Избранные тьмой

«Не важно, когда я умру – завтра или через восемьдесят лет, я готов всю жизнь дышать ею одной»

Пирс Браун

«Утренняя звезда»

***

Флоренс привыкла быть чьей-то пленницей. Наверное, со временем чувство страха перестало появляться в нужный момент, и ей просто срывало тормоза. Когда дело доходило до её безопасности, Снейп превращалась в великую слепую. Для неё игра всегда стоила свеч. Риск был не больше, чем обыкновенной детской забавой, к которой она приловчилась со временем. Глотком дорогого вина, сводящий язык своей терпкостью. В конце-концов, человеческая жизнь всегда была просто игрой, в которой не было победителей. Спектаклем, в котором приходилось играть изо дня в день. Чем-то, что в их реалиях можно было так легко отобрать. Флоренс привязали к дереву верёвкой, что неприятно впивалась в кожу даже сквозь слои тёплой одежды. Походу, у всех в Ордене были одинаковые способы удерживания пленников.   Она чувствовала, как коченели её пальцы, отчего желание спрятать руки в карманах росло всё сильнее. Её щёки вероятнее всего раскраснелись от мороза, а волосы растрепались. Но в этом «плену» долго задерживаться Флоренс не собиралась. Трое гриффиндорцев казались ей растерянными. Они тихо говорили о чём-то в стороне, хотя их шёпот скорее напоминал шипение. Скорее всего друзья спорили о чём-то. Это продолжалось ещё добрых пятнадцать минут до того, как Гермиона Грейнджер вышла вперёд, сверля её взглядом. — Чего ты хочешь? — спросила она, скрестив руки под грудью. Она была закутана в серый свитер, который явно не был достаточно тёплым даже с помощью согревающих чар. — Обменяться информацией. Секрет за секрет. У меня есть информация, которую вы найдёте очень интересной, — ответила Флоренс, не сводя с девушки взгляда. Она рассчитывала, что на неё повлиять будет легче. Женская солидарность как никак. — У нас общий враг и так будет легче его победить. Гермиона издала смешок. Разумеется, слова слизеринки звучали, как полный бред. И Снейп ожидала подобной реакции. — Общий враг? — насмешливо подняла брови гриффиндорка. — Ты — одна из них. — Можете вызвать Кикимера, чтобы подтвердить мои слова. Уверена, он не станет лгать своему хозяину, — сказала Снейп, стрельнув взглядом в сторону Поттера. Она знала, какое впечатление произведут её слова.  Что-то в лице Грейнджер поменялось, и она обернулась, чтобы посмотреть на Гарри и Рона, которые до этого момента молча наблюдали за ситуацией. Казалось, они вели переговоры с помощью взглядов, пытаясь прийти к правильному решению. Уизли кивнул, а затем Поттер заговорил: — Мы согласны. Только ты первая выполняешь часть уговора. — Без проблем, — ответила Флоренс безразличным тоном. Словно она не была в проигрышной позиции. — Это «что-то» находится в Гринготтсе, в хранилище Лестрейнджей. Твоя очередь. Гарри нахмурился, словно обдумывая её ответ, а затем сказал: — То, что мы ищем называется крестражем, — его взгляд на мгновение потяжелел. — Это когда с помощью тёмной магии волшебник раскалывает свою душу на части и заключает их в предметы. И с помощью этого получает некое бессмертие. Так вот оно что. Вот в чём крылся секрет бессмертия Тёмного Лорда. В ритуале, превратившем его в беспощадного монстра. Насколько же надо быть бесчеловечным, чтобы пойти на такое? Насколько сильно была отравлена его душа?  Это звучало мерзко, тщеславно. Она чувствовала бурлящую внутри себя злость. Но причиной её гнева был вовсе не Тёмный Лорд, а она сама. Ведь ситуация оказалась намного сложнее предполагаемой. Его нельзя убить просто так. Он бессмертен. — Сколько таких крестражей у Волан-де-Морта? — спросила она спокойным тоном спустя небольшую паузу. — Мы не знаем, — ответила Грейнджер.  — Их явно несколько, — добавил Поттер. — Это всё, что нам известно. Снейп кивнула. Она слегка склонила голову, опустив взгляд на свои ботинки. Пальцы коченели, и она мгновенно пожалела об отсутствии перчаток. Ей было до ужаса холодно.  Рон сделал шаг вперёд к ней, обходя дерево, видимо, чтобы развязать верёвку. — Тебя перенесет Кикимер, а затем вернет палочку, — сообщил ей Гарри, не сводя с неё взгляда. Всего мгновение, и перед ней явился Кикимер. Эльф, которого она считала таким противным ещё несколько месяцев назад. Но теперь они работали заодно, и ни Гарри, ни Рон, ни Гермиона не должны были это знать.  Как только верёвки ослабли, эльф схватил Флоренс за руку, перемещая её в её спальню в Мэноре. Ещё мгновение, и он вернулся с её палочкой в руках. — Спасибо, Кикимер, — сказала ему Снейп, забирая свою палочку. Тот ничего не ответил, а затем растворился в воздухе. В последний раз, когда они виделись эльф заявил, что она слишком похожа на его покойного хозяина.

