Fluttering Like a Bird

Солнечный свет, пробивающийся сквозь иллюминатор в каюте Джеймса, танцевал на его веках, посылая острые уколы боли сквозь виски. Он чувствовал себя так, словно его сбил автобус. — Нгх… Возможно, на самом деле Джеймса и не сбивал автобус, он был бы гораздо более мёртвым, случись это на самом деле, но он определённо слишком много выпил прошлой ночью. И почему? Он допоздна гулял с Гором и Данди? Нет… Нет. Воспоминания нахлынули потоком, как это обычно бывает после неудачной ночи в городе. Только на этот раз, вместо пьяных выходок или опрометчивых поцелуев, на память пришла потеря всей жизни и карьеры Джеймса. Стремительно перевернувшись, Джеймс, схватил ведро, стоявшее рядом с кроватью, и стошнил в него всё содержимое своего желудка. Вслепую он ощупал прикроватный столик и нашел стакан воды, который осушил одним долгим глотком. Должно быть, это Данди приволок его домой прошлой ночью, потому что никто другой не знал, как правильно обустроить его «лазарет». Они достаточно часто видели друг друга в жестоком похмелье, чтобы знать что и как. Джеймс даже не помнил, что виделся с Данди прошлым вечером, настолько далеко он зашёл. Впрочем, почему бы и нет? Как ещё он должен реагировать, когда будущее, ради которого он так усердно трудился, рушилось прямо у него на глазах? — Всё из-за волшебника Крозье… — пробормотал Джеймс и провёл рукой по своему усталому лицу. Потом он замер. И сделал это ещё раз. У него на лице что-то было. Джеймс осторожно поднял обе руки и коснулся объекта дрожащими пальцами. Это было что-то твёрдое и слегка изогнутое. Острое по краям и… — Ауч! Определённо прикреплённое к его лицу, будто привитое к нему. Джеймс судорожно втянул ртом воздух, потом ещё раз, и перевёл взгляд на свои трясущиеся руки. Что оказалось огромной ошибкой, потому что с руками тоже было не всё в порядке. Маленькие перья чёрного, синего и белого цветов, покрывали его предплечья. Ошеломлённый, Джеймс выдернул одно из них, и снова вскрикнул, увидев как на месте пера выступает капля крови. Он посмотрел на вырванное синее перо и осознал, что зажато оно не в человеческих пальцах… То, что когда-то было ухоженными ногтями придирчивого коммандера стало теперь чем-то длинным, чёрным и заострённым. Это были и не ногти вовсе. Это когти. Когти. Джеймс снова схватил ведро и его снова вырвало, а затем он случайно поднял взгляд на маленькое зеркальце на дальней переборке своей каюты. То, что смотрело на него оттуда, не было Джеймсом Фицджеймсом. Не таким, каким он себя когда-либо видел. Самой очевидной проблемой был большой заострённый клюв, сидевший в середине его лица и, очевидно, заменяющий нос. Он сужался кверху, уступая место для двух огромных жёлтых глаз. Руки покрылись перьями, и, насколько Джеймс мог судить, на голове тоже не осталось ни единой пряди волос. Снова перья, торчащие под странными углами и ниспадающие на затылок. Если бы перед ним была птица, Джеймс бы даже счёл её оперение красивым — чёрно-синее, как ночное небо с пучками белого звёздного света. Он бы её нарисовал. Но в зеркале была не птица. В зеркале был Джеймс Фицджеймс, который любил сияющие локоны, которые мог соорудить из своих волос утюжком, и успокаивающий ритуал расчёсывания колтунов перед отходом ко сну. Джеймс Фицджеймс, который ещё вчера был красивым. Он снова повернулся к ведру и его снова вырвало, а затем в четвёртый раз, стоило ему заметить когти, обвивающие край ведра, хотя к этому моменту уже удавались только сухие потуги. Он едва успел подняться на ноги, когда