Импровизация химической реакции

      Арсений знал что Антон может влиять на него. И каждый раз, давая слабину, он думал, что это точно в последний раз. Но каждый из этих разов не оказывался последним. Антон был единственным, с кем Арсений мог потерять контроль над самим собой. Стоило ему хоть чуть чуть дать слабину рядом с ним, как все поставленные им рамки и запреты стирались, превращаясь в пустые мысли.       В очередной раз, Арсений не справился со своими же правилами. Мысли о здравом смысле грызли его и не давали спокойно жить. Стоило ему остаться наедине с самим собой, как начинался сеанс самокопания и самоугнетения, о том, как же неправильно он поступает.       Недавно он совершил большой шаг в своей выдержке, целую неделю держал в себе силы, чтобы не расстаять перед Антоном, который настойчиво добивался его внимания. Эта неделя была невыносимой. Арсений держался из-за всех сил, сам уже сомневаясь в том, есть ли в этом смысл.       Оказалось, что нет. Как бы Арсений не старался, весь его контроль над самим собой исчезает, когда Антон… Да в принципе, всегда, когда Антон.       Арсений снова дал слабину. И после того как Антон, почти прямо признался ему в любви, стало даже стыдно. Ведь он постоянно, у себя в голове, обесценивал чувства Антона, ссылаясь на то, что тот ещё слишком молод и легкомыслен, для него это всё просто весело. Но он не может точно знать, что творится у того в голове. Вдруг это и вправду любовь.       Происходящее загнало Арсения в тупик. Он не знал, что делать и как дальше жить. Сердце хотело забить на всё и радоваться тому что имеется, а мозг говорил, что так просто не получится, и закончится это всё не весело, поэтому лучше и не начинать снова. К чему прислушаться, Арсений не знал. Со стороны Антона все просто, он уже давно всё решил. И если он продолжит так же настойчиво его добиваться, Арсений не сможет сдержаться.       Что делать сейчас? Как себя вести? Снова закрыться или дать волю чувствам? Пиздец какой-то…

***

      Антон проснулся слишком поздно. Слишком поздно для того, чтобы успеть дойти до школы к началу занятий. Да, к комфорту быстро привыкаешь. Хорошо было, когда за ним заезжал Арсений. Можно было и поспать подольше, и не одеваться как капуста, чтобы от холода не сдохнуть, и не идти по этому холоду через пол деревни. Но, увы и ах, за три последних дня, Антону пришлось снова ощутить все прелести жизни без машины. Такое очень мотивирует сдать на права. А ведь Антон и представить не мог, что его счастье, в виде личного такси, когда-то может закончиться.       Проспав на пол часа, Антон не видел смысла спешить, все равно уже опоздал считай. Но услышав за окном знакомый клаксон, настроение стремительно поднялось вверх, а с ним и желание поспешить, всё-таки, его ждут. Быстро допив свой чай и запрыгнув в первые попавшиеся штаны, Антон бодренько поспешил выходить.       Открыв входную дверь и увидев около забора знакомую машину, Антон огорчился. Это был не любимый седан, а простой, старый-добрый, семейный кроссовер, через лобовое стекло которого, виднелся широко улыбающийся Павел Алексеевич. Увидев это, все ожидания о привычной поездке с Поповым были беспощадно убиты реальностью. Хотя, можно было и догадаться, что это не он, у него сегодня в расписании нет первого урока. — Здрасьте. — Немного не понимая, что происходит, Антон неуверенно открыл дверь переднего сиденья и сказал, засунув голову в салон. — И вам здрасьте, садись давай, не пускай холод в машину. — А что случилось? — сев в машину и закинув рюкзак на задние кресла, спросил Антон. — Ничего не случилось, просто жопой чувствовал что ты опаздываешь и решил подвезти. — выруливая из дворов, говорил Павел Алексеевич. — Прям жопой чувствовали? Учителям русского языка можно так говорить? — пристегивая ремень безопасности, усмехнулся Антон. — И что-то мне кажется, что это не главная причина. — Мне всё можно. И да, конечно же это не единственная причина. Я заметил, что у тебя с Арсом в последнее время не ладится. Да и он сам не свой, какой-то закрытый стал, сдержанный. Я уверен, что ты с этим связан, но пока не могу это доказать. — А, то есть он вам ничего не рассказывает, поэтому вы хотите, чтобы я вам всё рассказал? — Да — повернувшись к Антону лицом и лучезарно улыбнувшись, сказал Воля. И откуда у людей силы чтобы улыбаться в такую рань? — Я даже не знаю что можно рассказывать… — замявшись ответил Антон, начиная смущаться от сложившейся ситуации. — Я знаю про всё что было в Мурманске — совершенно спокойно и без капли осуждения, прояснил Воля. — Ого — вот теперь точно стало неловко. — Да, а дальше он не рассказывает, говорит что сейчас он об этом не хочет, он должен разобраться сам и т.д. А в чем собственно проблема, не говорит. — Ну если так, то я могу вам рассказать, но это долго, а мы уже почти приехали. — Ну смотри, сейчас у тебя астрономия, на которую ты бы не успел, если бы я тебя не подвёз. Поэтому, полагаю, что ты не растроишься если я тебя с нее отпрошу и мы пойдем ко мне, пить чай с печеньками. — Это будет очень серьезная потеря, но я согласен. — саркастично усмехнувшись, сказал Шастун. — Отлично. Просто отлично.

