Избранные тьмой

«И я знаю, что могу изменить это. Остаться. Но я не останусь. Я не могу. И я ненавижу того, кем я должен быть. Нет, хуже. Я ненавижу того, кем я позволил себе стать, но этого все равно недостаточно, чтобы измениться. Недостаточно, чтобы сдаться.»

Пирс Браун

«Железное золото»

***

Всхлип. Громкий, отчаянный. Её руки дрожали, и она ничего не могла с этим поделать. Ещё никогда в жизни ей не было так страшно и так противно от самой себя. Она чувствовала накатывающую тошноту, вызванную то ли невыносимой болью в плече, то ли испытываемым отвращением. Флоренс никогда не отмоется ни от взгляда того мужчины, ни от того, что сделали её руки. Казалось, его кровь навсегда въелась в её кожу, и сколько не три, она не смоется. И ей не было жаль жизнь, которую она забрала, ведь тот подонок не заслуживал существовать. Всё это время она жалела только саму себя. Ей пришлось похоронить себя прошлую и ту, кем она могла стать. Та девочка останется лежать под слоем земли из грехов и смертей, покоящаяся среди таких же невинных душ, как и она, которым однажды попросту пришлось сломаться. Девушка слегка задела пальцами плотно затянутый на своём плече бинт. Рана всё ещё  неприятно жглась, несмотря на выпитое обезболивающее зелье, которое притупляло большинство её ощущений. Это был первый раз, когда Флоренс пришлось накладывать самой себе швы и делать перевязку, но в атмосфере хаоса неопытность была её последним волнением. Ей надо было быстро вспомнить всё то, что она читала в множественных книгах по целительству, которые втихаря забирала из библиотеки. Раньше Снейп думала, что возможно станет колдомедиком. Но вместо приятного запаха трав её окружали лишь тьма и кровь. Она аккуратно подставила локоть, пытаясь помочь себе опуститься так, чтобы плечо не поразила резкая боль. Ей пришлось сжать зубы, когда её лопатки наконец-то коснулись скрипучей кровати, чтобы притупить ощущение дискомфорта. Наверное, эта боль не пойдёт так быстро, как она предполагала.  Эта кровать казалась ей чужой и холодной. Пружины неприятно скрипели, а матрас казался слишком твёрдым. Она скучала по своей тесной спальне в Паучьем Тупике, которую ей пришлось бросить слишком внезапно. Флоренс знала, что рано или поздно её задушит ностальгия, но до этого времени она не позволяла себе этого сделать. Она не могла дать себе шанс сломаться. Не тогда, когда она вела борьбу против всего мира в полном одиночестве. Глубокий вдох. Ей нужно было взять себя в руки, унять тревогу, поселившуюся глубоко в её сердце. Но почему-то выходило крайне плохо. Пальцы коснулись опала на её кулоне, оглаживая гладкую поверхность. Там, где раньше лежали его руки, теперь лежала холодная цепочка. Ей не хватало его ровно так же, как ей не хватало старой версии себя. Флоренс не могла перестать думать обо всех сказанных им словах, о всех прикосновениях его рук к её телу, о каждом его вздохе, о его запахе. Она словно не могла дотянуться к нему, не могла почувствовать его холодную кожу, не могла вернуть то, что давным-давно унёс ветер и так и не вернул. Вместе с ним она потеряла частицу себя. Ту светлую, что верила в теплоту и искренность, ту, которой не приходилось бороться. Разве она хотела всего этого? Разве она росла ради того, чтобы потом смывать чужую кровь с лица и одежды? Её мир был уничтожен. И вместе с ним Флоренс Снейп уничтожила себя.