услышал стук в дверь. — Джас? — раздался голос Данди. — Ты там в порядке? Вчера, когда я тебя нашёл, ты был совсем никакой. — Данди, — выдохнул Джеймс, — не… Но было поздно. Что такое закрытая дверь для лучшего друга? Едва за Данди закрылась дверь, как тот выхватил пистолет и направил его на существо, в котором, разумеется, не узнал Джеймса. Данди был хорошим аэронавтом, подумал Джеймс, с разрывающимся от страха сердцем, Данди знал свой долг так же хорошо, как и сам Джеймс. — Что ты такое и что сделало с моим другом? — спросил Данди без малейшего колебания в голосе. Он взвёл курок и приподнял бровь. — Д-данди, — прохрипел Джеймс, его язык спотыкался о зубы, которые, кажется, больше не помещались во рту. — Данди. Это я. Это Джеймс. Я… Пожалуйста, я… — Джеймс? Желание сражаться внезапно покинуло тело Данди, и он осел на пол, словно марионетка с подрезанными ниточками. Кажется, теперь он был способен только пялиться на Джеймса, который осторожно подполз ближе, забрал из руки друга пистолет и, поставив его на предохранитель, аккуратно положил на кровать. Потом он опустился на пол рядом с Данди и спрятал лицо в ладонях, насколько это было возможно с его когтями и клювом. И это не было ни легко, ни удобно. — Что с тобой случилось? — наконец прошептал Данди после нескольких мгновений, проведённых в поражённом молчании. — Я не... ?.. Джеймс хотел объяснить всё, всю эту ужасную, отвратительную, очень плохую историю, но, как бы он ни старался, его рот оставался закрыт. Слов не было, как бы он ни боролся со своими плотно сомкнутыми губами. Данди как-то странно на него посмотрел и Джеймс внезапно вспомнил. Переулок. Волшебник. Дым. Обещание, что он никому не сможет рассказать о том, что с ним произошло. Если бы в его желудке хоть что-нибудь осталось, его бы снова стошнило. Джеймс Фицджеймс, который всегда был готов сочинить байку на любую подвернувшуюся тему, нашёл ту, которую не мог даже озвучить. А хуже всего то, что на этот раз всё было правдой. Широко раскрыв глаза, он повернулся к Данди, издал до неловкого жалостливый звук, и снова спрятал лицо в ладонях. На этот раз когти впились в его кожу, но сил, чтобы обращать на это внимание, у него не осталось. — Эй, — нервно позвал Данди. — Эй, всё в порядке, всё… — медленно, как будто боясь навредить Джеймсу, он положил руку на его плечо. — Ты разберёшься. Когда будешь готов. Да. Слова Данди всколыхнули что-то в Джеймсе. Этот человек знал его как никто другой и был прав. Джеймс с этим разберётся. Джеймс был человеком воздуха; он сталкивался с более жестокими испытаниями, и выходил из них живым и невредимым. Он не мог тратить время, рыдая на полу. Слова перекатывались на языке, словно шарики, и Джеймс облизал губы, пытаясь сообразить, какую формулировку стоит протолкнуть сквозь сжатые губы. — Прошлой ночью… — начал он, а затем, воодушевленный раздавшимся звуком, продолжил, — Ты не разглядел меня прошлой ночью? — Таким? Нет! Джас, ты красивый мужчина и красивая птичка, но я не уверен, что смог бы сопоставить эти два образа настолько, чтобы дотащить твою жалкую задницу до дома, — фыркнул Данди, пытаясь пошутить над отвратительной ситуацией. Джеймс улыбнулся. Он с этим справится. Но потом он увидел, как Данди дёрнулся от удивления. Или страха. — Что-то не так? — спросил он. — Помимо всего прочего? — Данди горько усмехнулся. — У тебя, э-э, у тебя очень… Острые зубы. Жутковато выглядит. Прости, я знаю, что ты не… То есть, очевидно, что ты меня не укусишь. Ты не животное. Улыбка Джеймса исчезла. Он тут же поднялся