Fluttering Like a Bird

— Вот так, хорошо. Спрятать от волшебника большой инженерный проект оказалось неожиданно легко, но Джеймс подозревал, что это как-то связано с тем, что вышеупомянутый волшебник проводил всё больше времени, запираясь в своём кабинете и пьянствуя, в то время как Истинный Север продолжал от них ускользать. Ещё одним положительным следствием усугубляющегося одиночества и меланхолии Крозье, было растущее беспокойство огненного демона Блэнки. Он охотнее помогал Джеймсу с его планом, несмотря на отсутствие официального разрешения от волшебника. — Мне это не нравится, — ворчал демон, — но я не знаю, сколько ещё он сможет выдержать вот так сжигая себя дотла, если ты простишь мне выбор формулировки. Так что, Блэнки просматривал подготовленные Джеймсом наброски крыльев, которыми предполагалось оснастить «Террор», делая замечания и комментарии по поводу того, как улучшить тот или иной узел или как обеспечить лучший контроль, ну, и, конечно, не сводил глаз с закрытых дверей кабинета волшебника Крозье. С деталями было немного сложнее, потому что Джеймсу нужно было посещать механика, живущего на болоте… Зубы… Острые, чтобы терзать, кусать, рвать… …чтобы их добыть и наконец приступить к строительству. Он немного сожалел о нехватке времени на прежнюю идею с садом, но рассудил, что с царящими на «Терроре» разногласиями, цветы всё равно не будут расти как следует. Его тётя однажды сказала, что с растениями нужно разговаривать ласково, чтобы помогать им расти, и, хотя «Террор» полнился тихими разговорами, в последнее время, только очень малая их часть была доброй. Было и другое препятствие. — Вы уходите? — вежливо спросил Джопсон перед первой вылазкой Джеймса. Они не были врагами, мальчик был слишком вежлив, да и, в конце концов, добросердечен для этого, но друзьями не были тоже. Клюв у него чёрный, а губы синие. Его губы синие, они синие, синие, синие... — Разве я узник? — с лёгкой улыбкой спросил Джеймс, намереваясь показать, что не замышляет ничего плохого. — Да, Джопсон, я собираюсь немного размять ноги. Раз мы не можем остановить Террор, то… — Джеймс пожал плечами. — Мне нужно куда-то выйти. Я не привык сидеть взаперти на одном месте. Но вы можете ко мне присоединиться, — предложил Джеймс. — Я собирался зайти в дом Бридженса и навестить детей, но, если вы хотите, мы можем вместо этого сходить в пекарню. — Просто… Не используйте дверь слишком часто, — предупредил Джопсон, залившись краской. — Ни в коем случае, — солгал Джеймс и тут же вышел за дверь. Это было не последнее замечание, которое он получил от Джопсона, но молодой ученик был всё чаще занят, помогая Крозье во всём, что тому было нужно, и, похоже, решил, что поддерживать учителя на плаву важнее, чем следить за Джеймсом. Время от времени он давал Джеймсу вещи на продажу у Диггл, но Джеймс знал, что всё большая часть этих вещей делалась руками одного Джопсона. Глаза — всё ещё жёлтые. Это глаза хищника, а не… Джеймс проходил через дверь каждые несколько дней, хватая пару деталей здесь и пару частей там, вещи, которые он мог припрятать, пока определял объём ремонтных работ, которые придётся проделать, и точные методы, которые будут использованы. Теперь он стал в городе завсегдатаем, или, по крайней мере, появлялся там достаточно часто, чтобы не привлекать особого внимания, будь оно положительное или отрицательное. Однако в «ИДИ НАПРОЛОМ» ему, как клиенту с деньгами, были рады всегда. — Снова здравствуй, Том, — сказал Джеймс, заходя в магазин. Молодой человек оторвался от металлической пластины, гравировкой которой был занят, и улыбнулся. Том, как узнал Джеймс, занимался более тонкими вещами, в то время как Коллинз обычно находилась на заднем дворе, придавая форму большим листам металла. — Здравствуйте, мистер Джеймс, рад снова вас видеть. Я приготовил то, о чём вы в прошлый раз просили, — сказал он, протягивая Джеймсу тяжелый пакет. — И, раз вы интересуетесь, я не видел ни следа того парня, что спрашивал о волшебнике Родоне. Вышло так, что у Джеймса был один скрытый мотив для его… Много перьев поразительных цветов, спускающихся вниз его по спине и причиняющих боль, когда их выщипывают. …частых визитов. Если Крозье не собирался обращать внимание на потенциальные угрозы, значит Джеймсу придётся заняться этим самому. — Или кого-нибудь еще, — пробормотала, вошедшая с заднего двора, Коллинз, вытирая руки промасленной тряпкой. — Здесь стало нервно после его выходки с солдатами. Весь город напуган. Ваш волшебник не сделал нам одолжения — никто из его братии теперь не появляется. Том мрачно кивнул, а затем виновато пожал плечами, хотя Джеймс не был уверен, за город он извиняется или за волшебника. — Он никогда не делал ничего подобного прежде… Я не думаю, что он на самом деле хотел кому-то навредить, понимаете? Только не он. Он… Волшебник Родон — хороший волшебник. Позаботился о моем брате Джонни, когда тот был болен, и, вы знаете, у меня не было другого клиента, который бы заказал механический протез для своей собаки. Злые волшебники так не поступают. Том Хартнелл, похоже, отчаянно нуждался в поддержке на этот счёт. — Правильно, — Джеймс, однако, предпочёл не говорить ничего конкретного, потому что был последним человеком, способным дать ответы. — Ну… В любом случае спасибо, что держите ухо востро, — Джеймс подхватил свои сумки, — в наше время нельзя быть слишком осторожным, с учётом того, как люди обращаются с волшебниками. На обратном пути к двери он прошёл мимо дома Бридженсов и помахал рукой непоседливым детям во дворе. Он остановился под особенно пышно цветущим клочком мха и вдохнул густой, сладкий запах глубоко в лёгкие, счастливый, что находится снаружи и… В последнее время всё его тело стало легче. Как будто он может просто подпрыгнуть и… …продвигается к исправлению всего этого… затруднительного положения, если всё пойдёт в соответствии с замыслом. Впервые за долгое время Джеймс был доволен собой и своими планами. Он был так доволен собой, потому что не замечал больших болотных крыс, плескающихся в воде, высовывающих носы и вынюхивающих, каждый раз, как он проходит через дверь. Знай Джеймс, что эти крысы там, он бы нервничал намного больше. С каждым днём он чувствовал себя всё менее похожим на того, кем когда-то был. *** — Воу! Джеймс невольно вскрикнул, когда «Террор» боком втиснулся в проход между скалами, и его резко швырнуло в сторону. К счастью, ремни у пояса держали крепко и он скорее рисковал удариться головой, чем свалиться с крыши замка. Управляться со страховкой на устойчивом воздушном корабле было куда проще, с этим не поспоришь, но по прошествии нескольких дней Джеймс решил, что научился перемещать свой вес когда нужно и подпрыгивать в ритме металлического зверя под ногами. Было бы ещё проще, помогай ему вторая пара рук, но здесь способности Блэнки подходили к концу, Джопсон, очевидно, не пришёл бы в восторг от затеи, а о самом Крозье не стоило даже думать. Джеймс не мог дождаться возможности увидеть выражение его лица, когда они, наконец, поднимутся в небо. Когда Крозье окажется вынужден признать, что ошибался, а Джеймс знал, что делал, и заслуживает благодарности за работу. Ты очень умный, Джеймс. У тебя очень умелые