Kitsune no hoshi

– Хватит, Холли, – едва разлепляя глаза, со смехом Джисон отмахнулся от собаки, лижущей его лицо.       Зимнее снежное утро выдалось поразительно солнечным и нежным: белёсые лучи скользили по постели и сонному лицу, штора раздувалась, как парус корабля, от морозного ветра, проникающего через полуоткрытое окно, а рядом радостно прыгала и виляла хвостом Холли, приветствуя новый день и опухшего после пьянки Джисона. Голова немного болела, волосы превратились в облачный русый хаос, а в спальне было приятно прохладно и совсем не холодно – видимо, кто-то открыл окно совсем недавно. Хан вдруг уловил отчетливый запах еды, и липкие сомнения склеили его легкие – либо это мама внезапно вернулась с работы, либо это его друзья, оставшиеся на ночь в квартире, решили проявить чудеса милосердия и приготовить ему завтрак. Джисон молился всем известным ему богам, чтобы это был кто угодно – пусть даже Хёнджин –, лишь бы не родители. Джисон боязливо слез с кровати и, завернувшись в одеяло, протопал на кухню, отмахиваясь от чрезмерно активной Холли. Но на кухне не оказалось ни матери, ни Феликса, ни Чана, ни даже Хёнджина. У плиты, нацепив фартук, которым уже давно никто не пользовался, стоял Минхо, готовя что-то настолько ароматное, что у Джисона невольно скопились слюни во рту. – Доброе утро, – протянул Минхо, заметив младшего, и улыбнулся, выбивая у Джисона землю из-под ног. – П-почему ты всё ещё здесь? – вместо ответа спросил Хан, отвернувшись, и посильнее запутал себя в одеяле, пряча румянец. – Подумал, что горячий суп с похмелья очень тебя порадует, – ответил лис, и уши на его макушке одобрительно дрогнули и навострились, показывая всю честность его намерений. – Я хорошо себя чувствую, – буркнул Джисон, усаживаясь за стол. – А где остальные? – Уехали рано утром, – Минхо поставил на стол перед Джисоном тарелку с супом и сел напротив, положив голову на руки. – Ешь, пока горячий. – Спасибо, – на выдохе ответил Хан, про себя отмечая, что каждое утро, проведённое со старшим, по определению становится счастливым.       Молчание тёплым облаком накрыло комнату, Джисон время от времени поглядывал на Минхо, который, казалось, вообще не сводил с него глаз, и едва не давился едой, потому что сердце подскакивало к груди, а желудок протестующе скручивался. Джисону нравилось молчать с Минхо, нравилось просто сидеть рядом и смотреть друг на друга – ему просто нравился Минхо, и это становилось всё более и более очевидным.       Холли громко тявкнула, заставив парней поморщиться и тихо засмеяться, и в следующую секунду собака бросилась на колени к Хану, начав тыкаться мордой ему в шею. – Надо её выгулять, – со вздохом сказал Джисон, поднимаясь с места и убирая грязную тарелку в раковину.       Джисон ушёл в спальню, где оставил одеяло, схватил первую попавшуюся толстовку и вернулся в кухню, подхватывая Холли на руки. – Ты так собрался на улицу? – недовольно фыркнул Минхо, кивнув на тонкие пижамные штаны младшего. – За окном конец февраля, оденься нормально. – Да всё в порядке, – отмахнулся Джисон, нетерпеливо топая ногой. – Переодевайся, или я сам сейчас сниму с тебя эти штаны. – Правда думаешь, что я буду против? – самодовольно усмехнулся Хан, привалившись к столешнице.       Милый румянец тут же залил щеки Минхо, и Джисон с нескрываемым удовольствием наблюдал за этим, всё сильнее расплываясь в улыбке. Флиртовать с лисом было весело и забавно, каждый раз у Джисона внутри взрывалось что-то горячее и клокочущее, и он бы ни за что не променял это чувство ни на что другое. Ли поднялся с места и юркнул в прихожую, как можно скорее проскочив мимо младшего. – Я жду тебя у выхода, иди быстрее переодевайся, – буркнул Минхо, обуваясь и накидывая куртку. – Как скажешь, – демонстративно закатив глаза, протянул Хан, вновь скрываясь в спальне, потому что упрямству Минхо можно только позавидовать и спорить с ним – себе дороже.       Джисон послушно переодел штаны и, осыпая Холли комплиментами и поцелуями, вышел вместе с Минхо на улицу, не замечая его пристального ласкового взгляда. – Мне кажется, ты даже Феликса любишь меньше, чем собаку, – усмехнулся Ли, пока они неторопливо шли по тротуару. – Ты вообще её видел? – вскрикнул Джисон, подхватывая Холли на руки и тыча её мордой прямо в лицо Минхо. – Как кто-то может её затмить? – Справедливо, – ответил Минхо, и Холли одобрительно тявкнула в ответ, вызывая у него улыбку.       