на ноги и подошёл к кровати, чтобы порыться в сундуке, стоявшем у её изножья. У него было не так много гражданской одежды — мирное время выдавалось настолько редко, что всё, что он приобретал, обычно выходило из моды к тому времени, когда выпадала возможность надеть вещь второй раз. Форма аэронавта в моде была всегда. — Можешь всем сказать, что я собираюсь отправиться к брату на некоторое время? — спросил Джеймс, вытаскивая светло-голубую рубашку и чёрные брюки. За ними последовал выцветший красный шарф, обычно использовавшийся для прогулок в холодные утра, и пара кожаных рабочих перчаток. — Конечно, — медленно отозвался Данди. — Ты действительно поедешь к нему? Ты… Тебя прокляли, Джеймс. Это должно быть проклятие. — Ну… — Джеймс порылся в поисках широкополой соломенной шляпы, которую Элизабет прислала ему несколько дней рождения назад. Некрасиво, но практично. Тогда они ещё не знали друг друга как следует. Уилл женился на ней, когда Джеймс был в отлучке. Как с ним это обычно и бывало. — Я надеялся, что ты сможешь одолжить катер и подвезти меня до дальних полей. — Дальние поля… Джеймс! — ахнул Данди. — Это там, где… То есть… — Волшебник Крозье сделал это с тобой? Он тебя проклял? Джеймс закончил натягивать рубашку и замолчал, не зная, как обойти этот вопрос. Потом он заткнул её за пояс и повязал вокруг лица шарф, закутавшись до самых глаз. — Данди, я буду чрезвычайно признателен, если ты сможешь меня туда подбросить, но я понимаю, что ты очень занят подготовкой к завтрашнему развёртыванию. Джеймс нахлобучил шляпу, усердно стараясь спрятать все перья, а затем натянул перчатки. Ему будет жарковато, но, по крайней мере, никто не закричит, увидев его. Затем он занялся рюкзаком, сложив туда пистолет, нож и ремкомплект, который ему подарил дядя после катастрофы на озере. — Вот, надень это, — раздался сзади голос Данди, и Джеймс, обернувшись, увидел, что тот протягивает пару лётных очков. — Не стоит пугать фермеров твоими гляделками. Пойдём. *** Дорога к дальним полям прошла в основном в тишине, если не считать гула мотора катера. Данди похоже понял, что что бы ни случилось с Джеймсом, тот не может об этом говорить. Так что, во время полёта он просто шутил о количестве овец, усеивающих холмы, и бросал на Джеймса короткие, полные беспокойства взгляды. — Это последняя позиция, в которой был замечен "Террор", согласно донесениям имперских волшебников, — сообщил Данди. — Ну, на самом деле, мы немного впереди относительно его предполагаемого курса. Надеюсь, мы прибыли чуть раньше, — он посмотрел на Джеймса, стоявшего у борта катера. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — Здесь очень красиво, — отозвался Джеймс. — Идеальное место для отпуска, как по мне. Да, он был уверен. Что ещё ему оставалось? Сэр Франклин и волшебник Стэнли, по сути, обвинили его в связях с дикой магией, что бы это ни означало, и вряд ли ему нужно было предоставлять им веские доказательства своим нынешним внешним видом. Волшебник Крозье сможет всё исправить, а если нет… Ну, по крайней мере, Джеймс будет защищён от любого безумия, связанного с этим Хикки. Если тот смог найти его в переулке, то сможет и на воздушном корабле… И, возможно, в огне отправить их всех на грешную землю. — Ладно. Данди снизился и Джеймс выпрыгнул на траву. Они уставились друг на друга, и Джеймс надеялся, что Данди сможет прочитать эмоции на его лице, хоть оно и было полностью скрыто шарфом. — Данди, спасибо. За… За то, что ты такой хороший друг. — Будь осторожен, Джас, пожалуйста, — сказал