руки, Джеймс. Ты очень красивый… — Уф! Из-за очередного толчка Джеймс чуть не выронил отвёртку, хотя после первого дня он научился привязывать все инструменты так, что теперь они свисали с его пояса, как сосульки с крыши. Он оправился и вернулся обратно к делу. То, что он всё ещё стремился к одобрению волшебника, по меньшей мере, смущало. Но это самое одобрение было такой тёплой, оберегающей вещью, когда его удостаивался Джопсон или Блэнки. То славное утро, до появления солдат, казалось началом чего-то хорошего, и Джеймс никогда не мог удержаться от того, чтобы съесть весь торт, если успел попробовать кусок. Стоило впереди появиться цели, какой-нибудь победе, на которую можно претендовать, и он начинал к ней стремится. Даже если это шло вразрез со здравым смыслом. И почему он не мог это одобрение получить? Что с ним настолько не так, чтобы ему отказывать? Джеймс думал о маленькой щербинке между зубами Фрэнсиса, которую ему так и не удалось увидеть снова. Ему эта щербинка снилась. Это были хорошие сны. Или, во всякому случае, не обременяющие. Ну, может быть, обременяющие по утрам, когда Джеймс просыпался и был вынужден противостоять своему подсознанию, но очень простые по своей сути. В последнее время он видел и плохие сны. Прошлой ночью Джеймсу снилось, что он бродил по Террору, освещая путь одной единственной свечой. Коридор был тёмным и бесконечным, куда больше, чем замок в действительности, а ещё во сне не было дружеского тепла Блэнки, пылающего в очаге. Он подошёл к передней двери и колесо повернулось чёрным цветом. Джеймс наконец узнает, что за ним скрывается. Но, открыв дверь, он нашёл только кабинет волшебника Крозье, который наяву он едва успел разглядеть за плечами удаляющегося мага, прежде чем тот громко захлопнул дверь у него перед носом. Во сне, однако, волшебник Крозье не загораживал проход, так что Джеймс, тяжело ступая, вошёл в комнату. Каждый следующий шаг отдавался по деревянной палубе «Террора» громче, чем предыдущие. Кабинет был завален кипами бумаг, которые начинали таять и распадаться, стоило Джеймсу подойти ближе. Он боялся, что без этих бумаг они никогда не найдут Истинный Север. Потом Джеймс услышал дыхание. Что-то было в комнате вместе с ним. — Привет? — позвал он. — Фрэнсис, — продолжил Джеймс, потому что во сне он снова звал волшебника Фрэнсисом, — это ты? Дыхание стало громче и теперь он смог различить фигуру в дальнем углу, чернеющую в темноте комнаты. Джеймс шагнул вперёд и поднял свечу, чтобы осветить то, что оказалось перед ним. Это была громадная масса перьев, гигантское тело, болезненно содрогающееся при каждом вздохе. В отличие от оперения на голове Джеймса, здесь не было ни синего ни белого — только густой глянцевый чёрный цвет. — Фрэнсис? — прошептал Джеймс. — Фрэнсис, если ты повернёшься, я смогу тебе помочь. Зверь повернулся, но из массы перьев на него посмотрел не Фрэнсис, а человеческое лицо самого Джеймса. Джеймс проснулся в холодном поту, с криком, застрявшим в горле. Он не мог объяснить почему, но это было страшнее, чем то, что он видел в зеркале каждый день. Но, может быть, это и пугало… «Террор» накренился и Джеймс шлёпнулся о его борт, но в этот раз, отвлечённый мыслями, вместо того чтобы вскочить и перегруппироваться, он вытянул руку, пытаясь затормозить. Раздался хруст запястья. — Ах! Он зажмурился от боли, и в течение нескольких минут только и мог, что стоять, опираясь на борт «Террора» и баюкая увечное запястье другой рукой. Он ведь и упал не так уж серьёзно, правда? Глупо вот так выставлять руки, но… Что ж, теперь это не имеет значения. Всё уже произошло. Он, как мог, свернул наполовину законченное крыло в тайник на борту замка — каждое движение отдавалось агонией, но он знал, что напрасная потеря всей проделанной работы будет ещё хуже — затем осторожно залез в окно, спустился на кухню, и протянул руку Блэнки. — Не уверен, что ты сможешь что-то с этим сделать, — сказал он огненному демону. — Я могу сделать так, чтобы оно меньше болело, — ответил Блэнки и Джеймс действительно почувствовал успокаивающее тепло огня, обвивающееся вокруг руки словно повязка, — но тебе нужно пойти к Фрэнку и Джопсону. Джеймс тяжело вздохнул. Он предвидел такой ответ. Он приплёлся на второй этаж, как раскаивающийся ребёнок, и громко постучал в дверь здоровой рукой. Никто не ответил, так что он попробовал снова. — Волшебник Крозье, — позвал Джеймс, вспомнив свой жуткий сон и вздрогнув при мысли о том, что может найти, если откроет дверь, — это Джеймс. Мне нужна… Мне нужна помощь. Пожалуйста. Из-за двери высунулась большая чёрная масса, но это была масса шерсти, а не перьев. Затем Крозье оттеснил голову Нептуна вниз и сам выглянул из-за двери. — Что. Это был не вопрос, поскольку никто не ждал на него ответа. — Я думаю, что сломал запястье, — Джеймс поднял повреждённую конечность, — и мне нужно, чтобы кто-нибудь его починил. Пожалуйста. — Занимаясь чем? — прищурился Крозье. — Это так важно? — пожал плечами Джеймс. — В очередной раз прочищал трубы от этой слизи, если хотите знать. Крозье хранил молчание. — Пожалуйста, — повторил Джеймс. — Мне больно. Крозье нахмурился, но стоило ему потянуться к повреждённой руке, как Джеймс вздрогнул, не в силах забыть их вторую встречу и то, как Крозье дёрнул его за руку. Волшебник наградил его раздражённым взглядом, но замедлил движение и снова осторожно потянулся к запястью. Джеймс не думал, что Крозье может быть таким нежным, когда пьян. Его затылок опалило жаром совсем не магического происхождения. С того ужасного вечера волшебник в основном игнорировал Джеймса, за исключением необходимых и натянутых разговоров в лучшем случае, или раздражённого закатывания глаз и насмешливого фырканья в худшем. Джеймс забыл, какого это, быть в центре внимания Крозье. Как это внимание заставляет чувствовать себя словно застывшим в янтаре — неспособным пошевелиться и надеющимся, что волшебник сфокусирован на прекрасной золотой смоле, а не на насекомом, застрявшим под ней. — Я сниму твою перчатку, — пробормотал Крозье, но, когда он попытался, Джеймс задохнулся от боли. — Прости, — искренне сказал Крозье и вынул из кармана нож. Без дальнейшего обсуждения, он разрезал перчатку и бросил испорченную кожу на пол. Джеймс хотел бы сказать, что не заскулил из-за потери. Кожа на его ладонях стала грубой и серой — он сомневался, что перчатки необходимы ему для работы, но мысль о том, что его ужасные руки будут всё время выставлены на показ… Джеймс зашипел от боли, когда Крозье медленно повернул его запястье. — Оно сломано, — подтвердил волшебник. — Да, я только что вам об этом сказал. Вы можете его вылечить? — Нет… — Крозье поджал губы. — Нам придётся подождать, пока Джопсон не вернётся из города. — Серьёзно? Джопсон? — перед Джеймсом был один из величайших волшебников в мире, во всяком случае, так ему говорили, и тем не менее, он нуждался в своём ученике для какого-то элементарного исцеления. — Вы не можете просто… — Да, серьёзно, — огрызнулся Крозье, избегая, в прочем, смотреть Джеймсу в глаза. — Можешь пойти посидеть рядом с Блэнки, чтобы облегчить боль, я могу дать тебе припарку для той же цели, но… — Вы не можете контролировать свою силу, да? Все детали вдруг встали