***

Последнее, чего хотел Драко — возвращаться в Портофино. Но теперь он стоял перед монастырём, бросая полный скептицизма взгляд на Блейза, который пытался сохранить невозмутимость на своём лице. Затем он посмотрел на Пэнси, которая поправляла рукава своей мантии.  Происходящее напоминало ему цирк. — Ты серьёзно? — спросил он у Паркинсон, глядя на ворота, ведущие к монастырю. — Дафна действительно решила, что это — лучшая идея? — А ты б додумался искать её здесь? — выгнула бровь Пэнси, и, так и не получив дельного ответа, добавила: — Вот и я об этом. — Монашки жуткие, — прокомментировал Блейз. — Я слышал историю… — Ой, избавь меня от этого, — закатила глаза Паркинсон. — Идём за мной, у нас не так много времени. Девушка казалась достаточно уверенной в своих действиях, но Драко это не вселяло доверия. Он и так относился ко всей ситуации с неким недоверием, поэтому не испытал никакого облегчения, узнав, что Дафна находилась в этом месте. Его откровенно напрягало всё происходящее. Территория монастыря была небольшой, и Пэнси Паркинсон казалась уверенной в каждом своём шаге. Она не завела их во внутрь, но попросила одну из монахинь позвать Сестру Анну. Через пять минут к ним вышла женщина лет пятидесяти. Её взгляд был уставшим, когда она шла к ним, слегка прихрамывая.  — Идём, — сказала монахиня, смерив их недовольным взглядом. Она явно была раздражена появлению посетителей. Блейз наклонился к Пэнси, пока они шли вдоль каменной дорожки вслед за женщиной. — Нам точно можно здесь быть? — тихо поинтересовался он. — Мы заплатили ей достаточно, чтобы она закрывала глаза. Порой даже самые правильные люди оказываются до ужаса меркантильными, — ответила Пэнси, слегка повернув к нему голову. Остальная часть дороги прошла в молчании. Они зашли в отдалённый корпус, и женщина толкнула дверь, прокричав: — Элоиза, к тебе гости. — Элоиза? — фыркнул Забини. — Мы не можем использовать её реальное имя, — шикнула на него Паркинсон. — Поэтому использовали её второе. Дафна сидела на своей койке, одетая в длинную белую сорочку и серый сарафан в пол. Её светлые волосы были заплетены в тугую косу, а на лице не было ни грамма макияжа, из-за чего были видны бледные веснушки на вздёрнутом носу. Увидев друзей, Гринграсс мгновенно повеселела. Она вскочила со своего места, широко улыбаясь. — Воу, ты что, в монашки подалась? — вскинул брови Блейз, но девушка так и не ответила, обхватив руками его шею и прижавшись к нему. Она не могла сдержать слёз, крепко обнимая итальянца.  Драко щёлкнул челюстью. Внутри он чувствовал, как его душила зависть. Если Блейз и Дафна могли бы найти какой-то выход из их непростой ситуации, то Малфой нет. Для него Флоренс Снейп навсегда останется чем-то недосягаемым. Он мог любить её, мог касаться, мог быть с ней, но всё это рано или поздно должно было закончиться. Драко никогда не сможет сделать её своей. Когда-то он женится на другой, другая женщина будет носить его фамилию, воспитывать его детей, но он никогда не сможет её полюбить так, как любил ту, кто пахла вишней и улыбалась так искренне, что он мог позабыть обо всём. Но та старая версия Флоренс Снейп осталась в воспоминаниях с той старой версией Драко Малфоя, где они сидели, облокотившись на кровать и думали обо всех украденных моментах. Но они оба поменялись. Она больше не была той любящей девочкой, а он не был тем напуганным мальчиком. Война изменила их, и с каждым днём им становилось понятнее, что после всех лживых слов и предательств ничего не могло быть так, как прежде. В конце концов, они пережили слишком много. Из мыслей его вырвала обнявшая его Дафна. Девушка мгновенно отстранилась, подняв на него взгляд, в котором появилось что-то до ужаса отчаянное. — Как там Тори? — тихо спросила она. — Мы не видели её с Рождества, — быстро ответила Пэнси. В её взгляде мелькнуло что-то напоминающее