Данди, и сгрёб Джеймса в медвежьи объятия. — Я знаю, что это не в твоём стиле, но эти волшебники, они другие. Тебе нужно следить за собой. «Не как прошлой ночью» повисло в воздухе недосказанным. Джеймс обнял Данди в ответ, а потом, со слезами на глазах проследил, как его катер взмывает в небо. Теперь он остался один. Ну, не совсем. Вокруг было много овец, вполне способных сойти за компанию. То, что они по большей части его игнорировали, и только парочка любопытных тыкалась мордами в колени, успокаивало. Они не видели в нём хищника, просто ещё одного человека, пришедшего, может быть, с угощением. Впервые, после вчерашней встречи с сэром Франклином, мысли Джеймса были ясны, а он при этом не пытался утопить себя в алкоголе. Он думал, что будет более грустным или тревожным, но чувствовал только странную пустоту. У него была проблема: он превратился в ужасную птицу без перспектив на будущее. Ему нужно было решение: найти "Террор" и заставить волшебника Крозье превратить его обратно. Звучало всё очень просто, только, в действительности, просто совсем не было. Ещё несколько минут Джеймс просидел, купаясь в жалости к себе, потом тяжело вздохнул, поднялся и пошёл в том направлении, в котором, предположительно, должен был двигаться "Террор". Прочь от дальних полей, в скалистые холмы и дальше. Прочь от города, а значит и от Империи. Он надеялся найти пастуха или фермера, знакомого с маршрутами Крозье в этих местах и способного указать ему путь, но за следующий час смог узнать только то, что потеть намного хуже, когда у тебя есть перья. Когда Джеймс наконец решил сделать привал, поля начали уступать каменистой почве холмов, а овец по большей части вытеснили огромные валуны и редкий кустарник. Прислонившись к одному из камней, Джеймс выудил свою фляжку и как следует отхлебнул. Ему не понравилось, как клюв звякнул о металл. Ему придётся к этому привыкнуть. Ему придётся привыкать ко множеству вещей. Оглядевшись по сторонам, Джеймс приспустил шарф и принялся обмахиваться шляпой. Он просто надеялся, что никто не пройдёт мимо и не закричит. К счастью, вокруг не было никого, кроме плачущей горлицы, приземлившейся на камень рядом с ним. — И что ты во мне видишь? — спросил Джеймс. — Человека или сородича? Птица с любопытством склонила голову, но не приблизилась и не улетела. — Справедливо. Когда через несколько минут горлица испуганно упорхнула, дело было не в Джеймсе. Дело было в хлопающих, хрипящих звуках, эхом разносившихся по склону холма. Джеймс поднял глаза и выдохнул с облегчением, когда, наконец, увидел его. "Террор", во всей своей ветхой красе, наугад пробирался между скал. Прежде ходили истории о том, как он сияет на солнце. Кусок агата, вырванный из гранитов и сланцев, величественный в своём бунте против симметрии и единообразия. Джеймс с сожалением подумал, что всё это осталось в прошлом. На самом деле, он потратил несколько драгоценных минут, наблюдая, как "Террор" удаляется от него, потому что был совершенно уверен, что конструкция должна сию же минуту развалиться. Потребовался особенно громкий выброс пара, чтобы выдернуть Джеймса из его мыслей и заставить действовать. Замок точно не собирался останавливаться перед ним, как автобус. — Подожди! — крикнул он, нахлобучив шляпу обратно на голову, но, разумеется, "Террор" его не слышал. — Пожалуйста! — он по привычке крикнул ещё раз, передвигая ногами так быстро, как был способен, и стараясь не обращать внимания на когти впивающиеся в подошвы ботинок. "Террор" продолжал двигаться. И Джеймс тоже. Он