***

Больше всего Драко ненавидел чувство безысходности, но оно, видимо, приросло к нему, словно какая-то неизлечимая болячка. Ему хотелось вывернуть собственную душу наизнанку, найти затерянную совесть и позволить ей уничтожить себя целиком и полностью. Потому что он не заслуживал дышать воздухом, не заслуживал, чтобы его сердце билось. Он не должен был продолжать жить. Но вместо этого он просыпался каждое утро с давящим чувством вины. А затем шёл в подземелья и всё начиналось заново. Казалось, этот порочный круг никогда не закончится, но в один момент что-то пошло не так. Всё началось с собрания.  Он сидел в кресле, чувствуя, что его тело больше не подчинялось ему. Словно он был роботом, запрограммированной машиной, но не человеком. Его взгляд стал отрешённым, порой он даже не узнавал себя в отражении в зеркале. Его кожа была болезненно-серой, он скорее напоминал мертвеца, чем живого человека. Его существование — а именно так он мог описать свою жизнь в тот период — было до ужаса ничтожным. И вот, он вновь в этом кресле за этим большим лакированным столом, который ломился от блюд каждое Рождество в его детстве, и ожидал нового задания. Каждый график пыток не отличался от предыдущего. Это всегда происходило одинаково, практически механически. Только вот людские крики всегда были разными. Драко перестал бояться. Словно все его чувства были атрофированы. Он ощущал себя никем. Его пустой взгляд был устремлён в колону за спиной у Долохова, а пальцы сосредоточились на прокручивании кольца. Ему нужно было попытаться не сойти с ума.  Но уже было поздно.  Отсчёт давно пошёл, и только Салазару известно, до чего докатиться Малфой, если продолжит существовать так, как сейчас. Возможно, в конечном итоге его запрут в Мунго. Если честно, сейчас Драко предпочёл бы надеть смирительную рубашку. — Мой Лорд, я хотел бы доложить о некоторой неприятной ситуации, — начал Корбан Яксли, поднявшись со своего места.  Тёмный Лорд не произнёс ни слова, но кивка головы было достаточно, чтобы напряжённый мужчина продолжил свою речь. — Гарритсона убили на прошлой неделе. Ему вырезали на лбу слово «крыса». Позавчера убили Рейджа. А вчера Эрона. Обстоятельства те же, — тон Корбана был нервным, отнюдь не таким уверенным как всегда. Видимо, происходящее его действительно волновало, хотя по лицу Волан-де-Морта можно было заметить лишь обратное. Тот казался нисколько не заинтересованным. — Хозяин бара, возле которого находят тела, сказал, что видел какую-то подозрительную бабу. Он думал, что она обычная проститутка, а выходит, что она убила троих наших. Послышался смешок. Губы Родольфуса Лестрейнджа изогнулись в усмешке. — Ты что, действительно испугался какой-то грязной шлюшки? — хмыкнул он, явно находя всю ситуацию несерьёзной. — Она явно не такая простая раз убила троих крепких мужчин, — возразил Яксли, встречаясь взглядами с Лестрейнджем. — Сомневаюсь, что Орден решил переступить через свои принципы и начать заниматься резнёй. — Три человека это не резня, — выдохнула Беллатрикс, словно Корбан говорил о чем-то до ужаса инфантильном. Она всецело поддерживала непринуждённость своего мужа. — Она опасна, Белла, — тон Яксли оставался непоколебимым. Он настаивал на своём. Женщина лишь фыркнула, слегка вскинув изогнутые брови. Она повернула голову к своему повелителю, обращаясь к нему с некой надменностью в голосе. Словно она хотела доказать свою правоту. — Мой Лорд, разве вы не находите это пустой тратой времени?  — Я осторожен, — ответил он, переводя взгляд на Корбана Яксли. — И я не люблю, когда мне мешают. Корбан, организуй пятёрку, пусть займутся ею. И тогда всё пошло наперекосяк. Поиски были ни чем большим, чем пустой тратой времени. Драко ежедневно слышал насмешки от таких же неудачников, как и он, которым пришлось заниматься поимкой какой-то женщины. Салазар, зачем она ему вообще сдалась? Ему нужна была лишь та, что бесследно исчезла по его вине. И он не мог её вернуть. Малфою было плевать, кем была та, которая вырезала приспешников его Лорда. Ему было плевать, сколько ещё ублюдков умрёт. Это не имело значения. Особенно, если следующим убитым станет он. Всё происходящее сейчас было по его вине. Именно он бросил спичку, которая позволила огню разгореться. Даже если фактически он никого не убивал. Ему достаточно одного взгляда на свою компанию, чтобы осознать безвыходность своего положения. Драко ненавидел пьяных людей. Он ненавидел резкий запах алкоголя и сигарет, ненавидел кривую усмешку Яксли, ненавидел то, чем все они занимались. В пабе было душно. То ли из-за горячего июльского воздуха, то ли из-за количества пьяных мужчин дышать было невозможно. Казалось, это задание было придумано для того, чтобы покупать дешёвую выпивку в пабах, где все столы были липкими от пива, а стулья скрипели от лет использования. За всё время тут он не прикоснулся к своему стакану. Не хотелось. Его взгляд вновь зациклен на одной точке, а пальцы ищут исчезнувшее кольцо. Он пришёл сюда под оборотным, потому что появляться в собственном обличии было бы слишком рискованно. Яксли говорил, что чертовку нужно было приманить чем-то, ну или напугать. Телом первой жертвы с фамилией Гарритсон.  Этот мужчина был крупнее Драко, но ниже. А ещё его внешний вид был мерзким. Он казался ему грязным, и если бы оборотное могло б передавать запахи владельца волоса, то Малфой с огромной вероятностью вонял. Оборотное зелье было вынужденной мерой. Драко всё ещё считали врагом Министерства Магии. Его всё ещё считали ублюдком. Лондон всё принадлежал другим.  И тогда он увидел фигуру. Это явно была женщина, плотно укутанная в мантию, несмотря на то, что в помещении было тепло, даже жарко. Из-под капюшона виднелись короткие тёмные волосы, и если бы не они, то Драко давно бы спутал её с другой. Он слишком любил длинные тёмные локоны Флоренс Снейп, чтобы поверить, что она их состригла. Его Флоренс никогда бы так не сделала. Нет, он бредил. Девушка перед ним точно не она. Это всё было лишь плодом его больной фантазии. И контур её рук, и тёмные волосы, виднеющиеся из-под капюшона, и знакомая фигура. Он просто сошёл с ума. Флоренс превратила его в безумца, и теперь он пытался найти её лицо в каждом проходящем мимо силуэте. Драко был готов отдать все имеющиеся деньги, лишь бы взглянуть ещё раз на неё, лишь бы прикоснуться к ней хоть один раз. И в тот момент его мир посыпался. Она повернулась лицом к нему. Короткий взгляд. Глаза в глаза. Её родные карие, глубокие и такие потерянные. И чужие, не его. Секунда, и она поднялась со своего места, выбегая из паба. Драко резко вскочил на ноги, так и не решившись побежать следом. Чужое тело было ему непривычным. Он замер. Что она делала здесь?  — Малфой, что за херня? — прошипел его напарник, явно раздражённый его резкими движениями.  Но он никого не слышал. Пробормотал что-то про подышать свежим воздухом и выбежал. Он должен был словить её, поговорить с ней. Это ведь была она? Он ведь не рехнулся окончательно?  Но выйдя на улицу, он столкнулся лишь с пустотой и жарким июльским воздухом. 

