Место под солнцем

Мерзкий звон заполнил собой комнату, убивая остатки сна. Мерлин, сколько она спала сегодня? Четыре часа? Гермиона вынужденно открыла глаза, лениво потянувшись в кровати. В спину впилась пружина матраса. Блеск. Уют и комфорт Хогвартса — не то, чему можно было позавидовать. Она медленно опустила ноги на холодный деревянный пол, который поскрипывал, отвечая на каждый её шаг. Нужно было привести себя в порядок перед завтраком, чтобы никто из зевак не заметил последствия ночных разговоров в кабинете директора. Подойдя к зеркалу, она оценивающе окинула себя взглядом с головы до ног. Битва давала о себе знать: тело было испещрено синяками, маленькими царапинами и порезами, а мешки под глазами, казалось, стали её личным видом паразитов: спи она хоть целые сутки, они всё равно не становились меньше. Да, в волшебном мире существовало множество заклинаний, которые могли сделать из тебя богиню красоты, даже если ты с рождения жила в пещере. Но наносить маггловскую косметику было как-то привычнее, и со временем это стало напоминать утреннюю медитацию. Легкий слой тонального крема, который не смог перекрыть веснушки на её щеках, немного туши и румян, — и теперь из зеркала на неё смотрел человек, а не жертва бессонной ночи. В дверь грубо постучали. — Рон, я ещё не готова! Подожди десять минут, мы успеем на завтрак. — чрезмерная пунктуальность явно не была её сильной стороной, чего нельзя было сказать о Роне. И это немного раздражало: он всегда приходил раньше назначенного времени, чтобы ждать гриффиндорку возле порога. Но в этот раз ответа не последовало. За дверью не было даже тени. — Рон? Она и сама плохо понимала, зачем направилась к проходу ровно через секунду. Влекомая собственным интересом, Гермиона опустила ладонь на ручку двери и слегка сдвинула её вниз. И почему в этой комнате скрипело всё, к чему она прикасалась? Заглянув по ту сторону, она не увидела там ни Рона, ни кого либо ещё. Однако было в этой ситуации то, что показалось странным. У самых ног лежал конверт, подписанный её именем. Он ничем не отличался от сотен других писем, доставляемых совиной почтой, кроме цвета сургучовой печати, не позволявшей добраться до содержимого: она переливалась фиолетово-зелёным сиянием, словно в руке оказалась диковинная бабочка. «Гермионе Джин Грейнджер» Гермиона прикрыла дверь, возвращаясь в комнату. С трудом отклеив печать от пергамента, она достала из конверта лист бумаги, сложенный пополам. Надпись на нём гласила: «Сегодня. Выручай-комната. 20:00» — Какого… — она не успела вымолвить и слова, как в дверь постучали снова, и от неожиданности письмо выпало из её рук. — Если это очередная шутка, то будьте готовы, что я… — Гермиона? — из коридора послышался знакомый голос. — Это я. У тебя всё хорошо? — Да… Входи. — Никогда не думал, что услышу от тебя угрозы. — Уизли, стоящий на пороге, лучезарно улыбнулся. — Прости, я задержался сегодня. Нужно было помочь Гарри в одном деле. — Ты? Помогаешь Гарри? — Грейнджер скептически посмотрела на него, пытаясь проследить за его взглядом, который уже опустился на пол, рассматривая письмо. — Оно тебе тоже пришло? Ситуация до невозможности походила на коллективный розыгрыш. Однако печатью школы могли пользоваться только учителя и директор, поэтому всякие сомнения рассеивались. Некто хотел, чтобы Рон и Гермиона пришли в сгоревшую в пожаре Выручай-комнату после ужина. Зачем? Наверное, это было известно одному Мерлину. — Что значит «тоже»? — Грейнджер непонимающе уставилась