Kitsune no hoshi

      Джисон придвинулся ближе к краю дивана и, взяв расчёску, провёл ей по волосам сидящего на полу Минхо, пытаясь со всей аккуратностью не задевать уши. Он принялся мягкими движениями убирать челку со лба назад, проводя по рассыпающимся прядям то расческой, то руками, пока Минхо читал, тихо мурлыча от удовольствия. Хан стянул с запястья резинку и завязал ей челку на макушке, делая маленький милый рыжий хвостик. Ли, почувствовав, что Джисон больше ничего не делает, с осторожностью провёл рукой по голове и обернулся к младшему, нахмурившись. Сведённые к переносице брови, насмешка в тёмных глазах и забавный хвостик на голове – Джисон просто не мог сдержать смеха, поэтому, откинувшись на подушки, начал звонко смеяться. – Не вижу ничего смешного, – буркнул Минхо, почесав щёку. – Тебе дать зеркало? – Придурок, – лис шлепнул младшего по коленке и отвернулся, пряча улыбку. – По-моему, очень мило, – протянул Хан, поправив хвостик на макушке Минхо. – Может, теперь всегда так будешь ходить? – А может, нет?       Старший отложил книгу и, взяв пульт, включил телевизор. Резкий голос диктора убийственным клинком разрезал тишину и острым лезвием пробрался к сердцу, жестоко полоснув по сокращающейся мышце.       Вчера при задержании особо опасной кицунэ пострадал сотрудник полиции. Он храбро бросился в бой с буйной лисицей, пытаясь защитить невинных граждан, и в процессе...       Джисон, не помня себя, дрожащими руками схватил пульт и, попав по кнопке только с третьего раза, выключил телевизор, невидящим взглядом смотря в чёрный экран. Если у него внутри все так сильно ноет, то каково сейчас Минхо? Хану было больно даже представить. – Минхо, – произнес Джисон, осторожно тронув старшего за плечо. – Слушай, эти новости... – Может, закажем поесть? – прервал его Ли, обернувшись.       Минхо улыбался, но он выглядел по-настоящему пугающим и разбитым – в глазах нескрываемая печаль и ненависть, настолько ощутимая и разрушительная, что Джисону захотелось сбежать. Ему было стыдно, что он один из них. Джисон не хотел больше никогда в жизни видеть это выражение лица Минхо – сломленное, обиженное и с внезапно потухшим светом в глазах. Видеть лиса таким слишком сильно бьет по хрупкому самообладанию Хана, а осознание того, что его родители причастны ко всему этому, только глубже закапывало любые надежды и желания. Минхо никогда не будет с таким, как он – с человеком, одним из тех, кто разрушает каждый день его жизни только потому, что так устроено в мире. Жестокая несправедливость. – Что ты будешь? – продолжил Ли, поднимаясь с пола, и плюхнулся на диван рядом с Джисоном. – Минхо, – жалостливо протянул Джисон и забрал телефон из его рук, заставив посмотреть на себя. – Иди сюда.       Хан раскрыл руки для объятий, и Минхо, замешкавшись лишь на секунду, тут же прильнул к нему, словно пытаясь спрятаться в руках Джисона от всего мира. Он же не плохой, да? Он тихо живет в своей квартире и никого не трогает, Минхо даже ходит на работу и платит налоги, ему нечего бояться. Но почему всё равно так страшно? Джисон сильнее прижал к себе Минхо, почувствовав дрожь в его теле, и осторожно провёл рукой по волосам, словно спрашивая разрешения на прикосновение. Уши старшего одобрительно дернулись, и Хан довольно хмыкнул, продолжая перебирать рыжие волосы. – Эй, Минхо, – позвал Джисон и, обхватив его лицо за щеки, поднял голову, заглядывая в темные глаза, – здесь ты в безопасности. Я никому не позволю забрать тебя. – Собираешься драться за меня с федералами? – фыркнул Минхо и прикрыл глаза, по-кошачьи ластясь к нежным прикосновениям. – Ага. Между прочим, в детстве я целых два года ходил на карате. – И сколько тебе было? – Четыре? – продолжил Джисон, с облегчением замечая, что Ли уже чувствует себя гораздо лучше. – А может, и пять, я уже и не помню. – Тогда эти навыки точно помогут тебе, – со смешком сказал Минхо, со всем обожанием взглянул на Хана и ласково провел рукой по его щеке, смягчаясь все больше с каждой секундой. – Спасибо, Джисон. – Прекрати, тебе не за что благодарить меня, – тяжело дыша, ответил Хан, мотнув головой.       Минхо был слишком близко, сердце Джисона едва ли могло выдержать это, оно скакало вверх-вниз и настойчиво стучалось в грудную клетку, словно требуя выпустить. У Джисона кружилась голова от того, насколько сильно ему нравилось то, что он видел, и всё, что он мог, – это беспомощно водить пальцами по щекам лиса, пытаясь убедить себя в том, что он абсолютно реален. Поддавшись сладкому вязкому порыву внутри, Хан почти невесомо поцеловал Минхо, едва коснувшись его мягких губ своими. Ли быстро заморгал, смотря на Джисона, задержавшего дыхание от волнения, и в следующую секунду нетерпеливо подался вперёд, размеренно и медленно, словно растягивая удовольствие, целуя Джисона, который чувствовал, как рассыпается на части, будто разбитая хрустальная фигурка. – Всё хорошо, – прошептал Джисон, беспорядочно зарываясь пальцами в волосы на затылке Минхо, – всё обязательно будет хорошо.       И Минхо впервые поверил в это, впервые почувствовал, что всё действительно будет в порядке, и всё это только благодаря Джисону. Джисону, который относится к нему со всей искренностью, который одной своей улыбкой зажигает звезды внутри него и который ни за что и никогда не сделает ему больно. По крайней мере, Минхо очень хочется в это верить.

