Песнь Короны и Вируса

22.09.299 г. от з.Э. Митч Файфилд закрыл за собой дверь и тяжело опустился в кресло. Он какое-то время сидел неподвижно, думая о том, что он уже слишком стар для этой работы. Последний его разговор с королем Станнисом не был самым тяжелым, но… в первую пятерку точно вошел. Они встретились в королевском шатре в двух милях от стен Утеса Кастерли, откуда открывался прекрасный вид на сгоревшие руины Ланниспорта. А потом он улетел на «Королеве Селисе», новом королевском самолете. Рейнджерам потребовалось всего три дня на то, чтобы отыскать «Ярость», брошенную, но невредимую, на Светлом острове, однако король не успокоился, пока ему не предоставили вторую машину в качестве компенсации за временную утерю первой. Он еще и потребовал личного разговора с президентом США. Но они вместо этого ограничились ВКС-звонком через Zoom, куда в нынешнее карантинное время перебиралось все больше встреч. И эту перепалку между двумя главами государств по разные стороны портала… Ее надо было видеть самому. Потому что описать простыми словами все равно не удастся. Однако оба они в конце концов остыли и Станнис все-таки добился от американцев обещания начать учить вестеросских пилотов, как только он найдет подходящих кандидатов. Но до сих пор желающих не находилось, чему Файфилд в глубине души был почти постыдно рад. Он со своей небольшой свитой вошел в шатер короля перед ужином и Станнис уже дожидался его со своими верными знаменосцами. Посол приветственно поклонился и почтительно поинтересовался, может ли он поговорить с его милостью с глазу на глаз. Станнис молча кивнул и остальные вестеросцы, тоже не говоря ни слова, вышли. Остались только трое гвардейцев в белом и королевский оруженосец двенадцати лет от роду. Файфилд подошел к столу короля, а его помощник раскрыл перед ним папку с фотографиями. — У меня срочные новости, ваша милость, которые могут повлиять на ход войны. — Надеюсь, они не о том, что еще кто-то из ваших пилотов решил перейти на сторону врага? — Нет, ваша милость, — ответил Файфилд, на секунду посмотрев на подобострастно улыбающихся королевских гвардейцев. — Новости из-за Стены. Он замолчал, ожидая ответной реплики, но король ничего не сказал. Послу внезапно показалось, что Станнис и так уже обо всем знает — именно с таким видом он и кивнул в ответ. — И как события за Стеной могут повлиять на нас здесь? — Вам, несомненно, известно, что лорд-командующий Ночного Дозора Мормонт несколько месяцев назад отправился на далекий север с большой экспедицией, насчитывающей около трех сотен человек. Он говорил, что слишком много его патрулей за Стеной пропали без вести. — Я это знаю. — И, возможно, вам также известно о том, что наши люди также посещали Черный Замок в прошлом году и оставили несколько аварийных маяков. Один из них мы отдали Джону Сноу, он… — Бастард Неда Старка, да. Это тоже мне известно. — Вы как никогда хорошо информированы, ваша милость, — ответил Файфилд и подумал: «Даже слишком…» — И несколько дней назад один из маяков сработал. Мы отправили на сигнал один из наших отрядов. Это те же самые люди, которые сопровождали лорда Эддарда в Красном Замке. И они… Он во всех деталях пересказал ему события последних дней. — Остальную группу Мормонта мы пока не нашли, но эти снимки были сделаны не далее как вчера, — закончил посол. Его помощник разложил перед королем несколько фотоснимков. — Одичалые? — спросил король, словно внезапно усомнился в его словах. Файфилд внимательно наблюдал за тем, как Станнис рассматривает фотографии. «А чего еще он, спрашивается, ожидал?» — Да, ваша милость, — ответил он. — Под руководством бывшего разведчика Ночного Дозора, известного под именем Манс Налетчик, которого некоторые также называют «Королем за Стеной». Точный размер его воинства мы до сих пор оцениваем… — он разложил несколько снимков в виде коллажа. — Ориентировочно можно говорить о десятках тысяч человек, хотя в это число входят также нонкомбатанты, вроде женщин и детей. Они двигаются на юг вдоль реки, которую ваш народ называет Молочной. И если они будут сохранять текущий темп, они достигнут Стены не ранее чем через два месяца… «Если, конечно, они вообще идут к Стене, а не куда-то еще». Станнис пристально рассматривал фотоснимки, а потом вдруг резко поднял голову. — Кому еще вы сообщили об этом? — Никому, ваша милость. Даже вашему лорду-деснице. Я подумал, что вы должны узнать об этом первым. — Не первым. Единственным. Никому об этом не рассказывайте. По крайней мере, сейчас. — Как скажете, ваш милость, — ответил Файфилд, который заранее ожидал чего-то подобного. — Но я не могу гарантировать, что слухи уже не распространяются, несмотря на то, что вы сами ничего не говорите. Ночной Дозор тоже рассылает своих воронов. — Благодарю за информацию, посол, — сухо сказал Станнис. — Передайте Мормонту, что я знаю об опасности и помощь придет им в нужное время. — Как скажете, ваша милость. Полет обратно в столицу нельзя было назвать легким, особенно в компании нескольких стонущих людей на носилках, раненных в какой-то очередной стычке. И в посольство он приехал уже затемно, но спать не лег, вместо этого еще посидел немного в своем кабинете, который выглядел заметно мрачнее, чем раньше. По мере того, как в Мельбурне — да и вообще на той стороне — ужесточались карантинные меры, поставки через Кольцо становились все более редкими и скудными. «Нет, ну надо же, чтобы именно в такой момент разразилась глобальная пандемия!» Дошло даже до того, что они начали экономить топливо для генераторов, оставив электроснабжение только для самых важных дел, вроде поддержки базовых станций или зарядки устройств. Что до освещения, здесь вполне годились и свечи. Вот и посол, зайдя к себе, первым делом разжег пару подсвечников, пока загружался ноутбук. Затем сел печатать очередной доклад в министерство, между делом отвечая на электронные письма. Все как обычно. Хотя нет — сегодня его еще ждал разговор с коллегой из Браавоса. Звонок раздался точно по расписанию — около полуночи по вестеросскому времени. К сожалению, прокладывать кабель связи по дну Узкого моря они пока не закончили, пропускная способность оставалась еще довольно низкой, поэтому послы решили отключить видеокартинку, ограничившись голосом. — Привет, Кевин, как дела? — Отлично, Митч. Как там Королевская Гавань? — Потихоньку… — Файфилд оглядел свой кабинет. — Как всегда. Три шага вперед, два назад, сам понимаешь. — Ну да, у нас примерно то же, хотя, может, и получше немного… — бывший премьер-министр вздохнул в трубку. — А что у вас там за Стеной творится? До меня черт-те что доходит, какие-то великаны верхом на мамонтах… — Они самые. Даже несмотря на то, что их снимали с двадцати тысяч футов… Это явно не люди. Слишком большие. — Я думал, они вымерли… Я про мамонтов. — Здешние мейстеры тоже так говорят. Но меня не это беспокоит. Ты представляешь, что начнется, когда ООНовцы про великанов прознают? Только нечеловеческой разумной расы нам не хватало… И что нам после этого делать? Приравнивать их к гражданам Вестероса? Или признать апатридами? Или вообще запретить все контакты? — Придумаем что-нибудь. Но мамонты… они ведь и в нашем мире жили когда-то. Пока ледниковый период не кончился. Тут-то они и вымерли. — А может, они и не вымерли вовсе? — вдруг сказал Файфилд. — А перебрались через какое-нибудь еще Кольцо сюда, где им оказалось удобнее… Мир становится все страньше и страньше, как говорила одна литературная героиня… — О, да… это точно. Я как раз об этом и