Импровизация химической реакции

— Доброе утро Шастун — слишком бодро поприветствовал сонного парня Воля. — Вы серьезно? Как же оно может быть добрым в пол восьмого? — заваливаясь в машину к учителю сказал Антон — Главное, настроить себя на то, что оно доброе, а дальше все само будет — отъезжая от ворот и заворачивая к главной дороге сказал Воля. — Если бы всё было так просто… — Да ладно. Что уже случилось у тебя? — Откуда вы знаете? — Да по тебе видно. Колись, с Арсом хрень какая-то? — хитро ухмыляясь спросил Воля, поглядывая на парня.       Всё же ему знать хочется       Может рассказать?       Да как-то стрёмно       Хотя, как там Окс говорила? Делай как хочется? А мне хочется. Значит сделаю.       Решил Шастун и начал вываливать всё Павлу Алексеевичу. — Только обещайте что ничего ему не расскажете. — Что за вопросы? Конечно не расскажу. — Ну ладно — надеясь на честность учителя начал Антон — извините конечно, но я заебался! — Даже так? — усмехнулся Воля. — Да! Я просто не могу, я втюрился в Попова по самые уши. Чувствую себя семиклассницей, которая кипятком ссытся от одного только вида своего «краша» старшеклассника. И мне это не нравится, но я ничего не могу с этим сделать! — А я так и знал! — Всмысле?! — Да ладно Шастун, не смущайся. Я ещё давно всё понял, и ни тебя, ни Попова, не осуждаю. — Но главная проблема в том что я не понимаю, взаимно ли это. Такое чувство что он просто играется со мной. Сам инициативу проявляет, но как только это решу сделать я, так он отстраняется. — Пиздец он придурок конечно. — Я просто не знаю что мне делать. — Я думаю, что Арс тоже. И вы оба знать не будете, пока не перестанете играться и нормально не обсудите всё. — Наверное… — Не наверное, а так и есть. Выходи, мы приехали. — отстёгивая ремень безопасности сказал Павел. *** — Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль… Смиряться под ударами судьбы…эээээ Иль надо оказать сопротивление… И в смертной схватке… с целым морем бед… Кончить с ними? Умереть. Забы… — Всё! Журавлев, хватит мучить мои уши! Так бы и сказал сразу что не учил. — Ну Павел Алексеевич, да я учил! — Я уже услышал. Выбирай, сразу 2 или на следующем уроке расскажешь?       В дверь постучали и не дожидаясь ответа открыли. Из дверного проема высунулась голова Попова. — Доброе утро — уверенно заходя в класс и останавливаясь рядом с учительским столом сказал Арсений Сергеевич, на что класс его хором поприветствовал. — Так, Кузнецова, запиши мне на листик кого сегодня нет и кто кушает. — сказал Попов и после начал о чем-то переговариваться с филологом.       Кузнецова считала людей, учителя о чем-то разговаривали, в классе уже не было так тихо как должно быть. Со стороны, диалог учителей выглядел очень занимательно. Они стояли рядом и вполголоса разговаривали, чтобы их никто не слышал, хотя, с таким шумом в классе это и не нужно. Разговор у них был эмоциональный, Павел Алексеевич и удивлялся, и улыбался, после чего они хихикали, отмахиваясь руками и стуча друг другу по плечам. Но их диалог потух также быстро как разгорелся. — Что за шум в классе? — стуча учебником по столу, привлек внимание и утихомирил детей химик. — Два учителя в классе, а вы себя так ведёте.        В классе наступила тишина, которую тут же нарушил Журавлев. — Я подумал, ставьте два. — А, точно, хорошо — сказал учитель и записал оценку в журнал. — Так, Шастун, собирай вещи, ты свободен. — В смысле? — не догоняя что происходит, спросил Антон. — Планы поменялись, мы сегодня в Мурманск едем. — пояснил Попов присаживаясь на учительский стол. — В смысле? — Антош, ты что, всё ещё не проснулся? Пойдем, домой тебя отвезу, вещи собирать. — жестами показывая чтобы Антон не тупил и собирался, сказал Попов. — А, хорошо — сложив все вещи в рюкзак сказал Антон и вышел из-за парты. — Всё, извините что задержал урок, до свидания — попрощался Попов забирая у Кузнецовой листик, а после подойдя к Антону, и приобняв его одной рукой, повел из класса. — До свидания, Павел Алексеевич — махая рукой сказал Антон, пока Попов вел его к двери.       