Зелёные моря газонов были скрыты за снежной сверкающей оболочкой, всё вокруг было покрыто серебристым хрустальным инеем, и природа застыла, затаив дыхание, в ожидании расцвета юной и живой весны. Пальцы и нос краснели от холода, Джисон то и дело менял руку, держащую поводок, а Минхо, казалось, вообще не обращал на ледяной мороз вокруг и даже не потрудился застегнуть куртку. Магия. Буквально. Хан вздохнул, в очередной раз перекладывая поводок в другую руку. Утренняя серость и едва заметный туман делали пейзаж похожим на мутное отражение в старом зеркале, скрытом за шелковым тюлем, и Джисон не мог не восхищаться этим естественным волшебством. – Дай сюда руку, – вдруг сказал Минхо, озираясь по сторонам.       Джисон непонятливо моргнул, но вытянул свободную ладонь вперёд, ожидая от лиса дальнейших действий. Фантазия и мечты уже унесли его в другой мир, где Минхо крепко держит его за руку и согревает своим теплом, но реальность оказалась более волшебной и менее романтичной. Ли взмахнул рукой, и на его ладони появился маленький пылающий огонёчек. Самый настоящий огонь в руках Минхо! Джисон удивлённо распахнул глаза, а с губ сорвался сдавленный вздох. Когда-нибудь он обязательно привыкнет к этому. Минхо взял руку Хана и вложил в неё это пламя, сжимая пальцы в кулак. Джисон сразу почувствовал обжигающее тепло, волной прокатившееся по телу и оставившее маленькое красное пятнышко на ладони. Он чувствовал себя странно, телу было приятно и горячо, и Джисон понял, что, наверное, именно так старший и чувствует себя, когда магия плещется в нём. – Спасибо, – пробормотал Джисон, почесав нос, и опустил глаза, разглядывая ботинки. – Вы, люди, такие хрупкие, – отмахнулся Минхо, оглядывая Хана с ног до головы. – Пойдём скорее домой, долго моя магия тебя согревать не сможет. – Ты можешь согреть меня сам. – Что за глупые мысли лезут тебе в голову? – фыркнул Ли, побагровев, и ущипнул Джисона за щёку. – Холли! – собака тут же отозвалась на своё имя и обернулась к Минхо, радостно виляя хвостом. – Пойдём домой, м? Твой папа тут скоро замёрзнет насмерть, – промурлыкал Минхо, присел на корточки перед Холли и почесал её за ухом.       Джисон хмыкнул на это и сел рядом, привлекая внимание Холли к себе. – А твой второй папа заботливый зануда, – произнёс Джисон, слегка толкая Минхо в бок. – Второй папа? Я не соглашался брать на себя такую ответственность, – возмутился Минхо, поднял собаку на руки и пошёл с ней в сторону дома. – Не говори такое при нашем ребёнке! – со смехом вскрикнул Хан, прижимаясь к старшему, потому что тепло начинало тихонько ускользать из него.       С тех пор как в жизни Джисона появился Минхо, он смог уверенно говорить "Доброе утро" и действительно иметь это в виду. Всё стало каким-то сияющим и ярким, сердце заходилось от радости из-за любой мелочи, жить было как-то проще, и дышалось гораздо легче. Джисон был счастлив, и каждый день он учился быть лучшей версией себя благодаря лису.

✩

      Джисон пружинистыми шагами шёл по тёмному коридору, тихо мыча какую-то песню, внезапно пришедшую в голову, название которой осталось где-то на подкорке мозга. Со стороны зала слышалась громкая музыка, звонкие голоса и топот танцующих людей. Хан чувствовал себя на своём месте, запах алкоголя и разгоряченного возбуждения был уже каким-то родным и притягательным, а как только ноги ступали на сцену, он совсем отключался, растворяясь в музыке. Джисон был бесконечно благодарен Вселенной, что он может заниматься тем, что любит всем сердцем, и даже постоянные ссоры с родителями из-за этого не омрачали картину. Жизнь налаживалась, и Джисон был рад видеть, как всё вокруг него расцветает и как его друзья выглядят всё более и более счастливыми благодаря легкой и непринужденной атмосфере вокруг них.       Хан заметил, что шнурки на его берцах развязались, и, зная, что это чревато падением, он поспешил сесть и завязать их, бормоча что-то о том, что давно пора изобрести неразвязывающиеся шнурки. Выпрямившись, Джисон отшатнулся, увидев прямо перед собой Виена. Этого ещё не хватало. – Что ты здесь делаешь? – сразу начал с нападения Джисон, нахмурился и сложил руки на груди, ногтями впиваясь в кожу. – Просто пришёл повеселиться, – не совсем убедительно ответил Шин, почесав нос. – Слушай, Джисон. Ты видел здесь парня, – он помедлил, вспоминая его отличительные черты, – чуть выше тебя ростом, с ярко-рыжими волосами? – Нет, а что? – тихим голосом ответил Хан, тяжело сглотнув.       Всё его тело бросило в дрожь, мысли занял панический белый шум, а липкий страх крепко сжимал в своих объятиях, царапая шею когтистыми лапами. Неужели Виен вспомнил Минхо? – Я увидел его с Феликсом, и... – Виен помолчал, пытаясь подобрать слова. Он выглядел растерянным и немного потерявшимся, и это успокоило Джисона. – Я не знаю, как это объяснить, но я уверен, что он кицунэ. Я чувствую это, поэтому, если ты знаешь, кто он, мы просто обязаны позвонить в полицию.       