вину. — Даю слово, что буду заботиться о ней, — сказал Драко, пытаясь заверить подругу. — Она мне как младшая сестра. В глазах Дафны заблестели слёзы, когда она взглянула на него. — Клянусь, — добавил он, понимая, что за последний год в его жизни было слишком много клятв. — Спасибо, — прошептала она, сморгнув слёзы. Пэнси взглянула на циферблат часов, что плелись вокруг её запястья. Её брови свелись к переносице. — Даф, у нас не так много времени, — сказала она, поднимая взгляд на подруга. — Нам нужно обсудить наш план действий. — Она не может прятаться здесь вечность, — заявил Блейз, касаясь плеча Гринграсс. —  Но здесь безопаснее всего, — возразила Дафна, глядя на парня. — Тут не так уж плохо. Я учу детей из приюта писать и читать. Ко мне хорошо относятся. — Это пока… — уж было начал Забини, но был перебит Драко. — У Дафны и так много проблем. Ей лучше оставаться здесь, пока не получится сменить место. — У тебя есть варианты? — спросила Пэнси.  — К следующему нашему визиту будет сразу несколько, — ответил Малфой, а затем взял Паркинсон за локоть. — Пойдём, дадим им чуть-чуть времени побыть вдвоём. Блейз кивнул, и они вышли, закрывая за собой дверь в тесную комнату. Они ступили на дорожку, молча прогуливаясь территорией. Им нужно было несколько минут тишины. Вокруг них творился хаос, из которого было нереально выбраться. Казалось, что-то постоянно тянуло их ко дну. Вот так просто, словно по щелчку пальцев, они оба превратились в подобие своих родителей — серьёзных и вечно угрюмых, вальяжно прогуливающихся вдоль дорожек, словно время не стоило так дорого. Драко помнил, как они с Пэнси частенько наблюдали за своими отцами в саду Малфой Мэнора, сдерживая хихиканья. Тогда им нравилось бегать по лабиринтам из живой изгороди, пугая расхаживающих павлинов и создавая ужасный шум. В те дни их частенько находили в грязной одежде и с растрёпанными волосами, но тогда последнее, что их волновало — перепачканные грязью белоснежные носки. А сейчас всё было иначе. Их накрыло волной жестокой реальности, где маски намертво приросли к их лицам, а старые воспоминания остались далеко в прошлом. Им приходилось играть роли даже здесь, прогуливаясь дорожками территории монастыря в Портофино.  — С Тео всё в порядке? — подала голос Пэнси, нарушая молчание. Он не отправился с ними в Портофино,из-за чего, разумеется, начались вопросы.  Драко сжал челюсть. Он не хотел говорить ей о том, что произошло, ведь от части это была его вина. Именно из-за совершенных им убийств Тео пострадал, и сейчас, вероятнее всего, отходил от пыток. Малфой помнил это на своей шкуре, помнил, как его тело ставало вялым и неподатливым после долгих часов пыток, а лихорадка терзала разум. — Отходит от задания, — ответил он, зная, что не мог сказать больше. Паркинсон нахмурилась, и Малфой знал, что это означало. — Насколько… — она впервые замялась. — Насколько всё плохо? — Я не знаю, — вздохнул Драко, чувствуя себя самым ужасным другом в мире. — Первые дни всегда самые тяжёлые, я помню это на своей шкуре. Потом он привыкнет. Во взгляде девушки метнулось что-то тревожное, и эта эмоция на её красивом лице казалась такой чужеродной. Но Пэнси Паркинсон имела очень большое сердце, как бы не старалась скрыть это под образом железной леди. Её всегда заботили её друзья. — Флоренс тоже пытали? — спросила она, поднимая на него глаза. — Нет, она… — он остановился, пытаясь подобрать нужные слова. — Её сейчас заваливают заданиями. Тёмный Лорд хочет раскрыть её потенциал. Повисло молчание. Они оба знали, что это значило. В этой игре вместо фигур были людские жизни, и именно они были теми, кто их отбирал. Драко изменился, и порой ему приходилось смотреть на своё старое отражение, пытаясь разглядеть того, кто остался по ту сторона зеркала в заброшенном женском туалете за секунды до того, как его грудь рассекли шрамы.