Выйдя из класса, Попов убрал руку с его плеча и молча пошел к своему кабинету, Антон же потопал за ним. — А почему? — в спину учителя задал вопрос Антон. — Что почему? — поворачивая голову назад сказал учитель. — Почему мы сегодня едем? Должны же были в пятницу. — Олимпиаду перенесли, поэтому нам нужно раньше приехать. Сегодня в 9 вечера у нас поезд. — Так поздно? Зачем вы меня тогда сейчас забрали, я бы мог на все уроки и даже на дополнительные успеть ещё. — А как будто тебе хотелось на них идти. — доставая из кармана брюк ключи и открывая ими кабинет, сказал учитель. — Нуууу… — Ну вот и всё. Я всё решил. Поэтому пойдешь домой, отдохнёшь перед поездкой, вещи собирешь, бабушку предупредишь. — Кстати о бабушке, лучше чтобы вы ей сказали, а то она может и не поверить мне. — Ну значит зайду к вам, поговорю с твоей бабушкой — Спасибо. — Отвезти тебя домой? — А разве у вас не урок сейчас? — А ты видишь тут детей? — Нет. — Ну вот, нет детей — нет урока. — А где они все? — В актовом зале, им опять видео про вред наркотиков показывают. — Тогда отвезите конечно, если вам не трудно. — Конечно мне не трудно. *** — А бабушка дома? Может я ей сейчас расскажу? — останавливаясь у дома Шастуна спросил Попов. — Да, пойдёмте — отстёгивая ремень безопасности сказал Шастун.       Выйдя из машины, парни дошли до дома, в сопровождении хруста снега под ногами и звука искреннего восторга от погоды. — Ебаный снег блять! Ну пиздееец! Какой пидорас его вообще придумал? Все галоши в хуйне этой! Носки нахуй мокрые блять. — 7 — Чего? — поднявшись на крыльцо и топая, чтобы ссыпался снег с обуви, спросил Антон. — 7 матов за 10 секунд. — Да похуй! Вы мои кроссы видели? — доставая из кармана ключи и открывая дверь. — Вот именно, кто в такую погоду в кроссах ходит? — Я — уже зайдя в дом и стягивая с ноги тот самый кроссовок — Баааа, к нам Арсений Сергеевич. А чего вы не разуваетесь? — Да я не на долго, скажу твоей бабушке что надо, и в школу обратно — поправляя растрёпанные от капюшона волосы Антона, сказал Попов. — Ооой, Арсений, здравствуйте! Какими судьбами? — выйдя из спальни добродушно спросила бабушка. — Хотел вот сказать что забираю вашего Антошку в Мурманск. — А я помню, в пятницу, да? — Собственно в этом и дело, планы поменялись и мы едем уже сегодня вечером. — Батюшки! Неожиданно как-то, ну раз надо сегодня так сегодня. — Спасибо за понимание — А чего вы не раздеваетесь, не проходите? Я бы вас чаем угостила. — Спасибо, но я буквально не на долго, мне надо обратно в школу, уроки вести. Поэтому я уже и поеду наверное. — Ой, ну хорошо. — Тогда до встречи, зайду ещё вечером за Тошей. — До свидания, Арсений. — Сказала Татьяна Валентиновна и закрыла дверь за ушедшим учителем — Какой же прекрасный человек этот твой Арсений, мне бы зятя такого, не то что твой отец. — Ба, давай не об этом. Я пошел вещи собирать. — Не забудь взять носочки теплые, что я тебе связала! — Конечно, Ба. ***       На сборы вещей Антону потребовалось не более 15 минут. Потому что и собирать толком нечего. Что ему надо то? Носки, трусы, футболка, штаны, кофта, зубная щётка. Ну и всякая хрень типо зарядок, наушников и т.д. Этого достаточно. Если что Арсений с ним поделиться, ну точнее, Антон на это надеется.       Под кроватью валяется пачка гандонов, на которую Антон уже несколько минут поглядывает и не решается взять с собой. На что он надеется вообще? Понятно же что они ему не пригодятся. Но где-то на подкорке сознания, в голове крутится желание и надежда на то что они пригодятся. В это же время появляются душные и совершенно трезвые мысли о том что эти презики ему там нахуй не будут нужны.       Мысленно харкая на душного задрота из бошки, Антон всё-таки кидает запакованную пачку в рюкзак.       Ну а вдруг что. Пусть будут.       Хотя на что я надеюсь? На какой-то дешёвый киношный сценарий по типу того что у нас будет общий номер в гостинице, где по ошибке будет лишь одна двухместная кровать, а не две отдельные. Остальные номера будут заняты и придется спать в этом. Потом слишком соблазнительный Попов выйдет из душа в одном полотенце, я потеку от его красоты, он потечёт от того что я потёк и трахнет меня??????       