на парня, поднимая листок с пола. Рон мгновенно перехватил её руки, присваивая бумагу себе. — Эй, прекрати! Может объяснишь, что это за чертовщина? — Гарри и я получили точно такой же конверт с письмом сегодня утром, — в голосе Рона прозвучали нотки несвойственной ему серьёзности. — Содержимое и печать идентичны. Поэтому я задержался. — Я думаю, это просто очередной сбор Ордена, ничего более. К тому же, Макгонагалл не особо интересовалась нашим мнением насчёт сложившейся ситуации. — задумчиво протянула Гермиона, нервно поправляя красно-жёлтый галстук на шее Уизли. — Нам следует пойти туда. — Хорошо. — Рон мягко убрал её руки от своего галстука и потянул на себя для поцелуя. Он был не настолько высоким, чтобы Гермионе приходилось вставать на носочки в попытке поцеловать его, но достаточно, чтобы она обхватила ладошками его лицо и слегка наклонила ниже, прикасаясь губами к его носу. Поцелуи в губы всё ещё были слишком откровенными для неё. Да, казалось, что они с Роном знали друг друга целую вечность, но с начала их отношений прошло не так много времени, чтобы Гермиона была готова перейти на следующую ступень. Иногда она винила себя за это, но одно оставалось прежним: поцелуи в губы доставляли странный дискомфорт и стеснение. — Ты — загадка, Гермиона Грейнджер. — прошептал Рон, медленно отстраняясь. — Сам такой! — она слегка улыбнулась краешком губ, убирая письмо в сумку и сплетая их пальцы вместе, — Мы опоздаем, если ещё хоть минуту простоим здесь. После траура Большой зал словно ожил: тысячи свечей в канделябрах освещали помещение так ярко, словно под потолком зажглись целые созвездия. Флаги факультетов снова висели перед столами, что, с одной стороны, не могло не радовать: они снова возвращались в привычный школьный ритм жизни, со взлётами и паданиями, кучей невыполненных уроков и вечным беспокойством за результаты экзаменов. С другой стороны, всё здесь продолжало навевать определённую тоску. Тоску по прошлому. Потому что лица друзей, семнадцатилетних ребят, казались слишком умудрёнными жизненным опытом. Потому что в их глазах больше не блестела безудержная юность. Потому что с возобновлением занятий никто не станет прежним. Невилл и Полумна, как обычно, разглядывали иллюстрации в свежем выпуске «Придиры». Он гладил её по плечу, пока девушка о чём-то увлечённо болтала, указывая пальцем в разные части картинок. Но Невилл больше не смеялся и не краснел, как это было раньше. Его мужественное лицо, не имеющее даже намёка на подростковый возраст, за последний год стало неестественно суровым. От мысли о том, что Невилл останется таким навсегда, сотни мурашек пробежали по коже Гермионы. Джинни лениво перекладывала пищу с одной стороны тарелки на другую. Гарри, уставившись на неё с противоположного края стола, смотрел на это зрелище с сочувствием и пониманием. Она почти не разговаривала после смерти Фреда, отличаясь этим от Рона. Её пустой взгляд застыл где-то между столами Когтеврана и Слизерина, но нельзя было точно сказать, на что она смотрит. Симус и Дин, забавлявшие всех на завтраках своими шутками, молча ели овсяную кашу, которую каждый из них ненавидел всеми фибрами души. Но на их лицах не было и тени отвращения. — Доброе утро, — она бесшумно опустилась на скамейку, разглядывая блюда на столе. — Как спалось, ребята? — Среднестатистически, — подал голос Невилл, и от его интонации Гермиона почувствовала себя так, будто она вышла в платье на прогулку в январе. Все по-прежнему молчали, как бы она не старалась