Джисон сжал губы, пытаясь не выдать своего волнения, и отвёл взгляд в сторону. Вся эта ситуация была до абсурдного глупой, и Джисону хотелось поскорее всё решить, чтобы снова чувствовать себя беззаботно счастливым и избавиться от этого давящего чувства вины и страха. – Понятия не имею, о ком ты. – Ладно, как знаешь, – протянул Виен, пожав плечами. – Удачи на выступлении. – Спасибо.       Хан смотрел ему вслед, чувствуя колючее напряжение в каждой клеточке своего тела, и смог с облегчением выдохнуть, только когда Виен скрылся за поворотом. Минхо снова в опасности, и сердце Джисона неспокойно забилось, тарабаня в грудную клетку с требованием выпустить его наружу. Позади послышались голоса, и Джисон, обернувшись, увидел Феликса и Минхо. – Хён! – вскрикнул Джисон и подбежал к старшему, схватив его за плечи. – Ты должен уйти отсюда. – Выгоняешь меня? – усмехнулся Ли, видимо, считая, что это просто глупая шутка и очередное поддразнивание от Джисона, но его напуганный вид и искреннее волнение в глазах убеждали в обратном. – Что случилось? – Виен увидел тебя, – выпалил Хан, до боли сжимая запястья Минхо, – он не помнит тебя, но уверен, что ты кицунэ. Тебе опасно оставаться здесь, уходи домой.       Минхо стоял, распахнув глаза, и смотрел на Джисона как на последнее спасение, способное укрыть его от чужих угрожающих глаз. Младший, заметив это, ободряюще улыбнулся ему и порывисто обнял, крепко прижимая к себе. Минхо уткнулся носом в шею Джисона, постепенно успокаиваясь, и сильно сжал его в своих руках, ограждая себя от враждебного мира теплом джисонова тела и его горячим дыханием. – Феликс проведёт тебя через чёрный ход, – произнёс Хан, разрушая спасительный купол безопасности.       Ли вздрогнул, вспомнив, что они с Джисоном не одни, и отстранился, озираясь на не менее взволнованного Феликса. – Да, конечно! – Феликс подхватил Минхо под руку и скорее повёл его прочь, показав Джисону большой палец вверх, означающий, что друг может полностью на него положиться и доверить ему своего драгоценного лиса.       Джисон прижался спиной к стене и обессиленно опустился на пол, зарываясь руками в волосы. Всё обошлось, но внутри всё равно остался пугливый осадочек вперемешку с подступающей тошнотой. Он больше не хотел подвергать Минхо опасности, Хан знал, что сделать многого не сможет, но желал лишь защитить кицунэ от мирского гнева, так несправедливо направленного на него просто потому, что он – это он. Люди слишком жестоки, и впервые Джисон так сильно пожалел о том, что родился одним из них.

✩

      После этого случая с Виеном Минхо перестал ходить на выступления Джисона и почти всё своё время проводил дома, предпочитая выбираться на улицу только под покровом ночи. И Минхо мог бы забыться в тоске и одиночестве, если бы не Хан, который почти поселился в его квартире, чтобы спрятаться от родителей и собственного пустого дома. На кухне в одном из шкафчиков теперь всегда хранился корм для Холли, которую Джисон частенько брал с собой, а в гостиной под ноги то и дело попадались пищащие резиновые игрушки, мокрые от собачьих слюней. Минхо вообще больше нравились коты, но Холли была воспитанной и ласковой собакой, почти такой же милой, как и её хозяин. В шкафу лежала одежда на случай, если Джисон с присущей ему дерзостью заявит, что остаётся на ночь, а в ванной находились вторая щетка и полотенце. Ли соврал бы, если бы сказал, что его это раздражает и что младший нарушает его личное пространство, поэтому каждый раз опрометчиво с улыбкой открывал ему дверь и впускал внутрь, ловя бойкое "Привет, хён!"       Минхо, задержав дыхание, наклонился и потянулся рукой вперёд, на секунду посмотрев в застывшие в напряжении глаза Джисона. Медленно выдохнув, старший поддел пальцами самый безопасный блок дженги и медленно-медленно вытащил его, ликуя, когда башня не упала. – Давай, твоя очередь, – с вызовом бросил Минхо, вальяжно развалившись на полу у дивана.       Башня уже была достаточно высокой, она опасно покачивалась, пока Хан ползал на коленях вокруг неё, не зная, как подступиться. А Минхо сидит и смеётся – может, наконец-то Джисон заплатит за их обед, и лис хотя бы сегодня спасёт свой кошелёк от опустошения. Хан, вроде, нашёл подходящий блок почти в самом низу и, полностью сосредоточившись на игре, аккуратными движениями начал вытаскивать его. Ли, понимая, что он ну никак не может проиграть, отвернулся в сторону, делая вид, что он очень заинтересован в дверном проёме, пока хвост как бы невзначай упал рядом с дженгой, и – упс! – башня рухнула. – Как жаль, Хани! – притворно расстроенно вскрикнул Минхо, всплеснув руками. – Твоя очередь раскошелиться. – Ты жульничал, – Джисон смешно нахмурился и указал на рыжий хвост, который Минхо тут же спрятал за спиной. – Докажи, – протянул Ли, расплываясь в улыбке. – Закажи мне жареный рис с кимчи. – Может, что-то ещё? – с издевательским тоном спросил младший, включая телефон и открывая сайт доставки. – На твоё усмотрение, – промурлыкал Минхо, с нескрываемым удовольствием смотря на расстроенного Джисона. – Предлагаю ещё партию на выбор фильма. – Идёт, – усмехнувшись, ответил Джисон и принялся снова собирать башню.       