Место под солнцем

— Ты спятила, Грейнджер? Уизли из тебя все мозги вытрахал? — Драко застыл на секунду, но всё-таки надеялся, что она не заметила его реакции. Чудесное спасение Грейнджер обошлось ему дорого. Объяснить Беллатрисе то, как именно Грейнджер пришла в себя после Непростительного, было довольно тяжело. Потому что она не стала слушать. Добрая тётушка зарядила в него тройной порцией таких же заклинаний, крича о том, что он ничтожен, и Тёмный Лорд возлагает на него слишком большие надежды. И, конечно же, Люциус, который прибыл вместе с ней, не сделал ровным счётом ничего. Только стоял и улыбался, как последний идиот, в то время, как его сын пытался не выплюнуть из себя собственные лёгкие. Но Малфой был устойчив к пыткам подобного рода, и восстановление заняло у него жалкие пару часов, а достать из головы Грейнджер воспоминания оказалось задачкой для первокурсника: грязнокровки не могли чувствовать ничего, что касалось бы махинаций с сознанием. И он убедился в этом, когда поймал на себе её ужасающийся взгляд перед тем, как Грейнджер взяла Добби за руку и аппарировала. Но каким образом она вспомнила это? Драко не был мастером в заклинаниях, относящихся к памяти, но его навыки были довольно высокими, чтобы стереть необходимые воспоминания абсолютно безвозвратно. — Нет, Малфой! Этот номер не пройдёт второй раз! — её щёки пылали от гнева, а голос срывался на крик. И он действительно готов был поблагодарить Салазара за то, что они находились в лесу одни. — Зачем? Зачем ты это сделал? — Да что я сделал, твою мать? Я не стирал тебе никаких воспоминаний. Ты несёшь полный бред, — главное оставаться спокойным. Но, чёрт возьми, её истерика уже начинала действовать на нервы. — Может, ты головой ударилась, пока вы с Поттером спасали очередного… — О, не тебе здесь нужно говорить о спасении, — Грейнджер скрестила руки на груди, принимая максимально закрытую позу. В её глазах буквально плескалось недовольство. — Я ещё раз повторю свой вопрос: зачем ты помог мне в поместье? Хотел надавить на жалость, чтобы тебя оправдали? — Тогда отвечай ты, Грейнджер, — Драко подошёл к ней вплотную, смотря на неё сверху вниз, пока Грейнджер едва ли не касалась носом его груди. — Когда ты бегала в Мунго зимой, чтобы таскать за инвалидами судна, это тоже было попыткой надавить на жалость? Он оказался в центральной больнице по воле случая: Сивого прокляли во время очередной вылазки, и он тащил его на себе до ближайшего места, которое подошло бы для трансгрессии, чтобы обратиться к знакомому колдомедику. Неофициально, разумеется. И когда Малфой стоял в главном холле лазарета, мимо пробежала знакомая копна кудрявых волос, заражая всё вокруг приторным запахом маргариток. Она схватила санитарку за плечо и начала трясти, а до его ушей доносились только обрывки фраз. «В тридцать восьмой палате…» «Расщепляющее…» «Обработала бадьяном.» Санитарка сорвалась с места и вручила ей несколько больничных халатов для пациентов, убегая куда-то в сторону реанимационного отделения. Грейнджер тяжело вздохнула — он понял это по тому, как вздрогнула её спина; она устало опустилась на скамейку, стоящую возле гардероба, и, видимо, вытерла слёзы, стекающие по щекам. Мерлинова мать Тереза. — Малфой, ты отходишь от темы, — она стушевалась, делая шаг назад. Он шагнул следом, практически заставив её упереться спиной в деревянный ствол. — Что за странная форма благотворительности? Или у тебя всё-таки остались крохи совести? — С тобой было гораздо приятнее общаться, пока ты была на волоске от смерти, — он улыбнулся, но не стремился отойти. Их всё ещё разделяла только пара сантиметров. — Давай назовём это единоразовым актом милосердия? Драко прикоснулся к рукаву её мантии и отодвинул его, обнажая кожу на предплечье. Шрам в форме слова «Грязнокровка» — своеобразное клеймо, оставленное его теткой. Не зажил. — Не зажил, — обречённо продублировал он свои мысли, но Гермиона не отдёрнула руку. Она перехватила его пальцы, очерчивающие контур рубца, и расстегнула пуговицу на манжете рубашки Малфоя. С той самой стороны, где едва виднелись границы татуировки со змеёй и черепом. И если бы её взгляд можно было сравнить с любой из чёртовых книжек, которые она читала в перерывах между уроками, то в ней было бы написано только одно слово: «Недоумение». Вопросительный знак. Драко подавил в себе желание хлопнуть её по руке, чтобы никогда больше не чувствовать прикосновений к метке, ведь любое из них обжигало кожу, будто напоминая о её природе. Гермиона обхватила его запястье левой рукой, а правой натянула рукав рубашки до локтя. И принялась вглядываться, будто бы не веря своим собственным глазам. — Как это? А почему мой… — Магия Реддла умерла вместе с ним, Грейнджер, — он сделал шаг назад, тем самым убрав её руку, и