Fluttering Like a Bird

Джеймсу не нравилось спать с клювом. Он не осознавал, что предпочитает спать на животе, пока на его лице не появилась эта отвратительная штука и не отняла у него эту возможность. Даже теперь, спустя неделю после того, как его прокляли, он с трудом засыпал на боку или спине и постоянно просыпался в течение ночи. Не помогало и то, что острые когти иногда цеплялись за простыни. Но, подумал он, встав с кровати и принявшись натягивать штаны, всё не так уж плохо. Найдутся, пожалуй, и… положительные стороны, если он решит их искать. Не в пример пребыванию на службе, Джеймс теперь мог вставать, когда захочет и спать сколько пожелает, до тех пор, пока успевает выполнять свои обязанности. А учитывая старательное равнодушие волшебника Крозье ко всему с Джеймсом связанному, только он сам и решал в чём эти обязанности заключаются. Равнодушие… За исключением тех моментов, когда Крозье всё-таки обращал на него внимание. Когда его глаза следили за Джеймсом, словно два прицела, словно в ожидании чего-нибудь, чего угодно. Джеймс не знал, что хуже — громкое безразличие волшебника или его тихая сосредоточенность. Но в остальном жизнь на «Терроре» оказалась вполне сносной. Он определённо не голодал, потому что Джопсон держал кладовую заполненной, и, хотя Крозье был прав, назвав комнату Джеймса крошечной каморкой, в ней было окно, из которого открывался прекрасный вид на крышу замка и окружающие пейзажи. Они теперь были далеко в горах, пробирались сквозь проходы слишком узкие для любого воздушного корабля. За все свои путешествия Джеймсу не доводилось видеть ничего подобного скальным напластованиям, образующим склоны, и редким местным кустарникам с красивыми горными цветами. Как и каждое утро, Джеймс тихонько застонал и мысленно собрался. — Ладно, приступим. Он собирался посмотреться в маленькое богато украшенное зеркальце, которое нашёл в кладовке и спас от неминуемого забвения в надежде, что однажды наконец увидит знакомое лицо. — Пожалуйста. На него по-прежнему смотрел человек-птица. Джеймс вздохнул и провёл свою обычную проверку. Зубы — всё ещё острые. Клюв — всё ещё заострённый. Глаза — всё ещё пугающе жёлтые. Он мало что мог со всем этим поделать. Разве что, нацепить лётные очки, и позаботиться о том, чтобы, с того самого злополучного первого дня, никто его без них не видел. С перьями, впрочем, Джеймс научился управляться. Они продолжали распространяться по его телу, так что он учился за ними ухаживать и теперь мог располагать их более или менее по своему вкусу. Он подумал, что, вероятно, сможет сделать что-нибудь интересное с помощью помады, когда купит таковую в городе. Если, конечно, сможет попасть в город. Джеймс не покидал «Террор» с тех пор, как прибыл. Лётные очки, чтобы защитить (спрятать) глаза. Перчатки, чтобы защитить (спрятать) руки. Ремонтный комплект, которым нельзя починить самую большую проблему в жизни Джеймса. Он был готов к своей обычной ежедневной инспекции «Террора». Первое, что он сделал в свой первый день в должности инженера, это прочистил все трубы для горячей воды. Это было сделано из чисто эгоистических соображений, после того как Джеймс пережил свой первый неравномерно горячий душ на борту, и осознал, что ему не нужно подавать запрос в отдел технического обслуживания, чтобы что-нибудь с этим сделать. Он может просто… починить это. У него не было большого опыта работы с сантехникой, но он умел пробовать и ошибаться и без труда мог получить инструкции от Блэнки, обладавшего внутренним знанием работы «Террора». — Ты действительно всё это чувствуешь? — спросил Джеймс, когда работал над трубами. — Конечно, — рассмеялся Блэнки. — Это мой очаг и мой дом, в конце концов! Ты ничего не знаешь об огненных демонах? — Не пойми меня неправильно, Блэнки, но все «демоны», которых я встречал прежде, были людьми, буянящими по ночам в пабах. — Духи, парень, ты вообще хоть что-нибудь о магии знаешь? — Джеймсу показалось, что огонь, демон (хоть он и не был уверен, что это слово можно применить к кому-то настолько дружелюбному), был на самом деле заинтригован. — Абсолютно ничего, — совершенно искренне ответил Джеймс. До недавних событий он старался полностью избегать магию во всех её проявлениях. Но он не хотел об этом думать. Ещё он не хотел думать о своём единственном искушении тех лет. О том, как увидел человека, взмывшего в небо, и как сильно захотел последовать за ним в какое-нибудь лучшее место. Когда работы были закончены, огонь вздохнул с облегчением от того, с какой лёгкостью тепло теперь передавалось по трубам. — Как глоток холодной воды в жаркий день, — сказал он Джеймсу, который, признаться, оказался немного смущён этим сравнением, учитывая его источник. С тех пор, руководствуясь просьбами Блэнки и собственными нуждами, он заменил гидравлическую жидкость, смазал все фитинги и тросы и укрепил пару наиболее ненадёжных несущих конструкций фюзеляжа. Всё это было не так уж сложно, просто трудоёмко и грязно из-за странной зелёной слизи, которую Джеймсу прежде не приходилось видеть на воздушных кораблях. Джопсон сначала с жалостью на него смотрел, а потом предложил повесить в его комнате самообновляющееся очищающее заклинание. Закончив с внутренними работами, Джеймс с волнением подумал о переходе к наружности «Террора». Он мог бы избавиться от ржавчины, отмыть и очистить от паутины окна. Это не входило в обязанности инженера, но он подумывал о том, чтобы расчистить плоскую часть крыши и разбить сад. С жасминами и бугенвиллией, которая могла бы свисать с бортов «Террора» как нити драгоценностей, и, возможно, лимонным деревом, чтобы затенить раскалённый металл, и, со временем, обеспечить лимоны к чаю. Но, в любом случае, сперва нужно было заняться сердцем замка. Двигателем. И двигатель оказался плох. Это могло объяснить неровные, дёрганные движения, которые Джеймс видел, когда в последний раз находился за бортом. Двигатель просто работал неправильно. Что-то… разъедало поршни. Та самая дрянь, происхождение которой Джеймс не мог установить, была повсюду. Он мог вычистить её, но детали всё равно придётся менять. Он спустился на кухню и ничуть не удивился тому, что все разговоры прекратились, стоило ему войти, а Крозье, безо всякого намёка на деликатность, захлопнул книгу, лежавшую на столе. Это случалось по крайней мере раз в день, с тех пор как Джеймс прибыл, и, возможно, было худшим аспектом жизни на «Терроре». За исключением превращения в птицу, конечно. Но, возможно, в долгосрочной перспективе, не иметь друзей всё-таки хуже, чем быть птицей. Он скучал по болтовне Данди, по тёплой улыбке Гора, по сотням глаз, обращавшихся к нему с уважением. Его больше никто не слушал. Нет, определённо, превращение в птицу было худшей частью. — Доброе утро, Джимбо, — окликнул его Блэнки, когда тишина стала слишком очевидной. — Чай и завтрак, любезно предоставленные нашим Джопсоном, ждут на столе. Вышеупомянутый Джопсон жадно набросился на свой завтрак, чтобы занять рот чем-то, кроме разговоров, но кивнул Джеймсу, когда тот сел. Ему приходилось снимать перчатки, чтобы поесть. — Волшебник Крозье, — сказал он, глотнув чаю и попробовав бекон, — сегодня мне нужно отправиться в город с вами и мистером Джопсоном. — Зачем? — Крозье посмотрел на него с подозрением. — Мне нужно зайти в автомагазин. Поршни в двигателе никуда не годятся, их нужно заменить. — Поршни? — Крозье моргнул. — Не нужно менять поршни. Это невозможно. — Я вас уверяю, — стиснул зубы Джеймс. — Ещё как нужно. Они покрыты этой… Этой слизью. Я уже находил её в других местах прежде и убирал без особого ущерба, но в двигателе началась коррозия и это опасно. Все медленно заморгали, глядя на Джеймса, и он в очередной раз почувствовал, что прямо