Kitsune no hoshi

      Хмурый ноябрь со всё большей уверенностью входил в свои владения, он топтал пожухлые листья в грязи, оставлял за собой мокрые тянущиеся по асфальту следы и ледяным дыханием заставлял сухую траву покрываться инеем. Холод с каждым днём все крепчал, и даже слабое бледное солнце не спасало, становясь не больше, чем просто большой небесной лампочкой, источающей почти не заметное тепло. Морось стала вечным спутником мрачного утра, ветер пел серенады обнажённым ветвям, и всё, чего хотелось, пока за окном бушует стихия, – это накрыться пледом с головой, взять в руки кружку с горячим чаем и забыться в каком-нибудь смешном фильме. Именно этим Джисон и собирался заняться сегодня вечером – всё равно родители снова уехали, и квартира пустует. Попрощавшись с друзьями, Джисон, предвкушая приятный расслабленный вечер, почти вприпрыжку выбежал за школьные ворота, но в тот момент, когда он уже собирался завернуть за угол, кто-то зацепился за наушники, висящие у него на шее, и резким движением повернул к себе, как какую-то безвольную тряпичную куклу. – Что за..? Виен?! – вскрикнул Хан, поправляя съехавшие наушники. – Какого чёрта? – Поговорим? – стальным тоном ответил Виен, смотря угрожающе исподлобья.       Джисон кивнул и привалился плечом к высокому кирпичному забору, ограждающему городской парк. Странная тревога сжала его сердце, но он предпочёл не обращать на это внимания, уверенный, что ничего плохого точно не произойдёт. – Прости, Джисон, – на выдохе произнёс Шин, пиная кроссовком валяющиеся под ногами камни. – Что-то ты частенько стал извиняться передо мной, – протянул Джисон, не спеша вот так легко сдаваться и прощать друга. – Стоит задуматься, м? Что вообще на тебя нашло, Виен? Почему ты сказал все эти вещи? – Правда хочешь знать? – усмехнулся Виен, и виноватое выражение его лица за секунду сменилось на едкую насмешку.       Хан растерянно моргнул и согласно кивнул, невольно шагнув назад. Шин самодовольно хмыкнул и, наклонившись к самому уху Джисона, прошептал: – И не мерзко тебе ошиваться рядом с лисом, Сони? – а яд так и стекал по губам и подбородку, капая на серый асфальт и белые джисоновы кеды, оставляя на них бардовые кровавые разводы. – Что ты имеешь в виду? – сипло прохрипел Джисон, вцепившись ногтями в плечи Виена.       Он не мог узнать. Просто никак не мог – это стало бы крахом для всего, а верить в то, что такое может произойти, совсем не хочется. Сама мысль об этом ненавистна Хану настолько, что тело покрылось холодным потом, вызывающим душ из мурашек. – Ты же не дурак, Джисон, – отстранившись, с мерзкой улыбкой сказал Шин. – Я видел вас с Минхо, видел его отвратительные уши и хвост. Что будешь делать с этим?       Всё тело Джисона будто сковало металлическими цепями, он понимал, что должен что-то сказать, найти слова и оправдаться, но все звуки застряли где-то в горле и не давали ни одной надежды на выход. Хан знал, что должен хотя бы моргнуть, посмеяться, чтобы слова Виена остались не более, чем глупой шуткой, но его реакция уже выдала его с потрохами, и всё, что ему оставалось – это с сожалением наблюдать за тем, как выстроенные им воздушные замки медленно рушатся и придуманное счастливое будущее становится мрачнее грозовой тучи, разрастающейся где-то на западе. Всё кончено. Шин обязательно сдаст Минхо, и сердце Джисона навсегда покроется толстой корочкой льда, одно неловкое прикосновение к которой превратит всё в груду осколков. Джисон так и стоял, застыв, и смотрел куда-то мимо Виена, пока рядом жизнь шла своим чередом, люди спешили по своим делами, и никому из них не было никакого дела до того, что жизнь и чувства Джисона прямо сейчас зашли в смертельный тупик. Что жизнь Минхо была под самой настоящей угрозой. – Но я же не хочу разбивать сердце моему дорогому Сони, – продолжил Виен, откровенно насмехаясь над состоянием Хана, – поэтому я просто предложу тебе небольшую сделку. Я очень милосерден, не правда ли? – Джисон шумно сглотнул и наконец смог посмотреть на Шина, едва не плача при взгляде на него. Нет, это совсем не тот Виен, которого он знал – это был совершенно другой, злой и расчётливый человек. – Ты же не хочешь, чтобы твои родители узнали о существовании Минхо, верно? – протянул Виен, дразня Джисона лёгкими прикосновениями пальцев по линии челюсти. – И было бы не очень хорошо, если бы Минхо узнал, кто твои родители и что на самом деле ты так или иначе причастен к тому, что происходит с его сородичами. Весьма прискорбная ситуация, как по мне, – Виен пожал плечами и зажал между пальцев подбородок Джисона, подняв его лицо так, чтобы они смотрели друг другу точно в глаза. – И всюду проигравший – ты, Хан Джисон. – Так что за сделка? – Хан почти выплюнул эти слова в лицо Виену, брезгливо сморщив нос и всем своим видом показывая, как ему неприятно находиться сейчас с ним. – Как благородно, – Шин вдруг отошёл и вскинул руки, звонко смеясь. – Будь снова моим парнем, Сони, и тогда никто ни о чём не узнаёт. Твой зверь будет в безопасности и не возненавидит тебя за то, что ты – сын своих справедливых родителей. – Ты просто отвратителен, – выдавил сквозь зубы Джисон. Всё его тело горело от гнева и бессилия, он бы рад прямо сейчас проехаться кулаком по лицу Виена, но боится сделать всё ещё хуже и навредить Минхо. Он и так уже слишком опасен для него, хотя, казалось бы, всё должно было быть совсем наоборот. – Зачем тебе это? Зачем тебе я и эти лживые отношения? У меня больше нет к тебе чувств. – Мне нравится, когда рядом со мной находится такой красивый мальчик, – Шин сделал рамку из пальцев и навёл её на Джисона, будто бы примеряя, как он будет смотреться в кадре. – И я буду очень счастлив наблюдать за тем, как всё это приносит боль твоему драгоценному животному. Уверен, он будет мечтать поскорее оказаться в кабинете у твоих родителей. – Ты правда думаешь, что сможешь всё это провернуть? – усмехнулся Джисон, пытаясь внушить хотя бы самому себе капельку смелости. – Да Минхо может просто... – Даже если он попробует стереть мне память, можешь не сомневаться, я успею ему всё рассказать о тебе, – Виен снова шагнул ближе и стиснул в пальцах ворот рубашки Хана, – и он будет ненавидеть тебя. Возможно, нет, я уверен, что он сбежит, и ты будешь тем, кто в этом виноват.       Джисон почувствовал, как слезы подступают к глазам. Больше всего на свете он боялся потерять Минхо, и сейчас он был в одном неровном шаге от того, чтобы это произошло. Ноги вдруг ослабли, живот до боли скрутило, и всё, на что его хватило, это прошептать печальным голосом: – Я согласен.