Такого же точно не будет.       Хотя хотелось бы.       Но он ведь дал понять что я ему не интересен, когда увернулся от поцелуя       Но Воля подтвердил обратное       Попов знает что у меня на него стоит, но при этом общается как ни в чем не бывало       Вообще странный он какой-то       То целует меня в щеки, то делает вид будто ничего ко мне не чувствует.       Может это я преувеличиваю и он просто так дружит?       Тогда это ещё более странно       Когда я последний раз спал у него в кровати, совсем не обязательно же было целовать меня и желать спокойной ночи.       А может у него просто кто-то есть?       Но при этом ему нравлюсь я и он ненавидит себя за это       А заодно и меня ненавидит       Что-то я вообще уже далеко зашёл       Интересно, он хочет меня?       Или он наоборот видит во мне ребенка и любит как своего сына?       Фу, тогда его пошлые шуточки и намеки становятся слишком мерзкими       Как же я хочу и одновременно боюсь того что наши чувства взаимны       Чисто теоретически, если мы начнем встречаться, об этом же никому нельзя будет знать. Если кто-то узнает, меня шпана отпиздит, а его в тюрьму посадят.       А если мы выйдем замуж, чью фамилию возьмём?       Попов Антон Андреевич. Мне нравится. *** — Антон Андреевич, готовы к ночи в вонючей электричке? — без стука открывая дверь и заглядывая лишь головой в комнату спросил Попов. — Блять! — резко подпрыгивая от испуга сказал Шаст — Зачем так внезапно? Вы меня напугали. — Так готов или нет? — заходя в комнату и опираясь попой на письменный стол спросил Попов. — Хоть бы извинились. — откладывая в сторону телефон сказал Шастун, сидя за этим же столом — Как к такому можно быть готовым? — Ну например сварить десяток яиц, купить газету с судоку и научиться тяжело вздыхать каждые 10 минут. — Вы видимо путаете электричку с плацкартным вагоном. — А я сказал что мы едем на электричке? — Ну да. — Значит я опять всё перепутал, мы на поезде едем, в плацкарте как раз, на боковушке. — Чур я сверху тогда. — Это мы ещё посмотрим. Так, ты собрал вещи? — Да что там собирать? Вон, рюкзак стоит — указывая пальцем на кровать сказал Шастун. — И это всё? — Ну да, а что ещё надо? — Как минимум, официальная одежда и туфли. Ты так-то на олимпиаду едешь. Хочешь сказать что это у тебя там есть? — Конеееечно — совершенно неубедительно соврал Антон.        Попов же отлип от стола и подошёл к кровати. Поставил рядом с собой рюкзак и решил проверить честность Антона.       Обернувшись и увидев что начинает делать учитель, у Антона в голове всплыла только одна мысль:       Блять! Гондоны!!! — Арсений Сергеевич, это вообще то мои личные вещи — нервно проговорил Антон надеясь отговорить этим учителя — Вы нарушаете моё личное пространство! — Напомнить сколько раз ты нарушал мое личное пространство? — смотря Антону в глаза, сказал учитель, растёгивая рюкзак.       Опустив взгляд во внутрь, первое же что он заметил, это, лежащие на самом верху, будто специально для него, презервативы. — Ого, в этом на олимпиаду пойдешь? — удивленно распахивая глаза и нагло улыбаясь спросил Попов держа в руках небольшую коробочку. — Классические, с гелем-смазкой. Я смотрю ты не креативен в выборе резинок. — Арсений Сергеевич, положите на место — заливаясь краской от смущения протараторил Антон. — Да ладно тебе, я всё понимаю. Вещь нужная, наоборот молодец что ответственно к этому относишься — продолжая хихикать с Антона и крутить в руках упаковку. — Я же просил не лезть — вставая и забирая у Попова презервативы, Антон кинул их в шуфлядку. — А чего обратно не положил? Вдруг пригодятся.       