хотел с тобой поговорить. — О чем? Ты узнал что-то новое? — Я… эм… Как бы, получаю уроки магии от наших новых союзников… — Я думал, ты улетел в Браавос, а не в Хогвартс. Нет, я определенно должен слетать к тебе в гости. Мои дети обожали эти книги… — Да, жду с нетерпением. Но я сейчас не об этом. Мне кажется, я подбираюсь к разгадке одной из наших тайн… Хотя пока и не могу сказать, что нам это принесет. — Какой именно тайне? — О Ренли. — Ренли? — Файфилд вспомнил прошлый год, когда два АСБРовца влетели в его кабинет и их лица были бледнее стен. — А что не так с Ренли? — он еще раз внимательно огляделся вокруг в поисках подслушивающих ушей. — Или ты про невидимого убийцу? — Нет. То есть да. То есть… не совсем. Я говорил с нашим другом. Он говорит, что это не был человек-невидимка. — А кто же? — Это была живая тень. — Что? — Тень. Он сказал… дай вспомнить… Да, так и сказал, что Ренли убила тень. Именно так. Файфилд молча держал смартфон у уха секунд десять. И в это время ему казалось, что в его голове соединяются электрические контакты, собираясь в некую общую схему, которую он до сих пор никак не мог разгадать. А потом по ней потекло электричество — и все вокруг будто бы отключилось на техобслуживание. Механизм ожил и закрутился быстрее, чем он мог предположить. Вихрем пролетела череда мыслей. Ветер. Огонь. Город. И все вдруг встало на свои места. — СУЧЬЯ ДОЧЬ! — взревел он, вскакивая на ноги и подлетая к окну. Отсюда не было хорошего вида на Красный Замок или другие холмы, возвышающиеся над городским пейзажем, но он смог представить их в голове. — Ты чего? — ошеломленно переспросил Радд. — Красная женщина, — выдохнул Файфилд. — Боже мой… Как же я раньше-то… Это же все лежало на поверхности! Они же открыто называли ее «Тенезаклинательницей»! Черт меня побери! Почему я раньше не обратил на это внимание? — Ты думаешь, это она его? Файфилд ответил не сразу, он еще раз прокрутил в голове события прошлого года, мысленно делая пометки на календаре. — О, да… Кроме нее, некому. Помнишь пожар в столице? Ну, когда Тони… — Да. — Это она все устроила. Должно быть… Ты говорил, что колдуны во дворце городского правителя демонстрировали… ну… контроль над стихиями? Над водой, над огнем, да? — Да. — А над ветром? Это они могли? — Я не видел, но они говорят… такое возможно. — Точно она, — уверенность в голосе Файфилда граничила с фанатизмом. — В тот день над городом бушевал ураган, который возник будто бы из ниоткуда. Никто из местных не мог объяснить, что произошло. Наши метеорологи пытались найти объяснение… Но ни до, ни после такого не было. И ветер раздул огонь во все стороны. Так раздул, что даже мы не могли его остановить. Мы потеряли десять человек в том взрыве… И Великая септа сгорела дотла. А внутри укрывались сотни людей. Верховный септон, Сыны Воина… И, возможно, принц Томмен. Наследник… Все враги Станниса исчезли в один день. — Но… — Файфилд чувствовал сомнение в голосе бывшего премьера. — Митч, но как одна женщина могла сотворить все это? — Не знаю. Мы еще многого не знаем в этом мире. Но эта женщина должна считаться подозреваемой номер один. Тенезаклинательница… Что говорят об этой огненной вере в Браавосе? — Не так много, — он словно наяву видел, как Кевин пожимает плечами. — Ну жгут они свои костры по ночам и молятся своему богу, чтобы он вернул им солнце… как ацтеки почти. Только без жертв. Еще говорят, что они умеют творить огненные фокусы и владеют чем-то наподобие магии иллюзий. А некоторые, по слухам, могут видеть в пламени будущее. — Господи… — снова выдохнул Митч, подавляя желание хлопнуть себя по лбу. — Могут. Еще как могут. — В смысле, могут? — Так и есть. И теперь я в этом полностью уверен. — Но откуда ты знаешь? — заинтересовался Кевин. — Я весь год задавался вопросом… Едва ли не каждый раз, когда я рассказывал Станнису вещи, которые он по определению не мог знать, он совсем не удивлялся услышанному. Даже сегодня, когда я рассказал ему о наступлении одичалых… Мне казалось, что он сам ждет, когда я, наконец, узнаю то, что ему давно известно. Боже мой… Я уверен, что эта женщина может видеть будущее. Или хотя бы его фрагменты. Он чувствовал, с каким вниманием Кевин Радд прислушивается к его словам и как тщательно их обдумывает. — Надо хорошенько подумать, что будем делать дальше. И что делать со Станнисом… Я хочу сказать, что мы до сих пор были уверены, что в этом средневековом болоте он… ну, как бы, лучший из худших. Но если то, что ты сейчас сказал, правда… Файфилд, прижимая телефон к уху, несколько раз торопливо кивнул, прежде чем вспомнил, что собеседник его не видит. — Да, я как можно скорее сообщу в Канберру. Представляю, как у Даттона взорвется мозг, когда он узнает… БУМ! БУМ! БУМ! Файфилд резко обернулся. Кто-то настойчиво стучал в дверь его кабинета. Затем дверь приоткрылось и внутрь заглянул один из охранников — слишком торопливо. И выглядел он слишком взволнованно. — Сэр, простите, что беспокою… — Что случилось? — спросил посол, думая, что еще сегодня может произойти. — Там, у ворот… Женщина… В смысле… Красная женщина. — Она здесь? — Файфилд понимал, что выглядит, мягко говоря, обескураженным, несмотря на то, что ехидный внутренний голос задавал своему хозяину вопрос: «А где же ей еще быть?» — Да, сэр. Она просит встречи с вами. Файфилд снова подошел к окну. И увидел, что улица, на которую выходили ворота, заполнена людьми. И в наступившей темноте похожа на оранжевую реку от обилия факелов в их руках. К воротам посольства пришло не меньше полусотни горожан. «Огненная Рука», — понял он. Верные рыцари и воины леди Мелисандры, готовые исполнить любой ее приказ. Она стояла впереди своей вооруженной паствы, ее легко было узнать даже в такой толпе. Все в том же ярко-красном платье. Файфилд закрыл глаза и мысленно вознес короткую молитву. Чего, надо сказать, никогда раньше не делал. — Прости, Кевин… Я перезвоню, — сказал он, наконец, в трубку и прервал вызов. Потом сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. И только тогда обратился к охраннику. — Скажи ей, пусть войдет… — и когда тот уже развернулся, торопливо добавил: — …лучше, если одна. Охранник кивнул и зашагал по коридору. Файфилд молча слушал его удаляющиеся шаги. Снова выглядел в окно и смотрел, как двое солдат с автоматами сопровождают мастера над шептунами в красном платье ко входу в здание посольства. И даже в таком полумраке он не мог не признать того, насколько поразительной была ее внешность. Высокая, почти с него, но при этом с осиной талией, перетекающей в крутые бедра. Красное платье, с которым она, казалось, не расставалась никогда, идеально подчеркивало все изгибы ее совершенного тела, а вырез открывал больше, чем у любой из придворных дам, тоже не отличавшихся скромностью. Медно-красный водопад волос струился по спине, до талии. Рубиновое колье на шее, как ему показалось, светилось изнутри, словно там была спрятана электрическая лампочка. Войдя в кабинет посла, она приветственно улыбнулась. Сам Файфилд старался сохранять нейтральное выражение на лице. «Как же я мог быть настолько слеп?» — Доброй ночи, посол, — поприветствовала она его приятным глубоким голосом. — Доброй ночи, миледи. Она с интересом оглядела комнату, в которой смешалось старое и новое. Особенно на столе, где светились экран ноутбука и два горящих подсвечника. Мелисандра сделала шаг в их сторону, небрежно взмахнула рукой — и свечи разгорелись вдвое ярче. Файфилд пару раз моргнул, пытаясь с собой совладать, пока его от нее отделял только стол. — Простите