✩

      Время жизни Джисона будто замедлилось, каждый день всё больше походил на тюремное заключение, а мир будто потерял все краски. Он всё реже виделся с Минхо – Виен провожал его до школы, обедал с ним и заставлял проводить с собой всё свободное время, при любом удобном случае напоминая, что всё это, вообще-то, ради блага Джисона, нечего ошиваться рядом с животными. Хан был заперт в ловушку собственного знания, и отчаяние с каждой прожитой минутой всё сильнее захлёстывало его, мешая дышать полной грудью.       Джисон нервно тряс ногой под партой, он мечтал о том, чтобы урок длился вечно, чтобы все школьные звонки вдруг перестали существовать, а обеденный перерыв отменили. Сидящий перед ним Виен, будто почувствовав, о чём думает Джисон, бросил взгляд на часы и обернулся к нему с натянутой улыбкой. Ударить бы его хорошенько по лицу – и дело с концом. Феликс, заметив эти переглядки, недовольно нахмурился и толкнул Хёнджина, чтобы он тоже обратил на это внимание. Как только друзья узнали о том, что Хан снова встречается с Виеном, они сразу же заподозрили что-то неладное, но Джисон, вроде как, выглядел счастливым и не давал причин для беспокойства, и это настораживало ещё больше. Зато Минхо, видимо, не зная, с кем ещё поделиться своими переживаниями, проводил с ними всё больше времени, и этот с виду грубый и отстранённый старший оказался очень даже хорошим парнем. На этом плюсы сложившейся ситуации заканчивались. – Пойдём на обед, Хан-а, – пытаясь опередить Шина, почти потребовал Феликс, когда злосчастный звонок всё же прозвучал, и потянул Джисона за руку за собой.       В глазах Хана на миг засветилась надежда, а на лице мелькнула такая редкая в последнее время улыбка, но уже в следующую секунду всё это померкло, когда Виен перехватил его и вперил убийственный взгляд в Ли. – Вообще-то, мы собирались пообедать вдвоём, – ледяным тоном сказал Виен, рывком притянув Джисона к себе. – Я даже купил любимое печенье моего Сони, – смягчившись, он притворно-влюблённым взглядом посмотрел на Джисона и в качестве доказательства показал печенье. – До встречи, парни.       Виен потащил поникшего Джисона за собой, больно сжимая запястье, и поспешил выйти из кабинета под провожающие их взгляды. – Отпусти, – Хан дёрнул руку и остановился посреди коридора, смотря в упор на Шина. – Мне не нравится, как ты говоришь с моими друзьями. – Сони, – процедил сквозь зубы Виен, выдавив улыбку, чтобы окружающие их ученики ничего не заподозрили, – один звонок, – он подошёл ближе и прошептал на ухо: – и твоего лиса уведут в наручниках на виду у всей школы. И на кого он в первую очередь подумает? На того, кто был единственным, кто знал его секрет.       Джисон опустил голову, поджав губы, и затрясся всем телом, не зная, куда выпустить всю накопленную в нём ярость. Ему хотелось кричать во всё горло, бить всё, что попадётся под руку, и громко рыдать, чтобы каждый знал, насколько сильно он сожалеет обо всём, что произошло. – Хан Джисон! – крикнул Минхо с другого конца коридора.       Джисон был счастлив хотя бы услышать его голос и уже собирался обернуться, радостно улыбнуться, чтобы дать понять, что он всё ещё прежний, что между ними ничего не изменилось и он испытывает всё те же чувства, но Виен снова схватил его за руку и развернул в обратную сторону. – Не смотри на него и просто иди вперёд, – строго сказал он, демонстративно играясь с волосами Хана. Его ненависть и неприязнь к кицунэ, казалось, росла с каждым днём, и это было настолько непонятно Джисону, что он даже не мог ничего возразить от бессилия.       Джисон лишь на секунду посмотрел через плечо, чтобы увидеть Минхо, и поплёлся следом за Шином. Обедать на их старом месте стало уже тоскливой обыденностью, сидеть на каменных ступенях было холодно, и даже свитер не спасал от надвигающейся зимы, но Виену, очевидно, нравилась вся эта красивая лживая картинка, и он продолжал наслаждаться своим выдуманным мирком, в котором Джисон всё ещё испытывает к нему сильные тёплые чувства и они вдвоём счастливы. Джисон не знает, как не замечал раньше, насколько ненормальным был Виен, но, видимо, первая влюблённость настолько вскружила ему голову, что он не мог прислушиваться ни к предостерегающей его интуиции, ни к друзьям, которые едва ли не тыкали его носом в очевидные проблемы.       Хан, как и всегда, сел на лестницу, вытянув ноги вперёд, и отвернулся в противоположную от Виена сторону. На колени вдруг упал пакет с печеньем, и Джисон, бросив на него быстрый взгляд, снова отвернулся, демонстративно фыркнув. – Поешь, – бросил Шин, усаживаясь рядом. – Разве я не заботливый парень? – Ты ненормальный, – ответил Джисон, резко повернувшись к Виену и вперив в него гневный взгляд. – Самому не надоело разыгрывать весь этот фарс? – Ты правда не понимаешь, Сони? – усмехнулся Виен и вдруг придвинулся опасно близко, опустив руку на затылок Джисона. – Я заставлю тебя влюбиться в себя. Сейчас я просто устраняю все помехи, – прошептал он с ядовитой улыбкой, будто пытаясь одним взглядом заковать Джисона в невидимые цепи и навсегда привязать к себе. – Придурок, – буркнул Хан, сморщившись, и оттолкнул Виена от себя, когда он попытался его поцеловать.       