при нём ведётся безмолвный разговор, а его оставляют в стороне. — Послушайте, — сказал он, — я не хочу об этом спорить. Я инженер, так что, думаю, все согласятся, что меня можно считать экспертом в этой области, и… — Экспертом? Тебя? — Ну, что волшебник может знать о машинах? — А кто, по-твоему, вообще построил «Террор»?! — Крозье ударил ладонью по столу. Джеймс ещё несколько дней назад решил, что больше не будет пугаться. Однако, это была новая информация, и он был ею очарован. — Правда? — А ты, что, думал, я его украл? — Нет! Ради всего святого, волшебник Крозье, проявите немного милосердия, — нахмурился Джеймс. — Я просто думал, что вы создали его какими-нибудь волшебным способом. Из эфира, что ли. — Джопсон… — вздохнул Крозье и устало махнул рукой, перепоручая объяснения мальчику. Тот, в свою очередь, прочистил горло и приготовился цитировать. — Манипуляции физическими объектами требуют понимания основных физических свойств. Мастеру Крозье нужно было понять конструкцию «Террора», чтобы магическим образом построить его. Затем он откусил от своей оладьи ещё один большой кусок. — Надо же! Потрясающая работа! — Джеймс одобрительно улыбнулся и пришёл в восторг, заметив слабый румянец, который появился на щеках Фрэнсиса, по-прежнему, отказывавшегося встречаться с ним взглядом. Джеймс чувствовал себя гением-победителем, каждый раз, когда ему удавалось зажечь искорку человечности в горниле волшебника. — Но мне всё ещё нужны новые поршни, — сказал Джеймс мгновение спустя, и румянец сошёл на нет. — Мы можем достать тебе поршни, — проворчал Крозье. — Джопсон, добавь их в список. — Нет, — сказал Джеймс. — Я должен пойти с вами. Я не стану использовать то, что не одобрил лично. Крозье одарил Джеймса одним из тех испытующих взглядов, к которым тот уже успел привыкнуть, и Джеймс уставился на него в ответ из-за своих защитных очков. Обычно Крозье находил в нём какой-нибудь неописуемый недостаток, но сегодня Джеймс, похоже, выдержал проверку. — Хорошо. Когда Джеймс впервые увидел, как Крозье и Джопсон используют «парадную дверь» «Террора», у него отвисла челюсть. Разноцветное колесо сбоку крутанулось, цвет у флажка поменялся, и открытая ими дверь уже вела не в окружающие замок горы, как Джеймс того ожидал, а в некое место, которое он мог описать только как «далеко-далеко». Равнины простирались на многие мили вокруг, а большие лохматые коровы, подобных которым Джеймс никогда прежде не видел, прогуливались по оживлённой рыночной площади. Кроме того, на колесе были секторы, ведущие к местам, которые Джеймс определил для себя как «Приморье» и «Болотное дно». Последнее и было их сегодняшней целью, судя по тому, что колесо повернулось зелёным сектором. Своё название это место получило из-за тяжёлого влажного запаха, витавшего в воздухе, и заросших мхом деревьев, которые Джеймсу удалось разглядеть через дверной проём. На колесе был и четвёртый, чёрный цвет, но Джеймс пока не знал куда он ведёт. Кроме того, он привык к магической маскировке, которую волшебник и его ученик накладывали на себя перед выходом, и с нетерпением ждал таковой для себя. Вьющиеся светлые волосы и пышная борода на округлившемся лице Джопсона очень хорошо справлялись со своей задачей — спрятать его. Джеймс был бы рад полностью спрятаться за человеческим обличьем. Не в силах озвучить свою просьбу, он с выжидающим видом повернулся к поседевшему Крозье. Какое-то мгновение волшебник казался сбитым с толку, а потом и вовсе смутился. — Ах, конечно. Наступила неловкая пауза, ни один из них не знал куда смотреть, а затем Крозье протянул руку и провёл ею по щеке Джеймса. Джеймс забыл, что у волшебника тоже были мозоли, и не смог подавить дрожь, вызванную их грубым прикосновением к коже. Это была просто магия. Просто магия. Ничего личного. Но когда Крозье отдёрнул руку, словно обжёгшись, это уже показалось немного личным. — Прошу прощения, если мои прикосновения слишком грубы для твоей нежной кожи, — тон волшебника должен был быть насмешливым, понял Джеймс, но вышел слишком серьёзным и оскорблённым, чтобы попасть в цель. — Нет… — Джеймс не знал, что сказать. Он не мог объяснить свою реакцию каким-либо невинным способом — здравствуйте, извините, вышло так, что пьющий летающий волшебник, который меня ненавидит, выглядит именно так, как должен выглядеть мужчина моей мечты, и это несправедливо, что он немного задница, когда у него такие руки. — Нет, я… Простите. У вас холодные руки. Я этого не ожидал. — Хм… — Крозье, похоже, принял его ответ и снова протянул руку. Джеймс не дёрнулся, когда пальцы волшебника во второй раз бережно коснулись его лица. Крозье, однако, всё ещё хмурился. — Похоже, на тебе заклинание не сработает. Обеспокоенный, он отхлебнул из фляжки, которую держал в нагрудном кармане. Джеймс сжал руки так сильно, что один из когтей проткнул перчатку и едва не разорвал кожу на ладони. Я проклят! Ему хотелось кричать. Оно не сработает, потому что я проклят мелкой злобной крысой, которая хочет стать твоим самым лучшим другом, но ты меня не видишь! Оставь свою бутылку и обрати внимание на меня, глупый ты человек! — Тогда пойдём так, — сказал Джеймс взамен, принявшись повязывать шарф, вопреки невыносимой жаре, которая, наверняка, ожидала за дверью. Он вспотел просто подумав об этом. Бедные его перья. — Джопсон может наложить на тебя охлаждающее заклинание, не так ли Джопсон? — спросил Крозье, с отеческим видом подтолкнув вперёд мальчика, который сейчас на мальчика совсем не походил. — Я, эм, да, конечно. Рад помочь, мистер Джеймс. Не могли бы вы… — Джопсон махнул руками вверх. Щедрость предложения Крозье, не говоря уже о его проницательности, была по меньшей мере неожиданной, и на мгновение оставила Джеймса без слов. Он кивнул в знак благодарности и поднял руки, чтобы Джопсон смог его осмотреть. — Я могу вплести заклинание в шарф… — мальчик оглянулся на Крозье, стоявшего позади. — Разве нет? Таким образом мне не придётся постоянно его обновлять. Без обид, — сказал он, снова посмотрев на Джеймса. — Никаких проблем. — Да, парень, это как раз то, что нужно. Хорошо придумано, — в голосе Крозье звучала очевидная гордость и Джеймс почувствовал резкое, нелепое покалывание. Глупо ревновать к мальчишке. Глупо ревновать из-за внимания пьяницы и дезертира. Но ему хотелось получить такую же теплоту в награду за своё озарение на счёт поршней. Улыбаясь своей лёгкой улыбкой, Джопсон раскрыл маленький нож с замысловатой резьбой и сделал дюймовый разрез на шарфе Джеймса. — Эй!.. — Не беспокой волшебника за работой, — отчитал его Крозье. Джеймс метнул в него раздражённый взгляд. — Всего минутку, мистер Джеймс, — пробормотал Джопсон, скользя по ткани пристальным взглядом. Затем он достал из кармана иголку — Джеймс успел привыкнуть к, по-видимому, бесконечной вместительности карманов волшебников — и принялся зашивать шарф тонкой серебряной нитью. Стоило ему откусить конец завязанной нитки и отступить, как оставшаяся нить растворилась в красноте шарфа, который теперь казался целым и нетронутым. Вместо удушающей шерсти, Джеймс почувствовал на своей шее лёгкий ветерок. — Должно сработать, — сказал мальчик. — Прохлада летом и тепло зимой. Как когда-то делала моя мама. Джеймс приподнял бровь. Он не знал, что мать Джопсона тоже была волшебницей. Сам Джопсон, однако, зажмурился и застенчиво отступил назад, стоило ему осознать, что он сказал. — Она бы гордилась, — ласково заметил Крозье, а потом прочистил горло. — Ладно, тогда отправляемся. Нептун, пошли. Нам нужно кое-что доставить. *** Джеймс был так рад покинуть «Террор» и оказаться среди людей, что едва мог держать себя в руках, чтобы не носиться как взволнованный ребёнок. И никто, похоже, не пялился на него с замешательством