застегнул рукав. — Это всё, что тебе стоит знать. — Но Беллатриса ведь тоже… — Это всё, что тебе стоит знать. Он невольно бросил на неё ещё один осторожный, но внимательный взгляд: Грейнджер слишком похудела за последний год. Её плечи, ровные и слегка угловатые, были обтянуты красно-жёлтым, слишком гриффиндорским свитером, который едва можно было разглядеть под плотной тканью школьной мантии. Получается, всё-таки все герои носят плащи? Драко улыбнулся собственным мыслям, но тут же стёр любой намёк на эмоции со своего лица, продолжив рассматривать Гермиону. Предзакатное солнце купало кожу её лица в золоте и отбрасывало яркие блестящие вспышки каждый раз, когда ветер развевал кудрявые каштановые волосы. Её скулы уже не были такими острыми, какими он увидел их в собственном доме: конец войны и недельный отдых явно сделали из неё подобие человека. Но пальцы, тонкие и длинные, обжигающе холодные, всё ещё изредка содрогались в непонятном для него треморе. Грейнджер не выглядела как героиня Второй Магической войны. Перед ним стояла обычная, растерянная, краснеющая от каждого сказанного слова девушка. Девушка, чьи стеклянные глаза, роняющие слёзы, смотрели куда-то вниз, в траву, не моргая. — Когда ты вспомнила? — На завтраке пару дней назад. Когда ты принёс письма, — она запнулась и потянула пальцы к своим вискам, словно пытаясь унять головную боль. — И сказал «Приятного аппетита». — Ясно, — небрежно бросил он, но слова, сказанные Грейнджер, отчасти озадачили его: видимо, её подсознание поставило «якорь» на этом моменте, концентрируя негативные эмоции, а его фраза просто послужила своеобразным триггером. — Спасибо, — практически беззвучный шёпот невесомо растворился в воздухе, и от этого в груди разлилось приятное тепло. — Обращайся. Пара спасённых жизней совсем не оправдывала сотни отнятых его руками, но это однозначно стоило того. Пытаться вернуть Грейнджер к жизни явно не входило в его ежедневную рутину Пожирателя смерти, но именно в тот самый момент в голове Малфоя с треском разорвался шаблон. Паттерн, в согласии с которым он существовал всё это время. И ценным вдруг стал не счётчик смертей, а счётчик жизней, цифры на котором медленно сдвинулись из положения «ноль» в положение «один». И в тот момент, когда он тащил её тяжелеющее тело к стене, в мозгах закрепилась только одна мысль. «Кто-то обязан надрать задницу Волдеморту. И это будет она.» Но извлечь воспоминания было так же необходимо, как помочь ей. В противном случае, кто угодно мог залезть ей в голову, и тогда они оба уже гнили бы в земле. — Гермиона? — справа послышался хруст сухих веток. Из-за кустов вышли Уизел и Поттер, одним своим появлением превратившие это прекрасное место нечто мерзкое. — Всё нормально? Наверное, в их глазах это выглядело очень странно: Малфой и Грейнджер стояли в шаге друг от друга. Он разглядывал её на протяжении тридцати секунд, а она, кажется, плакала, прижавшись спиной к дереву. С задранными рукавами мантии, спутанными от ветра волосами и руками, скрещенными на груди. — Да… Всё в порядке, — Грейнджер обняла каждого по очереди, но вот, что показалось ему странным: объятия были абсолютно одинаковыми. Слишком механические движения, и ни одного влюблённого взгляда, подаренного рыжему. Уизли обхватил её плечи и отодвинул от себя, пристально выискивая что-то в выражении её лица. — Малфой, почему она плачет? — впервые за последние пару дней его лицо не было обременено дурацкой улыбкой. Уизли даже мог показаться страшным, если бы не был таким смешным. — А я откуда знаю? Спрашивай у своей подружки. Может, Грейнджер плакала, потому что они оба были просто двумя идиотами, которые вечно подставляли её? Потому что поняла, что единственный человек, который буквально заставил её выжить — это не её благоверный, а тот, кого она ненавидела на протяжении семи лет? Может, корила себя за собственную слабость? Почему в этом должен был разбираться он, а не чёртов Уизли? «Я в норме, Рон. Просто… Вспомнила про родителей.» Малфой тоже хотел бы рыдать, когда вспоминал родителей. Но он запретил себе. Пологая часть земли, окруженная деревьями, постепенно начала заполняться людьми. Блейз, Пэнси и Теодор, как обычно, пришли втроём, не упустив возможности нарочито громко пошутить про заплаканное лицо Грейнджер. Голдстейн явился в гордом одиночестве, а Долгопупс и Лавгуд, очевидно, в обнимку. Увидев это, Уизли мгновенно закинул руку на плечо Грейнджер, упираясь в него внутренней стороной локтя. В этом положении она выглядела как мраморная статуя — стояла ровно, почти не дыша, словно боялась сделать лишнее движение. Занятие началось с практики: Драко в очередной раз напомнил всем присутствующим заклинание для астральной проекции, которое изучалось на четвёртом курсе, но воспроизвести его с