Минхо прижал ноги к груди и положил голову на колени, наблюдая за Ханом из-под приопущенных ресниц. Шторы отбрасывали прямые тени по комнате и рисовали геометрический узор на лице Джисона, делая его мягкие черты какими-то непривычно резкими. Джисон был красивым, просто потрясающим, и Минхо не был уверен, имеет он в виду внешность или то, что у Хана цветёт внутри пышным цветом. – Я первый!       Джисон обошёл башню со всех сторон и сел прямо перед лисом, отчего-то посчитав, что с этой стороны точно должны быть самые удачные блоки. Джисон осторожными тычками начал вытаскивать блок, когда вдруг почувствовал на своей талии сильные руки. Минхо прижался к нему со спины и крепко обнял, из-за чего Хан удивлённо дёрнулся, неловким движением уронив всю башню. – Ты снова проиграл, – мяукнул Ли, сильнее обнимая Джисона, и совсем по-кошачьи потерся щекой о его спину. – Сегодня я выбираю фильм.       А Джисон уже был готов на всё: если бы Минхо прямо сейчас потребовал отдать ему жизнь, он бы без сомнений согласился, лишь продолжать вот так сидеть в объятиях старшего. Хан весь обмяк, растекаясь лужицей по полу, и откинулся назад к Минхо, уложив голову ему на плечо и накрыв его руки своими. Джисон вслушивался в его сердцебиение и плавился, как воск зажженной свечи, закрыв глаза и водя пальцами по тыльной стороне ладоней лиса. В животе будто поселился маленький ёжик, который всё вертится и крутится, исколов своими иголками все внутренности; по кончикам пальцев и лицу пустили электрические нити, пронизывающие вены и вливающие в кровь взрывающееся возбуждение и трепетное волнение. Джисон никогда бы не подумал, что простые объятия могут вот так легко перевернуть весь мир с ног на голову. Минхо же в свою очередь ни за что бы не поверил в то, что малейшее прикосновение к человеку может приносить не тупую убивающую боль, а безграничное настоящее счастье.       Хан приоткрыл глаза, разглядывая профиль старшего, его красные щеки и сверкающие глаза, в которых кто-то развесил мерцающие звёзды и луну, вокруг которых плутали мириады светлячков. Джисон был готов отказаться от ночи, от неба и от всего вокруг, потому что тёмные глаза, так легко холодеющие и с огромным трудом оттаивающие, заменяли абсолютно всё, что когда-то приносило радость. Джисон бы смотрел и смотрел, он потянулся рукой к очаровательному лицу, но туман эйфории развеял дверной звонок. – Я открою, – бросил Хан, выпутываясь из объятий Ли и затылком чувствуя, что он пристально смотрит ему вслед.       Джисон забрал доставку и с улыбкой вернулся в гостиную, дразня Минхо пакетами с едой. Лисьи уши тут же встрепенулись, а хвост начал довольно качаться из стороны в сторону в ожидании вкусного ужина. – Включим пока что-нибудь? – предложил младший, хватая пульт от телевизора, купленного Минхо на многолетние сбережения, позволяющие ему свободно жить, не задумываясь о деньгах. – Ты забыл? Моя очередь, – хмыкнул Минхо, забирая пульт и устраиваясь у журнального столика, на котором Джисон раскладывал еду. – Сделаю вид, что я не заметил, что ты снова сжульничал, – закатив глаза, пробормотал Джисон, пытаясь скрыть улыбку за раздражением. – О, смотри! – младший радостно вскрикнул, показывая Ли маленький леденец, который положили в подарок к заказу.       Парни устроились у дивана, смотря какой-то скучный фильм, выбранный Минхо, и время от времени цепляли друг друга руками и ногами, чтобы как можно больше прикасаться друг к другу. Рядом друг с другом было тепло и безопасно, весь враждебный мир растворился где-то за пределами тёмной гостиной, и ничего уже было не важно. Время близилось к ночи, а Джисон, казалось, даже не собирался уходить, и это уже начинало настораживать Минхо. Он знал совсем немного о родителях Джисона и о его отношениях с ними, но было очевидно, что с этим не всё в порядке. – А твои родители не будут волноваться, если ты снова останешься у меня? – как бы невзначай спросил Ли, пока Хан перебирал в руках конфету в шуршащей упаковке. – Не думаю, что это очень важно для них, – отмахнулся младший, резким движением раскрывая сладость. – Скорее всего, они даже не дома сейчас, – добавил он и закинул конфету в рот. – Вообще-то, я тоже хотел съесть эту конфету, – буркнул Минхо, пытаясь сменить неприятную для Джисона тему. – Так забери.       