или недоверием, несмотря на все его одежды. Люди были заняты замаскированными Крозье и Джопсоном. Судя по бурным приветствиям, в этом городе их знали и любили. Джеймс чувствовал гордость, потому что шёл рядом с ними и часть всего этого перепадала ему. — Волшебник Крозье… — начал он, но был немедленно прерван грубым тычком от человека, в текущий момент волшебником Крозье не являющегося. — Не зови меня так. Духи, неужели маскировка ничего для тебя не значит? — Ну, а как именно я должен вас называть? — спросил Джеймс. — Вы даже не представились при нашей первой встрече. — Ты, кажется, и сам прекрасно угадал, — вскинул бровь Крозье. — Ну, честно признаться, я слышал только об одном волшебнике, путешествующем в ходячем замке, да и Блэнки подтвердил мою догадку. — Ах, ладно, — Крозье посмотрел под ноги. — Ну, в этом городе я известен как волшебник Родон. Это достаточно распространённое среди местных имя, уверяю тебя, — добавил он, заметив взгляд Джеймса. И… — он замешкался, — лучше вообще перестать использовать мою настоящую фамилию. Меньше всего мне нужно, чтобы ты меня выдал. — Джопсон называет вас Крозье. — Джопсон хорошо делает свою работу. — Тогда, может быть, Фрэнк, как зовёт вас Блэнки, — ощетинился Джеймс. — Фрэнки. — «Фрэнсис» сгодится, когда мы на борту «Террора». — Но здесь вы Родон. — Да. Они не смотрели друг на друга. Джеймс боялся того, что увидит, если встретится с волшебником взглядом. — Так или иначе, я просто хотел узнать, какая это часть света? Я никогда ничего подобного не видел. Город был построен на череде болот и заболоченных рек, а мох, на который Джеймс раньше смотрел только через дверной проём, свисал со всех деревьев и крыш и в некоторых местах был украшен огромными праздничными цветами. Все участки грязной чёрной земли были соединены мостами, но многие горожане явно предпочитали передвигаться на каноэ и лодках. На взгляд Джеймса это было красиво, экзотично и захватывающе. — Это не часть Империи, — коротко ответил Крозье… Фрэнсис. Джеймс моргнул. Технически, он никогда прежде не бывал за пределами Империи… Любое место, куда он отправлялся, вскоре оказывалось захвачено. — Но… — Мы пришли, — сказал Кроз… Фрэнсис. Это был большой, занимавший два этажа, сувенирный магазин, один из тех, которыми Джеймс никак не мог насытиться, когда бывал дома. Полный безделушек и мелочей; вещей, которые легко потерять, но так приятно приобрести снова. — Мы что-нибудь покупаем? — спросил Джеймс под звон колокольчика, висевшего на входной двери. Его внимание немедленно оказалось захвачено парой симпатичных безделушек, и он поймал себя на том, что рассеяно побрёл в сторону, даже не дождавшись ответа. В одной из витрин на ремешке висели очень красивые наручные часы, напомнившие Джеймсу о разговоре, состоявшемся между ним и Данди перед тем, как всё пошло не так. Очаровательная маленькая штучка с золотым корпусом и коричневым ремешком из мягкой кожи, она бы так ему подошла, и она такая блестящая… Тихий смешок от Кр… Фрэнсиса вернул его к реальности, и Джеймс понял, что неосознанно протянул руку, чтобы коснуться часов. Как будто того, что он выглядел как сорока было недостаточно. — Мы продаём, — ответил волшебник, когда они с Джопсоном начали выгружать на прилавок свёртки из своих бездонных сумок. — Диггл? Ты здесь? — крикнул он, и в ответ раздался приглушённый вопль откуда-то сзади. — Без лицензии? — прошипел Джеймс, уже чувствуя, как на его шее проступает пот тревоги. Фрэнсис закатил глаза. — Я только что тебе сказал, что мы за пределами Империи. Не думай, что порядков твоей страны придерживаются повсюду. — Волшебник Родон! — Фрэнсис повернулся на голос. — Ученик Том! Рада вас видеть, — объявила полная пожилая женщина, вышедшая из-за прилавка. — Наши запасы как раз начали подходить к концу. Потом она заметила Джеймса и склонила голову, с любопытством разглядывая его маскировочный наряд. — Ваш друг? Мы, сэр, продаём чары метаморфоз, если вас интересует. Уродливый шрам? Родимое пятно? Сломанный нос? — Я… — Его не интересует, — вмешался Фрэнсис. — Диггл, мы сегодня немного спешим, не могла бы ты… — Конечно, конечно. Оба занялись куплей-продажей, а Джеймс бродил по магазину, рассматривая разные безделушки. У него не было денег. Он бы не смог ничего купить, даже если бы захотел. Вопрос, который придётся обсудить с Кро… Фрэнсисом позже. — Прежде чем вы уйдёте, — добавила Диггл, когда все суммы были подсчитаны и уплачены. — У Бридженса заболел ребёнок… — она не закончила предложение, но смысл был ясен. Там нуждались в волшебнике. — Да… — Фрэнсис вдруг немного занервничал. Он посмотрел сначала на Джеймса, затем на Джопсона. Потом он, кажется, принял какое-то решение и вздохнул. — Спасибо, Диггл, мы к ним зайдём. Жилище Бридженса оказалось огромным, ветхим домом, по переднему двору которого носилась стайка детей, немедленно бросившихся к Нептуну и окруживших его ласками и поцелуями. Ни один из них не походил на другого, так что Джеймс быстро понял в чём дело. Это был приют. Он почувствовал, как сердце сжалось у него в груди. На резкий стук Фрэнсиса быстро появился молодой человек, старше Джопсона, но моложе Джеймса, державший на бедре малыша. Обеспокоенное выражение его лица тут же сменилось облегчением. — Здравствуй, Генри. Меня прислала Диггл, — сказал Фрэнсис с каким-то грубоватым смущением, которое Джеймс изо всех сил старался не находить очаровательным. — Кто-то из детей?.. — О, волшебник Родон, спасибо. Она в задней комнате, вместе с Джоном. На травы не реагирует, а другие волшебники в городе в последнее время не появляются. Думаю, они встревожены из-за солдат. Входите, входите. Молодой человек, Генри, провёл их через весь дом, и Джеймс успел разглядеть маленькую классную комнату и огромную кухню, рассчитанную на то, чтобы кормить множество голодных ртов. В глубине дома, насколько Джеймс мог предположить, находились детские спальни, но сейчас все играли снаружи, и в кровати лежала, похрипывая, только одна маленькая девочка, над которой в тревоге склонился седовласый мужчина. Он поднял голову на звук приближающихся шагов и на его лице отразилось то же облегчение, что и у Генри прежде. — Спасибо, волшебник Родон, — он отодвинулся, чтобы позволить Фрэнсису занять место у кровати. Фрэнсис подошёл ближе и провёл рукой по покрытому испариной лбу девчушки, а затем со вздохом отстранился. Его движения были настолько бережными, что Джеймс задумался, нет ли у него где-нибудь своих детей. В конце концов, о Крозье он знал только то, что тот не ест сердца и недолюбливает Джеймса. — Том с этим справится, — Фрэнсис подтолкнул Джопсона вперёд тем же отеческим жестом, хотя на этот раз тревога на лице мальчика была гораздо заметнее. — Однажды ты должен этому научиться, — рассудительно заметил Фрэнсис. Затем он повернулся к Джеймсу. — Почему бы тебе не подождать снаружи вместе с Нептуном? Здесь ты мало чем можешь помочь. — Конечно… — ответил Джеймс. Он постарался не слишком обижаться на то, что его выставили на улицу вместе с собакой, ведь, в конце концов, Фрэнсис был прав, и он едва ли мог чем-то пригодиться. Оказавшись снаружи, он обнаружил, что почти все дети вернулись к своим играм, оставив Нептуна в покое, и только двое до сих пор сидело на земле, поглаживая тяжело дышащую массу чёрного меха. — Привет! — позвал один из этих детей. Джеймс моргнул. Они пялились на него. Почему они на него пялились? Что если… Он выглядит подозрительно? Выглядит пугающе? — Это твоя собака? — Э-э… Вроде того… — ответил Джеймс, у которого было мало возможностей общаться с детьми во время активной службы, а потому не было и особого навыка. — Что это значит? Это твоя собака или нет? — подозрительно спросила другая девочка, крепче сжав пальцы