✩

      Ночь незаметно опустилась на тихую квартиру, свет почти не горел, и во всём доме царил густой глубокий мрак. Джисон сидел на кухне с ноутбуком и, пока было время, работал над новой песней, в наушниках совсем не замечая, что Минхо как-то непривычно притих. Какое-то странное пугающее чувство заставило Хана снять наушники, он прислушался и, не уловив даже малейшего шороха, прошёл в гостиную, стараясь ступать как можно тише и осторожнее. Заглянув в комнату, Джисон увидел сидящего на диване Минхо, который, замерев, смотрел в одну точку перед собой. Неужели он еще не оправился от того, что услышал днем в новостях? – Эй, Минхо, – позвал его шепотом Джисон и, не дождавшись ответа, сел рядом с Ли и прижался к его боку, крепко обнимая за талию. – Ты в порядке?       Лис медленно выдохнул, словно ожив после мертвого сна, и привалился к плечу Хана, обессиленно уронив голову на него. Минхо закрыл лицо руками, издав настораживающий всхлип. – Каждый день я вспоминаю о том, как сестру арестовали, – будто не своим голосом произнёс Минхо, дрожа как лист на ветру. – Мне страшно, что со мной произойдёт то же самое и я не смогу ей помочь. Тяжело жить в постоянном ожидании чего-то плохого. Очень тяжело. – Я не могу сказать, что понимаю – это было бы просто нечестно, потому что я не кицунэ, но я всегда здесь, рядом с тобой, – сказал Джисон, ласково поглаживая руку Ли. – Я принимаю тебя любым, слышишь? Нам нужно просто немного подождать, и мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы спасти твою сестру, – Джисон наклонился, чтобы посмотреть в глаза Минхо, и безграничное спокойствие объяло его, когда он увидел улыбку на его лице. – Ты веришь мне? Минхо. – Верю, – на выдохе ответил Минхо, уткнувшись носом в шею младшего. – Я устал, Джисон. – Знаю, – Джисон почесал лисьи уши и оставил легкий поцелуй на виске Ли. – Давай сейчас забудем обо всём и просто посидим вот так.       Минхо кивнул и, поудобнее устроившись на Джисоне, закрыл глаза, отпуская весь груз, так долго копившийся в груди. Ему вдруг стало непередаваемо легко, он почувствовал, как сердце выпуталось из сдавливающих его оков, наконец перестав кровоточить, и как душа затрепетала, дрожа от ласковой неги возбуждения и спокойствия. Хан был самым волшебным существом, гораздо лучше, чем все кицунэ, он словно с помощью магии заставлял старшего чувствовать себя как за безопасным куполом и помогал ему ощущать себя нормальным. Таким же, как все, самым обычным и ничем не выделяющимся. Ну, нормальным по меркам Джисона. Такая маска обычности защищала Минхо от собственной и мирской ненависти, и он позволял себе расслабиться хотя бы на время, не беспокоясь о последствиях. Только рядом с Джисоном он может быть собой, и это большое облегчение, что он у него есть. Эта ночь стала одной из самых спокойных и счастливых для Минхо, и он даже не заметил, как заснул в объятиях единственного во всём мире человека, заслужившего его полное доверие и распахнутую душу.