в голове Джеймса на свои места. Выталкивание Джопсона вперёд снова и снова, неловкий спуск с базилики в ночь, когда они встретились. Ужас в глазах, когда базилика рухнула. Непреднамеренные пузыри, поднимающиеся со дна болота… Всё это были ошибки. — Не в таком состоянии, я имею в виду, — продолжал Джеймс, — не пьяным, — он знал, что его тон был каким угодно, только не добрым, что он наклонился над волшебником, и его пульсирующее запястье оказалось зажато между ними. — И сколько же вы сегодня приняли, о, великий волшебник Крозье? — Недостаточно, чтобы иметь дело с тобой, — прорычал Крозье, отступив в кабинет, который Джеймс больше не хотел видеть в своих снах, — тебе стоит быть осторожнее с такими костями. — Что вы имеете в виду? — Они пустые, — не оборачиваясь, бросил Крозье. — Такие же, как ты сам. Джеймс ждал у Блэнки возвращения Джопсона в полной тишине. *** Потребовалось ещё несколько недель, чтобы закончить крылья. После сломанного запястья и новости о состоянии костей, Джеймс сначала потратил некоторое время на переделывание страховочных ремней, чтобы его меньше швыряло вокруг «Террора», но даже после этого любая серьёзная встряска или падение заставляли его полностью притихнуть. Чем в эти недели занимался волшебник Крозье его совершенно не волновало и не заботило. Так было даже лучше, на самом деле. Проще провернуть то, что он задумал. Джеймс ни разу в жизни не чувствовал себя настолько встревоженным, настолько напуганным. Броситься в опасность с головой никогда не было для него проблемой. Наверное, он был слишком уверен в своей неуязвимости, способности остаться невредимым, слишком часто ею пользовался. Так что, возможно, теперь наступило покаяние. Легче от этого не становилось. — Всё готово, — сообщил он Блэнки, вытирая руки промасленный тряпкой. Он избавился и от второй перчатки. Какой в них смысл? Он мало что чувствовал сквозь толстую кожу своих ладоней, и, похоже, никто не относился к нему лучше, когда они были прикрыты. — Я чувствую, — сказал Блэнки, сосредоточенно закрыв глаза. — Ты проделал прекрасную работу, Джим. Между нами говоря, я думаю, мы сможем подняться в воздух уже завтра. — Завтра? — спросил Джеймс, усаживаясь перед огнём со стаканом очень желанной холодной воды. — Зачем ждать? — Завтра мы заберёмся на пик, что обеспечит нам дополнительный запас хода при падении. Ещё, наверху я смогу попробовать договориться со снежным духом, но она может быть той ещё упёртой стервой. — Ты действительно можешь это делать? — удивлённо спросил Джеймс. — Можешь общаться с духами, потому что ты огненный демон? — Ты тоже можешь, — сказал Блэнки. — Если найдёшь их, конечно. Они не более особенные, чем я, а ты говоришь со мной каждый день. Просто они обычно не очень-то интересуются людьми. Вы впустую растратили всё расположение, какое у вас вообще когда-либо было. — Растратили? Как? — В самом деле, как! — рассмеялся Блэнки. — Ну, злоупотреблениями, по большей части. Так или иначе, завтра я попробую договориться со снежным духом. Она наверняка хочет, чтобы мы поскорее убрались с её горы, и это может помочь, — огонь посмотрел на него. Он был обеспокоен, понял Джеймс, научившийся хорошо разбираться в выражениях волшебного существа, но в этот раз не из-за Крозье. — Ты должен немного поспать. Никому не будет лучше, если ты не сможешь держаться на ногах. Джеймс плохо спал, это верно. Его сны становились всё более бессвязными и тревожащими… Когда ему вообще удавалось заснуть. И он определённо плохо спал этой ночью, потому что беспокоился, всё ли следующим днём пройдёт как надо. Он подтянул ноги и прижал колени к груди. — Пожалуйста, — прошептал он, обращаясь ни к кому конкретно, к снежному духу, может быть, — Пожалуйста, позволь нам улететь с этой горы прямо к Истинному Северу. Рассвет следующего дня ворвался в окно Джеймса подобно трубному хору, и он выкатился из постели и вышел за дверь даже не взглянув в зеркало. — Она сказала, что поможет, — сообщил из очага Блэнки, пока Джеймс рассеяно жевал свой завтрак, — выпроводит нас с горы, но не дальше. Она просто хочет, чтобы мы ушли. — В этом мы с ней согласны, — пробормотал Джеймс. Он вылез через окно, надел свою страховку, и принялся разворачивать крылья. Они, в отличие от перьев на его руках, были прекрасны. Длинные, гладкие, сияющие на солнце, они напоминали ему ноги танцовщицы или изящные дуги рыбьих костей. Совершенные, потому что такими они были сделаны. Джеймс никогда в своей жизни ничем так не гордился. Закончив разворачивать крылья, он заполз обратно внутрь, так, чтобы одной ногой стоять на кухонном подоконнике, а второй по-прежнему упираться в борт «Террора», и утвердительно кивнул Блэнки. — Я чувствую, парень, — сказал огонь и в комнате потеплело. — Чувствую их, как часть «Террора», часть меня. Дай мне секунду… Блэнки разрастался и увеличивался, Джеймс никогда не видел его таким большим. Его ядро стало яростно-синим, а внешние края тёмными, опасно-красными. Он был наполнен силой, смесью магии и огня, и как раз в тот момент, когда появилась опасность переполнить очаг, он внезапно ужался до своего обычного размера, волна жара прокатилась по кухне и вылетела через окно, едва не сбросив Джеймса вниз. Он повернулся, чтобы посмотреть на крылья, которые начали двигаться, медленно, но уверенно. Именно так, как Джеймс хотел. Точно так, как он планировал, конструировал, подразумевал. Он сделал это. Они сделали это вместе. — Да! — Джеймс издал торжествующий возглас, его восторг рос по мере того, как крылья начинали вращаться всё быстрее и быстрее, а потом он просунул голову в окно. — Мистер Блэнки, мне нравится ваш запал! — Ах ты льстец, — отозвался огонь, счастливо потрескивая большой кучей брёвен, которую Джеймс приготовил для него по случаю. — Вот так, парень, вот так! Содрогнувшись, «Террор» оттолкнулся и подпрыгнул с горы… И… Остался в воздухе. Его крылья быстро скользили по ветру, взмахивая, когда это было нужно. Холодный, резкий ветер тоже помогал, и Джеймс предположил, что за это стоит благодарить духа, с которым говорил Блэнки. Джеймс вдохнул свежий воздух, обдувавший его лицо и посмотрел на склон горы, проносившийся под ними и удалявшийся всё дальше вниз, к изобильному дну долины, покрытому высокими зелёными деревьями, в то время как «Террор» оставался в небе. Ветер в его волосах, страховка на поясе, металл под ногами… Это было немного похоже на возвращение домой. Удовлетворённый их прогрессом и проветривший перья, Джеймс залез обратно в окно. — Спасибо тебе, — искренне сказал он огню, отблагодарив так, как был способен. Он не мог рассказать, как много это для него значило, как сильно он нуждался в том, чтобы план сработал, о своих страхах на счёт будущего, поскольку все дороги вели обратно к проклятию, а оно держало рот Джеймса на надёжном замке и не собиралось отпускать. — Без тебя я бы не смог этого сделать. Спасибо за то, что… Доверился мне. — Это была хорошая идея, — добродушно сказал Блэнки. — Я беспокоюсь на счёт Фрэнка, но в то же время… Ты знаешь, Джим, когда-то мы строили вещи вместе, я и он. Мы творили. И, если честно, я скучаю по этому. Этим мы должны были заниматься снова, а не просто… Ну, не имеет значения. Отличная работа, парень. Они