***

Флоренс тошнило. Она сидела на полу тесной ванной в домике у океана и дрожала. Нет, она не могла видеть его, он был мёртв. Она ведь сама воткнула ему нож в живот. Так почему же он был там? Салазар, она ведь даже имени его не знала. Девушка не могла побороть ужасное чувство дискомфорта, сжимающееся внутри неё с каждым вдохом и выдохом. Её трусило, и она не могла ничего с этим поделать. В какой-то момент Флоренс потеряла контроль над самой собой. У неё не было так много времени. Казалось, с каждым днём она проигрывала всё больше и больше. Она теряла частицу за частицей, и ей не оставалось ничего больше, чем продолжать ломать себя, ведь пути назад у неё больше не было.  Флоренс убила троих человек. Значит, убьёт и ещё, если это будет нужным.  Она знала, что рано или поздно тошнота пройдёт, её перестанет воротить от вида крови, когда она будет смывать её с рук в раковину, когда-нибудь она просто очерствеет. Наёмники ведь как-то спят по ночам, и она сможет. Возможно, время от времени её будет душить совесть, но это чувство когда-то уйдёт на задний план. В конце-концов, какое значение имела тройка мёртвых убийц, когда за окном разворачивалась жестокая война. После десятого тела Флоренс перестала чувствовать, как кололо под грудью. Она пыталась смешать своё лицо с маской, которую носила. Будто бы это могло что-то изменить. И каждую ночь она проклинала своё слабое сердце. Почему она любила настолько, что была готова уничтожить себя ради спасения близкого? Почему она позволяла своей любви сжечь себя дотла? Ведь Флоренс прекрасно понимала, что рано или поздно это её убьёт.

