Песнь Короны и Вируса

18.07.299 г. от з.Э. Лорд-капитан Железного флота всю жизнь был очень мрачным человеком. Однако сейчас, глядя на причиненное им опустошение, он улыбался. Он действительно был счастлив. Предместье Светлого Замка они практически полностью сравняли с землей. Его налетчики за две недели после высадки забрали все, что смогли унести и сожгли все остальное. Удар был совершенно неожиданным — паруса Железного флота появились на горизонте как раз перед рассветом. И когда дозорные, наконец, начали бить тревогу, они уже уткнулись носами в пологие берега. Как потом оказалось, лорд Фарман, как назло, в это время был на материке, но его кастелян, сир Гарет, успел поднять собрать достаточно вооруженных мужчин в стенах замка, поднять мост и запереть ворота. И до сих пор сидел там, молча отвергая все предложения сдаться. Впрочем, захватчикам это не мешало, а даже скорее наоборот — то, что он собрал всех, кто мог держать в руках оружие, означало лишь то, что весь остальной Светлый остров защищать было некому. И десять тысяч Железнорожденных за это время обобрали его как липку, сжигая деревни и забирая все, что считали своим. Виктарион Грейджой еще раз поднес к губам бурдюк с красным арборским, купленный здесь же за железную цену, и окинул взглядом вереницу пленников, которых его воины загружали на корабли. Некоторые плакали и их рыдания были слышны даже сквозь звон цепей. Другие старались держаться. Большей частью они брали с собой молодых девушек, ведь Железнорожденым всегда нужны были морские жены. Мужчин было около трети, им предстояла тяжелая работа в шахтах, на полях и в мастерских. Маленьких детей и стариков налетчики вообще не трогали, решив, что слабые рабы им ни к чему. Но без крыши над головой многие из тех, кто потерял свое жилье, несомненно, были обречены с наступлением зимы. Но таков был порядок вещей. Жители Светлого острова были слабы, а слабому всегда суждено стать добычей сильного. Они были сильны и пользовались этим. Лучшая часть добычи досталась, конечно, Виктариону. Он взял себе сразу трех морских жен, одна из которой была племянницей самого лорда Фармана. Девчонка, которой едва исполнилось четырнадцать, была слишком молодой на его вкус, но он знал, что этот недостаток пройдет очень быстро. Зато она была породистой, белокурой и зеленоглазой. «Нетрудно поверить в то, что я взял себе дочь дома Ланнистеров», — мысленно улыбнулся он. Когда-то он считал Бейлона безрассудным, но в этот раз брат спланировал все идеально. Они ударили сразу, как только Цареубийца отвел свои войска подальше от родных земель. Ударили сразу по всем направлениям. Харлоу осадили Бейнфорт и совершали набеги на все побережье, вплоть до Утеса, пока Гудбразеры грабили окрестности Кайса. Аша, его племянница, зашла дальше всех, выйдя с тридцатью кораблями против Пиршественных Огней. И победила. Ланниспорт пока оставался нетронутым. Но только пока. «Старые времена возвращаются…» — думал Виктарион. Он был доволен. И надеялся, что Светлый остров будет только началом. Это был спелый плод, но Железнорожденные и так часто его рвали. Квеллон, его лорд-отец, дважды разграбил эти земли, последний раз всего сорок лет назад, когда в Утесе сидел беззубый лев Титос. Его прадед Дагон в лихом набеге увез половину замковой казны и пятьдесят молодых девушек только на одном своем корабле. А еще столетием ранее Дальтон Грейджой, один из величайших мужей их рода, оставшийся в истории как Красный Кракен, стал полноправным правителем острова и владел им почти два года, пока вероломная наложница не перерезала ему горло во сне. «Поучительно», — думал Виктарион. — «Вот что бывает, когда берешь слишком много, уходя в море. Такой груз утягивает тебя на дно. Двадцать две морские жены — это уже чересчур. Нормальному мужчине хватит четверых или пятерых. Поэтому выбирать надо как следует…» Но лорд-капитан сошел по сходням на разоренную землю не только затем, чтобы еще раз порадоваться своей победе. Сегодня утром впередсмотрящие разглядели на горизонте паруса и узнали «Лорда-Жнеца» и «Великого Кракена». Несколько часов спустя корабли бросили якорь рядом с его «железной победой». И Виктарион, окруженный полудюжиной своих капитанов, смотрел на то, как Бейлон высаживается на берег. — То, что мертво, умереть не может, — такими словами поприветствовал его брат. — Но восстает вновь, сильнее и крепче, чем прежде, — хором отозвались Виктарион и его капитаны, опустившись на одно колено. Бейлон огляделся вокруг, на его изможденном лице отразился легкий намек на одобрение. — Замок все еще бросает тебе вызов, брат? — Крепкий, да, — ответил