В ответ, Антон лишь с презрением посмотрел на Попова и сел обратно за стол. — Боюсь даже что ещё там найти могу — закрывая рюкзак и убирая его в сторону сказал Попов — Так что лучше сам скажи, там есть рубашка с брюками? — На что вы намекаете? — даже как-то обиженно и возмущённо спросил Антон. — Я просто шучу. — Не смешно. — Ты что обижаешься на меня? — Нет. Кстати брюк с рубашкой там тоже нет. — Значит бери сейчас, пока мы ещё не уехали. Я пойду с бабушкой твоей поговорю. — О чём? — испуганно спросил Антон, резко поднимая взгляд на Арсения. — О том через сколько верну тебя домой, где ты будешь жить и что будешь кушать. Не волнуйся, о твоих «планах» ничего не расскажу. ***       Ещё раз собрав нужные вещи, на Антона напал какой-то жуткий депресняк. Ему было обидно на то, какая нелепая ситуация только что случилась. И обидно, то что Попов перевел это в насмешку.       Не зная чем занять себя, он решил выйти покурить. Не хотелось чтобы бабушка заметила как он выходит из дома. Поэтому вышел он через заднюю дверь. Без куртки и обуви, так как они были в прихожей. Но зато в байке на флисе и домашних тапочках.       На улице уже было темно, поэтому Антон включил уличный фонарь на крыльце. Снег валил хлопьями, холодно. Но его это не волнует. Он садится прямо на заснеженную цементную ступеньку, перед этим постелив на нее пластмассовый придверный коврик, чтобы не намочить штаны.       Накинул на голову капюшон, достал из кармана сигарету с зажигалкой и прикрывая рукой от ветра, зажёг её. ***       Обговорив с бабушкой все моменты, Попов возвращается в комнату к Антону, чтобы предупредить о том что им уже скоро нужно выходить. Но парня в комнате не оказывается.       Подумав что он отошёл в туалет, Попов сел на кровать и решил подождать. Но прошло уже минуты три, а его всё не было.       За это время Арсений проверил, взял ли Антон то что нужно. После встал с кровати, достал из шуфлядки злосчастную коробочку и вернул её в рюкзак.       Но Антон все ещё не пришел и Попов решил что нужно его искать. Вдруг он сбежал. Странно конечно, но возможно.       Обойдя все комнаты, Антон так и не нашелся. В туалете свет выключен и дверь открыта.       Попов понял что дома его нет, поэтому накинул куртку и вышел во двор.       Каково было его удивление когда на крыльце он увидел это чудо совершенно раздетого и с сигаретой в губах — Шаст, ну ты вообще головой думаешь? Вставай давай, а то всю жопу небось уже отморозил. — почти грозно сказал учитель и не получил на это никакой реакции, а лишь тихий шмыг носом.       Он подошёл ближе и присев на корточки заглянул в лицо парня.       Глаза того были стеклянные и красные, со взглядом куда угодно но не на него, губы опухшие, руки дрожат от холода, а из-зо рта выходит дым от сигарет. — Ты плачешь? — шокировано и с сожалением спросил Попов, не понимая, что же довело парня до этого состояния. — Нет — твердо ответил парень, всё ещё не смотря на учителя. Но стоило ему моргнуть, как из глаза покатилась слеза. — Антош… — кладя руки ему на плечи сказал Попов — Встань пожалуйста, тебе же холодно — растёгивая на себе куртку просил учитель. — Мне не холодно. — сказал Антон и шмыгнул носом — Это просто сопли. — От того что ты плачешь или от того что тебе холодно? — накидывая ему на плечи свою куртку спросил Попов.       Антон ничего на это не ответил а лишь зажёг очередную сигарету, глубоко затянулся и начал грустно хныкать.       Попов взял его за руку и все же заставил встать с холодной ступеньки.       Они стояли напротив друг друга. Арсений пытался заглянуть в глаза парня и узнать причину сего концерта, пока тот вешал голову и не поднимал взгляд. У обоих изо рта шел дым, но у одного от холода, а у другого от сигарет. — Почему ты плачешь? — жалостно спросил учитель — Я… Я не знаю… — неразборчиво из-за плача и полного носа соплей сказал Шаст. Видимо, то что он не знает из-за чего плачет, расстроило его ещё сильнее.       Арсений рассматривает его таким около минуты, ожидая что он наконец что-то скажет. Как же беззащитно он сейчас выглядит. Так и хочется его обнять и никогда не отпускать. — *Курточка моя так хорошо сидит на нём* — на секунду задумывается Арсений и накидывает ему на голову капюшон.       