***

— Нам нужно поговорить, — эта фраза прозвучала, словно приговор, и Флоренс едва ощутимо поморщилась. Холодный взгляд Драко и решительность в его голосе только усугубляли и так отнюдь не самую приятную ситуацию. Девушка отложила в сторону вырезки из газеты, поднимая на парня глаза. Она ненавидела эту фразу, ведь за ней никогда не следует ничего хорошего, но сейчас избежать разговора не получится. Не при таких обстоятельствах. Снейп чувствовала себя загнанной в угол, ситуация казалась ей безвыходной, и она столкнулась взглядами с Малфоем, зная, что с каждым сократившемся между ними сантиметром лучше не станет. Так было всегда. — Это на счёт метки? — спросила Флоренс, отступая. — Нет, — ответил он. — Это по поводу Дафны. Девушка нахмурилась, но так и не ответила ничего, ожидая продолжения. Если честно, ей совсем не хотелось с ним говорить. В последний раз это было в её доме в Паучьем Тупике, и Снейп хотелось стереть этот момент из своей памяти навсегда. Где-то на задворках своего сознания она всё ещё злилась на него за то, что он так глупо спалился перед её отцом, что теперь об их клятве знал кто-то помимо них. Её это пугало. — Она сейчас находится в монастыре. — В монастыре? — удивлённо вскинула брови Флоренс. Наверное, это было последним местом, в котором она могла представить свою подругу. — Да, я тоже изначально удивился. Но она не может быть там всё время, — продолжил он. — Сама знаешь, что поиски продлятся. — Чего ты хочешь? Помочь спрятать её? — Да, — ответил Драко. — Я просто подумал, может, ты знаешь какое-то место. Ты ведь пряталась всё лето. Ну разумеется. Он был обязан уколоть её этим. — Обязательно это упоминать?  Драко проигнорировал её фразу, но уголок его губ вздёрнулся всего лишь на секунду. Она знала одно место. Но не готова была делиться им с кем-то… Кроме него. Ведь это было чем-то личным, чем-то сокровенным, чем-то, что она хотела оставить лишь себе одной. Но в то же время ей хотелось швырнуть ему в глаза всё то, что они потеряли, чтобы он понял, насколько сильно ныло её сердце. Порой ей просто хотелось отомстить ему за все пролитые ею слёзы. Он заслуживал этого. — Сможешь перенести нас в зону аппарации? Я покажу тебе одно место. Драко кивнул, хватая её за локоть и перенося их на дорогу, ведущую к Мэнору.  Флоренс огляделась, а затем крепко схватила его за руку, прогоняя картинки с домом перед своими глазами. Она надеялась, что получится спокойно аппарировать без всяких происшествий.  Секунда. Их встретил срывающийся ветер. Погода была отвратной, и Флоренс мгновенно укуталась в ткань своей мантии, отступая от парня. Но ей хватило одного взгляда на Драко, чтобы увидеть. Он всё понял. На серой радужке мелькнуло осознание. Что-то невысказанное, потерянное между строчек письма, которое разбило ей сердце. Эта часть их лежала на дне ящика с тайнами и была поднята вновь. Всё произошло слишком быстро, и теперь они стоят перед друг другом, глаза в глаза, их души оголены, а тела скрыты за тёплыми мантиями. Они молчат, ведь это получалось у них лучше всего. Но уже ничего не будет так, как было прежде. Их больше не будет успокаивать тишина, прикосновения не будут казаться такими невинными, а украденные взгляды больше не будут безнаказанными. У всего была своя цена, и чем дальше они заходили, тем выше она становилась. Флоренс знала, что они покончат с этим раз и навсегда. Это закончится именно здесь, в месте, в котором всё должно было начаться. — Это то, что я думаю? — спросил Драко, не отрывая от неё взгляда. — Да, — ответила она, чувствуя горький привкус обиды на кончике языка. Девушка видела, как он сжал челюсть. Что-то в выражении его лица потяжелело. Он знал. Разумеется, он знал. Это было их местом. Тем самым, в котором они были в своих мечтах. Флоренс бросалась следом за ним и в огонь, и в воду, кроила из себя новую, стирала старый грим и наносила новый, пытаясь скрыть свежие шрамы. Она зашла слишком далеко, пытаясь спасти мальчика-который-этого-не-заслуживал, но всё это было не для того, чтобы сейчас этот мальчик стоял перед ней со взглядом полным осознания и боли. Всё шло абсолютно не по плану, и внутрення педантичность девушки сейчас билась в агонии. Когда дело доходило до Драко Малфоя, то ничего не шло так, как было задумано. Казалось, всё, к чему он прикасался, превращалось в хаос. — Флоренс… — начал он, но она не дала ему закончить. — Драко, нет, — покачала головой она, прикрыв глаза. Она попросту боялась услышать то, что и так знала. Три слова. Одиннадцать букв.  — Сколько ещё мы должны притворяться, Флоренс? — сорвался он, делая шаг вперёд. — Сколько ещё времени я должен врать себе, что не люблю тебя? Она сцепила зубы, словно сейчас он сдирал с её кожи приклеившийся к ране пластырь. Это было невыносимо. Это было хуже, чем встреча с собственным отражением. Потому что Драко Малфой видел её насквозь. Казалось, ему были доступны самые тёмные уголки её души, те, которые она устала прятать. В его глазах она всегда была другой. Словно ему было известно намного больше, чем всем остальным. Он видел её во всех её обличиях. Она была для него всем. И он знал, чего она желала больше всего. — Разве это любовь? — произнесла Флоренс, чувствуя, что вот-вот и ей придётся перекрикивать ветер.  В глазах Драко застыло что-то до боли знакомое. Разумеется, ведь она уже говорила ему так однажды. Но почему-то тогда всё закончилось хорошо, а сейчас они пытались склеить потерянные частицы друг друга между собой.  — А что это тогда, Флоренс? — холодно спросил он, не сводя с неё взгляда серых глаз. — Мы бы не делали всех тех вещей, если бы не любили. Знаешь, ты была права, клятва тут не при чём. И я не пойму, почему тебе хватает смелости убивать, но не хватает её, когда доходит до твоих чувств. — Потому что это не имеет смысла, ясно? — воскликнула она, явно срываясь. — Это всё равно закончится плохо. Всегда заканчивалось. Я не хочу, чтобы было ещё больнее. — Какая тогда нахрен разница? — Драко сделал несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. Его тон был довольно жёстким. — Хватит притворяться. Мы оба знаем, что происходит на самом деле. Девушка сморгнула слёзы, отступая. Она вновь пыталась убежать от проблем, выстроив перед собой щит. Но каким-то образом Малфою всегда удавалось пробраться сквозь стены её оклюменции. — И что это меняет, Драко? — прошептала она. — Это ни к чему не приведёт. Вокруг война! Посмотри на нас, что она сделала с нами? Мы оба знаем, что это чувство рано или поздно убьёт нас. Она не заметила, как он подошёл к ней так близко. Казалось, её заслепили эмоции, и теперь оглядываться было слишком поздно. Девушка была до ужаса беспомощной в своём отчаянии. — Тогда я не против умереть вместе с тобой. И Флоренс сорвалась. Ровно так же, как и во все предыдущие разы. Когда её палацы вцепились в ткань его мантии, а губы накрыли его, казалось, что с её плеч спал невыносимый груз. Она чувствовала, как его пальцы зарылись в её волосы, как он прижимал её тело к себе так, будто она могла выскользнуть из его хватки и исчезнуть. Наверное, в тот момент ими двумя овладевало отчаяние. Они застряли посреди жестокой войны на стороне, которую презирали, и теперь попросту устали бороться, чувствуя, как избравшая их тьма медленно пожирала их души. Этот поцелуй пах холодным морским ветром и вишнёвым табаком, который стал новым постоянным запахом Драко. Он касался её шеи кончиками замёрзших пальцев, убирал выбившиеся пряди волос, щекочущие его лицо. Его прикосновения всегда были такими трепетными, такими аккуратными. Флоренс почувствовала, как он двинулся вперёд, смещая их ближе к дому. Он слегка отстранился, достав из кармана палочку и открыв дверь домика невербальным заклинанием. — Что ты делаешь? — прошептала она в его губы. — Исполняю клятвы, — ответил он, вталкивая её в дом и вновь целуя. Они едва стояли на ногах, когда он прижал её к стене, перемещая свои губы к её бледной шее. В коридоре было очень тесно, и это словно подталкивало их прижиматься ещё больше друг к другу. Драко напоминал ей изглодавшего мужчину, когда его зубы царапали её нежную кожу. Флоренс рвано выдохнула, сжимая пальцами его плечо. Этот момент никто не мог у них украсть. Здесь не было вечно мешающего им Блейза, не было Тёмного Лорда и войны. Здесь были лишь он и она. И никого больше. Им попросту сорвало тормоза. Драко отстранился, касаясь её покрасневших щёк. Было в его взгляде что-то до боли знакомое, что-то, по чём она скучала столько времени. Она смотрела в его серые глаза, тяжело дыша и чувствуя, что ей не хотелось, чтобы он останавливался. Это не была похоть. Это было желание быть любимой. Ей нравилось то, как ей приходилось слегка запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, нравилось то, каким мизерным было расстояние между их губами, каким взглядом он смотрел на неё, пока его пальцы расстегивали пуговицы на её мантии. Казалось, они делали что-то запрещённое, но их это не останавливало.  