Виктарион с легкой досадой. — И ров глубокий. Чем лезть на штурм, пусть лучше посидят, поголодают. Все равно помощи им ждать неоткуда. Бейлон протянул брату руку, помогая встать на ноги. — Уверен? — Ты сомневаешься в способностях своей дочери? Флот Ланнистеров заперт в порту, но даже если и выйдет, они нам не ровня. Хотят рискнуть — пускай будет так. Бейлон нахмурился, но кивнул. — Старый лев все еще силен. Тем лучше. Еще тогда нам надо было убить его раньше, чем королевские войска и флот пришли ему на помощь. Но теперь все по-другому, Баратеоны и Ланнистеры злейшие враги… — он оглядел толпы пленников, связанных между собой, потом снова обратился к Виктариону. — Пойдем со мной, брат. Замок скоро падет, поэтому не будем о нем. Поговорим о том, что ждет нас дальше. Они шли вдоль берега, люди, сопровождавшие их, держались на расстоянии. Бейлон смотрел в ту сторону, где сожженные налетчиками поля постепенно перетекали в лесистые холмы, за которыми начинались горы, чьи вершины терялись в облаках. Кому-то они могли показаться скелетом, на котором держался этот остров. Братья Грейджои шли, пока Светлый Замок не начал скрываться за горизонтом. И Бейлон все это время о чем-то думал. — Мы давно совершаем набеги на эту землю, — наконец, заговорил он. — Может, достаточно уже? Вместо того, чтобы снова и снова грабить то, что здесь добывается, не проще ли остаться насовсем? Тогда все нашим станет. Виктарион как следует обдумал его слова. — Предлагаешь оставить остров нам? А Станнис на это согласится? Бейлон скривился и сплюнул при одном упоминании короля на Железном Троне. — Буду я его спрашивать, как же… Мы взяли этот остров. Он наш по праву. И мы прогоним всех, кто попытается отобрать его. И неважно, есть у них крылья или нет. Виктарион недовольно хмыкнул. Он тоже, как и многие жители Железных островов, с недоверием отнесся к новостям о каком-то «Кольце Девы» и воздушных кораблях. Но Аша клялась в том, что все это правда. А он не верил в то, что его племянница станет их обманывать. Он сам присутствовал в главном зале Пайка, когда она вернулась. Он думал, что Бейлон будет очень зол за то, что она нарушила его прямой приказ. Но она привезла с собой не только новости, но и некоторые вещи тех, кого называла летающими людьми. «Часы», «фонарик», «зажигалку» и нечто, названное ею «небесным маяком», который якобы мог вызвать их из потустороннего мира. И когда она продемонстрировала спрятанную в этих вещах магию, Бейлон тут же остыл и стал вести себя более сдержанно и даже, можно сказать, осмотрительно. «Действительно, как можно бросать вызов людям, столь искусным в колдовстве?» Брат, очевидно, тоже это вспомнил. — Многие народы приходили к нашим берегам. Андалы с их семью богами. Таргариены с их драконами… Мы пережили их всех. Кем бы ни были эти… Мы и их переживем, — сказал он. Еще одним подарком, который Аша привезла из зеленых земель, стало предложение Станниса разграбить Западные земли. Капитаны сразу загорелись желанием устроить хороший грабеж, как в старину, и Бейлон, недолго думая, уступил. Военная кампания планировалась быстро и довольно сумбурно, однако результат был поистине блестящим. Теперь, стоя на поле битвы, в которой была одержана победа, Лорд-жнец чувствовал, как к нему возвращается уверенность. — Ты же не хочешь драться с Тайвином и Станнисом одновременно? — спросил Виктарион. — Нет, — тут же ответил брат. — Я уже пытался однажды. И не хочу снова лезть в эту глупость. — А как быть с Теоном? — спохватился Виктарион. — Со слов Аши, Старки отдали его королю… В этот раз Бейлон молчал очень долго, глядя в сторону моря. За широким проливом не было видно другого берега, но, если приглядеться, можно было различить вершины самых высоких гор Западных земель. — Волки давно его забрали, — голос Бейлона был горьким и продолжать разговор на эту тему он явно не хотел. Потому что следующим его вопросом было: — Скажи, брат, тебе нравится эта земля? — Слишком зеленая, на мой вкус, — сплюнул под ноги Виктарион. — И люди на ней мягки, — согласился Бейлон. — Но здесь мы в шаге от Утеса Кастерли. Мягким людям нужен сильный правитель, способный удержать власть над ними и защитить эту землю. И я не вижу ни одной причины, почему ты не можешь им стать. — Брат, — Виктарион во второй раз день улыбнулся. — Ты оказываешь мне большую честь. — И возьми, наконец, себе жену. Настоящую жену, каменную. Сделай ей побольше сильных сыновей. Чтобы род Грейджоев со Светлого острова просуществовал века. А эта земля на вечные времена осталась еще одним Железным островом. — Как скажете, милорд… — А у нас пока… — Бейлон