Два плюс один равно два?

Погано. Голова болит. Горло дерёт. Нос не дышит. Вот это — победа. До будильника в школу ещё больше часа, спать хочу невероятно, но не могу, слишком хуево себя чувствую. Обжираться мороженым под грустный фильм было явно лишним. Вот и пострадал, называется. Мама уже на работу собирается, не хочу выходить к ней сейчас, только беспокоиться будет лишний раз. Подожду, пока уйдёт, и как-нибудь доползу до кухни и отыщу градусник и хоть какие-то таблетки. В школу точно не пойду, уроки всё равно сегодня бесполезные, как и обычно, в принципе, но у меня же уважительная причина, верно? Да, так классруку и скажу. Ещё минут двадцать полежать, и мама уедет, а я уже хочу умереть, почему первый день болезни всегда такой адский? И почему у меня такой говёный иммунитет, что я откинулся от простого мороженного, разве спортсмены не должны редко болеть? Плохо, голова кружится немного и тело ломит. Может, Дашу попросить, чтоб лекарства принесла? Нет, заражу ее ещё, с Пешковым своим гулять не сможет. Пешков. Как у них вчера прошло, интересно? Не хочу знать. Хотя, кого я обманываю, очень хочу. Что они делали? Куда ходили? Целовались? Или может, было что-то большее? Он же заметит, что я не приду сегодня? Ну да, было бы глупо, если нет. Будет беспокоиться? Напишет? А зачем ему это? Ну, не пришёл одноклассник денёк, и что, со всеми бывает. Он так будет думать? А зачем я, вообще, об этом думаю? Какая-то хрень в голове последнее время. А с этой болезнью походу вообще едет крыша, но я хочу, чтобы он обо мне поволновался. Зачем? Да откуда я знаю, просто надо мне это и всё. Хлопок двери. Ушла. Ура. Или не ура. Ходить еле-еле могу. Со вчерашними слезами по смерти собачки из непопулярной дешевой мелодрамы вышли и все силы. Коробка с таблами так высоко, и кто ее туда засунул, блин? Градусник есть, какие-то пастилки… и ещё это, наверное, надо… короче, возьму весь ящик. Жарко. Или холодно. Не понимаю. Температура 37,8. Превосходно, самая конченная. А что пить надо, вообще? Я знаю только парацетамол. После кривого прочтения из интернета назначение некоторых таблеток, противовирусное я всё-таки выпил, и от жара что-то тоже. Ещё бы чего-нибудь горячего сделать, чтобы горлу было легче. Но это можно и потом. А сейчас… спать.

***

Звонок в дверь. Кому там не имётся? Похуй, подождут, никого нет дома. Ух, настойчивые какие. А сколько время вообще? Ебать… 14.37! Шесть пропущенных. Не плохо я поспал, но легче себя не чувствую, только ещё и потный весь теперь. Хочу в душ. – Да сколько можно, блять!? – ой, вот это я зря крикнул, вернее, прохрипел, не ожидал, что так больно будет. Но с кровати пришлось вылезти и плестись до коридора. Проходя мимо зеркала, решил взглянуть краем глаза на себя, но лучше бы не смотрел — лицо опухшее, глаза заплывшие, весь красный, на голове гнездо, мда… чучело одним словом. – Да иду я, иду… – кого занесло, угадайте? Верно, кудрявенького, того, перед кем я совсем бы не хотел так убого выглядеть. Стоит, глаза по пять копеек, как и у меня, кстати. Зачем он пришёл? – Ебать, Ваня, что случилось? Тебе плохо?! – слово сказать не успел в ответ, как тот уже на порог залетает, куртку с обувью скидывает, и лоб бежит мой трогать, ну как мама, ей богу – пиздец ты горячий, Ванюш – спасибо, а я и не знал даже. – Что ты тут делаешь? – голоса нет, вид помятый, таким жалким себя чувствую сейчас, почему именно ему захотелось в гости зайти? – Как что? Ты в школу не явился, ничего не сказал никому, пропал. Я писал и звонил, а ты не алё. Ни мне, ни Даше – говорит и в ванную направляется, руки помыть, видимо – почему не сообщил, что заболел? – Да я просто… – а что говорить? Ну, ху… – А ты что один, чтоли? – Ну да, мама на работе, и я просто… – а Серёжа даже не растерялся, за руки меня схватил осторожно и повёл куда-то. В постель меня утащил, как бы это не звучало, одеялом завернул, как гусеницу, посмотрел препараты, что я выпил, покивал сам своим мыслям и убежал куда-то. Похоже, на кухню, судя по грохоту кружек и ложек. – Выпей, Вань, полегчает – кружку с чём-то горячим под нос суёт, как ребёнку, и голову мою приподнимает, чтобы попил – кипяток, по чуть-чуть пей Боже, я же просто болею, а не присмерти, но, блять, почему так тепло в груди? От этой горько сладкой жидкости, что он мне дал, или это что-то другое? В общем, приятно… – Тебе надо покушать – пока он не сказал, есть вообще не хотелось, а сейчас желудок, видимо, вспомнил об этом, и решил заболеть от голода – пойду, найду что-нибудь, полежи – да куда я денусь ещё? Кудрявый пришёл, и полегчало сразу, наверное, таблетки всё-таки подействовали. В сон так клонит теперь, не могу просто. – Так, ну давай. Ты сам есть сможешь? – где он вообще суп откопал в этом доме? – Смогу, у меня простуда, а не инсульт, Серёж – сказать то я сказал, но руки не очень хорошо меня услышали и потряхивают предательски. Но кормить себя я точно не дам, я скорее от стыда тут сгорю, чем от температуры. – Я ж волнуюсь, может, давай всё же я? А то у тебя как-то неуверенно выходит… – и ложку у меня забрать хочет, ну, нет, кудрявенький, не сегодня. – Н-нет! Я сам… Волнуется? Победа. Не захихикать бы от радости, а то подумает, что я точно ёбнулся. Я, кстати, только сейчас заметил, что он сегодня как-то по другому выглядит. На нем нет ни одного кричащего цвета и ни одной побрякушки розовой. Выглядит, конечно, хорошо, но и его обычный стиль мне нравится. Когда это он стал мне нравится? Не знаю, только что. Ему шло… хоть и не по мужски всё это, но именно ему шло, так и хочется теперь на эти красивые кудри что-то нацепить. – Ты доел? Давай, я унесу – тарелку забрал и снова убежал, но сразу же вернулся – Ложись ложись, Вань, тебе спать надо, а не в стену лупить – и опять как ребёнка в одеяло запеленал практически, почему это так смущает? – Спасибо, а ты…? – Я тут посижу, пока ты не уснёшь. Но я могу уйти… если ты против? – Нет, останься Спать хотелось невероятно, и, кое-как улыбку глупую спрятав, закрыл глаза. В голове все плыло и кружилось от простуды, но, стоило тёплой руке моих волос коснуться, мягко пряди длинные перебирая и поглаживая, мысли сразу же улетучились куда-то, возможно, в сон, в который я в туже секунду провалился. Темно. В комнате никого нет. Он ушёл? Ну да, я же уснул, что ему тут сидеть. Но благодаря тому, что он тут вокруг меня как медсестричка бегал, мне чуть легче. Не здоров ещё, конечно, но хотя бы могу соображать. Точно, Даша, я ж ей так и не сказал, а она звонила моего раз. Наберу ее. – Алло, Даш, я… – Ваня, блять, какого хуя ты пропал и не сказал ничего?! – вай, как громко, голова моя такого ещё не выдерживает – Да не ори ты так… Прости, я заболел, а сил звонить совсем не было – Да я уже в курсе, до Серёжи дозвониться было легче, чем до тебя. Извини, что не смогла проведать больного моего – Не парься, мне уже норм. А тебе лучше не приходить, заразишься ещё – Ой, не неси ерунды, ни разу не болела же.  Ты сейчас как, вообще? Голос у тебя пиздец хриплый. Тебе завтра принести чего-то? – Все хорошо, не надо, новую кожу вокруг глаз ты мне вряд ли найдёшь. Да и Серёжа позаботился обо мне сегодня, жить буду – Ну смотри, но я завтра всё равно зайду – Ладно-ладно – Давай, я тебе напишу потом, целую – Ага Блять, а про свиданку их спросить ее забыл. Ладно, завтра уже узнаю. Сейчас единственное, что я хочу, это помыться и покушать. Да и мама уже дома должна быть, она ж так и не знает, что ее чадо заболело. – Мам, я тут заболе… Это че? – Ой, проснулся, сынок? Как ты себя чувствуешь? – да, мама была не одна, а с моим новоиспечённым дружком, который сидит и светится довольно, не прикопаешься, хотя и не хочу на него наезжать даже, особенно после услуги няньки для меня сегодня. Только вот он уже в другой одежде и весь такой домашний, что даже в этой обычно серой квартире уютно становится. Видимо, домой сходил, а почему вернулся? За меня переживал? Приятно… – Да уже лучше, но всё равно не очень – к ним за стол сажусь, но вспоминаю, что я всё еще как овощ выгляжу и уходить уже собираюсь, но меня тут де обратно усаживают за плечи – Куда ты собрался, Вань, давай я тебе хоть чай сделаю, тебе пить надо много. Я тебе еще лекарств купила всяких, будем лечить тебя – А ты от куда узнала уже? – Да мне Сереженька всё уже рассказал. Сын то мой родной решил, что матери об этом знать не надо – Ах, Сереженька, значит – а виновник сидит и глазками своими большими на меня лупает, не стесняется ни капли, все еще в улыбке расплываясь. – Да, не знаю почему ты мне раньше не говорил, что у тебя друг новый появился, а то всё Даша, да Даша. Я тебе давно говорила, что дружить с мальчиками тоже надо, а то понахватался от неё ерунды всякой, косметикой хоть пользоваться не начал, слава богу – Мам… – почему говорит она, а стыдно мне? Неужели она не понимает, что можно болтать, а что нет, особенно перед людьми – Я позже чай попью, душ приму сначала – и ушёл, вдвоём этих подружек оставив, надеюсь, она про