за поздний визит. Но я подумала, что слова, которые должны быть сегодня мной сказаны, не терпят отлагательств. — Да. Если честно… Мне тоже есть, что вам сказать. — Вашим людям грозит большая беда. Резкая смена темы тут же сбила его с толку. — Каким людям? — Тем, кто отважился выйти за Стену. «Я никому об этом не говорил — кроме короля», — думал Файфилд. Даже в посольстве далеко не все знали о вылете отряда на далекий север — и о том, чего они там отыскали. На мгновение он подумал о Варисе и его «пташках». Может, он и его агенты до сих пор где-то прячутся в недрах посольства? И прямо сейчас слушают их разговор? Но он осознавал, что это была последняя отчаянная попытка найти рациональное объяснение тому, что сейчас происходило. «Узри правду, дурак… Вот она, смотрит тебе в лицо… Над этой женщиной не властны законы физики…» — Интересно, откуда вы узнали о грозящей ей опасности? — он изо всех сил старался говорить спокойно. — Владыка не показывает мне всего, сир, но открывает мне очень многое. — В пламени? — поинтересовался Файфилд. В конце концов, он всю жизнь был очень любознательным. И Мелисандра тут же кивнула. — И какая опасность им грозит? — Тот, чье имя нельзя произносить, собирается с силами, Митч Файфилд. Эти силы древние, злые и безмерные. Скоро придет холод и ночь, которая никогда не кончится… — она говорила все это совершенно серьезно. И ему показалось, что в комнате становится все жарче, словно она разожгла не шесть свечей, а две сотни. Он почувствовал, как у него на лбу выступает пот. А она наклонилась вперед, почти коснувшись грудью столешницы. — Я видела великую битву в снегах. Замерзший холм. Кольцо из факелов на его вершине. Столкновение Пламени и Льда. Воздушный корабль, падающий с неба… — Падающий? — он собрал всю свою силу воли, заставляя себя выдержать ее взгляд. — Как? — Увы, но Владыка дарует мне лишь проблески… — Так вы не можете? — Они идут навстречу беде. Этого достаточно знать. — Хорошо, — попытался успокоиться он. — Но какие-то детали… вы можете уточнить? — Кое-что знаю я, а теперь и вы должны узнать… И ее тонкая рука залезла куда-то под накидку. Файфилд напрягся, словно верил, что она может достать оттуда нож или даже пистолет, но она вынула простой стеклянный сосуд, внутри которого что-то находилось. В тусклом свете свечей он не сразу разглядел, что именно там было. А это была рука. Человеческая рука. Почему-то именно этот «сувенир» стал для Файфилда последней каплей. И ему вдруг безумно захотелось прямо сейчас выбежать из кабинета, сесть за руль, дать по газам, промчаться к Кольцу, на ходу сочиняя заявление об отставке и вернуться в родной мир — и плевать, что там бушует вирус. Но он всю жизнь был очень любознательным человеком. И именно это любопытство удержало его на месте. Прежде чем он успел хоть что-то спросить или сказать, в банке что-то задвигалось. И когда он понял, что шевелится то, что шевелиться не может по определению… Он не удержался. И отскочил назад. И стал смотреть на банку с изумлением, смешанным с ужасом. Мертвая, полусгнившая рука под стеклом… она шевелилась. Он слышал слабый скрип и скрежет, с которым она скребла пальцами свою маленькую стеклянную тюрьму. Ногти давно отгнили, но кости были неплохой им заменой. Она была мертвой — и все равно жила. Остатки рационального мышления пытались найти в этом сосуде какие-то тонкие нити, или магниты, или какой-то механизм, которыми эта шарлатанка могла управлять рукой… Но он уже знал, что не найдет. «Господи…» — снова подумал он. — И… что это такое? — как можно спокойнее поинтересовался он. «И кто еще из членов семейки Аддамс ждет меня в Красном Замке?» — Не бойтесь, посол. Вы в полной безопасности. Человек из Ночного Дозора передал мне это некоторое время назад. Файфилду быстро построил в уме цепочку воспоминаний. — Это… из Черного Замка? — спросил он. — Да. Она была отрезана от тела вихта — человека, который умер, и потом восстал из мертвых. Остальное его тело было сожжено, а это все, что осталось. Поймите, посол, существо, которому принадлежала эта рука — лишь один из бесчисленного множества слуг Великого Иного. Он убивает живых и вновь поднимает их как своих рабов, в чьих сердцах больше не горит Его огонь. Файфилду потребовалось несколько секунд на то, чтобы вспомнить. — Как давно у вас эта вещь, миледи? Впервые с момента встречи Мелисандра… слегка смутилась. И даже отвела взгляд. — Она попала ко мне через некоторое время после окончания боев в городе. Я думала прийти к вам раньше, но не была уверена в том, что мы можем друг другу доверять. К тому же тогда я сама не понимала до конца степень угрозы… — Жаль, что вы не пришли к нам сразу, миледи, — вежливо ответил посол, откидываясь на спинку стула, казалось бы, расслабленным жестом, в котором он скрыл желание отшатнуться подальше от жуткой руки в банке. — Осмелюсь сказать, что если вы и дальше будете скрывать от нас вещи такого… масштаба, это не будет способствовать укреплению доверия между нами. — Я не была уверена в том, что момент подходящий… Пока все почти стало слишком поздно. — Эти ваши… вихты, — задумался Файфилд. — Это вроде зомби, да? — Если вы вкладываете в это слово тот же смысл, посол… То да, — мягко ответила Мелисандра. — Спасибо, миледи. Сегодня я многое узнал. Никто из наших людей и подумать не мог о том, что мертвых можно воскресить таким вот образом. — Вы должны понять, что ваш мир не единственный, — сказала она. — И даже если Великий Иной в вашем мире не имеет силы, чему вы должны быть безмерно счастливы, есть и другие… Где все идет иначе. И он не воскрешает мертвых. Он их поднимает. Поднимает, как пустые оболочки, без души и разума. Как куклу, ведомую его волей. — Я понял… понял… — закивал Файфилд, все еще пытаясь разложить по полочкам все услышанное. — То есть эти вихты… получаются, когда мертвые поднимаются? И… много ли их? И где они? — Мне очень жаль, но у меня пока нет ответов на все ваши вопросы, — в голосе Мелисандры слышалось неподдельное сожаление. — Но я знаю, что их очень много. И становится все больше. Великий Иной копит силы далеко на севере, в ледяных пустошах, где не могут жить те, в чьих жилах течет теплая кровь. И скоро начнется великая битва. Песок в часах струится все быстрее и когда он кончится, время придет… Если только его творения не остановить. — Так значит… Эти восставшие мертвецы угрожают нашим людям? — напрягся Файфилд. — Тогда мы не можем сидеть здесь сложа руки! Надо что-то с этим сделать! — Увы, но уже поздно, посол. Образы были предельно ясными… — Ясными? — Как бы мы ни поступили, поражение неминуемо. Он почувствовал, как в нем потихоньку закипает злость. Была эта женщина пророком или нет, но сейчас она несла какую-то околесицу. — Простите, миледи, но если вы и в самом деле можете видеть будущее… Какой в этом смысл, если будущее все равно нельзя изменить? — Нет, почему нельзя, посол… — улыбнулась Мелисандра. — Изменить можно. Но чем четче образ, который человек видит в пламени, тем больше уверенности в том, что все произойдет именно так. Я поняла это после многих, очень многих лет практики. И я очень редко видела картины такой четкости. — Но шанс все же есть? — Шанс есть всегда, посол. Ведь даже маленький огонь может осветить и согреть большую комнату. — Тогда… прошу меня извинить. Файфилд резко встал из-за стола и с неизвестно откуда взявшейся решимостью вышел из кабинета. Он быстро прошел по коридору к небольшому центру связи посольства и между делом посмотрел на часы — первый час ночи. Но когда он