на шерсти Нептуна. Пёс был больше, чем она сама. — Это моя собака. — О, хорошо. Как его зовут? — Мы можем его погладить? — Мы уже его гладим, тупица. Но от него немного пахнет, нет? Почему от него пахнет? Ты должен с этим что-то сделать. К тому времени, когда Фрэнсис и Джопсон вышли из дома, отмахиваясь от заплаканных и благодарных Генри и Джона, Джеймс сидел на земле вместе с детьми и помогал им заплетать длинную шерсть Нептуна в косички. — Нет, Джон, — услышал он голос Фрэнсиса, — вы нам ничего не должны. Тому нужна практика. Думаю, однажды он станет хорошим целителем. Джеймс не сводил глаз с собачьей шерсти, слушая как шаги приближаются к нему. — Кхм, — Фрэнсис прочистил горло с недоумевающим выражением лица. Возможно, никто прежде не заплетал шерсть его собаки в косички. — Мы готовы идти за поршнями. — Хорошо, — Джеймс поднялся и отряхнул пыль со штанов. — До свидания, Сара. До свидания, Чарли. — Пока, Джеймс! — Пожалуйста, приведи Нептуна обратно поскорее! Пожалуйста! Они пошли прочь, и тщательно заплетённый Нептун, топал между ними. Фрэнсис бросил на Джеймса хитрый взгляд. — Значит моя собака недостаточно хороша для тебя такой, какая она есть? Джеймс повернулся к Фрэнсису, но не нашёл на его лице ни гнева, ни насмешки. Его глаза загорелись за стёклами очков, он был рад, что ему наконец позволили включиться в игру. — Недостаточно хороша для меня? Он недостаточно хорош для самого себя! Нептун сам попросил меня это сделать! Тело Джеймса вспыхнуло, стоило ему заметить щербинку между зубами улыбнувшегося Крозье. Джеймс хотел, чтобы Фрэнсис знал, что он улыбается в ответ. Хотел, чтобы его лицо не нужно было скрывать под кучей тряпок. Хотел, чтобы это лицо стоило того, чтобы его показать. Однако, относительно хорошее настроение волшебника, прекрасная и дразнящая, по мнению Джеймса, вещь, скоро улетучилось. Джеймс, привыкший видеть солдат в имперской форме, не сразу понял, кто перед ним, но перепутать их походку или манеру держаться было невозможно. Как и их оружие. — В этом городе запрещено ношение оружия, — заявил Фрэнсис, подходя к ним так, словно это было частью воскресной прогулки. — Где солдаты, там и оружие, — ответил один из них. — А значит пока мы здесь, здесь будут и наши ружья. Его приятели рассмеялись и пальцы Джеймс дёрнулись за его собственным пистолетом, который, однако, сейчас был спрятан под его кроватью на «Терроре». — Учитель Родон, — Джопсон мягко окликнул Фрэнсиса, явно выходившего из себя, — у нас назначена встреча, и мы не должны опаздывать. Он осторожно увёл Фрэнсиса от солдат, и Джеймс понял, что Джопсону, вероятно, приходилось разряжать эту бомбу бессчётное количество раз. Похоже, сегодня волшебник Крозье больше улыбаться не будет. Джеймс почувствовал облегчение, когда они достигли цели назначения. Автомагазин, полностью построенный из металла, с новомодной светящейся вывеской, гигантские буквы которой гласили «ИДИ НАПРОЛОМ», полностью соответствовал своему названию. Джеймс был на самом деле весьма впечатлён мастерством. Ему уже нравилась идея купить поршни именно здесь. За прилавком сидели стройный молодой мужчина со светлыми волосами и мускулистая девушка с тёмными, оба перемазанные в машинном масле. Она делала записи в счётной книге, а он возился с весьма элегантной музыкальной шкатулкой, смотревшейся здесь совершенно неуместно, но, когда открылась дверь, оба подняли головы на вошедших. — Волшебник Родон, — поприветствовал блондин с музыкальной шкатулкой, — другой Том. Рад вас видеть, джентльмены. Чем мы можем помочь? — Я нашёл для вас нового покупателя, мистер Хартнелл, — сказал Фрэнсис, подталкивая Джеймса вперёд почти так же, как Джопсона прежде. — Джеймс, мой инженер. — Я пришёл подыскать замену поршням, — сказал Джеймс, протянув для приветствия скрытую перчаткой руку. Джеймс дал всю необходимую информацию и Том отправил своего тихого механика в заднюю часть магазина. — Вы тут занимаетесь настоящей работой, — Джеймс указал на шкатулку. — Очень красиво. Такие тонкие детали. — О, — Том покраснел, — ничего такого. Просто собираю разные штуки время от времени. Выручаю у Диггл немного внеплановых наличных с их продажи. — А, так значит это вы смастерили те наручные часы, что я видел, — Джеймс оглянулся на Фрэнсиса, надеясь хоть частично восстановить товарищеский дух, напомнив о вещи, заставившей того усмехнуться, но Фрэнсис рассеянно поглядывал на дверь, словно кого-то ждал. — О, волшебник Родон, — сказал Том, когда Джеймс принялся рассматривать детали, пока ещё молчавшего, механизма, — для вас оставили сообщение. — Сообщение? — Фрэнсис удивлённо повернулся. — Кто-то хочет купить магические услуги? — Точно сказать не могу, — пожал плечами Том. — Какой-то тип пришёл в магазин и спросил, не появлялись ли вы здесь в последнее время. Вы знаете как оно. Волшебники редко заглядывают в город, когда солдаты проводят манёвры. Боятся, что их сцапают на службу. Но он назвал ваше имя, и я сказал, что, если вы объявитесь, я передам, что он вас искал. По спине Джеймса пробежал холодок. Это… Мог это быть?.. Они были так далеко от Империи, мог ли этот Хикки каким-то образом выследить Крозье здесь? — Как он выглядел? — спросил Джеймс в надежде, что ответ встревожит волшебника, пока только вскинувшего в недоумении бровь. — Знаете… — Том на мгновение задумался, нахмурив брови. — Не уверен, что могу его описать. А ты, Коллинз? — Ну… — Коллинз тряхнула головой, как будто пытаясь прояснить зрение. — Тогда было порядочно темно, нет? Мы не успели зажечь лампы, и я не особенно его разглядела. Просто… Просто человек. Джеймс посмотрел на Фрэнсиса в надежде, что тот заметил что-нибудь… странное или настораживающее в этой истории, но волшебник просто скрестил руки на груди и нетерпеливо уставился на Джеймса. — Они соответствуют твоим стандартам? — спросил он, кивнув на поршни. — У нас есть и другие дела. — Эм, — Джеймс быстро вернулся к поршням, которые, как он и подозревал, после изучения музыкальной шкатулки, соответствовали обычному уровню работы Тома Хартнелла, а значит были идеальны. — Да, спасибо. Это то, что нужно. Фрэнсис заплатил, отхлебнул из своей бутылки, и они покинули магазин, направившись обратно к центральной части города — большому участку земли, связанному несколькими мостами с соседними районами и располагающему очаровательной площадью из красного кирпича. Очарования, однако, несколько поубавилось из-за появления солдат. Не потому, что у Джеймса были с ними проблемы — они всего-то и делали, что сидели да слонялись вокруг, и, Силам известно, это не самое худшее, чем могут заниматься солдаты, — но, потому что, проблемы явно были у Фрэнсиса. Его лицо стремительно потемнело, как тогда, в их первую встречу, и Джеймс был просто благодарен за то, что влажность могла объяснить статику, распространившуюся в воздухе вокруг них. — Безмозглые убийцы, — пробормотал Фрэнсис. — Учитель Родон, — торопливо прошептал Джопсон, но было слишком поздно, Фрэнсис уже направлялся к группе солдат. — Я думал, что сказал вам, что в городе нельзя находиться с оружием, — сказал он, опёршись на трость, скрывающую его посох. Солдаты обернулись к нему и на их лицах расплылись ухмылки. Они не чувствуют, подумал Джеймс. Они не могли чувствовать его силу. Они совершали ту же ошибку, что и сам Джеймс в ночь, когда принял Крозье за слабого старика. — Чтоб меня, — сказал тот, что, похоже, был лидером, хотя Джеймс не заметил никаких знаков отличия, выделявших его превосходящий ранг, — это же наш старый приятель! Мы, кажется, выяснили, что один из вас — волшебник? Уклоняющийся, к тому же, от своего долга перед королём, — он подошёл к Фрэнсису и наклонился, вторгаясь в его личное пространство. — Я должен заковать тебя в