Возможно, чему и научила их война, так это тому, что времени никогда не было достаточно. У них всегда были секунды, но не минуты, не часы и даже не дни. И они оба были намерены использовать всё оставшееся время с пользой. Драко вновь наклонился к ней, медленно целуя, словно специально растягивая момент. Он сбросил с неё мантию, оставляя стоять в чёрном свитере и брюках. В этот раз его пальцы намного настойчивее проникают под мягкий кашемир, касаясь оголенных рёбер прямо под чашечками бюстгальтера.  — На тебе слишком много одежды, — прошептала она ему в губы, когда Малфой слегка отстранился, чтобы поднять ткань её свитера выше. На его губах мелькнула знакомая усмешка, когда он заглянул в её глаза, так бесцеремонно снимая с неё верх одежды. — Может, я хочу, чтобы ты сняла всё с меня самостоятельно? — ответил он слегка охрипшим голосом. Флоренс судорожно выдохнула, расстегивая его мантию дрожащими пальцами. Казалось, его лишь забавляла её нервозность. Она набралась смелости посмотреть ему в глаза лишь тогда, когда его мантия уже лежала на полу рядом с её. Девушка поддела кончиками пальцев его водолазку, черкая по напряжённому низу его живота. Ей перехватило дыхание. — Боишься? — его голос напоминал тихое мурлыканье. — Раньше ты была смелее. — Я видела тебя раздетым слишком часто, чтобы бояться, — прошептала она, медленно задирая ткань водолазки до уровня его груди. — Тогда что тебя останавливает? — приподнял бровь он. Тон его голоса сводил её с ума. — Может, я растягиваю удовольствие, — ответила она, кусая и так пересохшие от нервов губы. Сняв с него водолазку, Флоренс вновь притянула его к себе за плечи, настойчиво целуя. Она хотела доказать ему свою смелость. Она ведь действительно была такой. Ей нравилось чувствовать неровности его шрамов у себя под подушечками пальцев, нравилось то, как напрягалось его тело от её касаний, пока они вслепую искали дверь спальни.  Она опустилась на кровать, чувствуя, как заскрипели под её телом пружины. Но её не волновал неприятный звук, прогибающегося под их телами матраса, когда парень был так близко. Драко провёл кончиком носа вдоль её шеи, медленно вдыхая пьянящий запах вишни. В комнате холодно, и она прижалась к нему ближе, надеясь, что жар его тела поможет ей согреться. Она прикрыла глаза, медленно выдыхая, когда он отодвинул чашечку её бюстгальтера, чтобы оставить алеющее пятнышко на груди. Он слегка отстранился, начиная снимать с неё брюки. Девушка наблюдала за ним сквозь упавшие на лицо тёмные прядки волос, чувствуя, как вздымалась её грудь. Взгляд Малфоя говорил ей о слишком многом. В его серых глазах мелькало желание, когда он нарочито медленно спускал тёмную ткань штанов по её ногам. Казалось, он выжидал момента, когда она попросту сорвётся. Флоренс приподнялась на локтях, наблюдая за тем, как её брюки упали на пол у кровати. Ей хотелось запечатать этот момент в своей памяти. Драко с оголенным торсом стоял между её слегка раздвинутых ног, глядя прямо в её глаза. Его платиновые волосы лежали хаотично, а цепочка с клятвой съехала в сторону. Девушка почувствовала лёгкое касание его ладоней к её согнутым коленям, и она была готова поддаться. — На тебе больше одежды, тебе не кажется это нечестным? — спросила она, чувствуя, что их души были достаточно оголены для смелых слов. Уголок губы парня дёрнулся в усмешке. Салазар, как же она это любила. — Ложь. Одежды на нас поровну, — ответил он. — Бельё не считается. — Раз не считается, так может снимешь? — предложил он, расстегивая ремень.  Флоренс проследила за этим движением, а затем вернула взгляд к его глазам, чувствуя, как воздуха становилось всё меньше и меньше.  — Только если ты сделаешь это вместо меня. И она знала, что он сделает это. Ведь Драко Малфой всегда исполнял свои обещания. Следом за брюками исчез и её бюстгальтер. Флоренс потерялась в бесконечных касаниях, ласках и стонах, срывающихся с её губ всякий раз, когда Драко находил новое чувствительное место. Она была готова гореть от его прикосновений, лишь бы он никогда не останавливался. И плевать, что кровать под ними яростно скрипела. Единственное, что волновало Флоренс в тот момент — Драко. Ей нравилось чувствовать рельеф его тела под своими ладонями, нравилось чувствовать, как его пресс напрягался, когда она водила кончиками ногтей всё ниже и ниже, пока его губы блуждали вдоль