Джисон вскочил на ноги и, раздражённо посмотрев на него, быстрыми шагами пошёл в сторону входа, но, завернув за угол, столкнулся с Минхо. Ли казался по-настоящему разозлённым: он тяжело дышал, клыки выглядывали из-за верхней губы, а глаза горели безумным огнём. – Мин... – Какого хера, Хан Джисон?! – вскрикнул Минхо, хватая младшего за предплечье. – Что происходит? Почему ты меня игнорируешь? – Но я... – начал Джисон, но его прервал возникший позади Шин. – Какие-то проблемы с моим парнем? – Виен специально выделил последнее слово, с упоением наблюдая за тем, как мрачнеет Минхо и как его начинает трясти от недовольства. – Тебя это не касается. Оставь нас. – Я тебе не доверяю, – Виен смерил старшего подозрительным взглядом, пытаясь унизить его нескрываемым презрением. – Джисон, – Минхо умоляюще посмотрел на Хана, но последний только стыдливо отвёл глаза, едва не плача от обиды.       "Это ради твоей же безопасности" – только и мог думать Джисон и потянул Виена за рукав, желая как можно скорее уйти. Смотреть на Ли и видеть это глубокое разочарование на его лице было просто невыносимо, а сердце грозилось разорваться на части. Джисон незаметно самыми кончиками кончиками пальцев коснулся ладони Минхо и спешно пошёл прочь, утаскивая Виена за собой. Слёзы подступали к глазам, губы дрожали, а легкие будто заполнились разъедающим их ядом. Пока Минхо рядом и ему ничто не угрожает, оно того стоит.

☼

      Виен вдохнул в Джисона страсть к музыке, он помог ему снова начать выступать на сцене и вспомнить, что такое накрывающее с головой вдохновение, когда хочется творить и творить, не смыкая глаз и забыв обо всём. Свет софитов одновременно опьянял и отрезвлял, они были направлены прямо на Джисона, ярко подсвечивая все его мечты и любовь к музыке, и именно Шин помог ему снова увидеть их. Но и Виен же обрезал Хану вновь выросшие крылья, пытаясь отобрать всё, что он любит всем сердцем, чтобы ничего у него больше не осталось, кроме самого Виена. – Пойдём сегодня в студию? – спросил Чанбин, покосившись на сидящего рядом с Джисоном Шина. – Вообще-то, у нас планы, – вмешался тут же Виен, не давая Джисону ответить. – Джисон? Снова? – в миг разозлившись, обратился к другу Со, переглянувшись с Хёнджином и Феликсом. – Мне жаль, но мы и правда договорились уже пойти вместе гулять, – с фальшивой улыбкой сказал Хан, как бы в качестве доказательства взяв Виена за руку. – А завтра? – вступился Хван, теряя терпение. – Среда, Джисон. Мы снова не будем собираться у тебя?       Джисон поджал губы, совсем не желая лгать друзьям. Он устал придумывать причины, чтобы избежать встреч с ними, устал под любым предлогом отдаляться, устал от того, что Минхо, несмотря на то, что был близко, всё ещё оставался так далеко. – Мы завтра уезжаем, – почти шепотом ответил Хан, покосившись на Шина.       Не существует слов, чтобы описать, как сильно Джисон его ненавидел. Всё в нём взрывалось и полыхало, кровь была горячее, чем огонь в Аду, она кипела и бурлила, как вода при ста градусах, а кулаки сами с собой сжимались в порыве ударить по этому ухмыляющемуся лицу. – И куда же? – спросил Феликс, раздражённо стуча карандашом по парте. – В горы, – сказал Виен, массируя плечи Джисона и специально больно надавливая на них. – Хорошо вам отдохнуть, – с нескрываемым недовольством бросил Ли, поднимаясь с места. – Схожу в столовую. – Я с тобой! – в один голос отозвались Хëнджин и Чанбин и ушли вместе с другом.       Джисон чувствовал себя покинутым всеми, он словно дошёл до края земли, а, оглянувшись, понял, что прошёл весь путь в одиночку, хотя думал, что позади него всегда кто-то есть. Он не винил друзей, Джисон прекрасно видел, как они пытаются сделать всё возможное, чтобы снова сблизиться с ним – это только его вина, что он раз за разом отталкивает их. Если бы только он был осторожнее. Если бы только Виен не узнал обо всём. Хан забыл, что такое нормально спать. Бессонные ночи стали его постоянными спутницами, оставляя после своих визитов тёмные следы под глазами. Мысли роились, как пчёлы в улье, и жужжали, жужжали, жужжали, не давая покоя и грозясь проесть дыры в висках. Крохотные тревожные насекомые издавали мерзкие звуки и ползали по всему телу, оставляя ожоги от своих лапок. Чувство вины не отпускало никогда, оно, как наручники, крепко сковало запястья и всё сильнее и сильнее стискивало их. Джисон боялся рассказать обо всём Минхо, боялся рассказать хоть кому-то, потому что мог сделать только хуже. Он лучше подставит себя, будет всю жизнь плясать под дудку Виена, лишь бы Минхо смог как-нибудь сам уйти и остаться в безопасности. Хан надеялся, что старший всё поймёт, почувствует опасность и просто исчезнет, но он продолжал ходить в школу и пытаться поймать Джисона, чтобы поговорить с ним. Минхо странный, но на этот раз Джисону это не нравится. – Уезжаем в горы, значит? – усмехнулся Джисон, хлопнув рукой по столу, из-за чего несколько одноклассников осуждающе покосились на них. – Да сколько можно это терпеть?! – Ну же, Сони, – промурлыкал Шин, подняв пальцем подбородок Хана. – Не я начал это. Это ты сказал, что мы уезжаем, я просто тебе подыграл, маленький врунишка. – У меня не было выбора. – У тебя всегда есть выбор, мой милый Сони, – Виен откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, тяжело вздохнув. – Сдался тебе этот лис? Зачем так стараться ради какого-то ободранного животного? – Ты меня достал, – едва не срываясь на крик, произнёс Джисон, вставая из-за парты. – Я ненавижу тебя, слышишь? – прошептал он, чтобы никто больше не услышал. – Больной ублюдок. – Ты пожалеешь об этих словах, Хан Джисон. – Да пошёл ты, – с этими словами Джисон вышел из класса, не в силах больше сдерживать себя.       Легкое облегчение от того, что он высказал всё Виену, опьянило его, но неприятный зуд всё же засел на сердце, мешая вдохнуть. А что, если и правда пожалеет?