разговорить их. — Невилл, я одалживала у тебя учебник по травологии, — она неуверенно продолжила, ставя перед собой сумку, — Хочу вернуть его до тех пор, пока не наступили каникулы. Она продолжала искать книгу на протяжении десяти минут. Расширяющее заклинание позволяло засунуть половину библиотеки Хогвартса даже в обычный кошелёк, и иногда это приносило большие неприятности. На столе постепенно оказывалось всё больше вещей: фантики от конфет, три упаковки мятной жвачки, расческа, восемь книг Николаса Фламеля, спички, экстракт бадьяна, стопка бумаг. — Остановись, Гермиона, — подал голос Гарри, молчавший всё это время. Он ловко наклонился над столом, протянул руку к куче, что теперь лежала перед ней и выцепил из неё уже знакомый конверт. — Тебе тоже пришло? Ребята, прежде занятые своими делами, мгновенно уставились на Гарри, словно их прошибло электрическим разрядом. Полумна, вывернув карманы мантии, достала два аналогичных письма, демонстрируя их Поттеру. — Они пришли мне сегодня с утра, — она заправила за ухо прядь волос, слегка краснея. — Маленькая сова принесла одно мне, а другое — Невиллу. — Моё положили прямо у порога, — Гермиона всё ещё плохо понимала, что происходит. Невилла и Полумну едва-ли можно было назвать членами Ордена Феникса, и по этой причине вариант с тайной встречей неожиданно отпадал. — Наши с Роном письма лежали на тумбочках, — Гарри вытащил пару из внутреннего кармана и покрутил их в руках. — Моё лежало рядом с подушкой, — отозвался Финиган, который уже убирал письмо в сумку. — Признаться честно, я жутко испугался. — Думаю, мы все должны пойти, — подытожил Рон, окидывая ребят взглядом. Все, кроме одного человека, сдержанно кивнули. — Джинни? Девушка по прежнему продолжала смотреть в пустоту. — Мне ничего не приходило, — спокойно ответила Уизли, и все остальные продолжили есть в тишине, будто стараясь не сказать ничего лишнего. Гермиона подвинулась к ней ближе и приобняла за плечо, чувствуя, что её дыхание тяжелеет с каждым вздохом. Посмотрев Джинни, она заметила, как по её щеке скатилась слезинка. Лишь одна. Потому что плакать, вырвав победу из рук смерти, было попросту непозволительно. Но каждый из них заплатил свою цену за эту победу. И в её голову в это утро настойчиво лезла только одна мысль. Мы слишком быстро выросли.

***

— Драко! Голова гудела. Мысли пчелиным роем метались в мозгах, жаля каждую секунду. — Драко! Малфой держался за стену, едва передвигаясь по коридору. Он чертовски ошибся, когда решил, что после войны жизнь станет спокойной и размеренной. — Вы буквально предлагаете мне учить ваших святых детей тёмным искусствам? — слегка повергнутый в шок, но удовлетворённый услышанным, он больше не боялся смотреть директрисе прямо в глаза. — У вас был компетентный преподаватель. — и он снова не имел ни малейшего понятия о том, кого она имеет в виду. Снейпа? Отца? Волдеморта, мать его? — Весьма. Не закрадывается ли у вас мысль о том, что они перегрызут друг другу глотки в попытке заполучить практику в министерстве? — учить Поттеровских подсосов магии. Звучало бездарно, но забавно. — Далеко не все выбирают следовать вашим путём, мистер Малфой, — эта комната стала больше походить на поле для дуэли, нежели на кабинет директора. — К тому же, каждый из этих детей куда более талантлив в магии, чем все работники министерства вместе взятые. Драко снова покрутил в руках список из десяти фамилий, заверенный идеальной подписью и печатью школы. Если Золотое трио уже имелось, то эти