обернулся назад, — …есть и другие дела. Если верить последнему ворону, что я получил, Королевский флот прошел устье Мандера. При попутном ветре они достигнут Ланниспорта через две недели. — Тогда мы должны поспешить. Этот город так и просит, чтобы его разграбили… — Плод и в самом деле созрел… Но срывать его пока мы не будем. — Я… Я не очень понял тебя, брат, — нахмурился Виктарион. Бейлон еще немного помолчал, обдумывая, как ему показалось, что-то важное. И принял решение. — Мы оставим себе Светлый остров и займем все замки, что еще целы. Но этот новый король — полный дурак, если думает, что я когда-нибудь преклоню перед ним колени. Не преклоню. Ни перед ним, ни перед королевой-самозванкой. Когда придет время… Мы снова поднимем наши знамена. Но сначала уберем с нашего пути кое-что… Завтра же отправляйся в плавание, — сказал он Виктариону. — Иди к Пиршественным Огням. Встань там на якорь. Дальше двигайся на Ланниспорт. Но не за грабежом. У меня для тебя есть очень важное поручение… *** Принц Доран скомкал письмо в ладони и спрятал его в потайной карман мантии как раз в тот момент, когда Арео вкатил его кресло в тронный зал. Встречи, которая должна была состояться, он не ждал и не желал. Едва он вернулся в покой Водных садов, как долг позвал его обратно. В последнее время вороны из Королевской Гавани и Глубокой Норы, где находился король, летали все чаще и новости, которые они приносили на своих черных крыльях, день ото дня становились все темнее и мрачнее. «Хотя с теми слухами, что приходят из Эссоса, им все равно не сравниться…» Однако теперь к ним прилетел не ворон от короля, а его личный воздушный корабль. И принес нечто намного худшее, нежели слова. Он был буквально забит разгневанными просителями. Очень злыми и очень высокопоставленными. В этот раз летающих людей в их числе не было. Зато была добрая половина Малого Совета: лорд Флорент, лорд Селтигар, сир Стеврон и великий мейстер Гормон. И если бы только ими и ограничилось… Были несколько лордов Марок прямиком из королевского войска. Были двое рыцарей Королевской гвардии. Были Эдмар Талли и Кейтилин Старк, прилетевшие из окрестностей Золотого Зуба с группой своих знаменосцев. Все они налетели на Солнечное Копье, подобно грифам на свежий труп. Сам по себе факт сбора в замке Мартеллов такого количества высоких гостей мог бы стать знаменательным событием. Если бы не мелочь в виде воздушных кораблей, которые разом отменили все расстояния. В прежние времена, думал Доран, вся эта знать собралась бы вместе только по очень важному поводу. Например, на королевской свадьбе, Большом Совете или каком-нибудь крупном турнире. И он еще раз мысленно проклял летающих людей. Зря все-таки Станнис позволил им войти в свое королевство и стал прислушиваться к их словам. Упрямый дурак надеялся, что они сделают его сильнее. И сам не заметил, как превратился в ничто. В игрушку в чужих руках. Прежде любой проситель, желавший обратиться к правителю Дорна, должен был целую луну плестись через Красные горы и пустыню или мучиться от морской болезни в корабельном трюмы. Сейчас же они получили возможность домчать до Солнечного Копья за считанные часы. Причем полет через всю страну занял меньше времени, чем переход от места посадки до его дворца. «Если бы эта летающая посудина просто рухнула», — думал принц Дорна, пока его катили к двум тронам с копьем Мартеллов и Солнцем Ройны, — «Семью Королевствами некому бы было править». Он собрал всю силу воли, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица и сдержать дрожь в распухших ногах, когда колеса его кресла задевали очередную щель между плитами на мраморном полу. Оглядываясь по сторонам, он понял, что Станнис отправил к нему, кажется, вообще всех важных лиц, которых только сумел найти. Даже своего Лукового рыцаря, который стоял за широкими спинами королевских гвардейцев и был почти незаметен на их фоне. Хотя его некрасивое простолюдинское лицо хорошо выделялась на общем фоне, даже несмотря на то, что одет он был в такой же дорогой сюртук, штаны и сапоги, как и остальные. И Оберин, разумеется, тоже был здесь. «Элия Мартелл» приземлилась сегодня в полдень и принесла в своем чреве почти всех дорнийцев, бывших в столице. «Дорнийцев, изгнанных из столицы», — мысленно поправился Доран. Это понимал не только он. Но вслух такое, естественно, никто не говорил. Принц чувствовал, что кресло в Совете, выделенное Дорну, с каждым днем шатается все сильнее. И Оберин, его бесшабашный и бесстрашный брат, очень по этому поводу нервничал. Что было само по себе уникальным — можно даже сказать, неслыханным. Вот он и рвался в