наручники и лично доставить во дворец. — Вы со своими друзьями проделаете это путешествие без меня, — ответил Фрэнсис, — и без оружия. Подняв руки, он сделал быстрое движение пальцами, словно отряхивая их от воды. Солдаты немедленно вытянулись по стойке смирно, побросали ружья, и, обернувшись на месте, промаршировали прочь, как маленькие оловянные солдатики, с которыми Джеймс играл в детстве. Джеймс не смог удержаться от удивлённого смешка при виде комичного зрелища. Пока они двигались к мосту, ведущему на выход из города, всё больше людей высовывалось из окон с робкой надеждой. Но потом что-то пошло не так. Вместо того, чтобы пойти к мосту, солдаты промаршировали прямо в мутную болотистую воду. И они не плыли. Они всё ещё шагали, когда вода сомкнулась над их головами и к поверхности потянулись пузырьки. Они не всплывали за воздухом. Джеймс и Джопсон тревожно посмотрели друг на друга, а потом на волшебника Крозье, на лице которого отражалось смятение. Прямо перед тем как Джопсон положил руку на его плечо, он сделал последнее режущее движение и внезапно солдаты появились из глубины и рухнули на землю, отплёвываясь и кашляя. — Надеюсь, это преподаст вам урок, — прорычал Крозье. Джеймс в изумлении уставился на волшебника. Теперь он был рад, что его лицо скрывает ткань. Никто не приставал к ним на обратном пути к двери "Террора". На самом деле, вокруг теперь распространялась сдержанность, которой не было, когда они прибыли в город. Джеймс был уверен, что Крозье тоже это заметил, судя по тому, как тот сгорбился в своём плаще. Его рука, сжимавшая трость, дрожала. — Они ничего не делали, — тихо сказал Джеймс, когда они проходили мимо нескольких настороженных горожан. — Они, скорее всего, направлялись куда-нибудь далеко отсюда, а теперь вы сделали из этого проблему. — Ты по-прежнему ничего не понимаешь, — выплюнул Крозье. — Они ничего не делали? Ты так в этом уверен, да? Я гарантирую, куда бы они, по-твоему, не направлялись, обратно они пришлют сирот, вроде тех, с которыми ты так нежничал сегодня. Или это для тебя не проблема, а, мистер Джеймс, инженер? Это был бред пристыжённого пьяницы, отчаянно пытающегося оправдать тот факт, что он зашёл слишком далеко. Но в то же время, в словах Крозье была доля правды, и Джеймс ненавидел его за это так же сильно как теперь боялся. — Всё в порядке? — поднялась из очага голова Блэнки, когда они вошли. — Мне было ужасно одиноко без тебя, Джимбо. Поршни сгодятся? — Сойдут, — рассеяно отозвался Джеймс, глядя куда угодно, лишь бы не на Крозье. Он только выложил поршни на стол, когда услышал, как на колесе у двери поменялся цвет. Обернувшись, он понял, что Фрэнсис и Джопсон собираются отправиться в Приморье. Фрэнсис был в своём обычном для этого места женском обличье, платоническом идеале бабушки, а Джопсон странным образом не маскировался. Просто его обычное, голубоглазое, розовощёкое «я». Джеймс полагал, что он может себе это позволить, потому что не является волшебником, которого в данный момент разыскивает Империя. — Блэнки, мы снова уходим, — тихо сказал Фрэнсис, — вернёмся к ужину. Присмотри за Нептуном. — Конечно, дорогая, — ухмыльнулся Блэнки. — Подождите, — крикнул Джеймс и метнулся к двери. — Я тоже хочу пойти. Он не содрогнулся от взгляда, которым наградил его Крозье, только потому что был вышколенным аэронавтом с десятилетним опытом борьбы с закалёнными в боях волшебниками и небесными пиратами. Но перед его мысленным взором стояли пузыри, поднимающиеся со дна болота. Опасно рисковать человеческой жизнью только ради того, чтобы напугать. — Ты получил свои запчасти, — Крозье указал на стол. — Что ещё тебе нужно? — Я… — Джеймс почувствовал, что краснеет, но шарф всё ещё скрывал его румянец. — Новая одежда, например. Очищающее заклинание Джопсона великолепно, но я просто не могу носить одни и те же вещи каждый день. И… И помада, — выдавил Джеймс. — Для моих… Для меня. — Помада?.. — А ещё, — продолжил Джеймс, почувствовав прилив смелости при виде чистого недоумения на лице Фрэнсиса, — вы должны мне платить, иначе у меня не будет возможности всё это купить. — Платить тебе? Разве ты не спишь и не ешь в моём доме? — Вам всё время нужно быть таким радикалом? Вы должны платить своим работникам, Фрэнсис, — Джеймс скрестил руки на груди, не желая отступать. Здесь не было болота, чтобы его утопить. В конце концов Фрэнсис закатил глаза и кивнул Джопсону. — Джопсон, купи то, что Джеймс хочет безо всяких на то причин. — А где будете вы? — спросил Джеймс, следуя к двери за волшебником и его учеником. — У меня есть свои дела и тебя они никак не касаются. И это единственное, что он соизволил сказать. Приморье не было и вполовину таким диковинным, как Болотное Дно, и потому Джеймс был почти уверен, что это место — часть Империи. Именно по этой причине он предпочёл покупать одежду здесь, стремясь к привычным свободным рубашкам и узким брюкам, вместо комбинезонов и коротких штанов, которые, похоже, все носили в Болоте. Когда они вышли на главную улицу, Фрэнсис мягко положил руку Джопсону на плечо. — Здесь я вас оставлю. Джопсон, ты знаешь, что должен вернуться вместе с Джеймсом на "Террор", когда вы закончите с покупками. Они отделились от Фрэнсиса, но Джеймс то и дело оглядывался через плечо на удаляющуюся фигуру волшебника, и потому увидел, как тот ныряет в маленькую невзрачную дверь в конце квартала. Хм. Вскоре их окружили лавки и торговцы, весёлый, приятный дух мешался с воздухе с морской солью и песком. — С ним всегда такие проблемы? — тихо спросил Джеймс, наблюдая за Джопсоном краем глаза. — Проблема в солдатах, — ответил Джопсон. — Мистер Джеймс, мы не настолько хорошо друг друга знаем, — добавил он, продолжая послушно шагать вперёд, и Джеймс понял, что больше на эту тему они говорить не будут. Джеймс был рад отвлечься от выходок в Болотном Дне, так что с радостью принялся выбирать одежду, прикладывая то одни, то другие вещи к своему телу. Его разум не мог перестать думать о том, как хорошо всё это будет сочетаться с перьями. В идеале, одежда всё ещё будет у него после того, как перья исчезнут, так что их действительно не стоило принимать в расчёт. Он ожидал, что, как только с одеждой будет покончено, Джопсон поведет их к продуктовым прилавкам, но вместо этого мальчик нервно провёл рукой по волосам. — Вы можете уйти, если хотите, — сказал он. — Нет причин тратить ваше время на покупку овощей. — Ну, я хочу помочь, — неспешно ответил Джеймс, наблюдая, как глаза Джопсона нервно мечутся из стороны в сторону. — Идём. Как говорится, в четыре руки лучше, чем в две. Мальчика что-то определённо волновало, и Джеймсу хотелось узнать, что именно. Он не вынесет ещё одного секрета. От прилавка к прилавку с овощами, фруктами и сухофруктами, Джопсон бросал на Джеймса осторожные взгляды. Джеймс был уверен, что через несколько лет мальчик научится очень хорошо скрывать своё нетерпение, но сейчас он видел трещины и недостатки в юном фасаде Джопсона и не мог не находить это забавным. Когда они подошли к прилавку булочника, Джеймс понял причину увиливаний и оказался совершенно ею очарован. — Здравствуй, Эдвард, — поздоровался Джопсон с подмастерьем пекаря, стоявшим за прилавком. На самом деле, там было трое мальчиков с волосами разного цвета: от медового блонда до коричневых ирисок и насыщенного тёмного шоколада. Этого последнего Джопсон и приветствовал с сияющими глазами, в то время как двое других скакали позади, перебрасывая друг другу кусок теста. Они, очевидно, не беспокоились о скором появлении пекаря или возможности выговора от него. — Привет, Томас, — отозвался парень с волосами шоколадного цвета. — Я приготовил для тебя всё как обычно. Он вытащил из-под прилавка две тяжёлые сумки, и Джеймс