***

      Немного не так Антон представлял их разговор. Соглашаясь рассказывать истории о Мурманске и Арсении, он не думал что в это время с ними будет ещё и целый класс пятиклассников. Они вроде и выглядят безобидными, но на самом деле уже все понимают. Не безопасно тут как-то про всё рассказывать. Хоть в классе и не было тихо, и все вроде бы выполняли задания, эти слишком спокойные и внимательные ребята за первыми партами настораживали. — Павел Алексеевич, я не могу так. — Да ладно, ты же уже согласился. — Нет, я про то, что тут слишком много лишних ушей. — Аааааааа! Пф! Не беспокойся, они ничего не услышат. — Понимаете, это личное, а тут слишком много ушей. Если на задних партах ничего не услышат, то на первых всё совсем иначе. Да и разговор не быстрый, я не могу отнимать ваше драгоценное время урока. — Ну извините, что у меня нет личной каморки, как у Арсения Сергеевича. Кабинетам русского языка и литературы такое не положено. — Эх, ну давайте тогда как нибудь метафорически. — В каком плане, метафорически? — Ну, например, в таком, что Арина сначала сама начала делиться со мной печеньками, но так, по чуть-чуть. Потом, я признался ей в том, что мне нравятся печеньки, и она перестала ими со мной делиться. Потом мы с ней поговорили и она опять начала делиться. И уже не только печеньками, а ещё и всякими конфетками. Но потом я пошел на чаепитие к Серёже и мы там выпили много чая, и кофе, и компота, чего только не было. Напившись, мы начали играть в игру на желание. А ещё до этого, начали ходить слухи о том, что Арина делиться со мной печеньками. Поэтому, когда мне загадывали желание, решили узнать, правда ли это. Они этого так и не узнали, но Арина узнала о слухах. Когда она, злая, приехала за мной на чаепитие, то увидела, как Олеся делилась со мной печенькой. Я объяснил ей, что это произошло случайно, и она вроде бы и не обиделась, но потом она сказала, что из-за этих слухов, она больше не может делиться со мной печеньками. После этого, она неделю меня игнорировала, а я всячески пытался привлечь ее внимание. Вчера у меня даже получилось, в какой то момент все было хорошо, прям как до чаепития, она даже дала мне печеньку, а я признался ей в том что люблю её. Но, она всё равно сказала что как раньше уже не будет… — Ого. Хорошо, значит, — удивляясь тем как Антон всё завуалировал, сказал Павел и тоже принялся подбирать метафоры. — а ты не думал о том, что если вовремя не прекратить есть печеньки, то можно настолько потолстеть, что это заметят все и будут над вами издеваться. — Конечно я это понимаю. Но я не вижу проблемы в том, чтобы есть печеньки в меру и не у всех на глазах. — Я думаю, что вам пока и вправду стоит прекратить делиться печеньками. Но поверь, Арина долго без этого не сможет, ей же хочется их кому-то отдавать. — А вдруг она найдет кого-то другого, с кем можно в открытую делиться печеньками? — Пффф, поверь, не найдёт. Вам просто и вправду нужно подождать, пока слухов не станет меньше. А потом, можно и опять попробовать, договориться где и когда вы будете делиться печеньками. Потому что это по любому придется скрывать, ты же понимаешь? — Понимаю, и с какой то стороны, мне это даже нравится. — А как так получилось, что Олеся с тобой поделилась печенькой? — Совершенно случайно, она почему-то подумала что мне нравятся её печенье с изюмом, я хотел уже ей сказать, что не люблю изюм в печенье, но не успел начать, как она уже начала пихать мне его в рот. — Но сейчас ты то хоть сказал ей? — Конечно. — А что плохого в печеньках? Почему им надо это скрывать? Саша тоже делиться со мной печеньками. — Неожиданно послышался голос со стороны класса. Резко повернув головы в ту сторону, они увидели что это говорит мальчик с первой парты, который, судя по всему, всё это время внимательно их слушал. — А Саша это мальчик или девочка? — Девочка. — Поделись с ней тоже печенькой, она будет рада. — Ладно. Так почему им надо это скрывать? — Потому что, у Арины печеньки с брокколи. Нельзя, чтобы кто-то знал о том, что Антону такое нравится. Так что тссс, никому не рассказывай.