разделили ещё один тост стаканом холодной воды и поленом соответственно, а затем наступила первая за долгое время ночь, в которую Джеймс крепко спал. Знакомые ритмы плывущего в воздухе корабля убаюкивали его глубоким сном, как и многие годы до этого. Его разбудил громкий стук в дверь. Стучавший явно не намеревался отступать. — Нгх… — простонал Джеймс, скатываясь с кровати и спотыкаясь по пути к двери. Он рывком распахнул дверь и обнаружил волшебника Крозье с занесённой для удара рукой. Тот явно был в ярости, но всё что он собирался сказать, умерло у него на языке, когда он увидел лицо Джеймса. Ах, точно. Он не видел Джеймса без очков с первого дня. Его широко раскрытые глаза были прикованы к Джеймсу и Джеймсу это совсем не нравилось. — Что происходит? — спросил он, разрушая окутавшие их чары. Конечно, Джеймс знал по какому поводу волшебник пришёл на него кричать, но он бы купил лишнее мгновение мира, если бы смог. Крозье, очевидно, снова приходил в ярость. — Это твоих рук дело? — спросил он, бестолково взмахнув руками, но Джеймс понял, что в виду имеется полёт «Террора». — Всегда пожалуйста, — небрежно ответил Джеймс, прислоняясь к дверному косяку, как и в ту ночь. — Блэнки говорит, мы значительно увеличили скорость. — Дело не в… — Крозье замолк, когда слова Джеймса дошли до него полностью. — Ты сказал "Блэнки"? Волшебник, едва дождавшись кивка Джеймса, устремился вниз по лестнице. Джеймс озаботился надеть рубашку и очки, хотя дни, когда он заботился о цвете ткани, давно остались в прошлом, и последовал за Крозье, чтобы обнаружить его в середине очередной тирады. — …и о чём ты вообще думал? Ты знаешь, что скорость не проблема… — Но объём поиска — проблема, Фрэнк, и я значительно увеличил наш. То, что мы делали — не работало… — Ну, а теперь этот идиот всех нас погубил. — Погубил вас? — спросил Джеймс, заходя на кухню. — Каким образом? Всё что я сделал, это поднял нас в воздух, помогая вам в ваших поисках Истинного Севера. — А тебе не приходило в голову, — процедил Крозье, сверкнув голубыми глазами, — что у меня могли быть причины оставаться на земле? — Нет, — спокойно ответил Джеймс, — потому что вы мне не сказали. — Какие причины, Фрэнк? — спросил Блэнки из очага. — Потому что мне ты тоже ничего не говорил. На этот моменте Крозье хватило совести смутиться. Опустив глаза в пол, он нервно почесал в затылке. — Я не… Не хотел тебя беспокоить, Блэнки, — сказал Крозье, — «Террор» держался практически на одном тебе, и я подумал… Подумал, что это меньшее, что я могу сделать. Снять одно бремя с твоих плеч. — А может ты хотел скрыть как далеко зашло твоё пьянство? — Блэнки сказал это мягко, но Крозье отшатнулся, словно от удара, его голубые, припухшие от алкоголя, глаза, расширились от обиды и удивления. — Фрэнк, почему ты не хотел, чтобы мы поднимались в воздух? Крозье крепко зажмурился и опёрся о кухонный стол, словно ноги грозились вот-вот его подвести. — Когда я добыл компас… Я столкнулся с другим волшебником. Сперва мне показалось, что это просто очередная ведьма, но… Что-то в нём есть. Он намеренно меня искал, и… — Крозье покачал головой. — Он не должен был меня найти. И из большой осторожности, — он открыл глаза, с вызовом произнося два последних слова, — я наложил на нас маскирующие чары. Но я… Я не могу их поддерживать, когда мы в воздухе, — он злобно уставился на Джеймса. — Что не было бы проблемой, если бы ты не проигнорировал мои приказы и не отправил нас в небо! — Или если бы вы не были таким чертовски скрытным! И пьяным, я уверен, — закричал в ответ Джеймс. Он тревожно провёл рукой по своим перьям, но резко остановился, осознав, что поправляет их из-за нервной привычки. — Опусти нас вниз, — сказал Крозье Блэнки, но огненный демон покачал головой. — Я не могу, Фрэнк. Здесь нет безопасной площадки. Вся долина — чёртов лес, снежный дух с горы предупредила меня. Деревья разорвут нас в клочья, если мы попытаемся сесть. Нам придётся пересечь долину. — Тогда будем надеяться, что этот акт высокомерия не закончится для всех нас смертью. Потому что, нас всё ещё преследуют. *** Следующий день был наполнен напряжением, грозившим выдавить из Джеймса жизнь. Часами все смотрели в окно и молились, чтобы крылья не подвели, а долина закончилась. Если бы они смогли продержаться до конца дня, они бы покинули долину, перебравшись через соседний горный хребет. Крозье всё это время цедил маленькими глотками из фляжки, которую держал в нагрудном кармане, и Джеймс в какой-то момент всерьёз задумался над тем, чтобы вырубить волшебника, потому что тогда ему, по крайней мере, не придётся на это смотреть. Волшебник Крозье и Джеймс не разговаривали со вчерашнего вечера. Джеймс был зол на него, а он был зол на Джеймса, и Джеймс бы бросился за борт «Террора», если бы верил, что сможет избежать этих сердитых глаз и сохранить жизнь. Блэнки тоже мало разговаривал с волшебником. Тяжёлое разочарование исходило от пламени всегда, когда Крозье появлялся в комнате. Крозье в ответ сменил раскаяние на упрямство и говорил только с Джопсоном, который, по личному мнению Джеймса, тратил слишком много энергии, бегая по «Террору» и доставляя сообщения между тремя разгневанными душами. Не то, чтобы Джеймс собирался сдаться и облегчить это бремя. Не тогда, когда он не сделал ничего плохого. Заметив что-то на горизонте, он почти испытал облегчение. Больше не было места для беспокойства о будущем, которое могло наступить или не наступить. Осталась только твёрдая уверенность в том, что нужно придумать план и в том, что они должны бежать, спасая свои жизни. С этим Джеймс мог справиться. Он делал это прежде. Корабль на горизонте двигался быстрее «Террора», что не было особенным сюрпризом — инженерные способности Джеймса не могли сотворить чуда с этим полуразрушенным движущимся замком — но когда судно подошло ближе, Джеймс понял, что оно движется значительно быстрее, и способно развивать такую скорость, потому что является воздушным кораблём Империи. Никто не строил корабли быстроходнее имперских. — Мы не сможем убегать от них вечно, — сказал Джеймс, объяснив ситуацию раздражённо бормочущему Блэнки и молчаливо-серьёзному Крозье. — Но, если мы доберёмся до гор… Наши корабли слишком громоздкие, чтобы пройти между пиков, а подъём вслед за нами будет стоить им слишком большого количества ресурсов из-за разрежённого воздуха. Не думаю, что они станут тратить столько энергии на наше преследование, учитывая, что волшебник Крозье никогда не был настоящим приоритетом… Джеймс осёкся. Он продемонстрировал слишком обширные знания внутренней психологии Империи. Большие, чем должен был проявлять обычный проклятый инженер. — Мы будем в порядке, если доберёмся до гор, — неловко закончил он. — Блэнки, ты думаешь у нас получится? — Я сделаю всё, что смогу, — сказал огненный демон, — и, возможно, в пределах горного хребта, мы сможем найти плоскую площадку, чтобы приземлиться и переждать бурю. — Нас преследует не Империя, — сказал Крозье, — я знаю, что у них на уме. Империи я бы не испугался. — И тем не менее, вы скрываете свою личность всякий раз, как отправляетесь в имперские владения, — не смог не огрызнуться Джеймс, но поспешно прикусил язык. Почему я не могу просто