придурки обещали быть платиновым дециметом. Финниган. Поттер. Уизли. Грейнджер. Голдстейн. Долгопупс. Лавгуд. Нотт? Забини? Паркинсон? — Вам не кажется, что вы ошиблись примерно в трёх местах? — наличие друзей в списке бездарных чёрных магов позабавило его, но и накинуло определённых сомнений. — Список утверждён. Поверьте, я испытала каждого, кто вызвал у вас улыбку: мисс Паркинсон боится даже притронуться к пауку, Теодор — талантливый волшебник, но не обладает исключительным даром легилименции, чего не скажешь о мистере Забини — превосходные навыки чтения мыслей, однако страх смерти, как своей, так и чужой, буквально убил все мои надежды на целесообразность его кандидатуры. «Самый конченный каламбур, который я слышал» — Ладно. Хорошо. Просто супер, — Драко выдохнул, отшвыривая от себя лист, — И надолго у вас рассчитаны эти курсы повышения квалификации для чайников? — Два астрономических часа в неделю. Курс продлится до конца июля — одиннадцать недель. На каждое заклинание уделяется три часа — один теоретический и два практических. Теория на уроках профессора Малфоя. Всё гениальное — просто (полный бред). — Хорошо. Я соглашусь на этот цирк с конями взамен на гарантию безопасности Нарциссы, — он выдавил из себя максимально серьёзную эмоцию, стараясь скрыть улыбку, вызванную нелепостью ситуации. Драко Малфой преподаёт магию мальчику-который-дважды-выжил-бла-бла-бла. — Малфой, мать твою! Услышав знакомый голос, он словно пришёл в себя после тринадцатичасового сна. Блейз замер за его спиной, едва переводя дух после пробежки по школьному коридору. — Твоя птица пыталась сожрать мои конфеты с ликёром! — Фобос довольно переминался с лапы на лапу на плече Забини. — Это моя последняя радость посреди серых школьных будней! — Хватит ныть, бестолочь, — Драко искренне рассмеялся, приманивая ворона орешком. — Он просто голодный. Фобос каркнул в знак подтверждения, украл с ладони Малфоя пару зёрен арахиса и теперь решил сесть на плечо к хозяину. — Знаменитый кинолог и заклинатель — Драко Малфой! Бурные овации, друзья! — Блейз нарушил тишину коридора аплодисментами, но кроме них двоих здесь едва-ли кто-то мог похлопать. — Спасибо, спасибо, — Драко изобразил реверанс, продолжая смеяться, и положил руку Забини на плечо, сжимая его. Драко встретился взглядом с Блейзом, и ему на мгновение показалось, что он нырял в глубокое тёмное озеро, а ноги никак не касались дна. Он прокрутил в голове невербальное заклинание, продолжая смотреть другу в глаза, и через секунду начал путешествие по его мыслям. Самое главное в легилименции — уловить эмоцию человека. Она могла служить определённым якорем в его подсознании, за который можно было держаться, не сливаясь с бесконечным потоком информации. Стараясь зацепиться за возможный разговор с Макгонагалл, он увидел несколько воспоминаний с первого курса, в которых профессор отчитывала Блейза за прогул уроков трансфигурации, опоздания и невыполнение домашних заданий. Всё это сейчас было бесполезной оболочкой, закрывающей доступ к необходимым данным. Череп начало сдавливать, и Малфой физически ощутил то, как к его лицу прилила кровь. Забини сопротивлялся. Наконец, спустя секунду, он отыскал необходимую картинку. Она начала оживать перед глазами, словно колдография: тот же паук, просьба прочитать мысли, но никакого дальнейшего диалога с предложением стать наставником кучки придурков. Драко вынырнул из головы лучшего друга и отшатнулся, будто от удара. Разорвав зрительный контакт, он попытался