её шеи. Она была готова отдаться ему целиком и полностью. Наверное, если бы он сейчас заставил её поклясться в верности, то она присягнула б ему без капли сомнения. В конце-концов, Флоренс знала, что их связывало намного больше, чем два кулона на их шеях. Она почувствовала, как его пальцы скользнули под кружево её трусиков, касаясь влаги между её ног. Девушка инстинктивно попыталась сжать ноги, позволяя стону потеряться в губах Драко. Её тело горело, её душа пылала. В этой близости было слишком много отчаяния, потерянных касаний и страсти, что скрывалась под обликом тьмы внутри них. Она была готова дать этому чувству сожрать себя целиком, потянуть её в дикий огонь, а затем затолкнуть под гущу воды. Всё, что угодно, чтобы у них с Драко появился мнимый шанс на существование. То, что они делали, было нарушением правил. Но в смятых простынях, тихих стонах и быстрых движениях его пальцев они находили друг друга вновь и вновь. Возможно, они совершали самую большую ошибку, но сейчас это не имело значения. Словно что-то потустороннее управляло ими, заставляло их тела сплетаться в одно целое, мучало и изнемогало. Это что-то пробуждало тьму внутри них. Флоренс практически всхлипнула, когда Драко убрал пальцы, возвращаясь к исследованию её тела. Она была так близко… Она скользила рукой вдоль его торса, пытаясь запомнить каждую деталь. Ей хотелось уловить каждый пережитый с ним момент. Особенно этот. Девушка зажмурилась в мгновение, когда почувствовала его внутри. Драко был нежен, но непривычное ощущение не давало ей расслабиться. Она ощутимо напряглась, вцепившись в плечо парня, но когда с его губ слетел приглушённый стон, внутри что-то изменилось. Ей казалось, что она горела. Быть может, её тело воспламенялось от каждого касания парня, который теперь крепко сжимал её бедро. Скорее всего, завтра на этом месте она обнаружит синяк. С каждым толчком боль начинала постепенно утихать, и Флоренс хотелось, чтобы он не останавливался, чтобы они застыли здесь в хитросплетении их тел, словно окутанные лавой Везувия.  Пальцы Драко бродили вдоль её тела, пока не схватились за кулон с клятвой, слегка потянув цепочку на себя. — Знаешь, что мне больше всего нравится в нашей клятве? — его голос был хриплым от возбуждения, когда он произнёс это.  — Что? — едва слышно спросила она. — То, что ты лишь моя, — прошептал он, накрывая её губы своими.

***

Драко лежал на спине, уставившись взглядом в потолок. В доме всё ещё холодно, несмотря на произошедшее около получаса назад, и Флоренс прижалась ближе к нему, забросив одну ногу поверх его тела. Ему нравилось перебирать тёмные пряди её волос, пока она лежала на его груди, вслушиваясь в его размеренное сердцебиение. У них не было так много времени, но здесь они пытались оттянуть его по-максимуму. Им нужно было забыться. Это было единственное мгновение спокойствия, которое они могли себе позволить. Ещё чуть-чуть и им придётся вернуться в Мэнор, где крики замученных пленников впечатались в тёмные стены. Происходящее казалось Драко чем-то сюрреалистичным.  Он касался её, грел в своих объятиях, и она была его и только его. Он знал это наверняка. — Это больно? — спросила она, проводя кончиками пальцев по его левому предплечью, но так, чтобы не задеть метку. Парень нахмурился, опустив взгляд на неё. Он ощутимо напрягся, а рука, перебирающая её волосы, замерла. — Первые сутки ужасные, — ответил он, мысленно пытаясь убрать воспоминание о метке куда подальше. — Боль невыносимая, ничем не заглушить. Но ты привыкнешь. С губ девушки слетел грустный смешок. — Ты клялся защищать меня. — А ты знала, на что шла. — Справедливо, — хмыкнула она. Наверное, люди после секса не говорят о войне. По крайней мере, нормальные. Но их ситуация была неправильной, странной. И он чувствовал, что никакая близость не могла заставить Флоренс открыться ему на полную. Её мотивы всё ещё оставались наполовину нераскрытыми, её мотивация неизвестной. Они лежали вместе в постели, но Драко всё ещё чувствовал её чужой. Словно в какой-то момент что-то сломалось, и она больше никогда не сможет ему довериться.  