***

      На улице сегодня была прекрасная погода. Шел снег, светило солнце, температура не достигала экстремальных отметок. Во всех школах страны, в это время начинается тот период, когда на физкультуре дети катаются на лыжах. Вот только, средней школы №18, деревни Залупинск, это не касалось. Конечно же, бюджет на лыжи выделялся, и по документам они есть. Но по факту, за эти деньги физрук купил волейбольные мячи. Потому что, когда выделялся бюджет на мячи, он купил сетку, и нет, не ту которую натягивают посреди зала, а рыболовную. Поэтому в такие прекрасные дни, вместо того чтобы кататься на лыжах, физрук разрешал всем заняться тем чем они хотят. Кто-то делал домашку, кто-то играл в игры с мячом, кто-то просто залипал в телефоне. Антон же сидел с Оксаной на лавочке, подальше от одноклассников, и обсуждал последние новости. — Так что, ты идёшь сегодня к Серёге? — заканчивая кому-то писать, спросила Оксана и отложила телефон. — Да я не знаю, посреди недели, да ещё и в тот раз это так закончилось… — Ну тогда была просто вписка, со всяким сбродом, сегодня же у него день рождения, он только тех кого хочет позвал. И тебя он очень ждёт! — Да я понимаю, но все равно как-то нет желания сейчас веселиться. — Да задрал ты уже со своим Поповым, желания у него нет. Нормально все у вас будет. Просто реально, послушай Волю, он всё по фактам сказал, вам тупо подождать надо, пока все не утихнет. А пока оно утихает, можно и на днюху к другу сходить. — Ты права, надо идти. — Конечно, я всегда права. — Слыш, ушастый! — неожиданно, к ним подошёл Журавлев, настроенный точно не положительно. Следом за ним шел Абрамов, сложив руки на груди и строя на лице недовольную мину. — Ты нахуя Попову на нас нажаловался? — Всмысле? Я ему ничего про вас не говорил. — Ой, вот только не надо оправдываться. От кого он ещё мог узнать, если не от тебя? — Вы вообще о чём? Что он узнал? — Кто-то ему сказал, что мы с Ваней якобы расспускаем слухи о ваших отношениях. — Хах, якобы! Разве это не правда? — Ваши отношения? — Ваши слухи! И ничего я ему не говорил! — Ну да, ну да. Он сам сказал нам, что ему это рассказали. — Но не я же! — А кто если не ты? — Да кто угодно! Причем, вы сами виноваты. Если бы не загадали мне тогда звонить ему, он бы и дальше не знал о слухах. А так, приехал и начал выяснять. Вот кто-то ему и рассказал тогда наверное! — А, тоесть мы виноваты?! Если бы вы не давали поводов, то никаких слухов бы и не было! — Да вы издеваетесь?! О каких поводах идёт речь? Вы мне ни разу ничего стоящего не привели в пример. — Да этого и не надо, с вами и так все понятно! Носитесь друг за другом как новобрачные, ты вообще знаешь что с учителями чпокаться нельзя? — До тебя всё ещё не доходит?! Мы с Арсением Сергеевичем просто друзья! — Ага, как друзья едим, как друзья тусим, просто, как друзья, на кровати вместе спим. — Да хватит! Вам самим не надоело эту тему поднимать? Мне кажется, уже все давно поняли что это бред. Арсений Сергеевич больше мне на отца похож, чем на любовника. — А папа тебе тоже попу лапал? — Чего?! Блядь, ну ты то границы какие-то имей!