был достаточно близко, чтобы увидеть дверь, свисающую с задней части замка. Будь это чей-то уютный гостеприимный дом, Джеймс бы назвал её задним крыльцом, но он сомневался, что к такому чудовищу применимы подобные понятия. Уютные и гостеприимные дома обычно не покрыты пятнами ржавчины и увядшими лозами — всё это скорее относится к категории домов с привидениями. Но если бы он смог дотянуться до двери… Если бы он смог разогнаться достаточно быстро… Джеймс не сказал бы, что взлетел, когда его ноги оторвались от земли. Он бы сказал, что совершил прыжок веры. Прыжок был вознаграждён тем, что Джеймс сумел ухватиться за металлические перила, ведущие к двери, достаточно крепко, чтобы пробежать вместе с "Террором" ещё несколько шагов, а затем подтянуться на скрипучие деревянные ступени, движение столь же знакомое, как карабканье вверх и вниз по бортам воздушного корабля. Он издал радостный возглас. Чрезвычайно довольный собой, Джеймс поправил шарф и пригладил под шляпой перья. Не годится врываться к волшебнику Крозье в таком виде. Джеймс был гостем, а Крозье едва выносил его вид, даже когда он был человеком. Но на стук никто не ответил. Ни в первый, ни во-второй, ни в третий раз. Ландшафт становился всё более крутым и Джеймсу дважды пришлось хвататься за перила, пока "Террор" трясся по холмам. Наконец, раздался щелчок открывшегося дверного замка, что, по мнению Джеймса, являлось вполне себе приглашением войти, но стоило ему коснуться дверной ручки, как та укусила его в ответ. Если это была какая-то игра, то Джеймс мог сказать, что учился играть у лучших. Он открыл дверь. — Здравствуйте? — позвал он, притворяя за собой дверь. К счастью, тряска прекратилась, стоило ему попасть внутрь "Террора". Возможно, замок был зачарован от нежелательного движения, так же как воздушные корабли. Джеймс был рад обнаружить, что, в противоположность своему внешнему виду, внутри "Террор" сохранился достаточно неплохо. В чистом очаге горел небольшой огонь, полы были выметены, большая часть тарелок прибрана. За исключением одного, в спешке брошенного, завтрака. Он не увидел в этой комнате ничего особенно волшебного. Ни зелий, ни жезлов, ни котлов. Людей он тоже не увидел. — Здра-авствуйте? — снова позвал он. — Можешь снять свои тряпки, парень. Такое всё равно не спрячешь. Джеймс выпрямился и огляделся по сторонам, но так никого и не увидел. С правой стороны была лестница, ведущая наверх, может, кто-нибудь наблюдал оттуда? — Простите, что ворвался вот так, — сказал он, осторожно обогнув кухонный стол и глянув вверх по лестнице. — Я никому не хочу причинять вреда, просто… — Просто тебя прокляли. Джеймс обернулся в поисках источника звука, но снова ничего не нашёл. — Здесь, внизу, — позвала огненная голова, поднимавшаяся из очага. — Сделай одолжение, подкинь ещё поленце, а? Фрэнк забрал Джопсона прежде, чем мальчик успел их для меня сложить. — О, да, конечно, — ответил Джеймс так, словно каждый день разговаривал с разумными огненными шарами, потому что не хотел ни злить, ни оскорблять этот самый разумный огненный шар. — Я просто… Он нашёл охапку дров, и положил несколько огню, который немедленно сжёг первое, но тем и удовлетворился, потому что второе полено осталось тихо потрескивать под ним. — Спасибо, — поблагодарил огонь. — Это было как раз кстати. А ты можешь звать меня Блэнки. — Джеймс. Приятно познакомиться. Джеймс понятия не имел, какие формальности следует соблюдать при общении со стихиями. — Конечно, — огонь совершил движение, которое можно было расценить, как