открыл дверь, оказалось, что там кипит работа и два оператора что-то быстро говорят в радиопередатчики. — В чем дело? — спросил он одного из дежурных в звании старшего лейтенанта. Офицер с удивлением поднял глаза — он не ожидал, что посол заглянет к ним так поздно. Еще больше он удивился, когда следом за Файфилдом в комнату зашла Мелисандра. Хорошо еще она хоть банку свою с собой не притащила. — Еще один маяк сработал за Стеной. — Где? — спросил Файфилд. Старлей заглянул в короткую цепочку цифр. — Двести кэмэ от текущей позиции. Финдли уже летит туда. — Куда — туда? — На место вызова, сэр. Он запросил разрешение на ночной перелет, сказал, что какое-то очень срочное дело. Полковник Робертс разрешил. «О, нет…» — Он поддержку запрашивал? — Да, сэр. Но от них до Кольца четыре тысячи кило… У нас нет ни одной птички, чтобы могла летать так далеко. Мы подняли в воздух заправщики, но… — Раз у нас нет… Будем звонить янки, — перебил Файфилд и потянулся было к телефону. И в последний момент его озарила внезапная идея. — Миледи… Тот воздушный корабль… Вы видели, как он падает с неба? — Видела. — А как именно он выглядел? Это был самолет или вертолет? Красная женщина вопросительно склонила голову, не понимая смысла новых слов. — У него были крылья? — уточнил Файфилд. И даже раскинул руки в стороны, показывая, как они выглядят. — Нет, не было, — ответила Мелисандра. Это посол и хотел услышать. Он вытащил из кармана смартфон и быстро нашел нужный контакт. Гудок, второй, третий… На четвертом он услышал сонный голос по ту сторону. — Алле? — Привет, Джон, это Митч. Прости, что разбудил. — Угу… — Один из наших отрядов находится к северу от Стены. И нам кажется, что они вот-вот столкнутся кое с чем очень неприятным. До Кольца от них две с половиной тысячи миль. У вас есть что-нибудь, что может летать так далеко? Недолгая пауза. — Есть два «Баффа» в часовой готовности… «Какие еще баффы?» — подумал Файфилд, а потом вспомнил. — «А, да, B-52…» — Они готовы к отлету? — Конечно, если нужно, могут хоть сейчас… — Отлично. Можешь попросить ваших летунов поднять их в воздух? — Не вопрос, сейчас свяжусь с ними… — Спасибо, Джон. Большое спасибо. И еще просьба одна. Скажи своим людям, чтобы координировали свои действия с нашими. Мне кажется, что сейчас начнется… Это нельзя просто так объяснить по телефону. А ты, если об этом узнаешь, еще много кого на уши поднимешь. — Ладно. — Еще раз спасибо, Джон. До связи. Он отключился и повернулся к Мелисандре. Ему почему-то вспомнилось, что жрецы Огненного бога владеют еще и магией иллюзий… — Если мы действительно союзники, миледи, и вы хотите, чтобы мы друг другу доверяли… Я задам вам еще один вопрос и мне хотелось бы услышать на него честный ответ. — Я вас слушаю, посол. — Сколько вам лет? Мелисандра на мгновение заколебалась — видимо, размышляла, послужит ли правдивый ответ достижению ее целей. — Вам нужно точное число? Если да, не знаю, смогу ли я его назвать. Просто я… не очень хорошо помню первые годы своей жизни. До того дня, как небо стало красным, — она мечтательно улыбнулась. — Да, тогда я была еще ребенком, но никто из тех, кто видел воочию, как Валирия встретила свой Рок, уже не забудет об этом. *** — Цельсь! Пли! Цельсь! Пли! — кричал кто-то в снежной мгле. — Это еще что за великан? — слышалось с другой стороны. — Великан и есть! — раздавался третий голос. — Нет, это медведь! Медведь! — кричал в ответ четвертый. Заржал конь. Залаяли псы. А человеческих криков было столько, что Сэм уже не разбирал, кто что говорит. Руки совсем почти не слушались его и он кое-как развел небольшой костерок, чтобы растопить на нем застывшие чернила. Он понимал, что должен подготовить послания раньше, чем они будут здесь. «Мы на Кулаке. Напали упыри. Их много. Но мы отогнали их огнем». Он писал быстро, но, по возможности, аккуратно, букву за буквой. «Мертвые одичалые. Среди них великан. И, кажется, медведь. Идут со всех сторон». Он услышал удары железа о дерево. И это могло означать лишь одно. «Они уже лезут через стену. Бой идет внутри лагеря». Мимо него к восточной стене промчалась дюжина верховых, каждый из них сжимал в руке горящий факел. — Копья! — услышал он крик Торена Смоллвуда. — Копья и огонь! Стройтесь! Держите строй! «Лорд-командующий Мормонт удерживает их огнем. Пока удается. Мы побеждаем. Мы держимся. Мы прорубим себе путь и отступим к Стене». Из мглы вывалился один из защитников Сумеречной Башни. Он сделал пару шагов на нетвердых ногах, потом рухнул на снег к ногам Сэма, прополз около фута в сторону огня и умер. «Мы проиграли», — тут же написал Сэм. — «Битва проиграна. Нам всем конец». Мимо проскакал еще один отряд, но теперь он слышал, что битва становилась все ближе. И приближалась она со всех сторон сразу. За спинами копейщиков шеренги лучников пускали в сторону мрачных теней огненные стрелы. Сэм собственными глазами видел, как один из упырей словил такую стрелу и его тут же охватило пламя… Но за его спиной стоял еще десяток таких же. И через стену лезли новые. И среди них были не только люди, Сэм разглядел как минимум один массивный силуэт медведя. Сам он даже не думал взять оружие и сражаться. Он начал писать очередное письмо, когда снова услышал вой рога. — УУУУУУУУУУОООООООООО! Два длинных гудка и один короткий — команда сворачиваться и продолжать путь. Но для них единственным путем был отход к Стене — и как можно скорее. Им придется бросить Кулак. Они проиграли эту битву. Страх сковал его так, что он чуть было не выронил из онемевших пальцев перо. «Вороны…» — подумал он. — «Я должен сначала отправить воронов». Он вскочил и бросился к клеткам. И как раз возился с засовом, когда услышал другой гул, который все никак не желал заканчиваться, а напротив, становился все громче. Он даже не сразу понял, что это за звук. И ветер стал усиливаться. Сэм проморгался, стряхнув снежинки с ресниц. Протер глаза. Посмотрел вверх. И оттуда прямо на него ударил ярчайший свет. В первое мгновение он просто ослеп, рефлекторно прижав ладони к лицу. Его глаза долго не могли привыкнуть к такому странному свету, пробивавшемуся непонятно откуда сквозь нависшие над Кулаком Первых Людей тучи. И когда он все же начал хоть что-то видеть, он заметил, что огни там, наверху, начинают разделяться и падать вниз. Как будто кто-то пустил целую россыпь огненных стрел. Но кто может стрелять из лука в небесах? А стрел было много. Шесть, потом двенадцать, потом… потом он просто сбился со счета. И когда они упали, на всем Кулаке стало светло, как днем. Он видел, как черные братья непонимающе оглядываются по сторонам. «Что это было?» — Сэм заставил себя убрать руки от лица. Сейчас эти огни уже не походили на горящие стрелы. Они медленно опускались на землю, словно стая сонных светлячков. И свет, который они давали, был настолько ярок, что он даже увидел, откуда именно они летят. Прямо над из головами с воем и грохотом зависли три воздушных корабля. Он совсем забыл о включенном маяке… Огни падали на снег и постепенно угасали. И только после этого вокруг Сэма стали раздаваться радостные крики. — Летающие люди пришли! — заорал кто-то. И эти слова тут же были подхвачены всеми: — Летающие люди! Летающие люди! Один из кораблей опустился так низко, что до него, казалось, можно было дотянуться. Сэм видел, как он завис над огромным лагерным костром и его грохот почти заглушил шум битвы. Огонь заметался под порывами ветра, свет померк, но Сэм все равно успел увидеть, как из металлического нутра корабля вылетело несколько толстых