✩

      Минхо был раздавлен. Он не знал, что и думать о Джисоне после всего, что произошло. Все слова и молчаливые признания теперь ощущались как ложь, Джисон, который казался особенным и не таким, как все, оказался самым обычным человеком, способным на предательство. Минхо бы сбежать, потратить все силы на то, чтобы стереть всем память, скрыться где-нибудь и больше никогда не вспоминать о Джисоне. Но он никак не мог поверить, что Хан действительно способен на такое. Что-то было не так в этом Виене и его отношениях с Джисоном; было слишком странно то, что Джисон, так яро утверждающий, что всё в прошлом, вдруг изменил свое мнение. Младший точно бы так не поступил. Почему? Ли не мог этого объяснить, просто он доверял Джисону и хотел верить ему во всём, как бы сильно он не презирал себя за это. Возможно, Минхо потом будет жалеть об этом, может быть, это просто огромная ошибка, но до тех пор, пока он не разочаровался в Джисоне и собственной наивности, он попытается узнать, что происходит и доказать самому себе, что люди могут быть хорошими.       Минхо свесил ногу с подоконника и оперся головой о стекло, вглядываясь в школьный двор. Он не хотел прогуливать уроки, чтобы не привлекать к себе внимание, но стены душного кабинета слишком давили, жалостливый взгляд Чанбина раздражал, а непрерывные разговоры одноклассников уже засели на подкорке мозга, засоряя его лишними сплетнями и слухами. Ли просто нужно было немного отдохнуть от этого, посидеть в тишине и подумать о своём. О своём Джисоне. Что делать дальше, Минхо не знал, он уже почти отчаялся и был готов заявиться к Хану домой, но оставшиеся крупицы инстинкта самосохранения всё ещё удерживали его от таких глупых импульсивных действий. Вдруг кто-то сел рядом, привалившись к окну, и Минхо, не выдержав пристальный взгляд на себе, обернулся. – Чего тебе? – бросил старший, смерив подсевшего Виена презрительным взглядом. – Прогуливаешь? – ответил вопросом на вопрос Шин, улыбаясь. Ну конечно, Минхо бы тоже улыбался, если бы встречался с Джисоном. – А сам-то? – закатив глаза, бросил Минхо и звонко цыкнул. – Захотелось проветриться, – пожав плечами, ответил Виен, безуспешно пытаясь поймать взгляд Ли. – Мы с Джисоном сегодня идём к нему. – Зачем ты мне это рассказываешь? – рыкнул Минхо, схватившись пальцами за волосы.       Слышать подобное было больно и неприятно, лису хотелось заткнуть уши и убежать подальше, но отчего-то он оставался на месте, ожидая продолжения, надеясь услышать хоть что-то, что оправдает Джисона и даст Минхо знать, что всё это – большое забавное недоразумение. – Вы же лучшие друзья, – сказал Виен, будто это было чем-то само собой разумеющимся. – И как его друг ты наверняка знаешь, что его родители часто пропадают на работе, поэтому все постоянно собираются у него дома, – продолжил он, с притворным интересом рассматривая свои руки. – Всё же работа с кицунэ отнимает много времени.       Минхо замер. Его словно ударили чем-то ужасно тяжёлым по голове и обездвижели, и теперь у него в голове один лишь белый шум, а способность двигаться вдруг куда-то пропала. Сердце рухнуло вниз, утягивая за собой все мысли и эмоции. Это просто не может быть правдой. Джисон, этот милый парень, принявший Минхо таким, какой он есть, не мог быть связан с теми зверствами, которые происходят с лисами за высоким забором. Хан был слишком хорошим для этого. Но Ли и раньше попадался на такие уловки, ему случалось верить людям, доверяя их добродушному образу, а потом разочаровываться, когда они оказывались не теми, за кого себя выдавали. Но в этот раз всё было по-другому. Узнать, что Джисон такой же, как и все, было гораздо больнее, чем предательство любого другого человека, потому что Джисон был для него особенным, тем, кому он доверил свой секрет и свои чувства, о существовании которых он даже сам не догадывался. Мимо пролетели несколько пожухлых листьев, в одну секунду начался страшный ливень, грозящийся перейти в настоящий ураган, и серый пейзаж превратился в олицетворение внутреннего состояния Ли – природа будто чувствовала то же, что и он, и проливала слёзы сочувствия, пытаясь утешить слабым шелестом листьев. – Ну, я пошёл, – как-то слишком громко сказал Шин и, спрыгнув с подоконника, ушёл, довольно ухмыляясь.       Минхо, не помня себя от пережитого шока, слез с подоконника и поплёлся к кабинету Джисона, чувствуя, как с каждым шагом силы покидают его. Хрупкое счастье в одночасье рухнуло и, как жалкий мусор, безжизненно валялось под ногами, больше не нужное и абсолютно бесполезное. Минхо привалился к стене и медленно выдохнул, думая о том, как ему дальше поступить, но кроме одного варианта, самого болезненного и жестокого, на ум больше ничего не приходило. У него просто нет выбора. Душа протяжно ныла, как псы по ночам, слёзы неприятно скапливались в глазах, покрывая всё вокруг дребезжащей пеленой, а голова раскалывалась на части от мыслей, истошно кричащих о том, что он сам виноват, раз доверился человеку.       Звонок прозвучал слишком скоро, Ли совсем не был готов к предстоящему разговору, но чем раньше он со всем разберётся, тем лучше будет для всех. Джисон вышел одним из первых, он выглядел подавленным и сломленным, но Минхо чувствовал себя гораздо хуже, поэтому даже не обратил на это внимание. Схватив Хана за руку, Минхо потащил его на боковую лестницу, туда, где, как он думал, он может быть в безопасности и всегда окружён заботой и уютом. Но всё это оказалось ложью, в которую наивный и глупый лис так легко поверил. – Что такое? – удивлённо спросил Джисон, распахнув свои большие, когда-то казавшиеся Минхо честными, глаза. – Джисон, твои родители... – начал старший, даже не зная, как вообще закончить эту фразу, не разревевшись.       