Минхо замер. Джисон смотрел на него с вызовом, сидя расслабленно и непринуждённо; на губах играла слабая дерзкая улыбка, и казалось, что вся эта ситуация забавляла его. А Минхо смешно совсем не было. Ненависть к себе и сомнения постоянно съедали его изнутри, каждый день его обуревали сбивающие с ног переживания, и время от времени лиса поглощало непреодолимое желание бросить всё и трусливо сбежать, потому что доверять кому-то всё ещё страшно. Голова Минхо словно бы наполнилась веселящим газом, а тело покрылось липкой смазкой озноба. В глазах блеснул нездоровый блеск, и Ли, оглянувшись на последние несколько месяцев, понял, что он уже давно переступил границу опасности и убивающих чувств, поэтому отбросил все волнения и придвинулся к Джисону.       Ли заглянул в глаза Джисона и, увидев в них прежнюю смелость, наклонился ещё ближе, надавив рукой на его бедро. Минхо опустил взгляд на приоткрытые губы Хана и, опустив вторую руку на его плечо, прильнул к ним, скользнув языком внутрь. Сахарная сладость от конфеты смешалась со слюной и глухим вздохом, вырвавшимся из Джисона. Джисон подался вперёд, надеясь продолжить, но Минхо уже забрал желанную конфету и, спрятав её за щёку, отстранился, внезапно заинтересовавшись фильмом, который они включили просто для фона. Сердца у обоих с безумным упоением выстукивали какой-то странный ритм, говорить ничего не хотелось, да никто из них и не знал, что сказать. Когда ты впервые чувствуешь себя настолько счастливым и обескураженным этими эмоциями, всё, что тебе остаётся, – это растерянно моргать и крепко сжимать чужую руку, про себя клянясь никогда её не отпускать. Вдвоём ведь куда проще противостоять ненависти, которая так и норовит пробраться в сердце, которое уже давно занято безграничной любовью.

✩

      Джисон проснулся от того, что кто-то толкал его в бок, и, едва разлепляя глаза, принялся озираться по сторонам. В гостиной всё ещё было очень темно, даже тусклый уличный фонарь не рассеивал густой вязкий мрак, поэтому Хан, решив, что он просто случайно проснулся среди ночи, натянул повыше одеяло и отвернулся к стенке дивана, снова закрывая глаза и надеясь вернуться в прерванный сон. – Джисон, вставай, – донёсся до него шёпот, и Джисон многострадально взвыл про себя, когда понял, что поспать больше не получится.       Джисон нехотя развернулся и со всем недовольством посмотрел на Минхо, который казался странно взволнованным и радостным. В тёмных глазах переливался космический перламутр, а лисьи уши забавно подрагивали в предвкушении. Хан сел в постели, зарываясь в волосы пятернёй, и в ожидании уставился на Ли, спросонья не до конца осознавая, что происходит. – Пойдём со мной, – прошептал Минхо, потянув Джисона за руку. – Хочу тебе кое-что показать. – Звучит отстойно, – пробормотал младший, послушно позволяя лису увести себя в прихожую.       Джисон сонно чесал глаза и зевал, так и норовя свалиться на пол и прямо так и заснуть, пока Минхо натягивал на него толстовку с курткой и, присев на корточки, завязывал шнурки кроссовок. – Почему мы должны куда-то идти среди ночи? – канючил Хан, по-детски капризно дергая Минхо за руку. – Скоро узнаешь.       Мартовская ночь морозом пробиралась под одежду, пробуждая сонливое сознание; загородный лес, который находился довольно близко для Минхо, живущего на окраине, был всё ближе и ближе, и небольшой подозрительный страх начал прогрызать дыру внутри Джисона. – Ты же не собираешься убивать меня? – Ты дурак? – обиженно фыркнул старший, поудобнее перехватив ладонь Джисона. – Давай сюда.       Ли на секунду выпустил руку Джисона и исчез среди высоких шумящих деревьев. Темнота леса пугала, все звуки казались жуткими и угрожающими, поэтому Хан ступал осторожно, озираясь по сторонам, и громко звал Минхо. Что-то ярко-рыжее мелькнуло сбоку, будто внезапно вспыхнувший пожар, потухший так же быстро, как он и возник. Облако из светлячков пронеслось впереди, будто указывая путь, и Джисон, поддавшись странному порыву, проследовал за ними. Сухая трава и ветви хрустели под ногами, обнажённые деревья склонялись при каждом порыве ветра и прикрывались руками-ветками, и единственным источником света были те самые светлячки, мелькавшие то тут, то там. Джисону казалось, что он всё ещё спит, что всё это – какая-то мрачная сказка, и то, что он увидел на открывшейся перед ним поляне, только подкрепило его сомнения в реальности происходящего.       