Избранные тьмой

«Я и ты, мы найдём друг друга, столько раз, сколько понадобиться»

Сьюзен Коллинз

«Рассвет на Жатве»

«Но они же всегда прикрывали друг другу спину, почему она внезапно решила, что он может ей навредить? Ведь только вчера он был чист, как первый снег!»

Сьюзен Коллинз

«Баллада о змеях и певчих птицах»

***

К концу мая Драко кажется, что он сходит с ума. Обычно он сидит подолгу на самом краю Астрономической башни или прячется по дальним уголкам школы. Что угодно, лишь бы быть в полном одиночестве. Он не может смотреть на Флоренс без чувства вины, ведь знает, что сделает. Времени было критически мало, они оба это понимали, но что-то внутри щемило Малфоя, напоминая о выборе, который он уже совершил. Его не спасал ни запах вишни, въевшийся во всё, к чему она прикасалась, ни тепло её тела рядом с ним. В какой-то момент всё превратилось во что-то чересчур отчаянное, практически театральное. Драко прижимал её к себе так, словно прощался каждый раз, а она часто сдерживала слёзы в своих карих глазах, всё время ссылаясь на усталость. Но они оба знали горькую правду, и стоило уже признать её, а не прятаться за очертаниями масок. Драко сжимает кулаки до побелевших костяшек, пытаясь сохранить самообладание всякий раз, когда зелёный луч срывался с кончика его палочки. Он убивает крыс, а не стариков, так почему же не выходит? Слабак-слабак-слабак. Он повторял про себя эти слова каждый раз, боясь сорваться. В конечном итоге, это всё было ради одного — кольца, висящем на тонкой цепочке у него на шее. Напоминание о долге перед семьёй. После того случая с прядью волос Северус Снейп всё-таки отправился в Мэнор, дав Драко понять, что Нарцисса была в полном порядке. Проблема была лишь в том, что это состояние долго не продержится, пока долг не будет выполнен. Жизнь за жизнь. И цена была ужасной. Казалось, Малфой вернулся в дождливый ноябрь, в период, когда он окончательно сломался, больше не зная ни что делать, ни что будет с ним самим. Тогда его поглотила полная апатия, которая держалась приличный отрывок времени, пока в итоге его не вытащила оттуда Флоренс. Она словно спасла его утопающего, бросив спасательный круг. Но к большому сожалению, Драко выпустил и его. Сейчас ему больше всего хотелось позволить мыслям сожрать его заживо. Он держался слишком долго и теперь пришло время сдаваться. Но каждый раз что-то шло не так. Наверное, всё начиналось в моменты, когда Флоренс приходила к нему уставшая и обнимала крепко-крепко, шепча что-то о том, как сильно устала и как ей нужно побыть с ним рядом. Обычно тогда он ужасно терялся, но его пальцы всё равно находили путь к копне тёмных волос, путаясь среди прядей. Драко знал, что Флоренс всецело доверяла лишь ему, и это осознание будило в нём чувство собственничества. Он знал, что рано или поздно это отравит его, но его влечение было гораздо сильнее здравого разума. Наверное, именно поэтому Малфой врал ей. Его чувства были такими сильными, что ему не хотелось попросту признаться ей. Эгоистичная часть его души стремилась найти идеальный выход из ситуации, но он прекрасно знал, что было правильно. К началу июня Драко изводит себя до такой степени, что ему кажется, будто смерть была лучшим вариантом для него. Он попросту устал бороться. Возле Чёрного озера никого нету, да и было бы это в целом довольно странно — время позднее, и парень уже давно должен был вернуться в свою комнату, но что-то пошло не так. Это странное ощущение всегда присутствовало в ночь перед его днём рождения, но в этот раз это ощущалось особенно иначе. Вряд ли, дело было в том, что он наконец-то достигал совершеннолетия, проблема крылась в том, что он крайне не хотел жить.  До злосчастного момента оставалось достаточно времени, чтобы просидеть в гробовой тишине в надежде, что его не найдут прислонившегося к дереву неподалёку от озера. Ему нужно было побыть наедине со своими мыслями. Но лишь один человек владел идиотской привычкой находить его даже при таких обстоятельствах, и Флоренс Снейп, кажется, имела серьёзные намерения нарушить его самобичевание. Она подсаживается к нему достаточно тихо, чтобы заставить дёрнуться от неожиданности. — Чего ты, я ведь не собираюсь тебя убивать, — девушка подняла руки в жесте капитуляции. На её губах играла лёгкая улыбка, и от этого вида на душе действительно становилось легче. — Хватит подкрадываться. —  Я не подкрадываюсь, — возмутилась девушка. — Вообще-то, я хотела вручить тебе твой подарок первой. — Мой подарок? — удивлённо вскинул брови Драко. Флоренс взглянула на него так, будто он задал ей дико глупый вопрос.  — Получишь после полуночи, — ответила она, положив голову ему на плечо. — В последнее время ты слишком часто пропадаешь. — Мне неспокойно, — признался парень, пытаясь перестать играть с кольцом у себя на пальце. — Драко, — её шёпот отнюдь не успокаивал, и даже лёгкое касание тёплой ладони не утихомирило бурю, переполняющую его нутро. Но для неё он держал маску, надеясь, что в итоге Флоренс не падёт в эту тьму следом за ним. — Всё будет в порядке, — продолжила она после минутной паузы. — Я нашла в Запретной секции несколько параграфов о тёмных ритуалах. Может, мы сможем избавиться от метки, и… — Это бредовая идея, — оборвал он её. — Правда. Я разберусь со всем сам. Девушка ничего не ответила и лишь продолжила поглаживать костяшки его пальцев, проходясь подушечками по каждой шероховатости его кожи. Она просто была рядом, и ему было этого целиком достаточно. Драко знал, что она никогда не отступит, сколько бы он её не просил. Наверное, Флоренс Снейп всё-таки была идиоткой, раз бросалась за ним в самое пекло, надеясь, что вместе тонуть будет не так тяжело. — Пообещай мне, что не натворишь глупостей. — Отчитываешь меня, как пятилетнего? — с насмешкой в голосе переспросил Малфой, зная, что единственный способ не солгать ей— перевести всё в шутку. — Я серьёзно, — нахмурилась она. — Я тоже, — хмыкнул парень. — Пообещай мне в качестве своего подарка, что перестанешь пытаться меня спасти. Повисла тишина, и Драко осознавал, из-за чего Флоренс не могла дать ответ. Ровно так же, как и он. Любые их слова были бы пустым обещанием, но они продолжали лгать друг другу, словно это действительно могло оттянуть их от неизбежного. Им осталось меньше месяца. Осознание этого больше не казалось ему таким далёким. Малфой знал, что стоило протянуть руку, и он сможет коснуться кончиками пальцев конца этой истории. Их разлучит тьма, избравшая его, отравившая его душу, заставившая поклоняться себе.  И всё просто закончится. Вот так, словно всего этого не было. В какой-то момент они просто сделают вид, будто никогда не любили друг друга. Он почувствовал лёгкое касание к своему запястью, замечая, что девушка смотрела на часы, обвивающие его левую руку. Стрелка показывала ровно двенадцать. — С днём рождения, — прошептала она, оставив невесомый поцелуй у него на щеке, а затем достала из кармана мантии свёрток. Драко нахмурился, явно не ожидая того, что фраза про подарок не была шуточной. — Знаешь, я долго думала над тем, что же всё-таки тебе подарить, — начала она, протянув ему свёрток. — Открывай. Подарок был завёрнут в обёрточную бумагу тёмно-синего цвета, что не могло не вызвать усмешки на губах парня. Потянув за тонкую ленту в цвет упаковки, Малфой добрался до подарка. Это был новенький плеер, сбоку которого была выцарапана небольшая буква «Ф» в качестве вечного напоминания, заставившее что-то внутри у него сжаться. В какой-то момент его тело наполнилось теплом. Он поднял взгляд, замечая то, с какой искренней улыбкой Флоренс наблюдала за его реакцией, как сверкали её тёмные глаза. И всего на долю секунды что-то внутри него защемило. Он не хотел отпускать её.  Всего лишь одного поступка хватило, чтобы Драко понял, насколько сильно ему хотелось видеть её рядом. Возможно, это чувство было самым чистым из тех, что он когда-либо испытывал. Он словно потерял дар речи, но в одно мгновение потянулся к ней, зарывая ладонь в тёмные волосы и целуя её. Нежно, практически нетребовательно. — Спасибо, — прошептал он. — Это лучший подарок, который я когда-либо получал. Флоренс улыбнулась ещё шире, притягивая его ближе к себе за ткань рубашки. Она целовала его так непринуждённо, проводя кончиками пальцев по его шее, словно их ждало долгое и счастливое будущее, а не тяжёлое прощание. В тот момент Драко чувствовал себя действительно живым.  Его пугала мысль о том, что этот момент вот-вот и ускользнёт от него, и он будет не в силах это вернуть. Флоренс останется где-то посреди этой прохладной летней ночи, потерянная в его объятиях и поцелуях. Он бы хотел запомнить её именно такой, а не расстроенной и плачущей.  Ведь, всё-таки, времени было чертовски мало. — Драко, — прошептала она, проводя кончиками пальцев по его скуле. Было в её голосе что-то отчаянное, что-то требовательное. Он отстранился, заглядывая в её глаза. В них блестели слёзы. Ему не хотелось видеть её слёзы, он действительно ненавидел их, и мысль о том, что причиной для них был он сам, убивала. — Я люблю тебя, — признался Малфой, сам того не ожидая. Просто в какой-то момент это показалось ему нужным. Он не хотел видеть её слёз, не хотел слышать слова сожалений, поэтому и выдал свой самый сокровенный секрет. Словно так было нужно, словно ещё не было рано для всех этих чистосердечных признаний. Но в этой истории время было скоротечно, и когда вам остаются дни, а не недели, начинается финальный акт. И он обещал сыграть его ярко. В Флоренс Снейп было что-то, сводящее его с ума. Он терял голову, терял здравый смысл, но в её объятиях каждый раз он обретал себя. Она делала его лучше, он чувствовал себя рядом с ней настоящим. Она была его спасением. Поэтому говоря ей слова, которые он прежде никому не посвящал, Драко чувствовал, что делает самую правильную вещь в своей жизни. Она была его. Он был её. И ему хотелось, чтобы в какой-то другой вселенной, на страницах другой истории, их всё-таки ждал счастливый финал. Возможно, не сразу, возможно, только через десять лет, но в его самой любимой реальности она была с ним.