первого раза получилось только у Грейнджер, Нотта, Поттера и Голдстейна. Паркинсон и Уизли заклинание поддалось со второй попытки, Долгопупсу и Лавгуд — с четвёртой. Забини, как всегда, решил действовать максимально нетривиальным методом: он вообще не стал колдовать. Блейз залез на одно из деревьев, зацепился ногами за самую толстую ветку и повис на ней вниз головой. — Малфой, смотри, я летучая мышь! — Забини смеялся как ребёнок, бороздя землю под собой кончиками пальцев. Он вообще трезвый? — Блейз, заканчивай пить, — Драко наставил на него палочку, пытаясь отлевитировать в исходное положение, но получилось не очень удачно: одна из ног Забини соскользнула, и он заверещал, падая с высоты собственного роста. — Прости, прости! Мулат упал на спину, всё ещё выкрикивая что-то в духе «Летучие мыши не падают», но затем нашёл в себе силы подняться и даже наколдовать жалкое подобие светящегося синими огоньками силуэта человека. Драко раздал каждому по паре перчаток, правда на Забини их пришлось натягивать насильно. — Exitium puro sanguine! — яркие красные вспышки осветили их лица, и даже трава приобрела бордовый оттенок, примерно похожий на цвет чернил, которыми Драко вырисовывал буквы на письмах. — Exitium puro sanguine! Exitium puro sanguine! — Гермиона трясла палочкой, словно в бреду, но проекция оставалась в своём исходном положении. Руны, вычерченные ей в воздухе, были правильными, но оставалась одна загвоздка. Её происхождение. Грейнджер стояла позади Голдстейна и Долгопупса, тщательно скрываясь за их широкими спинами: сколько бы она не повторяла чёртово проклятье, не поправляла перчатки, не стучала палочкой об ладонь — всё было тщетно. Её лицо исказила странная смесь злости и удивления, и Драко на секунду показалось, что если подойти к ней слишком близко, в него тут же полетят электрические искорки, созданные чёртовой копной её волос. Она же убирала их перед началом занятия? Фобос, прыгавший по траве, вдруг выцепил из неё что-то, что всё это время лежало на земле. Блестящее, буквально сверкающее в его клюве. Ворон резко взлетел и через мгновение приземлился перед ногами Драко, прыгая в них и пытаясь привлечь к себе внимание. — Чего ты там нашёл? — Малфой сказал это тихо. Так, чтобы не нарушить всеобщую концентрацию на заклинании, но достаточно, чтобы птица его услышала. Фобос вновь распахнул крылья и сравнялся с его лицом. Драко инстинктивно вытянул руки перед собой, и в ладонь беззвучно упало то, что ворон хотел ему показать. Широкая металлическая заколка с частыми зубьями, выкрашенная под серебро. Незамысловатый механизм, благодаря которому она могла сцепить волосы, был инкрустирован чем-то, что напоминало изумруды. Немного… По-слизерински? — Фобос, верни это Пэнси, — прошипел он, но птица лишь отрицательно каркнула, заставляя его окинуть взглядом всех присутствующих девушек. Волосы Паркинсон были уложены в короткий хвост, и украшение явно принадлежало не ей. — Кар! — ворон отпрыгнул влево, и прежде, чем Драко снова смог смерить его недовольным взглядом, его глаза, подобно магическому фотоаппарату, поймали кадр. Кадр, на котором Грейнджер морщит нос от непослушных прядей, спадающих на него, и заправляет их за ухо. Малфой прокрутил пальцами заколку, что практически приросла к его ладони, и уставился на Фобоса, который радостно хлопал крыльями и скакал по земле возле его ног. — Что я, по твоему, должен сделать? — он протянул заколку птице, предлагая взять её в клюв. — Это, вроде как, нужно тебе, а не мне. — Кар! Кар! — укоризненно прокричала птица перед тем, как взмыть в небо и скрыться в неизвестном направлении. «Он либо слишком умный, либо ужасно тупой.» Малфой попытался слиться с кронами деревьев, передвигаясь по периметру пространства между ними. Он практически не слышал собственных шагов, когда подходил к ней. Драко надавил пальцами на края заколки, заставляя её раскрыться, после чего прикоснулся к вискам Грейнджер, собирая волосы рукой. — Рон, прекрати! У меня ничего не получается! — прошипела она, пытаясь избавиться от прикосновений, но когда подбородок Грейнджер слегка двинулся влево, она обнаружила Уизела в нескольких метрах от себя. Он старательно пытался воспроизвести заклинание, тыкая палочкой прямо в проекцию. Идиот. Малфой сжал часть волос и собрал оставшиеся свободной рукой, формируя подобие хвоста. Он едва ли мог похвастаться навыками парикмахера, поэтому просто зафиксировал волосы на затылке, чтобы создать нечто, похоже на причёску. Грейнджер не шевельнулась. Драко мягко потянул её за хвост, заставляя обернуться в свою сторону. — Знаешь, в чём суть кровных проклятий? — он обмотал её волосы вокруг своей ладони и тут же отпустил, наблюдая за тем, как они рассыпаются по спине. — Их не могут использовать маглорождённые