заткнуться? — Исключительно ради удобства, уверяю тебя, — ответил Крозье, сверля его взглядом. — Так или иначе, идём к горам, ведь мы и так туда направлялись. Но не думай, что я бегу от Империи. — Спасибо, волшебник Крозье, за ваш, как всегда, неоценимый вклад, — огрызнулся Джеймс, и, к его удивлению, именно Джопсон, по своему обыкновению непоколебимый, встал между ними и поднял руки, требуя мгновение мира. — От кого бы мы не бежали, мы бежим. Думаю, это единственное, что имеет значение на данный момент. — Хорошо сказано, парень, — откликнулся Блэнки из очага. — Я обещаю, что буду толкать так сильно, как только смогу, и приземлю нас, как только появится возможность. Остальное мы придумаем по ходу. Просто будьте начеку. Джеймс, сжав губы, кивнул, и бросил ещё один раздражённый взгляд на Крозье, ответившего не меньшей неприязнью. — Я возьму свой пистолет, — быстро добавил Джеймс, и заметил какой шок отразился на лицах присутствующих в связи с тем фактом, что пистолет у него вообще есть. Он почему-то думал, что они могли каким-нибудь волшебным образом просмотреть его вещи, когда он прибыл. Джеймс получил ужасное, зловредное удовольствие от того, что так просто одурачил троих владеющих магией существ. — В этом мире, знаете ли, есть совсем не магические опасности. В течение следующего часа имперский корабль двигался вперёд, но так их и не настиг. В какой-то момент Крозье молча передал Джеймсу подзорную трубу, и тот смог оценить разницу в скорости. — Я думаю, у нас получится, — пробормотал он. — Мне кажется… Кажется для них это больше ловля, чем серьёзное преследование. — Хорошо, — рассеяно отозвался Блэнки из очага. Огненный демон вкладывал в полёт все свои силы. Они все потели от жара его стараний, и Джеймс был благодарен за тонкую безрукавку, которую случайно купил на днях в Болотном Дне. Волшебник Крозье остался в брюках и рубашке, чьи закатанные рукава демонстрировали сильные предплечья. Хотя его жилеты и плащи всегда были тусклыми и скучными, подтяжки, которые теперь явились взору, оказались вышиты золотыми и серебряными звёздами и лунами. Джеймс подумал, что это, наверное, чей-то подарок. Прошло ещё сорок пять минут, и Джеймс издал победный крик хриплым от облегчения голосом. — Они отстают, я думаю, они отстают. Они поняли, что мы первыми доберёмся до гор и не хотят ещё больше отклоняться от курса… Джеймс замолк на полуслове. Отклоняться от курса. Он видел планы развёртывания ещё до своего отбытия, и, хотя он провёл на «Терроре» уже несколько месяцев, он знал, что никто не собирался идти через эти горы или долины. Если ничего не изменилось. Если их не надоумил кто-то другой. Однако, он понял это слишком поздно, чтобы осознание могло принести хоть какую-нибудь пользу. — Оно здесь, — сказал Крозье, вскинув голову. — Оно в горах, ждёт нас. Я это чувствую. Джеймс столько времени задавался вопросом, как Хикки удалось так быстро добраться до Болота, но ему и в голову не приходило, что Хикки мог быть в нескольких местах одновременно. Прямо как сам Джеймс каждый день. На самом деле… Он даже не знал наверняка Хикки ли приходил к Тому Хартнеллу. Глупо. Это было непростительно глупо. С чувством, какое испытывает человек, стоя перед расстрельной бригадой, Джеймс повернул подзорную трубу к окну, выходившему на горы, и увидел. Маленький, ядовитого вида, металлический воздушный корабль, над которым развивался чёрный, объединявший всех небесных пиратов, флаг. Это был Хикки. Наверняка он. — Они здесь, — сказал он, отступив от окна и сложив трубу. — Они… — слова оборвались на языке Джеймса и он вскрикнул от разочарования. Конечно, он не мог сообщить ничего действительно полезного. Разумеется, это проклятье прикончит его даже быстрее, чем он мог предположить. Он посмотрел на Крозье, затем схватил его за локоть и дёрнул к окну, где сунул подзорную трубу обратно в руку волшебника. — Смотрите, — сказал Джеймс, указав за окно когтистым пальцем. После мгновения, проведённого в поражённом молчании — Джеймс понял, что никогда прежде не касался волшебника по собственному почину, что, вероятно, никто уже долгое время не прикасался к нему из-за его одиночества и репутации — Крозье взял подзорную трубу и посмотрел в окно. — Небесные пираты, — сказал он, — и, сдаётся мне, ведьма с ними. Похоже, он сказал имперцам, что знает, где меня найти. Должно быть, догадался по нашим передвижениям, ещё до того, как мы подтвердили эти догадки. Но это всё ещё не объясняет… — Крозье покачал головой. — Теперь неважно. Джеймс моргнул, удивившись, что Крозье понял всё так же быстро, как и он. Может даже быстрее, на самом деле. Откуда Хикки знал, где их искать? Мог Джеймс привести его к замку? Нет. Невозможно. Нет. Не намеренно, во всяком случае. — Что нам делать? — пыхтел Блэнки, его дыхание вырывалось едким дымом. — Я не могу… Не могу поддерживать такую скорость вечно. — Разверни нас, — сказал Джеймс, — есть шанс… Он. Не мог. Говорить. — Есть шанс, что они не знают, что ведьма работает с небесными пиратами, — продолжил Крозье, встретившись с безмолвными, полными боли глазами Джеймса. — В мои дни Империя была безжалостна к пиратам… И не стала бы слушать никого, кто эту жалость испытывает. Если они не знают, что их маленький информатор заодно с пиратами, мы сможем заставить имперский корабль палить по ним. Если они знают или им всё равно, ну… Это не сильно изменит наши текущие обстоятельства. Джеймс энергично кивнул. Именно это он и хотел сказать. — Продержишься ещё немного, дружище? — Крозье повернулся к огню. — Подложи ещё полено, — только и ответил Блэнки. — Брось сюда стул, если придётся. Джопсон уже расколол пару с помощью магии и держал древесину наготове. Они развернулись в воздухе и Джеймс с удовлетворением увидел, что корабль пиратов последовал за ними. Они должно быть, ещё не получили весточку от Империи. Или Хикки верил в свою силу убеждения больше, чем Джеймс. Или, подумал Джеймс, Хикки был прав, и Джеймс скоро умрёт. После внезапного манёвра «Террора», имперский корабль некоторое время колебался в нерешительности, а затем снова включился в игру, бросившись в атаку. Это был хороший знак. Будь они уверены, что кто-то другой сможет позаботиться о «Терроре», они бы не стали пытаться снова. — Я должен просто заморозить их, — прорычал Крозье, дёрнув пальцами, и когда Джеймс понял, что тот говорит о корабле имперцев, а не о небесных пиратах, он рванулся к Крозье и схватил его за руку. — Не надо, — тихо сказал он, — Вы не можете это контролировать. Вы можете убить всех на том корабле. Вы можете убить нас. — Не указывай мне, что делать, — Крозье стряхнул его руку, — ты не знаешь о чем г… «Террор» сотрясся, словно от раската грома. — Это была магия, — сказал Крозье, схватившись за Джеймса, чтобы удержаться на ногах, — нас ударили с помощью магии. — Они задели правое крыло, — сообщил Блэнки, — гидравлика дала течь. Кто-то должен наложить заплатку. Схватив подзорную трубу, Джеймс подошёл к окну и обнаружил, что в трубе больше нет нужды — небесные пираты были катастрофически близко. В его голове прокручивались варианты. Он был единственным, кому подходили страховочные ремни, и, больше того, возможно, единственным, кто понимал, куда заплатку нужно