***

Губы Драко тронула непринуждённая улыбка, когда он слушает установленную Флоренс музыку на своём новом плеере. Казалось, сквозь строчки он проживал один момент за другим, вспоминая, вспоминая и ещё раз вспоминая. Хоть пока что ностальгия не крыла его пеленой грусти. Начало семнадцатилетия задалось.  Было уже достаточно поздно, и Драко возвращался с их ночной прогулки. В замок они заходили по отдельности, стараясь так сильно не показывать то, что ходили вдвоём. Малфой спрятал плеер в кармане брюк, путая в пальцах провода наушников. Он толкает дверь в свою спальню, и мгновенно пожалел об этом, потому что его лицо встречается с до безумия кремовым тортом. — С днём рождения, придурок! — пропел Нотт, удерживая лицо Драко на месте ещё несколько секунд перед тем, как наконец-то отпустить. — Сука, — бурчит парень, вытирая крем с глаз. — Мы на твой день рождения так над тобой не издевались. — А это не моя идея, — широко улыбнулся Тео, бросая довольный взгляд в сторону Крэбба и Гойла. — Я бы тебя обнял, но ты меня вымажешь, — усмехнулся Блейз, хлопнув его по плечу. — С днём рождения, дружище. — Ладно, пойду помогу отмыться нашей грязной принцессе, — заявил Тео, уводя его в ванную. Когда они оба уже стояли над умывальником, смывая остатки ванильного крема, Драко ничего не говорил. Внутри него бушевали смешанные эмоции. Наверное, этот пинок лицом в торт ему был действительно нужен сейчас, либо чтобы почувствовать себя живым, либо чтобы что-то помимо подарка Флоренс заставило его искренне улыбнуться. — Пиздец ты идиот, — рассмеялся он, наблюдая за довольным выражением лица Тео. Нотт нахмурился, а затем и его губы искривились в усмешке. — Ты вечно ходишь с этой недовольной миной. Вот и захотелось всё усугубить. Повисла непродолжительная пауза, прерываемая лишь шумом воды из-под крана. — Торт хоть не как отрава на вкус? — внезапно как-то серьёзно спросил друг. — Ты готовил? — с насмешкой в голосе поинтересовался Драко. — Не-а, — покачал головой друг. — Гойл. — Гойл? — скривился Малфой, словно не веря. Это было так же, как и на втором курсе, когда Крэбб и Гойл начали вести себя пиздецки странно, и он спросил у них, умеют ли они читать. Наверное, готовка была  последней вещью, которую Драко мог себе представить о своих друзьях. — Нет блять Филч, — раздражённо выплюнул Нотт. А затем с усмешкой на губах он обвёл его взглядом. — Смотрю, кто-то уже успел тебя поздравить. Малфой нахмурился, чувствуя, что сейчас от его выражения лица зависело всё. Он опустил взгляд, замечая висящую из своего кармана пару наушников. — Взял попользоваться, — отмахнулся он. Тео, к его большому удивлению, ничего не прокомментировал. Лишь усмехнулся, а затем произнёс: — Иди к остальным, там ещё с Мэнора подарок прислали. И вот тогда Драко напрягся. Принимая поздравления от друзей, он не мог избавиться от ужасного чувства, сковавшего его тело. Он чувствовал что-то подобное в день, когда развернул шуршащую бумагу, извлекая кольцо с прядью светлых волос.  Плохое предчувствие душило его, и он не знал, чего ожидать от небольшой чёрной коробочки, лежащей на его кровати. Во рту ощущалась горечь, а в руках словно появилась слабость. Парень потянул за изумрудную ленточку, чувствуя, как медленно на него накатывает паника. Будет ли его подарком очередное предупреждение? Напоминание о том, что уже пятое июня, а он так и ничего не сделал? Он открывает крышку, боясь увидеть что-то ужасающее. Но вместо этого он находит серебрянные запонки с его инициалами. Похожие носил его отец, и Драко слегка поморщился вспоминая, как тот снимал их всякий раз перед тем, как закатать рукава и поднять на него руку. Но кроме этих безделушек на бархатной крышке было выгравировано послание аккуратными серебряными буквами. «Помни, что ты Малфой»

