достаточно, чтобы в затуманенном мозгу Флоренс мелькнуло осознание. Ну как же. Разумеется, он держал её в заложниках в своей комнате. В этом был весь Малфой и его безупречный план. — К счастью, я не вхожу в их круги, — отрезала она, наконец-то поворачиваясь лицом к нему. Драко сидел в кресле, лениво перебирая в пальцах цепочку с клятвой на шее. На его красивом лице было бесстрастное выражение, казалось, намертво въевшееся в бледную кожу. Парень выглядел так, будто всё в этом мире было ниже его забот, и сейчас он сидел здесь лишь из-за собственной благосклонности по отношению к ней. Он напоминал ей кота, который со скучающим видом игрался с уже давно сдохшей мышью. Незаинтересованный. Отстранённый. Скучающий. — М, интересно. А я думал, всё иначе, — сказал он, вальяжно откидываясь назад. На мгновение между его бровей залегла морщинка, и он словно задумался, глядя куда-то в пол. — Знаешь, не стоило теряться в лесу на двое суток, чтобы обратить на себя моё внимание. Флоренс хотелось фыркнуть от его наглости.  — Если тебе было бы всё равно, ты бы не спасал меня. Она знала, что делала, продавливая его слабую точку, которую успела так сильно полюбить. Снейп прекрасно помнила, какую реакцию у него вызывали подобные фразы, как он вскипал каждый раз, когда она указывала на очевидное. Только вот в какой-то момент всё изменилось. Либо Драко действительно остыл, позволив ненависти просочиться в своё сердце, либо слишком хорошо играл. Теперь он едва походил на себя прежнего, и тот Малфой, которого она знала, проскальзывал в его словах и поступках намного реже, чем было раньше.  Честно признаться, Флоренс всё хуже помнила, каким он был до этого. И эта мысль тайно вгоняла девушку в ужас. На губах парня мелькнула непривычно злая усмешка, и он поднял на неё свой взгляд. — Увы, я привык выполнять свою работу качественно, поэтому оставить тебя умирать не вышло, — сказал он, и тон его голоса стал подозрительно опасным. — Но ты, как я вижу, любишь использовать свою двуличную натуру даже на заданиях. Это был грёбаный вызов. Он практически уличил её в предательстве, улыбаясь всё так же язвительно. Мерзавец. Хотелось смыть эту его ухмылочку, рассекти её Сектумсемпрой, расчертив тонкими линиями его шершавые на ощупь губы. Драко зашёл слишком далеко, пытаясь достать со дна ящика ту её истинную версию, которую она спрятала так глубоко, чтобы никто не узнал, насколько она сломана и слаба. Флоренс придавала все усилия, чтобы он не сорвал её маску, чтобы не копнул глубже, не содрал верхний слой краски на уродливом портрете. Всё, что угодно, лишь бы никто не знал. — Научилась у своего наставника, — елейным тоном произнесла девушка. Малфой усмехнулся, но его глаза всё ещё оставались ледяными. Он достал из кармана упаковку, доставая одну сигарету оттуда и щёлкая колёсиком зажигалки. — Сомневаюсь, лицемерной сукой ты была и до этого, — сказал он, делая первую затяжку. — Просто интересно, как ты будешь объяснять свою самодеятельность, уверен, неопытностью тут не прикроешься. Тут у нас не кружок по интересам. Это война, и пора давно выбрать сторону. Флоренс вскинула брови. — Разве тебя что-то усомняет в моей верности? — со скептицизмом спрашивает она, и её голос теряет всё фальшивое веселье. С губ Драко слетел смешок, и он опять затянулся, медленно выпуская дым с привкусом вишни в воздух. Её раздражала его напускная расслабленность. То, как он делал вид, будто ничего такого и не происходило вовсе.  — Остальные либо идиоты, либо притворяются, когда верят в твою историю про чистую преданность Тёмному Лорду. Возможно, если бы я знал тебя чуток меньше, то тоже бы не замечал очевидного, — сказал он, не отрывая от неё взгляда, будто надеялся сломать. — Мы часто ошибаемся, когда полагаем, что знаем кого-то достаточно хорошо, — слишком холодный тон, но иначе, наверное, она бы не скрыла дрожащие слёзы в глазах.  