веревок… *** Вспышки разогнали ночную тьму совсем ненадолго — но того, что Джон успел увидеть за эти мгновения, он не забудет уже никогда. Он с трудом узнал Кулак Первых Людей с высоты, но узнал очертания сотен палаток и дозорных в черных одеждах. А когда он глянул чуть дальше… Ему показалось, что сердце упало в пятки и разбилось. Тысячи, если не десятки тысяч человеческих — человеческих ли? — фигур. Они были повсюду, они окружали старинный форт со всех сторон. И шевелящееся море тянулось так далеко, насколько хватало глаз. «Это не одичалые», — понял Джон. Он знал, что передовые отряды Манса были в нескольких днях пути. Значит… — Это что за хрень? — Финдли рядом с ним тоже оглядывал поле битвы. Рулевые направили судно к центральному костру, единственному яркому ориентиру в такой темноте. Капитан повернулся к черным братьям и закричал, чтобы они услышали его сквозь гул винтов. — Вы! Трое! Идите со мной! Найдем вашего лорда-командующего и выясним, что там творится! «Черный ястреб» снижался, пока не остановился в нескольких футах над землей. Андервуд и Колфилд первыми выпрыгнули наружу, проскользив вниз по веревкам, следом за ними пошли и остальные коммандос. А потом корпус корабля под ногами Джона вздрогнул, когда он коснулся земли. Хотя винт над головой не прекращал молотить воздух. — Пошел, пошел, пошел! — закричал Финдли, и сам выпрыгнул наружу, увлекая за собой черных братьев. Первым вышел Куорен, ловко приземлившись и тут же отбежав в сторону. Джону повезло меньше, его слегка повело после полета, и он, не удержавшись на ногах, позорно шлепнулся лицом в снег. Хорошо еще, что он смягчил удар. Впрочем, как вскоре выяснилось, оступился не он один — совсем рядом один из коммандос присел за камнем, держась за ногу, и ругался сквозь зубы. Но у Джона не было времени смотреть на него. Чья-то рука — как потом оказалось, Каменного Змея — грубо подняла его вверх. Куорен тем временем уже искал Мормонта, чья огромная фигура верхом на коне тут же возникла рядом. Финдли тоже подошел к нему. — Какова обстановка? — Вихты! — тут же ответил лорд Джиор. — Мертвые восстают! И они окружают нас. — Понятно, — Финдли оглядел черных братьев. Последние сигнальные ракеты погасли и битва в темноте разгорелась с новой силой. Но почти сразу другой летающий корабль выпустил еще одну россыпь шипящих огненных стрел. — И как их можно отличить? — спросил капитан. — Кого? Мертвяков? — громко переспросил Мормонт, перекрикивая вой моторов. — Глаза у них синие! И светятся! — Понял. Светящиеся глаза. Все ваши люди здесь? — Да, все в кольце факелов! — Мормонт махнул рукой. — Понятно, — повторил Финдли и тут же повернулся к своему помощнику, который, как успел узнать Джон, назывался «радистом». — Все дружественные объекты в центре холма, между факелами. Все, что вне огненного кольца — враги. Жгите всех. Синие светящиеся глаза — враг. Как поняли? Джон услышал, как черная коробка в руках радиста хриплым голосом повторила сказанные капитаном слова — и почти сразу «Черный ястреб», высадивший их, снова поднялся в небо. Чуть поодаль два других воздушных судна, высадив собственных пассажиров, присоединились к своему собрату. Он видел, как Финдли и Андервуд во главе первого отделения бежали в сторону частокола. А навстречу им отступали несколько десятков черных братьев, которые уже не могли удержать наступление врага. При виде коммандос они остановились. — Рассредоточиться! Уйдите все с линии огня! — приказал капитан, пока его люди выстроились за укреплением, готовясь к стрельбе. Летающие корабли выпустили в сторону ходячих мертвецов побольше сигнальных ракет и местность под этими вспышками стала светла, как днем. В этом свете Джон хорошо видел, как много вихтов сейчас карабкается через стену. Десятки — а за ними сотни и тысячи. «Их тут целая армия», — подумал он. И среди них были даже великаны — он видел как минимум двоих. Сам он по-прежнему стоял в центре лагеря, сжимая в руке Длинный Коготь. Валирийский клинок в руке помогал ему чувствовать себя хоть немного увереннее. — Огонь! — услышал Джон крик капитана — и почти сразу его голос заглушил раздавшийся повсюду ритмичный грохот. И тут наступавшие на них мертвецы стали падать. Сразу десятками. Как будто их били сотни невидимых ударов. Они падали, но потом поднимались и снова шли вперед. Некоторым из них невидимые удары ломали руки или ноги, но они тоже продолжали ковылять. Джон увидел, как капитан изменился в лице и даже сделал шаг назад. Он произнес несколько слов, из которых стюард лорда-командующего услышал лишь одно: «…Сука!» — Огонь! — закричал Мормонт. Но, в отличие от Финдли, он действительно требовал огня. — Они боятся огня! Сталь их не убьет! Дайте им огня! — Огня? — переспросил капитан, окидывая взглядом толпу наседающих мертвецов. Какое-то еще мгновение Джон видел на его лице растерянность, но потом он резко сорвал со своей одежды какой-то предмет. И бросил его в сторону нежити. Что-то, похожее на небольшое круглое яблоко. Только металлическое — Джон ясно видел блеск. Несколько мгновений после этого ничего не было. Вихты продолжали наседать, проваливаясь в снег и ковыляя вперед, словно армия пьяных, но их было так много, что им, кажется, даже падать было некуда. Некоторые из них были совсем голые, на других сохранились остатки одежды из шкур, которые носили одичалые, а третьи, судя по висящим на их телах черным обрывкам, при жизни были братьями Ночного Дозора. Джон бессильно смотрел на то, как они приближались к шеренге коммандос. Осталось всего несколько шагов. Их глаза светились в темноте. Еще немного, и… Он хотел крикнуть, чтобы они отходили. Не успел. БАБАХ! Посреди колышущегося моря мертвой плоти полыхнула ослепительная вспышка, выбросившая в воздух фонтан снега вместе с оказавшейся рядом нежитью. И вспыхнула она как раз там, куда Финдли бросил свое «яблоко». Многие из подброшенных вихтов уже горели, кого-то разорвало на части, кто-то падал на своих товарищей и поджигал и их тоже. Но основная их часть осталась невредимой. И продолжала наступать. — Гранаты! — услышал Джон крик капитана. Остальные коммандос выполнили команду и тоже стали бросать в эту орду свои «яблоки». И были новые взрывы. И десятки разорванных тварей. И новые очаги возгорания. И в море тел появлялось все больше брешей. Но новые сотни продолжали идти к ним. — Все к стенам! — закричал Мормонт, когда остаток взвода коммандос присоединился к своим товарищам. — Вперед, дозорные! Возьмите копья и факелы! Жгите их! Жгите! Те братья, что еще оставались верхом, поскакали вперед, выставив копья и горящие головни. Джон следовал за Куореном, который сам следовал за лордом-командующим. Криков стало больше. И вспышек тоже. Три воздушных корабля кружили вдоль внешней стены, по которой лезла нежить. А затем внезапно разразились таким громким ревом, что у Джона заболели уши. БРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!!! Он не знал, как работает оружие чужаков. Когда оно ожило, ему показалось, что этот звук отдаленно напоминает работу кузнеца Миккена — если бы этих Миккенов была целая сотня, и у каждого в руке по десять молотов, и каждый молотил им с силой великана… Еще он видел как яркие вспышки прорезают воздух быстрее любой стрелы. И как десятки тварей вспыхивают от их прикосновения. Он увидел еще одного восставшего из мертвых медведя, которого огненная плеть просто перерубила надвое. Огромное мохнатое тело буквально развалилось на две половины, каждая из которых продолжала тлеть. Редкая шеренга коммандос вместо