***

Драко помнит, как застёгивал пуговицы белоснежной рубашки, стоя утром перед зеркалом. Помнил, как завязывал галстук. Помнил, как выругался Гойл, когда случайно разбил светильник, стоящий у него на тумбочке. Это утро могло бы быть непримечательным, если бы не одно «но». Сегодня двадцать восьмое июня, солнце светит ярко, напоминая о приближении каникул. У Драко осталось всего лишь пару дней.  Возможно, он сделает это сегодня, возможно, завтра, а может, попросту примет поражение. В этой игре всё равно кто-то должен был проиграть, и если он уже и терял что-то, то мог отдать всё. Правило было чётким: либо он, либо его, поэтому сидя за последней партой на Истории Хогвартса, Малфой не мог не думать о том, что ждёт его в не таком далёком будущем. Он чувствовал накатывающую тошноту, но предпочитал оправдывать её тем, что пропустил сегодня завтрак, а не тем, что ему было на самом деле безумно страшно. Но решение уже было принято. Даже несмотря на тепло, разливающееся по его телу всякий раз, когда он переводил взгляд в сторону. Флоренс практически засыпала, сидя слева от него и положив голову на свои ладони. Она выглядела до безумия уставшей, но всё ещё держалась до последнего, пытаясь убежать от последствий бесконечного недосыпа. Он коснулся её голого колена, и слизеринка мгновенно вздрогнула, поднимая на него взгляд. — Ты меня пугаешь, — прошептала она, заправляя тёмные волосы за уши. Её взгляд казался ему уставшим, практически измотанным. Драко слегка нахмурился, а затем произнёс будничным тоном: — Мне просто пиздецки скучно. Враньё. Грёбаная ложь. Ему не было скучно. Ему было до ужаса страшно.  Но он не мог признаться ей, не мог сказать, что нарушает клятву. Он ведь пообещал ей разваленный домик у океана, так почему предаёт? За что он так нагло врёт ей в глаза, зная, что она примет его любым? Зачем он делал всё это? Зачем ломал, а затем собирал заново? Разве она этого заслужила? Ведь Флоренс — самый светлый, самый искренний человек. Она дарила ему мягкую улыбку, действительно веря, что где-то на последних страницах романа их истории вновь пересекутся. А он был готов вот так закончить всё, сказав сладкую ложь на прощание. Сука-сука-сука. Казалось, вина уже подкралась где-то сзади, наблюдая за тем, как он предаёт близких. Возможно, действительно стоило принять своё поражение. Выйти в холл семенного поместья и встретиться с зелёным лучом света.  Если бы смерть пахла вишней, то он бы принял её. Его сердце невероятно щемило, когда он видел абсолютное доверие в её глазах. Ему было горько от мысли о скором предательстве, и его душило это. Возможно, будь он умнее, в этой истории не был бы такой конец, а решение, кажется, попросту ускользало от него. — Я нашла в библиотеке ещё немного информации о порт-ключах, — наконец-то прошептала она после того, как наложила заглушающее заклинание на их парту, чтобы содержимое их диалога осталось лишь между ними.  Флоренс активно пыталась его спасти, даже не подозревая, что Малфой предпочёл умереть. Он пытался держать самообладание на лице, не показывать, что он сдался. В какой-то момент он начал закрываться даже от неё. — Ты связался с перекупщиком? — спросила она, когда ответа от него так и не последовало. Неделю назад, утешая её у себя на плече, Драко действительно был готов бросить всё к херам и сбежать вместе с ней даже несмотря на обжигающее грудь материнское кольцо и серебряные запонки, лежащие нетронутыми в бархатной коробке. В тот роковой вечер он пообещал, что найдёт кого-то, через кого можно было купить порт-ключ, чтобы сбежать подальше. Возможно, в Исландию, ведь для него это всегда было несбыточной мечтой. И он действительно искал. Аккуратно выпытал у Блейза, у кого тот купил порт-ключ для того, чтобы отправиться в Аргентину прошлым летом. Это был мужчина по имени Дэрек, который жил где-то в конце Косой Алеи и держал маленькую лавку со всяким хламом. Забини называл его барыгой и обещал, что тот подгонит ему идеальный портал. И Малфой практически решился, но так и не написал письмо.  — С контролем над письмами это вряд ли получится, — пожал плечами он. — Я попытаюсь связаться с ним через кого-то, но это маловероятно. Флоренс вздохнула, но её лицо не скрыло внутренней нервозности. — Салазар, — прошептала она.  Всего на минуту могло показаться, что мир для неё рухнул. Она показалась ему до ужаса расстроенной, и Драко знал, что не мог ничего сделать. Они были обречены. Сегодня двадцать восьмое июня, и он запомнит эту дату как последний день перед собственной казнью. — Я придумаю что-то, — твёрдо сказал он. — Решу, что делать с письмом, может, мы просто сбежим с поезда. Флоренс фыркнула, явно слабо веря ему. — Предлагаешь выпрыгнуть из тамбура? — хмыкнула она, вздёргивая уголки губ. — У нас слишком мало времени, чтобы искать выход. Драко ничего не ответил, лишь подхватывая её грустную улыбку. Они молчали ещё несколько минут, пока он не опустил голову на парту, чувствуя, что не может продолжать это дальше.  Ему было стыдно смотреть в её глаза, зная, что он дико проебался. — Вот бы можно было каким-то образом выбраться из Хогвартса и купить этот порт-ключ, — пробормотала она, постукивая ногтями по парте. Секунда. Определённо, все самые безумные идеи были спонтанными. Интересно, сколько людей пожалели, приняв решение без особых размышлений? Но Драко был слишком сосредоточен на том, чтобы выжить, поэтому он был готов цепляться за каждый шанс. Казалось, его осенило. Он выпрямился, повернулся телом к Флоренс и заявил: — Исчезательный шкаф. Девушка нахмурилась, словно пыталась решить сложную задачу, но парень вскоре продолжил: — Завтра идеальный день, всем не будет до нас дела. Вечером я ускользну с помощью шкафа на Косую Алею к Дэреку и попытаюсь купить порт-ключ у него лично. — Ты уверен, что шкаф рабочий? — настороженно спросила она. — Абсолютно. Я недавно проверял. В тот момент Драко показалось, что он действительно выиграл. Но как принято считать, вкус победы легко можно перепутать с ядом.