✩

      Косые полупрозрачные лучи ручьями растекались по комнате, солнце оставляло золотистые лужи на полу, диване и спящем беззаботном лице Джисона; тонкие шторы беспокойно развевались от порывов пробирающегося в гостиную ветра, и звуки проснувшегося города не церемонились с парнем, жестоко развевая его сон гудками машин и гулом людских разговоров. Нос Джисона сморщился, ресницы затрепетали, предвещая скорое пробуждение, а воздух с новой силой забрался в легкие, будто возвращая Хана к жизни. Джисон дернулся во сне, отчаянно пытаясь убежать от монстра, пришедшего к нему из одного из фильмов ужасов, которые он так любит смотреть перед сном, и из-за одного неловкого движения свалился на пол, мгновенно проснувшись от такой жесткой посадки. Он потёр глаза, прогоняя сонную дымку, и поднялся на ноги, расправляя на себе пижаму Минхо. С кухни уже привычно доносились грохот посуды, тихая музыка и запах еды – единственное, что способно заставить Джисона выбраться из комнаты в любое время дня и ночи.       Кухня тонула в меду, всё в ней было словно подсвечено позолотой, и главной фигурой на этой прекрасной выставке искусства был Минхо: бледная кожа на солнце казалась самым дорогим фарфором, черты его лица выглядели ещё более правильными, чем обычно, а глаза светились как-то по-особенному волшебно и привлекательно. Ли улыбнулся вошедшему Джисону и, вроде, сказал "доброе утро" – Хан не расслышал, оглушенный созерцанием лиса. Минхо вернулся к готовке завтрака и сказал что-то ещё, но у Джисона будто заложило уши, он мог только смотреть на Минхо и бесконечно восхищаться, пока сердце заходилось в каком-то сумасшедшем танце. Ведомый какой-то неизведанной силой, Джисон подошёл к Минхо и, прильнув к нему, крепко обнял со спины, прижимаясь так сильно, будто Ли мог исчезнуть, если младший не будет его держать. Слабая тошнота подкатила к горлу, и звонкий щелчок раздался в голове Джисона. Он отчетливо чувствовал, как быстро бьётся сердце Минхо, он слышал его дыхание и негромкое подпевание песням на фоне – и Хан был уверен, что не существует на свете ничего прекраснее этого. Джисону вдруг захотелось рассказать об этом всем, чтобы каждый знал, насколько он счастлив, но в первую очередь он должен рассказать об этом Минхо. Сейчас или никогда. Джисон глубоко вдохнул, чувствуя, как горячие угли слов перекатываются внутри, обжигая внутренности, и поспешил дать пылающим камням выйти наружу, скатиться с его губ и упасть на пол, устроив пожар. – Кажется, я в тебя влюбился.       Хан задержал дыхание, сильнее вжимаясь в замершего Минхо, пока глупые слезы скопились в уголках его глаз, будто обвиняя Джисона за то, что он позволил себе сказать это вслух. – Разве так обычно признаются в любви? – усмехнулся старший, но от Джисона не укрылось, какими резкими и торопливыми стали его движения.       Он всё испортил. Собственными руками перерезал тонкую ниточку, соединяющую их, его пальцы в крови и ужасно болят, сжимая ножницы слов, так резко и неожиданно убивших всё, что они так долго строили. – А разве мы когда-то были обычными? – попытался снова Хан. Отступать уже слишком поздно.       Сердце Минхо рухнуло вниз. Перед глазами всё запылало красным, словно предупреждающая сирена, кровь стучала в ушах, а на грудь опустилось что-то неподъемно тяжелое. Он не был готов. Впускать в свое сердце новые чувства, брать на себя ответственность за каждое движение и слово, довериться человеку окончательно и бесповоротно, без права на ошибку и лишнюю неловкость – всё это слишком страшно, слишком безумно, слишком против всех принципов Минхо. Ненависть к себе с новой силой волной обрушилась на лиса, она придавила его к земле и затянула на руках стягивающие запястья наручники. Ли разочарован в себе, в своих чувствах и во всём мире, который заставил его испытать всё это. Минхо внезапно почувствовал себя так, словно он вынырнул из-под толщи воды, и все звуки и ощущения стали в несколько раз резче и ярче. Он слишком явственно чувствовал прерывистое дыхание Джисона на своём затылке, его руки были словно тиски, сжимающие грудь, а запах еды вызывал тошноту вместо аппетита. Минхо снова захотелось сбежать. На самый край света, туда, где не существует пропасти между людьми и кицунэ и где любить будет не так страшно и опасно. Минхо мечтал быть свободным, но жизнь не могла предоставить ему такую привилегию, особенно когда он был так уязвим и слаб из-за человека. – Джисон, я... – начал лис, развернувшись к Хану, и тут же пожалел об этом.       Глаза Джисона – океаны печали, он смотрит настолько искренне и открыто, что Минхо даже не представляет, где взять силы на ответ ему. Солнце осветило его грусть, сделало её отвратительно прекрасной, и Ли просто не мог отвести взгляд, вглядываясь в мягкие черты, растворившиеся в ярком выражении отчаяния. – Это слишком... – снова попытался Минхо, но смог только беспомощно вздохнуть, взглядом умоляя Джисона понять его.       И Джисон понял. Он всегда понимает. – Тебе нужно время, я понимаю, – прошептал Хан, опустив голову, и отошёл от Минхо.       Впервые лис почувствовал себя настолько далёким от младшего, и дело было вовсе не в паре метрах, разделяющих их. Слова, острые, как лезвия, встали между ними, начертив глубокую границу. Минхо не хотел, чтобы всё так вышло, но в глубине души он давно понимал, что всё к этому и шло.       Джисон ушёл в комнату, а вернулся уже в своей одежде и с сумкой, полной вещей, в руках. Минхо не хотел отпускать его, не хотел, чтобы он уходил, но находиться сейчас рядом с Джисоном было ещё более невыносимо. – Ну, увидимся, хён, да? – Ли смог только кивнуть и позволил входной двери с грохотом закрыться за Ханом.       Минхо снова остался один, и на этот раз он сам в этом виноват.