пожатие плеч. — Значит, Джеймс, ты не можешь говорить о своём проклятии? — Теперь ты горишь так жарко, что, если не возражаешь, я, пожалуй, сниму свой шарф, — невпопад ответил рот Джеймса. — Сложновато будет от него избавиться, — заметил Блэнки, с интересом наблюдая, как Джеймс освобождает от шарфа своё несчастное лицо. Джеймс повесил шарф и шляпу на крючок у двери. Это был единственный свободный крючок, словно "Террор" его ждал. — Я снял с тебя отслеживающего жучка, но проклятие мне одному не под силу. Джеймс повернулся обратно к огню и позволил Блэнки насмотреться вдоволь. От огня отделился небольшой, напоминающий палец, язычок пламени и ткнулся в то, что, по мнению Джеймса, можно было назвать подбородком. — Думаю, очки и перчатки тоже. Лучше встречать человека таким, какой ты есть, когда находишься в его доме. Значит, встречать его чудовищем, подумал Джеймс. Он убрал очки с глаз, отодвинув их повыше на перья, но оставил при себе, на случай если придётся быстро ретироваться. Но перчатки не снял. Обнажаться было терпимо только до тех пор, пока он сам этого не видел. — Это твой дом? — спросил Джеймс. — Нет. Думаю, ты прекрасно знаешь, что это дом волшебника Крозье. Он скоро вернётся, а ты пока устраивайся поудобней. Я могу вскипятить воду для чая, если хочешь. Фрэнк и Джопсон будут за это признательны. Джеймс кивнул, и огненный человек проинструктировал его, как найти чайник, чашки и чай. Не так просто поставить чайник на огонь, когда на тебя оттуда смотрят глаза, но идея ведь изначально принадлежала Блэнки. После этого он предложил Джеймсу сесть, что тот с радостью и сделал, не привыкший так долго ходить с когтями на ногах. — Что-то пошло не так, верно? — спросил Блэнки и, увидев растерянный взгляд Джеймса, добавил: — С проклятием. Оно плохо на тебе сидит. — А что на этой неделе вообще пошло как надо? — ответил Джеймс, почувствовав, как слова скатываются с языка. Он начинал привыкать к этому ощущению, словно что-то говорящее поселилось у него на коренных зубах. — Молодец, Джимбо, хорошо сказано! — смех разумного огненного шара был шипящим и грубоватым. А ещё очень добрым и тёплым. — Мы с этим разберёмся. Волшебник Крозье и этот Джопсон, кем бы он ни был, не вернулись ни к тому времени, когда засвистел чайник, ни когда Джеймс решил, что чай заварился достаточно, чтобы его можно было разливать. Он оставил место для молока и сахара, как его учила тётя, и уже сделал пару глотков из своей неподслащённой чашки, когда дверь, наконец, открылась. Первым вошедшим оказался вовсе не человек, а огромная лохматая чёрная собака, которая молниеносно влетела внутрь и улеглась возле огня, высунув из пасти розовый язык. Джеймс заметил у неё металлический протез, что ему прежде случалось видеть у людей, но никогда у животных. Кто-то должен очень любить эту собаку. Следом вошёл молодой человек с копной чёрных волос, и Джеймс определил его возраст, как подходящий для свежеиспечённого энсина — где-то между восемнадцатью и двадцатью. Парень немного растерянно и хмуро посмотрел на стол. — Кто-то взял парадный чайный сервиз… — он замолк, заметив, наконец, Джеймса, и уставился на него до смешного огромными глазами, напоминающими осколки морского стекла. — В чём дело, Джопсон? Третий вошедший был Джеймсу знаком. Ему не понравилось, как его сердце подпрыгнуло в груди при виде волшебника Крозье, и уже знакомого хмурого взгляда, украшавшего его лицо. Ему не понравилось, что этот взгляд оказался направлен на него. При дневном свете Джеймс смог разглядеть холмы и долины