***

      Да, Антон понял, что просто так оставить вопрос со слухами у него не получится. Пока между ним с Арсом что-то происходит, эти слухи будут продолжаться. Поэтому, несмотря на то, как же не хочется, но придется сделать паузу. И Антон очень надеется, что это будет не точка, а запятая. — Антош, я хотел поговорить о вчерашнем. — выруливая из школьного двора, сказал Попов. Антон знал, что этот разговор случится сегодня. Но сам начинать его, он не хотел. Потому, все дополнительные он вел себя как приличный ученик и учил химию, давно такого не было. Но сейчас, когда Попов завозил его домой, он все-таки затронул эту тему. Антон был рад, что он первый начал. Ведь, это возможность узнать, что тот думает на этот счёт. Всё таки, в душе, Антону бы хотелось, чтобы Попов сказал: «Мне по барабану на слухи, пускай говорят что хотят, это не должно мешать нашим отношениям». Поэтому Антон покорно молчал, ожидая услышать мнение Попова. — Да, стоит обсудить. — Мы вчера поцеловались, и весь тот разговор… Но понимаешь, я считаю, что лучше всё-таки воздержаться. От друг друга. — Прям совсем воздержаться? — не ожидая, что Попов придет к такому выводу, сказал Антон. — Пока что — да. — с нотками грусти сказал Попов, смотря на дорогу. — И сколько будет длиться это «пока что»? — Я не могу точно знать. — Я сегодня тоже думал об этом, и пришел к таким же выводам. Но, сказать честно, я не знаю как я переживу это «пока что». Тогда, когда ты целую неделю меня избегал, я чуть с ума не сошел. — Мы не будем друг друга избегать, просто, будем вести себя как обычные учитель и ученик. — Ну почему… Почему у нас не может всё быть как у нормальных людей? — с обидой на несправедливость, спрашивал сам себя Антон, запрокидывая голову вверх и смотря в потолок машины. — Потому что мы в Залупинске. Здесь не могут быть нормальными гомосексуальные отношения. — Давайте не будем называть любовь такими страшными словами. — Антош, я же за тебя беспокоюсь. — подъезжая к дому парня и останавливаясь, сказал Попов. — Может, сойдёмся на том, что в школе и других общественных местах мы — учитель и ученик, а у вас дома — Антон и Арсений. — Антош, ты меня тоже пойми. Мне на тебя не пофиг, понимаешь? Ты для меня же, не чужим стал человеком. От этого я и переживаю за тебя. Ты же понимаешь, что сейчас это может стать реально опасным. Мы не в том месте находимся. Тут если узнают, за гаражами поджидать будут. Прости если обидел, но сейчас надо так. Ладно? Антош? — Действительно сожалея о том, к чему приходится прибегать в этой ситуации, сказал Попов. — Я понимаю… — И вообще, в детстве цыганка мне одна предсказала будто я, если сильно полюблю, то любимого сгублю — с усмешкой, желая разрядить обстановку, сказал Арсений. — Чего? — не понимая, что тот несёт, переспросил Антон. — Что измены не прощу и жестоко отомщу… — Не специально, но со зла, превратишь меня в осла? Это не смешно… — перебивая мужчину, сказал Антон, немного расстроено. — Да ладно, не расстраивайся ты так, всё будет хорошо. Подождем немного, пока всё не утихнет. Потом, конечно, все равно придется всё скрывать, но это лучше чем ничего. Попробуй, пока что, скрыть от самого себя, то что между нами что-то есть. Так будет легче. — серьезно, как учитель, объяснял и пытался успокоить Антона Арсений. — Как мне скрывать, если я знаю, что вы по мне дрочите! — резко выпалил Антон, не сдерживая эмоций. — Ого, такое заявление? Даже не знаю, чего в тебе больше: смелости или уверенности? — усмехаясь, сказал Попов. — Отсутствия инстинкта самосохранения — засмущавшись от своих же слов, сказал Антон. — Подходит. Но Антош, я не дрочу на своих учеников. — строя из себя зануду, сказал Попов, поправляя несуществующие очки. — А в Мурманске вы мне другое рассказывали… — ехидно улыбаясь, сказал Антон. — Блять, точно. Ну ладно, забыли. — Ну нет, такое я не забуду. — открывая дверь машины, сказал Антон.       Следом за Антоном, из машины вышел и Арсений. Оба, по привычке подошли к ёлочке, не смотря на то, что вокруг нее всё было завалено снегом. — А что вы подразумеваете под «прям совсем воздержаться»? — Ну, помнишь как мы общались в начале учебного года? — Да. — И как это было? — Ну, мы тогда довольно странно себя вели. Всякие взгляды, намеки. Но, при этом всё было довольно дружелюбно. — Вот, теперь это наш «роскошный максимум», который мы можем себе позволить. И то, лучше обойтись без взглядов и всяких намеков. — Ахуеть. Ну можно я вас хоть в щёчку поцелую? Так сказать, на последок. — мило, будто выпрашивая конфету, сказал Антон. Понимать, к какому минимуму сейчас сводятся их отношения было тяжело. — Можно — расплываясь в улыбке, от этой наивной просьбы, сказал Арсений. — Только давай отойдем туда, где нас не увидят. — Да тут никого нет! — На всякий случай.       Парни встали между двумя заснеженными ёлками и забором. Снег с веток ссыпался им на головы и таял на щеках. Они стояли напротив друг друга и улыбались смотря в глаза. Антон потянулся к лицу Арсения и приобняв его, поцеловал в щеку. Это было так по-ребячески весело, прятаться где-то между ёлок чтобы поцеловать кого-то в щёчку. Улыбка с лица так и не сходила у обоих. Они стояли там в обнимку, наслаждаясь этим моментом, пока на Антона не упал большущий пласт снега. — Иииииу — подпрыгивая от неожиданности и начиная отряхиваться, недовольно сказал Антон, под добрый хохот Арсения. — Не смешно! И как вообще на тебя не попало! — Мне просто повезло, давай помогу. — начиная так же отряхивать снег с Антона, сказал Попов. — Повернись.       Попов отряхивал плечи и спину Антона, куда бы он сам не дотянулся. Закончив, он весело улыбаясь похлопал Антону по попе, будто бы там тоже был снег. — Эээй! — понимая что никакого снега у него на попе нет, сказал Антон и усмехнулся с того, что буквально сегодня его упрекали в том, что Арсений лапал его за попу. Но Арсению он об этом говорить не будет, зачем портить такой хороший момент.       Жаль, что в ближайшее время, таких моментов больше не стоит ожидать.