☼

      Джисон плюхнулся на чужую кровать и бросил быстрый взгляд на яркие плакаты с Человеком-пауком. В комнате Феликса уютно, в ней безопасно и сердце всегда на своём месте, Хан бы и сам жил в ней, но выгонять друга из собственного дома было бы не очень красиво с его стороны. Ли сел рядом и, обняв Джисона, чмокнул его в щеку, нежно поглаживая по спине. Феликс был живым ангелом, ярким солнцем, не потухающим никогда, и Хану хотелось выть от того, насколько сильно он его любил. Порой Джисон мечтал быть братом Феликса, жить с его родителями в любви и не знать невзгод, но жизнь распорядилась иначе, и он мог только быть благодарным за то, что Ли вообще есть в его жизни и, вроде как, пока не собирается никуда сбегать. – Как думаешь, Питеру Паркеру нравится смотреть на то, как ты переодеваешься? – хмыкнул Джисон, указав на плакат. – Или ты отворачиваешься? – Лучше тебе не знать, что между нами происходит, когда мы остаёмся наедине, – подхватил шутливый тон Джисона Феликс, толкнув его в бок.       Хан улыбался, шутил, как обычно, но от Феликса не могло укрыться, насколько печальными были его глаза. Ли не спешил спрашивать, что случилось, и лезть к нему в душу, потому что знает, что Джисон сам все расскажет, когда будет готов. – Хочешь что-нибудь посмотреть? – предложил Феликс, постоянно поглядывая на друга, который становился удручающе угрюмым, думая, что этого не заметят. – Человека-паука? – со смешком отозвался Хан, с трудом натягивая улыбку. – Боюсь, я не выдержу такого сексуального напряжения между вами. – Тогда хочешь поговорить? – попытался осторожно начать эту тему Феликс, проведя пальцами по коленке Джисона в успокаивающем жесте. – Может, у тебя есть, что обсудить? – Что, это настолько очевидно? – Да, – честно ответил Ли, слабо улыбнувшись. – Ты правда думал, что сможешь скрыть что-нибудь от своего лучшего друга? – Я не хотел...       О нет, сейчас Джисон начнет чувствовать вину и окончательно замкнется в себе. Феликс не мог этого допустить, поэтому поспешил исправить ситуацию. – Мы с Питером Паркером видим вас насквозь, мистер, – в манере шутки продолжил Феликс, ткнув пальцем в грудь Хана. – Дай-ка я угадаю, в чем дело, – он сделал вид, что задумался, но уже через пару секунд продолжил: – Минхо, – выражение лица Джисона, очевидно, выдало его с потрохами, потому что Феликс тут же выкрикнул: – Угадал! И что с ним не так, герой-любовник? Он кусает тебя своими клыками, когда целуется? – Что? Нет, – рассмеявшись, ответил Хан. Все проблемы вдруг показались мелочью благодаря Феликсу, и рассказывать обо всëм было гораздо легче, чем Джисон себе представлял. – Я ему признался. Сказал, что влюбился в него, а он... – Он тебе отказал? – Скорее проигнорировал, – пожав плечами, Джисон принялся ковырять вязаный плед под ними, но Ли остановил его, крепко сжав ладони в своих руках. – Он наверняка просто испугался, – вкрадчиво произнес Феликс, – ты просто должен дать ему время. – Я так и сказал ему, – уронив голову на грудь, жалобно простонал Джисон, – но ждать оказалось сложнее, чем я думал. – Сколько времени уже прошло с этого момента? – Два дня. – Два дня это еще мало, Джисон, – произнёс Феликс таким тоном, будто объяснял самые простые истины непонятливому ребенку. – Наберись немного терпения, ты же знаешь, какой Минхо пугливый, когда дело касается людей, – Хан, кивнул, соглашаясь с этим, и Феликс продолжил. – А если он сбежит, как трус... то просто забей на него. Зачем тебе парень, который даже не может взять на себя ответственность за украденный у тебя первый поцелуй? – Ликс! – Что? Это же правда, – протянул Ли, но уже через мгновенние на его лице засветилось понимание. – Ты не сказал ему об этом? – Нет, конечно, – захныкал Джисон, пряча взгляд от неловкости. – Это странно. – Почему ты так считаешь? – Потому что я встречался с Виеном, и Минхо знает об этом. Если бы он узнал, что я никогда не целовался, то подумал бы, что со мной что-то не так, потому что это странно, когда ты встречаешься с кем-то и вы не целуетесь, – как на духу вывалил Хан, задыхаясь от переполняющих его чувств. Эти мысли уже давно терзали его, и высказать их вслух стало настоящим облегчением. – Это вовсе не странно, Сони, – ошарашенный таким заявлением друга, проговорил Феликс. – Это абсолютно нормально – ждать, пока ты будешь готов и точно уверен, что хочешь этого. С чего ты вообще взял, что это странно? – Виен... так сказал. Он всегда говорил, что я странный, когда я отказывался... ну... когда он просил... – Джисон закрыл лицо руками и медленно выдохнул, слыша в ушах лишь звенящее эхо чужого голоса. – Он говорил, что это ненормально, что я не хочу целоваться с ним, и постоянно пытался уломать меня на секс. Он называл меня фригидным и больным, потому что я не хочу его. – Боже, Джисон... – Однажды я даже согласился, но... я просто не смог. Я не хотел, мне было страшно. – Почему... Почему ты не рассказывал нам об этом? – осторожно спросил Феликс, опустив руку на сотрясающееся плечо Джисона. – Мы бы помогли тебе, Сони, мы бы ни за что не оставили тебя одного. – Я не знаю, – прошептал Хан, быстро вытирая слезы, прокладывающие тропинки на щеках. – Не знаю, почему не сказал. Я боялся, что он перестанет меня любить. Мне так жаль. – Ты не должен чувствовать себя виноватым, – Ли прижал Джисона к себе и сильно стиснул в объятиях, оставляя легкие поцелуи на макушке. – Все это в прошлом. Ты очень сильный, раз смог пережить это. И знаешь, почему-то я уверен, что Минхо никогда так с тобой не поступит. – Я тоже уверен, – Джисон уместил голову на плече Феликса и судорожно вздохнул, цепляясь пальцами за его кофту, – поэтому и жду его. – Я позову Хëнджина, – вдруг сменил тему Феликс, решив, что на сегодня хватит с Джисона страданий по парням, – и мы посмотрим все фильмы про Человека-паука. – Хëнджин снова будет ныть, что мы смотрим Марвел, – сморщился Хан, отстранившись. – Заставим его страдать!       По спальне пронесся смех, заглушающий глухой треск где-то в груди Джисона. Пусть он и ломается изнутри, это не имеет значения, пока у него есть любящие друзья, способные сделать его самым счастливым.