того, чтобы отойти, двинулась вперед, в рассеянную толпу ходячих мертвецов. За ними шел плотный строй выкрикивающих боевые кличи черных братьев с копьями и факелами. Джон продолжал держаться рядом с лордом-командующим. И через несколько минут они подошли к стене, вернув себе все пространство внутри. Корабли над их головами повернули, как показалось Джону, на запад, где продолжили жечь все, что шевелилось и при этом не дышало. Он видел, как сотни вихтов валились наземь и уже не вставали — и что на их месте появлялись новые тысячи. «Когда же они закончатся? Есть ли вообще предел их армии?» Однако пока они побеждали — и черные братья не стеснялись показать своей радости. Джон тоже ощутил нечто похожее на облегчение. Наверное, потому, что после нескольких месяцев скитаний по пустоши он был рад, наконец, оказаться среди братьев. Он даже разглядел среди них Эдда и Гренна, один из которых сжимал копье, другой факел. Эдд тоже узнал его. И остолбенел. — Джон, это ты? — растерялся он. — Или это такой сон… где ты… — Я это, — заверил Джон. — И это не сон! — он огляделся. — Где Сэм? Я дал ему маяк… — Там, с воронами, — махнул рукой Эдд. И Джон без особого труда разглядел в общей массе людей знакомую широкую фигуру, вразвалочку бегущую к ним по глубокому снегу. — Джон? — Да, Сэм, это я, — ответил дозорный, не выпуская из правой руки Длинный Коготь, а левой обнимая Сэма за плечи. — Это ты позвал на помощь? — Ты про маяк? Да, это я. Вокруг них братья добивали еще корчащиеся тела. Одна половина медведя до сих пор дергалась. Сэм торопливо огляделся по сторонам. — Иные, Джон! На нас напали Иные! — Ты их видел? — Я слышал три сигнала. Это значит «Иные». — Но ты сам их видел? Ответ Сэма заглушил рев «Черных ястребов», которые снова прошли над ними, продолжая стрелять. Хотя теперь грохот был не сплошным, а какими-то урывками. Однако Джон понял, что хотел сказать ему друг, когда тот отрицательно замотал головой. Потом в луче бьющего с неба света он увидел, как коммандос вытаскивают на край частокола предметы, отдаленно напоминающие их ручные громыхалки. Только больше, тяжелее и, скорее всего, мощнее — во всяком случае, гремело оно громче и вихты перед ним падали куда быстрее, чем раньше. Падали — а потом снова поднимались… Чему гости из иного мира были совсем не рады. Еще он обратил внимание на то, что это оружие не давало таких же ярких вспышек, как другое, на воздушных кораблях. Может, дело было в этом? Он услышал, как Финдли кричит радисту: — Да вашу ж мать, нет у нас трассеров, понимаешь? Нету! Только на вертушках есть! Да не берут этих зомбаков пули! Просто не берут и все! Местные говорят, что их можно только сжечь! Зажигалки нужны, понимаешь? Что угодно, что может гореть! Трассеры, зажигательные, взрывчатка, напалм — что угодно! Чтоб сжечь их всех нахер! — Сэр… Тепловизоры… Они их не видят… — включился в разговор Андервуд, который говорил с пугающим спокойствием — которым привыкшие быть рядом со смертью люди обычно прикрывают крайнюю растерянность. Джон заметил, что на лоб лейтенанта была надвинута какая-то странная вещь, из которой торчало два круглых выступа, похожих на стеклянные зеленые глаза. — Ну а как ты хотел? Это ж зомби, они мертвые и холодные, — грустно усмехнулся Финдли. Радист, продолжая что-то бормотать в свой черный ящик, добавил и эту подробность в разговоре с невидимым собеседником. — А что мы делать будем, когда у птичек закончится горючка или патроны? — спросил Колфилд, упершись одной ногой в высоком ботинке в край частокола. — Гранаты мы почти все израсходовали, а пули эти твари жрут и не давятся… Финдли ответил не сразу. Он огляделся по сторонам, задержался взглядом на карабкавшихся по склону мертвецах, потом снова обратился к сержанту. — Сигнальная ракетница есть? — Да, сэр. — Давай! Джон увидел, как сержант передал капитану какую-то толстую короткую трубку с рукоятью от ножа. Тот что-то быстро с ним сделал, перегнулся через частокол и пальнул в сторону шевелящегося моря плоти чем-то ярким. Раздался странный звук: «Пфффф! Фшшшш!» — и Джон проводил взглядом ярко-красный огонек, который врезался в одного вихта и отлетел в сторону, оставив на его теле маленький очаг пламени. Он отразился еще три-четыре раза от камней и оживших мертвецов, прежде чем упал в сугроб и с шипением погас. — Слава Богу, хоть одно полезное оружие у нас есть, — с облегчением сказал капитан. — Соберите все сигнальные ракеты! — Есть, сэр! После этого капитан коммандос вместе с лордом-командующим быстро организовали оборону частокола, который, несмотря на свой преклонный возраст, почти весь был как новый. Только в нескольких местах, где часть его обвалилась, даже такие неуклюжие существа, как ожившие мертвецы, могли перебраться внутрь. Куорен и Каменный Змей присоединились к братьям из Сумеречной Башни. Джон остался с Эддом, Гренном и Сэмом. Отряд коммандос в зеленом разбился на пять или шесть групп под командованием сержантов и капралов. Финдли и Мормонт остались на северном склоне, куда мертвецы лезли особенно упорно. Колфилд, выполняя приказ капитана, собрал штук двадцать «сигналок» и Финдли старался расходовать их как можно экономнее, пока остальные его солдаты угощали врага «громовыми яблоками», которые скатывали вниз по склону. Лучники Ночного Дозора поддерживали их горящими стрелами. Эдд притащил головни от костра и тоже стал их бросать. Джон же рубил Длинным Когтем тех, кто прорывался на дистанцию ближнего боя. В основном он отсекал мертвякам протянутые в его сторону руки, отчего те почти всегда падали назад и скатывались вниз, тщетно хватаясь за пни и камни. Так он и продолжал, пока не вогнал меч в череп очередному вихту… и тот застрял в нем намертво. Мертвяк почти успел обезоружить его, если бы не Гренн, вовремя вогнавший ему в грудь копье, и не Эдд, ткнувший в него горящей веткой. Объятое огнем тело покатилось обратно… освещая сотни других, продолжавших карабкаться наверх. И Джон почувствовал испарину на лбу, несмотря на окружавший его холод. Он рубил и колол, погрузившись в свое занятие и почти не оглядываясь на других братьев. Почему-то вспомнился рассказ отца о том, как пятьсот защитников отстояли Винтерфелл от осадившего его десятитысячного войска. Вот только их было меньше пятисот — даже если считать летающих людей. И Кулак был укреплен далеко не так хорошо, как его родной замок. Да и врагов, в чем он не сомневался, было куда больше, чем десять тысяч. «Но мы все равно должны выстоять…» Он не знал, как долго это продолжалось, прежде чем снова услышал за спиной тяжелые шаги. Резко обернулся — и вздохнул с облегчением, узнав плечистую фигуру Колфилда. — Все, сэр, приплыли. Гранаты кончились. У всех. Ни одной больше, — услышал он голос сержанта. — И вертушки передают, что у них топливо на исходе, — добавил радист. — Несколько минут — и они должны будут уйти к Стене, а то не дотянут… — Сколько времени до авиаудара? — Сорок минут, сэр. — Слишком много, — сказал капитан. — Скажи вертолетчикам, пусть стреляют, сколько могут, а потом садятся к нам… лучше всего поближе к центру. Горючку подвезем потом, когда все закончится. — Вот только нам-то чем драться, сэр? Наши пушки ни черта не могут… — несмотря на слова Колфилда, Джон не услышал в его голосе испуга или отчаяния. Капитан в ответ резко приложил руку к голове, словно пытался встряхнуть мысли и сложить из них что-то, что могло им помочь. — У кого-нибудь есть изолента? — вдруг спросил он, а потом крикнул: — ЭЙ! Парни! У кого-нибудь есть ИЗОЛЕНТА? — Есть, сэр! — ответил один