***

Флоренс чувствовала накатывающую от нервов тошноту. Ладошки потеют, и она прикрывает глаза, делая глубокий вдох. Ей казалось, что они с Драко были безумцами, решившими бросить вызов целому миру. Раньше побег напоминал ей жестокую шутку, очередное обещание, которое никогда не выполнится. Но сейчас она шла вдоль коридоров с одной чёткой целью: попрощаться с теми, кто был ей дорог, ведь через каких-то два дня она попросту бесследно исчезнет. Её практически не мучала совесть. Она знала, что не сможет бросить отца, знала, что Драко не сможет бросить мать. Выбор казался ей предательским, но Флоренс была уверена, что рано или поздно они всё-таки смогут спасти тех, кто был им дорог. А пока Северусу Снейпу не угрожало ничего, она шла поговорить с ним в последний раз. Отцовский кабинет больше не пах травами и зельями. В последнее время он казался Флоренс до боли чужим, как и его владелец. Она наблюдала за тем, как Северус Снейп склонился над каким-то свитком, нахмурившись и явно сдерживая желание закатить глаза. С годами девушка почти убедилась в том, что могла угадать имя и фамилию ученика по реакции, которую демонстрировал её отец, читая многочисленные домашние задания. — Я уеду с Дамблдором в конце июня на неизвестный срок, — сказал мужчина, не отрывая взгляда от свитка. Флоренс слегка нахмурилась, но ни чуть не удивилась. Её отец вечно где-то пропадал всю её грёбаную жизнь. Всё детство, проведённое в стенах поместья Розье, все её обиды, все слёзы. Он был рядом слишком редко, чтобы считаться хорошим отцом, но она слишком сильно его любила. Возможно, она цеплялась за остатки внимания, которое получала, возможно, он пытался наверстать упущенное, возможно, они действительно могли бы быть нормальной семьёй. Но всё было иначе. Северус Снейп был слишком молод и не готов к отцовству, а его дочь была слишком светлым ребёнком, чтобы быть готовой к окружающему миру, который с самого её рождения был против неё. Они пытались быть нормальными, но он всегда готовил её к сражению, а она никогда не хотела быть тем солдатом. Поэтому слыша, что её в очередной раз оставили саму по себе, Флоренс совсем не удивлялась. Лишь кивнула. Наверное, так будет легче сказать «прощай». Он не станет её искать, а она не будет чувствовать, как вина начинает её душить. — Без проблем, — ответила она, чувствуя, как внутри образовуется неприятное ощущение. Казалось, что-то жгло изнутри. Они предавали друг друга, даже не подозревая о том, во что всё это выльется. Рано или поздно начнётся война, но почему-то выбор они делали именно сейчас. — Твой тон говорит об обратном, — заметил Северус, не отрывая взгляда от своей работы. — Тебе показалось, — произнесла она. Внутри неё закралась обида, и она душила её всё сильнее и сильнее. Это было ужасно, ведь Флоренс знала, что отец не был виноват.  Она ведь сама пришла сюда, чтобы больше никогда не взглянуть в его глаза. Но отчего-то ком внутри горла мешал ей дышать. Она чувствовала себя брошенной маленькой девочкой, которую снова забыли. Казалось, она опять оказалась в пустом особняке, отдёргивая ладошку от ручки двери, что больно обожгла её. «Полукровкам здесь не место» Слова бабушки раз за разом мелькали в её голове, напоминая, что всё поместье, включая большинство предметов было ограниченным для неё. А ведь она была всего лишь маленькой девочкой, совсем не понимающей, за что её так сильно не любила её же семья.  