***

      Прошло примерно 4 недели. 4 самых скучных недели за этот год. Сначала было трудно. Не хотелось заставлять себя жить так, как надо. Поэтому, порою приходилось внушать себе, что это не «так надо», а «так и есть». Такие установки ничего веселого в жизнь не приносили. Самовнушение штука серьезная, иногда она заставляла Антона сомневаться в том, что они просто ждут пока всё утихнет. Казалось, что между ними и в правду больше ничего нет. Так, приятельские отношения — максимум. Это был самый грустный период за эти 4 недели. Поэтому Антон решил, что больше ничего себе внушать не будет. Обдумал ещё раз всю ситуацию и понял, что то, из-за чего он убивался, это полнейший бред, который он сам себе и придумал. Сначала Антона это злило, но потом он просто привык. Принял то, что какое-то время будет так, а пока, нужно просто это пережить. Как говорится — всё будет, но не сразу. Как только Антон это понял, все дни начали смешиваться в один. Никакие ситуации не вызывали у него сильных эмоций, он как будто просто плыл по течению, ни о чем не заморачиваясь. Жизнь превратилась в день сурка, где дни отличались друг от друга только тем, какой гарнир он ел на ужин: гречку, макароны, рис или картошку.       Интересовала только одна мысль: «А как это всё переживает Арсений?». Об этом Антон думал и сейчас, на уроке биологии, хотя стоило бы подумать о тесте из 50 вопросов, который Арсений Сергеевич дал на весь урок.       Учитель сидел за своим столом, положив подбородок на кулак и смотрел вглубь класса. По его взгляду было видно, что мысленно он находится не в классе, а скорее летает где-то в облаках. Потому, половина класса спокойно списывала, чуть ли не в открытую.       «Сегодня я дал 11А классу тест на весь урок, чтобы я смог любоваться своим Антошей, моим зайкой. В нем прекрасно всё: его волосы, глаза, тело, улыбка. Я его люблю всего. Наверное, я бы даже смог бросить учительство, лишь бы всегда быть с тобой, Антоша»       Для Арсения, эти недели прошли очень результативно. За это время он сделал много выводов. Одним из них было то, что он не может без Шастуна. Каким бы ворчливым и противным порою тот не был, он все равно был для Арсения лучиком солнца среди мрачных туч. Поэтому, Арсению было сложно эти недели. Он даже обзавелся личной пачкой сигарет. Забавно даже, ограничиться от пацанчика получается, а от его сигарет нет. А ведь раньше Попов не курил. Ну, курил, но завязал. Теперь снова курит. Как же быстро можно стать зависимым, и речь не только о сигаретах.       «Может просто стоило соглашаться, когда Антон предлагал заменить ему сигареты своими губами?»       Опомнившись, что он на уроке, Арсений встряхнул головой и вспомнил, что он вообще то проверял тетради. Опустив взгляд, он увидел перед собой открытую тетрадь. На её развороте красовалась аккуратно нарисованная митохондрия, с удобными выносками, где подписаны все её составляющие. С другой стороны конспект, написанный калиграфичным почерком, с выделенными маркером важными моментами и с россыпью членов на полях. Увиденное не укладывалось у Попова в голове и даже ввело в ступор. Не понимая, как в такой идеальной тетради могло появиться это, Арсений Сергеевич посмотрел на обложку, чтобы узнать чья же это тетрадь. Увидев, что это тетрадь Оксаны, всё встало на свои места. Но все же, это не приемлемо. — Оксана, подойди ко мне, пожалуйста — подняв взгляд на девушку, которая старательно решала тест, сказал Арсений Сергеевич.       Не понимая, зачем она могла сейчас понадобится учителю, Оксана встала и подошла к его столу. — Что это такое? — указывая на члены, спросил Попов.       Увидев это, глаза девушки расширились от удивления и тут же сузились, для того чтобы злобно посмотреть на Антона. Но тот, этого даже не заметил. — Я даже не видела этого. Извините, это недоразумение… — Да я даже понимаю какое. — посмотрев на Антона, который в этот момент видимо пытался загипнотизировать тест, сказал Попов — Можешь садиться. А Шастун пускай подойдёт ко мне. — Что? Зачем? — услышав свою фамилию, вернулся в реальность Антон, и ничего не понимая, пошел к учителю.       