mitake

      На улице уже стемнело, но комнату освещал яркий свет от экрана телевизора, возле которого сидели два силуэта. На полу валялась пустая пачка от картофельных чипсов, справа от нее стояла баночка колы, которую Ханагаки любовно поставил подле себя. По телевизору шла какая-то скучная передача, которую никто так и не удосужился переключить.       Голова Майки устало легла на плечо Такемичи. Тот слегка вздрогнул от неожиданности, но затем сразу улыбнулся, устремив на друга нежный взгляд своих голубых глаз. Сегодня они засиделись допоздна за просмотром боевика, так что от предложения Сано переночевать у него тот не отказался, напротив, он даже обрадовался.       Майки уже вовсю клевал носом, потираясь щекой о плечо блондина и устраиваясь поудобнее. У Такемичи же, напротив, сна не было ни в одном глазу, он снова перевел свой взгляд на яркий экран, на котором то и дело сменялись кадры и мелькали различные картинки. Скукота. Захотелось, наконец, оторвать задницу от насиженного места и взять этот чертов пульт, который находился сбоку от Манджиро, надо было только дотянуться до него. И он бы так и сделал, если бы руки этого самого Манджиро, который, кажись, уже спал, судя по его невнятному бормотанию, не обвились вокруг шеи Такемичи, опутывая ее, словно лианы. Лицо лидера Тосвы теперь находилось где-то в районе шеи, носом он утыкался в ключицы парня. Мичи тяжело вздохнул, понимая, что до пульта он все-таки не дотянется, не разбудив при этом Майки.       Его теплое дыхание щекотало кожу, вызывая по телу легкие мурашки. Ханагаки все же намеревался разбудить Сано, уже положив руки на его плечи, дабы легонько потормошить, но что-то его остановило. Он склонил голову, с интересом разглядывая лицо спящего друга. Темные ресницы изредка подрагивали, пухлые губы слегка приоткрыты, так и приманивая к себе. Ханагаки нервно сглотнул, удивляясь невесть откуда взявшейся мысли. Но азарт уже взял над ним верх. Блондин чуть подался вперед, уловив легкий аромат мужского парфюма, и, секунду помедлив, накрыл своими губами чужие, почувствовав легкий привкус апельсинового бальзама для губ. Через несколько секунд он отстранился.       Почти сразу же тот беспокойно зашевелился, и Такемичи замер, не то в страхе, что его спалили, не то в ожидании чего-то. Адреналин захлестнул его с новой силой, смешиваясь с чем-то еще, прежде неведомым. И вот он, наконец, разлепляет веки, окидывая юношу сонным взглядом.       — Хм?.. Такемучи, пойдем уже спать, — он отстраняется, затем потягивается и лениво встает. Кажется, пронесло.       — Д-да, конечно… — неловко произносит тот, выключая, наконец, телевизор.       Расстелив свои футоны чуть поодаль друг от друга, парни легли, устало зевая. Майки заснул почти сразу же, а вот Такемичи не мог сомкнуть глаз еще часа два, обдумывая произошедшее. Он понял одно: ему, черт возьми, понравилось. Понравилось целовать самого главу Томана. Самого Манджиро Сано.       Проснувшись, Такемичи медленно повернулся на бок, про себя отмечая, что глава банды все еще спал, точно младенец. Такой опасный и грозный во время боя и такой милый и уязвимый во сне.       Хорошенько потянувшись, Ханагаки решил сходить на кухню, дабы попить воды. Он тихонько вышел из комнаты и вернулся через пару минут. Сано все также посапывал, лежа на спине. Одна рука запрокинута за голову, вторая была спрятана под подушкой. Такемичи бесшумно подкрался, усевшись рядом. Вдруг вспомнился вчерашний поцелуй, из-за чего щеки покрылись румянцем.       Юношу снова обуял этот порыв, это желание прикоснуться, понять, почувствовать. Словно в бреду, Ханагаки медленно потянулся вниз, нависая над безмятежно спящим юношей. Взгляд скользнул по темным бровям, таким аккуратным и правильным, затем прикрытым векам, пухлым губам и скулам. Такемичи осторожно коснулся кончиками пальцев мягкой пряди волос цвета пшеницы, затем щеки. Сердце билось даже в висках, Ханагаки отчетливо слышал его стук.       «Что же ты творишь?!» — кричало ему подсознание, когда его лицо находилось уже в паре сантиметров от лица Майки. Едва ощутимое касание губ. Мичи целоваться совершенно не умел, но старался, изо всех сил старался вложить душу в этот короткий, но страстный поцелуй, что даже сперва не заметил, как ему начали отвечать. Осознав происходящее, блондин замер, широко распахнув глаза, затем попытался отстраниться, но чужие руки мягко обняли его за плечи.       — Думаешь, так легко отделаешься? Проказник, — с хитрым прищуром произнес Манджиро, наблюдая за смущенным пареньком, который, кажется, не знал, куда себя деть и теперь сгорал со стыда. — Иди сюда.       Притянув к себе худенькое тельце, он мягко коснулся губ, постепенно углубляя поцелуй и делая его все более страстным. Языки сплелись в ритмичном танце, переплетаясь друг с другом. Воздуха становилось катастрофически мало, из-за чего оба синхронно отстранились, образуя тоненькую нить слюны, соединявшую их рты.       — Майки, я… — начал Такемичи, но от излишнего волнения запнулся, затем, сглотнув вязкую слюну, выпалил. — Я люблю тебя.       «Всё. Обратного пути уже нет. Будь что будет», — так решил для себя Ханагаки, морально готовый ко всему.       — Такемучи… — Сано притянул его к себе, заключая в нежные объятия. — Как же я рад, что это взаимно.