✩

      В кухне мерно тикали часы, отсчитывая эфемерное время, ограниченное лишь человеческим разумом; под боком сопела Холли, иногда дёргая лапами во сне, словно гонясь за кем-то и царапая руку Джисона когтями; ночь зернистой пеленой окутывала спальню, она тенями пробиралась под мебель и легким шепотом мартовского ветра шелестела по комнате. Утром начинался новый учебный год, жизнь продолжалась и текла своим чередом, но сердце Джисона, казалось, замерло в тот самый момент, когда утром на кухне Минхо не ответил на его признание. Хан лежал без сна, беспокойство не отпускало его последние несколько дней, и он даже не помнил, когда в последний раз давал отдохнуть своему телу и тревожащемуся мозгу. Минхо занимал все его мысли, лис бесплатно поселился в них и даже не собирался съезжать, превращаясь в навязчивую идею. Хану хотелось как можно скорее его увидеть, даже если он услышит отказ – неважно, он готов быть для Ли кем угодно, лишь бы оставаться рядом.       Холли вдруг встрепенулась, прислушалась к чему-то и побежала к входной двери. Через минуту в неё постучались, и Джисон почти сошёл с ума от страха. Липкий холод прошёлся по позвоночнику, и Хан почувствовал, как его тело приросло к кровати. Кому могло понадобиться стучаться в его квартиру в два часа ночи? И, как назло, именно вчера родители снова уехали в командировку. Паника сковала Джисона, его взгляд метался по спальне, когда очередной стук разрушил тишину ночи. Джисон на цыпочках, стараясь ступать как можно тише, подошёл к двери и посмотрел в глазок. Руки задрожали, и Хан даже не сразу смог открыть дверь, не в силах совладать с собственным телом. Сердце сжималось в горле, оно пульсировало и давило на виски, стискивая голову до ноющей боли. Распахнув дверь, Джисон так и застыл на пороге, смотря на ночного гостя сверкающим взглядом. Минхо тяжело дышал, его лицо размывалось в темноте, и Джисону приходилось прилагать усилия, чтобы видеть его отчетливо, но блеск его глаз, это особенное ночное небо, сокрытое в нём одном, нельзя скрыть даже в самом густом мраке. Лис встревоженно смотрел на младшего, и последний подумал, что вот он – его конец, очерченный жестоким "нет". Но вместо этого Минхо тихо, едва слышно произнёс, шагая за порог: – Кажется, я тоже. – Тоже что? – таким же шепотом ответил Джисон, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Может, он всё же заснул, и всё это – всего лишь сон, в котором сознание выдало желаемое за действительное.       Минхо подхватил Джисона за талию и крепко обнял, сжимая в пальцах ткань его футболки. Хан отчетливо почувствовал, как сильно Ли дрожит, и горячее дыхание обдало ухо Джисона, принеся с собой несколько трепещущих слов, заставивших сердце сжаться. – Я тоже... – Минхо умолк, царапая спину Джисона когтями, – тоже влюблён в тебя. Настолько сильно, что сердце разрывается.       От охвативших Минхо чувств безудержная лисья сущность вырвалась наружу, окрашивая длинные волосы в белоснежный цвет и заставляя цепкий взгляд светиться золотом. Хан, положив голову на плечо старшего, впутал пальцы в шелковые локоны, перебирая их в руке. Тело Минхо всё ещё тряслось от напряжения, и Джисон не решался произнести ни слова, боясь спугнуть внезапно открывшегося ему кицунэ. Ли был словно маленький уличный котёнок, никогда не знавший ласки и впервые нашедший свой дом и того, кто пригреет его в своём сердце. Джисон отстранился и обхватил лицо Минхо руками, заглядывая в сияющие волшебством глаза. Хан провёл пальцем по красным меткам и невесомо поцеловал одну из них на щеке, мысленно рассыпаясь на части от того, с каким бесконечным доверием и искренностью Минхо смотрел на него. – Спасибо, что признался, – почти беззвучно произнёс Джисон, не смея оторвать взгляд от глаз напротив.       