Остановившись у стола, Антон молча стоял, ожидая что будет дальше. Попов медленно открыл тетрадь и тыкнув пальцем на поля, спросил — Это что?       Приступ смеха подкрался быстро и неожиданно, заставляя Антона ржать сквозь зубы и пытаться успокоиться, чтобы ответить. — Это ракеты — скукурузив лицо и стараясь не смеяться, ответил Антон. — Я почему-то даже не удивлен, в том что это твои художества. Но надеюсь, что больше не увижу такого в тетрадях Оксаны. И твоих тоже. Да в принципе ни у кого. Вроде взрослые люди, а с ракет всё ещё смеются. — Мг — все ещё стараясь сдерживать смех, промычал Антон. — Выйди, подыши там в коридоре. Все равно ты тестом не заинтересован, как я заметил. — Вы что, очень заинтересован. Вот сейчас выйду, вернусь, и каааак решу всё. — Ну это мы ещё посмотрим.       «Да похуй вообще, можешь даже ничего не писать. Просто попроси меня, я поставлю тебе хорошую оценку. Это такая малость, из того что я могу тебе сделать»       Для Арсения эти недели тоже были не лёгкими. Сначала ещё было нормально, но с каждым днём всё становилось всё хуже и хуже.       Самыми счастливыми моментами для Арсения, были те вечера, когда Антон заходил к нему, чтобы проведать котика и принести ему еду. За это время, кот стал для них своеобразным ключом к нормальному общению.

***

— Здравствуйте, Арсений Сергеевич — стоя у порога и стуча ногами, чтобы сбить снег, сказал Антон. — Привет, Антон. Шустрик, кыш, иди домой — мешая коту выйти на улицу, говорил Попов. — Шустрик? — переступая через порог и начиная разматывать шарф, переспросил Антон. — Ну, кот. Я его так называю иногда. — Она же девочка — с недоумением смотря на Попова, сказал Антон. — С чего ты взял? Я проверил, это мальчик. — А я не знаю, просто почему то решил что это девочка. — с подозрением осматривая кота, сказал Антон — Ну и ладно, мальчик так мальчик. А почему Шустрик? — Не знаю, один раз назвал так, потом приелось. Но мне кажется, надо придумать ему нормальное имя, пока он к этому сильно не привык. — А мне нравится. Милое имя.       «А мне не нравится. Потому что он вовсе не Шустрик, а Шастик. Не могу же я просто признать, что настолько скучаю, что даже кота твоей фамилией называю» — Ты ещё ему еду принес? Он ещё прошлую не доел. — замечая пачку корма в руке Антона, сказал Попов. — Как не доел? Скажите честно, он вас объедает? Поэтому свой корм не ест? — Ну разве что с моего позволения. — Их тыж хитрая морда — садясь на корточки и почесывая кота, сказал ему Антон. — Киса моя, как у тебя дела? — Он сказал — заебись. — Арсений Сергеевич… — поднимая голову вверх, чтобы осуждающе посмотреть на учителя, сказал Антон. — Ты что, не знаешь этот мем? — Не знаю — Обалдеть, впервые такое, что я знаю, а ты нет! — обрадовался Попов, но после заглянул в свой ноутбук, угрюмо сгустил брови и начал что-то печатать. — Много не радуйтесь, это единичный случай. — поднимая кота на руки, сказал Антон и сел на диван рядом с Поповым. — А что вы делаете? Чего вы такой недовольный? — Готовлюсь к завтрашнему классному часу. — Классному часу? Вы же никогда его не проводите. — Да, но в министерстве образования опять нововведения. — И какие же? — Оххх давай ты завтра всё сам узнаешь. — пробегаясь глазами по напечатанному тексту и тяжело вздохнув, сказал Попов. — Не, скажите сейчас, мне уже интересно. — Согласно новому введению, классные руковидети 10 и 11 классов, обязаны провести ряд классных часов, на тему полового воспитания. — Ох, ого. Ахахахахах будете опять про размножение рассказывать? — ухмыльнулся Антон, отпуская кота, которому уже надоело сидеть на руках. — Вроде взрослый мальчик, а всё ещё смеёшься с этого. — А вы учитель биологии, вам не привыкать, про такое рассказывать — Да не хочу я вам это все рассказывать. — Так в чем проблема? Вы же это всё рассказывали уже на уроках, правда максимально с биологической точки зрения. — Тут немного в другом дело. Мне надо будет вам рассказать и наглядно показать все методы контрацепции и как они