из солдат и бросил своему командиру маленький рулон какой-то черной материи. Финдли снова обернулся к Мормонту. — Нам нужно как можно больше факелов и копий! Чем длиннее, тем лучше! — Хорошо! — сказал лорд-командующий и приказал черным братьям: — Несите факелы и копья! Приказ не был адресован кому-то конкретно, но все, кто его услышал, включая Джона, тут же бросились выполнять. Он вогнал Длинный Коготь в ножны и побежал собирать нужные вещи. Долго искать не пришлось — вскоре он наткнулся на тела нескольких дозорных, один из которых сжимал копье, которое было раза в два длиннее его роста. Футов десять, а то и все двенадцать. Джон схватил оружие и побежал обратно. А там, у частокола, несколько коммандос и черных братьев уже организовали некое подобие конвейера. Джон видел, как при помощи «изоленты» они прикручивают горящие факелы или просто ветки из костра к копьям. Пока одни братья собирали все оставшиеся копья, другие быстро разбирали палатки, отрывая куски от всего, что могло гореть, и поджигали. Коммандос тем временем готовили из этих вещей «зомбозажигалки», как они сами их назвали, и раздавали дозорным. Ну и себе тоже оставляли. Когда Джон получил свое оружие, он сразу понял, что такая вещь поможет ему намного лучше простого факела… Он тут же занял место в строю рядом с остальными. Тяжесть длинного копья с горящим наконечником внушала ему странное спокойствие. Впервые за эту безумную ночь Джон осмелился впустить в свое сердце толику надежды. «Кто знает, может, мы все-таки доживем…» — Как же холодно, — услышал он чей-то голос. Это был Сэм, который ежился от озноба, держа свое «огненное копье». — Джон… почему так холодно? «Потому что зима», — хотел было ответить Джон уроженцу теплого Простора, но тут он и сам почувствовал, что это уже не просто зима. С каждым его вдохом воздух становился все холоднее, словно весь Кулак вместе со всеми, кто был на нем, погружался в ледяное озеро. Может, он просто забыл о холоде в горячке битвы, а теперь, когда все закончилось… — Это они! Смотрите! — закричал кто-то. — ИНЫЕ! Все обернулись на север — и Джон, наконец, увидел их. Даже в такой темноте и с такого расстояния не узнать Иных было невозможно. Белые стройные фигуры шагали по снегу с грацией, немыслимой для человека, не говоря уже о еле ковыляющих вокруг них вихтах. Нечеловеческая бледность и худоба окончательно убеждали всех в том, что перед ними не люди. И еще Джон готов был поклясться, что от их шагов даже следов на снегу не остается. Сначала Иной был только один, но затем из леса вышли еще двое… четверо… пятеро… В конце концов их оказалось сразу семеро. И они медленно зашагали вперед, словно прогуливались по теплой летней полянке. — Так это что, и есть ваши «иные»? — услышал он растерянный голос Финдли. — Да! Белые Ходоки! — тут же прокричал в ответ Мормонт. — Демоны льда и снега, наследие Рассветной эпохи! А эта нежить — их слуги! — Понял, — ответил капитан и радист тут же забормотал в свой прибор: — Север, контакт. Белые Ходоки. Повторяю. Семь объектов. Приближаются к нам. Приоритет — высший. Расстояние — пятьсот… Иные были пока еще слишком далеко для выстрела из лука, но не для оружия иноземцев. Джон видел, как несколько коммандос выстроились за частоколом, нацелили свои «автоматы» на Иных и начали грохот. Две белые фигуры вздрогнули на месте и, кажется, замедлили шаг — словно их ударил кто-то невидимый. Но на них громовое оружие действовало еще хуже, чем на мертвецов. Они даже не спотыкались. И Финдли, когда это понял, выругался сквозь зубы. — Браво-Лима, пятьсот к северу от нас. Атакуйте врагов. Приоритетная цель — Белые Ходоки. Прием. Джон видел, как один из «Черных ястребов», прочесывавших периметр, свернул со своего пути и полетел на север. Мгновенно покрыв дистанцию до Белых Ходоков, он навис над ними, развернулся бортом и открыл огонь. Быстро летящие вспышки снова прорезали воздух, Джон не знал, попали ли они в цели, но видел, как двое или трое Иных сбились с шага и задергались на месте, но ни один из них не упал. Затем остановились и остальные. Все семеро подняли головы вверх и посмотрели на висевший в воздухе корабль из другого мира. И он был уверен, что видел на их лицах… интерес. Им действительно было любопытно. Воздушное судно над их головами продолжало стрелять, несмотря на то, что от его выстрелов толку почти не было. Потом Джон увидел, как один из Ходоков поднял руку. И его затылок тут же сковало холодом. Он и подумать не мог, что может быть еще холоднее… Пламя факелов забилось, словно в припадке, когда снег, только что падавший ленивыми хлопьями, внезапно взметнуло вихрем. Ледяной ветер, как ему показалось, дул со всех сторон сразу. Джон даже опустился на колени, вцепившись в копье, словно это был костыль. На мгновение он испугался, что ветер сейчас сбросит его с частокола, а рядом с ним так же боролись с ветром и черные братья, и коммандос. А когда он нашел в себе силы посмотреть туда, за край стены, он увидел, как трясет в воздухе воздушное судно. Раньше Джон видел, как во время полета над его крышей крутится большой винт — так быстро, что его даже не видно было. Но теперь почему-то вместе с винтом крутился сам корабль… Белый Ходок, протянув руку в сторону винтокрылой машины, склонил голову набок, словно ему было интересно понаблюдать за тем, что он сам сделал с этой штукой. Потом вдруг все исчезло. На мгновение Джон подумал, что его ослепило каким-то колдовством, но сквозь белую пелену он еще мог видеть горящие факелы — в том числе и тот, что был привязан к его собственному копью. Зато там, где находились Ходоки и «Черный ястреб», не было ничего, кроме густой пелены. «Туман», — подумал он. — «Или… белый холод?» Неужели Белые Ходоки и в самом деле могут создавать такое? Мороз, сковывавший его тело, все усиливался. И он даже не сразу понял, что произошло. Он пытался, как мог, отыскать в памяти крупицы знаний, оставшиеся от уроков мейстера Лювина. «Иные приходят вместе с холодами…» «Холод… Они создали такой холод… Что даже воздух начинает замерзать…» Рядом он все еще слышал голос Финдли, который звучал так, словно ему на голову надели плотный мешок. «Может ли человек замерзнуть так, что воздух застынет у него в груди?» — Браво-Лима? Прием? Доложите? Где вы? Прием? Довольно долго они не слышали ничего, кроме гудения двигателей воздушного корабля и раскатистого грома, издаваемого его оружием. Теперь же вдруг на них свалилась тишина, нарушаемая лишь треском факелов. И были какие-то вспышки впереди, в гуще тумана. Хаотичные и рассеянные, словно они сами не знали, куда движутся. А затем Джон… он словно почувствовал, что на самом деле произошло. Почувствовал сильный удар о землю — такой, что холм под его ногами вздрогнул. — Браво-Лима, прием? Ты где? Мы тебя не видим… Через несколько минут туман начал рассеиваться, а буря затихла так же быстро, как и возникла. Мгла ушла — но Ходоки остались. А летающего корабля больше не было. — Браво-один, Браво-два, садитесь немедленно! — кричал Финдли в рацию. Дважды повторять команду не потребовалось — оставшиеся два корабля тут же отлетели прочь от частокола, не прекращая стрелять по наседавшим со всех сторон вихтам, но через минуту они сели у самого костра — и грохот их огненного оружия все-таки смолк. А из леса снова показались Белые Ходоки. И тысячи поднятых ими мертвецов, отталкивая друг друга, ломились вперед, к вершине холма. — Твою мать! Твою же мать! Где этот долбаный авиаудар? — Пятнадцать минут, сэр… Джон все колол и колол поднимавшихся наверх