Джисон подавился воздухом, его затрясло, и он, не зная, что делать, потянулся к Минхо, который тут же отшатнулся, избегая прикосновений человека. – Минхо, позволь мне объяснить, – почти беззвучно произнёс Хан, сжимаясь так, будто он пытался спрятаться внутри собственного тела. – Что? Что ты объяснишь? – вскрикнул Минхо, закрыв лицо руками. – Мне так жаль, что я доверял тебе, Хан Джисон!       Глаза Ли вдруг засветились голубым, и Джисон почувствовал, как что-то невидимое и скользкое пытается пробраться в его сознание. Приложив все свои силы, Хан зажмурился и затряс головой, прогоняя неприятное наваждение. – Ты что, только что пытался стереть мне память?! – взвизгнул Джисон, широко распахнув глаза, и невольно отшатнулся, взглядом бегая из стороны в сторону в поисках укрытия. – Совсем свихнулся? – Я не могу допустить, чтобы твои родители узнали обо мне! – рыкнул в ответ Минхо, пока его взгляд темнел всё сильнее с каждым произнесенным словом. – Всё это время я был в шаге от того, чтобы быть пойманным. Из-за тебя, Джисон! Может быть, всё это и было твоим планом, чтобы за ручку привести меня на операционный стол?! – Ты... Ты... – пытался выдавить очередную гадость Хан, но губы предательски дрожали, а глаза щипало от подступающих слез. – Я так сильно ненавижу тебя, Ли Минхо! – крикнул Джисон и в последний раз посмотрел прямо на Минхо, запоминая напоследок каждый сантиметр его потерянного лица. Что-то подсказывало ему, что он может больше никогда его не увидеть.       Что-то сломалось после этих слов. Сломалось внутри и во всём мире, и душное сожаление повисло в воздухе, надавливая на лёгкие и будто пытаясь выбить из них глухие извинения. Ли сжал руки в кулаки, тихо чертыхнулся, и казалось, что в любой момент эта угрожающая маска спадёт с него и он успокоится и сможет выслушать Джисона. Что-то дрогнуло в лице Минхо, он посмотрел прямо в глаза Хану, и сердце последнего затрепетало в надежде, что вот он, этот момент, когда старший всё поймёт и осознает, что всё не так, как кажется, но его глаза вновь засветились голубым, и Джисону оставалось только бежать. Он не хотел забывать Минхо. Несмотря ни на что, он хотел помнить каждую проведённую рядом с ним секунду. Джисон хочет помнить, каково это – быть окончательно и бесповоротно влюблённым.

✩

      Минхо почти не помнил, что с ним вообще происходило. Всё было сокрыто за туманом безумия, его мутило, а руки тряслись настолько, что всё из них падало на пол. Минхо наспех собирал вещи, нажитые за кроткое время пребывания здесь, опустошая квартиру, и время от времени поглядывал на звёздный шар, в котором всё это время копил силы. Их хватило бы только на одну большую иллюзию, но и этого было достаточно, чтобы все в школе забыли о существовании ученика Ли Минхо. И даже Хан Джисон. – Почему всё так? – простонал Ли, сев на край кровати, и уронил голову на руки.       Сердце разрывалось от обиды, Минхо чувствовал себя опущенным в ледяной колодец, из которого нет никакого выхода, и остаётся только беспомощно кричать, молясь о спасении, и биться о стены. Всё, что было когда-то ценно, потеряло своё значение, каждое слово теперь казалось прекрасно выстроенной ложью. Джисон знал, какую опасность несёт их общение, и всё равно заходил всё дальше и дальше, едва не переступив самую опасную границу трепетных и тёплых чувств. Минхо никогда бы не простил ему этого. Ли никак не мог поверить, что всё это время был на волоске от того, чтобы быть пойманным и потерять всякую надежду, и что верил, что ему поможет спастись тот, кто был главной опасностью. Это было опрометчиво, низко и унизительно для лиса, сородичи наверняка сказали бы ему пару ласковых, если бы не находились сейчас там, где, скорее всего, были и родители Джисона.       Минхо с силой захлопнул крышку старого ноутбука и бросил его в рюкзак, пытаясь не вспоминать о том, как посмотрел все фильмы Марвел ради того, чтобы потом обсудить их с Джисоном. Он правда старался не вспоминать о яркой улыбке Хана, о том, как громко он смеётся с его глупых шуток, пока остальные парни только закатывают глаза и фыркают; Минхо приложил все силы, чтобы не думать о том, как краснеет Джисон даже от самого банального комплимента, как он увлечённо рассказывает о музыке, пока его глаза превращаются в океаны любви, и как он время от времени забавно выпадает из реальности, смотря в одну точку и кусая губы. Лис не удержался от улыбки, но тут же спрятал её, жестоко напоминая себе, что, возможно, ничего из этого не было правдой. Он просто не может больше верить хоть чему-то, даже если очень хочется. Но всё, что ему остаётся, – это в очередной раз сбежать, оставив позади частичку себя и все воспоминания, которые ещё совсем недавно делали его непомерно счастливым. Может быть, Минхо был трусом, может быть, ему стоило выслушать Джисона, но он уже никогда не узнает, что на самом деле было правильным решением.       Укрывшись собственным хвостом, Минхо свернулся калачиком на постели, дрожа и чувствуя, что слезы вот-вот вырвутся наружу. Щеки начали странно покалывать, лицо и тело онемели, а перед глазами была одна лишь тьма. Ли не успел и подумать о чём-то, как провалился в затяжной сон длиною в сутки.