накладывать. Но кто защитит их от небесных пиратов, учитывая состояние волшебника Крозье и тот факт, что Джопсон всего лишь мальчишка… — Дайте мне пистолет. Джопсон, внезапно выросший у локтя Джеймса, протягивал руку. — Что? — возмутился Джеймс, игнорируя ту часть своего мозга, которая напоминала, что он сам был не старше Джопсона, когда только поступил на службу. — Вы вообще знаете, как с ним обращаться? — Прицелиться и нажать на спусковой крючок, — ответил Джопсон со своей обычной невозмутимостью, но, когда Джеймс отказался подыграть шутке, мальчик закатил глаза. — Говорю вам, мистер Джеймс, я знаю, как обращаться с оружием. Я сбивал соколов налету, не думаю, что пираты сильно отличаются. А теперь дайте мне пистолет, вы тратите время. Проигнорировав неприятный холодок, пробежавший по спине при упоминании насилия над птицами, Джеймс протянул Джопсону пистолет. — Шесть пуль, — сказал он. — Ещё одна в патроннике. — Подождите-ка минуту! — закричал Крозье, но ни у кого не было времени, чтобы обращать на него внимание. Джеймс помчался к другой стороне кухни, забрался в свою страховку и вынырнул в открытое окно. Он старался держаться поближе к металлическим частям Террора. Наука не становиться мишенью на борту воздушного корабля въелась в него до самых костей. Добравшись до крыльев, он увидел, что Джопсон стоит на заднем крыльце «Террора», направляя пистолет на небесных пиратов. Джеймс знал, что тратит драгоценные секунды, наблюдая как работает молодой ученик, но всё равно зачарованно смотрел, как двигаются тонкие губы Джопсона, должно быть, творя заклинание. Потом Джопсон поднял пистолет, прицелился и выстрелил. То, что вышло из ствола, не было ни пулей обычной, ни одной из тех заколдованных пуль, к которым Джеймс привык. Это была стрела чистого света и она была направлена на небесных пиратов. Когда первая оказалась отклонена, вторая уже была выпущена. — Хорошо, — сказал Джеймс самому себе и вернулся к крылу. Найти шипящую, выпускающую пар, течь было легко, и он быстро её заделал, позволив Блэнки снова разогнать «Террор» до предельной скорости, а не тащиться, как мгновение назад. Джеймс едва держался, пробираясь обратно к окну. Джопсон ещё не вернулся, а Крозье беспокойно ходил по комнате. Увидев вошедшего Джеймса, он прекратил блуждания и бросился к противоположному окну, взглянуть на имперский корабль. — Они близко, — крикнул он, — Блэнки, поверни нас. Если пираты последуют за нами, а я думаю, что они последуют, мы сделаем из них хорошую мишень. — Мы и сами станем хорошей мишенью, — возразил Джеймс. — «Террор» не выстоит перед огневой мощью имперского воздушного корабля. — Я смогу нас защитить, — настаивал Крозье. — Нет, — ответил Джеймс, — не сможете. Крозье шевельнул челюстью, его глаза пробежались по лицу Джеймса. Джеймс не знал, что тот ищет, но ему показалось, что на мгновение, моргни и ты его пропустишь, он увидел боль. Но это бред, в самом деле, Джеймсу стоило перестать пытаться найти то, что он хотел увидеть. — Блэнки! — приказал Крозье, отвернувшись от Джеймса к очагу. — Поворачивай! — Ладно, Фрэнк. Джеймсу пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть во время резкого манёвра и просто надеяться, что Джопсон не свалился с крыльца. К счастью, его молитвы были услышаны, и мгновение спустя мальчик забрался внутрь. — Они идут за нами, — сказал он. Он был бледен, под глазами залегли тёмные круги, по лбу каплями стекал пот. Как бы он ни был собран и сосредоточён, когда пускал свои стрелы, он был всего лишь мальчишкой, и не привык тратить столько магической энергии. — Я могу помочь. — Нет, — сказал Крозье, положив руку на плечо Джопсона. — Ты сделал достаточно, парень. Потом «Террор» сотряс первый удар, и у Джеймса так застучали зубы, что он побоялся, что они выпадут. — Это был предупредительный выстрел, — сказал он, глядя Крозье в глаза. — Что бы вы не собирались сделать, делайте это прямо сейчас. Прямо сейчас, Фрэнсис. Крозье сделал шаг назад, кивнул, а потом бросился к открытому окну, выходившему на корабль, прихватив у двери свой посох. Джеймс не видел, чтобы он пользовался им с той самой ночи, когда они встретились, за исключение случаев, когда Крозье маскировал его под трость в городе. Сейчас волшебник Крозье сжимал посох обеими руками, искусно вырезанная голова феникса смотрела на воздушный корабль с тем же вниманием, что и её хозяин. Крозье пробормотал под нос заклинание, и Джеймс почувствовал, как атмосфера вокруг начинает меняться и набухать, потрескивая от мощи волшебника. Даже Блэнки раздувался от неё, увеличиваясь в размерах, по мере того, как его дым превращался из густого чёрного в тонкий белый. Так же как в ночь у базилики, Крозье вскрикнул под конец, поднял посох над головой, а потом ударил им по палубе «Террора». Один напряжённый момент всё было в порядке. Следующий залп воздушного корабля отскочил от «Террора», не причинив ему никакого вреда, но срикошетив в небесных пиратов, и Джеймс подумал, что, может, они и правда смогут дожить до следующего дня, если выдержит Блэнки. Он ошибался, сомневаясь в волшебнике Крозье, ошибался, полагая… Потом знакомая зелёная слизь начала сочиться из того места, куда ударил посох, волшебник Крозье упал на колени, а «Террор» швырнуло в сторону. Прямо на небесных пиратов. — Мы зацепились! — взвыл в очаге Блэнки. — Крыло, оно сцепилось с их крылом! Я не могу его освободить! Однако, прислушиваться к нему было трудно, потому что Джеймс упирался в пол и пытался не отключиться, пока «Террор» и небесные пираты уходили к земле по убийственной спирали. Он зажмурил глаза, стараясь приспособиться к центробежной силе, и потому чуть не выпрыгнул из кожи, когда почувствовал, как большая тёплая рука накрыла его ладонь. — Нам нужно добраться до двери, — сказал волшебник Крозье ему на ухо. Джеймс кивнул. Дверь. Дверь могла их спасти. Он открыл глаза, старательно игнорируя бурю в животе. Крозье всё ещё был рядом с ним на полу, а возле сидел измученный Джопсон, державший за ошейник Нептуна. — Блэнки, с тобой до нашего возвращения всё будет в порядке? — окликнул Крозье, пока они вчетвером пробирались к двери. — Да, да, Фрэнк, — прошипел огонь. — Духи, немедленно убирайтесь из замка! Я буду в порядке. Крозье кивнул и лёгким тычком в икру подтолкнул Джеймса вперёд. Они медленно продвигались по палубе, их животы сводило, а сердца рвались наружу. Джеймс дрожащими когтями потянулся к дверной ручке. — Заперто. — Это невозможно, — сказал Крозье, оттолкнув руку Джеймса, чтобы самому попробовать дверь. Но та не поддалась. Он посмотрел на Джопсона, потом на Джеймса, страх на его лице стал чем-то осязаемым. — Я… Я не смогу… У меня не получится открыть новую прямо сейчас. Джеймс запустил пальцы в свои перья, пытаясь успокоить дыхание. Теоретически его, конечно, учили, как пережить кораблекрушение, но все на службе знали, что в таком случае только и остаётся, что помолиться Силам, да поцеловать себя в задницу на прощание. Внезапно он почувствовал руку на своём плече и в следующее мгновение оказался грубо притянут к до боли знакомой широкой груди. Он практическим уткнулся носом в волосы, выглядывающие из ворота рубашки волшебника. Открыв глаза, он увидел Джопсона в похожем