волшебники. Забавно, не правда ли? — Малфой, какого чёрта ты… — Почему ты держишь палочку как ручку? — тема разговора сменилась слишком резко. — Что? — Грейнджер повернулась к нему, но её рука, сжимающая палочку, всё ещё направлена на проекцию, которая даже не собиралась менять цвет. — Это неправильно. Положение пальцев, которое ты используешь при колдовстве, влияет на проводимость магии. — это было бредом. Неприкрытым и очевидным, но всё же искусным. — Ложь! Я читала об этом в книгах, ты… — её голос был высоким. Примерно с такой же интонацией она спорила со Снейпом о качестве приготовленных ею зелий, которое, разумеется, было ужасным. «Интересно, она так же пищит, когда Уизли её…» — …и именно поэтому я права, а не ты! Не мешай! Она звучала агрессивно, но не злобно. Он не услышал и половины слов, которые рекой лились из её рта, да и не очень-то хотел, но одно знал точно: Грейнджер никогда и никому не позволит себя переспорить. Не позволит себе быть переспоренной. Драко мрачно ухмыльнулся, и уже было собирался вернуться на место, не желая продолжать бессмысленную конфронтацию, но её рука приземлилась на его плечо и потянула на себя, заставляя обернуться. — Я докажу, смотри! — это было не актом оправдания, а, скорее, попыткой добиться торжествования правосудия. Грейнджер стянула с себя перчатки, взмахнула палочкой, стискивая её в кулаке и обхватывая большим пальцем с другой стороны, чтобы через мгновение произнести заклинание и увидеть едва заметный всплеск голубых огоньков. — Да, да, молодец, я пошёл, — Малфой вскинул руки в знак поражения и снова собрался вернуться на место, но через секунду врос в землю. Грейнджер привычно зажала палочку между трех пальцев, вновь направила её на проекцию и буквально выкрикнула пресловутое «Exitium puro sanguine». Яркая, почти ослепляющая красная вспышка, зависшая на мгновение в воздухе, заставила проекцию задрожать. Алое свечение буквально впивалось в его глазные яблоки, и Малфой приложил недюжинные усилия, чтобы не упасть от его напора. Грейнджер отскочила, словно ошпаренная, и палочка выскользнула из её рук, с тихим шелестом падая на траву. В её глазах вновь читалось недоумение, но теперь к нему примешался страх. В голове промелькнуло странное чувство дежавю. Все, кто пытался воспроизвести заклинание, одновременно развернулись и зажмурились, стараясь закрыть лицо руками — это мерцание, казалось, могло с лёгкостью сжечь зрачки. Но Малфой и Грейнджер смотрели на него и даже не моргали. Через несколько секунд свет угас так же резко, как появился, и человеческий силуэт, витавший перед ней, окрасился в поглощающий чёрный. Чёрный. «Салазар, она сняла перчатки.» Грейнджер стояла ровно, почти не дыша, опустив подбородок. Проследив за линией её взгляда, Драко с трудом смог рассмотреть её ладонь: цвет кожи напоминал потушенные угли костра, и одновременно с тем, как Грейнджер обнаружила это, её руки начали трястись, передавая темноту по венам. Даже когда она прекратила колдовать, магия отказывалась покидать её тело, распространяясь вместе с потоком крови. Чёрный цвет вен не просто перешёл на запястье: он активно распространялся по предплечью, практически доходя до сгиба локтя. За считанные секунды. Какого. Чёрта. Он прекрасно знал, насколько это больно в первый раз. Ощущение, испытываемое при использовании негативных кровных заклинаний, было тем, чего не хотелось желать даже врагу, но Грейнджер держалась поразительно долго: её ноги подкашивались до тех пор, пока она не упала на колени, простонав что-то невнятное. И это, наконец, привело его в чувство. Точнее, не только его. — Мерлин, Гермиона! — завопил Уизли, принявшись бежать в её сторону. Он присел перед ней и обхватил руками её локоть, стараясь не трогать почерневшую кожу. — Я сейчас помогу. Пока рыжий пытался взять в руки палочку, к нему присоединился Поттер. Они оба нависли над ней, загораживая Малфою обзор, и ему пришлось подойти ближе, практически сравнявшись с гриффиндорцами. Уизел прикоснулся концом палочки к её предплечью и прошептал «Фините инкантатум», но чудо не произошло. Вены на руках Грейнджер вздулись сильнее, а чернеющая кровь начала распространяться только активнее. Драко рывком откинул от неё Уизли, не заметив его шокированного выражения лица. — Рон! «Фините» не помогает при кровных проклятьях! — прокричала Грейнджер, корчась от боли. Она крепко зажмурила глаза, и слышала лишь только обрывки слов, которыми пытался оправдаться Уизли. Драко сжал её запястье и потянул на себя, соприкасаясь палочкой с тёмными линиями. — Протего Хорибиллис, — чётко произнёс Малфой, наблюдая, как чернота остановилась на сгибе её локтя. Сработало. Но только наполовину. Потому что кожа Грейнджер не начала приобретать нормальный, здоровый цвет. Она по-прежнему оставалась чёрной.