Было в дистанции между ними что-то особенно трагичное. Возможно, умей они оба лгать чуточку хуже, холод не ощущался бы настолько резко. В такие моменты, чувствуя жгучую ненависть к некогда любимому человеку, Флоренс думала, в какой момент всё пошло не так. Может, это было тогда, когда она приняла решение пробраться в Мэнор, может, тогда, когда она начала чувствовать, что Драко не до конца честен с ней, а может, всё пошло не так ещё в самом начале. Иногда девушке казалось, что она выбрала неправильную тактику ещё год назад, решив, что Малфой достаточно уязвим для того, чтобы втереться в доверие. В конце концов, она слишком прониклась, чтобы потом оглядываться на события прошлого с застывшим ужасом. Флоренс слишком часто желала, чтобы всё произошедшее на шестом курсе оказалось глупой шуткой. Казалось, в любой момент кто-то выйдет из-за угла, подойдёт к ней и скажет, что это такой розыгрыш, лишённый какого-либо юмора. Но с каждым днём реальность оставляла на ней всё больший отпечаток. Она не могла призвать Патронус, не могла искренне улыбаться, не могла говорить правду близким. Зато убийственное проклятие слетало с кончика её палочки без лишних колебаний. Казалось, прошлая она умерла вместе с отстриженными волосами, падающими в раковину умывальника, как в каком-то клишированном фильме про месть. В конце-концов, Флоренс была художницей, изображающей самую тёмную часть своей души на листе пергамента. Будь она героиней романа, то безусловно бы её портрет был бы уже давно изуродован до неузнаваемости.  — Верно, — Драко опять затянулся, всё ещё не сводя с девушки глаз. — К примеру я думал, что ты умеешь минимально защищать себя. А вышло так, что я нашёл тебя в этой прекрасной компании. Не прими близко к сердцу, если я чего-то не понял и ты не была их пленницей, а исполняла роль сообщницы. Просто это как-то негуманно, не находишь? Связать свою союзницу возле дерева, — он театрально вздохнул. — Или это у вас такие ролевые игры? — Если так завидно, то не надо молчать, Драко. Я и с тобой поиграть могу. Малфой усмехнулся, испепеляя окурок невербальным Инсендио. Его взгляд жадно прошёлся по ней, и он сказал: — Было бы очень щедро с твоей стороны. Знаешь, меня только один вопрос волнует. Для участия обязательно вступать в клуб нечистокровных и ущемлённых?  — Думаю, твой дядя с радостью тебя проконсультирует по этому вопросу. — Превосходно, — ответил парень, широко улыбаясь. Их маленькая игра слишком затянулась, и они оба это знали. Поэтому, когда лицо Малфоя снова стало серьёзным и нечитаемым, Снейп могла прочувствовать позвонками то, что последует дальше. Он был всё ещё опасным, и почему-то этот факт девушка постоянно игнорировала. Казалось, она думала об угрозе только тогда, когда становилось слишком поздно. Её мышеловка давно захлопнулась. Флоренс слишком сильно любила риск. Чувство, когда ноги сводило холодной дрожью, постепенно охватывающей всё тело вдоль позвоночника. Ей нравилось то, как страх заставлял её брать себя в руки, становиться сильной в моменты, когда этого не хотелось, и просто жить. Но тогда в лесу что-то изменилось, и в какой-то момент она почувствовала, что поражение стоит слишком близко к ней. Разумеется, когда-то она обязательно проиграет, но это будет точно не сегодня. Не тогда, когда её план только начал действовать. — Вижу, ты себя чувствуешь гораздо лучше, — сказал он, поднимаясь с кресла. — Трикки принесёт тебе нормальную одежду и мы вернёмся в Хогвартс. А потом поговорим с тобой по поводу уроков самообороны, а то эта ситуация кажется мне донельзя комичной. И он оставил её в комнате одну. Флоренс оказалась в слишком идиотской ситуации, прижимая к себе колени в его кровати. Её взгляд скользнул к балкону, и она слегка склонила голову, словно вспоминая диалоги из прошлого, которые всё ещё грели её душу недосказанными признаниями.