Джисон осторожным движением стёр блеснувшие на щеках Минхо слёзы и легко, едва касаясь губ лиса, поцеловал его, пытаясь без слов вселить надежду на счастливое будущее, в котором не будет места ненависти и осуждению. В нём будут только они вдвоём и волшебство, уже давно ставшее неотделимым от их жизни и серебристыми нитями опутавшее уставшие страдать тела. Они нашли поддержку и опору друг в друге, и Хан неимоверно счастлив, что Минхо нашёл в себе силы признать это. Ли отстранился, прижавшись своим лбом ко лбу Джисона, и коснулся носа Джисона своим, мурлыча от удовольствия. Минхо вернулся к своему привычному облику, и младший даже начал скучать по его магическому образу. – Должен ли я извиниться за твой первый поцелуй? – со смешком спросил Минхо, заметно расслабляясь. – Феликс тебе рассказал? – догадался Хан, фыркнув. Конечно, его друг не мог просто оставить всё это так, как есть. – Ага. Почему ты сам не сказал мне об этом? Я... – Потому что я доверяю тебе, – выпалил Джисон, смешав с дыханием лиса своё. – И я хотел этого, поэтому даже не подумал, что это будет важно.       Сердце Ли забилось вдруг в несколько раз сильнее, и давно позабытые бабочки встрепенулись, пускаясь в страстное и горячее танго. Хан всегда был честен с ним, и теперь пришла очередь Минхо быть честным в ответ. – Прости, что заставил тебя ждать. – Я знал, на что иду.       Атмосфера между ними стала прежней, словно и не было тех нескольких дней разлуки, и Ли понял, что только зря истязал себя переживаниями. Между ним и Джисоном ничего не изменилось, они только стали чуточку ближе и важнее друг для друга. – Кстати, кому-то завтра надо идти в школу, – протянул Минхо, ущипнув Джисона за щеку, и подтолкнул его к спальне, – а уже очень-очень поздно. – Вот только не нужно строить из себя старшего, – заупрямился Джисон, остановившись посреди коридора. – Я думал, у нас равные отношения. – Так и есть, – хмыкнул Минхо и, подхватив Хана, закинул его к себе на плечо, заставив взвизгнуть.       Иногда Джисон забывал, насколько сильными могут быть кицунэ, поэтому всё, что ему оставалось, – это безвольно повиснуть, выводя пальцами узоры на спине Ли. Каждый шаг Минхо по его квартире был таким правильным и нужным, что Джисон уже успел забыть, каково это – чувствовать себя одиноко дома.       Минхо уложил Джисона в постель и, потеснив Холли, лёг рядом. Парни лежали лицом друг к другу, разглядывая друг друга как в первый раз; красная ниточка судьбы, крепко соединяющая их души, натянулась с новой силой, пророча близость до последнего вздоха; связь между ними стала настолько сильной и ощутимой, что казалось, что её можно потрогать, а обожание и привязанность в глазах были настолько явными, что удержаться от глупой влюблённой улыбки было просто невозможно. – Прекрати пялиться и ложись спать, – смущённо буркнул Минхо, ловя каждый блеск в глазах Хана. – Не моя вина, что ты такой красивый и я не могу перестать смотреть. – Ты ужасен. – Но я всё ещё тебе нравлюсь, – протянул Джисон, щелкнув Ли по носу. – К сожалению, – закатив глаза, отмахнулся Минхо, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. – О, да ладно? – Доброй ночи, Джисон, – бросил лис и отвернулся от Хана, спрятав хвост, чтобы не мешался. – Почему я раньше не замечал, насколько ты невыносимый? – недовольно пробормотал Джисон и, придвинувшись к Минхо, обнял его со спины, закинув ногу на бедро. – Но ты всё равно мне нравишься.       Минхо ничего не ответил, но его быстро бьющееся сердце было гораздо красноречивее всех слов. Чувства Джисона взаимны, и теперь весь мир не имел никакого значения – есть только он, прекрасный кицунэ в его объятиях и стук часов на кухне, отсчитывающих начало самого счастливого времени в его жизни.