***

Это прекратилось. Господи, наконец-то это прекратилось. Гермиона сделала прерывистый вдох, всё ещё опасаясь обжигающей боли, которая наполняла её тело несколько мгновений назад. Собственные руки больше не тряслись, но она всё ещё не решалась открыть глаза, потому что знала. Знала кто стоит перед ней. Грейнджер боялась посмотреть на него, боялась снова оказаться в реальности и боялась думать о том, почему у неё получилось заклинание, которое не вышло бы ни у одного маглорождённого волшебника. — Гермиона, посмотри на меня, — жалобно произнёс Гарри где-то в стороне. Но она не могла. Потому что неизбежно встретилась бы с лукавым и осуждающим взглядом Малфоя. Собственный вес вдруг стал ощущаться невыносимо тяжело, и спина Гермионы качнулась назад, но она смогла прийти в себя и вновь выпрямиться. — Ей нужно в лазарет! — голос Рона звучал очень взволнованно, и он был гораздо дальше, чем Гарри. — Ей не нужно в лазарет, тупица, — огрызнулся Малфой. Он был ближе, чем она могла предположить: её руку всё ещё крепко сжимала чья-то холодная ладонь. Гермиона, наконец, осмелилась открыть глаза, и увидела перед собой сосредоточенное лицо Малфоя, который разглядывал вены на её руках. Они были чёрными. Но в тот раз, когда она обезоружила его в Выручай-комнате, кожа Малфоя пришла в привычное состояние гораздо быстрее. Прошла, казалось, целая вечность, перед тем, как он отпустил её, поднимаясь с колен и отряхивая брюки от грязных земляных следов. Рон мгновенно подбежал к ней, хватая под плечи и потянув вверх — пытался поставить на ноги. Ступни почувствовали под собой опору, но держать равновесие было трудно, и Гермиона обхватила шею Рона здоровой рукой, всё ещё опасаясь почувствовать боль снова. Уизли крепче прижал её тело к себе, окончательно отрывая от земли, и Гермиона оказалась в его руках. Но сил сопротивляться не нашлось. — Знаешь что, Малфой? — голос Рона был слишком громким, и она вздрогнула, сильнее сжимая пальцами кожу на его шее. — Мне плевать. Вся эта затея Макгонагалл с тёмными заклинаниями — просто фарс. Мы можем попасть в Министерство и без использования сомнительных проклятий, которыми можно переубивать друг друга до тех пор, пока не наступит сентябрь. И, помяни моё слово, если ещё хоть один волос упадёт с её головы, я лично выкопаю тебе могилу. — И что ты скажешь мадам Помфри, когда принесешь Гермиону в лазарет? — цинично сказал Невилл, когда все успели дойти до места происшествия. — Что маглорожденная волшебница воспользовалась кровным проклятьем, которое сожгло её изнутри, а ты, вместо того, чтобы помочь, использовал неправильное контрзаклинание? — Это действительно очень странно звучит, Рон, — пояснил Гарри, как будто никто ничего не понимал. Он подошёл к Уизли и положил ему руку на плечо в попытке остановить. — Малфой прав. Помфри ничем не сможет ей помочь, а мы только навлечём на себя проблемы. — Гарри, ты с ним заодно? — Рон прищурился, вцепившись в тело Гермионы. — Ей нужно в больничное крыло. Она совершенно не понимала смысла этого разговора. Грейнджер всё ещё чувствовала лёгкую боль, жгущую травмированную конечность, но слабость постепенно сходила на «нет». Ей лишь требовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Ощущение сонливости начало покидать её вместе с желанием находится в руках Рона. — Поставь меня на землю, пожалуйста. Я в порядке, — Гермиона положила ладонь на его грудь и слегка оттолкнула. — Нихера ты не в порядке. — Рон. Опусти. Он, наконец, сдался, бережно опуская её на землю. Грейнджер приложила все усилия, чтобы устоять на ногах, и у неё получилось. — Тебе нужно отдохнуть, — Малфой недоверчиво окинул её взглядом, оценивая состояние. — Возвращайся в свою комнату. — Я останусь. — Блять, Грейнджер, не испытывай моё терпение! — он почти кричал, наблюдая за тем, как она поправляла задравшиеся рукава свитера. — Ты не способна выдержать такое количество тёмной магии одновременно. — Малфой, однажды меня пытали Круциатусом и всеми возможными проклятиями на протяжении нескольких часов, и, как видишь, я жива, — Гермиона всегда повторяла себе, что лучшая защита — это нападение, но пытаться вступать в полемику с Малфоем было самым изощрённым способом самоубийства. — Возвращайтесь на свои места. Не нужно вести себя так, будто я вот-вот умру. Я в порядке, ясно? Ребята, окружившие её, начали расходиться. Луна бросила на неё многозначительный сочувствующий взгляд, Невилл опустошённо пожал плечами, а Рон молча отошёл на несколько метров, пиная все попадающиеся под ногами камни. В этот раз Гарри встал ближе, и Гермиона знала, что он сделал это с целью помочь. Но ей опять помог Малфой, который, судя по всему, не собирался уходить так быстро. — Ты бы выжила, если бы меня не было в Мэноре тогда? — его тихий голос был охрипшим. — Сомневаюсь. А если бы я не оказался рядом сейчас, когда Уизли наложил на тебя «Фините»? Ты бы сдохла от боли, Грейнджер. Через минуту, если не меньше. — Отвали, — резко бросила она, отряхиваясь от следов грязи. — Не за что, Грейнджер. Обращайся. — удостоверившись, что никто не видит их, он низко поклонился, делая вид, что снимает воображаемую шляпу. — Будешь умирать снова — зови. Добью. И он зашагал прочь быстрым шагом, держа в руке палочку, чтобы вновь создать всем голубые астральные проекции, которые постепенно начали окрашивать лес в красно-бордовый. Но Гермиона так и не решилась повторить свой сокрушительный «успех» вновь. Руку перестало жечь, но кожа оставалась чёрной. За время, которое они провели здесь, Гарри и Рон