***

Глупая девочка. Драко помнил, как она выглядела, когда он наконец-то её нашёл. Истощённая, отчаянная, совсем не похожая на саму себя. Она была привязана к дереву, её пожирательская форма была в отвратительном состоянии, а палочка выхвачена им из рук тех, кто её удерживал. Благо, Дина Томаса и Теда Тонкса он нашёл раньше, чем её, решив их особо не калечить, но обезоружив и связав. Возможно, если бы на него не давила вина перед матерью, он бы убил их двоих, но Нарцисса бы никогда ему не простила то, какую боль он причинил бы своей тёте, чьё лицо он видел лишь мельком на детских фотографиях. Малфой сдержал себя, и объектом его злости, наверное, стала Флоренс, которая поразила его глупостью своих действий. Во-первых, она практически подорвала свой образ верной последовательницы Тёмного Лорда, действуя за спиной, хотя, возможно, её действия можно было бы как-нибудь оправдать иначе, но Драко явно этого не хотел. Во-вторых, с ней могло что-то случиться. Идиотка. Драко скучающе зевнул, взглянув на то, как Флоренс нервно поправила значок старосты школы у себя на груди. Она ведёт себя слишком непринуждённо, игнорируя косые взгляды других старост на себе. Девушка кажется ему полностью вовлечённой в презентацию планов на месяц по работе старост, и Малфой про себя усмехается, думая о том, какой хорошей актрисой она была. Он не прикладывал к своей новой должности ни капли усилий, полагая, что сейчас это не самое важное. Сейчас разгоралась война, в которой он принимал активное участие, и вся эта школьная самодеятельность казалась ему чем-то бессмысленным.  — На этой неделе коридоры патрулируют Рейвенкло и Слизерин, на следующей поменяетесь. Попробуем работать по такому графику, — сказала она, раздавая всем бумажки с расписанием. — Сейчас от старост больше требуется следить за дисциплиной учеников, чем за их наличием в коридорах. Для этого есть другие люди. Она обошла стол и вернулась к своему месту подле Малфоя. — И ещё, — добавила девушка, распологая свои руки на спинке стула. — К нам попала записка, — она кивнула в сторону слизеринца с пятого курса. Обычно те в своём рвении услужить напоминали щенков. — Автор неизвестен, но мы знаем то, что кто-то саботирует порядок в Хогвартсе, подпитует сопротивление. Проблемы нам, как старостату не нужны, поэтому постарайтесь узнать, кто их создаёт.  — Спасибо, все свободны, — вставил напоследок Драко, впервые подав голос за всё собрание. Старосты поднялись с места, направляясь к выходу.  — Наконец-то этих сволочей прижали, — тихо вставил Голдстейн, явно надеясь, что его услышит лишь Падма Патил, но удача была не на его стороне. Взгляд Снейп изменился. В тёмных глазах появилось выражение, которое Драко видел перед тем, как она убила Родольфуса. Она излучала опасность. — Сними значок, — сказала Флоренс жёстким тоном, глядя прямо в спину парню, и тот, кажется, сразу понял, что слова адресуются именно ему. Энтони обернулся, глядя на слизеринку, не сводящую с него взгляда практически чёрных глаз. Он в изумлении ткнул пальцем себя в грудь, задавая немой вопрос. Идиот думал, что его действительно никто не услышал. — Да, это я тебе. Сними значок, — повторила она, но жёсткость в тоне не исчезла. — Снять? — поднял брови парень. — Именно, — уголки её губ дрогнули на минуту. — В этой комнате больше всего ценятся уважение и взаимопонимание. А ты в эту картину не вписуешься, увы. Голдстейн фыркнул. Выражение его лица мгновенно изменилось, и он сорвал значок старосты с мантии, швырнув его по столу. Тот прокатился по лакированому покрытию и остановился у ладони Флоренс. — Да пошла ты, — процедил он, не сводя с неё взгляда. Выражение его лица красноречиво описывало всё недосказанное, что он посчитал разумным сохранить в тайне.  «Вот и правильно, — подумал Драко. — Его же не защищает клятва на крови от её праведного гнева» — Не могу сказать, что с тобой было приятно работать, но всего хорошего, — Снейп ведёт себя максимально невозмутимо, и Драко это только смешит. Девушка даже не вздрогнула, когда дверь громко хлопнула, но парень заметил, как сжались её пальцы на спинке стула.  Она переводит на него взгляд, как только в комнате они остаются одни. Флоренс поднимает со стола значок, прокручивая его в пальцах. Слизеринка рассматривает его некоторое время, словно никогда не видела прежде, приближаясь к Малфою. Всего лишь какая-то секунда, и металическая брошь воткнулась её ладонью где-то в области солнечного сплетения парня. Он накрывает её руку своей, удерживая брошь на месте, пока её холодные пальцы выскальзывают из-под его хватки. — Ты ведь этого хотел? — тихо спросила она, поднимая на него взгляд карих глаз. Слишком невозмутимо. Слишком соблазнительно. Слишком красиво. Казалось, она опять играла с ним. Испытывала его на прочность, дёргала за рычаги, надеясь, что в какой-то момент он сорвётся. Обычно так и было. Именно это произошло в Портофино, когда он предпочёл усадить её перед собой на комод, устроившись между её разведённых ног в то время, как его зубы царапали нежную кожу на её бледной шее. Но у Малфоя уже выработался иммунитет к этому испытывающему его обладание взгляду.  — Ты ведь знаешь, что не можешь лишать их значков старост? — хмыкнул он, наблюдая за тем, как слизеринка поднимает на него взгляд. Она усмехнулась, подходя к нему практически вплотную. Это была их вечная игра, в которой они всякий раз испытывали терпение друг друга. В её глазах мелькает что-то некогда знакомое, и уголок его губы дёргается. Ему нравилось греть душу воспоминаниями. Моментами, где они на придыхании говорили друг другу колкости, пока он не оттягивал назад её затылок за копну длинных тёмных волос и не впивался своими губами в её. Моментами, где она так же хитро улыбалась, слегка склонив голову и одними глазами говоря, что Драко попался. Моментами, где его губы трогала улыбка всякий раз, когда она наигранно возмущалась. — Я не могу, а вот мой отец может, — сказала она тихим тоном. Драко перевёл взгляд на значок, поглаживая объёмные буквы большим пальцем, а затем его глаза снова вернулись к ней в застывшей усмешке. — И с каких это пор ты прикрываешься отцом? — Говорила же, — она сделала шаг назад, — меня мой наставник научил. Драко усмехается. Флоренс играла умело, медленно подбираясь к нему с этой непринуждёной улыбкой на своих губах. Он знал, что именно так выглядело то, что он мог бы увидеть перед собственной смертью, если бы не умел держать себя в руках. Хотя Малфой был вполне не против умереть от взгляда этих карих глаз, находя в этом что-то поэтичное.  Это была история, где герой делал свой последний вдох после поцелуя смазанных ядом губ, где на пожелтевших страницах книги кровь брызгала на лепестки цветов, пока побледневшая рука смягчала свою хватку на клинке, где лишь одним взглядом можно было предать сотню чувств и неисполненных клятв. Возможно, он даже чувствовал себя живым, когда её холодные пальцы касались его шеи, слегка задевая кожу идеально выкрашенными ноготками. Было что-то в этом надломе губ, в пропитанном пустотой взгляде. Но от отшатывался от неё, словно она была его погибелью, словно одного взгляда на неё было достаточно, чтобы согрешить. Драко убеждал себя, что начал ненавидеть её, но она вызывала у него внутри странное чувство, изворачивающееся от попыток его унять. Возможно, у них никогда не будет общего конца, но, так или иначе, они оба сгорят. — Объясняться будешь сама, раз ты учишься так быстро, — заявил он, вкладывая значок в её ладонь. — А я и не буду, — тихо сказала слизеринка, прокручивая металическую брошь в пальцах. — Сомневаюсь, что пост старосты будет реальным слишком долго. Скоро и мы с тобой будем ходить без этих красивых безделушек. Драко хмыкнул, понимая, к чему она клонит. У Амикуса и Алекто слишком много власти, и с каждым разом они накладывали всё больше ограничений и создавали тонну ненужных правил. Казалось, скоро они вовсе отменят факультеты, заставив учеников носить исключительно серые галстуки. Теперь Хогвартс с каждым днём терял частичку себя, и в первую очередь исчез квиддич. Такой вид спорта Кэрроу посчитали ненужным, полностью закрыв поле для тренировок и запретив какие-либо полёты на метле. Недавно Блейз сказал, что поставил бы триста галлеонов на то, что Оливер Вуд протестовал бы жёстче всех, учись бы он до сих пор в школе. Малфой взглянул на Флоренс, которая слегка наклонила голову влево, разглядывая его из-под ряда пышных ресниц.  — Не забудь про тренировку, — сказал парень, заполняя паузу. Девушка кивнула, развернувшись в сторону выхода, но так и замерла у двери, не дойдя до конца. — Прости за то, что ушла без объяснений, — внезапно сказала она ему, глядя на него через плечо. Он бы ни за что не поверил ей, но её голос был полон серьёзности, а брови слегка сведены к переносице. — Мне не стоило идти в лес, никому не сказав. Драко ничего не ответил, явно удивлённый тем, что она всё-таки произнесла вслух. Казалось, Флоренс не умела признавать свою неправоту, особенно сейчас, когда между ними стояла ледяная стена. Возможно, она могла переставать быть сукой, когда хотела. Возможно, это очередная игра. Он не хотел думать об этом, не мог. Казалось, подобными мыслями он лишь тешил свою избитую временем надежду.  А вдруг тогда всё было ложью? В любом случае, это было бы слишком жестоко по отношению как и к нему, так и к ней.  Он смотрел на неё неотрывно, наблюдая за тем, как её голова опять повернулась в сторону двери. Драко больше не видел этого искреннего сожаления в тёмных, словно кофейная гуща, глазах. Девушка дёрнула на себя ручку и ушла, оставляя его одного. Малфой даже не узнает, что выходя из комнаты, Флоренс едва ли сдерживала сбитое дыхание, крепко прижав кулак к груди и отчаянно пытаясь не расплакаться. Он не узнает, что она забежит в женскую уборную, схватившись за края раковины и тяжело дыша. Он не узнает, отчего у неё так сильно болело в груди.