Флоренс помнила, как плакала в грудь отца, жалуясь на бабушку, помнила крики между ними. Она помнила, как в один прекрасный момент её перестали возить в поместье Розье, поэтому её стали нянчить другие люди.  Но папы всё ещё не было рядом.  Она понимала, что он не виноват, но даже сейчас, будучи практически семнадцатилетней девушкой, Флоренс знала, что обида не даёт ей дышать спокойно по сей день. Поэтому она просто смотрит на него с надеждой, что в какой-то момент её мечта иметь любящую семью сбудется, и она перестанет искать её в других. — Я собираюсь вернуться к твоему дню рождению, если это именно та вещь, которую ты хочешь услышать. Девушка кивнула. Она знала, что это никогда не произойдёт. — Ты готовишься сдавать экзамен по трансгрессии? — будничным тоном спросил он. Её воротило от этих разговоров. Они казались такими фальшивыми, такими натянутыми. Смена темы напрягала. — Да, я надеюсь сделать это как можно скорее после совершеннолетия, — ответила она. — Вот и славно, — произнёс Северус, наконец-то поднимая на дочь свои тёмные глаза. Его взгляд был уставшим, но в нём она видела себя. Грёбаное сходство, которое не вытравишь никакими модификациями внешности. Её глаза всегда будут такими же, как у отца. Тёмными, с тонущими в радужке зрачками, вечным напоминанием о том, кем она была, чья кровь в ней текла. Она смотрета на него как-то странно, наверное, долгих полминуты, пока мужчина наконец не сказал: — Я тут нашёл кое-что недавно… Он наклонился к одному из выдвижных шкафчиков его письменного стола, доставая оттуда аккуратно сложенный в два раза лист бумаги. Флоренс взяла его, разворачивая рисунок. Она нарисовала его, когда ей было то ли шесть, то ли семь. — Сомневаюсь, что ты вообще помнишь его, ты тогда была ещё слишком маленькой, — начал он, наблюдая за её реакцией. — Ты нарисовала его на Рождество карандашами, которые получила в подарок. Губы слизеринки тронула редкая улыбка, когда она посмотрела на нелепый рисунок, сделанный неумелой детской рукой. Самые обыкновенные каракули, складывающиеся в картинку с домом, маленьким двориком, девочкой в голубом платьице и её отцом. И аккуратная подпись на пустой части листа.  «Для мамы» Флоренс нахмурилась, сосредотачиваясь на том, чтобы наружу не полезли предательские слёзы. Она ненавидела плакать при нём, особенно, когда дело касалось мамы. — Я была уверена, что ты не хранил ни один из моих рисунков, — призналась она, отрывая взгляд от бумаги. Это ощущалось странно. Её отец никогда не был из тех людей, кто проявлял свои чувства через тактильность или поступки, он вообще всегда создавал впечатление последнего человека на планете, который может любить. Но тем не менее, такие мелочи грели душу. Флоренс чувствовала себя нужной, любимой, а на проблемой, от которой нельзя было никак избавиться.  И, возможно, где-то внутри неё действительно закралось сожаление. — Я храню каждый из них. Девушка поджала губы, аккуратно складывая лист бумаги в несколько раз. — Я оставлю себе? — спросила она, надеясь, что дрожь в её голосе перестанет быть такой явной. — Разумеется, — кивнул он. Внутри что-то сжалось, заставляя сердце разбиться на тысячи осколков. Она стояла несколько секунд совсем неподвижно, словно обдумывая причину для своего срыва. И она сделала это. Подошла к нему, крепко-крепко обняв, как делала часто в детстве. Наверное, отец всё спишет на её усталость, а не на скорое предательство родной дочери.