бой. А вместе с нем — и его сторонники. Гаргалены, Уллеры, Манвуди… «Да, я отсюда чувствую, как они жаждут крови и славы…» Он продолжал оглядывать зал, подмечая, кто сегодня пришел и кто с кем общается. В дальнем углу собралась небольшая группа, центром которой были леди Делонна Аллирион и несколько ее родственников. «Только религиозной распри нам не хватало прямо в сердце Дорна…» Рядом с ней держались лорд Дейрон Вейт и его сыновья. «Вот только непонятно, есть ли в этом еще какой-то смысл, который от меня ускользает?» Дальше были Джордейны и Толанды — в их намерениях он и сам не был уверен. Айронвуды не приехали, но Доран их и не ждал. Он сам поручил лорду Андерсу укрепить Костяной путь на случай, если война придет на юг. Не было и Фаулеров, стражей Принцева перевала — по той же самой причине. Как и Дейнов из Звездопада. Зато явился сир Саймон Сантагар с дочерью Сильвой, которая сейчас беседовала с Арианной. «Моя дочь и наследница… Чего же хочешь ты?» — Доран упрекнул себя за то, что не нашел времени как следует поговорить с дочерью, братом и племянницами перед встречей. Чтобы и самому в их мотивы вникнуть, и на нужный путь их направить. Теперь же придется делать это у всех на виду. А он видел, с каким видом за спиной Оберина стояли его старшие дочери, Обара, Нимерия и Тиена. Смерть Григора Клигана и Амори Лорха не уняла их желание мстить, они не успокоятся, пока не сгинет главный виновник смерти их тети, отдавший приказ убийцам. И его сын тоже. Казалось, что они сами готовы идти убивать Цареубийцу и лорда Тайвина. — Друзья мои, — как можно более приветливым голосом начал Доран. Толпа собравшихся, только что шумно обсуждавшая что-то между собой, моментально затихла. — Милорды и миледи. Мои верные подданные и уважаемые гости. Некоторые из вас впервые пришли в стены этого зала. Другие были моими частыми гостями. Все это неважно. Гостеприимство Солнечного Копья одинаково тепло встречает всех и каждого. Честно скажу, давно в моем замке не собиралось так много высоких гостей… Да, я знаю, что в королевстве есть некоторые проблемы, — с этими словами он задержался на лордах Простора. — И именно они заставили кое-кого из вас прибыть в такую даль. И я всем сердцем приветствую вас в своем доме. И готов выслушать все, что вы хотите мне сказать. Просторцы несколько мгновений переглядывались между собой, затем вперед вышел Алестер Флорент. — Принц Доран, — он отвесил человеку в кресле низкий поклон. — От имени всех, кто прибыл вместе со мной, я приношу вам высочайшую благодарность за оказанное гостеприимство, и мне очень жаль, что мы не можем сполна его оценить, ибо нам в скором времени придется покинуть это чудесное место. Но пришел я сюда как представитель его милости короля и лорда-десницы. — Как поживает его милость? — с легкой улыбкой поинтересовался Доран. — У него все хорошо, мой принц. Он полон решимости свершить правосудие над домом Ланнистеров, которого они заслуживают. — Приятно слышать это, — тем же тоном ответил Доран. Флорент еще немного помолчал, думая, что принц еще что-то хочет добавить. Но тот больше ничего не сказал. — И его милость обязательно его свершит. Но есть одна неприятность… Хайгарден, — продолжил Флорент. — Я уверен, вы сами уже все знаете. Нас предали. Леди Арвин Окхарт изменила нам, пропустив войско Цареубийцы через свои земли. И сейчас, пока мы здесь разговариваем, он идет на Хайгарден. — Очень прискорбно слышать это, милорд, — разумеется, Доран все это знал. Уже неделю как. И поэтому ему ничего не стоило сохранять спокойствие на лице. — Он идет с большей частью сил, оставшихся в распоряжении Западных земель, — продолжал Флорент. — К счастью, замок находится на левом берегу Мандера и туда уже стянуты войска лорда Тарли и сира Гарлана, которые заняты его укреплением. У них достаточно сил для того, чтобы удержать замок. — Это замечательно. Все знают, что стены Хайгардена высоки и прочны, а Мандер широк и глубок. Флорент не сразу продолжил. Возможно, он задумался о том, не издевается ли над ним принц. И решил больше не ходить вокруг да около и сразу перейти к тому, что действительно его волновало. — Мой принц. Мы знаем, что вы очень умный человек. Вы лучше других осведомлены о стратегическом положении в Семи Королевствах. Если Цареубийца предаст Хайгарден мечу, плохо будет всем. И дорнийские мечи оказали бы нам неоценимую помощь… — Дорн не испытывает любви к Ланнистерам, как вы сами понимаете. Но настолько ли необходимо наше участие? Неужели воины Штормовых земель, Королевских земель, Речных земель, Простора и Севера вместе взятые не смогут справиться с Цареубийцей