✩

      Джисон проснулся со странно хорошим настроением, приподнятое состояние духа заставляло трепетать его сердце и предвкушать что-то очень хорошее. Разлепив глаза, Хан понял причину своей радости – впервые в школу его разбудил не будильник, а родной голос любимого человека. – Ну же, Хани, вставай, – Минхо потряс его за плечо и, увидев, что Джисон наконец-то открыл глаза, ласково улыбнулся. – Я специально разбудил тебя пораньше, чтобы ты не опаздывал, как обычно. – Сейчас шесть утра, – увидев время, застонал Джисон, зарывшись лицом в подушку. – Дай мне ещё пять минут. – Они в итоге растянутся на пятьдесят, знаю я, – фыркнул Минхо, стягивая одеяло с младшего. – Давай, Хан Джисон, поднимайся. – Ты противный, – канючил Хан, садясь на постели и растирая сонные глаза. – Скажешь мне это, когда захочешь снова поцеловать, – Джисон нахмурился, надув губы, и Ли не удержался от улыбки при виде такой умильной картины: пушистые волосы, превратившиеся в русое облако, затуманенный сном взгляд и щеки, ещё более пухлые, чем обычно. – Ну, не смотри на меня так, – Джисон распахнул свои и без того большие глаза и выпятил нижнюю губу. Ну до чего же очаровательный.       Минхо тяжело вздохнул и, закатив глаза, подошёл к Хану и быстро поцеловал его, пригладив волосы. – Иди умывайся, Джисони, а я приготовлю тебе завтрак, – сказал Минхо, нежно поглаживая по голове Джисона, смотрящего на него снизу вверх блестящими на солнце глазами. – Это так мило, хён, – протянул Джисон, обняв лиса за талию. – Ты не представляешь, насколько я сейчас счастлив. – Очень даже представляю, Хани, – промурлыкал Минхо, – и я буду ещё более счастливым, если ты наконец встанешь с постели. – Именно в такие моменты я вспоминаю, что ты на самом деле старик, – Хан сморщился и лениво поплёлся в ванную. – Семьдесят лет слишком сказываются на твоём характере! – крикнул он, демонстративно захлопнув дверь. – И ты мне очень нравишься, Хан Джисон! – ответил Ли, со смешком покачав головой.       Минхо всё ещё было неспокойно, что-то тревожное объяло его сердце, но вместе с тем непривычное спокойствие и уверенность в будущем накрыли его, как тёплый пушистый плед. Джисон был чужим и пугающим и вместе с тем таким родным и близким, что жизнь без него уже казалась просто неполноценной. Животное и божественное боролось в Минхо, и он чувствовал, как всё внутри переворачивается от этой неистовой борьбы. Побеждало человеческое – то новое, что пробудил в нём Джисон, и то, что каждый раз подталкивало лиса на безумства. Любовь к Джисону была главной из них.       Хан вышел из ванной как раз в тот момент, когда Минхо раскладывал яичницу по тарелкам и засыпал кофе в кофемашину. Джисон, ведомый ароматом еды, прошёл на кухню, сияя изнутри от предвкушения вкусного завтрака. Минхо был бы потрясающим мужем, и Джисон не мог избавиться от этой смущающей мысли. – Спасибо, хён, – пропел Хан, садясь за стол. – Все кицунэ такие заботливые? – Если мы привязываемся к человеку, то да, – ответил Ли, поставив на стол две кружки кофе. – Мы очень преданные и готовы на всё ради своего человека. – Ты только что назвал меня своим человеком? – Я всего-лишь рассказал о природе кицунэ, – неловко отмахнулся старший, почесав затылок. – А ещё ты сказал, что привязался ко мне, – ехидничал Джисон, ковыряя еду вилкой. – Перестань, – застонал Минхо, закрыв лицо руками, но внезапно он стал серьёзным и посмотрел Джисону прямо в глаза. – Я не собираюсь присваивать тебя себе, – говорить вдруг стало так легко, что Минхо просто не смог остановиться, поэтому поспешил продолжить, пока не передумал. – В начале нашего знакомства я вёл себя ужасно, – Хан нехотя кивнул – лис и правда был довольно эксцентричным и чересчур чувствительным, – но мы с Феликсом много говорили об этом, и он кое-что объяснил мне о человеческих отношениях, – лицо Джисон вытянулось в удивлении, он и не знал, что Минхо так беспокоится об этом. – Я хотел быть хорошим для тебя, боялся навредить и сделать что-то не так из-за своих звериных повадок, – Ли усмехнулся и опустил голову на руку, вглядываясь во внимательные глаза напротив. – Вообще, я мог просто воспользоваться магией и влюбить тебя в себя, – вдруг сказал он, растянув губы в самой настоящей лисьей улыбке – хитрой и дерзкой. – Но вместо этого ты просто стёр мне память о нашей первой встрече, – фыркнул Джисон, отпив кофе. – Тебе не нужна магия, чтобы нравиться людям, – Хан пожал плечами, задумчиво отведя взгляд в сторону, – ты и так потрясающий.       Джисон взял Минхо за руку и мягким движением провёл большим пальцем по костяшкам. Джисону нравилось вот так открыто и откровенно разговаривать с Минхо, он чувствовал, что может доверить ему любые свои мысли и он обязательно поймёт, почувствует на каком-то необъяснимом, недостижимом для других уровне. – Ты льстец, Хан Джисон. – И вовсе нет, – младший обиженно нахмурился и ущипнул Ли за руку, из-за чего тот тихо ойкнул. – Учись принимать мои комплименты, теперь тебе от меня не избавиться. – Как скажешь, Хани, – Минхо встал из-за стола, чмокнул Джисона в щёку и собрал всю грязную посуду. – Тебе уже пора одеваться, если не хочешь опоздать. – Не хочешь помочь? – игриво протянул Джисон, но, столкнувшись с хмурым взглядом Минхо, стушевался. – Ладно, я понял. Никакого обнажения до свадьбы. – Джисон! – Побереги силы, старичок!       Хан переоделся в школьную форму, от которой уже успел отвыкнуть и, закинув на плечо сумку, вышел в прихожую, где его уже ждал Минхо, привалившись к стене. Именно так всё и должно быть – счастливое утро с вкусным завтраком и Минхо, провожающий его. – Я зайду к тебе на работу после учебы, – сказал Джисон и вложил ключ в руку Ли, чтобы он закрыл квартиру, когда будет уходить. – Не скучай, – бросил он и поцеловал Минхо на прощание.       Прикосновение Джисона всё ещё горело на губах, а сердце ещё какое-то время не приходило в себя от приятного волнения. Минхо счастлив, и мир не посмеет отобрать у него это.