Она могла доверить ему своё тело, но не могла отдать душу. Вот и всё. Он провёл пальцами вдоль её оголенных рёбер, словно пересчитывал их. Ему нравилось чувствовать мурашки на её коже, нравилось то, как она затаивала дыхание от его касаний. — Почему ты делаешь это? — внезапно спросил он, решив, что устал молчать о том, что волновало его больше всего. Флоренс ощутимо напряглась, а затем приняла сидячее положение, потянув следом за собой одеяло. Драко мгновенно почувствовал холод, и ему захотелось, чтобы она вернулась назад в его объятия. Она смотрела на него, словно пытаясь что-то разглядеть на его лице. Взгляд парня скользнул ниже её лица, достигая виднеющихся из-под ткани алеющих пятен у неё на груди. Она была чертовски красивой. Словно восковая фигура. — По той же причине, что и ты, — сказала она, опять избегая конкретики. — У нас у обоих есть люди, которых мы хотим защитить. — Но у тебя был выбор. — И я его сделала, — ответила Флоренс, не сводя с него глаз.  Драко сверлил её взглядом, пытаясь понять, в какой момент они начали принимать неправильные решения, в какой момент всё пошло наперекосяк. Но они были здесь — голые, укутанные в холодное одеяло, пытающиеся найти спокойствие в старом домике у океана. У них не было маховика времени, чтобы отмотать время назад и избежать тех ошибок, которые привели их к этому дню. Наверное, таковой была их судьба — бесконечно обжигаться. А затем сидеть друг напротив друга на кровати в домике у океана, куда они так мечтали сбежать всё это время. Когда-то это закончится фатально. В один день они попросту сгорят, не успев отстраниться вовремя, и пламя сожрёт их, оставив от них лишь историю, у которой не было шанса на счастливый конец. Ведь это никогда не было рассказом о морали. Всего лишь банальное человеческое желание выжить.

***

Драко напряжён. Во-первых, потому что Флоренс продвинулась выше по иерархии. Во-вторых, потому что он впервые увидел Тео со дня их неудачной операции.  На его исхудавшем лице застыла боль. Такая знакомая, такая жгучая. Это чувство он никогда не забудет. Казалось, оно въелось в его кожу, врослось в кости и теперь отравляло его организм изнутри и снаружи. Нотт заметил его взгляд, мгновенно опуская глаза на свои руки на столе. Он судорожно выдохнул, а затем повернул голову в сторону говорящей Лукреции Пагани. У Драко дёрнулся глаз. Его раздражало в ней абсолютно всё: от голоса до манеры речи. И сейчас, слушая её рассказы о вербовке итальянцев, Малфою больше всего хотелось стереть самодовольство с её лица. Он прикрыл её, а она посмела влезть в то, что не было её. Свидетели всегда умирают первыми. И он убьёт её самолично. А тогда он услышал то, что заставило его вжаться в кресло. — Северус, Флоренс, останьтесь. Остальные свободны, — произнёс Тёмный Лорд. Драко поднялся следом за остальными со своего места, задерживая секундный взгляд на ней. Флоренс выглядела абсолютно непоколебимо, словно уже успела давно смириться с тем, что должно было произойти. Она коснулась цепочки у себя на шее, а затем встретилась с ним взглядами. И кивнула. Она. Блять. Кивнула. Просто кивнула, словно не было в этом ничего страшного. Словно Драко не знал, что будь он в этой комнате через пять минут, цепочка с клятвой обожгла бы его шею. Внутри что-то сжалось, и Малфой мгновенно отвёл взгляд.  Он заметил кудрявую макушку Тео в толпе, и рванулся туда, куда шёл его друг. Им нужно было поговорить. Срочно. Пока Нотт опять не закрылся от него, не спрятался за вспышками ненависти и злости.  В какой момент Драко стал таким несобранным? Почему он начал испытывать волнение чаще, чем прежде?  Вдох.  Он хотел позвать Тео, но тот мигом повернул в сторону лестницы для прислуги, словно намереваясь избежать контакта со всеми, включая вечно снующих особняком домовых эльфов. — Погоди! — крикнул ему вслед Драко, но парень, видимо, не услышал. Или сделал вид. Малфой ускорил шаг, чувствуя, как внутри начинает закипать былая злость. Он был на грани. Но одно мгновение изменило всё навсегда. Как только Тео скрылся за лестницей, раздался глухой удар, а затем что-то покатилось по ступеням. — Блять, — выругался Драко, подбегая к упавшему другу.  Он присел на корточки, приподнимая корпус Тео, чтобы посмотреть не разбил ли тот голову. Убедившись, что хотя бы травму голову парень не получил, Драко мгновенно схватил его за плечи, а затем аппарировал в свою комнату. Ему нужно дать Нотту первую помощь. Но когда Драко укладывает Тео на кровать, параллельно вызывая диагностирующие чары, его взгляд цепляется за что-то странное. Из-под рубашки друга виднелись тёмные полосы, словно капилляры на его груди были наполнены чернилами. Малфой подвинул край воротника, оголяя ключицу. На молочной коже красовались тёмные молнии. Вот дерьмо.