этого лица, волевой разлёт бровей, седину, серебрящую щетину на подбородке и пробивающуюся в волосах. Одежда Крозье была более потрёпанной, чем приличествовало волшебнику, подумал Джеймс. Он должен носить яркие жилеты с богатыми узорами и… — Какого чёрта ты здесь делаешь?! Рот Крозье так и остался приоткрыт от возмущения, а глаза метались между Джеймсом, дымящимися чашками чая и Блэнки. Он узнал Джеймса? Со всеми этими новоприобретениями? — Я… — начал Джеймс. — Ну же, Фрэнк… — Блэнки, — сказал Крозье, оторвавшись от Джеймса и повернувшись к огню, — это ты его впустил? Незнакомец на "Терроре"? О чём ты вообще думал? Он может быть кем угодно! И он взял парадный чайный сервиз. Нет, похоже он не узнал Джеймса. А с чего бы ему? И почему Джеймс остался этим разочарован? Он должен испытывать облегчение. Волшебник Крозье ни за что не стал бы помогать человеку, чуть не сдавшему его Империи. — Это я его надоумил, Фрэнк. Ты никогда не позволяешь Джопсону использовать этот сервиз, и я подумал, что это порадует парня, — объяснил Блэнки, сидя в своём очаге и слегка посмеиваясь над тем, как без того румяные щёки Джопсона покраснели ещё ярче. — И я впустил его, потому что… Блэнки замолчал. — Потому что?.. — спросил Крозье, уже не глядя на Блэнки, но, вместо этого, уставившись на Джеймса тем же пронзительным взглядом, что и позапрошлой ночью, словно методично раскладывал по частям и решал, какие выбросить и какие оставить. Джеймс выпрямился, подавив желание поправить перья или прикрыть клюв руками. — Потому что… — Блэнки попытался ещё раз, но ни слова не смог произнести, и тогда Джеймс посмотрел на него, и увидел, что глаза огня расширились от изумления и замешательства. У Джеймса наверняка было такое же выражение лица, когда он попытался рассказать Данди о том, что с ним произошло, и не смог. — Потому что я ваш новый инженер, — сказал Джеймс, поднявшись и протянув Крозье руку. — Я Джеймс. Мистер Блэнки, эм, нанял меня. Джеймс не был уверен, почему с его языка сорвалась именно эта ложь. Он не знал, как разумный огненный шар должен размещать рекламу на личных страницах. Но ему нужно было найти способ остаться на Терроре, до тех пор, пока проклятие не будет снято, и, поскольку, Блэнки не мог помочь, а волшебник Крозье, очевидно, не собирался подвергать сомнению существование человека-птицы, это была неплохая ложь. Джеймс с юности возился с летающими машинами и был уверен, что образование, получаемое молодыми аэронавтами в области механики, не имеет себе равных. На лице Крозье очень быстро сменилось множество эмоций — изумление, замешательство, возмущение — и, наконец, лёгкое пренебрежение. — В самом деле? — Да, — вставил Блэнки и Джеймс мелочно порадовался удивлению, отразившемуся на лице волшебника, когда огонь встал на его сторону. — Нанял. Террор… Фрэнк, ему пригодится пара любящих рук. По-моему, одного меня уже недостаточно, чтобы поддерживать его на ходу… Так уж сложилось… Что-то в словах Блэнки немного пристыдило Крозье, и, вздохнув, он, похоже, смирился с ситуацией с Джеймсом. Он подошёл к руке, которую тот всё ещё протягивал как идиот, безучастно на неё посмотрел, а потом, резко схватив, дёрнул Джеймса на себя и сорвал перчатку. — Притормозите-ка! — вскрикнул Джеймс. Что этот человек имеет против личного пространства? — Нельзя же дёргать людей, как кукол! — Хм… — Крозье уставился на руку Джеймса, и тот уже собирался отдёрнуть её, смущённый когтями и перьями, когда понял, что Крозье вообще не обращает на них внимания. — Мозоли есть. Эссенция масла и