☼

      Джисон чувствовал, как рассыпается на части, как сгорает, словно подожжённая газета, пока пепел чёрными каплями падает на пол. Самое страшное, что могло произойти, случилось – он потерял Минхо, теперь он будет ненавидеть его до конца жизни и считать Джисона лжецом. Но Хан всего лишь хотел как лучше, а вышло совсем наоборот. Джисон был зол на Виена, зол на самого себя за такую глупость и безрассудство и просто хотел лечь и плакать от собственной беспомощности. Жалкий, жалкий Хан Джисон, неспособный даже защитить тех, кого любит. Ненависть к себе и чувство вины разрушали его изнутри, он будто глотнул яда, который медленно, но верно просачивался в вены и смешивался с кровью, отравляя все внутренности.       Джисон быстрым шагом шёл по коридору, пугая всех одним своим разъярённым взглядом. Приближался последний урок, но Хан так и не успел поговорить ни с Виеном, ни с друзьями, постоянно бегая по всей школе в поисках Минхо. Но лиса нигде не было, никто ничего не знал о нём, потому что Минхо толком ни с кем не общался. Неужели Ли уехал? Бросил всё и сбежал? Но, в конце концов, что ещё ему оставалось делать? Джисон просто не может его винить. Заметив в конце коридора Хёнджина, Джисон обернулся по сторонам в поисках намёка на присутствие Виена и, не найдя его, подбежал к другу. – После уроков собираемся у меня, позови остальных, – прежде чем передумать, прошептал он ему на ухо и, похлопав по спине, пошёл прочь.       Джисон слишком устал прятаться и убегать ото всех, держать всё в себе было слишком сложно и утомительно, поэтому Хан, как бы страшно ему не было, решил открыться и попросить помощи. Даже если он всё испортит, даже если ещё несколько близких возненавидят его, он готов шагнуть в пропасть, надеясь только, что внизу окажется что-нибудь мягкое и безопасное, а не острые камни, упав на которые он просто разобьётся. – Куда идёшь, Сони? – остановив парня за руку, спросил Шин, гадко улыбаясь. – Пошёл ты, – вырвав руку, бросил Джисон и со всем гневом посмотрел на Виена. – Ты разве не усвоил урок, что со мной нельзя так разговаривать? Или тебе понравилось, что твой дорогой зверь теперь так сильно презирает тебя? – Мне всё это надоело, Виен! Оставь меня в покое! – Слушай сюда, Хан Джисон, – Виен схватил Джисона за ворот рубашки и рывком притянул ближе к себе, – один звонок – и к твоему лису придут федералы, а дальше ты не понаслышке знаешь, что с ним случится. Какая будет ирония, если он окажется на столе у твоих родителей. – Ты отвратителен, Виен, – Хан попытался выпутаться, но Шин держал слишком крепко и даже не собирался отпускать. – Я ненавижу тебя. – Ну, это пока что, – протянул Виен, выпустив из пальцев рубашку Джисона, и принялся её разглаживать. – Скоро ты поймёшь, что лучше меня у тебя ничего нет, – с этими словами Виен чмокнул Джисона в щёку и ушёл, оставив его с расползающимся мерзким чувством внутри.       Иногда Джисон мечтал, чтобы время было бесконечным, чтобы оно, как жевательная резинка, всё тянулось и тянулось, даже не разрываясь пополам, но прямо сейчас он хотел, чтобы секунды сменялись поскорее, а моторчик в часах работал быстрее, меняя и темп человеческой жизни. Хан сидел, стараясь не смотреть по сторонам, потому что спереди спина, видеть которую было уже тошно, а сбоку взволнованные взгляды друзей, которые раньше времени пытаются выпытать, что же всё-таки произошло. Всё вокруг давило, забиралось иглами под кожу и поливало раны керосином, чтобы старыми промокшими спичками поджечь их.       Как только прозвучал звонок, Джисон одним движением скинул все вещи в сумку, бросил друзьям короткое "Жду" и, не обращая внимания на попытки Виена позвать его, побежал домой, отчего-то уверенный, что счёт пошёл на часы и что если он не поторопится, то может не успеть. Не успеть к чему? Он не знал, но чувствовал, что это что-то очень важное и что он в одном шаге от того, чтобы потерять Минхо навсегда. Джисон должен всё исправить, пока что-то в душе подсказывает, что ещё есть шанс.       Никогда ещё квартира не казалась Хану такой пустой и одинокой, время будто замедлилось ещё больше и насмехалось над ним, медленно и с определённой периодичностью смеясь: тик-так, тик-так. Джисон осел на пол и заткнул уши руками, пытаясь скрыться от этого раздражающего звука, который, будто маленький молоточек, забивал гвозди боли в виски. Джисон словно спустился в подземелье собственной памяти, где, заточенные в холодные камеры, сидели воспоминания о маленьком пугливом лисе, который день за днём открывал всё больше свою душу, показывая самые лучшие свои стороны, которые не могли остаться без внимания Джисона. Хан и не заметил, в какой момент они стали близки настолько, что каждый, даже хмурый и недовольный взгляд Минхо вызывал у него глупую улыбку, а желание прикоснуться хотя бы на секунду настолько разрывало изнутри, что порой хотелось расплакаться.       