без нашей помощи? — когда Доран это говорил, он внимательно обвел взглядом делегатов соответствующих территорий. — Чуть не забыл… Железнорожденные ведь тоже с вами, верно? — Вы прекрасно знаете, что мы воюем не только с Цареубийцей, — ответил Флорент. — Прямо сейчас Хайтауэры осаждают мой замок. Ясноводная крепость, несомненно, крепка, но она не может держаться вечно. И если замок падет и Хайтауэры пойдут дальше на север, Хайгарден будет окружен со всех сторон. — Я искренне сочувствую вашему тяжелому положению, милорд, но хочу заметить, что то, что вы сказали о поступке леди Окхарт… Если лорды Простора не готовы защищать Простор — с какой стати этим должен заниматься Дорн? В той стороне, где собрались гости из Простора, прокатился гневный ропот. — Леди Арвин не в себе, — настаивал Флорент. — Она скорбит по сыну, который погиб в Красном Замке. Он стал жертвой безумия Ланнистеров, но она обвинила в его смерти летающих людей. — Я искренне ей сочувствую, — повторил Доран, старательно игнорируя ропот со стороны просторцев. — Принц Доран, — обратился к нему новый голос и вперед вышел новый великий мейстер при дворе короля. Гормон был выше своего племянника-десницы, из-за чего казался пусть и немного, но стройнее. Хотя на фоне того же Пицеля он выглядел очень грузным. Он низко поклонился, так низко, что широкий рукав его серой рясы коснулся мраморного пола. — Его милость понимает, что вы желаете мира, — начал мейстер. — Вы не хотите, проливать кровь дорнийцев без уважительной на то причины. Никто бы этого не хотел. И я уверен, что собравшиеся здесь лорды и леди разделяют вашу озабоченность. Но нельзя, думая о Дорне, забывать обо всем остальном королевстве. Ведь Дорн уже свыше сотни лет остается частью Семи Королевств. И что хорошо для Вестероса, хорошо и для Дорна. Мир нужен не только вам. Но мира не будет, пока мы не успокоим Тайвина и его самозванку. И, как верно сказал лорд Флорент, армии Дорна помогут нам приблизить этот день. — А как же те сто тысяч мечей, что король вывел на поле боя? — с фальшивым любопытством спросил Доран. И очень выразительно посмотрел на Алестера Флорента, который не раз и не два называл ему эту цифру, когда они виделись в последний раз. И по тому, как изменился в лице мастер над законами, стало понятно, что он тоже это помнит. — Разумеется, мой принц, у нас более чем достаточно воинов. До конца года Утес Кастерли будет взят и сожжен, — провозгласил он и Доран не без труда сдержал ироничную улыбку. «Интересно, чем ваш король собирается сжечь каменный Утес?» — Как я уже неоднократно говорил, исход войны предрешен. Но дорнийские мечи позволят достичь его быстрее и меньшими жертвами. Тысячи жизней будут спасены… К тому же не забывайте и о времени. Наступает осень. Он оглянулся в поисках поддержки. И леди Кейтилин Старк с готовностью пришла ему на помощь. — Зима близко, мой принц. Наши знаменосцы очень хотят вернуться в свои дома и замки, чтобы успеть собрать последний урожай, пока не ударили морозы. Но мы не можем этого сделать, пока Цареубийца жив и продолжает нам угрожать. — Речные земли тоже разорены, — поддержал ее брат. — Лето выдалось долгим, и зима запросто может оказаться столь же продолжительной. Прямо сейчас наши крестьяне начинают сев, они надеются успеть собрать урожай еще раз, но многие зернохранилища разрушены и разграблены, их тоже нужно восстанавливать. Следом за ними слово брали и другие высокие гости. Даже Луковый рыцарь, к удивлению Мартелла, вышел вперед, сопровождаемый тучным амбалом на голову выше него, который, кажется, был его оруженосцем. — Я имею честь быть сиром Давосом Сивортом, мой принц. Прошу, выслушайте меня. — Да, я знаю, кто вы, — тихо ответил Доран, не обращая внимание на легкие смешки кое-кого из дорнийцев. — Я понимаю, мой принц, я не столь родовит, как остальные лорды, собравшиеся здесь. Но сам король просил меня обратиться к вам. Позвольте представить вам Мерретта Фрея, моего нового оруженосца. Он имел честь пройти через Кольцо, мой принц, и попасть в мир летающих людей. Они приняли его со всей благосклонностью. И они исцелили его от недуга, полученного еще в ранней юности. Недуга, перед которым были бессильны все септоны и мейстеры. Все перешептывания в зале как-то вдруг разом стихли, да и сам Доран с любопытством наклонился вперед на оруженосца-переростка. — Вот как? И как же они совершили подобное… чудо? — Их целители, милорд, — продолжал Давос, — обладают великими знаниями и талантами. Теперь они принесли все это и к нам. Королевская Гавань, Риверран, Близнецы, Белая Гавань — они уже там поселились и лечат больных и