отдышаться. — Какого чёрта, Малфой? Зачем тебе рот, если ты не можешь задать нужный вопрос? — Блейз скептически скривился, сложив руки на груди. — Я лишь хотел увидеть всё от первого лица, — Драко стёр выступившие на лбу капли пота. Со временем легилименция давалась ему сложнее, особенно если противник обладал определёнными навыками в этой области. Легче всего у него получалось читать мысли грязнокровок. Мало того, что никто из магглорождённых волшебников не был способен использовать магию такой сложности, они ещё и совершенно не чувствовали проникновения в собственную голову. Будто сквибы, напрочь лишённые способности колдовать. Но то, что он находил в этих мыслях, не всегда оказывалось приятным. Пытки, унижения и ни одного хорошего воспоминания. У них эмоцией-якорем всегда служил страх. — Я надеюсь, мои выговоры от старухи будут сниться тебе в кошмарах, — Блейз ухмыльнулся и почесал затылок, словно пытался избавиться от головной боли, — Ты хотя бы нашёл то, что искал? — Забини, ты не смог убить паука? — Я не живодёр какой-нибудь. Ладно, Империус — это относительно безобидно. Круциатус — пожалуйста, директор. Но запустить в бедного паучка Аваду? — он театрально смахнул с глаза несуществующую слезинку. — Я подумал, что у неё деменция. — Он был благородным и милосердным волшебником… — Замолчи. Зачем тебе это вообще? И Малфой, оперевшись на стену узкого коридора, поведал Забини о невероятно содержательном диалоге, который состоялся у него с Макгонагалл сегодня утром. Блейз изредка кивал, внимательно слушая его. Но на последней фразе его рот открылся, а челюсть отвисала все ниже и ниже. — То есть ты хочешь сказать, что будешь учить нас чёрной магии? И Поттера? — Блейз удивлённо поднял на него взгляд и через мгновение засмеялся. — Поставь меня с ним в пару, пожалуйста! Я оставлю ему ещё один шрам. — Успокойся, Забини-чьё-имя-нельзя-называть, — Драко вытащил из кармана пять запечатанных конвертов, один из которых предназначался его другу, — Держи. Остальную половину относит Макгонагалл. И, умоляю тебя, не болтай. Иначе старуха съест меня быстрее, чем ты успеешь сказать «завтрак». — К слову о нём. Завтрак через полчаса, может, посидим в гостиной? — Нет, — сухо отрезал Малфой, хлопая друга по спине, как бы намекая, что ему пора идти. — Мне нужно отнести ещё четыре письма, и никто не должен заметить меня в школе. — Эффект неожиданности. Понятно, — пробубнил Блейз, вглядываясь в листок бумаги. — Увидимся в Выручай-комнате после ужина. — Увидимся. Путь в Гриффиндорскую башню оказался не слишком коротким: она была одна из самых высоких в Хогвартсе. Конечно, куда уж там до Слизеринских подземелий с одним окном на три комнаты. Нужно было пройти пять лестничных пролётов, при этом не наткнуться на кого-нибудь, кто обязательно растрепал бы всем о возвращении легендарного сына Пожирателя. Пока все гриффиндорцы были погружены в утренние водные процедуры, спальни пустовали, и это сыграло на руку. Фобос, сидящий на плече Малфоя, резко встрепенулся и каркнул прямо ему в ухо. — Приятель, полетай немного без меня, окей? — на его лице отразилась гримаса страдания. — Не до тебя сейчас. И, как бы странно это не выглядело, ворон вспорхнул и устремился в другой конец коридора. — Слава Мерлину… Стоя перед портретом Полной дамы, Драко нервно пересчитал письма в руках. — Ваш пароль, — он услышал томный голос портрета. — «Трезвенность». Дверь слегка приоткрылась, и он быстро пробежал по коридору, ведущему в мужское крыло. Вся эта ситуация