механизмов всё ещё витает в ауре… Полагаю, я могу тебе поверить. Вблизи Джеймс снова почувствовал этот запах. Прогорклый дух старого виски, которым отдавало дыхание волшебника. Он отдёрнул руку. — Спасибо за одобрение, но я предпочитаю, чтобы меня не лапали незнакомцы. — Я твой работодатель. — Только после того, как скажете, что я могу остаться. — Можешь, если ты нужен Блэнки. — Хорошо. — Отлично. Секунду они оба смотрели друг на друга, явно пытаясь придумать что-нибудь, не отдающее язвительностью и сарказмом. Что видел Крозье, глядя на Джеймса теперь? Больше не красавец-аэронавт. Не потенциальный враг. И всё же явно кто-то нежеланный. Чудовище? Этот напряжённый момент был разрушен тихим прихлёбыванием Джопсона в углу. Джеймс успел начисто забыть, что тот находится в комнате. — Извините, — смущённо сказал мальчик. — Спасибо за чай. И спасибо вам, мистер Блэнки, за парадный сервиз. — Приятно отпраздновать появление нового жильца, — ответил огонь. — Джопсон покажет тебе комнату, — Крозье кивнул на мальчика, вытянувшегося по струнке. — Она небольшая. А я на весь вечер уйду в свой кабинет, — он бросил на Блэнки взгляд, который Джеймс легко смог истолковать, как «мы ещё об этом поговорим», поскольку в детстве сам частенько получал такие от тётушки, и, не сказав больше ни слова, ушёл наверх в сопровождении своей хромой собаки. Но тут же спустился обратно, ровно настолько, чтобы Джеймс смог увидеть голенища его сапог. — И, Джеймс, правильно? Я не люблю сюрпризы. Тебе стоит это запомнить, если ты планируешь остаться здесь надолго. Несколько тяжёлых шагов и хлопнувшую дверь спустя, волшебник Крозье исчез. Немного озадаченный, Джеймс повернулся к Джопсону и не смог придумать ничего лучше, чем протянуть ему руку, вспомнив о том, в каком она состоянии, только когда мальчик отпрянул. Крозье так мало заботила ладонь Джеймса, что тот почти забыл, насколько ужасно она теперь выглядит. — Приятно познакомиться, Джопсон. Чем ты здесь занимаешься? — Я ученик мастера Крозье, — ответил Джопсон с лёгкой улыбкой. Его, кажется, не беспокоило буйное настроение учителя. — Ты не хочешь учиться у лицензированного волшебника? — с любопытством спросил Джеймс. Этот мир был опасным местом для тех, кто практиковал магию незаконно, и, хотя могущественные волшебники, вроде Крозье, наверное, могли с этим справиться, Джеймс не мог представить, чтобы кто-то присоединился к такой жизни в столь юном возрасте. — Я очень горжусь тем, что учусь у мастера Крозье, — ответил Джопсон, и допив последний глоток чая, поставил чашку. — Я приготовлю вам комнату, мистер Джеймс. Никто, похоже, не был заинтересован в долгих беседах с новым инженером. — Я действительно думал, что чай поднимет ему настроение, — сказал Блэнки, когда они остались одни. Он тихо усмехнулся, хотя Джеймс не видел ничего смешного. — Что ж, похоже, разрушить это проклятие будет ещё сложнее, раз я не могу говорить о нём с Фрэнком. Обычно эти штуки работают по-другому, но, с тобой, Джимбо, видимо, ничего нельзя сказать наверняка. — Волшебник Крозье, кажется… — с трудом произнёс Джеймс. — Он смотрел только на мозоли, — выдавил он. Он не смотрел на меня, имел он в виду. Не смотрел на мою руку. Он не видел, что я проклят. — Я уверен, что он заметил твою проблему, но… Он озабочен в последнее время, — сказал Блэнки. — Однажды он до этого доберётся. Я уверен. Когда сможет. Но пока… Ты не в приоритете. Джеймс кивнул. Значит, волшебнику просто всё равно. Судя по тому как развивались события, это был не лучший, из всех планов Джеймса.