заметил в одной из них маленькую коробку с нежным на вид тортом, покрытым замысловатыми завитками шоколадной глазури. Джеймс ни разу не видел, чтобы Джопсон приносил с рынка такие торты. — Торт на прошлой неделе был просто замечательный! — Джопсон, казалось, был совершенно не в состоянии удержать язык за зубами. — Он был, э-э… Вкус и текстура, знаешь… Ты очень хороший пекарь. — О, — Эдвард покраснел и опустил глаза. — На самом деле, всеми тортами занимается мастер Педди. — Мастер Пе-е-е-едди, подготовит пе-е-е-ечи, — пропел сзади светловолосый парень, не заботясь о том, что его слышит покупатель. Джеймс предположил, что друг с другом они все чувствуют себя ровней — просто несколько молодых учеников, пытающихся пробиться в этом мире. Это напомнило ему о тех днях, когда они с Данди и Гором ещё были энсинами. Изнурительные утренние тренировки уравновешивались бурными и курьёзными ночами в гавани. Джопсон покраснел от вежливого уточнения Эдварда. — Но, — продолжил Эдвард, бросив строгий взгляд на белобрысого и получив в ответ только высунутый язык, в то время, как третий мальчик спрятал улыбку ладонями, — на этот раз он позволил мне сделать украшения. И сказал, что я неплохо справился. Ну, на самом деле, он ничего не говорил, но, думаю, это одно и то же, когда речь идёт о нём. — По-моему, получилось очень красиво, — ответил Джопсон, через чур перегнувшись через прилавок. Джеймс немного вернул его назад. — Знаете, Эдвард — если я могу называть вас мистером Эдвардом — мы с Томасом как раз говорили про то, что хотим устроить небольшой праздник по поводу дня рождения его хозяйки. Ничего особенного, разумеется, но он так часто говорил о тортах из вашей лавки, что, думаю, мы оба согласны, что торт ко дню рождения нужно приобрести именно у вас. Ничто не сравнится с хорошим пудингом, верно, Томас? Джопсон кивнул, но его глаза всё ещё были прикованы к Эдварду, который теперь пялился на Джеймса с раскрытым ртом. — Кто вы такой? — Я служу той же госпоже, что и Томас, — коротко пояснил Джеймс, — но, если бы вы смогли помочь ему с этим заказом… Я уверен, с таким талантом к окантовке, вы сможете придумать что-нибудь замечательное. Ещё мы вежливо попросим мастера Педди, чтобы в этот раз он разрешил вам работать над тортом. В конце концов, вы будете его проектировать, так что это имеет смысл. Теперь Джопсон и Эдвард пялились на него вдвоём, и Джеймс осознал, что это, наверное, самое большое количество произнесённых под ряд слов, что Джопсон вообще от него слышал. Как же изменилась его жизнь с тех пор, как он попал на «Террор». Но в этот момент он почти чувствовал себя прежним. — Да… — наконец произнёс Джопсон и снова повернулся к Эдварду. — Да, пожалуйста, если можно, Эдвард. Ты знаешь какого это. Всегда пытаюсь сделать как лучше для госпожи Мойры… — О, конечно… — ответил Эдвард, и когда он наклонился над прилавком, чтобы обсудить с Джопсоном завитки и формы, у Джеймса появилась отличная возможность незаметно ускользнуть из лавки и пробраться к дому, у которого он последний раз видел Фрэнсиса. Передняя дверь была сделана из толстого, массивного дуба и заперта на засов. Окна были настолько грязными, что сквозь них не мог проникнуть даже солнечный свет, не говоря уже о взгляде Джеймса, а стены сложены из того же толстого непроницаемого песчаника, что и весь город. Задняя дверь, в прочем, оказалась немного приоткрыта, так что Джеймс осторожно поставил сумки с покупками, а затем наклонился и прислушался. — Они действительно не обрадовались из-за компаса, Крозье, — раздался голос изнутри. — Тебе бы лучше залечь на дно. — И это всё, что ты можешь мне сказать? Ах, вот, это Фрэнсис. — Я пытался тебе помочь, но лично мне кажется, что его невозможно найти. Сколько времени ты сегодня провёл в этом маленьком пыльном домике, пытаясь снять показания? Я желаю тебе удачи, ты это знаешь, но во дворце становится жарковато. Не знаю, удастся ли мне построить еще одну дверь так, чтобы они ничего не заметили. Брови Джеймса взлетели вверх. Дворец? Его дворец? В городе? Его городе? — Эти грязные ду… — Крозье. — Прости. Я… Ты знаешь, каково это, Макка. Джеймс не знал ни одного королевского волшебника по имени Макка… — Да уж… Хочешь мой профессиональный совет? Я бы сдался. Уйди куда-нибудь подальше через одну из своих дверей, позволь «Террору» обрести последний покой и держись от всего этого в стороне. …но был волшебник МакДональд, о котором Джеймс слышал от волшебника Стэнли. Это было возможно. Даже вполне вероятно, на самом деле. — Я не могу, — голос Фрэнсиса был таким тихим и уязвимым, каким Джеймсу ещё не доводилось его слышать. — До тех пор, пока не найду. Я должен пытаться. — Понимаю. Тогда всё, что я могу сделать, это пожелать тебе удачи и надеяться, что Духи не оставят тебя в твоём путешествии. Затем по другую сторону двери послышалось движение, так что Джеймс подобрал свои сумки и поспешно удалился. Его мысли крутились вокруг разговора, который он подслушал. Он догадывался, что от него скрывают некую тайну, а теперь знал, что она как-то связана с украденным Крозье артефактом — с компасом, судя по всему. Подумав, Джеймс вспомнил, что действительно видел на кухне «Террора» компас. Он подумывал забрать его в свою комнату, так же как зеркало — ведь компас был хорош, тёплая, блестящая латунь с инкрустациями из перламутра — тогда он смог бы отважиться предположить, куда день ото дня движется «Террор». Но проклятая штука была сломана. Никогда не указывая на север, стрелка, кажется, меняла направление почти случайно. Иногда она даже бешено крутилась по кругу. Но, по мнению Джеймса, главная проблема заключалась не в сломанном компасе, а в существовании этого Макки. Который, — если Джеймс правильно его опознал, как волшебника МакДональда — похоже, был шпионом волшебника Крозье. Двойным агентом или чем-то вроде. Джеймс, покачав головой, подумал о страстных словах Крозье в ту ночь, когда они встретились, о том холоде, с которым он смотрел на солдат. И всё же, вот он здесь, вступил в сговор с человеком, всё ещё привязанным к военной машине нации, которую он ненавидит во всех проявлениях. По-видимому, когда цель оправдывала средств, Крозье всё устраивало. К тому времени, когда Джопсон вернулся на «Террор», Джеймс уже выкладывал покупки. Парень присоединился к нему, тоже принявшись разгружать свои сумки. — Куда же вы ушли? — тихо спросил он, не то чтобы обвиняя Джеймса в чём-то, но явно ожидая услышать ответ. — Просто ещё раз прошёлся вдоль прилавков, осмотрелся на будущее, — непринуждённо ответил Джеймс. — Подумал, что вы не откажетесь провести чуть больше времени с тем мальчишкой-пекарем. Я в восторге от его торта. Вы свой уже съели? Можете в следующий раз захватить и для меня. Джеймс шевельнул бровью и улыбнулся мальчику, но Джопсон только взъерошил волосы и продолжил перекладывать банки в кладовку. — Мне не нужна ваша помощь, мистер Джеймс, — щёки Джопсона порозовели. — Я… Это моё личное… Дело. Он… Торты — моё личное дело. Разумеется, пацан был таким же противником благодарностей, как и его учитель. Разумеется, Джеймс не мог завести в этом замке ни одного чёртового друга. За исключением Блэнки. Но Блэнки был прикован к очагу и не мог бросать тесто, как это делали мальчишки в пекарне, или выйти с Джеймсом за пинтой, как Данди когда-то. Всё это действительно его достало. — Ну, — натянуто отозвался Джеймс, понимая, как нелепо спорить с кем-то, кому, вероятно, ещё и двадцати не исполнилось, — мне не терпится попробовать всё, что вы заказали на день рождения Крозье, раз уж торты ваше дело, — он резко захлопнул дверцу шкафа и убрался наверх, в свою совершенно уединённую комнату. Джеймс примерял купленные вещи, не забывая о том, что когти могут сделать