уже начинала походить на какой-то идиотский квест для второкурсников: конверты, загадки, прочая хрень. Почему старуха не могла просто сказать: «Вы бездари, теперь учитесь у сына вашего врага»? Он уже представлял их кислые мины, когда они придут в Выручай-комнату, испепелённую им же самим не так давно, и увидят там в качестве преподавателя его. И Драко даже был готов поспорить, что кто-то из них непременно назовёт его отродьем, предателем, приёмышем Волдеморта, и они даже не вспомнят кто кинул Поттеру палочку во время битвы. Кровати Вислого и Шрамоголового находились прямо напротив входа в спальню. Драко оставил по письму на каждой из двух тумбочек, как вдруг за дверью раздались шаги. Он быстро разглядел комнату и в голову пришёл только один вариант для укрытия. Шкаф. Он быстро нырнул в огромный деревянный шифоньер, попутно задыхаясь от пыли, осевшей толстым слоем на одежде. — Гарри, спасибо, конечно, но логика девушек работает несколько иначе, чем твоя гениальная голова себе представляет, — из-за двери показался Уизли, на котором из предметов гардероба были только штаны и тапки. Что за манера такая — выходить из душа топлес? Нет денег на футболку? — Брат, ты слишком преувеличиваешь проблему, — обратился к нему Поттер, встряхивая пальцами мокрые волосы. — Вы встречаетесь совсем немного. Мне было бы тоже неприятно, если бы при каждом удобном случае ко мне лезли целоваться. Просто поговори об этом с Гермионой. — Забудь. Я лучше снова буду блевать слизнями, чем скажу ей это в лицо. Грязнокровка не даёт Уизли. Как прозаично. Он больше не мог разобрать их болтовни, и через пять минут офигеть-какого-содержательного диалога они покинули спальню, так и не заметив конверты на тумбочках. Салазар с ними, найдут рано или поздно. Малфой медленно приоткрыл дверцу шкафа, чтобы удостовериться в том, что он остался один. Ему хватило нескольких секунд, чтобы оказаться в коридоре, и при этом остаться незамеченным. Здесь по-прежнему было пусто. Письмо Паркинсон он отдал Блейзу перед тем, как тот направился в гостиную Слизерина, и теперь у него в руках осталось лишь одно. Перевернув его на обратную сторону, он прочитал имя адресата. «Гермионе Джин Грейнджер» Макгонагалл упомянула о том, что Грейнджер теперь живёт в отдельной комнате. Слишком много удобств для одной посредственной волшебницы. Почему тогда её дружки продолжали делить комнату с дюжиной ничем не выдающихся гриффиндорцев? Чтобы попасть в эту чёртову конуру, нужно было спуститься на этаж ниже. Драко нашёл нужную лестницу и опустил на неё ступню не глядя, но не почувствовал опоры под ногой. В ступени зияла дыра. Разве так должно было быть? Перешагнув на уцелевший кусок мрамора, Драко быстро спустился вниз, всё ещё боясь быть пойманным. Он в несколько шагов преодолел необходимое расстояние, положил конверт под дверь, резко стукнул по ней кулаком и отошёл в другую сторону, чтобы спрятаться. — Рон, я ещё не готова! Подожди десять минут, мы успеем на завтрак, — послышалось за дверью. Что, Вислый так же херачил ей в дверь? А нагнуть раком смелости не хватало? — Рон? Через мгновение дверь открылась, и Малфой замер, стараясь не дышать. Он увидел, как худая, бледная рука подняла конверт с пола, после чего дверь снова закрылась. «Рыжий даже не может её накормить? Позорище» Обернувшись, Драко заметил едва различимое движение в другом конце коридора. Он быстро завернул за угол, оставаясь незамеченным, и побрёл в сторону Выручай-комнаты, намереваясь провести в ней остаток дня.