раненых. — Он говорит правду, мой принц, — послышался еще один голос и Доран узнал Титоса Блэквуда, одного из самых влиятельных речных лордов. Вместе с ним на встречу прибыл и его сын Лукас, который, кажется, получил стрелу в грудь во время битвы под Риверраном. И должен был истечь кровью. Но он поправился, вопреки всем уверениям мейстеров. Были и другие. Они тоже приводили своих родных и друзей, вылечившихся от лихорадки или оправившихся от тяжелых ранений. Двое рыцарей из Королевских земель показали всем свои руки с едва заметными белыми полосками на пальцах, которые были пришиты на место после того, как были потеряны в бою. — Теперь вы понимаете, мой принц, зачем мы явились сюда в таком количестве? — великий мейстер Гормон снова выступил вперед. — Среди нас много тех, кого коснулась благодать летающих людей. Тех, кто жив лишь благодаря их умениям, знаниям и милосердию. И мы хотим, наконец, покончить с гнусной ложью о покойном короле Роберте. Осознайте, в какую ужасную ложь вас заставили поверить. Король не умер от ран на охоте. Он был вылечен целителями, равных которым нет в нашем мире. А все россказни о том, что его воскресили из мертвых, были ложью Ланнистеров. Потому что такого быть не может. «А как же Берик Дондаррион?» — чуть не вырвалось у Дорана. Но он сдержался, понимая, что сейчас не лучший момент. — То, что вы говорите… очень впечатляет, — сказал вместо этого дорнийский принц. — Я верю в то, что такие талантливые целители существуют. Но и вы признайте, великий мейстер, что если бы не эта война, ваши люди и не нуждались бы в помощи людей из другого мира. Лицо Гормона застыло, он почувствовал себя оскорбленным. — Дело не только в войне, принц Доран! Их лечение… оно просто не имеет себе равных! В нашем мире редко кто доживает до пятидесятых именин. В их — никто не удивляется, если человек празднует сотые. — Я дожил, — напомнил Доран. — Как и вы, великий мейстер. — Мы да. Но простые люди не доживают, мой принц, — Гормон старался говорить сдержанно. — Вы спросили, с какой стати Дорну приходить на помощь Хайгардену? Для начала — король поговорил с их послами и они согласились отправить в Дорн своих лекарей и построить один из своих храмов исцеления… они называют их «госпиталями»… Построить в Солнечном Копье или в Дощатом Городе. Прошу вас, мой принц, подумайте об этом бесценном даре. Они и вас смогут исцелить… Он посмотрел вниз и Доран не мог не обратить внимание на то, как много взглядов сосредоточилось на его опухших ногах, прикрытых покрывалом. И не смог сдержать гримасу боли, смешанной со стыдом. «Неужели все и правда считают меня таким бессильным?» Он уже готовился дать ответ, когда, наконец, дал знать о себе Оберин, все это время хранивший молчание. — Брат… Мой принц. Вы слышали слова лордов и леди из всех Семи Королевств. Выслушайте же и мое слово. Его милость позвал меня в Глубокую Нору два дня назад. Он был… Он был в ярости, когда узнал об измене леди Окхарт, оправдав свой девиз… И отдал мне приказ: чего бы то ни стоило, привести ему войско из Дорна, иначе в кресле мастера над молниями будет сидеть другой человек, который лучше ему служит. Дом Мартеллов не только потеряет место в Малом Совете. Им будет еще и закрыта дорога в Королевскую Гавань. Недовольный ропот плавно перерастал в злобный гул. И Доран не мог до конца понять, кому адресован этот гнев. А потом в толпе раздался крик: — Так чего же мы ждем, мой принц? — лорд Тремонд Гаргален вышел вперед и встал рядом с Оберином. — Станнис отдал нам голову Горы! Он покарал убийц Элии и ее детей! Бешеного пса больше нет! Осталось добить его хозяина! И нашлись те, кто откликнулся на его слова. — Он прав! — воскликнул сир Ульвик Уллер. — Я не люблю Тиреллов. И Флорентов тоже не люблю. Но Ланнистеров… — он зло сплюнул на пол. — Ланнистеров я просто ненавижу. — А может вы просто думаете женить одного из своих сыновей на этой самозванке? — прогремел громадный северянин, прибывший вместе с леди Кейтилин. — Это так? — Дом Мартеллов ни при каких условиях не присоединится к дому Ланнистеров! — повысил голос Доран. Но перекричать остальных он все равно не мог. В зале становилось все громче. И Оберин со своими дочерьми продолжали разжигать толпу. Доран уже собирался отдать команду Арео, чтобы он успокоил собравшихся, но брат опередил его. — Лорды и леди Дорна, — он поднялся на постамент с тронами и встал прямо перед Дораном, лицом к толпе. — Мой брат не хочет проливать дорнийскую кровь. Мы все ему дороги — и нет слов, чтобы описать, как дорог нам он. Он оглянулся и посмотрел на Дорана с искренней привязанностью в глазах. И тогда