с мягкой, тонкой тканью. Он пробовал то одно сочетание, то другое: зелёный и чёрный, коралловый с синим и ярким солнечным жёлтым, смотревшимся намного дружелюбнее желтизны его глаз. Он решил, что сегодня за ужином будет выглядеть так шикарно, как только сможет. Если никто не хочет воспринимать его как Джеймса-инженера, члена команды, заслуживающего уважения и доверия, тогда он будет просто Джеймсом, прекрасным и парящим так высоко надо всем этим, что оно просто не сможет его достать. *** — Отлично выглядишь, Джимбо, — заметил из очага Блэнки, когда Джеймс спустился по лестнице в новой зелёной рубашке, расшитой цветочными лепестками, так хорошо сочетавшимися с синим и белым в его оперении. — Правда, Фрэнк? — Спасибо, — тепло, распространившееся от огня при этом комплименте, было самой приятной вещью, что Джеймс испытал за весь день, не считая того момента, когда Фрэнсис ему улыбнулся, хотя… Нет, это было омрачено поднимающимися из воды пузырями. Ещё он опробовал помаду на своих во… перьях, и остался доволен результатом. Не идеально, но сойдёт. Фрэнсис уставился на него широко раскрытыми глазами, а затем, хмыкнув, кивнул и опустил взгляд на свою еду. Ну, уже неплохо, подумал Джеймс. Гораздо лучше, чем нарочито насмешливая реплика. К тому же, Джеймс знал, что человеку найти в чудовище хоть что-то красивое намного сложнее, чем огненному демону, не имеющему тела. Он сел за стол и в течение нескольких минут просто позволял праздной болтовне более близких к магии людей течь мимо, как это постоянно происходило с тех пор, как он понял, что никому нет дела до его незначительного вклада. Впрочем, услышать несколько знакомых имён с прошедшего дня было приятно. — Музыкальная шкатулка Тома хороша, — задумчиво сказал Крозье, — талант парня действительно раскрывается. Это не та деталь из автомагазина, на которую Фрэнсису стоило обратить внимание, подумал Джеймс, когда по его коже пробежали мурашки от напоминания о возможном преследовании человека-тени. Но это напомнило ему и кое о чём ещё. — Завтра мы должны найти способ остановить «Террор», — сказал он. — Мы не можем этого сделать, — ответил Фрэнсис. — Значит днём после, — пожал плечами Джеймс. — Замок должен остановиться и спокойно лечь, чтобы я смог поменять поршни. — Невозможно, — настаивал Фрэнсис. — У нас есть график, и мы не можем отвлекаться на мелкие капризы. Джеймс отложил вилку и нож. — Я думал, что дал понять, что это не мелкий каприз. Это важно для здоровья и благополучия «Террора». Я не могу заменить поршни, пока они в работе, а они будут работать, если будет работать двигатель, который будет работать, если «Террор» будет двигаться! — Блэнки тебе поможет, — сказал Крозье и Джеймс потёр пальцами висок, чувствуя подступающую головную боль. — Фрэнк… — осторожно вмешался Блэнки. — Я уверен, у нас есть время на небольшую остановку. Так продолжать опасно. — Нет! — ударил по столу Фрэнсис. — У нас его нет, — он посмотрел на огонь. — Мы близко, Блэнки, и я хочу быть больше, чем близко… — К чему?! — закричал Джеймс, вскочив со стула в порыве гнева. Все взгляды обратились к нему, но никто не произнёс ни слова. Он закрыл глаза в полнейшем отчаянии. — Что ж, отлично, — сказал он, когда молчание стало затягиваться. — Не говорите мне ничего, как не говорили всю прошедшую неделю. Я пытаюсь быть частью этой команды, но меня отвергают на каждом шагу, совершенно не заботясь о моих чувствах или благополучии. Я могу вам помочь! Неужели вы этого не понимаете? Вы думаете я хочу быть здесь? Думаете я оказался бы здесь, если бы не был… — рот Джеймса захлопнулся, и он вскрикнул пронзительно и отчаянно. — Если бы так сильно не старался поступать правильно? Чтобы… Ммфф… Быть верным себе? Слова были бессмысленными, банальными и, что ещё хуже, невыносимо сентиментальными. А ещё они довели Джеймса до слёз, потому что были настолько честными и правдивыми, насколько это вообще теперь возможно. — Ну, тогда ты можешь просто проваливать! — взревел волшебник Крозье и Джеймс бы истерически рассмеялся, если б не боялся того, как это будет выглядеть с его клювом и острыми-острыми зубами. — Нет, не может, — вмешался Блэнки. — Фрэнк, он мне нужен. Трубы… — К чёрту трубы! — К чёрту вас, волшебник Крозье! — Джеймс уже кричал во всё горло. — Вы вознамерились стать худшим в своём роде, как я посмотрю. С этими словами Джеймс выскочил из-за стола и бросился вверх по лестнице. Он сорвал свою красивую зелёную рубашку, которая не принесла ему абсолютно никакой пользы, и бросился на кровать. Потом он понял, что действительно разорвал рубашку когтями, накрыл лицо подушкой и закричал. Он хотел быть нормальным. Хотел вернуться домой. Хотел покончить со всей этой экспедицией. Хотел, чтобы люди разговаривали с ним по-доброму и считали его замечательным, даже если человек, которого они знали, был настоящим Джеймсом не больше, чем нынешняя птица в зеркале. Кто-то поскрёбся в дверь, и Джеймс с раздражением подумал, что не обязан пускать посетителя. Разве не может человек подуться в своё удовольствие на собственной койке? Но потом он вздохнул и встал, чтобы открыть дверь. Это был Нептун, всё ещё покрытый косичками. — О, привет, Нептун. Привет, хороший мальчик, — сказал Джеймс, наклоняясь, чтобы погладить лохматого чёрного пса. Вернувшись на кровать, он похлопал по ней, чтобы пёс присоединился к нему. Он был гигантским тёплым комком меха, и Джеймс не постеснялся крепко обнять собаку и уткнуться лицом в мягкую шерсть, не забывая, впрочем, о своём клюве. Спустя несколько спокойных мгновений пёс заскулил, и Джеймс отшатнулся, испугавшись, что каким-то образом причинил ему боль, но Нептун просто протянул свою металлическую лапу. С неё стекала всё та же зелёная слизь. — Как оно вообще могло сюда попасть?.. — задумался Джеймс, потянувшись за своим ремкомплектом. — Ты ведь не играл в двигателе, правда, парень? — он улыбнулся, когда Нептун в замешательстве склонил голову набок. — Нет, конечно, нет. Не такой хороший мальчик как ты. Он приступил к очистке лапы, а затем проверил состояние металла. Механизм был тонким и красивым, и он бы совершенно не удивился, если бы узнал, что молодой Том Хартнелл приложил к нему руку. Слизь не повредила лапу, в отличие от поршней в сердце «Террора», но общая отладка всё равно не помешает. Минут через двадцать на лестнице раздался скрип. — Я… Ох. Джеймс поднял голову, услышав голос Крозье, и обнаружил, что тот замер в дверном проёме и пялится на него широко раскрытыми глазами. Джеймс не был уверен, что поразило волшебника больше. Вид собственной собаки на кровати врага, или отвратительные шрамы, пересекавшие руку и грудь Джеймса, и не желавшие скрываться под перьями. А может дело было в самом количестве перьев на плечах, руках и прямо над сердцем. — Лапу Нептуна нужно было немного отладить, — сказал Джеймс, убирая инструменты. Погладив, он подтолкнул пса, чтобы тот пошёл к своему хозяину. Собака села у ног Фрэнсиса и высунула розовый язык. — Спасибо, — коротко отозвался Фрэнсис, глядя на собаку, а не на Джеймса. — Ты можешь остаться на Терроре. Блэнки прав, нам нужен инженер. — Как мило, — сухо ответил Джеймс, откидываясь на переборку. — Тогда завтра нам придётся сделать остановку и поработать над двигателем. Поскольку, мне сказали, что никуда конкретно мы не направляемся, а значит и график иметь никак не можем. Крозье на мгновение сжал челюсти, явно пытаясь успокоиться. — Мы собираемся, — сказал он наконец, — найти Истинный Север. — Вы не знаете где находится север? — спросил Джеймс, вспомнив о бешено вращающемся компасе. — Истинный Север. Это не… Не физические координаты. Я не могу объяснить не… — Крозье фыркнул. — Мы ищем Истинный Север. Это наша цель. Теперь ты знаешь. — Почему? — спросил