☼

– Про что ты будешь писать? – спросил Хёнджин, толкнув Джисона в бок. – Давайте выберем одну тему для сочинения, – добавил он, обращаясь теперь и к Феликсу. – Я хотел написать про роль природы в произведении, – ответил Хан, заглядывая в лист соседа, – Феликс то же самое выбрал. – Гораздо проще будет писать про сравнение антагониста и протагониста, – вдруг сказал Виен, обернувшись к друзьям. – Что? – непонимающе произнёс он, когда столкнулся с тремя угрожающими взглядами. – Я просто подсказал, не смотрите на меня как на врага народа. – Да он издевается, – шепнул Хёнджин, когда Шин отвернулся, так и не удостоившись никакого ответа. – Не обращай внимания, – Феликс неодобрительно покачал головой и склонил голову над листом, начав писать. Хотелось поскорее закончить, потому что каждый, кто дописал сочинение, мог идти домой. – Кстати, Джисон, – вдруг спохватился Ли, расплывшись в улыбке, – вы с Минхо так и не поговорили? – Ну, поговорили, – пробормотал Джисон, неловко почесав нос. – Я хочу знать все подробности, – сказал Хван с нетерпеливым блеском в глазах и крепко вцепился в руку Хана, будто он мог сбежать куда-то, чтобы не отвечать на глупые расспросы. – Мы, вроде как, теперь встречаемся, – невнятно, проглатывая звуки, ответил Джисон, из-за чего друзьям пришлось наклониться ближе, чтобы услышать хоть что-нибудь. – Что-что? Повтори, Сон-а, мы не услышали. – Не заставляйте меня говорить это снова, – взмолился Хан, закрыв лицо руками. – Да ты по уши, – со смешком сказал Хёнджин. – Я даже завидую. – Бойся своих желаний, – пригрозил ему Феликс, насупившись. – На самом деле, я тоже немного завидую, – с тяжёлым вздохом сказал он. – Джисон, если ты пойдёшь сегодня к нему на работу, то... – Купить тебе эклеры, я знаю, Ликс, – с улыбкой закончил за друга Джисон. – И если ты хочешь, чтобы я сделал это поскорее, то не отвлекай меня и дай дописать сочинение. – Всё, молчу. Жду тебя вечером у себя дома с эклерами.

✩

      Колокольчик над головой приветственно прозвенел, и Джисон вошёл в обитель ароматной выпечки и густого кофе, похожего на нефтяное озеро. Приятный тёплый свет заливал небольшое заведение, а голоса сливались в один монотонный гул, остающийся где-то на фоне и совсем не раздражающий сознание. Джисон подошёл к барной стойке и, не заметив за ней Минхо, проскользнул в служебное помещение, где его и нашёл. Минхо разбирал коробку с кофе и, погрузившись в работу, даже не заметил вошедшего Хана. Джисон, воспользовавшись этим, подошёл к нему со спины и крепко обнял, хихикая из-за того, как вздрогнул лис от неожиданности. – Привет, хён, – произнёс Джисон, поглаживая руками живот Ли. – Привет, – на выдохе ответил Минхо. – Больше никогда так не делай, ты меня напугал. – Я думал, у кицунэ идеальный слух или типа того, – усмехнулся Хан, ткнув старшего в бок. – Так и есть, –Минхо гордо вскинул голову и продолжил раскладывать упаковки с кофе по полкам, – я просто задумался. – Сделаю вид, что поверил тебе.       Джисон запрыгнул на пыльный деревянный стол в углу и, покачивая ногами, принялся наблюдать за Минхо, за тем, как плавно он перемещается и с каким-то аристократическим изяществом делает каждое движение. Свет проникал в эту узкую комнатку только из маленького окошка под потолком, и все помещение окутывал дребезжащий полумрак, пока в одиноком луче света плясали серые пылинки. Вне дома старший всегда прятал свою лисью сущность, и видеть его таким – без ушей и хвоста, было непривычно и странно. – Хо, – позвал Джисон, раньше чем успел понять, зачем вообще это делает.       Минхо обернулся и в ожидании взглянул на Хана, слегка приоткрыв губы. Солнце едва задевало его щёку, оставляя на ней мимолётный поцелуй, и глубокие тени от полок и многочисленных коробок блуждали по его лицу, прячась в изгибе губ, в уголках глаз и в густой рыжей шевелюре. Сердце Джисона на миг остановилось, и именно в этот момент он по-настоящему осознал, насколько сильно любит Минхо. Будто до этого он был в мутных розовых очках, покрывших всё липкой плёнкой бесконтрольных чувств, впервые с таким бешеным рвением охвативших юное беззащитное тело; а сейчас он их снял и трезво смотрел на мир, в одну секунду осознав самого себя и действительность таковой, какая она есть на самом деле. И от этого чувства Джисона только окрепли, стали реальными и почти осязаемыми, он словно принял их, как то, что солнце горячее, а ножи острые. Хотя последнее Хан понял давно и с глубокой печалью в душе. – Что? – наконец прерывает тишину Ли, и голос его сливается с пылью на солнце, присоединяясь к их нелепому танцу. – Тут пыльно, – выдал первое, что пришло на ум, Джисон. – Да, надо будет здесь убраться.       Джисону вдруг стало до того волнительно, что он бы даже не смог сказать детское "нравишься"; это чувство показалось ему каким-то слишком ясным и прозрачным, таким хрупким, что его нужно бережно хранить под сердцем и никому не показывать. – Ты пришёл за эклерами для Феликса, да? – спросил Минхо, разминая спину. – В том числе, – с улыбкой ответил Джисон.       Никому, кроме Минхо. – Хо, – снова позвал младший, ощущая горячую смелость внутри. – Да, Хани? – Я люблю тебя.       Эти три слова вместе с пылью клубящимся облаком повисли в воздухе, они закрыли единственный источник света и опустили глубокую тень на удивлённое лицо лиса. Минхо быстро заморгал, медленно проглатывая услышанные слова одно за другим, и наконец смягчился, и прежняя нежность вернулась в его искрящиеся глаза. – Я тоже тебя люблю.       Вот так в пыльной подсобке одного маленького кафе двое одиноких созданий признались друг другу в самом чистом и искреннем чувстве, скрепившем их сердца навсегда.