Порочный круг самобичевания Джисона прервал звонок домофона, и уже через несколько секунд на пороге его квартиры стояли четверо напуганных парней, которые, кажется, сами не верили в то, что наконец-то смогут поговорить со своим другом. С минуту они так и стояли, разглядывая друг друга как в первый раз. – Хан-а, – не выдержал первым Чан и, в один шаг подойдя к младшему, крепко его обнял. – Видел тебя каждый день, а такое чувство, будто расставались на месяц, – с тяжелым вздохом сказал Хёнджин, присоединяясь к объятиям. – Я так и знал, что с Виеном что-то не так, – фыркнул Чанбин, проходя в гостиную. – Дело ведь в нём, да?       Остальные ушли за ним и, расположившись на диване и полу, приготовились слушать объяснения Джисона. Но сам Хан не спешил начинать, он медлил и ковырял пальцами ковёр, боясь сказать хоть слово. Он знал, что, если скажет, уже ничего будет не исправить и всё может стать гораздо хуже. – Кстати, а где Минхо? Я думал, ты и его позовёшь, – видимо, попытался помочь другу Феликс, подталкивая его к разговору.       Джисон медленно выдохнул, собираясь с мыслями и силами, и взглянул на друзей. Во взгляде каждого было столько нежности и любви, что Джисону хотелось как следует приложиться головой о стенку за то, что скрывал от них всё так долго. Казалось, даже если бы Хан рассказал им о том, что убил кого-то, они бы пожалели его и помогли спрятать тело. Что уж говорить о какой-то полудружбе-полувлюблённости в кицунэ? Это так, пустяки. – Я не хотел встречаться с Виеном, – начал издалека Джисон. – Я так и знал! – Тише, Чанбин. – Он шантажировал меня, – Хан подтянул ноги к груди и уткнулся носом в колени, будто пытаясь в них спрятаться. – Он узнал, что Минхо он... Ну... В общем, он... – Боже, просто скажи уже, что он убивает котят, и покончим с этим, – не выдержал Хёнджин – Нет, о чём ты вообще? – возмутился Джисон. – Чтобы этот кошатник и... – усмехнулся он, вспоминая о том, как визжит каждый раз Минхо, завидев на улице какого-нибудь котика. – Тогда в чём дело? – Минхо кицунэ, и Виен угрожал сдать его в полицию, – на одном дыхании выпалил Джисон, зажмурившись.       Тишина почти разбила сердце Хана, он был готов к любому удару, но Крис прервал молчание именно в тот момент, когда душа Джисона уже покидала его тело. – И это всё? – Ну... да, – тихо отозвался Джисон и, открыв глаза, увидел, что друзья смотрят на него со всем пониманием и сожалением, и ни капли осуждения нет в их взглядах. – Ты правда боялся рассказать нам, что Минхо кицунэ? – дрогнувшим голосом спросил Феликс, вытирая рукавом щёки, и набросился на Джисона, обнимая его за шею. – Мне так жаль, что ты не смог нам довериться. – Тебе не за что извиняться, Феликс, – протянул Хан, тоже начав плакать, просто потому что видеть слёзы друга было слишком больно. – Ты должен был сразу нам всё рассказать, а не терпеть этого Виена, – ворчал Чанбин, покачав головой. – Но это ещё не всё, – продолжил Джисон, вновь напрягаясь, пока Ли комфортно устроился у него на коленях. – Если угрозы Виена – это не самое худшее, то мне уже страшно, – вздрогнув, сказал Чан, опершись о подлокотник дивана. – Виен рассказал Минхо, кто мои родители, и теперь он, кажется, собирается сбежать и, возможно, стереть нам всем память, – нервно хохотнув, выложил Джисон, методично застегивая и расстегивая нижнюю пуговицу рубашки Феликса. – А вот это и правда паршиво, – произнёс Хван, задумчиво уставившись в стену. – Ты пытался ему всё объяснить? – Ещё бы! – Позвонить? – У него нет телефона. – Хорошо, – ответил Хёнджин таким тоном, что всем сразу стало ясно, что ничего не хорошо. – Ты знаешь его адрес? – Конечно, я же как-то тащил его до дома, когда... – Джисон умолк, с улыбкой вспоминая всё, что произошло ещё в начале их знакомства. – В общем-то, неважно. – Супер. Иди к нему и попытайся всё исправить, – так просто и умно одновременно, что Джисон даже и не сразу понял. – Чего? – Ты же не хочешь его потерять, верно? У тебя есть отличная возможность поговорить и вернуть его. – И только попробуй отрицать, что он тебе нравится, – пригрозил Со, выгнув бровь. – Больше не буду, – залившись краской, буркнул Хан, расплываясь в улыбке. – Давай, иди спасай своего лиса, – Феликс встал с колен друга и поднял его на ноги, выталкивая из гостиной. – И вы правда не против того, что Минхо кицунэ? – спросил Джисон, не переставая беспокоиться об этом. – Как ты и говорил, все мы – живые существа, поэтому всë в порядке, – с ласковой улыбкой сказал Хëнджин, махнув другу. – А теперь иди уже, мы закроем квартиру.       Друзья вселили в Джисона столько уверенности и надежды, что он был уверен, что светится изнутри, ослепляя всех вокруг. Руки тряслись от того, сколько энергии бурлило в нём, и предвкушение счастья било по сердцу, запуская в нём бесконечный быстрый механизм. Почему-то Джисон был уверен, что теперь всё будет хорошо, и, крикнув друзьям весёлое "Пока!", выбежал за дверь, едва сдержав восторженный крик.