положении, с так же широко раскрытыми от ужаса глазами. — Мы это переживём, — сказал волшебник Крозье. Джеймс не поверил ни на секунду, но решил, что это, возможно, лучшее место, чтобы умереть, так что, покрепче прижавшись к Фрэнсису, вдохнул запах пота с его кожи и пожалел о том, что не сказал Уиллу, что любит его, и ещё раз не поблагодарил Данди за его дружбу. Где-то между ярко-голубым небом и бескрайней зеленью равнины всё почернело. *** То, что Джеймс проснулся, больше не прижимаясь к волшебнику, не затмило радости от того, что он вообще проснулся, хотя поначалу немного и смутило его. Он предположил, что лежит на полу кухни «Террора», только на кухне никогда не было столько солнечного света. У него болела голова, болели руки, болели ноги… Болело всё тело. Но, всё-таки, он был жив. Он несколько раз судорожно втянул воздух, прежде чем пошевелиться и убедиться, что все его конечности до сих пор при нём. Воспоминание о полых костях поразило как пуля, но, кажется, всё было в порядке. Он видел жертв авиакатастроф и не думал, что те были способны усаживаться и стонать, как он сейчас. — Угх… — Джеймс помотал головой из стороны в сторону. — Фрэнсис?.. Джопсон?.. — Не называй меня так сейчас. Голос раздался справа от Джеймса, и тот, наконец, разлепил веки достаточно, чтобы оглядеть произошедшее. Обломки растерзанного на части «Террора» разметало по окружающей их лесной подстилке. Крыша была сорвана, что объясняло избыток света — Джеймс видел её куски, застрявшие наверху, среди крон. Не было никаких признаков пиратов, и Джеймс смутно вспомнил, что центробежная сила всё-таки разъединила корабли перед тем как он потерял сознание. Устояли только запертая дверь да очаг, в котором слабо горел Бланки. Джеймс вскочил на ноги и тут же скормил голодному огню всю древесину, какую смог. — Спасибо, парень, — прохрипел Блэнки, выпустив клуб дыма. Джеймс кивнул. — Фрэнсис, — позвал он, оборачиваясь. — Я сказал, не называй меня так. Волшебник, крепко сжимавший руки в кулаки, уныло стоял среди обломков своего дома, своего творения. Перед ним лежал его посох, переломленный надвое. Его рубашка была порвана, по руке стекала кровь от нескольких крупных заноз, а голубые глаза метали молнии, когда он поднял их на Джеймса. — Это ваше имя, не так ли? — раздражённо ответил Джеймс, потому что у него болело тело, раскалывалась голова, они только что едва избежали верной смерти, а проклятый волшебник всё ещё хотел учинить какой-то… Нелепый скандал. Что ж, тогда Джеймс даст ему то, что он хочет. — Я же говорил, что нас найдут, — рявкнул Крозье, — я же говорил тебе этого не делать! — Единственное, что вы мне сказали, так это ничего не делать, не дав ни причин ни объяснений, — закричал Джеймс. — И я хотел… Слово «помочь» умерло на языке Джеймса. Потому что это было не совсем так, правда? Он хотел себя показать. Хотел доказать, что знает лучше. Хотел добраться до Истинного Севера, снять своё проклятие и перестать походить на чудовище. Он хотел снова обрести значение, так или иначе. И тем не менее. — Не имеет значения, чего я хотел, — продолжил Джеймс. — Вы пьяница и позорище. Волшебник Крозье смог бы выровнять судно. Он смог бы провести нас через огонь и воду, защищая от всевозможных воздушных кораблей и пиратов. Но вы не волшебник Крозье. Больше нет. И вы виноваты не меньше, чем я… Удар в челюсть не стал неожиданностью, вопреки расцветшей боли. Джеймс полагал, что Крозье давно не участвовал в настоящей немагической драке, так что движения с головой выдавали все его намерения. Но неожиданностью стало яростное клацанье клыков Джеймса и дикое рычание, вырвавшееся из его глотки. Инстинкт, который ему не принадлежал. Который был чем-то чуждым. Чем-то чудовищным. Крозье изумлённо на него уставился. Джеймс поднял руку к своим трясущимся синим губам, а потом развернулся на каблуках и бросился в лес. — Мистер Джеймс! — Джим! Джеймс не обращал на них внимания, позволяя ногам нести себя в зелёный-зелёный лес. Пока он бежал, он понял, что его очки треснули и в линзах недостаёт нескольких осколков. Бесполезные. Абсолютно бесполезные. Он сорвал их и отшвырнул в сторону. Кто здесь будет на него смотреть? Лесной воздух был прохладным и приятным, потому что кроны деревьев почти не пропускали солнечный свет, и Джеймс услышал шум ручья, журчавшего неподалёку. Он замедлил шаг и пошёл вперёд, следуя за звуком, пока наконец не остался наедине с деревьями и водой. Какое-то время он просто стоял у ручья, тяжело дыша. Дверь была закрыта. Кто-то знал, что жильцы «Террора», вероятно, попытаются уйти через неё, и закрыл дверь. Хикки знал, что «Террор» будет здесь и что дверь будет закрыта. Что это означало? Действительно ли он следил за «Террором» и передвижениями Джеймса через дверь? Неужели его шпионы были повсюду? Крозье называл его ведьмой. Но какая ведьма способна на такое колдовство? Что важнее… Был ли всё-таки Джеймс виновен? Внезапно он упал на колени, наклонился, упёршись ладонями в землю, и сунул голову в прозрачную воду, вместе с перьями и всем прочим. Несколько благословенных секунд не было ничего, кроме воды, текущей сквозь его перья, словно рука, ласкающая волосы. Тишина погружения была настоящим блаженством. А потом лёгкие Джеймса взмолились о воздухе, и он вытащил голову из воды, чтобы вздохнуть. — Какой ты необыкновенный! Джеймс обернулся на голос и чуть не свалился обратно в ручей, увидев молодого мужчину в очках и с массой чёрных кудрей, ниспадающих на лоб. В одной руке он держал блокнот, а в другой ручку, и смотрел на Джеймса с невыносимым восхищением. — Я никогда не видел ничего подобного, — сказал человек, не обращая внимания на смятение в широко раскрытых глазах Джеймса. — Что ты такое, если не возражаешь, что я спрашиваю? А может… Ты умеешь говорить? Ты меня понимаешь? — последние слова он произнёс медленно, проговаривая каждый слог. — Да, — ответил Джеймс, обида на то, что его приняли за некую чужеродную тварь, боролась с гордостью от того, что им восхищались и делали комплименты, — да, я прекрасно вас понимаю. Я… Мф… Я инженер. Был, — поправил себя Джеймс, — инженером. — Но не теперь? — спросил человек, уже записывавший всё услышанное в блокнот. — Я… — Джеймс, всё ещё сидевший на берегу ручья, прижал колени поближе к груди. — Я не уверен. Прямо сейчас не уверен. Но моё имя Джеймс. Так вы можете меня называть, — он собрался с силами, встал и протянул человеку руку. — А вы? — Ох! — человек покраснел и схватил ладонь Джеймса только затем, чтобы тщательнее её рассмотреть, чем неприятно напомнил Крозье. — Гудсир. Натуралист, — он покраснел ещё сильнее. — Начинающий натуралист. Я ещё не публиковался. — Изучаете птиц? — сухо спросил Джеймс, но Гудсир энергично замотал головой. — О, нет. Боюсь, я немногое смогу добавить в литературу о пернатых видах этой области, как бы очаровательны они не были. Нет, нет, я изучаю лесных духов, — он посмотрел на Джеймса. — Но вы, я полагаю, не один из них? Что-то в вас такое… О, извините, я не имел в виду ничего дурного… — Я не дух, — ответил Джеймс, зная, что должен на этом остановиться. — Но я не знал, что они входят в область интересов натуралистов. — Ах, — Гудсир улыбнулся, и Джеймс понял, что тот напал на свой