В моменте он слышит как Шастун громко шмыгает носом, свободной от сигареты рукой вытирает слезы, поднимает голову и с мокрыми глазам и дрожащим навзрыд голосом спрашивает: — Вы меня ненавидите? — Дурачок… — расплываясь в улыбке сказал Попов и заключил парня в объятия — Всмысле? — вновь шмыгая носом и вешая голову Попову на плечо, спрашивает Антон. — В коромысле. Конечно нет! С чего ты это взял вообще? — беря в руки лицо парня и вытирая холодные слезы говорил Попов — Если я тебя чем-то обидел, то извини меня пожалуйста, я не хотел этого — целуя парня сначала в одну щеку, а затем в другую. — Пойдем лучше домой, а то тут не май месяц. — Пойдёмте — кидая бычок в сугроб сказал Антон. — А если бабушка заметит? — глядя на брошенный окурок спросил Арсений. — Я скажу что это вы. — Это подстава. — Всё справедливо.       Как же это странно, ещё вчера утром я не мог смотреть Попову в глаза из-за той ситуации с попыткой поцеловать его, а теперь вроде бы всё и нормально, будто ничего и не было. То есть, надо было просто поплакать? ***       Обогрев Антона, собрав все вещи и попрощавшись с бабушкой, парни вышли из дома и глянув на погоду поняли что дорога до остановки будет холодной.       Снег стал валить ещё больше, огромными хлопьями, от чего сугробы стали ещё больше. Ехать на машине не вариант, да и оставить её потом будет негде. Есть два пеших пути до остановки ЖД. Первый — длинный, вдоль главной улицы. Второй — короткий, через поле.       Их Залупинск это деревня, в которой нет дворников отвечающих за чистоту дорожек, поэтому оба варианта путей сейчас покрыты снегом по голень.       Подумав об этом, они решили идти через поле. Только вот они не учли что вдоль улицы хотя бы были фонари и дорожки, а вот в поле ни одного, ни другого нет. — Пиздец — прокомментировал ситуацию Шастун. — А я говорил надо по улице идти — вновь вступая в снег пробурчал Попов. — Уже поздно одумываться — устало вздохнул Антон.       И дальше они шли в тишине. Только хруст снега под ногами и тишина ночи. Но Попов и этого не слышал, всю его голову заполнили мысли о собственных действиях.       Зачем я опять это делаю? Даю Антоше какие-то надежды… Но при этом не могу себе позволить показывать чувства полностью.       Это изнурительное желание постоянно его целовать. Как от него отделаться?       Я не могу от этого избавиться… Антоша просто создан для того, чтобы я его любил.       Но я не могу его любить. Как минимум, в рамках закона это запрещено. А ещё и моральные принципы запрещают. Но чувства сильнее…       А его влюбленные взгляды… От этого невозможно устоять. Он смотрит на меня с такими чувствами, с такой надеждой. Как же больно каждый раз его отдалять. Настолько, что не всегда получается.       Каждый раз я ругаю себя за то что проявляю к нему свои чувства. Но я не могу этого не делать…       И как же оказывается больно смотреть на него грустного. Аж душа рвется на части. А чувство, что он в таком состоянии ещё и из-за меня, поглощает окончательно. — Арсений Сергеевич — спокойно, и в то же время резко, нарушая тишину, и обрубая поток мыслей, сказал Антон. — Что? — выходя из мысленного транса спросил Арсений. — А у вас кто-то есть? — Всмысле? — не ожидая такого вопроса спросил Попов. — Ну в прямом. Вы женаты? Или может у вас девушка есть… парень? — с неловкими паузами между вопросами спрашивал Антон. — С чего такие вопросы? — не желая рассказывать, уходил от ответа Попов. — Например с того, что вы носите обручальное кольцо, но ни разу не упоминали о своей жене. — Я разведен, а кольцо ношу, так как оно мне нравится, и с ним меньше внимания от навязчивых дам. — А ваша бывшая жена, она… — не успел Антон договорить, как Попов его перебил. — Что-то ты сильно этим интересуешься, может поговорим о чем-то другом? — А вы как-то очень хреново уходите от вопроса. — Я просто не хочу о ней говорить. — Хорошо, давайте о другом. Почему вы развелись? — Ты издеваешься? — Ну вам так сложно рассказать? — Мы не сошлись характерами — Ясно, не хотите говорить — значит и не надо — сказал Антон и на минуту даже реально перестал спрашивать. Но счастье Попова длилось недолго. — А ваша бывшая жена и девушка с…того видео. Это один человек? — Антон! Я надеялся что об этом мы больше не будем говорить. И нет, это разные девушки. — Всё! Теперь