***

Драко Малфой сходил с ума. Это ведь не могла быть она. Это ведь было глупым совпадением. Его Флоренс не могла стать убийцей. Нет, он бы ни за что в это не поверил. Не тогда, когда видел её слёзы в момент, когда она умоляла его не выполнять задание Тёмного Лорда. Тогда что же было не так? Разве она врала всё это время? Почему его не покидало чувство тревоги? Глубокий вдох. Его конечности всё ещё казались вялыми. Очередной проёб — очередная пытка. Правила этой игры были весьма просты. Он ещё никогда прежде не ощущал себя настолько потерянным, настолько задавленным живущей в нём тьмой. Казалось, он бесконечно летел в пропасть и никак не мог достичь дна. Его душило бездействие, его кромсала апатия. Состояние пустого сосуда лишь усугубилось, когда его выгнали из поисковых групп. Малфоя нашли «неперспективным» и отправили обратно в подземелья. Назад к крикам и стонам замученных им жертв. Теперь Драко всё чаще жалел о том, что не оглох. Тишина казалась ему роскошью, ведь сейчас он ежедневно расшатывал свой рассудок мольбами остановиться. Всё было так, словно он резко содрал пластырь и ему приходилось адаптироваться снова. А потом он впервые сильно напился. Обычно после алкоголя Драко становился более мягким, более тактильным. Он не был буйным, как Тео и не шёл спать, как Гойл. Ему просто было хорошо. Но в этот раз всё пошло не так. После выпивки ему стало лишь хуже. Его шатало, когда он шёл вдоль плохо освещенного коридора. Его рубашка была расстёгнута до солнечного сплетения, правый рукав закатан, а левый всё ещё прятал ту часть руки, на которую он не мог смотреть. Иногда при резком движении у него плыло перед глазами. Он никогда прежде не был настолько пьян. Казалось, его ноги едва ли слушались его, так что ему пришлось помогать себе идти дальше облокотившись на стену. На каком он был этаже? Второй? Третий? Драко не помнил.  Путь из комнаты с баром ещё никогда не казался ему настолько длинным. Возможно, он действительно перепутал этажи. По стенам плыли тени. Драко нахмурился, пытаясь сконцентрироваться хоть на одной фигуре и собрать по частицам и так рассыпавшийся образ. Но вместо этого он попросту повалился на пол. Прижавшись спиной к стене, Малфой слышал шаги, которые мешались со всеми голосами в его голове. Они молили его остепениться, прекратить, просили помиловать. Кричали, кричали, кричали… И он не мог заставить их заткнуться. — Ты себя убьёшь, — Драко услышал знакомый голос, который казался достаточно раздражённым, чтобы напоминать шипение.  Парень хмыкнул и его губы слегка дёрнулись в пьяной усмешке. Это было неискренне. Единственное, что чувствовал Малфой — зияющую внутри пустоту. — Я просто… — его язык заплетался, а слова не хотели складываться в предложение. — Я просто… Отвлекаюсь. Он не видел, кто стоял перед ним, пока мужчина не присел на корточки и не поднёс палочку с горящим на её кончике светом прямо к его лицу. Драко поморщился, мгновенно жмуря глаза. От яркости света он чувствовал сильнейшую боль. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь? — шикнул на него крёстный. — Тёмный Лорд и так тобой разочарован, а ты продолжаешь валить все его задания. — И что? — промямлил Драко. — Мне уже всё-рав-но. Северус нахмурился ещё сильнее, отчего залом между его бровей стал только глубже. Он схватил его за шиворот и резко дёрнул следом за собой вверх. Драко выругался, слегка склоняя шею вниз. Всё-таки, Снейп был на пару дюймов ниже его. — Думаешь, что с приходом отца ситуация изменится? — процедил мужчина, прижимая парня к стенке. Всё было точно так же, когда он ругал его за инцидент с Кэти Белл. — Теперь у Тёмного Лорда есть целых две причины вымещать свою злость на твоей матери. И каждым своим необдуманным поступком ты подводишь лишь её. Драко знал. Разумеется, он знал. Но это было чем-то, что он не мог контролировать. — Я устал бороться, понял? — взвинченным тоном произнёс Малфой, ткнув пальцем в грудь Снейпа. — Я тебе блять не солдат и не машина для убийств.  Он чувствовал злость исходящую от мужчины всеми фибрами своего тела. И это смешило его. Разве он не понимал, что не всем дано бороться? Не все корчили из себя героев общественности, и Драко наконец-то принял свою судьбу такой, какой она есть.  — Возможно, ты это ещё не понял, что очень странно, но выбора у тебя нет, — тон Северуса был ледяным. — Либо ты доказываешь Тёмному Лорду свою преданность и силу, либо встретишься с тяжёлыми последствиями. И поверь мне, ты не хочешь узнать, что тебя ждёт. Драко пробормотал что-то невнятное. Он прикрыл глаза, пытаясь сохранить остатки самообладания, ни получалась до ужаса плохо.  — Перестань быть тряпкой. Губы Малфоя в который раз дёрнулись в усмешке. Его откровенно смешила вся ситуация. Он был отчаян.  — Мне вот интересно, — начал парень, радуясь тому, что крёстный больше не светил в его глаза ярким светом. — Ты хочешь помочь мне, потому что боишься своего Непреложного обета? Или потому, что пытаешься спасти свою шкуру и шкуру своей дочери? Драко не мог произнести её имя вслух. Казалось, в ином случае оно бы обожгло его. Но он был зол на весь мир, и делав другим людям больно, он пытался сделать своё существование менее непереносимым. — Ты прекрасно знаешь, почему я тебя спасаю всю твою жизнь, — процедил Снейп. — Клятвы не скреплённые кровью никогда не имеют значения, — хмыкнул Драко. — Надеюсь, вы помнили об этом, когда давали обещание моей матери.  А тогда Северус вновь использовал Люмос. И вся уверенность Малфоя посыпалась к его ногам. Это была всего лишь секунда. Мгновение перед тем, как мужчина заволок его в спальню, чтобы уложить пьяного на кровать. Но Драко чётко запомнил её. Глаза профессора Снейпа были тёмными, практически чёрными, отчего радужка сливалась со зрачками. Они были точно такими же, как и у девушки, что продолжала мучать его каждую ночь в кошмарах. И Малфой ненавидел его за это. За то, что ему было достаточно одного взгляда на Северуса Снейпа, чтобы где-то внутри частица за частицей начала рушиться его душа. К утру вместе с ужасным похмельем к Драко пришло чувство холодной решительности. Возможно, Снейп был всё-таки прав, и ему стоило запрятать свою слабость куда подальше. Поэтому, спускаясь в подземелья, Малфой больше не чувствовал ни капли сомнения.