любимый конёк, — вы в этом не одиноки. Мы, люди… Или, может, грубо так вас обобщать? Нет? Ну, мы, люди, обычно помещаем их в область мифов. Что-то, во что можно верить или не верить, но… Они такая же часть естественной природы, как птицы или небо. Во всяком случае, я намереваюсь это доказать, — Гудсир склонил голову, внимательно изучая Джеймса. — Даже для вас в природе есть своё место, я уверен. Джеймс отчаянно тосковал по своим очкам и перчаткам, но их больше не было, и он сомневался, что найдёт в лесу новые. Пот высох на том, что осталось от его кожи, а перья, с которых всё ещё стекала вода, запахли мускусом. Солнце садилось, напоминая, что он едва ли был как следует одет. Он вздохнул. Мысль о возвращении с поджатым хвостом вызывала отвращение, но, во всяком случае, Блэнки его согреет. — Я должен возвращаться… к своим, — извинился Джеймс перед Гудсиром. — Вы… С вами всё будет в порядке? Натуралист не производил впечатление человека, умеющего выживать в дикой природе. — Со мной ничего не случится, — серьёзно ответил Гудсир. — Но вы действительно должны возвращаться. Это дикий лес. Никогда не знаешь, что здесь найдёшь. — Точно, — всё, кажется, становилось лучше. — Ну, берегите себя, мистер Гудсир. — И вы, мистер Джеймс, — улыбнулся Гудсир. — Надеюсь, мы ещё встретимся. Хоть вы и бывший инженер, а не лесной дух. Они обменялись прощаниями, и Джеймс повернул обратно. Нетрудно было следовать по выжженным в лесном навесе прогалинам, оставшимся после падения «Террора». Встреча с Гудсиром, хотя и напряжённая в начале, в итоге оказалось умиротворяющей. К нему обращались с заботой и восхищением, с ним считались, его заметили, и это было облегчением. Которое, впрочем, быстро рассеялось, стоило Джеймсу приблизиться к обломкам. Статическое напряжение энергии Крозье снова наполняло воздух, и Джеймс ускорил шаг. Подойдя ближе, он услышал крики Блэнки и Джопсона, заглушаемые чем-то, смахивающим на взрывы. Пираты выжили и нашли их? — Фрэнк, ты должен остановиться! — Учитель Крозье, пожалуйста! Выскочив из-за деревьев, Джеймс обнаружил, что Крозье стоит перед дверью, сжимая обломки посоха в руках. Его глаза закатились, зелёная слизь стекала с губ, беззвучно шепчущих заклинание. В воздухе вокруг него, словно на карнавале, взрывались маленькие фейерверки всех цветов, форм и размеров. Крозье никому не отвечал. — Что случилось? — подбежав к Джопсону, спросил Джеймс. Мальчик посмотрел на него огромными усталыми глазами. — Он попытался заставить дверь работать, ведь мы здесь застряли, но это… Это продолжается и продолжается, и он… Увяз. Увяз в заклинании. Я никогда прежде не видел его таким. — Фрэнк! — снова закричал Блэнки, чьё пламя тускло мерцало. — Фрэнсис! Пожалуйста! — Он тянет силы из Блэнки, — поражённо сообщил Джопсон. — Не думаю, что он понимает, что делает, но… Он, должно быть, прицепился к ближайшему источнику магии, прежде чем… — Останови его как сумеешь, — сказал Джеймс, толкая грязного, окровавленного мальчишку к учителю. — Я помогу Блэнки. Джеймс бросился вперёд, не обращая внимая на слизь под ботинками, в отчаянии отыскивая способы помочь огненному демону. Поблизости не было ни дров, ни банки Колье, чтобы его передержать. Не увидев другого выхода, Джеймс протянул руки в огонь и подхватил его. Будь он человеком, ему было бы больно, но он был чудовищем с чудовищными руками, так что огненный демон сидел в его ладонях на оставшемся куске дерева, и устало мерцал. — Спасибо тебе, — сказал Блэнки. — Спасибо, Джеймс. — Даже не думай об этом, старина, — ответил Джеймс с тем подобием улыбки, которое сумел выдавить. Он унёс огонь от опасности, ногой собрал в кучу несколько кусков деревянной обшивки палубы и осторожно опустил Блэнки на доски. Огонь занялся в считанные мгновения, и Блэнки был в его сердце. Как только Джеймс убедился, что маленький лагерный костёр немедленно не погаснет, он снова обратил внимание на неисправного волшебника, и обнаружил, что Джопсон, не обращая внимания на танцующие вокруг искры, стоит перед ним со скорбным выражением лица. Его руки покоились на плечах волшебника, и он шептал заклинание. Из Джопсона лился розовый свет, журчащий как ручей, который Джеймс недавно посетил. Свет стекал по его рукам, изливался изо рта, окутывая учителя и ученика тёплым, сияющим коконом. Постепенно, глаза Крозье перестали закатываться и закрылись. Губы прекратили шептать заклинания, выдыхая теперь только воздух. Он медленно опустился на землю, а Блэнки за спиной Джеймса вернулся к жизни. Розовое свечение угасало как закат, пока не остались только Крозье, Джопсон, Джеймс и Блэнки, молчаливые и мрачные, окружённые руинами. — Он… Он научил меня как это сделать, — в конце концов сообщил Джопсон дрожащим голосом. — Я не думал, что мне придётся. Он никогда… — Ты хорошо поработал, Джопсон, — слова, похоже, раздались изо рта Крозье, хотя тот всё ещё не открывал глаз и не двигался с места, на которое уселся, едва не рухнув на землю. — Ты сделал именно то, что должен был. Хороший… Хороший парень. Ты был очень смелым. Он протянул дрожащую руку, чтобы взъерошить волосы мальчика, но Джопсон поймал его ладонь. — Учитель Крозье! Волшебник Крозье открыл глаза, и устало оглядел их всех. Когда он наконец увидел Блэнки, на его глазах навернулись слёзы. — Прости, Блэнки, п-прости… — он утёр слёзы. — Я не хотел… Я бы никогда!.. — Я знаю, Фрэнк, — мягко протрещал Блэнки, — я знаю. Но это… С выпивкой пора завязывать. — Пора, — кивнул Крозье, его голос был таким же стальным, как обломки «Террора» вокруг них, и таким же сломанным. — Ты прав, я должен прекратить, — он глубоко вздохнул. — Я не имею права просить об этом… Никого из вас, — в этот момент его глаза остановились на Джеймсе, который тут же отвёл свои, неспособный выдержать взгляд волшебника, ощущающийся как кинжал в сердце, — но я боюсь, что заболею, джентльмены. И мне понадобится ваша помощь. — Конечно, учитель Крозье, — сказал Джопсон, помогая старшему волшебнику подняться на ноги. — Вам придётся… Заботиться обо мне… И, Джеймс, — сказал волшебник, обращаясь на этот раз лично к нему, и Джеймс поднял на глаза, и почему, почему он каждый раз смотрел на Крозье в ответ, вопреки всякому здравому смыслу. — Я знаю, ты можешь не захотеть. Если ты… Ты можешь уйти, если хочешь. Я обещаю, я найду способ помочь тебе уйти. Это была отличная иллюзия выбора, но правда заключалась в том, что они здесь застряли. Дверь не работала. Лес был обширным, а долина казалась бесконечной. Горы запирали их с обеих сторон. Но не поэтому Джеймс сказал то, что сказал. От части он сказал так, потому что его пожирала вина и он не мог от избавиться от этого чувства. Это верно. Но дело было не только в вине. Он сказал это, потому что помнил, как сильные руки прижимали его к широкой груди. Он сказал это, потому что перед его внутренним взором была больная девочка, и добрые глаза, обращённые к ней. Он сказал это, потому что будущее казалось мрачным для троих выживших уже сейчас, и, хотя он был чудовищем внешне, он не был обязан становиться чудовищем по существу. Он сказал это, потому что ему дали попробовать нечто, и он ещё не был готов от этого отказаться. Может, это станет началом чего-то большего. — Я останусь.