Джисон порой совершенно забывал, что Минхо кицунэ, но этот момент полностью вернул ему ощущение того, что его возлюбленный – самое настоящее магическое существо. Рыжие волосы шелком спадали с плеч до самых колен, на щеках и лбу ярко-алыми полосами тянулись узоры, напоминающие полосы на шерсти тигра, когда-то тёмные глаза превратились в розово-сиреневое закатное небо, сокрытое за облачными бликами, а вместо обычной человеческой одежды тело окутало серебристое кимоно с тёмно-фиолетовыми вставками. Минхо был самым прекрасным лисом из всех, он был волшебным видением, сном наяву, к которому Джисону посчастливилось прикоснуться. Минхо источал магический свет, освещающий всю лесную поляну, вокруг него вились светлячки и всполохи огней, напоминающих жидкое золото. Хан с восхищением разглядывал картину перед собой и никак не мог оторвать взгляд, не в силах поверить в то, что это и правда случилось с ним. Сердце защемило от боли из-за того, что люди осмелились бояться такое потрясающее проявление волшебства природы, и Джисону было до слёз обидно, что кицунэ страдают из-за своего чудесного происхождения. Джисон был готов положить к ногам лиса весь мир и не понимал, как можно страшиться чего-то настолько красивого. Хан подошёл ближе, не прерывая зрительного контакта с Минхо, и со всей осторожностью коснулся его волос, едва задевая уши, словно боясь, что он может разрушить такую хрупкую магическую атмосферу. – Смотри, – тихо произнёс Ли и вытянул руки вперёд.       На его ладони прямо из груди выплыл переливающийся шар, в котором мерцали драгоценные звёзды, складывающиеся в удивительные созвездия и туманные галактики. Джисон задержал дыхание, рассматривая всё внимательно и с особенной тщательностью, чтобы запомнить этот миг на всю свою жизнь, ведь ничего прекраснее он никогда раньше не видел. – Это звёздный шар, – нараспев говорил Минхо, опустив волшебный предмет на руки младшего, – в нём заключены все мои магические силы. Сейчас их совсем немного, поэтому он выглядит таким тусклым. – Насколько... – начал Джисон, быстро моргая и глотая удушающее волнение. – Насколько он должен быть ярким, чтобы тебе хватило сил для спасения сестры? – последние слова Хан сказал одними губами и поднял на Минхо рассеянный взгляд, полный переживаний и искреннего восхищения. – Ты поймёшь всё, когда придёт время, – неопределённо ответил Минхо, и по одному взмаху его руки звёздный шар растворился в воздухе.       Ли рукой провёл линию по воздуху, и буквально из ниоткуда среди деревьев показались Феликс и Хёнджин. Они стояли в стороне, разговаривая друг с другом, и выглядели настолько реальными, что Джисон едва подавил желание подойти к ним и присоединиться к беседе. Один щелчок – и парни превратились в два пылающих костра, перекатывающихся из стороны в сторону и складывающихся в причудливые фигуры. Но волшебство не могло продлиться долго, поэтому зрелищные иллюзии исчезли, оставив после себя горячую пустоту. – Пора возвращаться домой.       Грустная улыбка тронула губы лиса, и в один миг всё волшебство исчезло, а Минхо превратился в обычного человека на тёмной ночной поляне. Слишком впечатленный увиденным, Джисон даже не запомнил, как они вернулись домой; сквозь пелену забытья проникают только воспоминания о том, как он попросил Ли лечь спать с ним и как тот без сомнений согласился. Джисон помнил крепкие руки, обнимающие его, ласковый поцелуй в висок и красочный сон о лисах.

✩

      Поцелуи как-то плавно и незаметно стали неотъемлемой частью повседневной жизни: в щеки, в лоб на ночь, в нос и чуть реже – в губы. Минхо и Джисон даже не пытались обсуждать это, будто не было никакой нужды в словах, обоих всё устраивало, и сознание сковывал страх разрушить всё одной неловкой фразой. Поэтому они продолжали с осторожностью поддерживать ту хрупкую хрустальную нежность, которая так внезапно и без спроса возникла между ними и натянулась красной ниточкой от одного сердца к другому.       Шестеро парней, как и каждую среду, собрались в гостиной квартиры Джисона и спорили из-за выбора фильма. Минхо и Джисон по обыкновению сидели на полу, играясь с Холли, пока остальные друзья заняли все места на диване и кресле. – Нет, мы не будем снова пересматривать Человека- паука, – твёрдо произнёс Хёнджин, забирая пульт из рук Хана. – Мы уже запомнили, что большая сила – это большая ответственность. – Тогда выбирайте, что хотите, – сдался Джисон, поднимаясь с пола под провожающий его взгляд Минхо. – Пойду принесу нам поесть. – Хён, можешь убрать свой хвост? – попросил Феликс, пытаясь убрать шерсть от своего лица. – Я помогу Джисону, – вместо ответа сказал Ли, уходя из гостиной вслед за младшим.       Минхо остановился в дверях кухни и привалился к косяку, наблюдая за тем, как Джисон встаёт на носочки и тянется к верхним полкам, на которых всегда лежит запас закусок и сладостей для друзей. Объёмная футболка задралась, обнажая изгибы тела, и Минхо, плавными шагами подойдя ближе, опустил её. Хан, не заметив появления лиса, вздрогнул от неожиданности и обернулся к нему, улыбаясь. – Хён, – вырвалось у Джисона с резким вздохом, – хочешь чего-то? У нас в холодильнике, вроде, есть твой любимый вишнёвый сок. – Спасибо, Хани, – протянул Минхо, чмокнув Джисона в щёку в качестве благодарности.       