***

— Я не вижу в этом смысла, Малфой, — устало выдыхает Флоренс, не сводя с него взгляда.  Они торчат в этом заброшенном кабинете уже около двадцати минут, пытаясь найти общий язык. С Драко был никудышний тренер. Он был слишком резок в своих эмоциях и нетерпелив, а она не хотела учиться. Вот и всё. Малфой был настолько уверен в том, что обычная самооборона даст ей какое-то преимущество над противником, что совсем забывал об очевидном. Флоренс была девушкой ростом чуть выше среднего, со спортивным телосложением, но недостаточно сильной, чтобы противостоять даже самому хилому мужчине. В конце-концов, без палочки Снейп была до ужаса беспомощна, и уже успела в этом убедиться. — Твоя задача — хотя бы попытаться сравнять шансы, но ты и этого не хочешь, — фыркнул он, делая шаг вперёд. Флоренс инстинктивно отступает, приближаясь ближе к партам, которые Малфой отодвинул к стенам.  — Я обязан тебя научить, — продолжил он. — Ты солдат, а не ебучая принцесса, слышишь? — Прежде всего я женщина, и уже лишена достаточного количества преимуществ. Сомневаюсь, что твои бесценные знания дают мне хоть какой-то шанс, — заметила она, слегка приподняв подбородок. — Телом к телу даже палочки бессильны, — ещё один шаг вперёд, и Снейп понимает, что отступать было некуда. Он держал её во власти своим стальным взглядом и ледяным тоном. Было в его ауре что-то давящее, опасное, заставляющее кровь стынуть в жилах. Ей было нечего говорить. Драко был полностью прав, но признавать это вслух не хотелось. Не тогда, когда у него было значительное преимущество над ней. — Твоя цель — выбить противника из себя, поэтому нужно бить в уязвимые места. Висок, верхняя губа, подбородок, солнечное сплетение, пах, — продолжил он, приближаясь к ней. — Нос, — задержав дыхание, сказала она. — Что? — Грейнджер сломала тебе нос на третьем курсе, помнишь? Драко раздражённо прикрыл глаза, остановившись на месте. Медленно выдохнул. Он ничего не ответил — лишь закатил рукава чёрной водолазки и поманил её к себе.  Флоренс с опаской сделала шаг вперёд, медленно к нему приближаясь. Она напоминала забитое животное, одновременно напуганное и готовое нападать. Как только расстояние между ними сократилось достаточно, Малфой положил на её плечо ладонь, крепко сжав. — Если хватают за плечо, то прежде всего нужно попытаться сбить руку, — пояснил он. — И делать это нужно той, за которую тебя схватили. Девушка сощурила взгляд, пытаясь сообразить, что к чему.  — Давай я покажу на себе. Возьми меня за плечо, — он отпустил её, полностью расслабляя руки. Ладонь Флоренс легла на его левое плечо, и она крепко сжала пальцы.  — Всё нужно делать быстро. Иначе не выйдет.  Девушка не успела моргнуть, как его левая рука, коснулась её бицепса, а правая ладонь накрыла её собственное плечо, отталкивая в сторону всего на мгновение перед тем, как он развернул её к себе спиной. Его рука обвила её шею, и он склонился к её уху. — А теперь я могу тебя удушить, — тихо сказал он, обжигая дыханием кожу. Драко отпустил её, и Флоренс сделала несколько шагов вперёд, чтобы отдышаться и развернуться к нему обратно. — Попробуй. Сейчас я поддамся, а потом не стану. Снейп чувствовала его ледяные глаза, пронзающие её кожу насквозь. Ей нужно было постараться. Вдох. Его ладонь ложится на её плечо, хватка не такая сильная, как она могла бы ожидать. Это всего лишь тренировка. Репетиция того, в чём ей и так никогда не победить.  Она сбивает его одной рукой, в то время как вторая отталкивает его плечо. Флоренс пытается вспомнить, что делать дальше, ведь, понятное дело, его схватить за шею у неё не получится из-за разницы в росте. Но спиной к себе его повернуть всё-таки удаётся.  — Двигайся быстрее, — комментирует он. — Тебе не будут поддаваться на поле боя. Девушка застыла в немом возмущении, казалось, на мгновение проглотив все слова, которые собиралась сказать. Её хватка ослабевает, но Драко никуда не дёргается, словно получая удовольствие от того, что она стояла так близко к нему, дыша в его спину. — Ты сам ведь сказал, что сейчас я просто практикуюсь, — возмущённо хмыкнула она, отпуская его. — Ты не выкладываешься в полную силу, это бесит, — заметил парень, оборачиваясь к ней.  Его волосы всё ещё идеально лежат. Это было то, что девушка увидела первым перед тем, как Малфой положил свою ладонь ей на плечо, призывая к действию. И так продолжалось целый час, пока её волосы не растрепались из аккуратно собранного пучка и не начали из него выбиваться короткими прядями, которые уже отросли достаточно, чтобы спрятать за собой ключицу. Дыхание сбилось, и она упёрлась руками в слегка согнутые колени, пытаясь отдышаться. Её бледное лицо раскраснелось, заливая таким редким для неё румянцем щёки и нос. Она была измотана.  Оказалось, тренировки были гораздо сложнее тех квиддичных, к которым она успела привыкнуть за два года в команде. Малфой оказался тренером жёстче, чем ей показалось на самом начале. Он не жалел её даже тогда, когда она колдовала себе воду в пустой стакан, надеясь набраться сил перед очередной попыткой. Никакой халтуры. Драко видел её возможности, и кажется, собирался выжать из них всё до максимума. Пока её движения не станут более отточенными, пока он не увидит, что она действительно на что-то способна.  