успели оглянуться на неё несколько десятков раз. Она делала вид, что не замечала, но липкая тяжесть чужого взгляда была несравнимой ни с чем. Раз за разом повторяя одну и ту же махинацию, мальчики поворачивались назад, наверняка думая о том, что умнейшая-ведьма-своего-поколения-Гермиона снова решит блеснуть умениями, однако она предпочла сесть под одним из деревьев, наблюдая за процессией со стороны. Золотой солнечный диск наполовину скрылся за горизонтом, и на поляне постепенно начали сгущаться сумерки. Они проторчали здесь не менее трёх часов, вырисовывая в воздухе одну и ту же витиеватую руну, которая едва не убила Грейнджер. Да, практика была отработана железно. И в тот вечер Гермиона мысленно сделала очень важную пометку. «Никогда не применять «Exitium puro sanguine».» Когда лес вдруг перестал подсвечиваться магией, стало ясно, что за этот экзамен все получили, как минимум, «выше ожидаемого». Потому что довольный профессор Малфой вышел на середину, чтобы все могли видеть его сияющее выражение лица. Издалека не было слышно то, о чём он говорил, но по реакции ребят было понятно, что это отнюдь не было похвалой. Он подозвал к себе Забини, по-отечески похлопал его по плечу, а затем направил на него древко, лежащее в руке. Раздалось заклинание, которое она не смогла разобрать, и через мгновение Блейз вцепился в воротник его рубашки, громко крича невнятные обвинения, а затем и вовсе повалил Малфоя на землю, принявшись хлестать его по лицу и давить коленями на его грудь. Из его носа текла тонкая струйка крови, но Малфой улыбался. Улыбался, чёрт возьми. Гермиона вскочила и принялась бежать к месту общего сбора, чтобы воочию убедиться в происходящем. Паркинсон, закрыв рот руками, отворачивалась после каждого удара Забини, а Нотт безуспешно пытался его оттащить. Но Блейз, казалось, больше не был человеком: его стеклянные глаза смотрели сквозь Малфоя, и в них читалась какая-то звериная жажда. Жажда убийства. — Ты — конченная сволочь! Блять, я тебя ненавижу! — Забини продолжал вопить, теперь уже пиная соперника носками ботинок. — Я убью тебя, ублюдок! Малфой, едва дыша и задыхаясь в собственной крови, нащупал палочку, лежащую на земле, и ткнул его в спину. — Complementum insania. Нога Блейза, застывшая в воздухе для очередного удара, вдруг опустилась на землю. Он моргнул, разглядывая лежащего на траве Малфоя, и насмешливым тоном протянул что-то вроде «чувак, кто тебя так отделал», а потом протянул к нему окровавленную ладонь, мгновенно отшатнувшись. Но Драко успел схватить её прежде, чем Забини шагнул назад, и поднялся, держась за его руку. Он применил очищающее и одним движением залечил глубокие борозды на своём лице. — Теперь ты можешь похвастаться тем, что избил самого Драко Малфоя, — он усмехнулся, схватившись за правое ребро. — А ещё немного сломал меня. — Братан, я не хотел! Честно! — Блейз снова отошёл на несколько шагов, и теперь стоял в паре метров. — Прости! — Успокойся, Забини, ты же не успел меня убить. Это заклинание сегодня мы практиковать не будем, но оно полезно в схватках с большим числом соперников и малым количеством союзников. — Не будем? — Гермиона вопросительно склонила голову. — То есть, в перспективе ты планируешь заставить нас всех бить друг друга? — Да, Грейнджер, умереть от рук Уизли — не самая достойная смерть. — Пэнси прыснула в кулак, успокаивающе гладя Забини по спине. — Да я лучше сам сдохну, чем убью её, Паркинсон, — огрызнулся Рон, накидывая на плечи Гермионы пиджак. — И эта смерть будет приятной. На следующее занятие можете не ждать. — Что ж, инициатива наказуема, Уизли, — Малфой, который только начал нормально дышать, вдруг направил палочку на Гермиону. — Не смей, ей итак досталось, — подал голос Голдстейн. — Insania amoris. Он произнёс это хладнокровно, без зазрения совести, точно приговор, и Гермиона уже готовилась к очередному кругу ада за этот день. Но ничего не произошло. Её не посетило дикое желание убийства, крови и насилия. Она чувствовала пустоту. — Не сработало, видимо. Insania amoris! — ещё раз проговорил он, но теперь уже с долей неуверенности. А она осталась стоять. — Расходимся, сегодня без смертей, — грустно констатировал Нотт, изображая разочарование. — Гермиона, тебе точно нужно… — Заткнись, Гарри. Она больше не владела собой. Это заклинание ощущалось так, будто в её голову вложили ещё один мозг, который полностью контролировал каждую колкую реплику, которую она отвешивала Поттеру, медленно приближаясь к нему. Хлопок. Обжигающее соприкосновение собственной ладони и его тёплой щеки. Очки Гарри слетели с лица и приземлились на землю, будто в замедленной съёмке. Гермиона наступила на них, и специально подпрыгнула, чтобы все услышали громкий хруст стекла под её ступнёй. Поттер стоял неподвижно, даже смирившись, ожидая следующего удара. — Какой же ты ублюдок… Лучше бы Волдеморт убил тебя тогда. — Гермиона, пожалуйста… — его голос больше подходил для одинокой, грустной молитвы. Он попытался протянуть к ней руку, но Грейнджер отпихнула его, всё ещё сверля взглядом. — Герм, остановись. Рон схватил её за плечо, и она обернулась, но никакой реакции не последовало. «Почему это не работает?» — Complementum insania, — Малфой произнёс контрзаклинание, и рассудок вновь вернулся. Вернулся вместе с осознанием того, что сейчас произошло. — Кажется, я слышала, как разбилось чьё-то сердце, — присвистнула Паркинсон. Все остальные молчали. Потому что слова не требовались. Рон обречённо взглянул на Гермиону, а затем направился в сторону школы.