мертвецов, окончательно утонув в море синеглазых лиц. Время от времени в тусклом свете ему казалось, что он узнает тех, кем при жизни были эти существа. И на какое-то безумное мгновение он снова оказался в Винтерфелле — а ломившиеся навстречу вихты больше не были безымянной и безликой массой. Ему показалось, что он видел среди них Робба и Брана, Сансу и Арью, видел Вейона Пуля и Родрика Касселя. Прямо сейчас он вогнал привязанный к копью факел в мертвое лицо того, кто был до ужаса похож на септона Шейли, а рядом с ним видел псаря Фарлена, а чуть дальше — повара Гейджа… И наконец в лице вихта-женщины он увидел леди Старк с тем самым хмурым взглядом, который она так часто обращала в его сторону. С каждой минутой копье в его руках становилось все тяжелее, руки почти не слушались, но он все же находил какие-то крохи сил, чтобы продолжать драться. Рядом раздавались крики. Где-то рядом кто-то с воплем полетел вниз — он не мог сказать, кто именно это был, но краем глаза успел заметить, что упавший был одет в черное, а не в зеленое. Масса вихтов продолжала напирать, не ведая ни усталости, ни жалости. Рядом кричали другие дозорные. Среди них он узнал голос лорда-командующего, спорящего с капитаном Финдли. — …нужно уходить! Они прорвались внутрь, но пока только с одной стороны! И если мы… — НЕТ! Слышите? Ни в коем случае! Что бы ни случилось, не выходите за частокол! Лучше вообще отойдите от него подальше! Если окажетесь по ту сторону, сдохнете! Нас накроет через две минуты! — Чем накроет? — А хрен его знает! Это что американцы с собой притащат… Может, напалмом все вокруг зальют, может кассетками… От леса нихрена не останется! — свою речь Финдли сопровождал обильной жестикуляцией. — Поняли меня? Никуда не уходите! Ни в коем случае! Скажите своим людям, чтобы искали какое-нибудь укрытие, на случай, если волной шибанет… За камнями какими-нибудь… Да где угодно! На самый крайний случай пусть просто лягут лицом вниз и голову закроют… А янки тем временем выжгут всех этих ходячих ублюдков под ноль! — Лорд-командующий! Западная стена пала! — Две минуты! Еще две минуты — и все будет кончено! Слова доносились до Джона так, словно их источник находился где-то очень далеко, а не в паре шагов. Он так сильно вымотался, что почти не понимал, что делает. Он бил копьем, парировал удары, замахивался и снова бил. Остатками сознания понимал, что Гренн с Эддом рядом с ним делают то же самое. И даже Сэм взял копье. Факел, привязанный к его оружию, почти погас и еле тлел. А белые чудовища уже надвигались, пробираясь сквозь усыпавшую склон сплошную массу тел. Мертвецы карабкались вверх, перелезая друг через друга и тех, кого дозорные и австралийцы сумели упокоить. «Какой смысл вообще стены строить, если эти твари могут перелезть через нее, насыпав вал из своих же собратьев?» — Тридцать секунд! Все в укрытие! «Не потому ли Первые люди воздвигли через весь континент Стену в восемьсот футов высотой? Интересно, сталкивался ли Брандон Строитель с Иными и упырями?» — Пять секунд! — ЛОЖИСЬ! Джон почти не слушал. Он даже не сразу обратил внимание на то, что под ним начала дрожать земля. И с каждым мгновением она тряслась все сильнее. Он оглянулся. С юга надвигалась волна света, словно солнце решило встать с той стороны… Земля ходила ходуном, пока небо исходило грохотом. «В древние времена, когда Джорамун подносил ко рту Рог Зимы, чтобы пробудить великанов, все, наверное, было так же…» Гром все усиливался. А затем Джона накрыло новым звуком, похожим на рев ветра и смерти, таким сильным, что у него заболели уши. Подняв голову вверх, он успел разглядеть два силуэта, размерами и формой отдаленно напоминавшие драконов, но разглядеть их повнимательнее не давал сыпавшийся с неба снег. Однако он успел заметить, что с них сыпалось еще что-то, более тяжелое и быстро летящее к земле. Как-то сразу стало понятно, что ничего хорошего от падения этих предметов ждать не стоит. И ему вдруг очень захотелось броситься лицом вниз на землю, как того советовали иноземцы. И он бросился, выронив между делом копье. А рядом с ним падали остальные, охваченные тем же самым инстинктом, оставшимся от древних времен, когда над их головами летали драконы. Сходство усиливало еще и то, что весь мир вокруг них — с востока, с запада, с севера — занялся пламенем. Поразительно, но внутри частокола на Кулаке не вспыхнул ни один огонек, хотя Джон почувствовал, как на него дохнуло сильным жаром от разлившегося за этой невидимой границей моря огня. На мгновение он вернулся в детство, в кузницу Миккена, где он любил играть с Роббом и Теоном… В тепло и безопасность. И ему стало тепло на душе. Он все еще не мог слышать, но по судорожно сокращающейся грудной клетке понял, что он смеется. Потом постепенно стали возвращаться звуки, хотя безжалостный гул в его голове до сих пор заглушал большую их часть. Джон продолжал лежать на снегу, не в силах поверить в то, что все это происходит наяву. Попытался оглядеться, но пыль и обломки перемешались со снегом и он не мог видеть дальше десяти футов вокруг себя. Мир вокруг словно онемел — он видел, как лежащий рядом Эдд торопливо открывает и закрывает рот, не издавая ни звука. И когда он уже собрался было встать, грохот возобновился. И он прижался к земле, дожидаясь, пока все закончится. «Драконы» снова пронеслись над ними, в этот раз они летели с запада и разошлись в разные стороны — один повернул на север, второй на юг. Следующие несколько минут земля тряслась еще больше, чем раньше. И Джон был по-настоящему ошеломлен. Он попытался встать на колено и понял, что не может — сил не осталось. Так он и лежал, пока гул, наконец, не стих — первым признаком этого стал не вернувшийся слух, а прекратившаяся дрожь земли. Его пальцы пока слышали лучше ушей. Чья-то рука встряхнула его за плечо — встряхнула на удивление бережно. Обернувшись, он увидел, что эта рука облачена в рукав не черного, а зеленого цвета. И только потом узнал лицо Андервуда. Лейтенант что-то говорил, но слова почти не слышались, словно их разделяла толстая стена. Лишь по губам удалось прочитать, что австралиец спрашивает, все ли с ним в порядке. Джон кивнул в ответ и коммандос двинулся дальше. Он заставил себя осмотреться. Зрение потихоньку прояснялось, да и на востоке уже появились признаки рассвета — в этот раз настоящего. Он нашел несколько знакомых лиц: Эдда, Гренна, даже Сэма. Все живы… Кто-то пытался ему что-то сказать, он видел, как шевелятся губы, но не мог ничего разобрать. Кое-как он доковылял до частокола. А там… Повсюду, куда бы ни падал его взгляд, были трупы. Настоящие трупы, а не ходячие. Некоторые разорванные на куски, некоторые сожженные до состояния угля. И никто не шевелился — как и положено мертвым. Он посмотрел дальше, туда, где должен был начинаться лес… Леса не было. От густых зарослей остались лишь россыпи щепок и расколотые пни. В некоторых местах в земле возникли огромные круглые дыры, настолько глубокие, что в них мог провалиться мамонт. И это простиралось во все стороны на многие мили. И он даже примерно не мог сказать, где заканчивается эта рукотворная пустошь, где все было разрушено и выжжено. «Но как? Как они это сделали?» Неужели это сотворили их воздушные корабли? Удивительно, но только через несколько минут Джон вспомнил о Белых Ходоках. Он посмотрел туда, где видел их в последний раз — и не увидел ничего, кроме пепла и снега. Они испарились так же бесследно, как и возникли. За частоколом Кулака Первых Людей не осталось никого — ни живых, ни мертвых.