***

Их шаги отдавались эхом от стен коридора. Флоренс едва поспевала за ним, чувствуя, как сердце бешено колотилось. Сегодня решится слишком много. — Я волнуюсь, — прошептала девушка, крепко сжимая его ладонь в своей. В какой-то момент её попросту начали душить нервы. Совсем скоро будет отбой, поэтому они могли позволить себе этот обычный жест — взять друг друга за руки, не боясь, что их кто-то увидит. Да и в целом, уже было совсем плевать. Ещё чуть-чуть, и они сбегут, их будет ждать другая жизнь вдали от страха и ужаса. Но а пока Флоренс чувствовала неприятную дрожь и панику. А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг на этом всё действительно закончится? Драко убьют, а что станет с ней, что станет с отцом? От этих мыслей внутри всё сжималось. Было слишком много вещей, которые от них не зависели, и Снейп было тошно от этого. Она бы хотела изменить слишком многое, что бы это было обычным желанием, загаданным над тортом со свечами. Возможно, ей было попросту суждено наблюдать за тем, как красивый фасад рушился, спадая к её ногам неровными кусками бетона. Представление окончено, огни погасли, но почему-то Флоренс всё ещё стоит под сценой, отчаянно сжимая увядший букет в руках. Порой мы не имеем власть над тем, что нам не принадлежит. Парень остановился не так далеко от Выручай-комнаты, поворачивая её к себе лицом за плечи. За углом их не было видно, поэтому он наконец-то заговорил: — Всё будет хорошо, слышишь? — его обещание нисколько не успокаивает её, и она продолжает смотреть в его глаза с тревогой. Ей казалось, что именно с такими фразами рушатся клятвы. Она слишком сильно боялась, чтобы верить, слишком много знала, чтобы понять. В их мире гарантий не существовало. Тебе дают шанс на жизнь в четверг, но не факт, что в пятницу её не отнимут у тебя. Поэтому девушка была готова прощаться, зная, что по ту сторону деревянных дверей может ждать что угодно: зелёная вспышка, кандалы или желанная свобода. И теперь, чувствуя тёплые касания к своим щекам, Флоренс знала, что вероятнее всего они оставят ожоги. Всего лишь на момент глаза Драко показались ей небесного цвета, а не привычно серыми, и от этого внутри что-то словно хрустнуло. Она замерла, не смея сказать и слова, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Если кто-то отнимет у неё это, то она не выдержит. Рано или поздно сломается, присоединившись к тем самым отчаянным дамам, которых сгубили чувства. Она слишком сильно боялась за него, чтобы сейчас равнодушно наблюдать за тем, как он покупает им свободу. — А если что-то пойдёт не так? Вдруг у тебя не получится купить порт-ключ или тебя словят? — спросила дрожащим голосом она. — Что, если это наша последняя встреча? Драко нахмурился, словно обдумывая. Он вытер скатившуюся по её щеке слезу, молча утешая её. — Даже в таком случае я найду выход, — ответил он. — Обещаю. Флоренс сморгнула слёзы. Она ненавидела чувствовать себя слабой, но в тот момент будто не могла себя контролировать. Её пугала неизвестность. Всего пара минут, и её окатит сожалением. Вдруг они делали глупость? Вдруг это всё не стоило того? Возможно, им нужно было просто перестать бороться, перестать пытаться сломать систему и перекрутить судьбу. Как никак, их всех ждал один конец. Всё ощущалось нереально, и от этого Снейп становилось всё хуже.  Слишком много обещаний, слишком много слов и фраз. Разве они стоят чего-то? Разве действительно существуют шансы? Быть может, судьба попросту играет в злую шутку, каждый раз показывая решение, а затем вырывая его из рук. Наверное, некоторым людям всё-таки не суждено быть счастливыми, как бы они не пытались. Но Флоренс была готова обжигаться сотни тысяч раз, лишь бы у них всё вышло. И теперь, глядя на Драко, она тихо молилась, чтобы они всё-таки очутились у холодного, как его глаза, океана. — Ты не можешь обещать мне то, что не в силах выполнить, — тихо сказала она. — С тобой может произойти что угодно, а я даже не смогу помочь. — Ты не должна меня спасать, что бы не произошло, слышишь? — уверял её Малфой. Флоренс облизнула пересохшие губы, чувствуя шершавые трещенки под языком. Ей не нравился его тон, не нравилось то, как предательски дрожали её ресницы. Казалось, она попросту сдалась. Её сжирало бессилие, и она была готова выть от своей беспомощности. Почему-то когда страдали её близкие, она не могла ничего сделать.  