самообладание принца Дорна, наконец, начало сдавать позиции. «Оберин, ты что творишь?» — хотелось закричать ему. А Оберин продолжал: — Он прекрасный правитель. И он не деспот, который плюет на всех. Он не хочет воевать ради своей славы и богатства. И не будет, пока не увидит, что Дорн сам этого желает. Он позвал нас затем, чтобы выслушать наши мысли и чувства. Так давайте же откроем ему их! Если вы хотите отомстить за нашу землю, за наших близких, за Элию и ее детей, за все ужасы, что дом Ланнистеров навлек на королевство — скажите это сейчас! Он вытащил из-под одежды странный предмет цилиндрической формы, большая часть которого была желтого цвета, а меньшая — черного. С легким щелчком он отделил черную часть, потом зачем-то присел, наклонился на бок и коснулся желтой частью пола. И в этой позе двинулся вперед, оставляя за собой тонкую черную линию, которая шла аккурат по центру зала. Пройдя через весь зал, он выпрямился, обернулся к толпе. — Все, кто желает мести и справедливости — перейдите эту черту. Кто предпочитает сидеть в своих замках здесь, в Дорне — оставайтесь на месте. Те, кто до этого поддерживал Оберина, не колебались ни мгновения. Гаргалены, Уллеры, Манвуди и некоторые другие тут же выступили вперед. Следом за ними потянулся лорд Коргайл и двое его сыновей. Потом, пошептавшись немного между собой, к ним перешли Джордейны. Но Толанды, Аллирионы и Вейты оставались. Сир Саймон долго колебался, но потом присоединился к Песчаным змейкам — и Арианне, которая тоже выступила за войну. Доран оглядел тех, кто высказался собственными ногами против этой войны — и с изумлением увидел среди них братьев Дальтов, едва ли не самых преданных его знаменосцев. — Сир Дэзиель… — Мой принц, — рыцарь Лимонной Рощи опустился на колено. Простите, если я вас подвел… Дощатый Город и его жители верны только вам. Но мы не готовы идти на войну ни за этого нового короля, ни за его нового бога. Больше Доран ничего сказать не успел. С другой половины зала раздался еще один изумленный возглас — в этот раз от его брата: — Сир Деймон? — взгляд Оберина в этот момент был полон изумления, граничащего с ужасом. Деймон Сэнд, бастард Дара Богов, внук леди Делонны, его бывший оруженосец и верный друг, остался по ту сторону черты. И тоже преклонил колено, глядя то на Дорана, то на его брата. — Простите, мой принц… — младший Мартелл не сразу понял, что Деймон обращается не к Дорану, а именно к нему. — Я никогда не думал, что… дойдет до такого. Я не представлял, что когда-нибудь отвернусь от вас… Но отвернуться от веры я не могу. Мои предки свято верили в Семерых задолго до того, как прибыли в Вестерос. Верховный септон отверг этого короля. А значит, я тоже не могу ему служить. Он поднялся на ноги и встал рядом с остальными Аллирионами. А в зале с новой силой поднимался встревоженный гул. Сравнив две противоборствующие группы, Доран быстро думал о том, что же ему делать. Противники войны, которых он уже мысленно называл «бунтовщиками», были в явном меньшинстве. В свое время король Дейрон Таргариен после завоевания Дорна утверждал, что против него вышло пятьдесят тысяч мечей. Разумеется, Молодой Дракон все приукрасил — на самом деле было тысяч двадцать пять, не больше. Сколько сейчас может собрать каждый из домов? Доран посмотрел на Аллирионов. Он прикинул, что Божья Благодать может поднять тысячи две человек. Вместе с остальными бунтовщиками — четыре или около того. Те, что стояли рядом с Оберином, могли без труда собрать тысяч восемь-девять. Вот только не стоило забывать о том, что половина дорнийских домов здесь не присутствовала — и их позиция оставалась неизвестной. «Все зависит от Айронвудов», — думал принц, чувствуя внутри противный холодок страха. Самый могущественный и влиятельный после Мартеллов знатный дом Дорна не только контролировал один из двух важных проходов через горы, но и мог в одиночку собрать пять тысяч воинов. «И если лорд Андерс выступит против нас…» Он еще раз обвел взглядом бунтовщиком. Лорд Вейт с трудом сдерживал рвущуюся наружу ярость. Леди Аллирион заметно нервничала, словно ожидала, что Доран сейчас прикажет отрубить им всем головы. «А ведь я бы мог… Нет, не казнить, просто арестовать…» — думал принц Дорна. Один сигнал Арео — и он сделает это, не думая о каких-то там законах гостеприимства. «Нет. Нельзя», — Доран прогнал из головы эти мысли. — «Иначе весь Дорн восстанет, узнав об этом…» А Оберин… Он счастливо улыбался, оглядываясь вокруг. И смотрел на брата так, как будто и в самом деле гордился бардаком, который только что устроил. «Что же ты натворил…» — бессильно стискивал кулаки Доран. — «Ты