***

Уроки тянулись как-то донельзя спокойно, но Гермиона никак не могла избавиться от чувства тяжести, которое прочно засело в груди. Полтора часа полёта на мётлах, такой же временной промежуток зельеварения и трансфигурации — стандартный набор предметов, но она с трудом добралась до кабинета древних рун к полудню. Учёба выматывала её гораздо сильнее, чем схватки с пожирателями. Ко всему прочему, на ней сказывался недосып, и глаза «слипались» целый день. Грейнджер чуть не заснула в тот момент, когда Слизнорт показывал единственно правильный способ измельчения корня златоцветника уже в десятый раз. Но любимый урок всегда придавал ей немного энергии: трактовать разные комбинации рун было куда интереснее, чем варить зелья или падать с метлы, поднявшись только на двадцать дюймов. И учитель, Батшеда Бабблинг, не отличалась склонностью корить учеников за ответ, отличающийся от идеального. Гермиона сжала в руке мешочек с рунами и слегка потрясла его, после чего вытащила несколько символов, выжженных на специальных деревянных элементах. — Слушаю тебя, моя девочка, — тихо произнесла профессор Бабблинг, смотря на разложенные по порядку руны на её парте. Рунические предсказания, в отличие от гаданий на чайной гуще и других псевдомагических предсказаний, имели свойство сбываться подозрительно часто, хоть и являлись расплывчатыми по своей сути. Она до сих пор помнила, как предсказала Гарри победу Гриффиндора в квиддичном турнире на четвёртом курсе. Радости не было предела, и Гермиона получила свою заслуженную оценку «Превосходно» в полугодии. — Итак, здесь у меня… — она взяла в руку первую руну, внимательно разглядывая её. — Руна «кен», символизирующая огонь, прорыв света во мгле, победу над болью. — Очень хорошо, мисс Грейнджер. Что дальше? — Следующая руна — «ис» — символизирует лёд, холод, неподвижность. — Замечательно. — Третья руна — «нюф». Она обозначает скорбь, печаль утраты, — Гермиона слегка задумалась, пытаясь сопоставить всё воедино. — И последняя — руна Одина, обозначающая судьбу, неизбежность. — Что мы можем сказать в завершении, Гермиона? — ободряюще поинтересовалась Батшеда, делая пометки в листе успеваемости. Огонь. Лёд. Скорбь. Судьба. Чего? — Я думаю, что это можно трактовать как неизбежность потери после сокрушительных побед, — подытожила Гермиона, заправляя за ухо прядь волос. — Спасибо. У вас поразительные знания в области рунических трактований, мисс Грейнджер. Я поражена, — женщина протянула ей лист успеваемости, на котором красовалась заслуженная высшая отметка. — На сегодня все свободны! Гермиона выдохнула, нервно вглядываясь в полученную оценку. Ей на долю секунды показалось, что она была слишком близка к провалу. И в тот момент, когда она уже решила собираться на обед, мешочек выпал из её рук, и из него выкатилась ещё одна руна. «Отил — символ любви и привязанности» Спасибо Годрику, что это не случилось на уроке. Любая новая руна меняет трактовку предыдущих, и в таком случае она бы уже не выдумала ничего внятного. В следующий раз. Гермиона решила, что обязательно поразмыслит над этим в следующий раз. В животе предательски громко заурчало, и она спешно собрала вещи, закинув учебник и мешочек с рунами в сумку, после чего направилась в Большой зал. С древних рун всегда отпускали на три минуты раньше положенного, так что Гермиона пришла на обед в числе первых: в зале сидела пара третьекурсников из Слизерина, Джинни и Энтони Голдстейн — староста Когтеврана. Она никогда не общалась с ним близко, но знала, что он был одним из лучших волшебников на своём факультете. В руках Энтони вертел конверт с зелёно-фиолетовой печатью. «Он тоже приглашён?» Не отводя взгляда от Голдстейна, Гермиона заняла привычное место рядом с Джинни. Уизли совершенно не обратила на неё внимания, но её глаза казались более красными, чем обычно, а влажные дорожки от слёз ещё не успели высохнуть на слегка смуглой коже. Джинни сжимала в руках вилку так, словно пыталась согнуть её пополам. — Слушай, я… — Гермиона впервые не могла подобрать необходимые слова поддержки, которые не добили бы её подругу. — Мы можем поговорить после обеда, если захочешь. У меня. Я правда хочу помочь. Из глаз Джинни вновь брызнули слёзы, и она закрыла лицо руками, стараясь их