Сердце приятно ёкнуло, в груди расцвёл пышный букет колючих роз, алым цветом отразившись на пухлых щеках. Громкие фейерверки взрывались внутри, отдаваясь сильными ударами по сердцу и душе. Судорожная дрожь прошлась по телу до кончиков пальцев, и Хан, чтобы унять её, ухватился руками за плечи Ли, заглядывая ему в глаза. Поддавшись головокружительному желанию, Джисон сократил расстояние до минимума и прижался к губам Минхо, игриво кусая их и тут же зализывая появляющиеся ранки. Минхо провёл рукой по распушившимся волосам Джисона и отстранился, мягко целуя его в нос. Такая бесконечная ласка и нежность плескались в глазах лиса, что Хан почти физически почувствовал, как он рассыпается на части под этим пристальным тёплым взглядом. – Э, мы там фильм выбрали, – донёсся до парней голос Феликса, и они в одну секунду отскочили друг от друга, смотря в разные стороны. – Отнесу всем еды, – выдавив улыбку, сказал Минхо и, взяв всё со столешницы, поспешил уйти в гостиную. – Так, – протянул Ли, когда они с Джисоном остались вдвоём. – Так? – повторил Джисон, делая вид, что он очень занят тем, что разливает сок и газировки по стаканам. – И что это было? – Ты о чём? – Хан отпил сок и вперил взгляд в плиту, разглядывая кофейные разводы и едва заметный пригар. – И давно это у вас происходит? – всё настаивал Феликс, наклонившись, чтобы быть в поле зрения друга. – Я имею в виду, все эти взгляды и поце... – Ладно, я понял, – перебил его Джисон, залившись краской. – Я не знаю? Оно как-то само случилось, – пожав плечами, сказал он, отведя взгляд в сторону. – Вы встречаетесь? – Нет, – ответил Джисон, ковыряя столешницу. – Я вообще не понимаю, что всё это значит. Я боюсь спугнуть Минхо разговором об этом – сам знаешь, насколько для него всё это сложно. – Джисон, – с сожалением протянул Феликс, положив руку ему на плечо. – Я просто подожду, когда Минхо будет готов. Не хочу делать ему больно. – Только не забывай и о себе, пожалуйста, – тихо произнёс Ли, помогая другу отнести напитки в гостиную. – Я в порядке.       Парни опустились на свои места, и Крис включил фильм, подтолкнув Чанбина в сторону, чтобы устроиться поудобнее. Джисон прильнул к Минхо и положил голову ему на плечо, чокаясь своим стаканом с соком с его.       Спустя полчаса просмотра фильма он перестал быть интересен друзьям, которые, как и всегда, больше предпочитали разговоры друг с другом и сплетни – всё равно романтические комедии немного не для них. Только Чанбин время от времени поглядывал на экран, искренне переживая за судьбу героев. – Нет! Почему она выбрала не его? – вдруг вскрикнул Со, указывая на экран и прерывая Чана, который рассказывал о песне, которую они недавно написали. – Какое клише, – протянул Хёнджин, закатив глаза. – Не волнуйся, сейчас она поймёт свою ошибку и вернётся к главному герою. – Так вот, – со вздохом продолжил Бан, – текст написал Джисон, мы даже впервые не вносили никакие правки – он получился просто замечательным! – О, какой молодец, – протянул Феликс, ущипнув Хана за щёку. – Наш Джисони такой талантливый, – продолжал он дразниться, тиская недовольное лицо друга. – Ну всё, хватит, – пробормотал Минхо, убирая руки Ли и притягивая Джисона ближе к себе, – ты ему так щеки оторвешь. Куда он потом будет еду на зиму прятать? – Эй! – возмутился Хан, ударив старшего по руке. – О чём ты вообще говоришь? – Я думал, все белки так делают. – И это ты меня ещё с животным сравниваешь? – фыркнул Джисон, дернув за лисье ухо. – Держи свою хитрую морду подальше от меня. – Вот это да, белочка показала коготки, – присвистнул Чанбин, решив, что развернувшаяся перед ним сцена куда интереснее обычного клишированного фильма. – Я не... – пытался возразить Джисон, задыхаясь от возмущения. – Смотрите свой фильм, – сдался он, сложив руки на груди и отодвинувшись подальше. – Ну вот, вы обидели Джисона, – ворчал Феликс, притягивая Хана в свои объятия.       Минхо только хмыкнул на это и отвёл взгляд, с демонстративно громким хлюпаньем отпив сок. Феликс понимающе посмотрел на Джисона и вернулся на своё место, подтолкнув его ближе к лису. Джисон шикнул на Ли, но всё равно вновь сел близко к старшему, делая вид, что он всё ещё обижен из-за его глупых шуток.       Разговоры как-то поутихли, общими усилиями был выбран другой более интересный фильм, и теперь все сидели молча, вовлекаясь в сюжет и лишь изредка шурша упаковками с едой. Джисону было хорошо. Только в такие моменты он мог по-настоящему почувствовать, что эта квартира – его дом, место, где тепло и где ему всегда рады. Хан был счастлив слышать шепотки друзей позади и чувствовать пинки в спину, когда они меняли положение и случайно задевали друг друга. Джисон был счастлив, что он не одинок, и этого было достаточно, чтобы зажечь огонёк любви и спокойствия в его сердце. – Как думаешь, может, он на самом деле всего лишь её галлюцинация? – спросил шёпотом Минхо, наклонившись к самому уху Джисона. – Не думаю, – так же тихо ответил младший, обернувшись к Ли.       