✩

      Джисон, вызвав такси, доехал до другой части города, по памяти петляя во дворах в поисках нужного дома. Пытаясь придумать, как попасть в подъезд, он увидел, что в дом заходит один из соседей Минхо и, подбежав к двери в последний момент, успел её остановить и войти внутрь. Джисон прекрасно помнил, куда тащил полумёртвого Минхо, поэтому без проблем поднялся на нужный этаж и подошёл к двери квартиры лиса. Вот он – момент, когда он либо возьмёт белоснежную краску, чтобы начертить новую полосу в своей жизни, либо закопает себя по самую макушку и больше никогда не сможет выбраться. Сердце колотилось как сумасшедшее, всё немного плыло перед глазами, а земля грозилась вот-вот уйти из-под ног. Хан был полон сил и огромного желания рассказать Минхо всё, как есть, даже если он попытается выгнать его и откажется слушать. Глубоко вдохнув, Джисон с силой постучал в дверь. В ответ одна лишь тишина и ни намёка на какую-то жизнь внутри квартиры. Ну конечно, наверняка он просто думает, что это полиция. – Минхо! – закричал Джисон, продолжая стучать. Как минимум это начнёт раздражать Ли, и он будет вынужден открыть дверь, чтобы прекратить эти звуки и не привлекать внимание соседей. – Минхо, открой! Это Джисон!       Джисон замахнулся для очередного удара и едва не упал, когда кулак прошелся по воздуху вместо металлической поверхности двери. На пороге стоял Минхо. Хоть и растрёпанный и потухший, как свеча, но всё ещё его милый драгоценный Минхо. Ли окинул его незаинтересованным взглядом и привалился к дверному косяку, сложив руки на груди. – Снова будешь лгать? – хрипло спросил Минхо, горько усмехнувшись. В его глазах не было ни намёка на прежние звёздочки, казалось, надежда на хорошее бесследно пропала из него, и Джисону было ужасно горько от того, что именно он был причиной таких печальных метаморфоз. – Нет, Минхо, выслушай, пожалуйста, – взмолился Хан и потянулся к старшему, но вовремя остановил себя, неловко топчась на месте. – Не знаю, стоит ли.       Джисон хотел бросить что-нибудь колкое и едкое от обиды, но понимал, что виноватый в этой ситуации он и не в его интересах делать ситуацию ещё хуже. – Да, мои родители проводят эксперименты над кицунэ, – решил начать с признания Джисон. – Но я против этого! Когда у меня был доступ к лаборатории, я даже помогал кицунэ сбегать. И я бы никогда, – Хан для убедительности посмотрел Минхо в глаза и понизил голос, медленно подходя ближе, – никогда тебя не сдал. – Почему ты мне об этом не сказал сразу? – спросил Минхо, выглядя настолько уставшим, что Джисону самому хотелось расплакаться от его вида. – Ты и так был слишком напуган, а потом... я даже и не думал об этом. Мне было слишком хорошо с тобой. – Настолько хорошо, что ты начал встречаться с Виеном?       Джисон тяжело сглотнул, даже не представляя, как рассказать Ли обо всём, но уже знал, что сказать правду – это лучший выход. – Он узнал, что ты кицунэ, и шантажировал меня. – Вот как, – протянул Минхо с непроницаемым видом, смотря куда-то мимо младшего. – И поэтому ты?.. – Да.       Минхо несколько секунд так и стоял в молчании, обдумывая всё, что услышал, пока выражение его лица постепенно смягчалось, а на сердце медленно теплело, и желанное успокоение вперемешку с облегчением кружило голову. – Зайдёшь? – спросил полушёпотом Минхо, пропуская Джисона внутрь.       Джисон с нескрываемым удовольствием вошёл в уже знакомую квартиру и прошёл на кухню следом за Ли. Сидеть сейчас рядом с Минхо было самым настоящим счастьем, просто видеть его и знать, что он никуда не денется, разжигало в душе приятный горячий костёр, который пускал искры в тёмные радужки. – И что ты собираешься делать? – спросил Джисон, складывая розочки из салфеток. – Сотру Виену память и уйду из школы, чтобы не светиться перед ним, – пожав плечами, ответил Минхо, будто не было на свете ничего проще этого. Всё решилось настолько легко, что Джисон даже и не понял, что уже можно начать радоваться, что все его муки закончились.       Минхо посмотрел прямо на Хана и впервые за долгое время улыбнулся ему. Джисон почувствовал, как сердце сжалось в крохотный комочек из чувств и на глазах выступили слёзы, скрывать которые не было ни нужды, ни желания. Огромный груз вины и обязательств в одну секунду упал с него, и облегчение от этого ударной волной обрушилось ему прямо на голову. Громко всхлипнув, Джисон вытер уже мокрое от слёз лицо и, встав со стула, подошёл к Минхо и крепко его обнял, уткнувшись носом в рыжую макушку. Такой домашний и родной запах, ласковые прикосновения и нежный взгляд – всё это было так знакомо и желанно, что Джисон совсем не был уверен, что сможет хоть когда-то отпустить Минхо. Хан почувствовал, что он наконец-то дома, там, где его любят и принимают любым, и больше никогда он не позволит никому разрушить их крепкую связь. Ли попытался отстраниться, но Джисон только сильнее сжал его в своих руках, продолжая мочить волосы слезами. – Пожалуйста, давай побудем так ещё немного, – прошептал Джисон, ласково поглаживая затылок и спину старшего, пытаясь вложить в эти прикосновения все чувства, которые накопились за время разлуки. – Я скучал, Хани, – сказал Минхо, проведя рукой по неширокой спине, и положил голову на плечо Джисона. – Ты, наверное, так переживал из-за всего, что произошло. – Я боялся, что могу навредить тебе. Я хотел как лучше, хотел, чтобы ты оставался в безопасности, – шептал Хан, сжимая в руках кофту Минхо и без страха рассказывая обо всём, что его беспокоило всё это время. – Прости, что сказал, что ненавижу тебя. Я... Всё совсем наоборот. – Не волнуйся об этом, Хани. Теперь всё в порядке, – принялся утешать его Ли, легко водя пальцами по худым бокам, – мы с этим разберёмся, и всё будет хорошо.       Джисон кивнул, сильнее прижимаясь к Минхо, и судорожно выдохнул, только сейчас ощущая в полной мере, насколько сильно он устал от затянувшего его водоворота лжи и притворства. Наконец-то он снова может быть собой и жить спокойно, не боясь за чью-то жизнь. Наконец-то его Минхо снова рядом и они могут быть счастливы вдвоём.