***

Всё пошло не по плану.  Флоренс знала, что рано или поздно какая-то часть наспех придуманной ею стратегии покатиться к чертям. Она действовала слишком импульсивно, чтобы всё прошло гладко от начала и до конца. Этот мужчина показался ей мутным с самого начала. Возможно, всё дело было в его сильном русском акценте. Возможно, в том, насколько грязным был его взгляд. Флоренс была уверена, что после совершенного убийства её вырвет, потому что этот тип смотрел на неё так, словно она была последним куском мяса на этом пиру жизни и радости. Каждый раз, когда она улыбалась кому-то из них, был огромный риск провалиться. Но запрятанные в одежде ножи и крепко сжатая в кулаке палочка давали мнимое ощущение безопасности. Ей нужно выпустить достаточно крови, чтобы перестать бояться, что чьи-то грязные руки коснуться её тела.  Но гарантий никогда не было. Она попыталась заставить себя улыбнуться, когда он рассказал какой-то до ужаса пошлый анекдот, половину которого она пропустила сквозь уши. Ещё пять минут и это закончится. Её глаза жадно метались к часам каждые тридцать секунд, чтобы убедиться в том, что времени осталось не так много и можно было потерпеть.  Неприятное чувство прилипло к позвоночнику, и она ничего не могла с этим поделать.  — Знаешь, мой друг погиб три дня назад, — с горечью в голосе сказал мужчина.  Флоренс ощутимо напряглась от смены эмоций, но виду не подала. — Мне жаль, — тихим тоном сказала она. Для идеальной картинки стоило бы коснуться его руки, но что-то сдерживало её. Ей было мерзко. — Его убила какая-то сука, — продолжил он, делая глоток из своего стакана. — Если я найду её… Её. Блять. Флоренс почувствовала, как бешено колотилось сердце у неё в груди. Нет, ей стоило съёбывать как можно скорее. Он знал о ней. Но знал ли он, что сейчас перед ним сидела та, кого он искал? —Поэтому ты лучше не гуляй по ночам. Мало ли, — добавил он, и уголок его губ дрогнул в кривом оскале.  Медленный вдох. — Тебе вообще сколько? Ты хоть Хогвартс закончила, чтобы тут сидеть и пить? — Я закончила Дурмстранг этим летом, — соврала она, надеясь спасти саму себя. Этот тип явно не был образованным. — Значит, Дурмстранг… — понимающе кивнул мужчина. — И какво е забравила такава красавица на това жестоко място? Флоренс замерла. На каком он языке разговаривал? Ей надо срочно покромсать его на части и сбежать. Даже, если будут свидетели. Она моргнула, и её грубы дрогнули в фальшивой улыбке. — Я что-то опьянела, — промямлила она, пытаясь скосить на дурочку. Её стакан был полон огневиски, к которому она даже не притронулась. — Повтори, пожалуйста. — Что-то ты завралась, — чья-то рука легла ей на плечо.  Она попыталась обернуться, но пальцы сомкнулись на её шее. — Давай выйдем поболтаем, — продолжил тот, кто стоял у неё за спиной. Выхода не было. Флоренс напряглась ещё сильнее, а затем достала нож из кармана и резко вонзила его в бок одного из мужчин, параллельно стреляя заклинанием в другого. Это было рискованно, но у неё правда не было выбора. Она никогда прежде не бежала так быстро. У её головы разбилось что-то от летящего заклинания. Снейп обернулась, выстреливая через плечо Сектумсемпрой. Ей нужно было выбежать из ебучего паба и больше никогда туда на возвращаться. Её сердце бешено билось, и она знала лишь одно: её спасёт только скорость, с которой она будет передвигать свои ноги. Сука-сука-сука. А затем кто-то схватил её, крепко прижав к себе. — Тихо, куколка, ты и так много шуму навела, — прошептал кто-то ей на ухо.

***

Флоренс согнулась на земле, чувствуя тупую боль где-то под рёбрами. Это был первый и единственный удар, который она получила, но этого было достаточно для того, чтобы она стала покорной.  — На колени, — мужчина с сильным русским акцентом пнул её сапогом в бок.  Она издала болезненный стон, больше напоминающий звуки раненого животного, а затем попыталась подняться. Сделать это было крайне трудно, учитывая то, что её руки были плотно связаны.  — Давай посмотрим на то, что ты умеешь, — усмехнулся он, касаясь её подбородка. — Антонин, нас попросили принести её в целости, без травм, — шикнул на него второй мужчина, который и был тем, кто словил его.  — И что, Корбан? — насмешливо спросил Долохов. — Пусть поработает, может, заслужит мою пощаду. — Она пленница, а не шлюха из борделя, — мужчина заметно злился на своего напарника. — После того, как Тёмный Лорд с ней разберётся, я отдам её тебе. Нет. Нет-нет-нет. Она должна была привлечь внимание, но не так. Флоренс должна была стать солдатом, а не разменной монетой. Она должна была уничтожить систему изнутри, а не стать её очередной жертвой. Она должна была… Всё, чем она должна была стать теперь валялось у её ног. Весь её план полетел к чертикам и теперь лежал там, где был магловский магазинчик, где было её целительство, где был мальчик с холодными глазами, где была прошлая она. Разве никто не спасёт её? Разве это конец? Флоренс хотелось кричать, хотелось рвать на себе волосы, сдирать кожу в тех местах, где её касались чужие руки.  Возможно, сегодня она действительно умрёт. Если не физически, то хотя бы морально. Рывок. Яксли ставит её на ноги, а затем тащит к витиеватым воротам. Вот оно — логово убийц.