меня не сильно много «хорошего» понарассказывает. Интересная она, конечно, жалуется, что я веду себя, как девчонка, но при этом без спроса берет мои умывалки всякие, типо незаметно. Вот спрячу от неё все, будет знать. Надо кудрявого в комнату к себе хоть загнать, поговорить, а то с мамой не получится нормально. Но чувствую, что спать ещё хочется, хоть и так сутки почти провалялся, горло все ещё болит сильно, но кашля нет. Перед Серёжей неудобно как-то, не поблагодарил его даже. Всё-таки чистая голова и свежая одежда сделали из меня человека, уже не так плохо. Когда в спальню проходил мимо кухни, Пешкову знак рукой дал, чтобы за мной шёл, пока мама ему не сильно на уши присела, ну и он, естественно, послушался. Только вот как в комнате одни остались, в тысячу раз более неловко стало, с чего бы? – Ты домой уходил? – блять, даже в глаза ему смотреть не получается, позорник. – Ну да. Я ушёл сначала, как ты уснул, но побоялся тебя одного оставлять, и вернулся в итоге. А потом и мама твоя пришла, милейшая женщина, кстати, ну вот мы и… – тороторит так, тоже нервничает? – ты точно себя лучше чувствуешь? – снова лоб мой проверяет ладонью горячей, шов не задевает, секунды на четыре всего задерживается, в которые не дышали, похоже, оба, и руку убирает – уже не такой горячий, как днём, но очень тёпленький, ещё есть немного температура – глазки свои в пол опустил, узоры ковра темными радужками очерчивая. – Да, мне правда лучше. Это… спасибо тебе огромное, правда. Ты меня уже не в первый раз так выручаешь – ну, вот. Сказал и камень с души сразу, почему так сложно людей благодарить? – от меня одни проблемы в последнее время, а ты всегда рядом оказываешься, я очень рад – не удержался всё-таки и взъерошил кудрявую макушку легонько, уж очень хотелось их потрогать, но повода найти не мог. Серёжа взгляд на меня поднял сразу удивлённый, и снова, в который раз, у меня ощущение, что он хочет что-то сказать, но тут же слова проглатывает, не давая им до меня дойти. Молчит и за рукой моей наблюдает, что несколько прядей на палец накручивает. – Ой, прости… – всё-таки это было лишнее и руку я убрал, хоть и с усилием – Нет-нет, Вань, все хорошо, просто я… Ты вовсе не проблемный, не наговаривай на себя, пожалуйста. И не за что меня благодарить, я практически не сделал ничего. Да и не мог же я тебя тут одного бросить с простудой – и смешок у него вырывается, как будто немного нервный – Все равно, спасибо – а это даже приятно говорить – Ну, я пойду домой тогда – А, уже? Ты не останешься? – Нет, Ванюш, я бы хотел, но тут только тебе можно школу прогуливать, а мне как и всем вставать завтра в семь утра, да и тебе отдыхать надо – А, школа… ну, ладно, я провожу тебя – окей, я был бы очень не против, если бы он у меня с ночевкой остался и ушёл утром на свои уроки, но говорить ему об этом как-то стремно – ой, погоди минуту – ещё днем об этом подумал, и вспомнил, что у меня есть то, что ему нужно – здесь где-то были… – Что ты ищешь? – Пешков все стоит и ждёт, голову с интересом вытягиваясь на копошения мои в ящике у компьютерного стола – Вот она, нашёл К Серёже подошёл, не показывая заранее свои находку, и попросил глаза закрыть ненадолго. Он, конечно же, послушался, не секунду не сомневаясь, но как только волос его коснулся, вздрогнул немного от неожиданности. Я его пряди некоторые, что ему в лицо лезли постоянно, собрал повыше и скрепил заколочкой маленькой с камушками, что от лампочки в комнате засверкали даже на его голове. – Вот так красиво – отошёл недалеко, давая кудрявому к зеркалу подойти, а тот посмотрел на себя, и взгляд на меня удивленные тут же бросает. А глаза его сейчас даже поярче этой заколки заблестели. – Спасибо, Вань… – посмотрел на себя ещё немного и снова ко мне поворачивается – никогда не сниму – в краску вогнать его у меня получилось всё же, но это радостное лицо того стоило. – Ахахах, да не за что, тебе они идут очень. Вот теперь пойдём, провожу – Серёжа, уже счастливый, кивнул и в коридор направился  чуть он не в припрыжку. Как мало ребёнку для счастья надо, оказывается. – Пиши мне сразу, если что-то нужно будет. Да и если не нужно, тоже пиши – обулся, оделся и снова зубы свои ровные в лёгкой улыбке показывает и обниматься лезет на прощанье, но очень быстро, даже я б сказал недостаточно для меня, потому что мама тут же прибегает подружку свою новую проводить, и та его в щеку целует, по родительски так, уж очень он ей, видимо, понравился. И мне, походу, тоже…