Флоренс невольно вспомнила рассказ Дафны о преподавательнице танцев. Помнится, та не жалела бить указкой по лодыжкам и лопаткам сестёр Гринграсс, строгим голосом отчитывая их всякий раз, когда носочек тянулся недостаточно сильно. Недостаточно идеально. Она обернулась к нему, замечая, как парень запустил пятерню в свои платиновые волосы, зачёсывая их назад. Он выглядел слишком невозмутимо, и её это ужасно раздражало.  — Завтра потренируемся ещё, — бросил ей он, подхватывая с пола свою палочку и оставляя девушку в абсолютном одиночестве. Тон его голоса был непривычно холодным, и Флоренс, кажется, ещё минут десять сверлила взглядом двери, пытаясь спрятать нахлынувшие воспоминания куда подальше. Ей хочется выбить их ударом в грудь, чтобы образы из прошлого перестали так настойчиво мелькать перед глазами, но её разум как на зло подсовывал новые и новые кошмары, надеясь, что слизеринка наконец-то сломается. Вдох.  Она вышла из кабинета уставшей и ужасно недовольной. Казалось, её выжали насухо, и теперь она пыталась сосредоточиться на ощущении бьющейся о её бедро школьной сумке. Ей нужно прийти в себя перед тем, как она вернётся в комнату. Флоренс не выдержит ещё нескольких часов расспросов о её вечном отсутствии. В итоге ей просто в какой-то момент надоест лгать, что всё было хорошо. Поэтому в голове щёлкает идея, и девушка решила схватиться за неё, словно та была спасательным кругом. Снейп достаёт из сумки мантию, набрасывая её поверх слизеринского свитера и брюк. Шарф остаётся свободно висеть у неё на шее, когда она толкает двери на улицу. До комендантского часа было ещё достаточно времени, хоть на улице и было практически полностью темно. По крайней мере, холодный воздух успокаивал и приводил мысли в порядок, а на слабую видимость обращать внимание не особо хотелось. Во всяком случае, у неё была её палочка в кармане мантии. Фонари едва светили, и Флоренс спокойно выдохнула, радуясь тому, что во тьме вряд ли её кто-то заметит. Ей нужно было побыть в одиночестве после всего произошедшего, а то складывалось впечатление, будто девушка вот-вот и завопит от невыносимости. На неё давило абсолютно всё. Произошедшее в лесу, учёба, обязанности, Малфой. Будто весь этот мир объединился против неё, регулярно ставя новые подножки. Снейп была в шаге от того, чтобы сесть под каким-то кустом и расплакаться от усталости. Она потянулась рукой в один из отделов сумки в поисках плеера. Музыка была ей нужна, как кислород. Сейчас, казалось, больше ничего не могло успокоить её мысли. Флоренс шла, тихо подпевая мелодии в наушниках. Она смотрела себе под ноги, будто надеялась рассмотреть что-то в кромешной тьме. Песня была слишком спокойной, вызывающей ненужные тёплые эмоции в качестве улыбки, едва ли тронувшей искусанные губы. Она пыталась всячески себя успокоить, заставить сердце перестать так отчаянно биться и выровнять грёбаное дыхание. Сосредоточиться. Ничего не происходит. Ничего не происходит. Ничего. Не. Происходит. Сейчас Снейп нуждалась в грёбаном блокноте сильнее, чем в музыке, которая пыталась спасти раздражённый разум. Она обязана нарисовать целый сад с людьми, разглядывающими розы, она обязана создать фреску, раскрасить каждую ебучую стену в этом замке. Флоренс на грани срыва, она практически плачет, проходя всё дальше во тьму. Ей не хватает шумных волн безлюдного пляжа, на котором она всё лето созерцала, как небо заливалось алыми красками. Ей не хватает стаканчика горячего шоколада и замёрзших кончиков пальцев. Ей не хватало себя. Приближающийся силуэт настораживает, и Флоренс извлекает палочку, пытаясь понять, кто шёл навстречу к ней такими быстрыми шагами. Казалось, она буквально вчера была  пленницей в лесу, и теперь последствия тех двух дней отражались в её крайней тревожности. Ну уж нет, сейчас она точно защитит себя.  Кончик её палочки загорается, бросая свет на знакомое лицо. Кудри накрывали лоб, а белки янтарных глаз заметно покраснели. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, ладони спрятаны в карманах распахнутого пальто. Тео выглядит раздражённым, когда приближается к ней со стороны леса. — Привет? — в её голосе играет неуверенность, и Флоренс сама удивляется собственной интонации. В последнее время она чувствует себя слишком неловко с другими, словно та старая версия её самой стучалась к ней по ту сторону зеркала, напоминая, кем она была раньше. Какой она была до того, как её путь пересёкся с Малфоем. Нотт стреляет в её сторону взглядом, задевая плечом, но так и ничего и не ответив. Снейп в удивлении оборачивается, не понимая, что такого сделала по отношению к парню. Это у Драко с ним разногласия, а не у неё. Его силуэт становится размытым, когда Флоренс разворачивается назад, решив, что не только у неё сегодня был плохой день.