работают. Научить вас пользоваться презервативами. Провести беседу о том, что аборт это зло, а гомосексуализм это болезнь. А потом провести зачёт, где вы все будете писать тесты, по всему пройденному материалу. — Ебать. — А учитывая какая у меня сложилась репутация, мне даже как-то неловко вам о таком рассказывать. — Всмысле, какая у вас репутация? — Ну, то что ученики спорят на то, смогут ли они переспать со мной. Ходят слухи о том, что я поёбываю несовершеннолетнего мальчика. И, не хочу показаться самовлюблённым, но я уверен что ты и Ира, не единственные кто положили на меня глаз. — А ещё вы снимались в порно — прерывая слова Арсения, сказал Антон. — Я думал, мы забыли про это… — Вы уж извините, Арсений Сергеевич, но такое, останется в моей памяти надолго. — Тогда хотя бы не воспринимай это как порно. Просто, домашнее видео, которое загружено в интернет. — И в чем разница? — Хотя бы в том, что порно, это фильм. Там есть режиссер, сценарист, актеры, операторы, флафферы, звукачи, гримёры и ещё много разных людей, которые в момент соития находятся на съёмочной площадке. — Флафферы? Откуда вы вообще столько знаете про порно? — Флафферы, это такие люди, которые дрочат актерам между кадров, чтобы член стоял. И деньги были. — Ахуеть. Такое вы тоже будете на классном часу рассказывать? — удивляясь широкими познаниями Попова в этой теме, спросил Антон и усмехнулся. –Вот про это я тебе и говорю! От меня серьезно информацию о сексе не будут воспринимать, а для учителя это очень плохо. — Зато вы в топе по ебабельности. — Чего? — Ну типо, рейтинг «с кем бы из учителей я трахнулся». Вы никогда не задумывались о его существовании? — Да, я каждый вечер перед сном думаю: «Интересно, на каком месте я у учеников в рейтинге ебабельности. Просто, если я не вхожу в тройку, то увольняюсь нахер» — Многие считают что вы так и думаете. — Пиздец. — Но не волнуйтесь, вы на первом месте. — Пиздец… — Ну у меня так точно. — Хм, а на втором у тебя кто? — Мой рейтинг на вас заканчивается. — А у других? — Ну, я точно знать не могу, но у многих в тройке находитесь Вы, Павел Алексеевич и Злата Викторовна. — А, тоесть все, кому ещё нет 50 лет. Расскажу Пашке, он обрадуется, что ещё ого-го! — Не, ну у кого-то и Иван Федорович в рейтинге, несмотря на то, что уже разваливается. — Лучше бы он у всех в топе был. И проводил все эти половые воспитания. — Я даже такое представить боюсь. Вот с вами по другому, даже хочется представить как вы рассказываете о том, что такое эрекция. — В этом и проблема! Я не хочу рассказывать классу про эрекцию, в тот момент когда часть представляет, как доводит меня до неё. — Все таки, у вас немного завышено самомнение. Хотя, доля правды в этом тоже есть. — сказал Антон, на что получил осуждающий взгляд от Попова. — У меня есть предложение. Давайте проведем репетицию. У вас прямо сейчас есть ученик который вас хочет, и вам надо провести ему урок о половом воспитании. — Антош… — смущённо улыбнувшись и желая сразу отбросить эту идею, сказал Попов, но тот продолжил. — А я буду себя вести худшим образом, каким вы можете себе это представить. После этого, вам точно не будет неловко проводить этот урок классу. Потому что самые ваши ужасные ожидания оправдаются сейчас. — Мне кажется это не лучшая идея. — Ну тогда, я буду плохо вести себя прямо на уроке. — При таком раскладе, ничто не помешает мне выгнать тебя из класса. — Но тогда я не усвою материал, не смогу сдать зачёт и вам придется провести мне эту тему ещё раз, лично. Это замкнутый круг. — Антош, у нас с тобой был уговор. — Я помню. Но я и не собираюсь его нарушать. Ну, только, если вы позволите, Арсений Сергеевич. — Хорошо, урок так урок. Я как раз должен рассказать всё о менструации. Что нормально, а что нет, как проходит, чем можно пользоваться во время, объяснить что такое пмс, овуляция и фертильное окно. — Какое окно? Нет, это же женская тема. Вы только что о чем-то другом мне говорили. — Нет. Это должны будут знать все под подпись. Нам конечно сказали, что тему менструации можно объяснить только девушкам, но