Джеймс, снова сев прямо. — А вот это тебе знать не нужно, — решительно сказал Фрэнсис и Джеймс понял, что у него действительно нет желания вдаваться в подробности. Его гнев на волшебника был так велик, что пересиливал любое возможное любопытство. Какая ему разница зачем Фрэнсису Истинный Север? — Но у нас действительно есть график, — продолжил Фрэнсис. — Я обсудил это с Блэнки, мы сможем поддерживать движение "Террора" его и Джопсона совместными усилиями, пока ты будешь менять поршни. Джеймс по привычке принялся жевать губу, но остановился, вспомнив, как раскроил её в последний раз. Блэнки сказал, что волшебник Крозье, должно быть, заметил, что Джеймс проклят, но занят чем-то ещё. Эта забота оказалась поиском Истинного Севера. Значит, чем быстрее они найдут Истинный Север, тем быстрее Джеймс снова сможет стать коммандером Джеймсом Фицджеймсом. — Знаете, я могу сделать больше, — сказал Джеймс, поднимаясь с кровати и подходя ближе. Он прислонился к дверному косяку напротив Крозье и скрестил руки на груди. Фрэнсис смотрел на него так, словно не мог представить, что Джеймс может предложить. — Я могу помочь нам добраться туда быстрее. Провести на «Терроре» модификации, обновления… Сколько ему лет? Некоторые болты и гайки… Знаете, иногда старые вещи нужно просто заменить, — глаза Джеймса расширились, когда его посетила новая идея. — Я могу сделать крылья! Никаких больше подъёмов на перевалы, "Террор" сможет просто перелетать через них… — Совершенно исключено. Взгляд, которым наградил его Крозье не особенно отличался от того, который Джеймс получил, когда обвинил волшебника в поедании сердец. То же растерянное возмущение, то же выражение предательства. — Да с чего ради нет? — в замешательстве спросил Джеймс. Как человек, который буквально умеет летать, может быть против воздушных кораблей? Крозье только покачал головой. — Разве вы не хотите достичь этого… Истинного Севера? Разве не ради него всё затеяно? — Мы останемся на земле. Точка. — Но… — Никаких обсуждений — прорычал Крозье. И вот, так близко к волшебнику, Джеймс снова ощутил запах виски в его дыхании, разглядел красноту на лице. Понял, что Крозье прислонился к косяку не ради разговора, а чтобы не шататься. — Контролирую Террор — я. Ищу Истинный Север — я. Конец дискуссии. С этими словами он оттолкнулся от косяка и направился к своей комнате. — Может, искать его станет проще, если вы не будете пьянствовать днями напролёт, — прорычал Джеймс ему в спину. Крозье замер на полпути, и Джеймс почувствовал, как заколотилось в груди его сердце. Этого человека нельзя было искушать, и тем не менее, Джеймс продолжал это делать. — Нептун, пошли, — буркнул Крозье, прежде чем уйти, и пёс преданно поплёлся за хозяином, оставив Джеймса в одиночестве. Ещё мгновение он разглядывал пустой коридор, а потом вернулся в свою комнату. Закрыв дверь, он осторожно смыл помаду с перьев и почистил острые зубы. Задумался, не нужно ли ему купить какой-нибудь воск для клюва… Нет ли какой-нибудь формы ухода, которой он пренебрегает. Никто никогда не учил его быть птицей. — Ладно, поехали. Джеймс посмотрел в зеркало, а потом посмотрел ещё раз. Перья уже доходили ему до груди, глянцевые и густые, по сравнению с первоначальной редкой порослью. Но проблема была не в этом. Они неуклонно распространялись все прошедшие дни, и Джеймс полагал, что так и будет продолжаться, пока перья не покроют всю кожу. К этому он был готов. Это было воображение Джеймса, или его губы… Меняли цвет? Могло быть так, что Крозье пялился не на человека и собаку, а на эволюцию судьбы Джеймса? О чём он предпочёл умолчать? Он попытался придвинуться поближе к зеркалу, но, звякнувший о стекло, клюв его остановил. Нет. Это не могло быть правдой. Губы посинели от холода. Его красивая новая пижама и уютная кровать приведут его в чувство. Он просто перенервничал после тяжёлого дня и ему мерещится всякое. Но волшебник Крозье не выиграет. Он не сломает Джеймса. Хотя он проделывал замечательную работу пытаясь. Джеймс не мог уснуть этой ночью, без конца ворочаясь в постели, в которой больше не мог улечься на живот и уткнуться лицом в подушку, чтобы спрятать слёзы. В конце концов, он сдался и накинул одеяло на плечи, чтобы спуститься вниз и приготовить сладкий чай с молоком, как делала его тётя, когда он был ребёнком и ему снились кошмары. Это, возможно, прогонит и холод с его губ. — Добрый вечер, Блэнки, — сказал он, войдя на кухню. — Ничего, если я заварю чай? — Никаких проблем, Джим, — ответил огненный демон и любезно принял чайник с водой. — Допоздна ты нынче задержался. Ты же не в сову превращаешься, правда? — Блэнки посмеялся над своей шуткой, но Джеймс только слабо улыбнулся. Он очень надеялся, что нет, хотя пока не мог сказать наверняка. Вне зависимости от того мешало ему проклятие или нет. Вскоре у него в руках оказалась чашка дымящегося чая, он поплотнее закутался в одеяло и устроился в кресле. — Я слышал, Фрэнк поделился с тобой своим секретом, — сказал Блэнки. — Истинный Север… — протянул Джеймс. — Я, разумеется, понятия не имею, что это такое. А он, похоже, не горит желанием что-то мне объяснять. — Ты действительно ничего не знаешь о магии, да? — спросил Блэнки, задумчиво глядя на него. — Вообще? Магия на тебе как будто спотыкается. Джеймс молча отхлебнул из чашки. — Я буду благодарен за любое объяснение. — Сначала подложи мне ещё одно полено, — Блэнки довольно вздохнул, когда полено затрещало в его хватке. — Хорошо. Я не могу рассказывать тебе о делах Фрэнка, потому что это его личные дела, но… — Меня это не волнует, — сказал Джеймс. — Я просто хочу понять, куда мы направляемся. — Ну, конечно, — вздохнул огонь. — Истинный Север, как я надеюсь, Фрэнк соизволил сказать, вовсе никакой не север. Вы люди… Вам нужна помощь в понимании некоторых вещей. Как все магнитные линии указывают на север в мире земном, так и вся магия указывает на Истинный Север в мире надземном. — В воздухе? — Ну… — огненные пальцы Блэнки почесали его огненный подбородок. — Нет. Хотел бы я, чтобы здесь был Джопсон. Никогда не знаю, что вы люди… — он оборвал своё бормотание. — Магия, настоящая магия, совсем не из этого мира. Вы видите… Ну, игру теней от того, что происходит в мире верхнем. Я сказал «верхнем», хорошо. Скажем так, он находится и на поверхности воздуха и под кожей одновременно. Он здесь и не здесь, да? Как огонь. Ты не можешь его удержать, но он всё равно тебя обожжёт. Или как трещины во льду, которые ты не видишь, но в которые всё равно провалишься. — Ладно, — Джеймс понятия не имел, о чём говорит Блэнки, но примеры имели смысл. — И Истинный Север — центр… всего этого. — Ты уловил суть, Джимбо, — сказал огонь с какой-то неуместной гордостью. — Почему его так сложно найти? — Ну, магия текуча, правда? Почему он должен находиться на одном месте? — пожал плечами огонь. — Но его уже находили прежде, и Фрэнк найдёт его снова, обещаю. И тогда ты будешь свободен, как… Ну, как птица, я полагаю. Джеймс сделал ещё глоток чая. — Их ведь не двое, правда? В его голове всё ещё прокручивались события дня. Человек, который мило ему улыбается, а потом с отвращением насмехается, который с такой нежностью утирает ребёнку лоб, а потом едва не топит в реке солдат. Который способен взмыть в воздух, но отказывается от металлических крыльев. У Джеймса плохо получалось совмещать Фрэнсиса и волшебника Крозье в своей голове, потому что они, наверняка, должны были быть разными людьми. — Нет, парень, — мягко ответил Блэнки. — Есть только один. И даже… Даже со всем, что занимает его разум, Духи его любят. Я его люблю. Джеймс отставил свой чай. — Тогда ты поможешь мне что-нибудь для него построить? Что-нибудь, что поможет нам быстрее найти Истинный Север?