***

Саундтрек ZOLOTO — Дома

— А теперь напомни мне, что мы забыли в «Кабаньей голове» в субботу в десять вечера? — Малфой развалился на диване, держа в руках стакан с изумрудной жидкостью. Атмосфера в этом месте не была даже близка к той, которой хотелось позволить поглотить себя в этот день. Деревянные стены, увенчанные рогами всех возможных магических тварей, одинокий бармен за стойкой, готовящий очередной мерзотный коктейль, кучка людей на танцполе. Пьяные, потные, кричащие. Фу. Блейз опустошил уже четвёртый шот, хотя с момента их прихода сюда не прошло и получаса. Тео обнял Пэнси за талию, пока она пыталась сделать глоток сливочного пива и не смазать красную помаду с губ. Астория и Дафна, как обычно, обсуждали новый выпуск Спеллы: так эмоционально они разговаривали только в одном случае. Здесь катастрофически не хватало света, и глаза Драко никак не могли привыкнуть к полумраку. Он с трудом мог видеть приблизительные очертания лица Забини. — А что мы делали бы в Хогвартсе? Брось, Малфой, мы заслужили отдых, не считаешь? — Тео прикурил папиросу, выпуская густой клуб дыма изо рта. — Поговорим о насущном, — Паркинсон лучезарно улыбнулась, заправляя волосы за ухо и убирая ладонь Нотта, которая медленно сползала к её бедрам, обтянутым короткой лакированной юбкой. — Вы видели лицо Уизела, когда Грейнджер не налетела на него с кулаками? Интересно, он вообще понял что-нибудь? Блейз поперхнулся и отставил от себя рюмку. — Бьюсь об заклад, у кого-то сегодня будет очень неприятный разговор, — прокомментировал мулат. — Я, кстати, так и не понял, она его типа не любит? — протянул Нотт. — У неё типа вообще к нему ничего нет, Тео, — Пэнси закатила глаза, достала из сумки салфетки и стёрла макияж с губ. — Да к чёрту эту помаду, я хочу выпить. Драко не уловил момент, в который между Тео и Пэнси что-то началось. В один из дней он просто увидел Нотта, выбегающего из женской спальни: он был взъерошенным, покрасневшим и явно не мог сдержать улыбки. На его лице был красный след от губ, и всё как-то встало на места. А потом они начали приходить вместе на завтрак, стабильно задерживаясь минут так на пятнадцать. Малфой уважал и одновременно осуждал друга за то, что он не позволял себе публично проявлять чувства. Даже когда Пэнси ластилась к нему, будто кошка, он игнорировал это, переводя любые разговоры с намёками на другую тему. Было физически больно смотреть на её глаза, блестящие от подступающих слёз, но Нотт чётко выразил свою позицию при личном разговоре с Малфоем: у них нет ничего, кроме секса. Они не будут встречаться, не поженятся через пару-тройку лет, не нарожают кучу детей. И Паркинсон это, вроде, вполне устраивало. — Я хочу поднять тост! — Астория вдруг оживилась, откидывая от себя журнал, и подняла руку с клубничным дайкири вверх, чтобы дотянуться до всех присутствующих. — Выпьем за то, чтобы наша дружба всегда была крепкой, и мы встретились здесь через много-много лет в этом же составе! — Бля, а я уже мечтал, что после выпуска никогда больше вас не увижу, — Блейз рассмеялся, но Дафна хлопнула его по руке, и он замолк. Стаканы синхронно поднялись вверх и соприкоснулись, сопровождаемые громким звоном. Только Малфой сидел неподвижно. — Драко, ты чего? — неискренне-милый голос Астории заставлял челюсть сжиматься. — Мы не увидимся с вами после выпуска. — Чего? — глаза Тео округлились, и он оторвал спину от дивана, принимая максимально серьезную позу. — Ты шутишь? — Ты же согласился преподавать тёмную магию ради места в аврорате? — неуверенно спросил Забини, протрезвевший за секунду. — Не только. Она шантажировала меня безопасностью моей матери, чтобы я согласился. А теперь она Мерлин знает где, и старуха не разрешает мне видеться с ней, мотивируя это угрозой возвращения отца. Как только я закончу с вашей подготовкой, мы уедем, — Драко одним движением влил себе в горло остаток абсента. — Пиздец, что за мерзость они продают? — Вот же старая сука, — Паркинсон всплеснула руками. — У тебя нет даже