я считаю что это должны знать все. — Зачем? — Ты даже не знаешь что такое фертильное окно… Именно поэтому будут учить все. — Так чего вы паритесь тогда вообще, начните с урока про месячные. Там ни у кого не возникнут сексуальные мысли о вас. — Ну ты прям воодушевил. Но нет, первый урок уже завтра, а в этой теме я сам не всё точно знаю. Поэтому, начать надо с того в чем сам разбираюсь. Нет сейчас желания ещё и учить что-то. — Ахуеть, теперь ещё и половое воспитание учить придется. — Вот чтобы вам не пришлось учить я и мучаюсь. Пытаюсь составить план урока, чтобы всё объяснить так, чтобы вы запомнили и при этом не хихикали весь урок со слова пенис.       Антон посмеялся сквозь зубы, но под серьезный взгляд Попова собрался. Даже спину выпрямил. — Просто не говорите пенис, пусть будет просто член или половой орган. Или хуй, волына, банан, стручок, корнишон, световой меч… жезл? — Ага, нефритовый. — Ну ладно, это перебор. Если вы будете разговаривать как в фанфиках, то это точно поднимет вас в рейтинге ебабельности. — Не, ну это конечно приятно. Но всё же… — Что приятно? Нефритовый жезл? — Тц — цокнул Попов и с усмешкой закатил глаза — Быть в рейтинге ебабельности. — Аааааа, ну да. Я так сначала и подумал. Так что, вы будете проводить мне урок? — Я бы может и провёл, но я ещё не готов. Лучше помоги мне составить план урока, а завтра я его тебе уже вместе со всеми проведу.       Они просто сидели вместе и составляли план урока. Но как же они были довольны… Тем, что нашли очередной предлог провести время вместе. Что в очередной раз не упустили шанса пофлиртовать и поговорить намеками. Эти рамки, в которые они сами себя загнали, это такая тупость. Но какой-то смысл в них точно есть. Без них, Арсений бы не осознал насколько сильные его чувства. И если бы сейчас, Антон спросил, любит ли тот его, он бы без сомнения ответил что да.       Эти 4 недели были мучительными. Они, конечно, добились того, чего задумывали. Они и вправду стали более холодными в общении. И только иногда, дома у Арсения, могли позволить себе быть теплее. Слухов стало гораздо меньше, но вряд-ли этому поспособствовала беседа Арсения с классом на эту тему, ведь слухи все ещё не сошли на нет. Ситуация была такая, что пока всё было тихо. Но стоит им начать вести себя как раньше, слухи тут же появятся снова.       Но им уже надоело. Им уже надоело ждать это «пока что». Они уже соскучились по тем, кем они были 4 недели назад. Хотя нет, скучать — это одно. Это знаете как… Было бы хорошо, если бы человек был здесь. А в этом случае, это больше похоже на страдание.       Страдание, от того что они упускают время, которое могли бы проводить так, как они по настоящему хотят. Конечно же, Арсений хотел провести Антону этот закрытый урок полового воспитания. Рассказывать ему о методах контрацепции и возможностях нежелательной беременности, паралельно шутя что такое им не грозит. Пока Антон смотрел бы на него глазами полными желания, и раздвигал ноги под партой, в моменте когда учитель показывает на банане как правильно надевать презерватив. Потом, он бы не выдержал. Встал из-за парты, подошёл к учителю и заглянув тому в глаза, попросил бы тоже попробовать на практике. После чего, он бы взял резинку, опустился на колени, протянул руки к штанам учителя и стянув их вниз остановился. Положил руку тому на бедро, и прильнул губами к паху, оставляя там лёгкий поцелуй. Затем поднял голову вверх, заглядывая тому в глаза и игриво улыбаясь. Запустив пальцы под бельё, он бы стянул его вслед за штанами. А пока привставший член учителя болтался прямо у него перед ртом, он бы начал открывать презерватив и надевать его, перед каждым действием спрашивая у учителя, всё ли он правильно делает, и едва касаясь губами головки при этом разговоре. А потом, он бы спросил: «А вы сможете объяснить мне что такое эрекция, пока я буду вас до неё доводить?» И после этого, не дожидаясь ответа, взял бы член учителя в кулак и направил к себе в рот.       Но это не случилось. Ведь у них блять уговор. И как же он уже их заебал.