я молчу и больше не задаю вопросов о бывших. — Ну неееет. Молчать ты не будешь — с вредной ноткой в голосе сказал Попов — Теперь ты рассказывай, есть у тебя кто-то? — А вы будто не знаете. — Тоже верно. Хотя кто знает, может ты всё это время скрывал это от меня. — Не делайте вид что вы ничего не понимаете — намекая на свою симпатию к учителю сказал Антон. — Тогда рассказывай, кто у тебя раньше был? — Ну, была одна девочка. — Как её зовут? — Катя. — Та что Вяликова???? — Да. — Афигеть, я бы и не подумал что вы когда то встречались. — Откуда вы её знаете? — Ты забываешь, что я веду биологию не только у вашего класса. А после того, как она реально не понимала, почему все смеются с нее, после того как она сказала что век это тысяча лет. Я её ещё долго помнить буду. Ещё ж так серьезно доказывала, не понимала что не так... Так, и долго вы встречались? — Месяца три — четыре примерно. — Так для вашего возраста это прям серьезно. А из-за чего расстались? — Нуууу, всё как-то холодно у нас в отношениях было. Не знаю, она ждала от меня большей отдачи, а я… это не про меня. — Я у тебя хочу спросить, только не подумай что это как-то неловко, или странно, но, Антош… Ты целовался когда-нибудь?       Тут Антон прям прихуел. Этот вопрос настолько его удивил что он аж запутался в длинных ногах и чуть не упал носом в снег. — А к чему вообще такие вопросы? — щеки вспыхнули красным и Антон конкретно засмущался. — Ну ты просто ответь. — Нет — всё-таки ответил Антон. — Совсем никогда? — Я целовался один раз, но это было очень давно, ещё в начальной школе — ещё больше смущаясь отвечал Антон. — А тогда, когда ты встречался с Катей, тебе хотелось её поцеловать?       Антон снова спотыкается от таких вопросов и дальше идёт уже прямо, смотря под ноги и совершенно не понимая к чему клонит учитель. — Нет наверное.       А меня?       Пробежалось в голове у Попова, но так и осталось там.       В этот момент они наконец то и дошли до станции. Диалог незаметно провалился под снег, вместе со смущенным Антоном, и прекратился.       Было как-то неловко что-либо говорить. Антон задумался над тем вопросом. Ведь правда, почему ему не хотелось её поцеловать?       Они встали под единственным фонарем на этой станции и молча ждали прибытия поезда.       И снова молчание. Его настолько много, что начинает напрягать. Антон стоит рядом с учителем и, чуть опустив взгляд, рассматривает его глаза.        Его глаза голубые и глубокие как два океана, в которых очень легко утонуть. Его ресницы пышные и чёрные, а между ними застрявшие снежинки.       Антон тонет, тонет в его глазах и будто бы завороженно, сам того не осознавая, произносит: — А вот сейчас хочется.       Попов мелко вздрагивает, выходя из транса рассматривания фонаря и крутящихся у него снежинок. Он мог бы сделать вид что не услышал, но он то услышал. — Уже, наверное поздно — со спокойной улыбкой и неким огорчением сказал Попов. — Ой, я, нет, я не об этом. — А о чём же? — Я… — Антон замялся, ему было страшно. Он не знал, стоит ли ему это говорить. Глаза в смятении прыгали то в пол, то в глаза. Но он все же решил, Да похуй, и сказал — О вас…       В глазах Попова, в этот момент, пролетела бегущая строка, на которой так и читалось счастье. Но это было лишь мгновение, после его глаза помутнели. Он опять подумал о правилах. Но следом появилась новая строка, на которой капсом было написано: ДА ПОХУЙ. — Тогда ещё не поздно — Попов ухмыльнулся, на секунду взглянул в глаза Антона как бы узнавая можно ли, хотя ответ и так ясен.       Он взял лицо Антона в свои руки и нежно прильнул к его губам. Целуя медленно и скромно, без капли разврата. Направляя неопытного Антона как ему хотелось. Арсений Сергеевич запустил одну руку в милые кудряшки Антона, а второй ухватил за талию, скрытую под миллионом слоев одежды, прижимая к себе. Антон встрепенулся от неожиданности, но вскоре расслабился и поддался под контроль Попова. Арсений закончил поцелуй, и будто ничего только что не произошло, встрепенул волосы Антона и указал пальцем на приближающийся поезд. — Наш.