приблизительных данных о том, где она находится? — Нет. — Драко, мне очень жаль! — Астория протянула ладонь через весь стол, чтобы погладить его по колену, но Малфой отвёл ногу в сторону, не допуская прикосновения. — Я понял, Гринграсс, не нужно меня трогать. — Мы можем чем-нибудь помочь? — Малфой ненавидел сочувствие, поэтому ответить Блейзу было нечего. — Сомневаюсь. Мне ещё нужно написать отчёт для Министерства по первому практическому уроку, так что я уже пойду. Драко достал из кармана брюк чёрный, кожаный кошелёк, подцепил пальцами несколько десятков галеонов и положил на стол. — Оставьте чаевые. И, по традиции, не попрощался. Снаружи было довольно прохладно. Даже слишком, учитывая, что стояло начало мая. Малфой наложил на себя согревающее, но это не очень помогло: ветер бил по лицу, трепал волосы, проникал под плотную ткань пиджака. Пахло сыростью и цветущей сиренью. Ночью улицы Хогсмида почти не подсвечивались: все магазины и общественные места, за исключением бара «Кабанья голова», давно закрылись, поэтому тротуар под ногами был виден только благодаря паре фонарям. Несколько выпитых стаканов абсента давали о себе знать. Драко запнулся о краеугольный камень, лежащий прямо посреди дороги, выругался и пнул его в сторону. На голову упало несколько ледяных капель. Начинался дождь, и Малфою пришлось ускорить шаг, чтобы успеть дойти до школы и не вымокнуть. Отбой был двадцать минут назад, но сегодня, насколько ему не изменяла память, дежурил Гриффиндор, что значительно упрощало проникновение в школу. Грейнджер и Уизли, наверное, рыдали друг другу в плечо где-нибудь в ванной старост. Через двадцать минут он стоял перед тяжёлыми деревянными воротами Хогвартса. Стараясь не издать лишних звуков, Драко прокрался вдоль коридора, направляясь в спальню, но чей-то тихий голос заставил его остановиться. — Я вообще не понимаю, Гермиона! «Почему, блять, они решили выяснить отношения в вестибюле?» — Что? Что ты не понимаешь? Это просто дурацкое заклинание, которое Малфой, наверняка, придумал, чтобы поиздеваться, — голоса приближались, и Драко спрятался за высокую колонну. Слишком часто он скрывался от Уизли за последнюю неделю. «Да, чёрт возьми, издеваться над вами — самое весёлое занятие.» — Почему тогда оно сработало на Гарри? Почему ты плакала, когда мы пришли? Почему он помог тебе? — издалека могло показаться, что Уизли плакал. Потому что его лицо было бордовым. — Я же сказала тебе, что не знаю! — Грейнджер резко остановилась и ткнула пальцем в его грудь. — И тебе следует быть повежливее. — Годрик, это всё — просто какой-то кошмар, — рыжий закрыл лицо руками и шумно выдохнул. — Ты разводишь его на пустом месте! «Ну, я бы не сказал, что на пустом…» — Поцелуй меня. Малфой, всё ещё стоящий за колонной, бесшумно подавился воздухом. Ему хотелось смеяться от нелепости этой манипуляции или закрыть уши, чтобы избавить себя от необходимости мысленно комментировать каждое их слово, но Драко продолжал ждать, пока семейная разборка закончится и он сможет вернуться в свою комнату. — Чего? — Поцелуй, если любишь меня, Гермиона Грейнджер. Грейнджер кинула недоверчивый взгляд на Уизела. — Тебе не кажется, что ты торопишься? — Нет, блять, не кажется! Ты просто цитируешь слова Гарри! «Ого, он умеет материться?» — Ты говорил об этом с Гарри? Рон, это… Она не успела договорить, но было бы очень интересно услышать ответ, который Грейнджер могла бы дать. Могла бы, но не дала. Потому что Уизли одним движением прижал её к стене и… поцеловал? Нет, это был не поцелуй. Он как будто просто пытался её сожрать. Она дёргалась, пыталась его отпихнуть, но Уизли сжал её шею, сильнее сминая её губы своими. Грейнджер тихо вскрикнула и хлопнула его по плечу. «Слишком явное сопротивление.» Пальцы нехотя нащупали в кармане палочку. Драко вытянул руку, произнося заклинание. — Аларте Аскендаре. Уизли мгновенно отлетел, ударяясь головой о ту самую колонну, за которой стоял Драко, и тут же обернулся, глядя на палочку, зажатую в его ладони. — Малфой?