***

Драко не покидало ощущение тревожности целый грёбаный день. Два дня назад его повысили. Он отправился на задание с Беллатрикс и справился идеально с тем, что ему пришлось сделать. В вознаграждение все его походы в подземелья были отменены. Он поправил запонки на рукавах своей рубашки, стоя перед зеркалом. Его выбор был давно сделан.  Северус Снейп был прав всё это время. Ему нужно было засунуть свою совесть куда подальше и доказать свою верность идеалам Тёмного Лорда. Он не станет таким же посмешищем, как и его отец. Он больше никогда не опозориться. В конце-концов, он был Малфоем. Мама всегда говорила ему о важности семьи, о том, что нужно защищать тех, кто дорог, о том, что он должен быть достойным мужчиной. Поэтому он и стал им. Иногда приходится замарать свои руки по локти в крови.  Драко больше не отворачивался от своего отражения, но его душу всё ещё разрывало на части. Он пытался заглушить чувство вины, вымещая гнев и боль на груше, но оно никуда не исчезало. Каждую ночь он вскакивал от кошмаров. Она появлялась в каждом сне, и он не мог ничего с этим сделать. Флоренс Снейп была его тайной, которую ему пришлось похоронить. Возможно, поступи он иначе, Драко бы не потерял её. Но он сделал свой выбор, хоть и знал, что запах вишни будет преследовать его до конца его дней. В конце-концов, у них никогда не было шанса. Он мог тешить себя мыслями о том, что пережил с ней. Мог думать о том, что было бы, будь у них счастливый конец. Иногда он представлял, каково было бы просыпаться с ней по утрам, гладить её волосы и целовать так нежно, будто она была самым хрупким созданием на земле. Ему нравилось любить её, нравилось думать о её мягкой улыбке, о её нежных прикосновениях, о её голосе. Драко даже полюбил спать по ночам, ведь знал, что сны были единственным местом, где они могли встретиться вновь. Возможно, всё это было одной большой ошибкой, но Малфой не жалел ни о чём.  Он знал, что похоронит свои чувства вместе с ней и больше никогда не сможет полюбить кого-то так, как её. Флоренс Снейп стала его причиной жить дальше. Быть может, они ещё встретятся, но при совсем других обстоятельствах, и тогда Драко обязательно попробует вернуть то, что потерял. Почти все места на собрании были заняты, когда Малфои появились в зале. Сегодня должны были обсудить стратегию по захвату Министерства Магии, и Драко знал, что это было его шансом проявить себя. Ему нужно сжать зубы и терпеть. Ради неё. Они только начали обсуждение, когда тяжёлые двери с шумом открылись.  Сначала зашёл Долохов, а потом… Потом мир Драко рухнул. Интересно, как часто жизнь может разрушиться за всего лишь одну секунду. Сначала ему показалось, что он снова бредил. Но нет. Это была она. Связанная, с тяжёлым взглядом и смирением на лице. Она была так далеко, но так близко. Всё это время Флоренс Снейп была той, кого они искали. Она была тем, кто рушил их планы кирпичик за кирпичиком. Она была тем, кто убил двадцать последователей Тёмного Лорда. И теперь она стояла посреди зала в роли пленницы, в роли тех, кого Драко пытал всё лето в подземельях. Салазар… Наверное, сегодня он действительно похоронит ту, ради которой продолжал стоять. Это было жестокой насмешкой судьбы. Они встретились вновь, но Драко не знал, сколько секунд осталось до того, как она сделает свой последний вздох.  Нет-нет-нет. Их глаза встретились. Её карие, практически чёрные, такие родные и такие несчастные. Его серые, как небо перед грозой, такие холодные и пустые.  Драко думал, что хуже никогда не будет, но он дико ошибался. Их ад только начинался. И это был первый день. Его тело бросило в жар, ему хотелось кричать от безысходности, но всё, что он мог себе позволить — пустой взгляд. Яксли дёрнул Флоренс на себя за верёвки, которыми она была связана, отчего выражение её лица стало ещё напряжённее.  — Мой Лорд, мы нашли её.