скрыть. Грейнджер погладила её по спине и принялась искать в сумке запас зелий, купленных в Косом переулке пару месяцев назад. Найдя нужный флакончик, наполненный голубой жидкостью, она протянула его Джинни. — Держи. Это Умиротворяющий бальзам. Он не уберёт боль полностью, но точно уменьшит её, — Гермиона тщательно проследила за тем, как Уизли откупорила бутылочку и выпила содержимое залпом. Через секунду её глаза перестали блестеть от слёз. — Спасибо. Это правда очень важно для меня, — Джинни сжала её в объятиях, тяжело вздыхая. Через полчаса они переступили порог комнаты Гермионы. — Может, выпьем чаю? Ромашковый мой любимый. — И как ты собираешься это организовать? — У меня связи со школьными эльфами, — Гермиона загадочно подмигнула. — Питтс! Раздался хлопок, и посреди комнаты появился эльф-домовик. Он был слегка пухлым и неуклюжим, и слегка шатался после аппарации, словно делал так впервые, и это вызвало у Джинни искреннюю улыбку. — Мисс Грейнджер вызывала Питтса, — он поклонился, положив руку на грудь. Поварской колпак домовика съехал на глаза. — Питтс слушает вас. — Принеси, пожалуйста, немного ромашкового чая, — Гермиона поправила его головной убор и слегка потрепала эльфа по щеке. — И мне нужно три флакона Умиротворяющего бальзама. Существо исчезло, и через секунду появилось вновь с металлическим подносом, на котором стоял фарфоровый чайник в цветочек, две чайных пары и три флакона с зельем. — Питтс любит этот сервиз, — застенчиво протянул он, ставя поднос на стол. — И желает мисс Грейнджер и мисс Уизли приятного чаепития. — Спасибо. Гермиона обхватила ручку чайника двумя пальцами и слегка наклонила его, наливая чай. Запах, окутавший комнату, содержал в себе квинтэссенцию всего самого вкусного в мире: ноты ванили переплетаются с ароматом ромашки, корицы и гвоздики. Отпив немного жидкости из кружки, она поймала на себе шокированный взгляд Джинни. — Что такое? — Скажи мне только одно: в Хогвартсе вообще есть хоть одно живое существо, которое не испытывает к тебе безусловное чувство любви? — Уизли улыбнулась, вдыхая приятный чайный аромат. — Их здесь гораздо больше, чем ты думаешь. И все они носят одинаковые зелёные галстуки, представляешь? Гермиона рассмеялась, погружаясь в не самые приятные воспоминания о том, как познакомилась с Питтсом. Он был отдан на кухню Хогвартса за бесценок. Его хозяин был мерзким человеком, который испытывал на бедном домовике зелья и заклинания. Однажды он использовал проклятие, превращающее кости противника в порошок, и не смог найти обратное ему контрзаклятье. О том, как Питтс очутился в Хогвартсе, история умалчивала, но она до сих пор помнила, как нашла его на больничной койке лазарета, когда помогала мадам Помфри расставлять медкарточки учеников в алфавитном порядке. Гермиона в течение недели навещала его и поила Косторостом, смешанным с экстрактом бадьяна. Эльф восстановился довольно быстро, и ещё очень долго твердил, что обязан ей своей жизнью. — Как ты себя чувствуешь, Джинни? Уизли снова сжалась. — Я не знаю… Мама хочет кремировать тело Фреда, но у нас недостаточно денег. Нора разрушена Пожирателями, и родители с Перси сейчас живут у наших дальних родственников на другом конце страны, — её голос заметно дрожал при упоминании последствий войны. — У меня такое чувство, что моя семья просто разваливается на части, а мы с Роном вынуждены торчать здесь и молиться, чтобы в конце месяца всё встало на свои места. — Джин… — каким бы искренним не было желание помочь, в жизни Грейнджер слишком остро вставал финансовый вопрос. — Я думаю, тебе нужно поговорить об этом с Гарри. Он точно поймёт, если ты попросишь у него немного денег. И, я уверена, не откажется восстанавливать Нору вместе с твоей семьёй. — Хорошо, — Уизли глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Это действительно неплохая идея. Остаток дня прошёл достаточно спокойно: Джинни смеялась над тщательно отобранной серией историй о неудачных полётах на метле, и они вместе пытались выполнить общее задание по ЗоТИ, но веселье было прекращено ровно в тот момент, когда Гермиона кинула взгляд на настенные часы. — Уже пять минут девятого! Мы пропустили ужин! — раздался негодующий возглас. А потом до неё дошло. Она опоздала на встречу в Выручай-комнате.