же не оставил мне выбора…» — Уходите, — скомандовал он, глядя на тех, кто остался в меньшинстве. — Все, кто готов поддержать самозванку своим бездействием, покиньте этот зал сейчас же. Кто-то из них и в самом деле повернулся к выходу. Но так поступили далеко не все. — А как же Звездная септа? — внезапно спросил лорд Вейт. — Вы готовы сжечь ее, как узурпатор сжег Великую септу в Королевской Гавани? Со стороны «верных» сторонников войны раздался рев возмущения. Гаргален и Уллер даже шагнули навстречу ему, выкрикивая оскорбления и вызовы, но несколько рыцарей дома Аллирионов тут же выступили им навстречу. Доран поднял руку, призывая успокоиться. Но его уже никто не слушал. — Успокойте их! — приказал он Арео. Здоровяк-норвошиец ударил древком по полу — и десятки стражников под его началом сделали то же самое. Но и этого не заметил. Тогда Арео послал нескольких из них разделить толпу. Они успели. В последний момент. Арео лично потребовал у одного из воинов Аллирионов убрать меч, пригрозив отрубить ему руку, если он этого не сделает. И тот сделал, хотя в первые мгновения, казалось, готов был наброситься на капитана стражи. Потом лордов-бунтовщиков под насмешки, крики и угрозы вытолкали из зала. Последним ушел Деймон Сэнд, бросив на прощание в сторону братьев Мартеллов взгляд, в котором не было гнева. Только грусть. Когда порядок был, наконец, восстановлен, лорд Флорент, все это время молчавший, снова выступил вперед. — Ну так каково ваше решение, мой принц? Останетесь ли вы верным подданным королевства? Ответили ли вы на зов короля? Отправитесь ли на помощь Хайгардену? Доран ответил не сразу, сначала он еще раз обвел взглядом своих оставшихся знаменосцев. Многие из них открыто выражали нетерпение и даже злость на то, что они до сих пор не отправились на войну. «Они считают меня беспомощным калекой… Все они. Даже мой родной брат…» Он еще раз задержался. «Что же ты наделал… Ты сам не понимаешь, что настроил дорнийцев против дорнийцев, чего я так старался избежать». Но винил он в этом не Оберина, а себя — за то, что не предугадал. Не предотвратил. — В странное время мы живем, — тихо сказал он. — Король Баратеон и гордые лорды Простора просят помощи дорнийцев, чтобы спасти свои дома… Вы же сами видите, что в вопросе о войне и мире мы далеки от единодушия. — Я так не думаю, — вклинился Оберин. — С парой набожных дураков, которые слушают септонов вместо моего брата, нетрудно справиться. И немало одобрительных возгласов поддержали его. Доран стиснул зубы, в очередной раз подумав: «Что же ты наделал…» И поймал себя на том, что совсем забыл о письме, которое лежало во внутреннем кармане. Письме, которое он в сердцах скомкал и готов был сжечь после того, как оно убило его последнюю надежду. У него были свои люди везде — в том числе и по ту сторону Узкого моря. И в Ваэс Дотраке тоже. Да, это было далеко и письма оттуда порой шли очень долго — но они шли. И последнее письмо сообщало, что Дейнерис Таргариен не прибыла в храм Дош Кхалин, несмотря на то, что остатки кхаласара Дрого уже бывали в городе дотракийцев. Несколько месяцев с того дня, как погиб ее муж-кхал, он гадал, что же с ней случилось. После смерти Визериса она была последней его надеждой. Теперь надежда умерла — вместе с ней. Скорее всего, последняя дочь дома Таргариенов сейчас покоилась в безымянной могиле где-то в бесплодных пустошах. А с ней — и его надежды на союз, брак с Квентином или Тристаном, чтобы его дети унаследовали Семь Королевств. «Пятнадцать лет… И все впустую». — Хорошо, — сказал он Оберину, больше не сдерживая чувств. — Созывай знамена, если готов. Собирай у Принцева перевала. И веди их сам в бой, если тебе не терпится! А я умываю руки. Он сделал знак мейстеру Калеотту, который тут же взялся за его кресло и повез к выходу из комнаты. И снова каждый стык, каждая неровность отдавались в его теле вспышкой боли. А за его спиной поднималось ликование. Лорды и леди радовались возобновлению союза между Королевской Гаванью и Солнечным Копьем. Он вздохнул с облегчением, когда закрывшиеся двери отрезали его от радостных криков и мейстер покатил его по тихим коридорам старого дворца. Сам Доран не мог разделить их радости. Ему было стыдно и горько. Сразу две грандиозные неудачи в один день: он пережил крушение многолетнего плана и не смог удержать Дорн от войны. И, что еще хуже, вполне могло быть так, что дорнийскую кровь в ней будут проливать другие дорнийцы. Как же так? Как же все могло пойти настолько неправильно? И еще… Он почему-то не мог отделаться от другого вопроса. Что же все-таки случилось с последней из Таргариенов?