***

Драко слишком устал. Порой он даже удивлялся тому, как Флоренс удавалось вымотать его морально, не прикладывая к этому особо никаких усилий. Казалось, его тело горело от раздражения, от задачи, которую он сам себе поставил, от назойливой девчонки, которую ему приходилось терпеть, от её чёртового существования. Он попал в её сети опять. Спасал её, хотя дал себе клятву больше никогда так не делать. Снейп продолжала медленно уничтожать его, отбирая по кусочку, словно какая-то ужасная болячка, поразившая его тело. И так будет продолжаться, пока от него не останется ничего.  Не будет запаха вишни, не будет стаканчиков с горячим шоколадом, не будет испачканных в чернилах пальцев, не будет тех редких поцелуев, когда её искусанные губы касались его, не будет слёз, не будет зияющей дыры внутри. Не будет их. Лишь отголоски прошлого. Слабость, которую он себе позволил единожды. Вот и всё. Возможно, когда-нибудь их пути наконец-то разойдутся, и он встретит её спустя пятнадцать лет, практически не помня её голоса и дежурных улыбок. Возможно, она даже не взглянёт на него, пересекнувшись посреди улицы. Возможно, не узнает. А может, именно он будет тем, кто пройдёт мимо, так и не взглянув. Не обратит внимание, что у проходящей мимо девушки знакомая улыбка и идиотская привычка кусать губы. Не заметит, что на шее висит кулон в точности такой же, как у него самого. Возможно, когда у него родится дочь, он даже случайно назовёт её до боли знакомым именем, не сразу поняв, кто носил такое же. Но Флоренс Снейп никогда не была тем, что было так просто забыть. Она была шрамом, нанесённым войной, который никуда не исчезнет, сколько бы раз он не пытался перекрыть его новыми. Она была словно метка, заклеймившая его левое предплечье. Ожоги, выжженные кислотой. Флоренс отравила часть его души, и ей было суждено навеки остаться в самом тёмном уголке его сердца.  Раньше он думал, забывают ли люди тех, кто вытащили из их тел пулю. Сейчас он чётко знал ответ. Когда тьма пыталась утащить Драко под воду, Флоренс всегда приходила к нему на помощь. И в её объятиях он забывался настолько, что уже не замечал грани между обещанием и долгом. Она спасла его для того, чтобы потом вогнать рукоятку ножа как можно глубже где-то между его рёбер. А он повёлся, как последний идиот, потому что поверил, что кто-то действительно не видит в нём злодея. Глубоко в душе Драко надеялся, что ненависть одолеет чувства, что он сожжёт всё хорошее и трепетное, что всё ещё жило внутри. Флоренс была грёбаной издёвкой судьбы. Он должен был забыть её, как только вернулся в Мэнор после смерти Дамблдора. Должен был полностью увлечься новыми обязанностями, должен был помогать матери, но не это. Вместо этого ему казалось, что он пылает изнутри. Нет, всё-таки не казалось. Он действительно горел. Пламя сжигало его изнутри, поглощало каждую частицу его тела и души, проникало глубоко под кожу, отравляя кровь. Флоренс уничтожила его. Вдох. Парень потянул ручку двери на себя. В спальне темно, и только из ванной слышится поток воды, бьющийся о раковину и виден приглушённый свет. Драко закатил рукава водолазки, направляясь к двери, подозревая, что там вряд ли кто-то принимал душ. Сначала он подумал, что его соседи по комнате и вовсе  забыли закрыть кран, но затем он услышал всхлип, и внутри него что-то замерло всего на долю секунды. Малфой сделал несколько тихих шагов к комнате, решая тихо заглянуть в щель между дверью. Тео стоял, уперевшись двумя руками по обе стороны от раковины. Его голова опущена, и он истошно всхлипнул, отчего вздрогнула его спина. Драко прежде никогда не видел Нотта таким уязвимым. Разбитым да, но не беззащитным. В голове сразу мелькнуло старое воспоминание. Драко отчётливо помнил день, когда точно так же был готов рвать на себе рубашку и волосы от душащих его слёз. Помнится, в ту ночь он разбил костяшки о кафель, когда от злости впечатал кулак в стену. Он был одновременно зол и подавлен, ненавидел себя за чёртову слабость, которую без стеснения проявлял, согнувшись над раковиной и тихо моля о собственной кончине. Казалось, смерть была его единственным спасением в тот момент. А тогда Малфой ещё не знал, что это лишь начало этой извращённой игры. С каждым новым раундом было всё хуже. Всё начиналось с простого Круцио, летящего куда-то в районе живота. Больно, но сцепив зубы всегда можно было смириться. А потом играть стало сложнее. На кону стояли людские жизни, а не несколько схвативших мышцы судорог.  — Сука, — тихо шепчет Тео, не поднимая взгляда на собственное отражение и всё так же дрожа. — Сука-сука-сука, — на последнем слове его голос сорвался и он со всей дури впечатал ладонью по столешнице.  Драко слишком отчётливо видел в нём себя. В этих разбитых горем глазах, во вздутых венах на предплечьях и абсолютно пустом взгляде. Вот как влияла на них всех тёмная магия. Казалось, она забирала от тебя всё живое, что когда-либо у тебя было. Тео всхлипнул ещё раз, крепко взявшись за столешницу, словно та действительно была его спасательным кругом. Он был на грани. Напуганный, уставший, уязвимый. Измученный одиночеством мальчик, смотрящий на свои покрасневшие глаза и прилипшие ко лбу волосы. Все они слишком одинаковые. Тьма уничтожала их идентичными способами, всячески напоминая такую знакомую мелодию. С треском стекла и брызгами крови на холодной плитке, С шумом воды из-под крана и дрожью в теле.  Нотт отталкивается от столешницы, делая судорожный вдох. Внезапно он замирает, ровно как и его глаза, намертво прикованные к стоящему в тёмной спальне Драко. — Тео, — поспешно начинает он, решив опередить друга перед тем, как тот сорвётся.  — Отъебись, — сквозь зубы шипит Нотт, сжимая кулаки. Несколько пуговиц на его рубашке расстёгнуты, рукава закатаны. Малфой скользит взглядом вниз к покрасневшей вокруг свежей метки коже. Блять. — Послушай меня, я знаю, каково это, — говорит Драко, делая неосторожный шаг вперёд. Он боится его спугнуть, боится вообще сказать что-либо лишнее. Казалось, вся ненависть к другу сейчас ушла куда-то глубоко. Уж слишком отчётливо Малфой видел в нём себя. — Да ни черта ты не знаешь, — сказал дрожащим голосом Тео. — Когда это произошло с тобой, все к тебе липли, засыпали вниманием, а ты отталкивал их всех. Со мной всё не так. Драко сцепил зубы, чувствуя неприятную боль глубоко в груди. Воспоминания одно за другим рвали на куски его душу, напоминая кем он был всё это время. Вина душила его, не давая мыслить трезво, мешая переставать видеть в Тео того мальчика, у которого не было выбора. — Ты помнишь, как мы все обхаживали тогда тебя, даже ни о чём и не зная? Помнишь, как я прикрывал тебя весь курс перед Крэббом и Гойлом? Помнишь? — его голос срывался, губы дрожали. Тео был беззащитным, и так яро нуждался в поддержке, которой Малфой его лишил. — Я делал всё, чтобы больше никто не пережил то же, что и я, — выпалил Драко, глядя ему в глаза. — И что с того? Покажи мне хоть одного человека, которого ты уберёг от всего этого? — с губ Нотта слетел нервный смешок. Он был на грани. — Играешь в героя, пытаясь прикрыть всех своей спиной, но в жизни так не бывает, видишь? Его слова ощущались грёбаным лезвием, вскрывающим ему душу, вырывающим сердце по кускам. Правда, которую всегда было негласно принято держать внутри, никому ничего не говоря. И вот теперь они стоят друг напротив друга, глядя на то, как покрываются шрамами то, что осталось от их душ. — Я хотел этого, всем сердцем хотел, ты знаешь, — продолжил Тео. — Но я не смог. Видимо, недостаточно сильный, раз эту ебучую татуировку мне хочется отрезать вместе с рукой по локоть. — Я знаю, — тихо сказал Малфой, чувствуя, что лезвие вогнано по рукоятку где-то в районе лопаток. — Скоро привыкнешь. И эта боль осталась именно такой. Оголённой, обжигающей изнутри горло. Они просто смотрели друг на друга, чувствуя, как что-то ужасное сплочает их. Будто всё должно было быть именно так.