Она так и не спасла отца, не выполнила обещание данное самой себе, и теперь наблюдала за тем, как отчаянно Драко хватался за подвернувшейся им шанс сбежать. Но в этот раз они обязательно победят. Они же не могут вечно проигрывать, ведь так? — Я не стану. Ложь. Наглая, дерзкая ложь.  Она была готова рискнуть, броситься вперёд, лишь бы спасти хотя бы одного близкого ей человека. Возможно, ей не было суждено выбирать, но Флоренс сделает всё, что было в её силах, чтобы добиться цели. Даже если для этого придётся разрушить саму себя. — Всё будет хорошо, я обещаю. Мой план идеален, — сказал Драко, взяв её руки в свои. Девушка опустила взгляд, замечая, что из-под пиджака на рукавах чёрной рубашки блеснуло что-то серебряное. Она нахмурилась, словно пытаясь разглядеть что-то, ушедшее от её взгляда, но времени было чертовски мало. — Не бывает идеальных планов, — она издала нервный смешок, поднимая на него глаза. Он улыбнулся как-то грустно, и в её сердце что-то сжалось. Она надеялась, что это не будет их прощанием, что самый худший сценарий не станет правдой, и что Драко не попадётся на улицах в поисках дома торговца. — Тогда мне придётся убить тех, кто мне помешает, — попытался пошутить он. Флоренс издала смешок, но слёзы так и не исчезли с её ресниц. — Звучит жестоко. — Но я ведь обещал вытащить нас? Значит я сделаю это любой ценой, — твёрдо сказал он. — Даже если придётся убить не одного, а десяток. Отчего-то ей не стало легче, сейчас все слова казались ей до жути громкими. Флоренс лишь верила, что у них получится найти выход. Борцы всегда выживают.  Но страх всё ещё держал её цепкой хваткой, не отпуская никуда, чтобы отступить в сторону. Её вовсе не успокаивала решительность Драко, но ей так сильно хотелось ему верить… Он наклонился к ней, медленно целуя. В месте, в котором он сделал это впервые далёкой зимой, когда их будни пропахли ядом, а страх не казался таким ощутимым. Сейчас Флоренс была готова раствориться в нём, потеряться в этом моменте и забыть о том, что мир за их спинами вот-вот и начнёт рушится. Он прижимал её близко к себе, словно боялся отпустить. В какой-то момент ей действительно показалось, что он прощался. То ли трепетными прикосновениями, то ли отчаянными жестами, но Флоренс поняла, что этот момент уже был навсегда украден. — Возвращайся в свою комнату и сделай вид, будто ничего не знаешь, — прошептал он, как только отстранился. — Хорошо? Флоренс кивнула. Драко выдохнул, отступая. Ещё три шага и он скроется в Выручай-комнате. Но хватаясь за ручку двери, он обернулся, и в его взгляде метнулось что-то болезненное.    — Флоренс? — окликнул он её. — Да?  — Я люблю тебя. Она сморгнула слёзы, наблюдая за тем, как он скрылся за стеной, а затем убежала вглубь коридора, сдерживая судорожные рыдания. В этот раз у них точно получится.

***

Ветер на Астрономической башне холодный и неприятный. Драко поправляет запонки на рукавах чёрной рубашки, и ему кажется, что его инициалы на них выжжены кровью. Его руки предательски дрожат, а совесть, кажется, сцепила свои костлявые пальцы вокруг её шеи. Он сделал свой выбор, и было уже слишком поздно для сожалений. Каждая ступенька будто отсчитывала секунды до его кончины, но так или иначе он должен был это сделать. Либо он, либо его мать. Быть может, умереть морально было лучшим из возможных последствий. Он был Малфоем, но также и человеком. В конце-концов, во всём виноват лишь он. На кой чёрт он тогда обещал то, чего не смог выполнить? Почему врал? Почему уверял, что всё будет хорошо? Спустя некоторое время он сможет вернуться, ведь так? Но примет ли его она? Драко сомневался. Она слишком сильно любила его, чтобы закрыть глаза на предательство, и вероятно была права. В этой истории злодеем был не Лорд Волан-де-Морт, не его отец и не тьма, окутавшая его сердце. В конечном итоге всё сжёг именно он. Сказал, что любит, потому что надеялся, что со временем она поймёт, почему он так сделал. И всё равно, направляя палочку на седого старика, Драко тихо шептал: «Прости».