Минхо был слишком близко, просто непозволительно маленькое расстояние разделяло их лица, и Джисону пришлось приложить все усилия, чтобы отвести взгляд и не попасться в сеть из звёзд, развешанных в тёмных зрачках напротив. Джисон все ещё помнит, как увидел бесконечность в этих глазах тогда в лесу, и чувства восхищения и потрясения все ещё не отпускали его, заставляя каждый раз задерживать дыхание рядом с лисом. Минхо был самым настоящим божественным существом, и Джисон искренне не понимал, почему этот венец природной красоты открылся перед ним и так честно распахнул свою душу. Хан завидовал самому себе.       Фильм заканчивался, а тишина позади казалась уже по-настоящему странной, если не подозрительной. Джисон обернулся, собираясь что-то сказать, но вместо слов с его губ слетел умилительный смешок: развалившись на диване, в обнимку спали Крис и Чанбин, рядом с ними, свернувшись в клубочек, дремал Феликс, периодически с трудом разлепляя веки, а на соседнем кресле, растянувшись на подлокотниках, спал Хёнджин, во сне пытаясь найти более удобное положение. Хан тяжело вздохнул и, поднявшись с места, принялся будить парней, осторожно тряся их за плечи. – Ну же, хён, вставай, – настойчивее произнёс Джисон, сильнее толкнув Чанбина. – Зачем? – пробормотал Со сквозь сон. – Мне нужно разложить для вас диван, – Джисон за руки стащил с дивана засыпающих на ходу старших. – Давай, Феликс, помоги мне.       Минхо с Феликсом на пару разложили диван и застелили его, пока Хан пытался заставить Хёнджина сделать то же самое со своим креслом. Но Хван не хотел даже открывать глаза, уверенный, что ему и так нормально. – Как хочешь, – сдался Джисон, закатив глаза. – На утро не ной, что у тебя болит спина.       Хёнджин на это только промычал что-то неразборчивое и снова заснул, кутаясь в накинутый на него плед.       Когда все были уложены, а в гостиной стало чисто, Минхо и Джисон вышли в коридор, обессиленно вздыхая. Оказалось, что договориться с четырьмя полусонными парнями куда сложнее, чем кажется. – Останешься? – шепотом спросил Хан, разглядывая половицы под ногами. – Как я могу отказаться, когда ты сам предлагаешь, – с по-настоящему лисьей хитрой улыбкой протянул Минхо, ущипнув Джисона за щёку. – Мне лечь на коврике? – Это место уже занято Холли, – переняв его игривый тон, ответил Джисон, привалившись плечом к стене и сложив руки на груди. – Мы можем лечь вместе на моей кровати. Я отвернусь, если тебя смущает моё лицо. – Не волнуйся, мне приходилось спать в условиях и похуже, – отмахнулся Ли, вальяжно проходя в спальню. – На что это ты намекаешь? – вспыхнул Джисон, засеменив следом за старшим. – Разве спать со мной так плохо? – только произнеся это, Хан понял, что его слова звучали слишком смущающе, и тут же покраснел, закрывая лицо руками. – Забудь, я могу лечь на полу, – пробормотал он, неловко топчась у кровати. – Одежду можешь взять на верхней полке в шкафу. – Эй, я не против спать с тобой, – со смешком ответил Минхо, забавляясь положением, в которое Джисон сам себя поставил. – Ложись пока, я сейчас приду, – сказал Ли и, прижимая к себе одежду, прошёл мимо Джисона к двери, по пути быстро поцеловав его в висок.       Сердце булькнуло где-то в желудке и скользнуло к горлу, оставив место проснувшимся бабочкам. Джисон не знал, как назвать то, что происходило между ними, не понимал, каким словом обозначить их с Минхо чувства, но он точно знал, что им хорошо вместе и что он чувствует себя счастливым, как никогда – что ещё может иметь значение? Пытаясь не нагружать себя лишними мыслями, Хан забрался на кровать, и, как только его голова коснулась подушки, он почувствовал, насколько сильно утомился за этот день. Веки будто налились свинцом и сами собой сомкнулись, одеяло тяжелыми объятиями придавило Джисона к матрасу, и он, закутавшись в тепло своих чувств, начал медленно проваливаться в сон. Сквозь дрёму Джисон почувствовал, как под одеяло к нему скользнул Минхо и как прохладные руки лиса прошлись по его телу, прижимая к себе. – Устал? – шепнул Ли, проведя рукой по светлым волосам и окончательно расслабляя Хана. – Ага, – неопределённо протянул Джисон, уткнувшись носом куда-то в шею Минхо и, наконец, заснув.       Минхо ещё долго перебирал его пряди, разглядывал спокойное лицо в холодном свете фонарей и боролся с собственными противоречивыми чувствами, больше всего на свете желая навсегда остаться рядом с Джисоном, несмотря ни на что. Даже если весь мир будет против них.